Уфимцева Н. В. Языковое сознание: динамика и вариативность. – М. –Калуга: институт языкознания РАН, 2011. – 252 с

Уфимцева Н.В. Языковое сознание: динамика и вариативность. - М.-Калуга: Институт языкознания РАН, 2011. - 252 с.

Э -

та книга - результат многолетней работы автора над одной из самых неоднозначных и сложных психолингвистических проблем. Прошло немало времени с тех пор, как термин «языковое сознание» стал обычным хотя бы внутри самой психолингвистики. Стало, пожалуй, общепризнанным, что он охватывает по сути все, что связано с отражением (и выражением) человека в языке. Другое, в чем также сомнений мало, - понимание сущности феномена «языковое сознание» невозможно без тщательного и часто очень трудоемкого исследования многочисленных форм человеческого «бытия» в языке, без обращения к данным других наук, занимающихся человеческим (в том числе речевым) поведением, а главное - без обращения к самому человеку. Рецензируемая монография, небольшая по объему, но очень насыщенная содержательно, тому имеются убедительные свидетельства.

Книга включает в себя восемь небольших глав; ее логика - движение от частного к общему, от конкретного к глобальному; в то же время построение почти каждой главы отвечает классическим композиционным требованиям: проблема - анализ - обобщение. Такое расположение материала неслучайно: рассуждения о взаимосвязи языка, культуры и сознания, о структуре и содержании языкового сознания, о проблемах его описания опираются на весьма обширную базу разнообразных данных, становясь тем самым предельно наглядными и доказательными.

Первая глава, самая объемная, «Лингвистический и психолингвистический анализ структуры падежной системы (на материале русского языка)» содержит итоги теоретико-экспериментального исследования становления падежной системы в онтогенезе. От рассмотрения традиционного лингвистического представления падежной системы автор переходит к особенно-

стям ее становления и функционирования в норме и патологии. На материале усвоения значения конкретных падежей анализируется процесс генерализации грамматических отношений. Происходит это, как показывает автор, в предметной (и познавательной) деятельности, от значения - к форме его языкового выражения. Вот один из выводов работы: «Первые появляющиеся у ребенка падежи являются не адаптированным вариантом падежной системы взрослого, а представляют собой законченную (на каждом определенном этапе языкового развития ребенка) систему, имеющую свою внутреннюю логику. Появление новых падежей или нового значения падежа означает не просто ее количественное изменение, а качественную перестройку всей системы, все большее ее приближение к той, которая существует в языке взрослого носителя языка» (С. 64). Вторая глава «Становление символической функции в онтогенезе» также посвящена исследованию одного из важнейших аспектов овладения языком и представляет собой проблемный анализ концепций Л.С. Выготского, Ж.Пиаже, Х. Путнэма, Ж. Ме-лера, Дж. Марголиса, А. Валлона и других.

В третьей главе «"Присвоение" культуры и язык» ставится проблема взаимосвязи слова и фрагмента означиваемой им реальности. В фокус внимания автора по-прежнему попадают и семантика, и грамматика слов, однако последние как традиционные единицы грамматических классов рассматриваются в ином, более широком, интерпретационном контексте: обозначение словом (наименование) понимается как необходимое условие развития связей знака и окружающей действительности, а также процесс (о)сознания этих связей. Положение о том, что в структуре значения слова отражаются результаты социализации человека, подтверждается далее в конкретном экспериментальном исследовании, включающим

три эксперимента - ассоциативный устно-письменный, на группировку и на определение значения.

Объектом исследования здесь по сути является субъективное содержание знакового образа. Конкретно - анализируется формирование структур значения групп существительных, прилагательных и глаголов у детей разного возраста. Результаты исследования подтверждают, что значения единиц указанных классов формируются как принципиально разные структуры; собственно, можно говорить о формировании и когнитивной структуры, и структуры высказывания.

Глава четвертая «Мотивация в речевом воздействии: проблемы и концепции (70-80 гг. хх в.)» - теоретическое описание специфики мотивации, ее природы и места в структуре речевого воздействия, выполненное с опорой на положения зарубежной и отечественной психологии. Проблемные вопросы: как происходит становление и развитие специфически человеческих форм потребности? как возникают процессы (действия), предмет и мотив которых не совпадают? как соотносятся эмоции и смысл? - получают свое освещение в контексте органической взаимосвязи языка и общества. Наконец, формулируется сама суть анализируемого процесса: достижение цели посредством чужой деятельности предполагает учет системы социальных предписаний, существующих в конкретном обществе.

Глава пятая «порождение речевого высказывания: психолингвистический аспект моделирования» представляет собой аналитический обзор исследований по указанной проблеме, предпринятых в свое время отечественными психологами. В числе поставленных целей - формулирование общих требований к модели речепроизводства и выявление общих методологических принципов, которые должны быть положены в основу данной модели (они представлены списком в конце данной главы). В пятой главе обсуждается классическая концепция Л.С. Выготского, учение А.Р. Лурии (внутренняя динамическая схема высказы-

вания), модели речепорождения, предложенные А.А. Леонтьевым, Т.В. Ахутиной и И.А. Зимней. В процессе анализа ключевых положений указанных концепций подтверждается справедливость понимания речевого высказывания как особого вида деятельности. В главе предпринят также сравнительный анализ психологических и лингвистических подходов к моделированию процесса речепорождения.

Глава шестая «Язык, культура и образ мира» несколько отличается от предыдущих и по тематике, и по принципам изложения. В ней в виде четких, лаконичных формулировок звучат резюме конкретных исследований и наблюдений автора, с которыми знакомится читатель в предыдущих главах книги и которые, добавим от себя, часто цитируются в теоретической части психолингвистических работ.

В главе представлена краткая история развития этнопсихолингвистики в московской психолингвистической школе; формулируется сам термин «языковое сознание»; с привлечением материалов прямого и обратного словарей демонстрируются способы овнешнения его отдельных фрагментов. Еще несколько феноменов, также фигурирующих в психолингвистических исследованиях - «культурный стереотип», «культурный предмет», «системность культуры»,

- находят свое место в общей концепции. «За телом знака (словом в его звуковой или графической материальности) стоит живая клеточка образа мира конкретной культуры,

- пишет Н.В. Уфимцева. - Системность же значений есть отражение системности самой культуры, той структуры космоса (образа мира), которая в ней сформирована» (С. 210-211). И еще одна цитата, напоминающая известную гумбольдтовскую, но в свое время, вызвавшая у преподавателей-практиков реакцию, какую обычно вызывает неприятное открытие. «Изучение иностранного языка, - пишет автор книги, - не дает автоматически тех знаний, которые стоят за словом у носителя данного языка, и мы по-прежнему пребываем в плену родной культуры, т.е. того образа мира, который сформировал-

ся у каждого из нас в процессе социализации... Но и это еще не все. Оказывается, мы не только "пленники" своей культуры, но в каком-то смысле и пленники своего языка...» (С. 211).

В главе седьмой, носящей название «Языковое сознание: содержание и структура», мы встречаем разные, если можно так сказать, ипостаси и трактовки сознания, в том числе и сознание этническое. С позиций оптимальности и адекватности изучаемому объекту предпочтительными оказываются экспериментальные методы получения данных о содержании образов языкового сознания. При этом важен непременный фактор культуры. Здесь тезис о том, что человек находится в плену своего языка и культуры, получает свое развитие: «Представитель того или иного этноса воспринимает любой предмет не только в его пространственных измерениях и во времени, но и в его значении, а значения концентрируют в себе внутрисистемные связи объективного мира, - отмечает Н.В. Уфимцева. - В значениях, в отличие от личностного смысла, фиксируется некий культурный стереотип, инвариантный образ данного фрагмента мира, присущий тому или иному этносу. Культурные стереотипы усваиваются в процессе социализации. В силу этого культура не может быть отвлеченно-человеческой, она всегда конкретно-человеческая, т.е. этническая» (С. 219).

Автор обращается к анализу данных САНРЯ и РАС с целью проследить изменения, произошедшие в сознании русских за 20 лет. Ассоциативный тезаурус утверждается как модель языкового сознания человека. Еще один термин - «ядро языкового сознания» - органично встраивается в общий понятийный аппарат. В конечном счете ана-

лиз этой модели преследует более глобальную цель, нежели просто выявление и описание структуры ассоциативного значения, а именно - «через ассоциативный эксперимент и построение на его основе семантической сети усредненного носителя данной конкретной культуры можно выявить системность образа мира носителей той или иной культуры. и, вероятно, систему их культурных стереотипов, которые отражают и особенности национального характера» (С. 236).

Глава восьмая «XXI век - лингвистика или психолингвистика?» - завершающая, подводящая итог всему сказанному выше, статья полемического характера, приглашающая к осмыслению современного состояния лингвистики, к ее статусу как «антропоцентрической» науки.

Книга «Языковое сознание: динамика и вариативность» написана (наверное, иначе и быть не могло) в классических традициях и в классической научной манере: выводы, базирующиеся на большой доказательной базе, насыщенность фактами, выстроенными в соответствии с четкой концепцией, предельно ясная внутренняя логика и в то же время простота формулировок. Книга, несомненно, рассчитана на хорошо подготовленных читателей - местами у нее довольно плотная и сложная фактуальная ткань, - но очень хотелось бы, чтобы она нашла таковых и среди аспирантов и студентов, пытающихся разобраться в сложных связях, существующих между языком и сознанием, - а таких людей, скажу по своему опыту, довольно много.

Но особенно интересна эта книга для нас, психолингвистов, так как проблемы, рассматриваемые в ней, не утрачивают своей актуальности и в настоящее время.

О. Балясникова