Права госчеловека защищены

Конституционный суд (КС) вчера разрешил госслужащим, в том числе сотрудникам полиции, публично выражать свое мнение по вопросам, представляющим общественный интерес, а также информировать общественность о незаконных действиях или правонарушениях госоргана или должностного лица. Абсолютный запрет на "вынесение сора из избы", позволявший увольнять госслужащих за публичную критику начальства, признан неконституционным.

КС вчера удовлетворил жалобы бывших госслужащих — участкового милиционера Алексея Мумолина, последователя майора Дымовского, и налогового инспектора Людмилы Кондратьевой (см. "Ъ" от 20 мая), уволенных из-за того, что они предали огласке подробности и собственную оценку проигранных в судах трудовых споров с начальством. Они оспаривали нормы федеральных законов "О государственной гражданской службе" и "О милиции" (аналогичные положения содержит и новый закон "О полиции") как нарушающие право на свободу слова, которое, по мнению заявителей, должно гарантироваться гражданам независимо от должностного положения. Однако суды общей юрисдикции отказались восстановить заявителей на работе, подтвердив прямой запрет "публичных высказываний, суждений и оценок, в том числе в СМИ, в отношении деятельности государственных органов, их руководителей" для всех госслужащих, если это не входит в их должностные обязанности.

На процессе по этому делу мнения государственных органов разделились: представители президента и законодательной ветви власти в КС настаивали на том, что "специфика" гражданской службы предусматривает добровольные ограничения, которые россияне берут на себя в обмен на дополнительные социальные гарантии. Но представители правительства и Генпрокуратуры подтвердили, что запрет на свободу слова нуждается в уточнении.

КС в итоге признал, что особый правовой статус госслужащих, не позволяющий им по любому поводу выносить сор из избы, не может налагать "абсолютный запрет на публичное выражение госслужащим своего мнения, в том числе в СМИ, относительно деятельности органов госвласти".

В свою очередь, общественная значимость информации, которой располагает госслужащий, может превалировать над его обязанностью соблюдать конфиденциальность. Согласно постановлению КС, автоматически увольнять госслужащего за нарушение молчания наниматель не вправе. Споры по таким поводам должны разрешать специальные комиссии или суды, которым придется анализировать содержание высказывания с точки зрения баланса для государственных или общественных интересов, а также соотносить причиненный и предотвращенный публичным высказыванием ущерб. В частности, КС считает недопустимым публичные порицания госвласти, способные подорвать ее авторитет, а также похвальные и одобрительные суждения и оценки, "поскольку такие действия способствуют укоренению отношений личной преданности, бюрократической сплоченности, покровительства и внеслужебной зависимости нижестоящих служащих от вышестоящих".

Однако эти ограничения не должны использоваться "для поддержания режима корпоративной солидарности работников госаппарата, исключающей доведение до граждан важной информации, в частности, касающейся борьбы с преступностью и коррупции. По мнению КС, "лояльность госслужащего, понимаемая как формальное соблюдение запрета на выражение суждений, мнений и оценок, может затруднить или сделать невозможной защиту публичных интересов и конституционных ценностей", поскольку установленные законом в этих целях средства могут быть "недостаточными, безрезультатными или несоразмерно рискованными". В резолютивной части постановления КС подчеркнул, что выявленный им конституционно-правовой смысл запретительных норм является обязательным и не допускает иного толкования.

Комментируя это решение, Людмила Кондратьева призналась, что рассчитывала на "более конкретно сформулированные ограничения, поскольку неопределенность в законе создает людям большие проблемы". Господин Мумолин, по словам его представителя Рамиля Ахметгалиева, "очень счастлив за себя и своих коллег и будет добиваться восстановления на работе и выплаты компенсаций за прогулы и причиненный ему моральный вред". В свою очередь, бывший советник КС, экс-глава российского бюро Интерпола Владимир Овчинский, подавший в отставку после того, как председатель КС Валерий Зорькин указал на недопустимость "широкомасштабных выступлений", вызывающих "негативное восприятие не только у судей КС РФ, но и в других судах, а также в органах госвласти, в том числе в администрации президента" (см "Ъ" от 15 марта этого года), вчера отказался комментировать решение КС. Господин Овчинский уточнил, что лично он никогда не судится с государством.