Внешние шоки для российской и белорусской экономик в кризисный и посткризисный периоды (2008-2013 гг. )

Вестник Института экономики Российской академии наук

2/2014

ЗАРУБЕЖНАЯ ЭКОНОМИКА

М.Ю. ГОЛОВЫМИ доктор экономических наук, заместитель директора Института экономики РАИ

ВНЕШНИЕ ШОКИ ДЛЯ РОССИЙСКОЙ И БЕЛОРУССКОЙ ЭКОНОМИК В КРИЗИСНЫЙ И ПОСТКРИЗИСНЫЙ ПЕРИОДЫ (2008-2013 гг.)1

Представлены направления и результаты воздействия глобального экономического и финансового кризиса 2008-2009 гг. на экономику России и Белоруссии. Рассмотрено влияние снижения спроса со стороны России на белорусскую экономику. Анализируются последствия изменения внешнеторговой политики РФ и создания Таможенного союза в 2010 г. для российской и белорусской экономик.

Ключевые слова: внешние шоки, глобальный экономический и финансовый кризис, внешняя торговля, иностранные инвестиции.

Классификация ^Ь: Б41, Б14, Б21.

Внешние шоки в современной экономике и методы оценки их воздействия

Одним из последствий распространения глобализационных процессов в мировой экономике стало усиление подверженности национальных экономик различного рода внешним шокам, которые могут носить как позитивный, так и негативный характер. Например, рост цен на нефть, наблюдавшийся на протяжении 2002-2008 гг., может рассматриваться как позитивный шок для российской экономики. Крайней формой негативных внешних шоков выступают кризисные явления, распространяющиеся извне на национальную экономику.

Влияние глобализации на характер внешних шоков проявилось как в усилении частоты и степени их воздействия, так и в изменении

1 Работа выполнена в рамках совместного научно-исследовательского проекта РГЫФ и БРФФИ «Социально-экономические последствия мирового финансово-экономического кризиса и меры по их преодолению в экономике и денежно-кредитной системе России и Беларуси» №13-22-01001 а(м).

силы воздействия различного типа шоков. В последние десятилетия существенно усилилось влияние финансовых шоков в форме различного рода финансовых кризисов (валютных, банковских, долговых). Ч. Киндлбергер и Р. Алибер отмечают, что частота и глубина финансовых кризисов в период с начала 1970-х гг. усилилась [1, с. 15]. Механизмом, который приводит к разрастанию кризисных процессов, становится международное движение капитала с преобладанием спекулятивной составляющей. В свою очередь важной предпосылкой для его развития стали процессы валютно-финансовой либерализации, распространившиеся в развитых странах в 1970-80-е гг., а в развивающихся - в 1990-е гг.

Период 1990-2000-х гг. был отмечен серией кризисов, в которых важную роль сыграло международное движение капитала, в том числе: кризис европейской валютной системы 1992-1993 гг.; серия кризисов в странах с формирующимися рынками в 1994-2002 гг.2, на которые наложился кризис фондовых рынков в развитых странах (2000-2002 гг.); глобальный экономический и финансовый кризис (2007-2009 гг.); европейский долговой кризис (2010-2013 гг.).

В 2000-е гг. появилась обширная экономическая литература, посвященная изучению кризисов в новых условиях, получившая особое развитие после 2008 г., когда стало очевидно, что кризисные явления носят глобальный характер. Особое распространение получили термины «заражение» (contagion) и «эффекты переноса» (spillover effects).

Понятие «заражения» самым простым способом может быть определено как перенос любого шока из одной страны в другие страны. Б. Айхенгрин и Э. Роуз, а также Г. Камински и К. Райнхарт рассматривают заражение как ситуацию, в которой знание о кризисе в одной стране увеличивает риск кризиса в другой стране [2, p. 3]. С. Эдвардс дает более узкое определение экономического заражения, когда масштаб, с которым шок переносится, превышает тот, который можно было бы ожидать на основе анализа ожидаемых ключевых макроэкономических переменных [3]. «Эффекты переноса» во многом аналогичны понятию «внешних эффектов», обычно рассматриваемых экономической теорией на микроуровне.

Традиционно анализируются два канала передачи внешних шоков: торговый и инвестиционный. Действие торгового канала разделяется на две составляющие: «объемный» шок и ценовой шок [4, с. 58]. Первый связан с сокращением физических объемов внешней торговли в силу

2 В этот период наблюдались кризисы в отдельных странах и регионах с формирующимися рынками, которые представляют собой практически непрерывный процесс: Мексика (1994 г.), Аргентина (1995 г.), Юго-Восточная Азия (1997 г.), Россия (1998 г.), Бразилия (1999 г.), Турция (2000 г.), Аргентина (2001-2002 гг.), Уругвай (2002 г.).

изменения спроса на продукцию данной страны за рубежом, либо внутри страны (например, под воздействием сокращения реальных доходов или изменения динамики валютного курса). Ценовой шок подразумевает изменение цен на товары экспорта и импорта данной страны.

В современных условиях, как нам представляется, особо следует выделить финансовый канал, принимая во внимание, что значительная часть инвестиционных потоков представляет собой движение исключительно финансового капитала. Он может подразумевать не только непосредственный перенос шока посредством трансграничного движения капитала, но и через зависимость национальных финансовых рынков от глобальных финансовых рынков (прежде всего рынков развитых стран). То есть шок может переноситься и опосредованно через изменение ожиданий как внешних игроков, так и внутренних инвесторов.

При характеристике воздействия кризиса на экономику страны через различные внешние шоки необходимо принимать во внимание экономическую политику данной страны. Среди ключевых характеристик экономической политики можно выделить следующие: показатели бюджетно-налоговой политики (уровень доходов, расходов, дефицита бюджета и государственного долга по отношению к ВВП); действующий режим денежно-кредитной политики, в частности, применяемый режим валютного курса; качество финансового регулирования [4, с. 60] и др.

Для оценки эффектов воздействия внешних шоков может использоваться анализ статистической информации (с выделением соответствующих показателей), однако формализованная оценка требует применения эконометрического инструментария, как правило, с использованием моделей векторной авторегрессии (VAR). Следует отметить, что модели векторной авторегрессии не несут в себе теоретического объяснения, поэтому для выделения каналов распространения внешних шоков с учетом теоретически выделенных взаимосвязей используют динамические стохастические модели общего равновесия (Dynamic Stochastic General Equilibrium models - DSGE).

Оценки по сравнительному масштабу действия разных каналов переноса шоков различаются. Подходы к моделированию, основанные на симуляции результатов (simulation-based results), показывают относительно большую значимость торгового канала, тогда как подходы, основанные на использовании векторной авторегрессии, демонстрируют большую значимость различных форм финансового канала [5, p. 7].

Многие работы, посвященные анализу «эффекта переноса» [5, 6, 7], содержат вывод о том, что основной глобальный эффект вызван изменениями экономической динамики в США. Вместе с тем Х. Пуассон и С. Вебер показали, что влияние США усилилось в течение более позднего периода (1993-2010 гг.) по сравнению с более ранним пери-

одом [5, р. 8]. Тем самым подтверждается увеличение значимости «эффектов переноса» в период глобализации.

Как правило, большую значимость демонстрируют эффекты со стороны экономики США на близкие к ним страны. Так, Р. Дутта-гупта и Н. Баррера в своей работе3 показали взаимосвязь динамики реального ВВП Канады с изменением условий кредитования в США и с динамикой цен на нефть. В долгосрочном периоде вариативность канадского реального ВВП наполовину объясняется изменением реального ВВП США и на 13% - динамикой цен на нефть [8].

Тем не менее применительно к рассматриваемым нами странам (Российская Федерация и Республика Беларусь) больший интерес представляют работы, посвященные анализу стран с формирующимися рынками. В частности, Г. Адлер и К. Товар на основе эконометрического анализа воздействия 8 случаев глобальных финансовых шоков 1990-2000-х гг. на страны данной группы показали, что страны с более устойчивыми макроэкономическими показателями (главным образом относящимися к внешнему сектору) и более гибкими режимами валютного курса лучше переносят внешние шоки. При этом для всех групп стран с формирующимися рынками (за исключением стран Восточной Европы) наблюдается ослабление воздействия этих шоков со временем [9].

В свою очередь Ф. Озкан и Д. Унсал, применяя методологию динамической стохастической модели общего равновесия к анализу малой открытой экономики с формирующимся рынком, пришли к выводам, что в случае внешнего финансового шока глубина его воздействия на национальную экономику зависит от уровня ее подверженности внешнему «заражению». Соответственно, чем больше уровень внешнеторговой открытости, тем большей будет эта глубина воздействия [10].

Внешние шоки для российской и белорусской

экономики

Наше дальнейшее исследование будет сконцентрировано на статистическом анализе внешних шоков для российской и белорусской экономики, включая влияние динамики первой на вторую. Выбор стран для анализа не случаен. Россия и Беларусь участвуют в интеграционном объединении на постсоветском пространстве (Таможенный союз/ Единое экономическое пространство России, Беларуси и Казахстана), в котором планируется движение к достаточно высокой степени интеграции (экономическому союзу). С одной стороны, углубление экономической интеграции приводит к усилению экономической взаимо-

3 Следует отметить, что в работе использовалась не стандартная, а байесовская векторная авторегрессия (БауеБ1ап УДК).

зависимости стран - членов объединения, с другой - синхронизация воздействия внешних шоков является дополнительным аргументом в пользу экономической интеграции, поскольку последняя на высоких стадиях (таможенный союз - для внешней торговли, экономический союз - для экономики в целом) начинает играть роль «буфера» для подобных шоков.

Российская и белорусская экономики демонстрируют достаточно высокую степень открытости. Однако они различались по моделям открытости. Если белорусская экономика демонстрировала относительно большую внешнеторговую открытость4 (см. рис. 1), то российская (за исключением кризисного периода) - большую открытость с позиций движения капитала (см. рис. 2).

На рассматриваемом нами временном интервале общим ключевым внешним шоком для российской и белорусской экономики стал глобальный экономический и финансовый кризис, распространившийся на страны во второй половине 2008 г.5.

Россия испытала воздействие кризиса уже летом 2008 г., когда началось падение фондовых индексов, связанное с уходом иностранного капитала [11, с. 13-14], игравшего важную роль на рынке ценных бумаг6. Наиболее сильное воздействие финансового шока и распространение кризиса на реальный сектор произошли в конце 2008 г. после банкротства банка Lehman Brothers и падения цен на нефть начавшегося во второй половине июля 2008 г. и продолжавшегося до конца 2008 г.

Отток капитала из страны привел к тому, что увеличение обязательств по линии портфельных инвестиций поменяло знак на отрицательный в III квартале 2008 г., а по линии прочих инвестиций -в IV квартале 2008 г. В результате в целом за 2008 г. обязательства по портфельным инвестициям составили отрицательную величину в 27,3 млрд долл. (против увеличения на 16 млрд долл. в 2007 г.). Обязательства по прочим инвестициям сократились на 55% и только по прямым инвестициям выросли на 37% в силу их большей инертности. Однако уже в 2009 г. (по сравнению с 2008 г.) объем прямых

4 Для сопоставления можно отметить, что отношение экспорта товаров и услуг к ВВП составляло в 2012 г. в Бразилии 12,6%, Индии - 23,8%, Индонезии - 24,2%, ЮАР- 28,2%.

5 Строго говоря, отдельные сигналы, связанные с воздействием мирового финансового кризиса, начавшегося в 2007 г., Россия испытывала и ранее. В августе 2007 г. произошел резкий рост процентных ставок на межбанковском рынке России. Центральный банк вмешался, предоставив коммерческим банкам ликвидность для преодоления возникших проблем.

6 Доля нерезидентов в общем объеме вторичных торгов на Фондовой бирже ММВБ в мае 2008 г. составляла около 34%.

Рис. 1. Экспорт товаров и услуг России и Беларуси

Источник: данные Всемирного банка. data.worldbank.org/indicator/NE.EXP. СОТБ^Б.

Рис. 2. Совокупные трансграничные потоки капитала России и Беларуси. Рассчитаны как сумма (по модулю) активных и пассивных статей «прямые инвестиции», «портфельные инвестиции» и «прочие инвестиции» финансового счета платежного баланса.

Источник: Данные национальной статистики платежного баланса.

инвестиций в страну сократился на 49%. Следует также отметить существенные изменения в потоках капитала в 2008 г., тогда как их абсолютные значения по сравнению с 2007 г. изменились незначительно (см. рис. 2). Речь идет о резком увеличении активов по линии

прочих инвестиций: в 3,1 раза по абсолютному значению по сравнению с 2007 г. С четвертого квартала 2008 г. началось падение российского экспорта - в нижней точке падения (в I квартале 2009 г.) экспорт снизился по сравнению с аналогичным кварталом предыдущего года на 48%. В целом за 2009 г. по сравнению с 2008 г. экспорт сократился на 36%.

Таким образом, распространение кризиса на Россию началось по финансовому каналу, затем добавилось действие внешнеторгового и инвестиционного (в широком смысле слова) каналов. Внешние шоки достаточно быстро транслировались в реальный сектор: в октябре 2008 г. началось резкое снижение темпов роста основных макроэкономических показателей (инвестиций в основной капитал, промышленного производства, реальных располагаемых доходов населения) по сравнению с аналогичным месяцем предыдущего года, а в ноябре 2008 г. темпы прироста перешли в отрицательную область. При этом наиболее чувствительными к кризисным потрясениям оказались темпы прироста инвестиций в основной капитал и динамика производства в обрабатывающей промышленности.

Результаты воздействия глобальных шоков на российскую экономику были весьма существенными. Темп экономического спада в 2009 г. в России (7,8%) существенно превысил темп спада в мировой экономике в целом (0,4%), не говоря уже о том, что группа стран с формирующимися рынками и развивающихся стран, в которую входит Россия, продемонстрировала в 2009 г. экономический рост (на 3,1%). Нельзя объяснить глубину российского спада и только спецификой ее экспорта (резким падением цен на энергоносители): группа стран -экспортеров нефти испытала в 2009 г. спад всего на 1,2% [12, р. 153]. По-видимому, свою роль сыграли недостатки экономической политики, главным образом бюджетно-налоговой, не сумевшей оперативно выстроить систему реагирования на внешние шоки в части изменения налогов, связанных с экспортными отраслями, и увеличения расходов, ориентированных на поддержку конечного спроса [11, с. 22]. При этом двойственная денежно-кредитная политика, проводившаяся Россией во время кризиса, в целом оказала скорее негативное воздействие на совокупный спрос [13, с. 11-15].

Экономика Беларуси в меньшей степени интегрирована в мировую финансовую систему, соответственно, на нее основное распространение внешних шоков шло по линии торгового канала. В 2009 г. экспорт республики сократился на 34,6%, опередив сокращение импорта (на 27,5%), что привело к ухудшению ситуации с платежным балансом. Дефицит текущего счета увеличился с 8,2% ВВП в 2008 г. до 12,6% ВВП в 2009 г., достигнув критической отметки. При этом действие кризиса проявилось и по линии финансового канала: обязательства по про-

чим инвестициям в 2008 г. снизились по сравнению с 2007 г. на 54,7%. Однако при этом прямые инвестиции выросли на 21%, и не произошло значительного увеличения активов (как в случае с Россией). В результате сальдо финансового счета платежного баланса несколько

7

улучшилось .

Перенос эффектов глобального кризиса на реальный сектор экономики Беларуси оказался достаточно быстрым: спад промышленного производства начался в ноябре 2008 г. и продолжался на протяжении 2009 г. (оживление началось лишь в конце 2009 г.) [14, с. 80-81]. Отличительной особенностью от России стало то, что Беларуси удалось в 2009 г. сохранить темпы экономического роста на близкой к нулевой отметке (0,1%). Определенный вклад в подобную динамику внесла национальная экономическая политика, обеспечившая, в частности, высокие темпы прироста инвестиций в основной капитал (особенно рост капитального строительства) [14, с. 81], тогда как в России именно сокращение инвестиций во многом обусловило столь значительную глубину спада.

Следующим по значимости общим внешним шоком для российской и белорусской экономик стал европейский долговой кризис, начавшийся весной 2010 г. (с проблем по обслуживанию греческого государственного долга) и распространившийся на Ирландию, Португалию, Испанию, Италию, а с 2012 г. - на европейскую экономику в целом. Так, со второго квартала 2012 г. началось падение реального ВВП ЕС, а по итогам 2012 г. он сократился на 0,3%.

Воздействие европейского кризиса на российскую экономику прослеживается по нескольким каналам: торговому, инвестиционному (под которым мы понимаем исключительно прямые инвестиции) и финансовому. Действие торгового канала было связано с сокращением спроса со стороны ЕС сначала на нефть (в 2011-2012 гг.), а затем на природный газ (в 2013 г.). Действие инвестиционного канала проявилось слабо, главным образом в виде оттока российского капитала из стран ЕС в 2012 г.8. Финансовый канал проявлялся через рынок акций, валютный рынок и воздействие на российский межбанковский рынок [15]. Тем не менее в целом мы наблюдаем устойчивое снижение темпов экономического роста России по кварталам с начала 2012 г. до середины 2013 г., которое может объясняться отложенным действием европейского кризиса (через «эффект переноса»).

7 Здесь и далее статистика по платежному балансу Беларуси приводится на основе данных Национального банка Республики Беларусь. пЬгЬ.ЬуМаИБИсБ/ВаШау.

8 Следует, однако, оговориться, что оценка географической структуры прямых иностранных инвестиций России крайне затруднена в силу наличия «оффшорного фактора».

Экономическая динамика Беларуси во время европейского кризиса отличалась достаточно высокими темпами экономического роста в 2010-2011 гг. (7,7 и 5,5% соответственно) при их существенном замедлении в 2012 г. (до 1,5%). Однако это замедление было вызвано во многом внутренними потрясениями в экономике страны, начавшимися весной 2011 г. Эти потрясения в определенной мере стали отложенным эффектом экономической политики, позволившей сгладить воздействие глобального шока в 2008-2009 гг. Мы уже отмечали, что Беларусь в эти годы наращивала дефицит текущего счета платежного баланса, к 2010 г. (с учетом влияния России в области поставок энергоносителей, речь о котором пойдет ниже) его значение достигло величины, близкой к 15% ВВП. Кроме того, власти Беларуси несколько смягчили экономическую политику, которая была ужесточена для получения помощи со стороны МВФ в 2009 г. В результате возникло мощное давление на валютном рынке, приведшее к девальвации белорусского рубля к доллару США в мае 2011 г. на 56%9. Как следствие произошло улучшение ситуации с текущим счетом платежного баланса страны. Дефицит по отношению к ВВП снизился до 9,7% ВВП в 2011 г. и 2,9% ВВП в 2012 г. В то же время следует отметить, что свой вклад в эту динамику внесло улучшение ситуации во внешней торговле Беларуси с Россией, в том числе под воздействием создания Таможенного союза России, Казахстана и Беларуси.

Таким образом, динамика белорусской экономики в 2010-2013 гг. во многом определялась внутренними тенденциями, действие которых усугублялось ухудшением ситуации в европейской экономике. Однако точный эффект этого воздействия определить достаточно сложно в связи с тем, что на него наложилось действие внешних факторов со стороны России.

Влияние российской экономики на динамику

экономического развития Беларуси

Роль России во внешней торговле Беларуси хотя и снизилась по сравнению с началом 2000-х гг., но продолжает оставаться на достаточно высоком уровне (см. рис. 3). Главным образом она определяется российским экспортом в Беларусь и в меньшей степени - белорусским экспортом в Россию.

Также Россия играет значимую роль в иностранных инвестициях в Беларусь, особенно по линии прямых и прочих инвестиций (см. табл.).

Исходя из приведенных данных можно предположить, что действие общих внешних шоков для Беларуси существенным образом

9 Керой 2011. ЕБКБ, 2011. Р. 116.

%

80,0 70,0 60,0 50,0 40,0 30,0 20,0 10,0 0,0

Рис. 3. Доля России во внешней торговле Беларуси.

Источник: Рассчитано на основе данных Национального статистического комитета Республики Беларусь. belstat.gov.by.

«преломляется» через Россию, при этом на экономике республики сказываются и «локальные» российские шоки.

Применительно к воздействию глобального экономического кризиса 2008-2009 гг. на экономику Беларуси через российскую экономику явно прослеживается сокращение спроса России на продукцию белорусского экспорта (особенно в связи с опережающим падением обрабатывающей промышленности), равно как и снижение объемов белорусского импорта из России. Если совокупный экспорт Беларуси сократился в 2009 г. на 34,6%, то экспорт в Россию - на 36,3%. Соответственно сокращение экспорта в Россию к ВВП Беларуси в 2009 г по сравнению с 2008 г. (в долларовом выражении) составило 7,8%10.

При этом следует отметить, что по инвестиционному каналу взаимодействие России с Беларусью скорее демпфировало для последней влияние глобального шока (см. табл.). На фоне сокращения общего объема прямых иностранных инвестиций Беларуси в 2009 г. на 14,2%, прямые инвестиции из России выросли на 32,8%. В целом в период 2009-2011 гг. доля России в прямых иностранных инвестициях Беларуси была близка к 70%. Однако подобная ситуация во многом объ-

10 Для отражения асимметричности подобного шока отметим, что отношение сокращения российского экспорта в Беларусь в 2009 г. к ВВП России составило всего 0,6%.

—А......,

-А-* ^

: ' Ж.......................................... ................................"

Л——

—♦— товарооборот

—— экспорт —±— импорт

1111 i i i i i i

2001 2002 2003 2004 2005 2006 2007 2008 2009 2010 2011 2012

Таблица

Основные статьи финансового счета платежного баланса Беларуси

2007 г. 2008 г. 2009 г. 2010 г. 2011 г. 2012 г.

Чистое кредитование/ заимствование

Всего: -5 261,1 -4 149,7 -5 304,3 -6 101,1 -5 564,6 -602,2

с Россией -2 956,7 -2 085,4 -2 529,2 -3 309,9 -2 580,4 883

Прямые инвестиции

Всего: 1807,3 2187,9 1876,5 1393,4 4002,4 1463,6

с Россией 813 1031,7 1370 933,7 2819,6 469,9

Доля России в прямых инвестициях в Беларусь (в %) 45,0 47,2 73,0 67,0 70,4 32,1

Прочие инвестиции

Всего: 5439,5 2464,1 4018,9 4750,9 4101,1 -1018,5

с Россией 2957,3 938,2 1468,1 1959 1151,9 -485,9

Доля России в прочих инвестициях в Беларусь (в %) 54,4 38,1 36,5 41,2 28,1 47,7

Источник: Платежный баланс Республики Беларусь по данным Национального банка Республики Беларусь (www.nbrb.by).

яснялась одной сделкой, платежи по которой были растянуты во времени, - приобретением Газпромом Белтрансгаза11. Соответствующие платежи завершились в 2011 г., и уже в 2012 г. мы наблюдаем резкое сокращение прямых иностранных инвестиций из России.

Кроме того, следует отметить, что Россия оказывала значительную финансовую поддержку Беларуси по линии межгосударственной помощи. В период острой фазы кризиса она предоставила Беларуси два стабилизационных кредита: в ноябре 2008 г. в размере 1 млрд долл. и в марте 2009 г. в размере 500 млн долл. В конце 2009 г. Беларусь также получила синдицированный кредит от четырех российских банков в размере 6 млрд российских рублей [14, с. 91].

Впоследствии национальная поддержка России была дополнена поддержкой по линии интеграционного объединения (ЕврАзЭС).

11 Среди крупных сделок с участием российского капитала в период кризиса следует также отметить приобретение в декабре 2009 г. 93%-ной доли в Белпромстройбанке российским Сбербанком. См.: Transition Report 2010. EBRD, 2010. Р. 105.

Для преодоления внутреннего экономического кризиса 2011 г. было одобрено предоставление Беларуси 3 млрд долл. из Антикризисного фонда ЕврАзЭС на срок 2011-2013 гг. шестью траншами, пять из которых уже были проведены12.

В то же время изменения во внешнеторговой политике России, связанные с порядком установления экспортных пошлин на нефть, послужили источником внешних шоков для Беларуси. Так, в начале 2010 г. Россия изменила правила взимания экспортных пошлин для Беларуси: вместо использования формулы расчета экспортной пошлины, учитывающей внутреннее потребление нефти Беларусью, вводилась квота этого потребления в размере 6,3 млн т, сверх которой поставки нефти в эту страну облагались 100%-ной экспортной пошлиной. Как следствие, импорт Беларуси из России в 2010 г. рос невысокими темпами (8,1%) при опережающей динамике совокупного импорта страны в данном году (22,1%).

Позитивным внешнеторговым шоком для Беларуси стало вступление в Таможенный союз с Россией, сказавшемся прежде всего на белорусском экспорте. При совокупном увеличении экспорта страны в 2010 г. на 18,7%, экспорт в Россию вырос на 48,2%. Экспорт Беларуси в Россию также рос опережающими темпами по сравнению с совокупным экспортом в 2012 г., а за первые девять месяцев 2013 г. демонстрировал положительную динамику (5,8%) при сокращении совокупного экспорта (на 21,3%)13.

Проведенный анализ позволяет выделить в рассматриваемый период следующие ключевые внешние шоки для белорусской экономики со стороны России: сокращение спроса на белорусский экспорт в 2009 г.; демпфирующее воздействие на экономическую динамику Беларуси по линии прямых иностранных инвестиций и официальной международной помощи (в 2009-2011 гг.); дополнительная помощь по линии интеграционного объединения с участием России (антикризисный фонд ЕврАзЭС); негативные эффекты от внешнеторговой политики России в 2010 г. и позитивные эффекты от вступления в Таможенный союз России, Беларуси и Казахстана.

Динамика экономического развития Беларуси в ближайшей перспективе будет определяться не только внутренней экономической политикой, но и развитием ситуации в российской экономике, которая находится на переломе между сползанием в рецессию и возобновлением экономического роста. При этом существуют предпосылки для появления новых внешних шоков в глобальной экономике, которые могут затронуть обе страны.

12 acf.eabr.Org/r/proiects/belarus_project/.

13 belstat.gov.by/homep/ru/indicators/trade_balance.php.

Литература

1. Киндлбергер Ч., Алибер Р. Мировые финансовые кризисы: мании, паники и крахи. С-Пб.: Питер, 2010.

2. Jokipii T., Lucey B. CEE Banking Sector Co-Movement: Contagion or Interdependence? // IIIS Discussion Paper. 2005. No. 77.

3. Edwards S. Contagion // The World Economy. 2000. Vol. 23. No. 7.

4. Гурвич Е.Т., Прилепский И.В. Чем определялась глубина спада в кризисный период? // Журнал Новой экономической ассоциации. 2010. № 8.

5. Poirson H., Weber S. Growth Spillover Dynamics from Crisis to Recovery // IMF Working Paper. 2011. No. 218.

6. Helbling Th., Berezin P., Kose A., Kumhof M, Laxton D., Spatafora N. Decoupling the Train: Spillovers and Cycles in the World Economy / Chapter 4 in World Economic Outlook, April 2007. Washington DC: International Monetary Fund, 2007.

7. Bayoumi T., Swiston A. Foreign Entanglements: Estimating the Source and Size of Spillovers Across Industrial Countries // IMF Staff Papers.

2009. Vol. 56 (2).

8. Duttagupta R., Barrera N. The Impact of the Global Crisis on Canada: What Do Macro-Financial Linkages Tell Us? // IMF Working Paper.

2010. No. 5.

9. Adler G., Tovar C.E. Riding Global Financial Waves: The Economic Impact of Global Financial Shocks on Emerging Market Economies // IMF Working Paper. 2012. No. 188.

10. Ozkan F.G., Unsal D.F. Global Financial Crisis, Financial Contagion, and Emerging Markets // IMF Working paper. 2012. No. 293.

11. Некипелов А.Д. Денежно-кредитная политика России и мировой экономический кризис // Стратегия и тактика денежно-кредитной политики России и Украины и мировой экономический кризис. / Под ред. А.Д. Некипелова, М.Ю. Головнина. М.: Институт экономики РАН, 2010.

12. World Economic Outlook. October 2013. Washington DC: International Monetary Fund, 2013.

13. Некипелов А.Д., Головнин М.Ю. Стратегия и тактика денежно-кредитной политики в условиях мирового экономического кризиса // Вопросы экономики. 2010. № 1.

14. Шурубович А.В. Белоруссия // Национальные особенности проявления мирового финансового кризиса в постсоветских странах / Под общ. ред. Л.Б. Вардомского. М.: ИЭ РАН, 2010.

15. Последствия европейского долгового кризиса для экономики России / Под ред. М.Ю. Головнина. М.: ИЭ РАН, 2013.