Переложение псалмов в современной русской духовной поэзии

ПЕРЕЛОЖЕНИЕ ПСАЛМОВ В СОВРЕМЕННОЙ РУССКОЙ ДУХОВНОЙ ПОЭЗИИ

О.В. Перова

Ключевые слова: современная духовная поэзия, жанр, переложение псалмов.

Keywords: modem spiritual poetry, genre, arrangement of the

Psalms.

В современном российском литературоведении вновь актуализируется проблема жанра и жанровой традиции. Как пишет

A.А. Кораблев, «в изучении жанров можно констатировать начало новой актуальности, соответствующей «постнеклассическому» типу жанрообразования. В отличие от «классического» следования жанровым образцам и «неклассического» свободного жанрообразования, наблюдается и усиливается тенденция свободного следования классическим образцам» [Эволюция жанров в литературе Урала..., 2010, с. 15]. Изучение жанровой системы сквозь призму предшествующей традиции особенно необходимо для новейших явлений литературного процесса, к которым относится современная духовная (православная) поэзия, появившаяся на рубеже ХХ-XXI веков. По мнению

B.Ю. Лебедева, современная духовная лирика - «макрожанровая система» [Лебедев, URL], и одним из ее главных элементов является переложение псалмов.

Традиция поэтического переложения псалмов в русской литературе имеет многовековую историю. Начавшись с «Псалтири рифмованной» Симеона Полоцкого, жанр достигает расцвета в XVIII - начале XIX веков в творчестве М.В. Ломоносова, Г.Р. Державина, В.К. Тредиаковского, А.П. Сумарокова. Поэтические переложения псалмов этого периода достаточно полно изучены в работах советских и российских ученых А.В. Западова, Л.Ф. Луцевич, О.А. Чугуновой, Е.В. Семеновой и др.

В XX в связи с изменением социально-политической и религиозной обстановки в нашей стране духовная поэзия была вытеснена на периферию литературного процесса. Жанр переложения псалмов вновь стал востребованным лишь с конца 1980-х годов как одно из наиболее

мощных направлений в творчестве как начинающих, так и профессиональных литераторов, например, у А. Перекрестовой, В. Сапронова, иеромонаха Василия (Рослякова) и др.

Обращение нового поколения поэтов именно к Псалтири как к источнику лирического вдохновения не случайно. Псалтирь по своей сути - одна из поэтических книг Ветхого Завета, образец древней акцентной поэзии. С лирикой, как самым субъективным родом литературы, Псалтирь сближает и то, что вошедшие в ее состав псалмы являются авторскими произведениями, выражающими духовные истины через призму жизненного опыта или размышления автора. Т.Г. Доссэ пишет: «Возвышенная поэтичность и молитвенная выразительность псалмов сделались близки православному читателю и слушателю. Доминантой Книги Псалмов изначально была и есть проблема отношений Бог -Человек - Мир, которые находятся в центре внимания русской литературы и в частности лирической поэзии, где Человек воплощается в ипостаси Автора» [Доссэ, 2007, с. 3]. Таким образом, то, что Псалтирь является одной из наиболее субъективных и лирических книг Библии, дает возможность поэтам художественно перерабатывать ее текст, не выходя при этом за рамки христианского вероучения.

В отношении любого переложения главным является вопрос о степени соответствия оригинальному тексту и художественной роли отступлений от него. Развитие жанра переложения псалмов вплоть до середины XIX века определялось постепенной десакрализацией библейского текста, о которой говорит Н.Б. Мечковская: «...в средние века и особенно с началом перехода к новому времени, по мере секуляризации, возникают и постепенно усиливаются либеральные тенденции в отношении к языку и тексту Писания. <.> Священные книги все шире переводятся на новые языки, при этом возможны неофициальные варианты перевода, издаются авторские версии и художественные переложения» [Мечковская, 1998, с. 312]. Примером тому служит творчество М.В. Ломоносова, Г.Р. Державина, поэтов-декабристов, вводивших в свои переложения личные мотивы и общественно-политические идеи. В России в период «религиозного ренессанса» на рубеже ХХ-ХХ1 веков происходит обратный процесс. Вновь открытая творческой интеллигенцией эстетика православного богослужения повлияла на то, что для многих современных поэтов псалом стал прежде всего непосредственной частью православного богослужения и только потом художественным текстом. Поэтому переложение псалмов в творчестве современных российских поэтов можно рассматривать в двух аспектах: про-

светительском (как возвращение традиции) и эстетическом (новый художественный феномен в современной литературе).

Как правило, уже самое название современных стихотворений свидетельствует о том, что это не оригинальное произведение, и отсылает читателя к источнику переложения: большинство текстов озаглавлены по номеру псалма в Псалтири («Псалом 90» В. Сапронова, «Псалом 23» А. Коряковой, «Псалом 101» А. Шараповой и многие др.).

Большинство поэтов стремятся к наиболее точному воспроизведению смысла и формы псалмов-источников. Их переложения формально подражают церковно-славянскому тексту псалмов, передавая основной смысл, выраженный в переводе псалмов на русский язык. Для достижения максимального эффекта узнавания авторы вводят в переложения многочисленные церковнославянизмы, организующие разные уровни поэтического текста (фонетические особенности, специфическая лексика), инверсию, прямые заимствования. Церковнославянизмы в русском тексте превращаются в средство художественной выразительности, поскольку церковнославянская лексика может иметь в современном русском языке значение, отличное от присущего языку-источнику. Во взаимодействии в художественном тексте значений русского и церковно-славянского языков поэтам открывается широкое поле для стилевой и ассоциативной игры. Таким образом, источником для переложения псалмов в большинстве случаев становятся сразу два текста: церковно-славянский (богослужебный) и русский, Синодального перевода, созданный во второй половине XIX века.

Немаловажную роль при создании поэтических переложений играет стилистика самой Псалтири. Мы уже говорили о том, что в восприятии современного читателя Псалтирь - это стихопроза. В канонических текстах Псалтири на славянском и русском языках нет привычных современному читателю рифмы и размера стиха. Главными организующими приемами выступают аллитерация, симметрия и разного рода параллелизмы (синонимический, антитетический и др.). Именно параллелизм обуславливает встречающиеся в Псалтири грамматические рифмы и характерный ритм (благодаря параллелизму, ритм, заданный в первой части стиха, повторяется во второй).

Все сказанное выше о проблеме новаторства в современных переложениях псалмов носит характер общих замечаний, попытаемся кон-

кретизировать их на примере произведений Николая Еремина1 и Андрея Иванова2.

Кто, Боже, пребудет в жилище Твоем? -Глаголющий истину в сердце своем. Кто дом утвердит на Господней Горе? -Творящий благое и зрящий горе.3 Н. Еремин «Псалом 14» [Отзвуки, 2009, с. 196].

Очевидно, что Николай Еремин стремится в своем переложении идти за текстом Псалтири, сохраняя канонический смысл и характерные изобразительные средства. При этом поэту удается избежать простой стилизации за счет расстановки авторских акцентов.

В поэзии большую смысловую значимость имеют рифмующиеся слова. В данном случае это Твоем-своем и Горе-горе. Эти точные парные рифмы выстраивают иерархическое противопоставление Бога и человека, которое ощущается на всех уровнях произведения. Вопросы, обращенные к Богу, вынесены в первую и третью строки и, таким образом, графически превозносятся над второй и четвертой строками, речь в которых идет о человеке. Интересно употребление омоформов Горе-горе в заключительных строчках строфы. Поэт намеренно вводит отсутствующее в Псалтири написание Горе с прописной буквы, выражая святость места пребывания Бога. В то же время сочетание зрящий горе в четвертой строке для современного читателя имеет не только значение «смотрящий вверх», но и неизбежно вызывает ассоциации с горем как частью человеческой жизни. Кроме того, принимая во внимание общий смысл отрывка, можно сказать, что зрящий горе здесь еще и молящийся, уповающий на Бога.

Н. Еремин нарушает синтаксическую последовательность текста псалма, разделяя каждый из стихов на две части и размещая их поочередно. С одной стороны, это ослабляет синтаксические и семантиче-

1 Еремин Николай Викторович, 13.05.1967, г. Всеволожск Ленинградской области. Участник и лауреат различных фестивалей авторской песни, в том числе Грушинского фестиваля, Международного Александро-Невского фестиваля, фестиваля «Петербургский аккорд», фестиваля «Небо Славян» (Севастополь). Руководитель клуба авторской песни Свято-Троицкой Александро-Невской Лавры. Автор 8 дисков песен.

2 Иванов Андрей Сергеевич, 04.06.1985, Санкт-Петербург. Окончил Русскую Христианскую Гуманитарную академию, факультет психологии и философии человека. Автор религиозно-философской поэзии и прозы.

3 Ср. с первоисточником: «Господи, кто может пребывать в жилище Твоем? Кто может обитать на Святой горе Твоей? Тот, кто ходит непорочно и делает правду, и говорит истину в сердце своем» (Псалом 14: 1, 2 // Новый Завет. Псалтирь. Молитвослов. М., 2007).

ские связи между второй и третьей строками стихотворения, которые начинают восприниматься как отдельные ответы на разные вопросы, с другой стороны, это создает особый ритм стихотворения. В стихах интонация обычно повышается к концу строки, в прозе интонация повышается в вопросе и понижается в утверждении. За счет разделения стихов псалма на два вопроса и два ответа поэту удалось приблизиться к интонационному и ритмическому рисунку Псалтири. Стихотворение написано логаэдом (сочетанием разных стоп), название которого можно перевести как «прозо-песня». Этот размер как нельзя лучше подходит для передачи неспешного ритма Псалтири, объединяющей в себе черты поэзии и прозы.

Первая и третья строки начинаются анафорой Кто, в начале второй и четвертой строк - действительное причастие с функцией подлежащего Глаголющий-Творящий. Употребление церковно-славянизмов глаголющий, Твоем, своем (не Твоем, своем) создает аллюзию на богослужебный текст Псалтири и делает узнаваемым источник переложения.

Нельзя не отметить смысловые оттенки, введенные Н. Ереминым. Поэт полностью исключает глагол может, который присутствует в псалме, и выбирает слова пребудет и утвердит, что в корне меняет модальность высказывания. Идея возможного приближения к Богу замещается идеей активного самостоятельного действия, свойственной мировоззрению современного человека, которая в псалме отсутствует. Однако в целом поэту удалось сохранить главный смысл псалма, облекая его в многогранную и небанальную художественную форму.

Как образец несколько иного типа современных переложений рассмотрим стихотворение «Псалтирь, псалом 22» Андрея Иванова.

Бог хранит меня,

Потому ни в чем

Не нуждаюсь я,

Помянув о том,

Что мне созданы

Луга пышные,

Рядом с заводью

От Всевышнего.4

А. Иванов «Псалтирь, псалом 22»

4 Ср. с первоисточником: «1. Господь пастырь мой, и я ни в чем не буду нуждаться. 2. Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим» (Псалом 22: 1, 2 // Новый Завет. Псалтирь. Молитвослов. М., 2007).

[Отзвуки, 2009, с. 71].

А. Иванов, значительно изменяя художественную форму оригинала, отходит от прямой ассоциации с богослужебным текстом Псалтири. Стихотворение написано короткими, рублеными строчками, слоги образуют четкий, интенсивный ритм, подходящий скорее для скандирования, чем для передачи «стихо-прозы» псалма. В русской поэзии трехстопный хорей, которым написано стихотворение, часто использовался для лирических стихов и песен, в том числе народных. Выбранный размер в данном случае вступает в противоречие с далеким от лиризма содержанием произведения.

Поэт предваряет свое переложение начальными словами псалма «Господь - Пастырь мой...». Связь первой строки стихотворения с эпиграфом двояка. С одной стороны, первая строка логически вытекает из эпиграфа, с другой стороны, противоречит ему. Слово Пастырь в библейском тексте действительно имеет устойчивую коннотацию хранитель, но прежде всего Пастырь - начальник над пасомыми, которые должны безропотно повиноваться ему. Именно о смирении и покорности воле Бога говорят слова Псалтири. В переложении А. Иванова мотив смирения отсутствует, Бог воспринимается не Пастырем, а почти слугою, который хранит человека и обеспечивает его другими благами. На первое место здесь выступает лирическое Я, что не свойственно Псалтири, местоимение «я» в которой носит условный характер и является воплощением личности каждого молящегося.

Лексика, использованная поэтом, в значительной степени меняет смысл псалма. Поэт заменяет сочетание злачные пажити со значением плодородные пашни, которые в псалме символизируют достаточность пропитания, на луга пышные, которое рождает ассоциации скорее с внешним украшательством, чем с необходимым пропитанием. Так появляется мотив удовольствия, роскоши, который затем разбивается о слово заводь. Заводь - часть водоема, в которой течение замедлено или отсутствует, стоячая вода рождает представление о болоте, которое традиционно воспринимается как опасное и неприятное.

Рифма в стихотворении довольно бедна и банальна: меня - я, ни в чем - о том. Дисгармоничной выглядит и рифма пышные - Всевышнего, поскольку образована словами с разной стилистической окраской. Строки переложения тождественны по смыслу соответствующим стихам псалма. Исключение составляют части 4 и 5 стиха Твой жезл и Твой посох - они успокаивают меня и умастил елеем голову мою, по-видимому, потому, что в них присутствуют отсылки к древнееврейским обычаям, не понятным современному читателю.

Андрей Иванов подверг текст псалма переработке на всех уровнях организации, однако, по нашему мнению, это привело лишь к потере художественной выразительности и значительному изменению первоначального смысла.

Резюмируя все вышеизложенное, можно сказать о том, что в современной русской духовной поэзии отчетливо выделяются две разновидности переложения псалмов. Более опытные поэты, понимая культурную и художественную ценность Псалтири, пытаются воспроизвести жанрообразующие черты псалмов: канонический смысл, ритм, язык. Крайним проявлением этой тенденции является стилизация, что влечет за собой угрозу для духовной поэзии как искусства. Менее опытные поэты или авторы, тяготеющие к модернизму и постмодернизму, глубоко перерабатывают оригинальный текст псалма, экспериментируя с формой и содержанием, а это в свою очередь может привести к размыванию границ духовной поэзии как литературного феномена.

Литература

Доссэ Т.Г. Специфика субъектно-мотивированной поэтической природы жанра переложений псалмов в русской литературе. Ярославль, 2007.

Лебедев В.Ю. К вопросу о месте «духовной поэзии» в отечественной культуре рубежа XX-XXI веков. [Электронный ресурс]. URL:

http://traditions.org.rn/mdexphp?option=com_content&view=artide&id=60:—l-r-----xx--xxi-

&catid=9:2010-02-27- 18-00-06&Itemid=2.

Мечковская Н.Б. Язык и религия. М., 1998.

Отзвуки Небес. Современная духовная поэзия. СПб., 2009.

Эволюция жанров в литературе Урала XVIII-ХХ веков. в контексте общероссийских процессов. Екатеринбург, 2010.