К характеристике жилищ Смольнинского городища

Вестник ДВО РАН. 2012. № 4

УДК 930.26

В.Э. ШАВКУНОВ

К характеристике жилищ Смольнинского городища

В статье описаны жилища, раскопанные автором на Смольнинском городище. Выявлены как общие черты, так и различия в их устройстве. Проводится сравнение смольнинских жилищ с жилищами других археологических культур на территории Приморского края. Делается вывод о том, что во второй половине I тысячелетия н.э. в регионе идет процесс поиска наиболее эффективных и в то же время простых отопительных систем типа кана.

Ключевые слова: археология, смольнинская культура, жилища.

On the dwelling characteristics of Smol’ninskoe walled town. V.E. SHAVKUNOV (Institute of History, Archaeology and Ethnography of the Peoples of the Far East, FEB RAS, Vladivostok).

The article analyses dwellings that the author excavated in Smol’ninskoe walled town. Both common points and differences in their construction are revealed. There is a comparison of Smol’ninskoe dwellings and dwellings of the other cultures of Primorskii krai. The author comes to the conclusion that at the second part of the 1st thousandA.D., there took place a process of searching the most effective and at the same time the most simple heating systems of kan type.

Key words: archaeology, Smol’ninskaya culture, dwellings.

Каждому сообществу людей той или иной эпохи присущи определенные, характерные только для него черты материальной культуры. Как правило, такими индикаторами культурного своеобразия являются наиболее консервативные, передающиеся из поколения в поколение элементы быта каждого конкретного социума. В археологии в этом качестве чаще всего выступает керамический материал. Однако не меньшее значение для маркировки особенностей изучаемой общности имеет и тип жилищ. Рассмотрению особенностей жилищ одного из памятников в Приморском крае, относящегося, по всей видимости, к новой, своеобразной, но еще недостаточно изученной средневековой культуре, посвящена данная статья.

За время работ на Смольнинском городище было раскопано два жилища. Описания каждого в отдельности уже опубликованы в научной печати [10, 13], однако в сопоставительном плане эти объекты не рассматривались. Сравнение конструктивных элементов обоих жилищ, выделение их общих и отличительных черт, а также сравнение с жилищами изученных средневековых культур Приморского края могут дать новую информацию по этой категории материальной культуры населения, проживавшего в крае в IX-XI вв. н.э.

Жилище № 1 (рис. 1). Это жилище сохранилось не полностью - часть его была смыта р. Арсеньевка во время весенних паводков. Тем не менее по сохранившимся остаткам можно с большой долей уверенности восстановить его размеры и тип. Во-первых, оно было устроено в небольшом котловане, ориентированном почти строго по оси север-юг, а вход в него, по всей видимости, находился рядом с очагом, т.е. на юго-западной стороне. Полностью сохранившаяся восточная сторона котлована была длиной около 3 м, и при

ШАВКУНОВ Владимир Эрнстович - кандидат исторических наук, старший научный сотрудник (Институт истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН, Владивосток).

E-mail: vshavkunov@yandex.ru

Работа выполнена при поддержке гранта РГНФ № 12-31-09008.

О I м

квадратной форме котлована его площадь должна была быть около 10 м2. По границе восточной и северной сторон котлована в материке выкопан дымоходный канал кана шириной около 40 см. Края дымохода были обложены поставленными на ребро каменными плитками, а сверху их покрывали большие плиты. Точно так же был устроен очаг, ограниченный с боков двумя плитами, при этом он находился под углом к направлению дымоходного канала. Пол жилища, по отношению к стенкам дымоходного канала, был углублен в материк на 30 см. Никаких ямок в жилище или вокруг него не обнаружено. Правда, в северовосточном углу котлована в материке была расчищена небольшая выемка, заполненная камнями среднего размера. Вполне возможно, что на этих камнях стоял угловой столб жилища. Вдоль восточного и южного бортов котлована кое-где сохранились подобные же камни среднего размера, но вряд ли они предназначались для того, чтобы служить подставкой под столбы. Более логично предположить, что на них опирались горизонтальные венцы сруба жилища. В целом, несмотря на то что пол жилища был углублен по сравнению с общим уровнем материка, само жилище не должно считаться полуземлянкой, так как каменное перекрытие кана находилось практически на уровне древней дневной поверхности и, следовательно, стены строения не могли быть земляными. Поэтому жилище № 1 по типу следует отнести к наземным домам с Г -образным плиточным каном.

Жилище № 2 (рис. 2). Это жилище сохранилось целиком. Оно также располагалось в неглубоком котловане, стороны которого ориентированы практически так же, как и у жилища № 1, т.е. с небольшим отклонением к востоку от оси юг-север. Котлован имел форму, близкую к квадратной, а общая площадь жилища составляла около 27 м2. Вдоль северного борта котлована, почти по всей его длине, шел одноканальный кан, перекрытый большими плоскими камнями. С северной стороны камни, перекрывающие канал, лежали на материковом слое, а с южной, т.е. обращенной вглубь жилища, опирались на насыпную стенку шириной 15 и высотой 20 см. В северо-восточном углу жилища кан поворачивал на юг, образуя восточное колено. После поворота широкий дымоходный канал разделялся на два канала. При этом внутренняя стенка кана и перемычка между двумя каналами были насыпными. Сверху каждый дымоходный канал восточного колена также был перекрыт плоскими каменными плитами, лежавшими в две полосы. Опирались эти камни непосредственно на насыпные стенку и перемычку, а с внешней стороны - на материк.

Рис. 2. Жилище № 2. Вид с востока и план

*ш г а

----^тт—у—

о ..

Общая длина кана была около 6,5 м при ширине 60-70 см. В южной части восточного колена находился очаг, края которого частично были обложены камнями, а свод выполнен из камней и, скорее всего, глины. В северо-западной части жилища кан оканчивался трубой, которая, видимо, была сделана из дерева, о чем свидетельствует наличие в этом месте большого объема сильно прокаленной земли. Сама труба, по всей видимости, выходила за пределы жилища, о чем свидетельствует оставшаяся от нее выемка в материке, уходящая в сторону от жилого пространства. Следует также отметить, что вокруг жилища не было зафиксировано ямок, в которых могли бы находиться опорные столбы каркаса жилища. Зато практически вдоль всей западной границы котлована и кое-где вдоль других границ находились небольшие камни, уложенные в ряд. По всей видимости, на эти камни опирались стены жилища. Но в таком случае конструкция стен должна быть не столбовой, а, скорее всего, срубной. Вход в жилище мог располагаться только с южной стороны. В целом жилище № 2 можно охарактеризовать как наземное с Г-образным каном.

Исходя из сказанного выше, у обоих раскопанных жилищ Смольнинского городища можно выделить ряд общих черт. Это, во-первых, наземный тип объектов. Во-вторых, наиболее вероятно, срубный характер конструкций. В-третьих, наличие внутри строений Г-образных канов. В-четвертых, оформленный камнями очаг, расположенный у восточного колена кана. В-пятых, ориентировка входа на южную сторону. В то же время у этих жилищ есть и существенные различия, касающиеся главным образом кана. Если в первом жилище кан весь был одноканальным, то у второго одноканальным было только северное колено, а восточное состояло из двух дымоходных каналов. Кроме того, если дымоход жилища № 1 был выкопан в земле, а изнутри обложен поставленными на ребро камнями, на которые опирались плиты перекрытия, то в жилище № 2 внутренние стенки всего кана, а также перемычка в его восточном колене состояли из насыпной земли и изнутри не были обложены камнями. Кроме того, есть еще и значительная разница в размерах жилищ: первое - около 10 м2, второе - около 27 м2. В результате получается, что у большего жилища более развитый тип кана. Это можно было бы объяснить разным временем существования жилищ, но для такого утверждения пока нет веских оснований. Больше того, разновременность однотипных объектов предполагает разницу в глубине их залегания. Поскольку нивелировочные отметки для обоих жилищ брались от одного репера, то они

должны были бы показать более низкие отметки для жилища № 1. На деле же, наоборот, меньшее по площади жилище располагалось ближе к уровню репера. Но это объясняется общим понижением уровня как материка, так и современной дневной поверхности от жилища № 1 к жилищу № 2. Стратиграфия всего раскопанного участка с жилищами и типология найденных в них предметов также не дают оснований для утверждения о разновременности объектов. Более вероятно, что эта разница в размерах и конструктивных особенностях жилищ может быть обусловлена социальными или демографическими факторами.

Теперь, когда установлены общие и специфические конструктивные элементы смоль-нинских жилищ, интересно определить их место среди жилых объектов других культур Приморского края.

Самые ранние каны в Приморье зафиксированы в жилищах кроуновской культуры. Сделаны они из вкопанных в землю каменных плит, имеют прямую или Г-образную форму с одним дымоходным каналом. Сами же кроуновские жилища представляют собой полуземлянки с каркасно-столбовой конструкцией стен [1, с. 180]. Близки кроуновским одноканальные каны в жилищах ольгинской (польцевской) культуры Приморья, но на этих памятниках жилища бывают и наземными, а каны не только прямыми и Г-образными, но и П-образной формы [1, с. 185, 186]. Следует отметить, что внутреннее устройство жилища № 2 Смольнинского городища практически идентично устройству жилища, раскопанного на городище Фэнлинь в провинции Хэйлунцзян на территории КНР [9, рис. 1]. Этот памятник относится китайскими исследователями к польцевской общности и датируется периодом Вэй-Цзинь (220-420 гг. н.э.). Фэнлиньское жилище отличается от смольнинско-го лишь меньшими размерами (18 м2) и тем, что оно является полуземлянкой. Внутри него находится одноканальный плиточный кан, сделанный в специальной насыпи и расположенный также вдоль северного и восточного бортов котлована. При этом восточное колено также заканчивается отходящим внутрь жилища очагом, выложенным и перекрытым сверху камнями. В конце северного канала находилась труба, также имевшая небольшое отклонение и выходившая наружу. Налицо, таким образом, практически полное совпадение расположения и устройства отопительной системы в обоих жилищах. Поскольку на Амуре в жилищах польцевской культуры какие-либо каны не встречены, нет сомнений, что приморские польцевцы переняли идею канов непосредственно от кроуновцев, после того как, переселившись в Маньчжурию и в Приморье, вошли с ними в контакт.

Вслед за польцевским населением в Приморье проникают племена мохэ, но, несмотря на многочисленные раскопки мохэских жилищ, ни в одном из них не найдены какого-либо вида каны, да и жили мохэсцы в полуземлянках. Правда, в Приамурье в мохэских памятниках известны единичные случаи сооружения канов в жилищах [5, с. 60-63]. Так, на Среднем Амуре возле с. Ураловка Е.И. Деревянко были найдены остатки по крайней мере трех жилищ с канами. Правда, форма кана и количество в нем дымоходных каналов не указаны, а сами жилища по найденным рядом монетам автор датировала XII в. [3, с. 103]. Еще два жилища с П-образными трех- и двухканальными канами раскопаны на Нижнем Амуре на городище Сикачи-Алян [4, с. 159, 162]. Однако сикачи-алянские жилища были, в отличие от характерных для мохэ полуземлянок, наземными и обладали уже достаточно развитыми канами. В Приморье, например, такие жилища появляются не раньше XII в. А так как на Нижнем Амуре в других памятниках не встречено даже более примитивных конструкций канов, следует признать, что указанные жилища Сикачи-Аляна не могли развиться на местной основе. Аналогичной точки зрения на существование у мохэ жилищ с каном придерживается и И.Л. Кызласов [6, с. 183]. По всей видимости, мохэские жилища с канами были построены на заключительной стадии существования культуры и, скорее всего, принадлежали иммигрировавшим на Амур представителям какого-то более южного населения.

В следующее за мохэ бохайское время (VIII - начало X в.) в Приморье зафиксировано несколько типов жилищ. Наиболее распространенные из них - это полуземлянки без канов или наземные дома с земляными канами. Правда, на Константиновском-1 селище в верхнем горизонте раскопана часть жилища с каном, аналогичным кану жилища № 1 Смольнинского городища*. Еще один очень похожий кан, но со стенкой, слепленной из глины, был раскопан на городище Горбатка [2, с. 97], однако в жилище, представляющем собой полуземлянку. В небольших котлованах были обустроены два жилища с П-образ-ным двухканальным каном, раскопанные на Краскинском городище. Здесь дымоходы также были выкопаны в земле, а изнутри обложены камнями [8, с. 91-93]. Следует добавить, что эти жилища датируются авторами раскопок постбохайским, т.е. после гибели в 926 г. государства Бохай, временем. Подобные жилища, как правило с двухканальными плиточными канами, были довольно широко распространены на бохайских памятниках, расположенных на территории Китая и северной Кореи [10, с. 106], а вот на восточной окраине государства Бохай они встречаются намного реже.

Кроме бохайских, жилища с двухканальными плиточными канами в Приморье встречаются и на других памятниках. В частности, такие жилища (наземные, со срубной конструкцией стен) раскопаны на Ауровском городище [11, с. 77], относящемся к постбохай-скому времени и датируемом X - началом XI в. Были раскопаны подобные жилые объекты и на памятнике, расположенном на о-ве Петрова, - там описан трехканальный кан [7, рис. 3, 6]. Однако предложенная авторами датировка этих жилищ кроуновским временем очень сомнительна [12, с. 174, 175]. Скорее всего, они относятся к более позднему времени. Все упомянутые ауровские и петровские жилища имели Г-образный кан.

Смольнинское городище и подобные ему памятники в центральном и восточном Приморье непосредственно предшествовали чжурчжэньской культуре (XII - начало XIII в.), на памятниках которой все жилища были наземными и оснащены только земляными (выкопанными в грунте) Г-, П- и С-образной формы двух- и трехканальными канами. Именно земляные каны чжурчжэней, по сравнению со всеми другими видами отапливаемых лежанок, существовавшими в Приморском крае начиная с I тыс. до н.э. и кончая эпохой средневековья, были наиболее просты при строительстве и надежны в использовании.

Таким образом, вплоть до VIII в. н.э. население Приморского края если и использовало каны, то исключительно плиточные и одноканальные. Зародившись в кроуновское время, плиточные каны, практически без принципиальных изменений, использовались ольгинца-ми (польцевцами), а вслед за ними и смольнинцами. Во время чжурчжэней (XII-XIII вв.) каны были земляными, двух- или трехканальными. Получается, что в перечисленных культурах в устройстве жилищ и конструкции канов население придерживалось достаточно жестких схем. Положение начинает меняться после создания королевства Бохай и включения части территории Приморского края в состав нового государства. Теперь на этих землях в рамках одной культуры сосуществуют различные типы жилищ, появляются новые варианты устройства дымоходных каналов и увеличивается их число. Связано это было, по всей видимости, с одной стороны, с проникновением в край новых этнических групп, вошедших в государство Бохай, а с другой - с ускорившимся социальным и экономическим расслоением населения Приморья. Именно в это время на территории Приморского края наступает пик активизации процесса поиска более легких для создания и удобных в использовании отопительных систем типа кан.

Смольнинское городище, датируемое IX-XI вв. н.э., так же как и другие памятники, содержащие круговую керамику с вафельной поверхностью, относится к этому периоду. В целом жилище № 1 Смольнинского городища тяготеет к первым, относительно примитивным канам кроуновской культуры. Появление двухканального колена в жилище № 2

* Болдин В.И. Отчет об исследованиях на Константиновском-1 селище в 1991 году // Арх. ИА РАН. Р. 1. № 16610. Л. 20, рис. 20.

и отсутствие в нем опорных вертикальных плит дымоходного канала свидетельствуют о том, что оно гораздо ближе к поздним земляным канам эпохи чжурчжэней. Видимо, поиск более совершенных типов жилищ и канов у смольнинцев происходил в русле тенденций, наметившихся у бохайцев.

ЛИТЕРАТУРА

1. Бродянский Д.Л. Введение в дальневосточную археологию. Владивосток: Дальневост. гос. ун-т, 1987. 276 с.

2. Гельман Е.И. Предварительные итоги исследований городища Горбатка в 2000 -2001 гг. // Россия и АТР. 2002. № 3. С. 95-98.

3. Деревянко Е.И. Мохэские памятники Среднего Амура. Новосибирск: Наука, 1975. 250 с.

4. Дьякова О.В., Шавкунов Э.В. Новый памятник железного века на Нижнем Амуре - городище Сикачи-Алян // Сов. археология. 1975. № 3. С. 158-171.

5. Дьякова О.В. Раннесредневековые жилища Дальнего Востока СССР (источники, реконструкции, интерпретации) // Вопр. археологии Дальнего Востока СССР. Владивосток: ДВО АН СССР, 1987. С. 51-66.

6. Кызласов И. Л. Алтаистика и археология. М.: Ин-т тюркологии РАН, 2011. 256 с.

7. Окладников А.П., Бродянский Д.Л. Древнее поселение на острове Петрова // Археология Южной Сибири. Кемерово, 1979. С. 3-13.

8. Отчет об археологических исследованиях на Краскинском городище Приморского края России в 2005 г. / Фонд изучения Когурё, Ин-т истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН. Сеул, 2006. 241 с. На рус. и кор. яз.

9. Чжао Юнцзюнь, Тянь Хэ, Хуан Синшэнь. Хэйлунцзян шэн вэньу каогу яньцзюсо. Хэйлунцзян юисянь фэнлинь чэнчжи эрхао фанчжи фацзюэ баогао [Отчет о раскопках жилища № 2 городища Фэнлинь в уезде Юи провинции Хэйлунцзян] / Ин-т археологии провинции Хэйлунцзян // Каогу. 2000. № 11. С. 35—41. Кит. яз.

10. Шавкунов В.Э. Жилище Смольнинского городища // Россия и АТР. 2005. № 2. С. 104-107.

11. Шавкунов В.Э., Гельман Е.И. Многослойный памятник Ауровское городище // Актуальные проблемы дальневосточной археологии. Владивосток, 2002. С. 75-108. (Тр. Ин-та истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН; т. 11).

12. Шавкунов В.Э. Раскопки Ауровского городища // Древняя и средневековая история Восточной Азии: к 1300-летию образования государства Бохай: материалы Междунар. науч. конф. Владивосток: ДВО РАН, 2001. С. 173-183.

13. Шавкунов В.Э. Хозяйственно-бытовая деятельность обитателей жилища № 2 Смольнинского городища // Вестн. ДВО РАН. 2010. № 2. С. 47-54.