Этнические ценности современной молодежи в поликультурном пространстве Северного города (на материалах опроса в г. Ханты-Мансийске)

THE PROGRESS OF GENERATION MIGRATION AND ETHIC MORALE

REFLECTED IN THE GENEALOGY OF PRESENT-DAY URBAN YOUTH OF UST-INYA, OLD-TIME VILLAGE LOCUS OF NOVOSIBIRSK

Ye. V. Antropov, Ye. I. Krasilnikova

On the basis of sociological, archive, and statistical sources the authors track population progress and territorial development of Novosibirsk locus during the 20th century. They also keep track of generation migration progress and ethnic morale stability of present-day urban youth against the background of migration increase, industrialization and urbanization in Siberia.

Key words: urbanization, migration, old-timers, migrants, identity, historical memory.

© 2010

Е. А. Пивнева, Н. Г. Попова

ЭТНИЧЕСКИЕ ЦЕННОСТИ СОВРЕМЕННОЙ МОЛОДЕЖИ В ПОЛИКУЛЬТУРНОМ ПРОСТРАНСТВЕ СЕВЕРНОГО ГОРОДА (на материалах опроса в г. Ханты-Мансийске)*

В статье представлены результаты этносоциологического исследования ценностных ориентаций молодежи Севера, на материалах опроса в г. Ханты-Мансийске. Рассматривается место этнической идентичности в идентификационном пространстве и ее значимость для современного молодого поколения.

Ключевые слова: этнические ценности, этническая идентичность, молодежь, межэтническое взаимодействие, полиэтничность.

Урбанизация, политические, экономические и культурные изменения в современном мире привели к возникновению новых форм культуры и образа жизни, стирающих границы между «своими» и «чужими».

Одновременно глобальная унификация актуализировала процессы этнокультурного самоутверждении на уровне государств и регионов. Для современной Россия характерен широкий спектр этносоциальных процессов во всем многообразии противоречивых тенденций. Полиэтничность является одной из основных характеристик России, определяя своеобразие протекающих в государстве политических и социокультурных процессов. Одним из полиэтничных регионов

* Работа выполнена при финансовой поддержке гранта РГНФ №09-03-00488а, РГНФ № 09-01-00396а, Интеграционного проекта СО РАН № 8 с использованием материалов по Программе фундаментальных исследований Президиума РАН «Историко-культурное наследие и духовные ценности России».

является Ханты-Мансийский автономный округ (ХМАО-ЮГРА) — субъект Российской Федерации в составе Тюменской области.

Население округа на 2009 г. составляет 1520 тыс. чел. (в 2008 г.— 1505,2 тыс.). Здесь проживают представители более 100 народов, в том числе — русские (66 %), украинцы (9 %) и татары (8 %). Коренные малочисленные народы Севера, являясь титульными группами административно-политической автономии, составляют в структуре народонаселения ХМАО около 2 %, в том числе: ханты — 1,2 %, манси — 0,7 "/о1 .

ХМАО-ЮГРА — один из наиболее урбанизированных регионов России. Округ делится на 13 городских округов и 9 муниципальных районов; включает 26 городских и 58 сельских поселений. Удельный вес городского населения на 2009 г. составляет 91,5 %2.

При общем росте городского населения постоянный рост горожан характерен и для коренных жителей края. Согласно последним переписям населения, доля горожан у хантов составляла в общей численности: в 1979 г.-22,6 %, в 1989 г. — 29,8 %, в 2002 г. — 34,6 %; у манси в эти же годы -35,3; 45,6 и 51,8 %3. В настоящее время обские угры — одно из наиболее урбанизированных этнических сообществ Севера.

С высокими темпами роста населения ХМАО-ЮГРЫ соотносится его возрастная структура. Средний возраст жителей округа, по результатам переписи населения 2002 г., составил 31,6 года. Доля молодежи в общем числе жителей составляет 28,9 %, или 414 381 чел., из них 114 410 — молодежь в возрасте от 14 до 17 лет, 113 841 — в возрасте от 18 до 22 лет, 186 130 — в возрасте от 23 до 29

4

лет .

Молодежь заслуживает особого внимания, при изучении вопросов, связанных с межэтническим взаимодействием в региональном сообществе. Эта группа, активно воспринимающая информацию, способствующая влиять на формирование социального поведения и деятельности. Но в силу психологических особенностей именно в этой возрастной группе отношение к окружающим универсально основываются на противопоставлении «мы — они» с характерной нетерпимостью ко всему, что противопоставлено «мы». Согласно результатам опроса, проведенного отделом по вопросам общественной безопасности и профилактике правонарушений городской администрации Ханты-Мансийска в 2008 г. среди старшеклассников, более половины опрошенных положительно ответили, на вопрос: «Сталкивались ли когда-нибудь Вы лично, Ваши родственники, знакомые или друзья в общественных местах с дискриминацией по национальному признаку?». При этом, 13,5 % ответили, что с данными фактами они сталкиваются часто5.

Рост напряженности связан с активной трансформацией этносоциальных структур региона последних десятилетий. Динамику народонаселения ХМАО-ЮГРЫ начала ХХ1 в. во многом определяет трудовая миграция. Согласно офици-

1 Этнодемографические процессы 2005, 28-31.

2 Ханты-Мансийский автономный округ — Югра, worldgeo.ru/russia/reg86/

3 Пивнева 2008, 568.

4 Ханты-Мансийский автономный округ — Югра, http: // ru.wikipedia.org/wiki/ХМАО.

5 Старшеклассники Ханты-Манссийска, http: // ugrainform.ru/index.php?option=com_content&tas k=view&id=4899&Itemid=83

альным данным, с января по ноябрь 2008 г. в регион прибыло более 160 тыс. мигрантов. Около 90 % выходцы из государств ближнего зарубежья: таджики-27 %, узбеки-20 %, украинцы-19 %, киргизы-9,6 %»6. Согласно данным УФМС по ХМАО в 2009 г., зафиксировано увеличение притока мигрантов: только за первый квартал, количество трудовых мигрантов выросло с 30 до 35 тыс. по сравнению с 2008 г.7.

На фоне растущей миграции и усиливающейся этносоциальной мозаично-сти обостряется проблема социальной адаптации коренного населения, ставшая результатом стремительной и кардинальной трансформации их образа жизни. За короткий исторический период значительно изменились организация и методы работы традиционных отраслей хозяйства, произошло приобщение аборигенных народов к индустриальным видам труда и городскому образу жизни. Резко изменились диапазон и структура общения, различные стороны семейно-бытовой сферы, традиционные формы социализации и т. п.

Местные органы власти на протяжении последних десятилетий предпринимают различные меры, направленные на сохранении и развитие традиционной культуры народов Севера. Введены гранты губернатора ХМАО-ЮГРЫ для поддержки проектов, ориентированных на сохранение и развитие этнокультурного наследия; наиболее популярными являются такие конкурсные номинации как: «Сохранение и развитие материальной культуры обских угров», «Сохранение и развитие фольклора коренных народов», «Формирование и развитие семейных ценностей, передача традиционных знаний»8. Однако на сегодняшний день проблема адаптации коренных жителей Севера к глобальным переменам, происходящим в крае, остается открытой.

С целью изучения стратегий межэтнического взаимодействия молодого поколения в условиях поликультурного пространства ХМАО-ЮГРЫ и столицы округа г. Ханты-Мансийска авторами работы было проведено исследование среди студентов Югорского государственного университета в возрасте от 17 до 24 лет9.

Основным методом сбора информации был выбран опрос в форме анкетирования. Для получения убедительного результата в состав анкеты были включены различные методики, объединенные в тематические блоки: тест культурно-ценностных ориентаций, модифицированный вариант методики изучения ценностных ориентаций Е. Б. Фанталовой, шкальный опросник О. Л. Романовой, методика исследования этнических аффилиативных тенденций, опросник И. М. Кузнецова и С. В. Рыжовой «Культурно-ценностный дифференциал», тест Г. У. Солдатовой «Типы этнической идентичности», тест «Этнические установки».

Из 186 опрошенных студентов 48,9 % назвали себя русскими, 12,4 % отнесли себя к манси, 11,8 % — к хантам, 3,2 % — к украинцам, 2,7 % — к татарам, по 0,5 % — армяне и чуваши. При этом 2,2 % ответили, что являются метисами. Важно отметить, что достаточно высокими оказались показатели, свидетельствующие о нечеткости этнической идентичности: 14 % не дали ответа на вопрос о своей

6 Шкаровский 2009, 232.

7 Шкаровский, http: // eawarn.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=255&Itemid=40.

8 Шкаровский 2009, 235.

9 Выражаем искреннюю благодарность сотрудникам Югорского государственного университета Д. В. Герасимовой и В. И. Сподиной за помощь в организации опроса.

этнической принадлежности и 0,5 % респондентов ответили — «не знаю, затрудняюсь ответить» или поставили прочерк.

Комментируя эту ситуацию, следует отметить, что в реальности человек имеет больше вариантов выбора, чем полная идентификация с одной из этнических общностей. Современные молодые люди — представители коренного населения Севера в своем большинстве относятся к категории так называемых «русскоязычных метисов». В основном это выходцы из смешанных семей, которые, соприкасаясь с разными культурными нормами и ценностями, оказываются в трудной ситуации выбора этнических предпочтений.

Индивид может идентифицировать себя с двумя (а иногда и более) релевантными группами. Такую идентичность могут иметь как потомки смешанных браков, так и люди, адаптированные к полиэтничному обществу. Данная стратегия была продемонстрирована частью наших респондентов: «Раньше, до того как я в университет приехала, я русской себя больше ощущала. А сейчас — манси (на это повлияло изучение языка). Культура же оказалась у манси очень богатой. Я об этом узнала в университете, раньше этого не знала и как бы даже не задумывалась. А сейчас понимаю, что культура у них своя, которая в течение многих веков сложилась, и много там всего-всего, за что можно ухватиться. Теперь мне стала больше родной именно мансийская культура».

Согласно переписи 2002 г., в Ханты-Мансийском АО численность коренных малочисленных народов по сравнению с 1989 г. выросла почти на 43 %. В основе прироста, как показал анализ, лежала смена этнических предпочтений. Один из самых значимых мотивов такого поведения — предоставление определенных льгот северянам при получении высшего и среднего специального образования. Опрашиваемые студенты — это как раз та среда, где можно предположить наличие молодежи с «формальной этничностью», что, однако, не исключает изменения системы ценностей и осознанную трансформацию этнической идентичности.

Для анализа феномена измененной идентичности в ходе обследования молодежи ХМАО был использован тест культурно-ценностных ориентаций. Автором предлагаемого теста является американский психолог Дж. Таусенд. В основу теста было положено представление о трех типах культуры — традиционная культура, современная и динамически развивающаяся. Обработка теста предполагала определение процентного соотношения ответов и средних показателей по типам культуры.

Согласно полученным результатам, лишь у 7 % опрошенных молодых хантов и манси прослеживаются ориентации на традиционную культуру, в других этнических группах-3 %. Современный тип, характеризующийся ориентацией людей на настоящее, на современные им события, присущ 71 % русских, 82,6 % хантам и манси и 69,6 % представителей иных этнических групп; в целом по массиву доля ориентированных на данный тип культуры составляет 72 %. Динамически-развивающийся тип культуры характеризуется ориентацией людей на будущее, на достижение значительных результатов в перпективе. Он характерен для 20,9 % русских; по 4,3 % набрали представители коренных народов и других этнических групп; в общем, по массиву-11,8 %.

Сегодняшние студенты (в основном — середины 1980-х гг. рождения) — это уже четвертое поколение, выросшее при советской власти. Под влиянием модер-

низации из повседневной жизни северян ушли многие важные элементы культуры и быта, маркирующие их этническую идентичность. Это касается экологически адаптированной пищи в общей структуре питания, традиционной одежды, системы воспитания, способов проведения досуга и пр. Молодое, а во многих случаях и среднее, поколение северян с утерей традиционных форм социальной жизни в значительной степени утратило активное знание родного языка.

«Умолодежи нет тяги к своей культуре. Сегодня им дискотеки подавай, сегодня им все современное подавай. Уклад жизни другой».

Но при нивелировке традиционной культуры. Этническое (иногда двойное) самосознание остается на высоком уровне. Для выявления значимости этнической принадлежности нами использовался ряд утверждений, отношение к которым респондентам предлагалось выразить, выбрав один из вариантов ответа: согласен — не согласен — не знаю.

Выраженность этноаффилиативных тенденций предполагает склонность действовать в соответствии с принятыми нормами, правилами своей этнической группы. Так с утверждением: «Считаю, что современному человеку его национальность должна быть безразлична» не согласны большинство респондентов — 65,2 %.

С утверждением: «Человеку необходимо ощущать себя частью какого-либо народа» согласилось-66,1 %. Полученные данные подтверждаются и ответами на полярное высказывание: «Современному человеку его национальность должна быть не важна», где 65,2 % молодых людей не согласились с предложенным вариантом.

При ответе на утверждение: «Я человек, который безразлично относится к своей национальной принадлежности», 39,2 % опрошенных выразили свое несогласие, 30,4 % ответили, что они скорее не согласны и 30,4 % согласились или были «скорее согласны» с данным утверждением. Таким образом, можно заключить, что только для трети респондентов характерно индифферентное отношение к этнической идентичности. В сознании большей части молодого поколения сохраняется отчетливая ориентированость на категорию «Мы».

При анализе ответов на утверждение: «Если бы я имел возможность выбора национальности, то предпочел бы ту, которую имею сейчас» 73,9 % участвующих в опросе молодых людей утвердительно согласились с предложенным суждением, 10,3 % ответили, что скорее согласны. Таким образом, доля респондентов, ко -торые «сомневаются» и готовы изменить свою этническую принадлежность, составляет лишь 15,8 %.

Но при этом, тестирование аудитории на предмет чувств, испытываемых по отношению к собственной этнической группе, показало несколько иной результат. Обработка результатов методики «Этническая аффилиация» и теста Г. У. Сол-датовой «Типы этнической идентичности» позволили зафиксировать у 34,4 % опрошенных высокую потребность в этнической принадлежности, у 51,1 % — низкую потребность; 14,5 % составили те, кто затруднился определить, насколько, значима для них идентификация со своей этнической группой. Такое распределение ответов свидетельствует о том, что лишь для третьей части, участвующей в опросе молодежи, был характерен аллоцентрический тип личности, основу которого составляют три критерия: подчинение индивидуальных целей группо-

вым; выраженная идентификация со своей этнической группой; восприятие себя как части группы, а группы как продолжения самого себя. Неустойчимость самооценки в целом характерна для современной молодежи, особенно в полиэтнич-ных группах с высокой долей смешанных браков. Так, для 19,4 % респондентов характерно отсутствие четкой выраженности черт, присущих какому-либо типу этнической идентичности.

Подтверждением довольно низкой заинтересованности в поддержании связи со своей этнической группой являются данные, полученные с помощью модифицированного варианта методики Е. Б. Фанталовой, позволяющего изучить ценностные ориентации населения и содержащего 14 позиций-ценностей10. Считается, что один из аспектов социализации молодежи в современном полиэтнич-ном мире, в том числе и в России, связан с выбором и освоением ценностей того или иного этнического сообщества, ведь предпочтения молодежи демонстрируют перспективное направление эволюции социальных норм. Так, в рейтинг высокозначимых для молодежи ценностей вошли следующие позиции в порядке убывания: «счастливая семейная жизнь», «любовь», «наличие хороших и верных друзей», «здоровье», «материально-обеспеченная жизнь». Менее значимыми стали: «познание», «уверенность в себе», «интересная работа», «творчество», «активная деятельная жизнь». Такие ценности, как «религиозная жизнь» и «связь со своим народом» заняли последние места. Можно предположить, что идентичность индивидуальная, основывающаяся на интересах и обязательствах личности, стала играть большую, нежели коллективная идентичность, роль.

Согласно опросу, этноцентризм как проявление идентичности, присущ 27,4 % молодежи всего массива. Этнофанатизм, представляющий крайнюю форму этноцентризма, отмечен лишь у 5,4 % респондентов; при этом, у хантов и манси он составляет 2,2 %, у русских-5,5 %, т.е. совпадает с общим показателем. У подавляющего большинства наших респондентов наблюдается проявление этнониги-лизма — 49,5 %, причем эта тенденция характерна для представителей практически всех опрошенных этнических групп.

Утрата или вытеснение такого важного для личности аспекта психосоциальной идентичности, как этническая идентичность, является показателем трансформации «Я — концепции». Связь с этнической группой — древней и устойчивой формой общественной самоорганизации молодым поколением не рассматривается более как условие успешной социальной адаптации.

Анализ полученных в ходе опросов результатов свидетельствует о невозможности обеспечения в современном мире приемлемых условий социального существования только на базе традиционной модели. И хотя мнение В. А. Тишкова, который считает, что «успешное сохранение языка и культуры частью населения из числа этнических меньшинств может мешать социальным переменам через отстранение представителей этих групп от обретения умений и навыков, необходимых для эффективной конкуренции в условиях происходящей промышленной и технологической революций»11 представляется радикальным, следует признать необходимость овладения аборигенным населением модернизационными жизненными стратегиями.

10 Фанталова 1996, 32.

11 Тишков 2003, 245.

Важным для понимания перспектив модернизации являются сведения о стремлении этносов к самоизоляции. Анализ полученных в ходе опроса результатов показывает, что данная установка присуща лишь 19,6 % хантов и манси, 17,4 % представителей других этнических групп и 11 % русских; общий показатель достигает — 13,4 % от числа опрошенных.

Для определения групповых ценностных ориентаций и автостереотипов, в том числе, в области коммуникаций был использован опросник И. М. Куз-нецова и С. В. Рыжовой. В данном случае нам были интересны универсалии, определяющие ориентации респондентов в диапазоне «направленность на взаимодействие — отвержение взаимодействия» по параметрам толерантности — ин-толерантности.

Анализ результатов показал, что в сознании опрошенных наблюдается превалирование позитивных стереотипов. Это продемонстрировали ответы респондентов о наличии миролюбия как характерной черты своего народа: ни один человек не указал, отсутствие у его народа данного качества. Значительное преобладание позитивных установок при практическом полном отсутствии негативных в ответах представителей всех этнических групп определяет перспективы в формировании актуальных практик межэтнического взаимодействия. Хотя относительно высокими среди опрошенной молодежи оказываются и показатели агрессии: у русских — 45,1 %, хантов и манси — 45,2 %, у представителей иных этнических групп — 36,8 %.

Конфликтогенный потенциал имеет, прежде всего, социальную обусловленность. «Пришлое население, занятое добычей нефти, прокладкой дорог, трубопроводов и т.п. без учета расположения родовых угодий, священных мест, воспринимаются коренными жителями как чужаки, вторгшиеся на их территорию»12. Однако расширяющиеся в ходе социализации молодежи контакты и опыт обоюдной адаптации являются реальными факторами преодоления этносоциальных рисков.

Опрос показал, что признавая значение этнических и религиозных различий, молодые жители Югры не считают их фатальными. Лишь треть (31,2 %) респондентов считает, что этническая принадлежность всегда будет разъединять людей. С утверждением: «народам, исповедующим одну и ту же религию, легче понять друг друга» — согласилось 63,1 % респондентов, а с утверждением «взаимопонимание между народами не зависит от того, какую религию они исповедуют» — 43,8 %. С утверждением: «лучше вступать в брак с представителем своего народа» согласились 54,8 %; считаю, что «межнациональные браки разрушают народ»-45,9 % .

Представители всех этнических групп признают дифференцирующую роль этничности и религии. Вместе с тем, в ответах, связанных с межкультурным и межэтническим взаимодействием, наблюдаются довольно противоречивые тенденции. С одной стороны, молодые люди позиционируют себя как сторонники культурного многообразия; с другой, наблюдается довольно значительная социальная дистанция между представителями групп. Именно в этом, по мнению Н. М. Лебедевой и А. Н. Татарко, заключается одна из основных проблем современной мо-

12 Лебедева, Татарко 2005, 146.

лодежи — неприятие дискриминации на когнитивном (познавательном) уровне в сочетании с интолерантностью к «чужакам» эмоциональном уровне13.

В отношении к утверждению: «Если в семье появляется человек другой национальности, то это, скорее всего, осложнит взаимопонимание» свое согласие выразили лишь 18,4 % молодежи. Межэтнические браки являются реальностью этнодемографической ситуации ХМАО-ЮГРЫ, как и всей России.

Данные, полученные с помощью шкалы социальной дистанции Э. Богардуса, показали, что наименьшая социальная дистанция у опрошенных жителей г. Ханты-Мансийска с русскими и представителями славянских народов, а также хан-тами, манси и татарами; наибольшая — с «лицами кавказской национальности», дагестанцами, таджиками, азербайджанцами, чеченами, цыганами. В этой диспозиции нашли отражение как близость — отдаленность культур, так и иерархия статусов. Можно заметить, что негативное отношение проявляется, прежде всего, к народам, которые связаны для опрошенных со сферами рыночной торговли, а также с представителям из регионов этнических конфликтов.

Использование теста «Этнические установки» позволило констатировать, что лишь 11,8 % опрошенным была присуща высокая степень этноцентризма; у 74,2 % зафиксировано противоречивое этническое самосознание.

Совокупный анализ базы данных опроса студентов Югорского государственного университета г. Ханты-Мансийска позволяет говорить о том, что идентичность современной молодежи имеет незавершенный и соответственно неустойчивый, отчасти противоречивый, характер. Во всех обследованных группах этническая идентичность выражена незначительно и не имеет кризисных показателей, в том числе, в сфере межэтнических отношениях. При этом вытеснения этнической (этноконфессиональной) идентичности из иерархии самоидентификационных категорий молодежи не происходит. Но, сознавая значимость этнических границ, современная молодежь ищет другие критерии самоопределения. Интервью с северянами показывает рост интереса к социально-экономической стратификации (средний класс), обращение к космополитической и гражданской идентичности.

Если в антропологии первой половины ХХ в. разрыв с этничностью рассматривался как основа маргинального конфликта личности; то к концу ХХ в., наряду с негативной маргинальностью, возникла категория маргинальности конструктивной, опирающейся на поликультурные практики, толерантную идеологию и надэтническую идентичность. Развитие этносоциальной ситуации в полиэтничных регионах современной России, включая ХМАО-ЮГРУ, создает реальные условия для формирования общегражданской идентичности «мы — россияне» при сохранении поликультурного многообразия сообщества. Это определяет административные и академические практики, от которых зависит выработка оптимальных стратегий, направленных на формирование принципов толерантности и гражданского согласия.

13 Лебедева, Татарко 2007, 26.

ЛИТЕРАТУРА

Лебедева Н.М., Татарко А. Н. (ред.) 2005: Толерантность в межкультурном диалоге.

М.

Лебедева Н. М., Татарко А. Н. 2007: Социально-психологические установки московской молодежи по отношению к мигрантам. // Молодежь Москвы: Адаптация к много-культурности / М. Ю. Мартынова, Н. М. Лебедева (ред.). М., 230-273.

Пивнева Е. А. 2008: Современные этносоциальные процессы у обских угров в зеркале статистики // ПИФК. XXII, 566-577.

Старшеклассники Ханты-Манссийска считают, что межнациональные отношения стали напряженнее. [Электронный ресурс]. — Режим доступа:http: // ugrainform.ru/index. php?option=com_content&task=view&id=4899&Itemid=83.

Тишков В. А. 2003: Реквием по этносу: Исследования по социально-культурной антропологии. М.

Фанталова Е. Б. 1996: Методика «Уровень соотношения «ценности» и доступности в различных сферах // Журнал практического психолога.2, 32-37.

Ханты-Мансийский автономный округ — Югра. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http: // worldgeo.ru/russia/reg86/

Ханты-Мансийский автономный округ — Югра. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: // http: // ru.wikipedia.org/wiki/ХМАО

ШкаровскийД.Н. 2009: Ханты-Мансийский автономный округ // Этническая ситуация в России и сопредельных государствах в 2008 году. Ежегодный доклад Сети этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов / В.Тишкова и В.Степанова (ред.). М., 299-306.

Шкаровский Д. Н. Межэтническая напряженность: реальность и мифы. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http: // eawarn.ru/index.php?option=com_content&task=vie w&id=255&Itemid=40

Этнодемографические процессы на Севере Евразии (XI-XX вв.). Первая Всероссийская конференция по исторической демографии (28-30 сентября 2005 г.). Сыктывкар.

ETHNIC VALUES OF PRESENT-DAY YOUTH IN A POLYCULTURAL ENVIRONMENT OF A NORTHERN CITY (BASED ON PUBLIC OPINION POLL

IN KHANTY-MANSIYSK)

Ye. A. Pivneva, N. G. Popova

The article, based on public opinion poll in Khanty-Mansiysk, presents results of ethno-sociological study of values cherished by present-day youth of the North. It also considers ethnic identity place in identity environment and its significance for present-day young generation.

Key words: ethnic values, ethnic identity, youth, interethnic communication, multiethnicity.