Аккультурация как кризис идентичности

Т. А. Кинунен, С. Д. Гуриева

АККУЛЬТУРАЦИЯ КАК КРИЗИС ИДЕНТИЧНОСТИ

Определение понятия аккультурации

Термин «аккультурация» был введен американскими антропологами уже в 1880 г. для описания процесса культурных изменений в двух различных культурных группах, которые вступают в контакт друг с другом [27]. В рамках антропологии первые основные исследования аккультурации были выполнены только в 30-х годах XX в., а первое классическое определение аккультурации было представлено R. Redfield, R. Linton, и M. J. Herskovits в 1936 г.: «Аккультурация охватывает те явления, которые происходят, когда группы индивидуумов с различными культурами вступают в длительный непосредственный контакт с последующими изменениями культурных паттернов одной или обеих групп... Согласно этому определению, аккультурация должна отличаться от культурного изменения... и от ассимиляции, которая иногда является стадией аккультурации» [21]. Таким образом, с самого начала аккультурация понималась как двунаправленный процесс с изменениями в пределах обеих групп, находящихся в контакте.

Появившись в рамках антропологии и социологии, термин «аккультурация» стал областью интереса кросс-культурной психологии в 60-х годах. Выделяли групповой и индивидуальный уровень аккультурации. Это различие первоначально было сделано T. Graves. Он описал процесс психологической аккультурации как изменения, которые происходят с индивидуумом в результате его пребывания в контакте с другими культурами и в результате участия в процессе аккультурации его культурной или этнической группы [11].

Вслед за ранними определениями аккультурации применительно к аккультурирую-щимся индивидуумам, аккультурация позже осмыслялась в пределах психологических дисциплин как процесс ресоциализации, включающий психологические особенности типа изменений в отношениях, ценностях и идентификации; приобретение новых социальных навыков и норм; изменения в предпочтениях референтных групп и групп членства; приспособление или адаптация к измененной окружающей среде [1, 24].

В более поздних работах, посвященных проблемам аккультурации, были выделены два типа адаптивных результатов: психологические и социокультурные [35, 36]. Первый тип описывает набор внутренних психологических результатов, таких как хорошее психическое здоровье, психологическое благополучие и достижение личного удовлетворения в новом культурном контексте. Второй относится к набору внешних психологических результатов, которые связывают индивидуумов с их новым окружением, и означает приобретение соответствующих социальных навыков и поведения, необходимых для успешного выполнения ежедневных действий.

Литература по аккультурации накапливалась с начала прошлого столетия. Однако существует разрыв между накоплением эмпирического материала по аккультурации и разработкой теорий, которые систематизируют и определяют центральные понятия процесса изменения в результате культурного контакта [37]. При рассмотрении изменений, которым подвергаются иммигранты, термины «приспособление», «адаптация» и «ассимиляция» использовались попеременно с термином «аккультурация» [29]. Среди клинических и кросс-культурных психологов аккультурация особенно часто при© Т. А. Кинунен, С. Д. Гуриева, 2010

равнивается к индивидуальной адаптации и приспособлению к новой культуре. Хотя модели аккультурации, особенно более поздние, используют термин «аккультурация» для определения двусторонних взаимных отношений, противопоставляя их ассимиляции, которая рассматривается как однонаправленный процесс, они часто страдают от методологических несогласованностей [15].

Модели аккультурации

Социолог M. Gordon предложил одномерную модель ассимиляции для описания культурных изменений, которым подвергаются члены группы, представляющей меньшинство [10]. В его модели аккультурация представлена как субпроцесс ассимиляции с бикультурализмом, представленным только как переходная стадия процесса от полной сегрегации к полной ассимиляции. Основное положение данной модели: член одной культуры теряет свою первоначальную культурную идентичность, поскольку приобретает новую идентичность в новой культуре [16]. Кроме того, в этой модели только члены группы меньшинства считаются ответственными за их неудачу в ассимиляции в общество хозяина [7]. Подобные однонаправленные модели аккультурации были разработаны в пределах социальной психологии [17] для описания аккультурации индивидуумов на континууме от полного принятия и сохранения культуры наследия до полной ассимиляции. Одномерные теории влияли на ряд исследований аккультурации и даже используются в недавних работах социальных и кросс-культурных психологов [18].

Критика одномерных моделей привела к развитию двумерных моделей аккультурации, в которых идентификация иммигрантов с двумя культурами оценивается на двух независимых измерениях [7, 14]. В кросс-культурной психологии I. Zak и A. Der-Kara-betian были первыми из тех, кто выдвинул и проверил гипотезу о том, что идентичности культуры наследия и принимающей культуры не являются крайностями одного биполярного измерения, но ортогональны и независимы друг от друга. На основе результатов исследования I. Zak предположил, что человек может идентифицировать себя положительно или отрицательно по обоим измерениям идентичности или положительно на одном измерении и отрицательно на другом, и наоборот [39]. Эти результаты были позже подтверждены исследованием A. Der-Karabetian, в котором было обнаружено, что отношения этих двух идентичностей зависят от ситуации, в которой оказываются члены меньшинства [9].

Несколько лет спустя, N. Hutnik предложила новый социально-психологический подход к этнической идентичности меньшинства, в котором вслед за I. Zak и A. Der-Karabetian предположила, что «два измерения — идентификация с группой меньшинства и идентификация с группой большинства — должны использоваться в сочетании друг с другом для точного понимания различных стилей культурной адаптации этнических индивидуумов меньшинства» [14]. Эта идея хорошо прослеживается в модели идентичности меньшинства, предложенной N. Hutnik. По ее мнению, этническую идентичность меньшинства составляют 2 основных элемента: стратегия самокатегоризации и стиль культурной адаптации — верования, отношения, ценности и способы поведения. Оба компонента соотносятся как с группой этнического меньшинства, так и с группой этнического большинства. Существует 4 стиля культурной адаптации и соответствующие им 4 стратегии самокатегоризации (рис. 1).

В четырехполярной модели, созданной и проверенной на выборке индийских девочек, живущих в Англии, N. Hutnik предложила четыре стратегии для этнической самоидентификации индивидуумов:

Идентификация с г больш Силь Ассимиляция Слабая Идентификация с „ эуппой этнического инства ная Аккультурация Сильная

группой этнического меньшинства Маргинал ьность , Слаб г Диссоциация ая

Рис. 1. Модель идентичности этнического меньшинства N.Hutnik [14]

• ассимилятивная (индивид идентифицирует себя с группой большинства — «британец, не индиец»);

• аккультурационная (индивид категоризирует себя с «написанной через дефис» идентичностью— «британец и индиец одновременно»);

• маргинальная (индивид индифферентен по отношению к этническим идентификациям групп или не хочет идентифицировать себя ни с какой группой — «не индиец, не британец»);

• диссоциативная (индивид определяет себя полностью в рамках этнической группы меньшинства — «индиец, не британец»).

Она также указала, что эти четыре стиля должны рассматриваться не как статичные, а скорее как динамичные [15].

Данная модель допускает возможность рассогласования стиля культурной адаптации и самокатегоризации, отражает несоответствие между вербальными когнитивными оценками или реакциями и зачастую недостаточно осознанными невербальными проявлениями. По мнению В. Н. Павленко, «заслуга исследовательницы заключается не столько в том, что она предложила типологию способов самокатегоризации (до нее уже делались подобные попытки), а в том, что она показала возможность несоответствия между способом самокатегоризации и стилем культурной адаптации индивида» [42].

Однако результаты исследования, проведенного N. Ни1шк в 2003 г., были иными. Целью этого исследования была проверка возможности использования в настоящее время четырех стратегий самокатегоризации, полученных 20 лет назад на примере британских азиатских подростков, а также изучение взаимосвязи между стратегиями самока-тегоризации и стилями культурной адаптации в 2003 г. и сравнение их с результатами 1983 г.

Результаты более позднего исследования показали, что четырехполярная модель может использоваться для изучения этнической идентичности меньшинства. Однако в исследовании 2003 г. была обнаружена сильная корреляция между самокатегориза-цией и стилем культурной адаптации, в отличие от исследования 1983 г., когда такая

взаимосвязь обнаружена не была. Исследователи объяснили эти различия изменениями культурного контекста, которые произошли за последние 20 лет [13].

Единственная двумерная модель аккультурации в социальной психологии, которая основывается на социальной теории идентичности [33], — мобильная модель культурной интеграции (mobility model of cultural integration), или модель интеграционных стратегий [42], разработанная F. Moghaddam [19]. Эта модель исследует стратегии, используемые иммигрантами для улучшения своего экономического и социального положения в Канаде, изучая их позицию по двум измерениям: ассимиляция против сохранения культурного наследия и нормативное поведение против ненормативного. Модель предлагает четыре стратегии мобильности:

1. Нормативный / Ассимиляция.

2. Нормативный / Сохранение культурного наследия.

3. Ненормативный / Ассимиляция.

4. Ненормативный / Сохранение культурного наследия, с нормативной ассимиляцией, которая наиболее свойственна иммигрантам (рис. 2).

Норман Поликультурализм Сохранение !ВНОСТЬ Адаптация к культуре большинства

культурного ^ наследия Коллективные акции по сохранению наследия ч Ненормат  Ассимиляция «Маневрирование идентичностью» ивность

Рис. 2. Модель интеграционных стратегий F. M. Moghaddam [19]

Автор различает 3 основные сферы в жизни мигрантов: частную жизнь; жизнь в пределах их этнического сообщества, где господствуют нормы и ценности «родной» культуры; общественную жизнь, где преобладают «новые» ценности и нормы. Понятие нормативности и ненормативности интеграционных стратегий подразумевает степень соответствия стратегий межэтническому соотношению сил, установившемуся на данный момент. Стратегии считаются нормативными, если они не нарушают status quo, и наоборот — чем более они способствуют изменениям межэтнической ситуации, тем более они признаются ненормативными (блокирование выборов, бойкот, демонстрации протеста и т.д.) [42].

Двумерная модель аккультурации, разработанная J.Szapocznik и его коллегами в рамках клинической психологии для испаноговорящей молодежи, проживающей в США, при оценке аккультурации фокусировалась на поведении и ценностях индивидуума. Первое измерение в этой модели отражает бикультурализм по биполярной шкале — от принятия только культуры наследия или только культуры нового общества до принятия обеих культур одновременно. Второе измерение показывает интенсивность

культурного участия от культурной маргинальности до культурного участия. Четыре стиля аккультурации возможны при комбинации этих двух измерений:

1. Бикультурный индивидуум с высокой степенью участия в обеих культурах.

2. Монокультурный индивидуум с высокой степенью участия или в культуре наследия, или в новой культуре.

3. Маргинальный монокультурный индивидуум с низкой степенью участия в культуре наследия или новой культуре.

4. Маргинальный бикультурный индивидуум с низкой степенью участия в обеих культурах [31].

Наиболее известной моделью аккультурации, в которой идентификации с культурой наследия и с новой культурой оцениваются независимо, является модель J. Berry и его коллег, предложенная в рамках кросс-культурной психологии». Согласно J. Berry, иммигранты, обосновавшиеся в принимающем обществе, должны ответить на 2 основных вопроса — насколько важно поддерживать собственную культурную идентичность и насколько важно поддерживать взаимоотношения с новой культурой. Пересекаясь, эти два измерения культурного изменения дают в результате 4 установки аккультурации, обозначаемые также как стратегии аккультурации, которые могут принять иммигранты: ассимиляция, интеграция, маргинальность и сепарация (рис. 3). Стратегия интеграции отражает желание сохранить первоначальную культуру при повседневном взаимодействии с другими группами. Стратегия ассимиляции характеризуется желанием иммигрантов повседневно взаимодействовать с другими культурами и нежеланием поддерживать свою культурную идентичность. Иммигранты, которые принимают стратегию сепарации, придают значение сохранению своей собственной культуры и в то же время хотят избежать взаимодействия с другими культурами. Наконец, маргинализация характеризует иммигрантов, у которых мало возможностей или заинтересованности в сохранении своей культуры (часто по причине ее вынужденной потери),

Рис. 3. Модель Berry: стратегии аккультурации [6]

и незначительная заинтересованность во взаимосвязи с другими группами (часто из-за исключения или дискриминации) [6].

По мнению J. Berry, интеграция является наиболее предпочтительной установкой аккультурации: иммигранты, выбравшие эту установку, демонстрируют наиболее высокой уровень адаптации. Маргинализация, напротив, является наименее предпочтительной: респонденты, выбравшие данную установку, демонстрируют низкий уровень адаптации. При этом ассимиляция и сепарация традиционно занимают промежуточное положение и связаны со средним уровнем адаптации [25]. Результаты исследований, подтверждающие данную закономерность, накапливались в течение последних десятилетий. Например, исследования показали: иммигранты, выбравшие в качестве стратегий аккультурации сепарацию и маргинализацию, демонстрируют низкий уровень адаптации [30]. Кроме того, было обнаружено, что иммигранты, проживающие в Канаде и выбравшие установку интеграции, в наименьшей степени подвержены стрессу аккультурации, в то время как выбравшие маргинализацию иммигранты в наибольшей степени подвержены ему, иммигранты, выбравшие сепарацию, подвержены стрессу аккультурации в меньшей степени, чем те, кто выбрал маргинализацию, но в большей степени, чем те, кто выбрал интеграцию [4]. Эти данные были подтверждены результатами кросс-культурного исследования ICSEY, в котором принимали участие подростки-иммигранты из 13 стран и четырех континентов [5]. В этом исследовании, подростки с установкой интеграции демонстрировали наилучшие психологические и социокультурные адаптивные результаты, а подростки с установкой маргинализации — наихудшие; иммигранты с установкой сепарации демонстрировали высокие психологические адаптивные результаты, но низкие социокультурные адаптивные результаты, а с установкой ассимиляции — средние показатели психологической адаптации и низкие показатели социокультурной адаптации [5]. Однако в некоторых исследованиях взаимосвязь между установками аккультурации и успешностью адаптации не так однозначна. Например, C. Ward и A. Rana-Deuba [38] обнаружили, что интеграция влияет только на психологическую адаптацию, в то время как ассимиляция влияет только на социокультурную адаптацию.

В исследовании ирландских иммигрантов, проживающих в Великобритании, P. Curran [8] также обнаружил, что интеграция является наиболее предпочтительной установкой для достижения психологического благополучия. Объяснение последнего типа результатов (например, положительной роли установки сепарации) приводится в Модели Непринятия Идентичности (Rejection-Identification Model — RIM) [28], основанной на теории социальной идентичности [33]. Согласно данной модели, члены «отверженной» группы в большей степени идентифицируют себя с ин-группой и ищут поддержки в ин-группе в ответ на предрассудки и дискриминацию, и это смягчает некоторые неприятные последствия воспринимаемой дискриминации.

Помимо двумерной модели аккультурации, J. Berry предложил структуру аккультурации [6], которая в настоящий момент признана одной из самых всесторонних [15]. Эта структура объединяет феномены культурного уровня (главным образом ситуативные переменные) и психологического уровня (в основном — личностные переменные), а также особенности структуры и процесса аккультурации (рис. 4). В предложенной схеме, по мнению J. Berry, представлены основные феномены, имеющие место в процессе психологической аккультурации [6], сам автор характеризовал предложенную схему как «сложную структуру, обобщающую понятия и результаты многочисленных исследований» [3] или некий «“скелет”, на который нанизаны ‘частицы плоти’ для достижения более широкого понимания аккультурации и адаптации» [2].

Рис. 4- Факторы, влияющие на аккультурационный стресс и адаптацию [6]

Данная структура не интегрирована теоретически и не проверялась эмпирически. Изучая феномены психологической аккультурации, представленные в схеме, нужно обратить особое внимание на предсказание стресса аккультурации [15], который является «ответной реакцией индивидов на жизненные события (вызванные межкультурным контактом), с которыми они не могут справиться» [6].

Ряд исследований посвящен выявлению факторов стресса аккультурации. Было выявлено, что психологические ресурсы личности и социальная поддержка уменьшают стресс аккультурации у иммигрантов, в то время как дискриминация ухудшает их состояние [34]. Стресс аккультурации связан с индивидуальными характеристиками

мигрантов (профессия, религиозность, прежнее место жительства и др.), воспринимаемым недостатком социальной поддержки [41], ожиданиями дружеских отношений с местными жителями [12], с материальным положением, культурными особенностями, здоровьем мигранта [22].

В обзоре 1993 г. L. Sayegh и J.-C. Lasry дали всестороннюю и согласованную оценку различных двухмерных моделей аккультурации. Основной вывод авторов заключается в следующем: большинство существующих моделей не способно обеспечить действительно ортогональных измерений аккультурации. Например, в модели F. Moghaddam предположение о том, что нормативное поведение, которое оценивается по второй шкале, должно быть подтверждено принимающим обществом прежде, чем оно может быть принято иммигрантом, говорит о взаимосвязи между этим измерением и первым (то есть этнической идентичностью). А тот факт, что первое измерение в модели J. Berry измеряет идентификацию с культурой наследия, тогда как второе измерение оценивает желание контактов с принимающим обществом, также выступает против принятой ортогональности этих двух измерений [27].

В связи с этими проблемами, связанными с концептуальной и метрической ортогональностью, биполярные шкалы, используемые в большинстве преобладающих двумерных моделей аккультурации и представленные выше, видимо, характеризуются встроенным предположением о том, что если участие в принимающем обществе возрастает, то связь с традиционной культурой иммигранта автоматически уменьшается [15].

Таким образом, с целью создания действительно ортогональной модели аккультурации два биполярных измерения были переформулированы так, чтобы их содержание отражало идентификацию с принимающей культурой и культурой наследия независимо друг от друга с последующей формулировкой двумерных моделей типа тех, которые предложены в работах L. Sayegh и J.-C. Lasry [27], J. Sanchez и D. Fernandez [26], и R. Bourhis и др. [7]. Более того, исследователи предположили, что, основанная вначале только на двух ортогональных измерениях идентификации, модель аккультурации в дальнейшем может использоваться для измерения идентификации в областях отношений, ценностей и поведения. В целом это, очевидно, подтверждает идеи I. Zak, A. Der-Karabetian и N. Hutnik, которые предположили, что «этническая идентичность меньшинства осмыслялась по крайней мере по двум главным измерениям: первое касается степени идентификации с этнической группой меньшинства; а второе касается степени идентификации с группой большинства» [13]. Кроме того, этническая идентичность наконец вернулась в эмпирические исследования аккультурации в качестве одного из самых фундаментальных аспектов аккультурации, который определяет другие явления процесса аккультурации [15].

Эмпирические исследования L. Lasry и J.-C. Sayegh [27], J. Sanchez и D. Fernandez [26] показали, что идентификация иммигрантов с культурой наследия не связана с их идентификацией с принимающей культурой. Кроме того, Sanchez и Fernandez обнаружили, что эти идентификации были по-разному связаны с индексами приспособления.

Позднее A. G. Ryder, L. E. Alden и D. L. Paulhus, выделив критерии для изучения и анализа двух моделей и проведя исследование на различных группах, доказали, что двумерная модель более точно и тщательно описывает аккультурацию, чем одномерная

[23].

Несмотря на то, что модель аккультурации J. Berry остается в настоящее время наиболее часто используемой в исследованиях кросс-культурной психологии и психологии миграционных процессов, в последние годы появились две новые модели аккультурации, по сути, являющиеся логическим продолжением и развитием модели Berry.

Первая из них — диалоговая модель аккультурации R. Bourhis — принимает во внимание не только стратегии иммигрантской группы, но также стратегии принимающего общества по отношению к новым группам, так как, по мнению автора, выбор иммигрантов и выбор принимающего общества в значительной степени взаимозависимы. Коренное население выбирает различные варианты аккультурации в зависимости от происхождения конкретной иммигрантской группы, а также в зависимости от политических, демографических и социально-экономических особенностей принимающей страны. Иммигрантские группы также выбирают различные стратегии в зависимости от ряда факторов (происхождение, социальный статус, возраст, пол или степень идентификации с ин-группой). В данной модели стратегия маргинализации J. Berry была конкретизирована в двух стратегиях —аномия (иммигранты испытывают проблемы в идентификации себя с обществом происхождения и обществом приема) и индивидуализм (иммигранты, не склонные воспринимать себя членами определенной группы, воспринимающие себя отдельными личностями) [7].

Выбираемые принимающей стороной и иммигрантами стратегии могут согласовываться или конфликтовать. R. Bourhis предложил различные варианты соотношения выбираемых стратегий: согласованные, проблемные и конфликтные (таблица).

Модель R.Y.Bourhis: варианты соотношения стратегий аккультурации, выбираемых принимающим и иммигрантским обществами [7]

Стратегии принимающего общества Стратегии иммигрантского общества

Интеграция Ассимиляция Сепарация Аномия Индивидуализм

Интеграция Согласованность Проблемность Конфликт Проблемность Проблемность

Ассимиляция Проблемность Согласованность Конфликт Проблемность Проблемность

Сегрегация Конфликт Конфликт Конфликт Конфликт Конфликт

Исключение Конфликт Конфликт Конфликт Конфликт Конфликт

Индивидуализм Проблемность Проблемность Проблемность Проблемность Согласованность

Таким образом, согласованность между стратегиями, выбираемыми принимающим обществом и иммигрантами, может быть только в трех случаях:

1. Когда и иммигранты, и принимающее общество выбирают стратегию интеграции.

2. Когда и иммигранты, и принимающее общество выбирают стратегию ассимиляции (т. е. иммигранты принимают культуру общества страны приема, отказываясь от культуры общества страны исхода, а принимающее общество абсорбирует новые этнокультурные группы).

3. Когда и принимающее общество, и иммигранты выбирают стратегию индивидуализма [7].

В 2005 г. M. Navas была предложена новая модель аккультурации: модель относительного аккультурационного распространения (Relative Acculturation Extended Model — RAEM). Суть предложенной M. Navas модели заключается в следующем. В процессе аккультурации иммигрант в различной степени усваивает культуру принимающего общества или сохраняет культуру общества исхода в разных сферах своей жизни. Автором были выделены семь таких сфер:

• религиозные верования;

• способы мышления;

• социальные отношения;

• семейные отношения;

• экономика;

• работа;

• политика и государство.

По мнению автора, иммигрант лишь в незначительной степени усваивает культуру принимающего общества в сфере религиозных верований — в этой сфере иммигрант практически полностью сохраняет культуру общества исхода. В сфере, которая получила название «политика и государство», иммигрант, напротив, в наименьшей степени сохраняет культуру общества происхождения и в наибольшей степени усваивает культуру принимающего общества [20]. Остальные сферы занимают промежуточное положение так, как это показано на схеме (рис. 5).

Рис. 5. Модель Navas: процесс аккультурации иммигрантов как относительная адаптация между обществом происхождения и обществом приема в различных сферах [20]

Итак, к настоящему моменту разработан ряд моделей аккультурации: одномерные (M. Gordon) и двумерные (I. Zak, A. Der-Karabetian, N. Hutnik, F. Moghaddam, J. Sza-pocznik, J. Berry, R. Bourhis). Была доказана возможность рассогласования стиля культурной адаптации и самокатегоризации индивида (N. Hutnik), а также использование разных стратегий аккультурации в разных сферах жизни (F. Moghaddam, M. Navas). Позднее рассматривались варианты взаимодействия стратегий аккультурации, выбираемых мигрантами и принимающим обществом (R. Bourhis). Несмотря на критику модели аккультурации J. Berry, она остается наиболее известной и общепризнанной.

Литература

1. Berry J. W. Acculturation and adaptation in a new society // International Migration. 1992. Vol. 30. P. 69-85.

2. Berry J. W. Constructing and expanding a framework: Opportunities for developing acculturation research // Applied Psychology: An International Review. 1997(b). Vol. 46(1). P. 63.

3. Berry J. W. Immigration, acculturation, and adaptation // Applied Psychology: An International Review. 1997(a). Vol. 46(1). P. 5-34, 16.

4. Berry J. W., Kim U., Minde T., Mok D. Comparative studies of acculturative stress // International Migration Review. 1987. Vol. 21(3). P. 491-511.

5. Berry J. W., Phinney J.S., Sam D.L., Vedder P. Immigrant Youth: Acculturation, Identity and Adaptation // Applied Psychology: An International Review. 2006. Vol. 55(3). P. 303-332.

6. Cross-cultural psychology: Research and applications / Eds. J. W. Berry, Y. H. Poortinga, M. H. Segall, P. R. Dasen. Cambridge, 1992. 588 p.

7. Bourhis R. Y., Moise L. C., Perreault S., Senecal S. Towards an interactive acculturation model: A social-psychological approach // International Journal of Psychology. 1997. Vol. 32(6). P. 369-386.

8. Curran P. Have multilevel models been structural equation models all along? // Multivariate Behavioral Research. 2003. Vol. 38. P. 529-569.

9. Der-Karabetian A. Relation of two cultural identities of Armenian-Americans // Psychological Reports. 1980. Vol. 47. P. 123-128.

10. Gordon M. M. Assimilation in American life: The Role of Race, Religion and National Origins. New York, 1964. 276 p.

11. Graves T. Psychological acculturation in a tri-ethnic community // South-Western Journal of Anthropology. 1967.Vol. 23. P. 337-350.

12. Horenczyk G., Tatar M. Friendship expectations among immigrant adolescents and their host peers // Journal of Adolescence. 1998. Vol 21 (1). P. 69-82.

13. Hutnik N., Barrett M. Ethnic minority identity: Twenty years on // Psychology Conference presentations from the Department of Psychology. University of Surrey Year, 2003. URL: http://www.bing.com/search?q=Hutnik+N (дата обращения — 25.10.2009).

14. Hutnik N. Ethnic minority identity. A social psychological perspective. Oxford, 1991. Р. 158.

15. Jasinskaja-Lahti I. Psychological acculturation and adaptation among Russian-speaking immigrant adolescents in Finland, Helsingin yliopiston verkkojulkaisut. Helsinki, 2000. 75 p.

16. LaFromboise T., Coleman H., Gerton J. Psychological impact of biculturalism: Evidence and theory // Psychological Bulletin. 1993. Vol. 114(3). P. 395-412.

17. Lambert W. E., Mermigis L., Taylor D. M. Greek Canadians’ attitudes toward own group and other Canadian ethnic groups: A test of the multiculturalism hypothesis // Canadian Journal of Behavioral Science. 1986. Vol. 18. P. 35-51.

18. Liebkind K. Acculturation // Blackwell handbook of social psychology: Intergroup processes / Eds. R. Brown & S. Gaertner. Oxford, 2001. P. 386-406.

19. Moghaddam F. M. Individualistic and collective integration strategies among immigrants: Toward a mobility model of cultural integration // Ethnic psychology: Research and practice with immigrants, refugees, native peoples, ethnic groups and sojourners / Eds. J. W. Berry & R. C. Annis. Amsterdam, 1988. P. 69-79.

20. Navas M., Garcia M. C., Sanchez J. et al. Relative acculturation extended model (RAEM): New contributions with regard to the study of acculturation // International Journal of Intercultural Relation. 2005. Vol. 29. P. 21-37.

21. Redfield R., Linton R., Herskovits M. J. Memorandum on the study of acculturation // American Anthropologist. 1936. Vol. 38. P. 149-152.

22. Ritsner M., Modai I., Ponizovsky A. The stress-support patterns and psychological distress of immigrants // Stress Medicine. 2000. Vol. 16(3). P. 139-147.

23. Ryder A. G., Alden L. E., Paulhus D. L. Is acculturation unidimensional or bidimensional? A head-to-head comparison in the prediction of personality, self-identity and adjustment // Journal of Personality and Social Psychology. 2000. Vol. 79. P. 49-65.

24. Sam D. L. Acculturation of young immigrants in Norway. A psychological and socio-cultural adaptation. Bergen, 1994.

25. Sam D. L., Berry J. W. The Cambridge Handbook of Acculturation Psychology. Cambridge, 2006. 551 p.

26. Sanchez J. I., Fernandez D. M. Acculturative stress among Hispanics: A bidimensional model of ethnic identification // Journal of Applied Social Psychology. 1993. Vol. 23(8). P. 654-668.

27. Sayegh L., Lasry J.-C. Immigrants’ adaptation in Canada: Assimilation, acculturation, and orthogonal cultural identification // Canadian Psychology. 1993. Vol. 34(1). P. 98-109.

28. Schmitt M. T., Branscombe N. R. The meaning and consequences of perceived discrimination in disadvantaged and privileged social groups // European Review of Social Psychology. 2002. Vol. 12. P. 167-199.

29. Searle W., Ward C. The prediction of psychological and socio-cultural adjustment during cross-cultural transitions // International Journal of Intercultural Relations. 1990. Vol. 14. P. 449-464.

30. Shalom U. B., Horenczyk G. Cultural identity and adaptation in an assimilative setting: Immigrant soldiers from the former Soviet Union in Israel // International Journal of Intercultural Relations. 2004. Vol. 28(6). P. 461-479.

31. Szapocznik J., Kurtines W. M. Acculturation, biculturalism and adjustment among Cuban Americans // Recent advances in acculturation research: Theory, models, and some new findings / Ed. by A. Padilla. Boulder, CO: Westview Press, 1980. P. 139-157.

32. Szapocznik J., Kurtines W. M., Fernandez T. Biculturalism and adjustment among Hispanic youths // International Journal of Intercultural Relations. 1980. Vol. 4. P. 353-375.

33. Tajfel H., Turner J. C. The social identity theory of intergroup behaviour // The social psychology of intergroup relations / Eds. S. Worchel, W. Austin. Pacific Grove, 1986. P. 33-48.

34. Tartakovsky E. A. Longitudinal study of acculturative stress and homesickness: high-school adolescents immigrating from Russia and Ukraine to Israel without parents // Social Psychiatry and Psychiatric Epidemiology. 2007. Vol. 42 (6). P. 485-494.

35. Ward C., Kennedy A. Psychological and sociocultural adjustment during cross-cultural transitions: A comparison of secondary students overseas and at home // International Journal of Psychology. 1993(b). Vol. 28. P. 129-147.

36. Ward C., Kennedy A. Where’s the «culture» in cross-cultural transition? Comparative studies of sojourner adjustment // Journal of Cross-Cultural Psychology. 1993(a). Vol. 24(2). P. 221-249.

37. Ward C. Acculturation // Handbook of intercultural training, 2nd ed. / Eds. D. Landis, R. S. Bhagat. Thousand Oaks: Sage Publications, 1996. P. 124-147.

38. Ward C., Rana-Deuba A. Acculturation and adaptation revisited // Journal of Cross-Cultural Psychology. 1999. Vol. 30. P. 422-442.

39. Zak I. Dimensions of Jewish-American identity // Psychological Reports. 1973. Vol. 33. P. 891-900.

40. Zak I. Structure of ethnic identity of Arab-Israeli students // Psychological Reports. 1976. Vol. 38. P. 339-246.

41. Zilber N., Lerner Y. Psychological distress among recent immigrants from the former soviet union to Israel: I. correlates of level of distress // Psychological Medicine. 1996. Vol. 26(3). P. 493-501.

42. Павленко В. Н. Аккультурационные стратегии и модели трансформации идентичности у мигрантов // Психология беженцев и вынужденных переселенцев: опыт исследований и практической работы / Под ред. Г. У. Солдатовой. М.: Смысл, 2001. С. 35.

Статья поступила в редакцию 17 сентября 2009 г.