Соотношение веры и знания: история и современность

С.А. Смирнов

СООТНОШЕНИЕ ВЕРЫ И ЗНАНИЯ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ

Современная научная рациональность складывается на фоне значительного расширения границ научности, в условиях формирования междисциплинарного знания, общечеловеческих ценностей. С переходом к постнеклассической научной парадигме, где формируется другой образ реальности, актуализируются диалоговая и эволюционная эпистемология, проблема соотношения веры и знания требует нового осмысления.

Вопрос о соотношении веры и разума всегда интересовал философов. Обсуждая эту проблему, следует учитывать историзм в трактовке феноменов «знание» и «вера», а также изменение характера их взаимосвязи. Понятие «вера» является очень сложным и многосторонним. В обыденном понимании понятие «вера» может быть определено как принятие чего-либо в качестве истинного без достаточных на то оснований. Вера является одной из составляющих духовного мира личности, ее жизненным феноменом, имеющим свои функции. Более того, сама возможность теории познания (знания в целом) обусловлена именно познавательной активностью человека. Вера является ценностью, специфическим отношением людей с окружающим миром, с другими людьми. В этом отношении содержится, прежде всего, убеждение в бытии и значимости кого-либо или чего-либо, в осуществимости, возможности чего-либо. Очевидным является тот факт, что данное убеждение основано более на чувстве, чем на достоверном знании, зачастую на бессознательных импульсах. Необходимо прояснить вопрос о том, что понимается под верой в религии и науке, в чем заключается специфика каждого из данных понятий и как вообще можно говорить о вере научной. Религиозная вера характеризуется тем, что содержание ее объекта относится к сфере сверхъестественного, что определяет ее иррациональный характер. В контексте религиозных систем она является той центральной мировоззренческой позицией человека, которая включает в себя принятие определенных утверждений, «догматов» и согласие добровольно следовать им вопреки возможным сомнениям. Более того, человек испытывает личное доверие к Богу как высшему существу, являющемуся гарантом его существования.

Понятие «научная вера» в философской и научной среде мало используется. Более того, попытки его использования встречают непонимание и критику. Мы попытаемся проанализировать, в каких формах возможна вера в научном знании, задать характеристики и показать отличие от веры религиозной. В чем же заключается содержание «научной веры»? С нашей точки зрения, разум, основанный на вере, в отличие от «чистого» разума, утверждает существование новых, положительных начал, которые порождают новое содержание жизни и знания, потому что утверждает существование чего-то иного, неизвестного, лежащего за пределами обыкновенного опыта. Если научная вера дает нашему сознанию новую положительную информацию, то задача разума должна заключаться в очищении привнесенных верой данных от элементов случайности, обретение им качества необходимости и всеобщности. Помимо этого, вера присутствует в процессе познания как в момент выбора той или иной парадиг-

мы, так и в ситуации их создания. Подобный подход актуализируется сегодня особенно ввиду осознания научным сообществом, на современном этапе становления научного знания, безусловной «встроенности» субъективной веры человека во все его познавательные и жизненные процессы. Иначе говоря, вера, определенный набор убеждений, лежит в основании нашей жизни.

Утверждение о том, что вера не имеет достаточных оснований, широко распространено в философской традиции. Этой позиции придерживался и Л. Витгенштейн, в работах которого можно усмотреть также восходящее к И. Канту предостережение об опасности смешения знания и веры, подмены одного другим. В работе «О достоверности» развивается идея относительности истинности, зависимости смысла от меняющихся обстоятельств. Основанием концепции Л. Витгенштейна является утверждение о необходимости разграничения знания и мнения как разных эпистемических позиций. Неуместно говорить о знании, если на самом деле располагаешь лишь мнением, предположением или верованием. При таком подходе возникает определенное отрицательное отношение к феномену веры, стремление к ее полной элиминации из познавательной деятельности субъекта, а тем более из системы знания.

Если обратиться к проблеме оснований веры и знания, необходимо отметить, что различие здесь носит не просто частный характер, но обладает фундаментальным значением. Знание получает свой статус в результате логического оформления, обоснования, проверки, доказательства достоверности и истинности, и лишь в таком качестве оно получает не только когнитивную, но и социальную значимость, начинает функционировать в культуре, включаться в коммуникации и различные формы деятельности. Вера базируется совсем на другом - на социокультурной коммуникативной апробации, социальной общезначимости того, во что верят. Изменение сложившихся установок, предметов веры, может произойти только при появлении новых, социально проверенных, общеизвестных истин. Процесс появления данных установок во многом схож с процессом становления теории в познавательном процессе. Также сначала появляется группа единомышленников, объединенных общей идеей (предметом веры), затем теория укрепляется фактами, ее подтверждающими, верование - сторонниками и «чудесами».

При таком подходе вера уже не может быть жестко противопоставлена знанию, а эпистемологический статус веры, ее функции в познавательной деятельности не оцениваются однозначно отрицательно. Подтверждение данной позиции находим у И. А. Ильина в главе «Путь духовного обновления». Он называет «предрассудком», требующим критической переоценки, положение о том, что только знание обладает достоверно-

стью, доказательностью, истинностью, а вера не только неосновательна, но и напрасна. Современное общество сильно нуждается в «духовной очевидности», которую, с точки зрения И.А. Ильина, можно обрести только через углубление и осознание человеком своего духовного уровня бытия [1. С. 134]. С нашей точки зрения, в настоящей ситуации глобального цивилизационного кризиса, когда ответственность за выбор рационального действия многократно возрастает, а безусловный разум, «чистый» разум становится недостаточным, необходимо введение концепта веры в познавательный процесс. В классической эпистемологии считалось, что в доказанное не надо верить, оно познается и мыслится, верить же можно лишь в необоснованное, недостоверное. Из этого вытекает отрицательное, пренебрежительное отношение к вере в среде классических ученых. В то же время возможность постижения образа человека в целом, работа со сложными, человекомерными объектами, которые возникают в контексте пост-неклассической науки, требует методов и средств, отличных от классических (опыт, эксперимент, логический анализ). Конечно, нельзя отрицать эвристическую ценность методов, характерных для классической и неклассической моделей познавательного процесса, но необходимо их дополнение.

Соотношение знания и веры в научном познании можно проанализировать через рассуждение о двух видах опыта, лежащих в их основе. Границы науки -чувственный опыт, который она стремится объяснить естественными законами, в этом и заключается ее метод. В классической парадигме научного знания опыт рассматривается как всеобъемлющий и бесспорный, отрицается существование и важность иных источников истинного знания, одним из которых является такой феномен, как вера. Главным источником и видом опыта являются внешние ощущения, которые связаны с показаниями органов чувств. Опыт обозначается как внешний опыт, обращенный только во вне. Другой опыт - внутренний. Это духовный опыт, духовные умения, духовная очевидность. Итак, человеку одновременно с чувственными ощущениями даны «внутренние акты», такие как «душевные чувствования», переживания, воображение, воля - духовный опыт в целом, который служит источником не только религиозной веры, но духовной культуры в целом с ее нравственными, жизненными ценностями [2. С. 277279]. Следовательно, опыт во всех его проявлениях, включает в себя веру как обязательный элемент познавательной активности исследователя.

Уровень влияния и роль веры в становлении научного знания (в том числе и обыденного) был хорошо отражен в работе Т. Куна «Структура научных революций». В процессе становления новой парадигмы и кризиса старой концепции ученый ищет «наудачу», пытается посредством эксперимента увидеть, что произойдет. Ученый ищет в данном случае явления, природу которых он не может пока разгадать. В процессе экспериментальных поисков создаются спекулятивные теории, которые в случае успешного эксперимента приобретают статус новой парадигмы [3. С. 118-141]. На данном этапе становления и развития научного знания актуализируется роль веры, благодаря которой су-

ществует сама возможность возникновения альтернативной существующей парадигмы. В то же время она необходимо обусловлена как социальным окружением, так и культурно-историческими условиями в целом, ведь субъект познавательного процесса принимает на «веру» социальный опыт. Как отмечает Л. А. Микеши-на, данные элементы веры и категоризация действительности отбрасываются, не принимаются гносеоло-гом, т.к. они не даны явно в восприятии [4]. Поэтому происходит сокращение предметного образа действительности, что негативно отражается на адекватности познавательного процесса в целом. Представляется целесообразной попытка введения данных неосознаваемых, невербализованных компонентов знания в контекст осмысления современной наукой сложных, человекомерных объектов.

Основываясь на вышесказанном, веру можно определить как общечеловеческую универсалию культуры, которая включает в себя ряд аспектов. Во-первых, гносеологический (принятие чего-либо в качестве истинного без достаточных на то оснований), во-вторых, психологический (осознание и переживание данного состояния в качестве особо ценного, позволяющего преодолеть сомнения) и, в-третьих, религиозный (поиск основания своего бытия в области сверхъестественного).

Знание, являясь продуктом познавательного процесса, определяется социокультурным контекстом и личностью ученого, которая необходимо накладывает на него свой отпечаток. Предварительно его можно определить как совокупность сведений о какой-либо области жизни (науке, искусстве, философии).

В историко-философской традиции существовало множество определений понятия «знание». Н.О. Лос-ский знание интерпретирует как переживание, которое сравнивается субъектом с другими переживаниями и объектом которого является само сравниваемое переживание. На основании этого он делает вывод о непосредственном познании объекта из-за присутствия в знании вещи в оригинале [5. С. 77]. В то же время К. Поппер выделяет уже два основных, с его точки зрения, понятия знания. Во-первых, знание им понимается как «состояние сознания», т.е. личные приоритеты и установки ученого в процессе исследования. Во-вторых, он выделяет знание как «объективное содержание мышления», результатом которого являются некие эмпирически верифицируемые результаты. Знание во втором его смысле уже не зависит от веры в него, дистанцировано от субъекта познавательного процесса. По мнению К. Поппера, эпистемология должна заниматься только объективным знанием, субъективная его сторона к науке не имеет отношения. Однако сама возможность теории познания коренится в существовании познавательной деятельности человека, стремлении человека познавать окружающую действительность. Из этого следует, что понятие знания необходимым образом должно включать в себя как объективный, так и субъективный контексты, что говорит о необходимости обоснования эвристичности знания, именуемого «состоянием сознания», подтверждает его связь с верой [2. С. 270-271].

Знание лежит в основе многих областей человеческой деятельности, из чего следует, что невозможно

дать понятию «знание» единственное определение. Знание, которым обладает лишь малая часть общества (научное знание), есть доля того, что считается знанием. Преобладают знания повседневные, дотеоретиче-ские, массовые, большая часть которых имеет социальное происхождение (передается нам в ходе обучения, общения, совместной деятельности) и без которых невозможно выработать знание теоретическое.

Исходя из сопоставительного анализа понятий веры и знания в философском контексте можно сделать вывод о том, что исключение веры из познавательного процесса необходимо приведет к возникновению перекоса, неполноценному отображению окружающей действительности, что негативно отразиться на достоверности полученного знания. Это обусловлено интеграцией веры в процесс познания на всех его этапах. Например, при приложении метода к проблеме исследования, вера присутствует и связана как с мыслительными процессами, так и с личными убеждениями ученого. В силу открытого, незавершенного характера познавательного процесса вера присутствует и на этапе обоснования результатов исследования. Вера необходима здесь в силу отсутствия возможности полностью формализовать научное знание. Из этого следует, что, хотя наука и стремится дистанцировать себя от веры во всех ее проявлениях, есть основание предполагать ее глубинную основанность на данном феномене познающего сознания.

Наиболее ярко положение о дополнении веры знанием и наоборот нашло свое выражение в концепциях отечественных философов. Представители русской философии изначально придавали огромное значение изучению феномена веры. С их точки зрения она играет важную роль в сфере гносеологии, в социальной и психической жизни человека. Социальное значение веры они усматривали, прежде всего, в ее интегрирующей роли. Общественные законы, религиозные догматы, научные и философские теории сами по себе не объединяют людей - это приоритет веры. Особенность веры как объединяющего начала отмечал П. Флоренский. Вера как ценность в связи с проблемой истины (знания) занимает особое место в его философии. П. Флоренский обращает внимание на то, что наше знание всегда ограничено условными суждениями. Именно поэтому познание предполагает акт веры. Вера является неотъемлемой частью познавательного процесса как в его начале, так и в конце. Знание опирается на веру потому, что в любой науке формулируются ее основные постулаты, т.е. положения, которые предлагается принять на веру. В своей деятельности и в своем познании человек не все может подвергнуть личной проверке. Из этого следует, что вера может быть позиционирована как неизбежная форма и ступень познания.

Важно отметить, что понятие веры тесно связано, с точки зрения П. Флоренского, с понятием истины. В качестве критерия истины философ предлагает принять «состояние полной удовлетворенности, радости, в котором отсутствует всякое сомнение, что выставляемое положение соответствует подлинной действительности» [6. С. 23]. Автор придерживается единой для всей русской религиозной философии позиции объединения и взаимного дополнения веры и знания.

Интересна и точка зрения относительно данного вопроса В. Соловьва, выраженная в работе «Вера, разум и опыт». С одной стороны он противопоставляет веру и разум, но в конце статьи утверждает необходимость комплексного познания предмета, основываясь на вере, разуме и опыте. Это говорит нам о позиции автора, согласно которой вера и разум находятся в постоянном взаимоотношении в силу того, что являются величинами несоизмеримыми, которые не могут заменить друг друга. Однако поэтому между ними не может быть борьбы. «...Все законы разума суть только законы явлений, а так как явления даются в опыте, то, следовательно, в опыте дается и все содержание этих законов. Разум же вносит только форму всеобщности и необходимости, разум только отрицает явление как частное и случайное и утверждает его как всеобщее и необходимое» [7. С. 114]. Иначе говоря, работа разума состоит в отрицании случайности, благодаря ему придается общая форма и порядок явлениям, которые, в свою очередь, являясь материальным содержанием процесса нашего познания, даются только через опыт.

Вера же, в отличие от разума, утверждает и положительные новые начала, которые порождают новое содержание жизни и знания, потому, что утверждает существование нового, неизвестного, лежащего за пределами обыкновенного опыта. И если вера дает нашему сознанию новую положительную информацию, то задача разума здесь состоит в очищении сообщенных верой данных от элементов случайности, сообщения им качества необходимости и всеобщности. Следовательно, разум не может заменить собой веру, иначе он рискует лишиться собственного содержания и остаться в «Отвлеченной пустоте».

Следовательно, если в науке будет господствовать только разум и опыт, то нам будет все безразлично, с точки зрения В. Соловьева. Деятельность утратит цель, стремиться будет не к чему, сама жизнь потеряет цену, если отвлеченная философия или наука будет иметь право суждения над верой и основанной на вере религией. «Специфическое различие между религиозной верой... философским разумом и опытной наукой... состоит в том... что эти последние дают только факты, а именно: опыт дает факты эмпирические или случайные, а разум - факты всеобщие и необходимые, или законы; религиозная же вера дает вовсе не факты, а начала. ...вера и основанная на ней религия дают нам начала цельные или положительные, которые выражают не то, что бывает, может быть... а то, что есть безусловно и должно быть» [7. С. 117]. Очевидно, что разнородность данных областей обусловливает их единство в «целости духовного организма». Иначе говоря, возможность адекватного познания реальности присутствует при наличии всех вышеозначенных сфер познавательной активности человека.

Идеи софийности, соборности, всеединства, лежащие в основании мировоззрения русских философов, обусловили решение о соотношении веры и знания, науки и философии не через выделение отдельных полномочий, как у И. Канта, а через единство в своеобразии. Взаимодействие указанных областей реальности обусловлено тем, что каждая из них охватывает определенную грань бытия, но в то же время все они явля-

ются его неотъемлемыми составляющими. Только в совокупности религиозное (основанное на вере), философское (основанное на разуме) и научное (основанное на опыте) виды знания способны дать истинное и адекватное представление о предмете познания. Научное знание несостоятельно в своих претензиях на абсолютное значение не только в области знания, но и в жизни. Только вера, с точки зрения В. Соловьева, гарантирует осознание сущностной составляющей предмета, сможет помочь проникнуть в его глубину. Более того, только веря в успех, человек способен достичь какого-либо результата в сфере своей деятельности. Только вера в определенную гипотезу способствует ее доказательству и превращению в парадигму. На основании понимания В. Соловьевым места и роли веры в процессе познания окружающей реальности можно говорить об установке на холистическое мировидение данного автора. В этом плане онтологические идеи русских философов в целом, на наш взгляд, также близки научной картине мира, складывающейся в постнеклассической науке.

Следует подчеркнуть, что современные научные исследования создают новое представление о мире. Современная научная картина мира ближе к холистическим идеям. Диалог веры и знания актуализируется синергетикой, когнитивное пространство которой, как показывает В.И. Аршинов [8. С. 157-180], коммуникативно. Один из аспектов коммуникативности синергетики - это взаимодействие веры, традиции как коммуникативной среды и знания как теории. Вера базируется на подтверждающем ее опыте, на коммуникативной, социокультурной апробации. Через это возрастает роль когнитивной веры (принятие на веру интерпретационного знания). В диалоговой эпистемологии знание и вера не противопоставляются, но в своем соотношении

служат выявлению новых смыслов в герменевтических моделях познания. Здесь важно отметить, что вера не только помогает человеку преодолеть жизненные трудности, но является необходимым элементом принятия решения в процессе логического рассуждения, является важнейшим духовным образованием. В данном случае вера направляет познавательную деятельность человека, оказывает влияние на пути поиска, процесс построения гипотезы.

До недавнего времени преобладала вера человека в разум, возможность достоверного и всеобъемлющего познания окружающей реальности. Сегодня фиксируется необходимость поиска новых форм научной рациональности. Это происходит, главным образом, ввиду безуспешности попыток разума оправдать его претензию на возможность познания жизни в ее целостности, «схватить» изменчивую и свободно становящуюся сущность человека. Особенно привлекают современных исследователей те особенности веры, которые могут противостоять процессам дестабилизации и разрушения личности и общества. Например, первоочередное значение религиозной веры, в данной ситуации, заключается в возможности укрепления существующего мира, утверждения необходимости его целостности и упорядоченности. Рассматривая веру, прежде всего, как ценность, представители русской религиозной философии видели основную значимость в ее интегрирующей и смыслообразующей роли. Они утверждали единство, своеобразное тождество веры и знания, их нераздели-мость при постижении окружающей действительности. Вера позволяет осмыслить человеческую жизнь, наполняет ее концептуальным и целевым содержанием. Как ценность человеческого бытия вера является сложным явлением, которое находит проявление в различных сферах познавательной активности человека.

ЛИТЕРАТУРА

1. Ильин И.А. Путь к очевидности / И.А. Ильин. - М., 1993. - 432 с.

2. Микешина Л.А. Философия познания. Полемические главы / Л. А. Микешина. - М., 2002. - 622 с.

3. Кун Т. Структура научных революций / Т. Кун. - М., 1977. - 300 с.

4. Микешина Л.А. Философия науки: современная эпистемология, научное знание в динамике культуры, методология научного исследования:

Учеб. пособие / Л.А. Микешина. - М., 2005. - 463 с.

5. Лосский Н.О. Избранное / Н.О. Лосский. - М., 1991. - 622 с.

6. Флоренский П. Столп и утверждение истины / П. Флоренский. - М., 1989. - 400 с.

7. Соловьев В.С. Вера, разум и опыт / В.С. Соловьев // Вопросы философии. - 1994. - № 1. - С. 111-129.

8. Аршинов В.И. Синергетика как феномен постнеклассической науки / В.И. Аршинов. - М., 1999. - 200 с.

Статья представлена научной редакцией «Философия» 26 апреля 2008 г.