Архаическая фразеология как результат взаимодействия коллективного исторического опыта и языковой памяти французского народа

УДК 811.133.1

ББК 81.471.1 - 3

С 44

Т.И. Скоробогатова

Архаическая фразеология как результат взаимодействия коллективного исторического опыта и языковой памяти французского народа

Аннотация:

Конституентами структуры ФЕ являются, как правило, лексемы активного словарного запаса. Однако существуют и единицы, содержащие архаичные формы слов, значения слов, а также сами слова, не известные современному языку и его носителям. В данной статье наличие архаичных ФЕ во фразеологическом фонде французского языка рассматривается как результат продуктивного взаимодействия исторической памяти и памяти языковой.

Ключевые слова:

Архаичные фразеологические единицы, некротизм, историзм, синтаксические архаизмы, лексические архаизмы, лексико-синтаксические архаизмы, смысловые архаизмы, семантико-синтаксические архаизмы, историческая память, языковая память.

Развивая мысль о том, что «посредством фразеологии» можно проникнуть в далекое прошлое и языка, и истории, и культуры его носителей, Т.З. Черданцева замечает: «Говоря о «прошлом», мы подразумеваем известный факт сохранения в составе фразеологии слов и словосочетаний, вышедших из употребления, и синтаксических структур, не встречающихся в современном свободном синтаксисе» [1: 5-6].

Конститутивными элементами структуры ФЕ являются, как правило, лексемы активного словарного запаса. Однако существуют и такие единицы, которые содержат архаичные формы слов, значения слов, а также сами слова, неизвестные современному языку и его носителям. В русском языке, например, обороты с архаичными элементами составляют четвертую часть основного фразеологического фонда [2: 3].

В.М. Мокиенко сравнивает устаревшие слова с «угасающими звездами», а фразеологию в этом смысле называет «особой планетой, улавливающей свет таких угасших звезд» [3: 113]. П.П. Ветров отмечает, что «есть такие ФЕ, которые,

эволюционируя, продолжают существовать, сохраняя или преобразовывая архаичные элементы своего состава <...>, причем ФЕ, как и прочие языковые единицы, метафорически сопоставимы с жизнью живых организмов, они рождаются, живут в языке более или менее продолжительный период и, наконец, могут утрачиваться языком. Эта закономерность полностью согласуется с теорией естественного отбора среди живых организмов при изменении условий окружающей среды (в нашем случае - языковой среды), когда эволюция является редким исключением, а отмирание - общей тенденцией» [4: 39-40].

Если речь идет о словах, которые употребляются лишь в составе фразеологизмов и не несут в себе изолированного значения, некоторыми отечественными фразеологами (например, Н.Н. Амосова, Л.И. Ройзензон, А.Д. Райхштейн и др.) используется термин «некротизм» - от греч. veKpOg / nekros - «труп; мертвый, покойник»; во французской лингвистической литературе применяются термины hapax, expression hapaxique - гапакс -от греч. Qna£ (Xeyo^evov) /hapax (legomenon), т.е. «только раз сказанное / названное»). Так, А.Д. Райхштейн пишет, что «фразеологическая система выступает в качестве своеобразного музея языковых некротизмов, архаизмов и т.д.» [5: 88].

Специфика ФЕ, одним их дифференциальных признаков которых является устойчивость компонентного состава, обеспечивает долговременное сохранение

архаических элементов в их составе. Однако необходимо учитывать, по наблюдениям Л.Н. Мясникова, «что некротизмы и прочие «экзотические» слои лексики в качестве компонентов ФЕ не создают фразеологичность, а лишь сопутствуют ей». Подтверждением этому может служить фразеология эсперанто, где, как правило, все компоненты-слова ФЕ

- свободного словоупотребления [6].

Лексические компоненты, а также существующие между этими компонентами грамматические связи конституируют определенный набор языковых фактов, который также передается от одного поколения языкового сообщества другому. Каждое поколение использует свои, существующие в его время, языковые формы и способы выражения для описания современной ему действительности, тем самым обогащая язык, придавая ему своеобразный колорит, а также отображая процесс эволюции самой языковой системы в целом. При этом вполне приемлемой для нашего исследования оказывается мысль Г.Г. Хазагерова: «Коль скоро нация представляет собой систему, стремящуюся к самосохранению («органика» в мутной терминологии прошлого века), и язык в этом как-то участвует, естественно предположить, что язык не только склад архаической информации (мифологических корней данной ментальности), но и живой инструмент с помощью которого национальное обретает себя в изменяющейся исторической обстановке» [7].

Например, ФЕ fier / orgueilleux comme un pou воспринимается сегодня как «гордый, как вошь», однако pou восходит к старофранцузскому poul или pol (от лат. pullum), означавшему «молодой петух», и, по сути, это выражение является эквивалентом fier comme un coq - «гордый, как петух». Следует отметить, что компаративный член un pou осваивается современными носителями французского языка в своем «фразеологическом значении» и употребляется также в составе выражения jaloux (ревнивый) comme un pou, создавая парадоксальный образ: гордая и ревнивая вошь. Это своеобразие усиливается за счет одновременного существования во французском языке и таких компаративных ФЕ, как moche comme un pou (букв. «безобразный, как вошь»), sale comme un pou (букв. «грязный, как вошь»), vexe comme un pou (букв. «раздраженный, как вошь»).

Выражение ecrire comme un ange (букв. «писать, как ангел»; дескриптор: обладать красивым почерком) связано с именем знаменитого каллиграфа Анжа Вержеса (Ange Vergece), приехавшего в Париж из Греции в 1540 г. Его почерк был таким красивым, что при Франциске I служил образцом для граверов греческих букв, с помощью которых были отпечатаны луврские издания XVI в. Есть основания полагать, что первоначальной формой данного выражения было ecrire comme (un) Ange [8: 36]. Позже, в результате смешения имени Ange и слова ange, был создан столь оригинальный образ, получивший широкое распространение во французском языке. «Как ангел» стало употребляться в значении «прекрасно, совершенно» - danser (танцевать), chanter (петь) comme un ange.

Подобный процесс деонимизации при утрате написания слова с большой буквы находит свое отражение и в выражении se mettre en rang d’oignon(s) (букв. «стать в луковичный ряд»; дескриптор: выстроиться в ряд на одной линии; занять место рядом с другими без приглашения). Слово oignon (лук) не имеет никакого отношения к семейству луковичных. Первоначально оно писалось с прописной буквы и являлось именем королевского церемониймейстера: Artus de La Fontaine Solaro, baron d’Oignon et seigneur de Vaumoise - Артюс де ля Фонтэн Соларо, барон д’Оньон, сеньор де Вомуаз -осуществлял свои обязанности при дворе четырех французских королей, начиная с Г енриха II, и славился своей строгостью в соблюдении правил. В соответствии с протоколом он должен был расставить депутатов в зависимости от их ранга во время заседаний Г енеральных штатов в Блуа, что являлось нелегкой и ответственной обязанностью.

Во фразеологии современного французского языка представлены следующие виды архаизмов:

> синтаксические архаизмы, встречающиеся во фразеологизмах, состоящих из употребительных в современном языке слов, но образованных по грамматическим моделям старофранцузского языка;

> лексические архаизмы, встречающиеся во фразеологизмах, образованных по грамматическим моделям современного языка, но имеющих в своем составе слово с устаревшим значением;

> лексико-синтаксические архаизмы, встречающиеся во фразеологизмах, которые включают лексический архаизм и архаизм синтаксический;

> смысловые архаизмы, встречающиеся во фразеологизмах, образованных по моделям современного французского языка, но имеющих в своем составе слово с вышедшим из употребления значением;

> семантико-синтаксические архаизмы, сочетающие смысловой архаизм и архаизм синтаксический [9: 15-17].

Так, к разряду синтаксических архаизмов могут быть отнесены следующие выражения: conter fleurettes - «говорить комплименты» (синтаксический архаизм -отсутствие артикля); sans bourse delier - букв. «не развязывая кошелька»; дескриптор: не раскошеливаясь (синтаксический архаизм - не соответствующий принятому в современном французском языке порядок слов); a bon vin ne faut point d’enseigne - букв. «хорошему вину этикетка не нужна»; дескриптор: хорошее не нуждается в рекламе (синтаксический архаизм - отсутствие местоимения-подлежащего); on n’y voit goutte -«ничего не видеть; плохо разбираться в чем-л.» (синтаксический архаизм - образование отрицательной формы глагола одной частицей ne и ее усиление с помощью goutte).

Лексические архаизмы входят в состав следующих ФЕ: peu ou prou - «мало-мальски, хоть сколько-нибудь»; courir le guilledou - «шататься по притонам, распутничать» (guilledou восходит, возможно, к кельтскому heldro - «бродяга», либо образовано от старофранцузского guiller - «обманывать» и doux - «нежный»); courir la pretentaine (la pretantaine) - «слоняться, шляться; искать любовных приключений»; les neiges d’antan -«прошлогодний снег»; chercher noise - «искать ссоры». Prou, guilledou, pretentaine, antan, noise употребляются в современном французском языке только в составе приведенных нами выражений и относятся к некротизмам.

Все фразеологизмы, содержащие в своем составе некротизмы, могут быть разделены на две группы:

1. ФЕ с некротизмами-архаизмами;

2. ФЕ с некротизмами-историзмами.

Историзмы представляют собой слова, трансформации в семантике которых обусловлены экстралингвистическими факторами, то есть это обозначения устаревших явлений или понятий, предметов старого быта [10: 204]. Ж.-М. Клинкенберг (J-M. Klinkenberg) использует для определения подобных понятий термин «archa'ismes de civilisation» - «цивилизационный архаизм», а М. Гревисс (M. Grevisse) - «archa'ismes historiques» («исторический архаизм»), Н.Б. Мечковская - «хронологический экзотизм».

Так, например, выражения ils ne mangerontpoint un minot de sel ensemble (букв. «они не съедят вместе мино соли»; дескриптор: они не станут друзьями, они несовместимы), pour se dire ami, il faut avoir mange ensemble un minot de sel (букв. «чтобы называться

друзьями, нужно вместе съесть мино соли»; дескриптор: чтобы называться друзьями,

нужно вместе прожить длительное время и хорошо узнать все достоинства и недостатки человека), aller sur la haquenee des Cordeliers (букв. «ехать на коне кордельеров»; дескриптор: ходить с посошком в руках; идти пешком) включают некротизмы-историзмы: minot обозначает старинную меру веса для сыпучих веществ (один мино составлял около 50 кг), la haquenee des Cordeliers - так называли посох странствующих кордельеров (уст. haquenee - иноходец).

К лексико-синтаксическим архаизмам относятся следующие выражения: a la queue leu leu (букв. «на хвосте волка») - гуськом, где первое leu является искаженной формой

определенного артикля le, а второе - старофранцузской формой существительного loup («волк»), а также наблюдается отсутствие предлога при указании на принадлежность, свойственное старофранцузскому языку; sans coup ferir (букв. «не сделав ни единого удара») - «без боя, без кровопролития», где синтаксический архаизм заключается в несвойственном современному французскому языку положении прямого дополнения перед сказуемым, а глагол ferir вне данного сочетания не употребляется.

Смысловой архаизм встречается в следующих выражениях: en premier chef (букв. «в первую голову»; дескриптор: в первую очередь) - chef употреблено в устаревшем значении «голова» (в IX в. - chief); de fortune - «сделанный наспех, из чего попало», где слово fortune употреблено в архаичном значении «случай» - hasard, chance.

Примером семантико-синтаксического архаизма может служить выражение a son corps defendant - «обороняясь, защищаясь; нехотя, неохотно», в котором одновременно содержится синтаксический архаизм - прямое дополнение стоит перед глаголом - и смысловой архаизм - сочетание son corps употреблено для перифрастической замены личного местоимения lui / elle, в безударном положении соответственно me, te, se.

В редких случаях, как отмечает А.Г. Назарян, фразеологизмы могут включать все, любые виды архаизмов. Такой вид архаизма в составе ФЕ называется комплексным: в выражении avoir maille a partir avec qn («не ладить с кем-л., не поделить с кем-л.») maille обозначает старинную французскую мелкую монету из низкопробного серебра, бывшую в обращении в царствование Капетингов (= 1/2 денье). Глагол же partir употребляется в своем первоначальном значении «поделить» (от лат. partire - «разделять»). Поскольку упомянутая монета была самой мелкой, любые попытки поделить её приводили к ссорам и дракам. Этим и объясняется значение фразеологизма. Синтаксическим архаизмом в данном выражении является отсутствие артикля перед существительным maille [11: 51].

А.Г. Назарян подчеркивает, что «реликтовая, непродуктивная форма» архаических фразеологизмов «делает их в той или иной мере непонятными для носителей современного языка, ибо последние лишены возможности соотносить эти единицы с их прототипами» [12: 164-165]. Однако эта «непонятность» скрывает в себе и некий дополнительный семантический потенциал. По наблюдениям А.Г. Назаряна, в большинстве случаев фразеологизмы, включающие архаизмы, переосмыслены, либо частично, либо полностью, у многих из них развиваются новые значения, которые в некоторых случаях вытесняют старые [9: 14]. Например, a son corps defendant приобрело второе значение «против воли, нехотя», постепенно вытесняется его первое значение -«обороняясь, защищаясь».

Таким образом, рассмотренный нами языковой материал достоверно демонстрирует, что историческая память, которая может проявляться при анализе прототипической ситуации, вызвавшей к жизни тот или иной фразеологизм, отражается в этимологической памяти лексических компонентов этого фразеологизма. В рамках ФЕ языковые и собственно исторические процессы находятся в постоянном взаимодействии, порождая и претерпевая известные трансформации. Мифологизация истории, утрата возможности реконструирования исторических событий на основе ФЕ как единиц исторической памяти

- такова направленность воздействия языковой памяти. Архивация потерявших свою изначальную или прежнюю употребительность лексических единиц, сохранение их исходных значений и форм, сохранение старых грамматических моделей и синтаксических структур - результат функционирования механизма именно исторической памяти говорящего этноса. Тем, что в разговорном французском языке появилось еще не зарегистрированное современными словарями выражение avoir de la maille, в котором некротизм maille употребляется в своем изначальном значении, французы обязаны исключительно фразеологии, сохранившей и донесшей до наших дней это слово.

Нельзя не согласиться с утверждением В.М. Мокиенко, что «наш языковой опыт способен осовременить древнюю внутреннюю логику фразеологизма подобно тому, как нынешние театры осовременивают Шекспира или Гоголя» [3: 45].

1. Черданцева Т.З. Итальянская фразеология и итальянцы. М., 2000. 304 с.

2. Попов Р.Н. Фразеологизмы современного русского языка с архаичными значениями и формами слов. М., 1976. 200 с.

3. Мокиенко В.М. Образы русской речи: историко-этимологические очерки фразеологии. М., 2007. 464 с.

4. Ветров П.П. Фразеология современного китайского языка: Синтаксис и стилистика. М., 2007. 368 с.

5. Райхштейн А.Д. Сопоставительный анализ немецкой и русской фразеологии. М., 1980. 143 с.

6. Мясников Л.Н. Фразеологизмы в сборнике Л.Л. Заменгофа [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://miresperanto.narod.ru/esperantologio/mjasnikov.htm

7. Хазагеров Г.Г. На развалинах Вавилонской башни. Менталитет: картина мира или речевые стратегии? [Электронный ресурс] // Научно-культурологический журнал RELGA (№21 [27] 06.11.1999). URL. - Режим доступа: http://www.relga.ru/Environ/ WebObj ects/tgu-www.woa/wa/Main?textid= 1912&level 1

8. Назарян А.Г. Словарь устойчивых сравнений французского языка. М., 2002. 334 с.

9. Назарян А.Г. Идиоматические выражения французского языка. М., 1978. 159 с.

10. Лингвистический энциклопедический словарь. М., 1990. 685 с.

11. Blanchard, S., Korach, D., Pencrac’h, J., Varone, M. Le Robert et Nathan Vocabulaire. Collection Le tour du frangais en 4 ouvrages de base. Paris, 1999. 254 p.

12. Назарян А.Г. Фразеология современного французского языка. М., 1987.

288 с.