Из истории российско-черногорских отношений: визиты Николы Петровича-Негоша в Россию

Н. Г. Струнина

Из истории российско-черногорских отношений: визиты Николы Петровича-Негоша в Россию

Статья посвящена истории русско-черногорских отношений в период правления Николы Петровича-Негоша. С привлечением новых архивных материалов подробно рассматриваются его визиты в Петербург, результатами которых была всесторонняя помощь России Черногории.

Ключевые слова: Черногория, Никола Петрович-Негош, Романовы, русско-черногорские отношения, династические браки, Балканский союз, русская субсидия Черногории, Сербия, Балканы.

Ни один исследователь истории Балкан второй половины XIX -начала ХХ в. не может упустить из виду такую яркую личность, как Никола Петрович-Негош1. Этот первый и последний король Черногории правил страной без малого 60 лет и его вклад в развитие черногорского государства трудно переоценить. Именно на время его правления приходится апогей развития русско-черногорских отношений.

Никола был расчетливым политиком с невероятными амбициями, а свои планы пытался проводить в жизнь прежде всего при помощи и поддержке России. Ему удалось наладить личные контакты с двумя последними русскими императорами, к которым он довольно часто ездил с визитами. Будучи умелым дипломатом и обладая талантом красноречия и силой убеждения, Никола решал в результате своих визитов множество политически важных дел.

Именно благодаря России Черногория получила долгожданную независимость по Берлинскому договору 1878 г., а династия Петровичей-Негошей впоследствии была признана равнородной с другими европейскими правящими домами. Произошло это в 1889 г. во время очередного визита черногорского князя в столицу Российской империи, когда на весь мир прозвучал знаменитый тост Александра III в честь «верного друга России», а затем было объявлено о помолвке двух дочерей Николы с двоюродными братьями императора. Эти браки связали две династии, две страны, судьбы которых во многом оказались схожими - после Первой мировой войны и Королевство Черногория, и Российская империя перестали су-

ществовать, а уцелевших представителей правящих династий обеих монархий ожидала жизнь в эмиграции.

В работе использованы новые архивные материалы: Архива внешней политики Российской империи (далее АВПРИ) - фонд чрезвычайного посла и поверенного в Черногории С. В. Арсеньева (Ф. 340. Оп. 854); Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ) - фонды императора Николая II (Ф. 601), великих князей Николая Николаевича (Ф. 671) и Петра Николаевича (Ф. 653), великой княгини Милицы Николаевны (Ф. 669), а также фонд министра иностранных дел России А. П. Извольского (Ф. 559).

Никола Петрович-Негош родился 7 (19) октября 1841 г. в семье воеводы Мирко Петровича-Негоша (1820-1867) и Анастасии (Станы) Мартинович (1824-1895).

По словам русского ученого, дипломата и известного исследователя Черногории П. А. Ровинского, с рождения Никола «никак не предназначался быть князем» и свои детские годы проводил «как и все черногорские дети более или менее родовитых и зажиточных семейств. Вместе с другими мальчиками он ходил в единственную в то время школу в Цетинье, участвовал в общих ребяческих играх и схватках»2.

Среднее и высшее образование будущий правитель Черногории получил за границей - с 1856 г. он учился в гимназии Триеста, а затем в лицее Людовика Святого в Париже, где овладел немецким, французским и итальянским языками.

Уже в 1860 г. 19-летнему Николе пришлось стать во главе Черногорского государства - его дядя, первый светский правитель Черногории князь Данило (1851-1860), пал от руки убийцы, а наследников мужского пола не оставил. Первое время молодому князю помогал управлять страной его отец, воевода Мирко, а после его смерти в 1867 г. Никола стал полноправным единоличным правителем.

Молодой князь понимал, что Черногория, будучи маленькой и слабой страной, не богатой природными ресурсами, не сможет в одиночку противостоять внешней угрозе, которая испокон веков исходила из Османской империи. В начале своего правления Никола поддерживал популярные тогда взгляды на создание Балканского союза во главе с Сербией и при всесторонней поддержке России. Этот союз возник в результате заключения серии договоров между Сербией, Черногорией, Грецией и Румынией в 1866-1868 гг. и предусматривал совместные действия против Турции.

Начало союзу положил сербо-черногорский договор 1866 г., по которому объединение двух государств предполагалось под эгидой сербского князя Михаила Обреновича (1839-1868), в пользу которого черногорский князь был готов отказаться от престола. Мы можем лишь догадываться, было ли это со стороны черногорского князя жертвой ради высших интересов или же он рассчитывал на сербский престол после бездетного сербского князя3. После убийства Михаила Обреновича Балканский союз развалился, Сербия начала постепенно отходить от прорусской политической линии, проявляя симпатии к Австро-Венгрии, а после русско-турецкой войны 1877-1878 гг., по результатам которой получила долгожданную независимость, и вовсе отвернулась от своей щедрой покровительницы - России.

Тогда российский двуглавый орел обратил свой взор на Черногорию. Однако вопрос о том, не поступит ли Черногория так же, как Сербия, волновал русских дипломатов4. Для того чтобы этого не произошло, необходимо было перестраховаться. Задача воспитания черногорской молодежи в прорусском духе четко просматривалась в донесениях и записках сотрудников российского МИД5.

В 1868 г. князь Никола отправился в свою первую поездку в Петербург. В результате его усилий указом императора Александра II (1855-1881) была выделена специальная субсидия6 на общеобразовательные нужды Черногории. Уже в следующем, 1869 г., в черногорской столице г. Цетинье при всесторонней помощи России были открыты два учебных заведения: Богословско-учительская школа, на содержание которой из российской казны ежегодно выплачивалось 8000 р., и Мариинский женский институт, который стала курировать императрица Мария Александровна* (1824-1880), отпуская на его содержание ежегодно 5500 р.7 Этот Институт положил начало женскому образованию в Черногории8, снискав в дальнейшем известность и авторитет и в других югославянских странах, о чем писали как русские путешественники на Балканах, так и русские посланники в Черногории9.

В целом Никола добился увеличения общей русской субсидии Черногории10, а также поднял свой авторитет как в княжестве, так и на Балканах, подорванный после его поездки в 1867 г. в Париж, где молодой князь тратил огромные суммы денег в тот момент, когда Черногория буквально изнывала от голода и эпидемии холеры. Такое

Императрица Мария Александровна - жена императора Александра II.

поведение вызвало возмущение всего черногорского народа, готового уже свергнуть своего правителя и просить сербского князя стать во главе объединенного княжества11.

Итак, медленно, но верно Никола поднимал свой престиж и престиж своей страны, которая по итогам русско-турецкой войны 1877-1878 гг. получила долгожданную независимость. Однако этого честолюбивому князю было мало, его планы выходили далеко за границы небольшой горной страны. Он мечтал сделать Черногорию «Пьемонтом» единого югославянского государства12, в состав которого могли бы войти как Черногория с Боснией, Герцеговиной, Старой Сербией, частью северной Албании, Бокой Которской и Далмацией, так и болгары и сербы13. Для осуществления столь грандиозных планов Николе был необходим мощный покровитель, которого князь видел в лице Российской империи.

Но чтобы к его интересам относились уважительно, чтобы к его просьбам прислушивались, ему нужны были верные и высокопоставленные люди в России. В соответствии с этими замыслами, пять дочерей черногорского князя были отправлены на обучение в Смольный институт благородных девиц. Несомненно, сделано это было с умыслом оставить их затем в Петербурге и, если удастся, скрепить их судьбы посредством браков с семьей Романовых. Иначе девочки могли бы учиться и в Женском институте в Цетинье. Выбор Николы в данном случае был обусловлен чисто прагматическим интересом.

«Пью за единственного моего друга князя черногорского», произнес император Александр III на званом ужине в честь Николы Петровича, приехавшего в Петербург в 1889 г.14 Этот тост еще больше укрепил позиции Николы среди всех югославян и повысил его авторитет15. На этом же ужине было объявлено о помолвке черногорской принцессы Милицы Николаевны (1866-1951) и великого князя Петра Николаевича Романова (1864-1931). В скором времени стало известно и о втором предполагаемом брачном союзе, связывавшем династию Петровичей с Романовыми - княжна Анастасия Николаевна (Стана, 1868-1935) была помолвлена с герцогом Георгием (Юрием) Лейхтенбергским (1852-1912). Молодых черногорских принцесс при дворе считали высокомерными, самоуверенными выскочками, подруг у них так и не появилось. Однако прошло некоторое время, и они вошли в расположение к императрице и стали близки с царской четой. Таким образом, с помощью своих дочерей Никола смог лоббировать интересы Черногории в самых высоких сферах Российской империи16.

Итак, император Александр III, называвший сербского короля Милана Обреновича не иначе как «подлецом», английскую королеву Викторию - «старой сплетницей», японцев - «обезьянами, играющими в европейцев», а принца Наполеона - «скотом»17, назвал черногорского князя Николу «единственным другом России». Поразительный факт! Неудивительно, что тост русского императора произвел эффект разорвавшейся бомбы.

Причина такого расположения к черногорскому князю, видимо, крылась в тогдашней политической обстановке на Балканах. Династическое соперничество Сербии и Черногории не создавало спокойствия в регионе. Как упоминалось, черногорский князь лелеял мечту о «Великой Черногории», которая объединила бы все сербские земли. Учитывая проавстрийскую направленность сербского правительства, именно на стороне Николы были в это время симпатии всех славян «от Софии и на всех территориях до Любляны и Праги»18.

Для того чтобы поднять свою популярность, Никола действовал в пику правящей в Сербии династии Обреновичей. В 1883 г. он выдал свою любимую дочь Зорку (1864-1890) замуж за потенциального претендента на сербский престол, Петра Карагеоргиевича (18441921). Играя на антиавстрийских и русофильских чувствах простых сербов, Никола «стал оказывать поддержку всем действиям, направленным на ослабление режима короля Милана, а по возможности и его свержение»19. Он вступил в контакт с представителями сербской радикальной партии, в первую очередь с Николой Пашичем, который находился в изгнании в Болгарии. Черногорский князь обсуждал с радикалами возможность государственного переворота в Сербии с удалением династии Обреновичей20 и возведением на сербский престол Петра Карагеоргиевича или другого кандидата, пользующегося расположением России21.

Россия придерживалась взвешенной политической линии и, выступая против вмешательства во внутренние дела Сербского государства, советовала черногорскому князю соблюдать осторожность и прекратить контакты с радикалами. Несмотря на эти предостережения, в Петербург продолжали поступать сведения о том, что радикальная партия не только действует от имени черногорского князя, но и не без его ведома22. Тем временем сербский король постарался договориться с радикалами. Он передал власть своему сыну, заручившись при этом поддержкой Петербурга, а самое главное - радикалов, которые настояли на принятии в декабре 1888 г. новой конституции.

Таким образом, при косвенном участии Николы, Россия начала восстанавливать хорошие отношения с Сербией. Возможно, в том числе и поэтому черногорский князь был весьма тепло встречен в Петербурге в 1889 г., его роль и значение были оценены по достоинству, да так, что Романовы не погнушались принять в свою семью двух его дочерей. Не только Черногории были выгодны эти брачные союзы. Россия продолжала видеть в Черногории и в первую очередь в Николе такого союзника, в лице которого она могла бы получить рычаги влияния на всем Балканском полуострове.

Действительно, в это время популярность Николы на Балканах была столь велика, что он по праву мог назвать себя выразителем взглядов и чаяний «народа юго-славян»23. Это было то время, когда по одному слову черногорского князя могло вспыхнуть восстание в Боснии или даже свершиться государственный переворот в Сербии. И лишь Россия могла сдержать эти нежелательные шаги, предотвратить события, которые могли бы привести к страшным последствиям и вылиться в большую войну.

Политика России была направлена на ослабление противоречий на Балканах, на сближение югославянских народов и в первую очередь их правителей. Отношения между Сербией и Черногорией постепенно налаживались. В 1890 г. регентский совет и правительство Пашича подписали договор с князем Николой о совместной политической деятельности среди славянского населения в Европейской Турции. В 1891 г. между ними был заключен торговый трактат, что вызвало одобрение России.

Весной того же 1891 г. Никола снова нанес визит в Петербург, однако в этот раз его встречали не так тепло. Дом Романовых имел одну показательную традицию: обычно в честь гостивших коронованных особ на церковных службах все члены императорской семьи должны были надевать ленты страны гостя. Однако в 1891 г. Романовы не желали «слишком баловать "единственного верного и честного друга России"», поэтому в виде приложения к приглашению на заутреню гостям принесли специальную повестку, предлагающую быть в «русских лентах», несмотря на присутствие этого в своем роде тоже

24

иностранного монарха24.

Через два дня отношение к Николе все же потеплело. В. Н. Ламздорф записал в дневнике 21 апреля 1891 г.: «Пасха. При императорском выходе этой ночью шествие открывалось их величествами; во второй паре князь Черногорский вел великую княгиню Марию Павловну. Кажется, этот "лучший друг", дойдя до решетки,

перегораживающей ту часть церкви, которая предназначается для августейших особ, счел нужным скрыться в толпе великих князей, но великий князь Владимир удержал его за талию, чтобы он встал среди братьев государя. Он был в своем национальном наряде, с лентой св. Андрея»25.

Визит черногорского князя не был столь блистательным, как в 1889 г. - возможно, из-за того, что Россия стала налаживать отношения с Сербией, в результате чего роль Черногории в балканской политике России стала уменьшаться. В том же году с визитом в Петербург приехал юный король Александр Обренович с Йованом Ристичем и Николой Пашичем. Помимо нормализации русско-сербских отношений Россия вела политику по сближению Сербии и Черногории, служащих плацдармом для Балканского союза. В 1894 г. в Петербурге состоялась встреча черногорского князя Николы и сербского короля Александра, которые договорились устранить все распри.

И все же Никола неохотно шел на сближение с Сербией. С одной стороны, в нем говорили чувства общеславянского патриотизма, ведшие к объединению всех югославян, и даже больше - всех балканских народов, а с другой - амбиции, которые не давали ему пойти на компромисс с Сербией. Никола более не был согласен, как в 1866-1867 гг., пожертвовать своим троном и именем своей страны ради высокой цели объединения всех югославян в одно государство во главе с Сербией. Он хотел сам встать во главе будущего югосла-вянского объединения.

Еще один визит черногорского правителя в Россию вызвал множество пересудов и практически скандал. Случилось это в конце 1901 - начале 1902 г. Как и в предыдущие визиты, черногорский князь приезжал за деньгами. В этот раз Никола просил императора уступить Черногории контрибуцию, которую России платила Турция. Князь обосновал это тем, что русских денег ему не надо, а вот турецкие он бы взял. Сумма была ошеломляющая - 3 млн руб. в год!26 После этой встречи Николы с Николаем II к министру финансов пришла дочь черногорского князя Анастасия Николаевна и просила «оказать содействие». Когда же С. Ю. Витте узнал, в чем нужно «содействовать», возмущению его не было предела. Он сделал все, чтобы эта договоренность не была исполнена. Министр пошел к царю и заставил его переменить свое мнение, и решение было отменено. После этого, чтобы сгладить ситуацию, черногорская субсидия была увеличена «на несколько сот тысяч рублей». Конечно, «несколько сот тысяч» не могли сравниться с тремя миллионами,

поэтому великая княгиня Анастасия Николаевна с яростью заявила Витте: «Ну, я вам это не забуду, будете помнить.»27.

Никола понимал, что «Черногория и черногорский народ всем обязаны России и ее императору», о чем писал Николаю II: «Черногория только и существует на русские деньги»28. Однако денежных средств все равно не хватало. Черногорский князь брал огромные кредиты у австрийских банков, и страна постепенно погружалась в бездну экономической кабалы. Россия же не могла допустить все увеличивавшегося влияния Австро-Венгрии на экономику

29

княжества и также давала князю кредиты на щадящих условиях29. Несмотря на это, Никола пытался получать деньги не только по кредитам, о чем в своих мемуарах рассказывает граф Витте: «Князь черногорский приезжал в Россию непременно с каким-нибудь проектом, а в результате всегда имел в виду получить себе в карман несколько сот тысяч рублей. Для этого он прибегал к несоответственным приемам, делал представления о том, что нужны деньги для такого-то военного дела, чтобы содержать такую-то военную часть, все, конечно, на пользу России, на случай войны на Балканах, а в результате. большинство всех этих денег шло просто ему в карман»30.

Никола не забывал постоянно благодарить Николая II, часто вспоминая и благодеяния его отца, императора Александра III. Действительно, предпоследний русский император был весьма к нему расположен. Не говоря уже о браках двух дочерей Николы с двоюродными братьями императора, в 1885 г. Александр III распорядился о выдаче черногорскому князю Николе 400 тысяч рублей на личные расходы31. Были также оплачены все расходы, связанные с созданием «Имущественного законника» Черногории, а сумма составляла около 160 тыс. руб. (она не учитывала последующее вознаграждение составителя этого законника В. Богишича в 1889 г.)32.

Отношение Николая II также было благожелательным - и к черногорскому князю, и к его детям. Это подтверждалось довольно частыми разовыми выдачами денег (в том числе старшему сыну Николы, престолонаследнику Даниле), о чем сохранились доку-

33

менты33.

«Хочу Вам сказать, Государь, - писал Никола в конце ноября 1897 г. Николаю II, напрашиваясь на очередной визит в Россию, -пользуясь этой счастливой возможностью, что к моему великому сожалению, здесь, у нас, я чувствую себя слишком изолированным, слишком предоставленным самому себе, немного забытым и лишенным поддержки и советов, в которых я так нуждаюсь.»34.

Поддержка черногорскому князю действительно была нужна. Но вот советы он любил раздавать сам, как мы видим из его переписки с русским императором35. Трудно себе представить, но князь маленького, существовавшего на русские субсидии государства давал советы, как поступать, с кем заключать союз императору великой Российской империи. Было ли это следствием того, что Никола испытывал к тогда только взошедшему на престол молодому Николаю II отцовские чувства, или же пытался таким образом оказывать влияние на еще неопытного, по его мнению, императора, выставляя на первый план свою дружбу с Александром III, сказать трудно. Однако черногорский князь тем не менее делал Николаю II подробное изложение состояния дел на международной арене36.

Следующий визит Николы Петровича в Петербург состоялся в марте 1908 г. Снова князю нужна была поддержка России в это непростое для балканских народов время. Аннексия Боснии и Герцеговины Австро-Венгрией вызвала возмущение и протесты всех славянских народностей на Балканах, которые готовы были развязать военные действия против двуединой монархии. Русская дипломатия советовала Сербии в связи со сложившейся напряженной ситуацией потребовать от великих держав, чтобы Австрия уступила ей часть земель около Дрины и чтобы по всей территории Черногории Австрия проложила железную дорогу до моря37. Именно этот вопрос был главной причиной этой поездки в Россию черногорского князя. Он рассчитывал, что Россия сможет гарантировать выгодный для княжества исход событий, то есть чтобы дорога прошла по черногорским землям, а не от Призрена до Сан-Джованни ди Медуа. Обсуждение постройки трансбалканской железной дороги Никола вел с А. П. Извольским (1856-1919), министром иностранных дел России (1906-1910) и его помощником, специалистом по балканскому вопросу, Н. В. Чарыковым (1855-1930)38.

После встреч черногорского князя с министром иностранных дел России и его помощником решение вопроса о постройке Балканско-Адриатической железной дороги заметно ускорилось. Из переписки А. П. Извольского с русскими посланниками в Белграде, Цетинье, Константинополе и Риме периода с весны 1908 по осень 1909 г. мы узнаем, что политика России в это время была направлена на сохранение мира и спокойствия на Балканах, взбудораженных аннексией Боснии и Герцеговины. Строительством Дунайско-Адриатической железной дороги предполагалось объединить балканские страны, что решало бы многие насущные проблемы. Решение этого вопроса

упиралось в турецкое правительство, препятствующее всему, «что могло бы послужить так или иначе на пользу Черногории»39. Однако с Турцией удалось договориться, убедив ее в том, что это в первую очередь выгодно ей как в торговых целях, так и «в военном отношении для водворения порядка среди албанцев»40.

В целом постройкой железной дороги на Балканах Россия преследовала цель не только обеспечения Сербии столь необходимым ей выходом к Адриатическому морю, экономическому развитию Черногории, но планировала связать балканские страны надежным дорожным сообщением для создания на основе дружественных торговых отношений политического и военного союза балканских госу-дарств41.

Как и в прошлые свои визиты, в этот раз Никола не забыл и о денежном вопросе - у брата министра иностранных дел Извольского, прокурора Священного Синода Извольского, Никола интересовался о судьбе 125 тыс. руб., которые Россия собиралась направить в Черногорию для постройки в Цетинье русской церкви. Также князь поинтересовался, когда он может направить архиепископа Кирилла для рукоположения в Россию42.

Из дневника черногорского правителя мы узнаем, что в его честь 28 марта 1908 г. император устроил званый ужин в Царском селе, на котором присутствовало около 100 высокопоставленных особ, все министры, в том числе и Столыпин, а также и множество военных лиц43.

Еще один визит Николы в Россию, обсуждавшийся в придворных кругах, состоялся в 1911 г. Примечательно, что в этот раз черногорский правитель прибыл в Петербург уже в другом статусе - короля Черногории, который он сам себе присвоил в год празднования пятидесятилетнего юбилея своего правления. В 1910 г. Черногория была провозглашена королевством, что получило международное признание. В честь этого Николай II пожаловал Николе Петровичу-Негошу звание генерал-фельдмаршала российской императорской армии.

Новоиспеченный король приехал благодарить российского императора за пожалованное ему высокое звание и честь, оказанную лично ему и его стране. Однако отнеслись к Николе на сей раз весьма холодно. В это время в Петербурге готовились состязания офицеров и гусар в «прыгании препятствий» и других спортивных упражнениях на коне. На просмотр конных состязаний по всем правилам этикета должны были пригласить и черногорского правителя. Однако Никола не получил приглашения. Дочери короля, две российские

великие княгини Милица и Анастасия Николаевны, также не были приглашены на это мероприятие, на чем настояла лично императрица44. Безусловно, черногорский король и его дочери посчитали это оскорблением. Такое отношение к представителям династии Петровичей-Негошей было вызвано, во-первых, неодобрением политики Николы, который тайно поддерживал албанское восстание, посылая повстанцам боеприпасы и оружие, которые Россия присылала в Черногорию для черногорской армии45. Во-вторых, дочери Николы в это время также не были в фаворе у императорской четы.

Некогда Милица и Анастасия были очень близки с императрицей и императором46, однако в их отношениях произошел разлад из-за Распутина, после чего недавние подруги превратились в злейших врагов47. «Черногорки», как при дворе называли дочерей Николы, интриговали против императрицы и даже готовили фантастические планы по свержению Николая II и возведению на престол Николая III - великого князя Николая Николаевича (1856-1929), главнокомандующего войсками гвардии и Санкт-Петербургского военного округа и председателя Совета Государственной Обороны (с 1905 г.), мужа Анастасии Николаевны48.

Возможно, Никола мог бы совершить поездку в Россию еще и в 1916 г., в период Первой мировой войны, когда его армия и страна находились на пороге гибели и король искал спасения за ее пределами. Он скрылся в Италии и в марте 1916 г. изъявил желание приехать в Россию, однако Николай II ему в этом отказал49.

Отношение к Николе в России было не всегда одинаковым - оно менялось в зависимости от политической ситуации на европейской и балканской аренах, планов России и действий самого князя (короля). Так или иначе, он довольно часто бывал в России и при личных встречах с российскими императорами решал важные вопросы, касавшиеся и будущего его страны, и его личного благополучия.

Черногорский правитель Никола единолично определял политику Черногории, именно от него зависело абсолютно все в этой маленькой стране, начиная от раздачи ружей солдатам и срубания новогоднего дерева до объявления войны. Именно он, по словам П. А. Ровинского, мог с полным правом сказать: «l'état c'est moi»*50.

Государство - это я (франц.).

ПРИМЕЧАНИЯ

1 См.: Ракочевик Н. Црна Гора у првом св]етском рату. Цетине, 1969; Jovanovic R. Les relations politiques entre le Montenegro et la Russie (1711-1918) // Le Montenegro dans les relations internationals. Titograd, 1984; Писарев Ю. А. Великие державы и Черногория в годы первой мировой войны // Балканские исследования. М., 1974. Вып. 1. Международные отношения на Балканах; Он же. Шесть десятилетий на троне. Черногорский монарх Николай Петрович-Негош // Новая и новейшая история. 1991. № 6; Хитрова Н. И. Россия и Черногория в 1878-1908 годах. М., 1993. Ч. 1-2; Joeuheeuh М. В]енчане на црно-горском двору. Цетине, 1990; Кудрявцева Е. П. Королевские династии Югославии // Новая и новейшая история. 1995. № 3; На путях к Югославии: за и против. Очерки истории национальных идеологий югославянских народов. Конец XVIII - начало ХХ в. М., 1997; Бабовик-Распоповик С. Руски утица] на културно-просв]етну политику династще ПетровиЙ-№егош // Династща ПетровиЙ-№егош. Подгорица, 2002. Т. II; Во]'водик М. Односи кназа Николе и владара династще ОбреновиЙ (1860-1903) // Там же; Гуськова Е. Ю. Романовы -Петровичи: пример исторической дружбы на фоне политического прагматизма // Династща ПетровиЙ-№егош. Подгорица, 2002 Т. I; Зечевик М. Крал Никола ПетровиЙ-№егош и Никола ПашиЙ // Династща ПетровиЙ-№егош. Т. II; Надовеза Б. Однос српских радикала и крала Николе ПетровиЙа // Там же; Распоповик Р. Династще Романових и ПетровиЙа у сполнополитичком животу Црне Горе у друго] половини XIX и почетком ХХ вщека // Там же; Фолик М. Крал Никола и крал Петар I Кара^ор^евиЙ према ослобо^ену Метохще и државно разграничене Црне Горе и Србще // Там же; Боханов А. «Черные сестры». Черногорские княгини при царском дворе // Родина. М., 2003. № 2, 3; Борозан Дж. Взгляд надежды. Основные вехи черногорско-русских отношений // Родина. 2006. № 1; Никифоров К. Единство, спаянное любовью // Там же; Шемякин А. Несостоявшийся переворот. Сербская эмиграция, Черногория и Россия в 1885-1887 годах // Там же; Юхманкова Г. Бьет - значит любит. Черногорские женщины в XIX веке // Там же; Бычков Ю. Е. Черногория: от прошлого к настоящему. Очерки истории Черногории. М., 2004; Распоповик Р. Црна Гора и Русща. Огледи и eсejи. Београд; Подгорица, 2005; Кузьмичева Л. «Сделай все, чтобы нас венчали в России.» // Родина. № 1. М., 2006; Она же. Балканские принцессы в семье европейских монархов (к вопросу о равнородности чер-

ногорской и сербской династий) // Человек на Балканах. М., 2007; Андри]ашевик М. Ж., Растодер Ш. Исторща Црне Горе. Подгорица, 2006; Андрияшевич М. Ж., Растодер Ш. История Черногории. М.; Подгорица, 2009; Струнина Н. Г. Никола Петрович-Негош и его дочери - русские великие княгини Романовы // Черногорцы в России. М., 2011.

2 Ровинский П. А. Черногория в ее прошлом и настоящем. Пг., 1915. Т. 3. С. 39-40.

3 Во^водик М. Односи кназа Николе... С .20.

4 АВПРИ. Ф. 146 «Славянский стол». Оп. 495. Д. 9074. Вопрос о принятии на себя Императорским правительством попечения над народным образованием в Черногории, а равно и учреждения там русских больниц. 1901 г. Л. 2об.-3.

5 Там же. Л. 37. (Письмо министра иностранных дел В. Н. Ламздорфа министру финансов России С. Ю. Витте 28 сентября 1901 г.).

6 Там же. Д. 9152. Черногория. Пособие от Русского правительства. Л. 169-173. Об установлении денежной субсидии Черногории. Извлечение из рукописи П. А. Ровинского. 1908 г. Также см. подробнее: Jovanovic R. Les relations politiques entre le Мойепе§го et la Russie... С. 15-55; Хитрова Н. Предисловие к сборнику документов «Потапов Н. М. Русский военный агент в Черногории. Донесения, рапорты, телеграммы, письма 1902-1915 гг.». Подгорица; М., 2003. Т. I. С. 15-25; Она же. Россия и Черногория в 1878-1908 годах. Ч. 1. С. 111125; Бобовик-Распоповик С. Руски утица] на културно-просв]етну политику династще ПетровиЬ-йегош... Т. II. С. 407-412.

7 Вульфсон Э. С. Черногория и черногорцы. М., 1909. С. 152; Хитрова Н. И. Россия и Черногория. Ч. 1. С. 111-125.

8 См. подробнее: Ровински П. А. Девоjачки институт Царице Марще на Цетин>у. Цетине, 2000; Бобовик-Распоповик С. Руски утица] на културно-просв]етну политику династще ПетровиЬ-Н>егош.... С. 407-412.

9 АВПРИ. Ф. 146. Оп. 495. Д. 9074. Л. 7-13об. (Секретная депеша посланника в Черногории д. с. с. П. Н. Власова министру иностранных дел России В. Н. Ламздорфу № 84. 7 августа 1901 г.); Горталов Н. К. Княжество Черногория и поездка казанских гимназистов в июне 1901 года. Казань, 1903. С. 9; Голицын Дм., кн. У синя моря. Путевые очерки Черногории и Далматинского побережья. СПб., 1898. С. 98; Кулаковский П. Юбилей князей Негошей в Черногории. 1696-1896 гг. М., 1896. С. 80; Россиев П. А. Гнездо орлов. М., 1914. С. 36.

10 С самого начала установления русско-черногорских отношений в 1711 г. Россия стала выплачивать Черногории денежную субси-

дию в 500 руб. К 1878 г. сумма постоянной российской субсидии равнялась уже 62,5 тыс. руб., из которых, кстати, 46 тыс. отводилось черногорскому правительству и князю, 13,5 тыс. руб. - на учебные заведения под покровительством русских императора и императрицы, и 3 тыс. - на нужды церкви. С 1879 г. Россия начала помогать деньгами Цетиньскому госпиталю, выплачивая ему 2,5 тыс. руб. В 1889 г. русские субсидии возросли до 100 тыс. руб., из которых половина предназначалась двору князя Николы. В 1893 г. Александр III учредил Черногории специальную ежегодную субсидию на содержание черногорской регулярной армии в размере 82 тыс. руб. В 1897 г. Россия стала выплачивать ежегодно 20 тыс. руб. двору черногорского престолонаследника Данилы. Таким образом, расходы только на содержание черногорского двора составили 70 тыс. руб. в год. В середине 90-х гг. XIX в. Черногория получала от России более 220 тыс. руб., однако уже в 1902 г. эта цифра поднялась до 500 тыс. руб., из которых более 330 тыс. направлялись на расходы армии. С каждым годом русские субсидии все возрастали - в 1911 г. только затраты на армию составили 600 тыс. руб., а общая сумма была близка к миллиону рублей. При этом помощь России не ограничивалась только деньгами, в голодные годы Россия отправляла в Черногорию продукты питания (Jovanovic R. Les relations politiques. С. 15-55; Хитрова Н. Предисловие. С. 15-25; Она же. Россия и Черногория. Ч. 1. С. 111-125; Бабовик-Распоповик С. Руски утица] на културно-просв]етну политику династще ПетровиЙ-Ьегош. С. 407-412).

11 Ву]овик Д. Борба Русще и Француске за утица] на сполну политику Црне Горе и кампанща против кааза Николе 1867 године // Исторо]ски Записи. Титоград, 1964. XVII. Ка. XXI. С. 619.

12 АВПРИ. Ф. 340. Оп. 854. Д. 3. Копии депеш в МИД С. В. Арсеньева, чрезвычайного посла и поверенного в Черногории с 29 марта 1910 г. по 7 июня 1912 г. Л. 66-67. С. В. Арсеньев - С. Д. Сазонову 21 сентября 1910 г. № 67.

Донесение К. Д. Петковича П. Н. Стремоухову от 8 мая 1869 г. // Црногорско-руски односи, 1711-1918: Документы. Подгорица; М., 1992. С. 415-416; Искендеров П. А. Черногория в международных отношениях 1878-1903 гг. // В «пороховом погребе» Европы. 18781914 гг. М., 2003. С. 182-190.

13 ГАРФ. Ф. 601. Д. 1309 (Письма Николая, князя Черногорского, Николаю II. На франц.яз.) Л. 4об.-5.

14 Витте С. Ю. Воспоминания в 3 т. Таллин; М., 1994. Т. 1. С. 464.

15 Шкеровик Н. П. Црна Гора на освитку ХХ вщека. Београд, 1964. С. 29.

16 Там же; Распоповик Р. Милица Николаевна Романова као дипло-матски заступник Црне Горе у Русщи на почетку ХХ вщека // Црна Гора и Русща. Огледи и есе]и. Београд; Подгорица, 2005. С. 383.

17 Ротштейн Ф. А. Предисловие к кн.: Ламздорф В. Н. Дневник 18911892. М.; Л., 1934. С. VIII.

18 Во]'водик М. Односи кааза Николе... С. 24.

19 Хитрова Н. И. Россия и Черногория. Ч. 1. С. 147.

20 Шемякин А. Л. Никола Пашич и Россия (1883-1889 гг.) // Балканские исследования. Вып. 15. М., 1992. С. 133, 143; Шемякин А. Несостоявшийся переворот. С. 48-51; Надовеза Б. Однос српских радикала и крала Николе Петровийа. С. 111-120; Зечевик М. Крал Никола Петровий-йегош и Никола ПашиЙ С. 29-50.

21 Хитрова Н. И. Россия и Черногория. Ч. 1. С. 146-149.

22 Там же. С. 149.

23 ГАРФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1309. Письмо Николая, князя Черногорского, Николаю II на французском языке от 30 ноября 1897 г. Л. 1 об.

24 Ламздорф В. Н. Дневник. С. 99.

25 Там же. С. 100.

26 Витте С. Ю. Воспоминания. Т. 2. С. 253.

27 Там же. С. 254.

28 ГАРФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1309. Л. 2, 3, 7 об., 8, 8 об. и др.

29 Хитрова Н. И. Россия и Черногория. Ч. 1. С. 125-132.

30 Витте С. Ю. Воспоминания. Т. 1. С. 411-412.

31 Цит. по: Хитрова Н. И. Россия и Черногория. Ч. 1. С. 122.

32 Там же.

33 ГАРФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1309. Л. 2а - 2а об. Письмо Николая, князя Черногорского, на французском языке. 30 ноября 1897 г.

34 Там же. Л. 1-1об.

35 ГАРФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1309. Письма Николая, князя Черногорского, Николаю II на французском языке 30 ноября 1897 г. - 4 февраля 1913 г.

36 Там же. Л. 3об.-4об. Письмо Николая, князя Черногорского, Николаю II. 30 ноября 1897 г. На французском языке.

37 Jовановиk J. Ствараае Црногорске државе и разво] црногорске на-ционалности. Цетиае, 1947. С. 379.

38 Никола IПетровик-Ш>егош. Мемоари. Београд, 2009. Д. 2. С. 422-423.

39 ГАРФ. Ф. 559. Оп. 1. Д. 48 (Телеграммы, депеши русских дипломатов по вопросу о постройке Дунайско-Адриатической железной до-

роги. Приложена карта предполагаемой трассы дороги.17 (30) мая 1908 г. - 25 декабря 1909 (7 января 1910 г.). Л. 36-37.

40 Там же. Л. 46-48об. Депеша Гофмейстера Чарыкова. Буюкдере, 17/30 Октября 1909 г. № 44.

41 Там же. Д. 49. Л. 12-14 об. Донесение поверенного в делах в Черногории [Николая Дьяченко. - Н. С.] министру иностранных дел [А. П. Извольскому. - Н. С.]. Цетинье, 5 ноября 1909 г. № 47.

42 Никола IПетровик-Шегош. Мемоари. Д. 2. С. 425.

43 Там же. С. 421.

44 Воейков В. Н. С царем и без царя: Воспоминания последнего дворцового коменданта государя императора Николая II. М., 1995. С. 37-38.

45 В тайне от России Никола вел сотрудничество с албанскими военачальниками, а после активизации албанского освободительного движения активно оказывал албанским повстанцам помощь в виде оружия и боеприпасов. Ко всему прочему, большое число черногорцев вступало в вооруженные конфликты с турками, о чем докладывал русский военный агент в Черногории Н. М. Потапов (1871-1946) в российский МИД. См.: Рапорт Н. М. Потапова Е. А. Гернгросу [начальник Главного управления Генерального штаба (ГУГШ) с сентября 1909 г. по февраль 1911 г. - Н. С.] о намерении Черногории развязать военный конфликт на Балканах с целью присоединения примыкающих к ней славянских земель, находящихся под властью Турции // Н. М. Потапов. Русский военный агент в Черногории. Т. I. Донесения, рапорты, телеграммы, письма 1902-1915 гг. М.; Подгорица, 2003. С. 423-425; Рапорт Н. М. Потапова в Главное управление Генерального штаба о намерении Черногории присоединить Северо-западную Албанию и поддержке ею албанского освободительного движения // Там же. С. 425; Рапорт Н. М. Потапова Е. А. Гернгросу о мерах по предотвращению вмешательства Черногории в события в Северной Албании // Там же. С. 437; Донесение Н. М. Потапова начальнику Генерального штаба Я. Г. Жилинскому о тайной поддержке королем Николаем албанцев против турок // Там же. С. 491-491; Телеграмма Н. М. Потапова Я. Г. Жилинскому о необходимости Черногории прекратить помощь албанцам ввиду невозможности турецко-черногорского военного конфликта // Там же. С. 492; Рапорт Н. М. Потапова о введении в боевую готовность черногорских войск на границе с Албанией // Там же. С. 493; Телеграмма Н. М. Потапова в отдел генерал-квартирмейстера о снабжении черногорскими властями албанцев оружием и боеприпасами и угрозе турецкого посланника покинуть Цетинье // Там же. С. 494;

Письмо Н. М. Потапова российскому министру-резиденту в Черногории С. В. Арсеньеву о снабжении черногорцами оружием восставших албанцев // Там же. С. 494-495; Ведомость оружия и патронов, выданных из черногорских складов по приказанию высланного королем 19-го марта 1911 г. в город Подгорицу // Там же. С. 496; Рапорт поручика Й. Раичевича в артиллерийско-инженерную секцию Военного министерства Черногории о выдаче оружия албанцам без расписок // Там же. С. 497; Телеграмма Н. П. Потапова в отдел генерал-квартирмейстера о сосредоточении на черногорской границе турецких войск // Там же. С. 500; Телеграмма Н. М. Потапова в отдел генерал-квартирмейстера о приказе короля Николая раздать оружие черногорским войникам // Там же. С. 502; и др.

46 ГАРФ. Ф. 669. Оп. 1. Д. 94. Л. 2. Письма императора Николая II великой княгине Милице Николаевне. 1904 г. и б/д.

47 См. подробнее: Медведев С. Николай II и его двор. М., 1917. С. 3, 9; Данилов Ю. Н. Великий князь Николай Николаевич. Париж, 1930. С. 83; Витте С. Ю. Воспоминания. Т. 2. С. 251; Ден Ю. Подлинная царица. Воспоминания близкой подруги императрицы Александры Федоровны (перевод с английского В. В. Кузнецова). СПб., 1999. С. 219-220; Боханов А. «Черные сестры» // Родина. М., 2003. № 2. С. 78-81.

48 Николай II и великие князья (Родственные письма к последнему царю). М., 1925. С. 15-16; Платонов О. А. Терновый венец России. М., 1996. С. 338-344, 721.

49 Stanojevic S. Narodna enciklopedija srpsko-hrvatsko-slovenacka. Zagreb, 1928. Knj. 3. S. 90.

50 Ровинский П. А. Черногория в ее прошлом и настоящем. Т. 3. С. 73.

Strunina N. G. From the History of the Russian-Montenegrin Relations: Visits of Nikola Petrovic-Njegos to Russia

The article deals with the history of the Russian-Montenegrin relations in the reign of Nikola Petrovic-Njegos. On the base of archival documents the author studies his visits to Petersburg the result of which was a broad help to Montenegro from Russian. Key words: Montenegro, Nikola Petrovic-Njegos, the Romanovs, Russian-Montenegrin relations, dynasty marriages, Balkan union, Russian subsidies to Montenegro, Serbia, the Balkans.