Типы благопожеланий в традиционном русском родильно-крестильном обряде

Вестник Челябинского государственного университета. 2010. № 34 (215). Филология. Искусствоведение. Вып. 49. С. 69-72.

О. В. Мешкова

ТИПЫ БЛАГОПОЖЕЛАНИЙ В ТРАДИЦИОННОМ РУССКОМ РОДИЛЬНО-КРЕСТИЛЬНОМ ОБРЯДЕ

В статье дана целостная характеристика одного из компонентов родильно-крестильной поэзии - благопожеланий; намечены основы классификации этого жанра фольклора: устанавливаются типы благопожеланий в соответствии с дополнительной функцией, которую они выполняют в составе обряда. Автор исследования, опираясь на записи фольклористов и сведения этнографов, выявляет различия в функционировании и поэтике «родинных» и «крестинных» благопожеланий, обнаруживает их родство с календарно-обрядовой поэзией, с одной стороны, и заговорами - с другой.

Ключевые слова: благопожелание, заклинание, заговор, родильно-крестильный обряд, повитуха, словесная магия.

Благопожелания сопровождают человека в течение всей жизни: от небольших приговоров «спокойной ночи», «расти большой», «будь здоров» до развернутых пожеланий счастливой жизни в поздравительных открытках, тостах и т. д.

В народной традиции состав благопожела-ний разнообразен: они входят в календарнообрядовый и семейный фольклор, колыбельные песни, заговоры, гадания и т. д. Однако вопрос о статусе благопожеланий в системе русского фольклора остается открытым: бла-гопожелания рассматриваются как «микротексты», как самостоятельный жанр, как часть ритуала и т. д. К примеру, Л. Н. Виноградова и Т. А. Агапкина отмечают, что благопожела-ния «используются во многих жанровых разновидностях форм традиционного бытового и обрядового общения: в этикетной речи (приветствия, прощания, поздравления, тосты, выражения благодарности и под.); в составе заклинательных и заговорных текстов; в приговорах, сопровождавших события, которым приписывалось особое мифологическое значение (при чихании, зевоте, спотыкании, случайном падении и т. п.); в формулах, произносимых в ситуациях, осмысляемых как факт “первого” события (благопожелания в адрес надевающего обнову, пробующего первые в сезоне созревшие плоды) и в ряде других текстов. Общими для данной группы текстов характеристиками являются: семантика пожелания добра и адресатная направленность текста от говорящего к другому лицу»1.

Обращение к традиционному родильнокрестильному обряду, на наш взгляд, позволит установить, насколько четкими являются гра-

ницы благопожеланий в составе конкретного обряда.

Неслучайным является интерес к родильнокрестильному фольклору: это целый комплекс ритуально-магическихдействий,направленных на достижениевполне определенной цели- рождение ребенка. Однако если функциональнобытовая сторона обряда получила освещение в работах таких этнографов, как А. В. Терещенко, М. Забылин, Д. Н. Костомаров2, а также в статьях А. К. Байбурина, Т. А. Листовой, И. А. Панкеева3 и др., то сведения относительно роли слова на каждом из этапов обряда не систематизированы. Этот факт, конечно, имеет объяснение: с одной стороны, существовала традиция передавать «знаткое» слово только повитухам (иначе сила слова просто будет утрачена), а с другой стороны, как отмечает Т. В. Зуева, «христианское таинство крещения значительно потеснило древние родильные обряды»4.

Комплексный анализ этнографического и фольклорного материала позволит понять, на каких этапах обряда произносились благопоже-лания и как обряд влиял на содержание текстов.

Уточним, что благопожелания рассматриваются как словесные формулы, основная задача которых - пожелание блага в свой адрес или в адрес другого субъекта. Кроме основной функции, которая и даёт название этому типу текстов, благопожелания могут выполнять дополнительные функции в составе обряда. Так, Л. Н. Виноградова и Т. А. Агапкина называют благопожелания-приветствия,

благопожелания-заклинания, благопожелания-тосты, благодарственные благопожелания и т. п.»5.

При выявлении типов благопожеланий, содержащихся в традиционном родильнокрестильном обряде (как, впрочем, и в любом другом обряде), на наш взгляд, важно учитывать следующие характеристики:

1) степень самостоятельности текста (является ли благопожелание самостоятельным текстом или входит в состав другого произведения);

2) функции в составе обряда;

3) особенности поэтики благопожеланий.

Итак, родильно-крестильный обряд содержал две части: родины и крестины.

Первая часть окружалась тайной, а вторая (за исключением собственно пребывания в церкви), наоборот, проходила публично, празднично. Каждый из этапов сопровождали благопо-желания, поскольку слову придавалось огромное значение. Как отмечал А. А. Потебня, «чем далее в старину, тем обычнее и крепче вера в способность слова одним своим появлением производить то, что им означено. На такой вере основаны все поздравления и проклятья»6.

Новорожденного при первых родах принимала повитуха («пупорезка», «бабка», «бауш-ка»). Как отмечается в словаре «Славянская мифология», «народная традиция наделяет повитуху двойственным статусом: она посланница Божьей матери (очень ярко этот мотив отражен у южных славян) или заместительница Ее повитухи (по апокрифам, Иисуса Христа принимала бабушка Соломонида)7. Повитуха должна была обладать и народно-медицинским знаниями, и владеть словом, поскольку все этапы родин сопровождались благопожеланиями, часть из которых повитуха адресовала женщине, а часть - ребенку.

Наблюдения показывают, что благопожела-ния, произносимые в этой части обряда, входили в заговоры. Обратим внимание на следующие тексты.

Бабушка Соломоньюшка

Христа парила

да и нам парку оставила.

Господи, благослови!

Ручки, растите, толстейте, ядренейте; ножки, ходите, свое тело носите; язык, говори, свою голову корми.

Бабушка Соломоньюшка парила и правила

у Бога милости просила

Не будь седун, будь ходун; банюшки-парушки слушай Не слушай ни уроков, ни причищев, ни урочищев, ни от худых, ни от добрых, ни от девок-пустоволосок Живи, да толстей, да ядреней

[выделено мной. - О. М.]

Перед нами заговоры, состоящие из двух частей: в первой - обращение к тому, чьей поддержкой хотят заручиться; во второй - благопо-желание. Заметим, что слова, содержащиеся во второй части, использовались и при ритуальном омовении новорожденного, и во время последующих купаний ребенка. Наряду с основной функцией - пожелание добра, благопожелание исполняло роль заклинания. Чтобы ребенок был здоровым, на пороге жизни он должен слышать добрые пожелания в свой адрес.

Перечислим этапы родин, во время которых произносились благопожелания-заклинания.

1. Подготовка помещения. Известно, что роды чаще всего проходили вне жилого пространства: в бане, в чулане, а в некоторых случаях и в хлеву. Подготовка помещения требовала определённых знаний, в том числе и знания сакральных слов.

2. Облегчение родов. Некоторые действия (ходьба вокруг стола, развязывание узлов, расплетание косы и т. д.) могли сопровождаться пожеланиями. Когда поили водой, слитой с куриного яйца, например, говорили: «Как курица яичко скоро сносит, так бы и ты, раба Божья, скоро распласталась»8 и т. п.

3. Выправление, «припекание» ребёнка. Считалось, что повитуха являлась «своего рода творцом характера и физических свойств ребёнка. Повитуха “правила” тельце младенца, чтобы все соответствовало норме и отвечало народным эталонам красоты (“расправлен, теперь уродцем не будешь”)»9.

4. Обряд «размывания рук», который мог проводиться на третий день после родов, либо позже, в зависимости от того, когда родильница почувствует себя здоровой. Цель ритуала - очистить принимавших участие в родах. Несомненно, совершался при этом ряд действий, связанных прежде всего с водой. Благопожелания звучали как в адрес женщины: «Как хмель легок да крепок, так и ты будь такая же; как яичко полное, так и ты полней;

как овес бел, так и ты будь бела!»10, так и в адрес ребёнка: «Расти с брус вышины да с печь толщины!»11.

Итак, «родинные» благопожелания входили в заговоры или бытовали в форме приговорок, сопровождавших действия, поясняли происходящее. Синкретичное единство слова и действия влияло и на структуру благопожеланий: наиболее часто используемый в этих текстах прием - сравнение: одно явление уподоблялось другому (например: как яичко полное, так и ты полней), при этом предполагалось, что словесное сближение осуществится и в реальности. Сравнение являлось ключевым приемом вербальной магии.

Обратимся ко второму этапу обряда - крестинам. Главными действующими лицами крестин были новорожденный, мать, отец, крестный, крестная, повитуха. Цель обряда - включение младенца в родовой коллектив и приобщение к домашним святыням. А. К. Байбурин отмечает: «Внесение ребенка в дом изображается как его первое внесение и приобщение к домашним ценностям. На порог кладут угли, нож, топор, ключи, через которые крестные должны переступить вместе с ребенком (или наступить на них); нередко к порогу прикладывают и самого ребенка»12.

Важным этапом крестин был ритуал, получивший название «бабина каша». Каждый из приглашенных на крестильный обед гостей привозил с собой какую-либо праздничную еду, а повитуха - кашу. Гости приветствовали хозяев: «Здравствуйте, хозяин с хозяюшкой», «Доброго здоровьица». Эти благопожелания-приветствия носили и носят этикетный характер.

Повитуха готовила гречневую или пшенную кашу. Действия повитухи зафиксированы и в слове:

Бабушка подходит, На толстые одонья,

Кашку подносит, На высокие скирды

На корысть, на радость, Кашку на ложке, На божью милость Мальчику на ножки13.

Как отмечается в словаре «Славянская мифология», «употребление каши на родинах и крестинах сопровождалось магическими действиями, призванными обеспечить новорожденному счастье, здоровье и быстрый рост, женщинам - плодовитость, земле - плодородие»14.

Во время проведения обряда «бабиной каши» благопожелания были адресованы ребенку («Будь богат, счастлив и тароват!»1); родителям («Сколько всего в таргу, столько

б было в этом дому, хлебушко б родился, ско-ток водился, а младенец велик рос и счастлив был»16); крестным («С крестником вас. Как Вы видели его под крестом, так бы видеть его под венцом»17).

Завершение обряда могло быть разным. В книге санкт-петербургского этнографа И. И. Шангиной содержится следующее описание этой части обряда: «Повитуха поднимала несколько раз вверх горшок с кашей, приговаривая различного рода заклинания: “Пошли, Господь, чтоб наш сынок велик рос и счастлив был. На полке - ребятки, под полком - телят-ки, а наверху - жеребятки. Пошли, Господь, в этот дом хлеб да соль, поля - копами, на лугах

- стогами, амбар - коробами, на гумне - ворохами, а в печи - пирогами”. Затем она с силой бросала горшок на стол, так что он разбивался, а каша рассыпалась по скатерти. Родственники ложками съедали кашу»18.

Другой вариант окончания обряда: отец бросал оставшуюся в ложке кашу, приговаривая: «Дай только Бог, чтобы деткам нашим весело жилось и они также прыгали бы»19.

Наблюдения показывают, что «крестинные» благопожелания по выполняемым в составе обряда функциям весьма разнообразны: часть благопожеланий, несомненно, сохраняет, как и на этапе родин, заклинательную функцию; однако «крестинные» благопожелания могли выступать в качестве самостоятельного текста и содержать просьбу, обращённую к неведомым силам, к Богу. «Пошли, Господь, чтоб наш сынок велик рос и счастлив был. На полке

- ребятки, под полком - телятки, а наверху (в конюшне) - жеребятки»20.

Во время крестин уместными оказывались благопожелания, которые по исполняемой ими дополнительной роли смыкались с поздравлениями. Такие благопожелания-поздравления носили универсальный характер и напоминали календарно-обрядовые и свадебные тексты: пожелания в адрес участников обряда переплетались с пожеланиями увеличения достатка, улучшения плодовитости скота, благополучия в целом: «Водись на полоке (кровати)ребятки, под полоком телятки, под печкой поросятки, на полу цыплятки. А мой внук расти высоковысоко'»21. Размер благопожеланий мог варьироваться от одной строки до десяти и более. Эстетика светлой стороны жизни повлияла на поэтическую систему этих благопожеланий: гиперболизация и идеализация составляют основу текстов.

Еще один тип благопожеланий этапа крестин обращает на себя внимание. Это благо-пожелания, которые можно назвать наказами или напутствиями, например: «вспоить, вскормить и на коня посадить» (мальчика) или «вспоить, вскормить, а нам бы до свадебки дожить»22. Как и предыдущие типы текстов, благопожелания-наказы были ориентированы на будущее, но содержали постановку конкретной цели, достижение которой и считалось благом.

Итак, подведём итоги.

Благопожелания сопровождали весь родильно-крестильный обряд. Однако на этапе родин благопожелания, как правило, являлись частью заговора и выполняли заклинательную функцию. Во время крестин наряду с подобными текстами звучали благопожелания-приветствия (или этикетные благопожелания, использующиеся в повседневной жизни), благопожелания-поздравления, благопожелания-просьбы, благопожелания-наказы. Объясняется это тем, что на первом этапе благопожелание было призвано помочь в конкретной ситуации, а благопожелания второго этапа имели универсальный характер и вполне могли звучать и во время свадебного обряда, и во время календарных праздников.

Примечания

1 Агапкина, Т. А. Благопожелание : ритуал и текст / Т. А. Агапкина, Л. Н. Виноградова // Славянский и балканский фольклор. М., 1994. С. 176.

2 См.: Терещенко, А. В. Крестины //

Терещенко, А. В. История культуры русского народа. М., 2007; Забылин, М. Русский народ : обычаи и обряды. М., 1996; Костомаров, Н. И. О жизни, быте и нравах русского народа. М., 1996.

3 См.: Байбурин, А. К. Родинный обряд у славян

и его место в жизненном цикле // Живая старина. 1997. N° 2. С. 7-9; Листова, Т. А. Русские обряды, обычаи и поверья, связанные с повивальной бабкой // Русские : семейный и общественный быт. М., 1989. С. 142-171; Панкеев, И. А. От крестин до поминок. М., 1998.

4 Зуева, Т. В. Русский фольклор / Т. В. Зуева, Б. П. Кирдан. М., 2003. С. 86.

5 Агапкина, Т. А. Благопожелание... С. 176.

6 Потебня, А. А. Объяснения малорусских и сродных народных песен. Т. 2. Колядки и ще-дровки. Варшава, 1987. С. 59.

7 Славянская мифология : энцикл. слов. М., 2002. С. 369.

8 Архив автора.

9 Славянская мифология. С. 369-370.

10 Панкеев, И. А. От крестин до поминок. М., 1998.С. 10.

11 Там же. С. 10.

12 Байбурин, А. К. Родинный обряд у славян. С. 8.

13 Панкеев, И. А. От крестин до поминок. С. 18.

14 Славянская мифология. С. 223.

15 Архив автора.

16 Листова, Т. А. Русские обряды, обычаи и поверья... С. 157.

17 Панкеев, И. А. От крестин до поминок. С. 19.

18 Шангина, И. И. Русские дети и их игры. СПб., 2000. С. 11.

19 В круге жизни : (Семейные праздники, обычаи, обряды) / сост. Т. И. Быстрых, Н. А. Аликина, Н. Н. Барминская и др. Пермь, 1993.С. 169.

20 Шангина, И. И. Русские дети и их игры. С. 11.

21 Листова, Т. А. Русские обряды, обычаи и поверья. С. 157.

22 Шангина, И. И. Русские дети и их игры. С. 11.