К истории становления органов госбезопасности Верхней Кубани (1920-е годы)

УДК 947

К ИСТОРИИ СТАНОВЛЕНИЯ ОРГАНОВ ГОСБЕЗОПАСНОСТИ ВЕРХНЕЙ КУБАНИ

С. Б. Узденова

Заявленная нами проблема еще не разработана. Намечаются лишь первые попытки осмыслить и понять круг вопросов, возникающих в рамках данной темы и в связи с этим, на наш взгляд, она актуальна.

В годы Гражданской войны каких-либо советских органов госбезопасности на территории нагорной части Верхней Кубани не существовало; начало их создания в этом регионе относится к поздней осени 1920 г. В Горской АССР, куда входил Карачай, госбезопасность вначале была представлена в лице Терской областной ЧК (ТеробЧК). Лишь 18 мая 1921 г. по постановлению республиканского Совета народных комиссаров (Совнаркома, т.е. правительства) была учреждена Горская ЧК, или ГорЧК. Согласно п. 1 данного акта, ГорЧК создавалась для борьбы с бандитизмом, причем имела отделения ("филиалы") в округах, входивших в состав Гор -ской АССР. Органы госбезопасности на местах подчинялись ГорЧК, которая находилась в правительстве автономной республики.

В соответствии с п. 2 рассматриваемого постановления, ГорЧК по должности возглавлял народный комиссар (министр) внутренних дел Горской АССР, а в состав руководства ГорЧК входили также представители армии, народных комиссариатов по военным делам, юстиции, республиканского (областного) комитета Российской коммунистической партии большевиков (РКП/б/) [1, с. 22-23].

На уровне округов в составе АССР органы ЧК находились в ведении отделов внутреннего управления, а в состав их руководства входили партийные функционеры, представители военкоматов и др. [1, с. 22-23].

Такой отдел в структуре Карачаевского окружного ревкома (окружного исполкома Советов) фиксируется в архивных источниках

Узденова Сусанна Борисовна - соискатель кафедры отечественной истории Карачаево-Черкесского государственного университета, 369200, Карачаево-Черкесская Республика, г. Карачаевск, ул. Ленина, 29, e-mail: susa_mir@mail.ru, т. 8(87879)22356.

с начала 1921 г., но еще 17 декабря 1920 г. руководство Карачая просило ТеробЧК учредить при Карачаевском окружном ревкоме политбюро ЧК [2].

Чекисты получили исключительно широкие карательные полномочия, которые были оформлены совместным приказом ГорЧК и особого отдела ВЧК 10-й армии. Согласно п. 1 приказа граждане, "застигнутые на месте преступления и оказывающие сопротивление, впредь будут расстреливаться на месте без суда и следствия" [1, с. 20-21].

Осенью 1921 г. ГорЧК рассмотрела дело по обвинению во взяточничестве тогдашнего главы советского Карачая Умара Алиева, но признала факт такого преступления недоказанным [1, с. 33].

В Карачаево-Черкесской автономной области в 1922 г. было образовано областное подразделение Государственного политического управления (ГПУ) в составе Народного комиссариата внутренних дел (НКВД) РСФСР, которое пришло на смену ВЧК, упраздненного в начале того же года [3, с. 131-132].

Осенью следующего года ГПУ при НКВД РСФСР было преобразовано в ОГПУ при Совнаркоме СССР [3, с. 132]. В компетенцию обновленной советской спецслужбы входили: разведка и контрразведка; пограничная служба; следственные действия; цензура; надзор за армией, экономическими структурами, политическими, общественными, конфессиональными организациями и т.п. [4, с. 244-247].

Областной отдел непосредственно подчинялся постоянному представительству ГПУ/ ОГПУ по Юго-Востоку России, переименованному позднее в постоянное представительство ОГПУ Северо-Кавказского края и Дагестанской АССР [1, с. 40, 58].

При региональных отделах госбезопасности создавались подразделения, занимав-

Susanna Uzdenova - candidate degree seeker of the Domestic History Department at the Karachai-Circassian State University, 29, Lenina Street, Karachai-Circassia, Karachaevsk, 369200, e-mail: susa_mir@mail.ru, ph. +7(87879)22356.

шиеся борьбой с бандитизмом, оперативной и разведывательной деятельностью [1, с. 3738, 51-52].

Вряд ли можно обойти тот, кажется, неоспоримый факт, что госслужба в правоохранительных структурах - в особенности в условиях голода и разрухи времен гражданской войны и первых послевоенных лет -выступала наиболее доступным источником обеспечения семьи. Несмотря на профессиональный риск, мотивация являлась очевидной: с одной стороны, это были более-менее гарантированные служебные оклады и "спецпайки", а с другой - возможность присвоения определенной части реквизированного и конфискованного у "враждебных классов".

Однако после вынужденной отмены режима "военного коммунизма" в 1921 г. и перехода к так называемой новой экономической политике (НЭП) ситуация несколько изменилась. Допущение рыночных отношений привело к тому, что престиж госслужбы стал несколько падать, поскольку наивысший уровень жизни давала хозяйственная деятельность, предпринимательство. Хотя политическая власть по-прежнему удерживалась партийно-советским аппаратом, экономическая власть в нэповский период оказалась "у непосредственных производителей (трестов, синдикатов, кооперативов, единоличников)" [5].

На фоне доходов семей "нэпманов" заработок служащих государственных структур был непривлекателен. В сельской местности оклад милиционера составлял лишь 2021 руб., более чем в два раза уступая зарплате городского дворника [6].

Аналогичная ситуация наблюдалась и в массе тех, кто проходил службу в органах госбезопасности. Как признает в те дни один из их руководителей, "среди сотрудников нарастает массовое дезертирство", а у "остающихся в рядах проявляются деморализация, взяточничество и другие грехи, вырастающие на этой почве". В целом указывается на то, что тогда чекисты "работают не на совесть, а за страх". Более того, по нескольку месяцев в органах госбезопасности наблюдались задержка зарплаты, недостаток обмундирования и продовольствия. Финансовое положение ГПУ признавалось катастрофическим [7, с. 64-65].

Нехватка кадров остро ощущалась и в органах госбезопасности Верхней Кубани. В декабре 1926 г. руководитель Карачаевского

областного отдела ОГПУ Кальнинг в своем докладе извещает бюро обкома партии о своих кадровых проблемах. Партийное руководство поддерживает чекистов и составляет официальное обращение в адрес Северо-Кавказского крайкома ВКП(б) с просьбой "о соответствующем укомплектовании ОГПУ КАО" [8, л. 252].

Штатный состав Карачаевского областного отдела ОГПУ в 1926 г. составлял 26 сотрудников, включающих начальника отдела, начальника секретной особой части (СОЧ), начальника общей административной части, трех уполномоченных по округам, трех уполномоченных центральных структур: по одному от контрразведывательного отдела (КРО), иностранного разведывательного отдела (ИРО), экономического отдела (ЭКО) [8, л. 41].

Значительную помеху создавало проявление в кадровой политике так называемой сословной розни, которая, по словам У.Д. Алиева (1927), отмечается "в тенденциях некоторых работников" советского Карачая

[9].

В нэповское время разложение правоохранительных органов, включая и структуры госбезопасности, мало чем отличалась от той ситуации, которая сравнительно недавно, в 1990-е гг. имела место в России, форсированным образом переходившей к рыночной жизни. В 1920-е гг. региональные отделы госбезопасности оказались в плачевном положении, поскольку, как признавалось в центре, "отпущенные на их содержание кредиты не достигали своего назначения: их расхищали и обращали на свои нужды центральные органы ГПУ" [4, с. 245-246].

Нэповский период лишил чекистов возможности самовольно изымать имущество у сограждан, поэтому они находили свои ниши в рыночной жизни страны. Они разрешили своим секретным сотрудникам ввоз контрабандного товара (не более чем на сумму в 200 руб.), более того органы ГПУ открыли собственные лавки, магазины и тресты, даже кинотеатры, ресторанами и увеселительные заведения [4, с. 245-246]. Конечно, их реальные хозяева не афишировались, но источник доходов для госбезопасности был найден.

В данный период советской истории служащих аппарата госбезопасности было сравнительно немного: к концу 1923 г. по всему Советскому Союзу их численность

116

2011

№ 4

НАУЧНАЯ МЫСЛЬ КАВКАЗА

составляла немногим более 33 тыс. чел., распределенных управлениям 13 союзным республик, 82 областным и губернским отделам [7, с. 42-43].

Губернские (региональные) отделы ГПУ имели свою градацию, зависящую от численности регионов и сложности работы в них. От принадлежности к той или иной категории (а их было пять) зависели штатная численность, оклад по разрядам сотрудников региональных структур. Например, в губернском отделе ГПУ 1-й категории штат состоял из 100-110 сотрудников, 2-й - 65-75 чел., 3-й - 55-60 чел., 4-й - 30-34 чел., 5-й - 1315 чел. [7, с. 310].

В соответствии с приказом ГПУ при НКВД от 5 апреля 1922 г. № 40, отдел ГПУ в Карачаево-Черкесской автономной области был отнесен к 3-й категории [1, с. 43-44]. Любопытно, что подразделение областного отдела, непосредственно предназначенное для борьбы с бандитизмом, приказом за № 187 от 22 августа 1922 г. относилось к штатам 1-й категории (11 штатных единиц на подразделение) [1, с. 51-52].

Вскоре последовал еще один приказ ГПУ (за № 305/417 от 1923 г.), который установил следующий состав штатной росписи Карачаево-Черкесского областного отдела ГПУ. Согласно данному акту, в аппарат отдела входили: начальник отдела, его заместитель (один), следственное отделение (12 чел.), канцелярия (11 чел.), отделение по следственному и тюремному надзору (8 чел.), юрисконсультское отделение (7 чел.), а также два сотрудника для поручений при начальнике отдела [1, с. 71-72].

Обращает на себя внимание значительное число юристов, что, как представляется, косвенным образом указывает на возникшую в годы НЭПа необходимость правового решения поставленных перед чекистами задач.

В нэповские годы в различных частях Верхней Кубани, преимущественно нагорной, действовали не только антисоветские оппозиционные группы, но и просто бандитские шайки. Это обстоятельство побудило руководство Карачаево-Черкесской автономной области совместно с начальством региональной структуры госбезопасности рассмотреть проблему силового противодействия угрозе. 20 сентября 1924 г. на заседании областного организационного бюро РКП(б) специально обсуждался вопрос о формировании отря-

дов по борьбе с бандитизмом. Относительно этого прозвучал доклад, с которым выступил начальник областного отдела ОГПУ А.Н. Ми-келадзе, который обосновывал необходимость организации таких отрядов из числа сугубо местного населения "специфическими условиями области". К числу таких условий были отнесены: у горцев - "родовой патриархальный быт", у казаков - "контрреволюционность". Глава чекистов области выделял несколько видов бандитизма: политический, "уголовно-традиционный", бытовой. Кроме того, Микеладзе справедливо полагал, что местные жители лучше других смогут справиться с бандитами, поскольку хорошо ориентируются в географических условиях горного края. Поэтому предлагалось создать отряд по борьбе с бандитизмом численностью около 100 чел., сформированный "из местных жителей, знакомых с топографией местности". Предложение было одобрено областным партийным руководством, которое поручило Микеладзе осуществить подбор в отряд бойцов, разработать и провести организационные мероприятия, составить смету расходов на это мероприятие. Учитывая ограниченность местного бюджета, было решено "добиться открытия кредита Центром на данный предмет" [10].

В те годы весьма распространенным был угон скота, что ставило вопрос о надежном контроле над дорожными коммуникациями, в особенности - горными, по которым грабители переправляли скот в сопредельные регионы Южного Кавказа, в основном в Сва-нетию и Абхазию. Учитывая особую злободневность проблемы, судя по архивным материалам, в мае 1926 г. партийное руководство Карачаевской АО специально рассматривает вопрос "О назначении постов на перевал", по которому выступает начальник областного отдела ГПУ Кальнинг. По итогам обсуждения областное оргбюро ВКП(б) предложило начальнику ОГПУ "составить мотивированную смету и через (партийную) фракцию Облисполкома исходатайствовать об отпуске средств для охраны перевала" [8, л. 4]. К сожалению, сведений о том, удалось ли изыскать необходимые финансовые ресурсы для содержания перевальных постов, в архивных источниках выявить нам не удалось.

К концу нэповского периода неуклонно увеличивалось число лиц, "изъятых" (термин официальных документов) органами госбезопасности: если в 1927 г. таковых было