Уговоры как элемент системы побуждения в русской разговорной речи

УДК 811.161.1’271.2 ББК Ш141.2-5

УГОВОРЫ КАК ЭЛЕМЕНТ СИСТЕМЫ ПОБУЖДЕНИЯ В РУССКОЙ РАЗГОВОРНОЙ РЕЧИ

Г. М. Ярмаркина

В ряду разновидностей побуждения, функционирующих в повседневном общении (просьба, приказ, предложение, убеждение, запрет и др.), мы рассматриваем также уговоры. В традиции теории речевых актов уговоры рассматриваются в тесной связи с убеждением и относятся к разряду перлоку-тивных речевых актов, поскольку их речевая реализация есть лишь попытка убедить или уговорить собеседника выполнить действие и еще не означает достижения цели [Вендлер 1985: 240; Падучева 1985: 23-24].

В прагмалингвистических исследованиях предприняты попытки описания особенностей структуры диалогов, началом которых послужил речевой акт просьбы / уговаривания [Кочкарова 1986]. Основанием для появления в речи просьбы / уговаривания и просьбы / убеждения является отрицательный ответ на простую просьбу и заинтересованность адресанта в согласии адресата эту просьбу исполнить. В данном исследовании интерес вызывают перечисленные средства положительного и отрицательного воздействия на адресата, однако все же автор не останавливается на существующих различиях между просьбой / уговариванием и просьбой / убеждением. Между тем данные способы речевого воздействия все же различаются [Гловинская 1993: 185-187] и имеют свои особенности в речевом выражении. Вопросу о различении речевых жанров убеждение и уговоры уделяет большое внимание М. Ю. Федосюк и называет в качестве основного различительного признака характер аргументации: «В речевом жанре “убеждение” говорящий приводит доводы, связанные с тем, что адресат должен или что этому адресату выгодно произвести то или иное действие. В речевом жанре “уговоры” говорящий использует аргументы, суть которых сводится к тому, что адресату следует сделать нечто в интересах этого говорящего» [Федосюк 1996: 94]. Данный признак мы принимаем за основу при дальнейшем описании жанра уговоры, функционирующего в повседневном общении.

В статье рассматривается реальное функционирование уговоров как жанра побуждения. При этом используются термины «речевой акт», под которым вслед за Н. И. Фор-мановской мы понимаем «высказывание, порождаемое и произносимое с определенной целью и вынуждаемое определенным мотивом для совершения практического или ментального (как правило, адресованного) действия с помощью такого инструмента, как язык / речь» [Формановская 1998: 148], и «речевая тактика» (речевой акт, заранее предусмотренный говорящим для осуществления основной цели коммуникации в качестве вспомогательного).

Термином «субжанр» будем обозначать малые жанры — одноактные высказывания в составе речевого жанра большего объема. При рассмотрении малых жанров в качестве самостоятельных будем использовать термин «жанр».

Ситуации уговоров

Уговоры требуют от уговаривающего умения подкреплять побуждение аргументацией, оказывая дополнительное речевое воздействие на разум, волю и эмоции адресата. Аргументы, являющиеся основным жанровым признаком уговоров, уже вводят говорящего в область риторического. Закономерно предположить, что уговоры по своей природе — риторические жанры. Однако в условиях разговорной речи они функционируют как риторико-речевые жанры.

Уговоры тесно связаны с ситуациями просьбы и предложения, так как в ответ на побуждение может последовать отказ, несогласие. В этом случае возникает необходимость уговорить или убедить собеседника выполнить действие:

A. <...> Ты произнес бы одно слово по-чешски или песню какую-то спел/

<... >

B. Песни у меня ведь сама знаешь какие//

A. Какие? Ну мы ж все равно не поймем//

B. Нет/ну а записывать-то/я... они ж не для записи//

A. Ну че-нибудь по-чешски скажи//

B. Че я тебе скажу? Мама вот придет/ она тебе расскажет//

А. Ну а ты-то/ты/чех все-таки//

Б. Она не забыла/ да? чешский?

A. Она по-чешски говорит//

B. Она говорит// Она говорит по-чешски/ в смысле читает по-чешски/ по-польски/ по-украински// [РРР СГУ]

В данной ситуации ожидание адресантом отказа маловероятно. Уговоры, таким образом, не всегда запланированы и возникают чаще всего после реплики адресата в ситуации побуждения, представляющей собой эксплицитный отказ, косвенный отказ, как в предыдущем примере, удивление, подчеркивающее неожиданность просьбы.

Второй тип ситуаций, обычных для уговоров, характеризуется тем, что уговаривающий предвидит возможный отказ уговариваемого и подкрепляет побуждение аргументацией и/или другими средствами речевого воздействия:

А. Дверь-то закрой// Туда ж тянет// Закрой-закрой// Чего ты мерзнешь?

Б. А я не мерзну// [РРР М:156]

Этот тип ситуаций требует от адресанта умения выбрать нужный, более подходящий в данном случае аргумент, в противном случае может возникнуть коммуникативная неудача, как в данном примере.

Таким образом, анализ ситуаций уговоров показывает, что этот жанр можно определить как риторико-речевой жанр или риторический поджанр побуждения.

Учет ситуаций проявления уговоров является одним из определяющих принципов рассмотрения материала. Вместе с учетом условий употребления уговоров мы обращаем внимание на характер инициальной побудительной реплики и на особенности ответных речевых ходов адресата (несогласие, отказ выполнить действие без объяснения причины, отказ и объяснение причины отказа, имплицитный отказ (адресат только сообщает причины отказа), сомнение в возможности или необходимости выполнения действия), поскольку элементарность или сложность этих диалогических единств находятся в определенной зависимости от фактора адресата.

Кроме этого, ответный ход адресата может быть причиной выбора тактик уговоров в качестве дополнительного речевого воздействия.

Наш материал дополняет перечень выявленных особенностей языкового выражения жанра уговоров, поэтому мы рассматриваем такие случаи, которые подтверждают наблюдения исследователей, и те, в которых содержатся новые факты.

Повышенная заинтересованность адресанта в согласии адресата отчетливо прослеживается в случаях, когда адресант предвидит возможный отказ собеседника и подкрепляет побуждение аргументацией и/ или другими средствами речевого воздействия на волю (или эмоции) адресата:

(1) А. (бабушка) - Анют/ давай/ иди спать/ пора// Спокойной ночи//

Б. (внучка) - Бабушка-а/ ты посидишь со мной? Ну капельку!

А. - Хорошо//

<... >

[РМ: 226]

Желая изменить намерение адресата и получить согласие выполнить действие, говорящий использует вопросительную конструкцию, содержащую побуждение, и указывает на незначительность затрат времени (Ну капельку!) при помощи побудительной частицы ну и разговорного наречия степени (капельку).

Обобщая наблюдения над характером дополнительных средств речевого воздействия, используемых говорящим при уговорах, данных в работах М. Ю. Федосюка и Н. И. Формановской, можно отметить общие моменты: специфика содержания аргументации состоит в том, что «адресату следует сделать нечто в интересах этого говорящего» [Федосюк 1996: 94], к особенностям языкового выражения уговоров относится использование глаголов просить, умолять, требовать, побуждающей частицы ну, удвоение структуры побудительного высказывания, эмоциональный повтор побуждения.

Наш материал большей частью подтверждает данные выводы и позволяет сделать некоторые дополнения, касающиеся характера приемов речевого воздействия и употребления языковых средств в различных ситуациях уговоров.

1. После отрицательного ответа адресата может следовать прямой призыв прекратить отказываться (Перестань ей-богу//; Брось ты//; Да ладно тебе//).

А. - Тань/пойдем со мной звонить// Б. - Нет/ не пойду//

А. - Почему?

Б. -

A. - Мне одной там скучно стоять//

Пойдем со мной вниз звонить//

B. - Там холодно будет стоять//

A. - У-у какие вы все//

B. - А кому ты будешь звонить?

A. - Маме надо позвонить/завтра в Заводской уезжаю/ подарки надо передать// (пауза) Идем!

B. - Там холодно//

A. - Да ладно тебе/ идем//

B. - (не соглашается) Коне-ечно//

[РРР РЗ]

2. Указание на незначительность усилий со стороны адресата при выполнении действия.

А. - Галь/ а может сходим что-нибудь купим такое [к чаю]?

Б. - Ой, идти не хочется//

А. - Ну вот сюда (жест)/недалеко//

<... >

[РРР РЗ]

3. С предыдущей тактикой бывает связана и тактика уступки адресанта: уговаривающий упрощает задачу уговариваемого:

А. (мать, 35 л.) - <...> Лен, ну ты расскажи, как ты была у Елены Михайловны, Лен?

Б. (дочь, 12 л.) - Не хочу.

А. - Почему? Чего там плохо было, да? Ругали тебя что ль?

А. - Лен, ну хоть одно слово, Лен?

Г. - Какое?

А. - Ну нет. Я просто тебя спрашиваю, как там у Елены Михайловны было.

Г. - Ничего.

А. - От нашей Лены больше не допытаешься <...>

[РРР СГУ]

4. При выражении названных тактик говорящий использует диминутивы, причем они встречаются как в речи женщин, так и в речи мужчин.

5. В качестве одного из психологических приемов речевого воздействия используется тактика обращения к третьему лицу (наблюдателю), выражающая некоторое недовольство поведением адресата.

Данная тактика обычно используется

после всех других приемов, не оказавшихся эффективными.

6. Вероятно, разновидностью предыдущей тактики является указание на тщетность попыток побуждения (Ну как тебя уговорить; Сколько можно уговаривать). После такого высказывания адресант обычно совсем прекращает попытки уговорить собеседника или на время откладывает их. А. - Может все-таки поедешь к

нам?

В. - (улыбается) Нет//

А. - (Обращается к Б.) Видишь какая она/ никак ее не уговоришь//

[РРР РЗ]

Иногда трудно различить убеждение и уговоры, так как в одном высказывании или диалоге адресант использует приемы, характеризующие оба эти жанра:

Б. <...> Наташк/ты эту вот банку оставляй здесь//

Н. Не-е-т//

Б. Ну зачем она тебе?

Н. Ну хочу//

Б. Ты смотри/ сколько нам тащить с собой// Много//

Н. Я сама потащу//

Б. Сама потащишь//А мне? Я думала ты мне поможешь//

Н. Тебе тоже помогу//

[РРР М:195]

В таких случаях сложно говорить о смене речевого жанра, скорее всего, использование адресантом для достижения цели аргументов разного характера можно рассматривать в качестве тактик побуждения.

В нашем материале зафиксированы лишь редкие случаи, когда уговоры достигают своей цели. Возможно, это особенность нашего материала (случайность), а может быть, это следствие того, что уговоры не характерны для повседневного общения, в котором, главным образом, используются более простые средства побуждения без специальной апелляции к разуму адресата (просьба или предложение). Возможно, одной из причин является также тот факт, что чаще всего уговаривать и убеждать адресата и не требуется. Чаще всего просьбы или предложения сразу же выполняются или вызывают согласие адресата. Можно предположить, что этот факт, в свою очередь, следствие того, что говорящий хорошо знает адресата и не обращается к нему с невыполнимой просьбой или предложением, на которое, скорее всего, последует отказ.

Список условных сокращений

РРР РЗ — ручные записи разговорной речи; РРР РМ — Китайгородская М. В., Розанова Н. Н. Речь москвичей: Коммуникативно-культурологический аспект. М., 1999; РРР СГУ — расшифровки магнитофонных записей разговорной речи из фондов кафедры русского языка Саратовского государственного университета.

Литература

Вендлер 3. Иллокутивное самоубийство // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 16. Лингвистическая прагматика. М.: Прогресс, 1985. С. 238-250.

Гловинская М. Я. Семантика глаголов речи с точки зрения теории речевых актов // Рус-

ский язык в его функционировании. Коммуникативно-прагматический аспект. М.: Наука, 1993. С. 158-218.

Кочкарова З. К. Акциональная структура диалогов с речевыми актами просьбы/уговаривания // Речевые акты в лингвистике и методике. Пятигорск, 1986. С. 108-119.

Падучева Е. В. Высказывание и его соотнесенность с действительностью (референциальные аспекты семантики местоимений). М.: Наука, 1985. 272 с.

Федосюк М. Ю. Комплексные жанры разговорной речи: «утешение», «убеждение» и «уговоры» // Русская разговорная речь как явление городской культуры. Екатеринбург: Арго, 1996. С. 73-94.

Формановская Н. И. Коммуникативно-прагматические аспекты единиц общения. М., 1998. 292 с.

УДК 81' 272:811161.1

ББК Ш100.3

НАЦИОНАЛЬНО-КУЛЬТУРНАЯ СПЕЦИФИКА КОММУНИКАТИВНОГО ПОВЕДЕНИЯ КАЛМЫКОВ (на примере речевых жанров повседневной коммуникации)*

К. А. Джушхинова

Исследование проблем межкультурного и межнационального общения является одним из приоритетных направлений в современной лингвистике. Нельзя не признать, что произошло осознание необходимости переориентации подобных исследований с сопоставительного анализа языковых систем на изучение национально-культурной специфики реального функционирования языка в разных сферах и ситуациях через призму культурных ценностей, языкового сознания, сопряженного с национальным характером говорящего.

Практика показывает, что наличие в русской речи нерусских национального компонента является ее устойчивым признаком, проявляющимся с разной степенью активности и выявляемым на разных языковых уровнях: фонетическом, лексическом, грамматическом. Языковой аспект этой проблемы представлен в научной литера-

туре достаточно полно. Коммуникативный же подход на данном этапе активно разрабатывается в русле формирующейся сейчас отрасли языкознания — межкультурной коммуникации с учетом жанровой принадлежности языкового материала. Целью анализа является определение специфики национального компонента коммуникативного поведения «инокультурных» информантов, т. е. «принадлежащих к иной коммуникативной культуре» [Прохоров, Стернин 2011: 47].

Под коммуникативным поведением понимается «поведение (вербальное и сопровождающее его невербальное) личности или группы лиц в процессе общения, регулируемое нормами и традициями общения данного социума [Прохоров, Стернин 2011: 42].

Изучение коммуникативного поведения калмыков-билингвов как носителей,

* Работа выполнена в рамках внутривузовского гранта «Национально-культурная специфика речевого поведения».