Становление суверенитета Канады в рамках Британской империи и объединенного Содружества Наций (1867-1982 гг. )

ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ

И. Н. Ибшина

СТАНОВЛЕНИЕ СУВЕРЕНИТЕТА КАНАДЫ В РАМКАХ БРИТАНСКОЙ ИМПЕРИИ И ОБЪЕДИНЕННОГО СОДРУЖЕСТВА НАЦИЙ

В данной статье описывается длительный процесс юридического закрепления государственного суверенитета Канады. В силу особенностей становления государственности северо-американских колоний Великобритании первый этап данного процесса связан с оформлением автономии доминиона во внутренних делах (1865-1931 гг.), второй - со становлением внешнеполитического суверенитета (18981971гг.), третий - с конституционным закреплением абсолютного государственного суверенитета (1971-1982 гг.).

Во второй половине XIX в. в нескольких се-веро-американских колониях Великобритании начался процесс юридического оформления канадской государственности, который по объективным причинам был необратим. В этих условиях метрополия и складывающийся федеративный союз колоний преследовали практически противоположные интересы, желая выйти из ситуации мирным путем и с минимальными потерями. Поэтому становление суверенитета Канады затянулось на несколько десятилетий.

Великобритания стремилась создать в Северной Америке централизованное государственное образование, которое не могло бы реально ей противостоять. Это обусловило образование федерации, центр которой был сильнее в отношениях с субъектами федерации, чем у уже существовавшего в то время первого федеративного государства (США), но усилия центра поглощались разрешением противоречий между субъектами, которые изначально были заложены в канадскую модель федерализма. Именно это отвлекло «отцов Конфедерации» от немедленной борьбы за абсолютный государственный суверенитет.

С точки зрения теории государства суверенитет является одним из основных признаков государства, и если он отсутствует, то нельзя говорить о каком-либо территориальном образова-

ИВШИНА Ирина Николаевна - кандидат юридических наук, доцент по кафедре государственно-правовых дисциплин ВятГГУ © Ившина И. Н., 2007

нии, пусть даже самоуправляющемся, как о государстве.

В момент образования федерации Канада не обладала ни внутренним, ни внешним суверенитетом, то есть власть учрежденных в Канаде центральных органов не была верховной, а также вновь учрежденное территориальное образование не могло осуществлять внешнеполитические функции, следовательно, не являлось субъектом международного права.

М. Н. Марченко допускает существование у государства формального суверенитета, при котором суверенитет юридически и политически провозглашается, но фактически не осуществляется в силу распространения на него влияния других государств, диктующих свою волю [1]. В случае с Канадой отсутствует даже формальный суверенитет, так как о нем нет даже намека ни в букве, ни в духе Акта о Британской Северной Америке 1867 г.

Для наименования вновь сформированного территориально-политического союза метрополия находит новый термин - «доминион», что означает «владение». Британская доктрина конституционализма допускает только автономию, но ни в коем случае не суверенитет доминиона. С точки зрения теории государства существует концепция об утрате значимости принципа суверенитета государства [2] в пользу принципа автономии в федеративном государстве. При оценке данной концепции следует согласиться с мнением Л. М. Карапетяна, который считает, что «противопоставление суверенитета как свойства государства "автономии" в условиях федерализма представляется необоснованным» [3]. Действительно, и автономия, и федерализм могут существовать в рамках государства и соответствующего суверенитета.

В целях исследования процесса становления подлинного государственного суверенитета Канады целесообразно апеллировать к теории разделенного суверенитета, причем деление собственно суверенитета следует признавать как по его носителям, так и по содержательной стороне.

По содержательной стороне в данном случае следует выделить такие стороны государственного суверенитета, как правовой, внешнеполитический и конституционный. При этом правовой суверенитет подразумевает прерогативу правотворчества, внешнеполитический - возможность

самостоятельно в своих интересах выступать в отношениях с иными суверенными государствами, а конституционный - абсолютное верховенство государственной власти и конституции как средства ее осуществления. Возможно, выделение конституционного суверенитета в каком-либо ином государстве можно счесть нецелесообразным. Но в Канаде, конституция которой на протяжении многих десятилетий создавалась за океаном, это чрезвычайно актуально.

По носителям суверенных прав можно выделить суверенитет государственный и народный. При этом в Канаде, как, впрочем, и в других доминионах Британской империи, сформированных по принципу федерализма, возникает уникальная ситуация. Если с точки зрения разделенного суверенитета анализировать федеративное государственное образование, то суверенитет разделен по вертикали на два уровня: суверенные права федерации в целом и суверенные права ее субъектов. В доминионах же возникают три уровня разделенного суверенитета: суверенитет метрополии, суверенитет федерации и суверенитет субъектов федерации. При этом все три группы суверенных прав в целом составляют государственный суверенитет, так как реализуются посредством права и с возможностью применения легализованного принуждения. Кроме того, каждый уровень разделенного суверенитета дополнительно делится в соответствии с принципом разделения властей на суверенитет законодательный, исполнительный и судебный.

Народный же суверенитет сравнительно ограничен. Так, в Канаде, например, население допускается только к формированию представительных органов провинций и нижней палаты федерального парламента, причем первоначально устанавливается ряд ограничительных цензов. Кроме того, в статутном праве Канады не существует закрепления приоритета народного суверенитета над государственным. Безусловно, это особенность еще и монархической формы правления, хотя в современных условиях де-факто Канада является парламентской республикой. Д. В. Смайли по этому поводу отмечает, что отцы конфедерации были «антидемократами, ни один из них не верил во всеобщее избирательное право без имущественного ценза», поэтому они не испытывали «какую-либо симпатию к принципу народного суверенитета» [4]. Действительно, если преамбулы Конституции России [5] и Соединенных Штатов Америки [6] начинаются со слов «Мы, народ...», то Акт о Британской Северной Америке 1867 г. - со слов «Провинции Канада, Новая Шотландия и Нью-Брансуик», что говорит само за себя.

В истории Канады можно выделить несколько этапов становления суверенитета в целом,

которые определяются принятием и вступлением в силу ряда конституционных статутов.

Первым из них является этап становления относительной автономии Канады во внутренних делах. По времени его можно отнести к тому периоду, когда Канада имела преимущественно статус британской колонии (1865-1893 гг.).

Начало данного периода связано с принятием Парламентом Великобритании Акта о действительности колониальных актов от 29 июня 1865 г. (Colonial Laws Validity Act). Данный Акт вводит дефиницию легислатуры: это власть, отличная от Парламента Империи или Ее Величества в Совете, компетентная издавать законы для любой колонии» (ст. 1). Кроме того, вводится дефиниция колониального права (Colonial Law) - это все «законы, принятые для колонии любой такой Легислатурой или Ее Величеством в Совете. При этом ст. 2 определяет место актов, исходящих непосредственно от колониальной легислатуры: «Любой колониальный закон, который противоречит предписаниям любого акта Парламента (имеется в виду Парламент Соединенного Королевства), распространяющегося на колонию», а также «противоречащий какому-либо приказу или инструкции (Order ore Regulation), принятым на основании вышеуказанного акта, должен соответствовать такому акту, приказу или инструкции, и будет считаться недействительным и недействующим вплоть до устранения такого противоречия».

Статья 5 Акта 1865 г. определяет соотношение компетенции колониальной легислатуры и представительного законодательного органа как ее части. Такими органами на территории Канады были колониальные ассамблеи. В состав легислатуры также входил ряд должностных лиц, от имени которых также могли издаваться статуты. Статья 7 Акта устанавливает процедуру согласования изданных легислатурой статутов с Губернатором колонии и монархом Великобритании.

Таким образом, британские колонии, в том числе и Канада, получили определенную автономность в сфере правотворчества и организации самоуправления.

Вторым важнейшим правовым актом в рамках этого этапа является Акт о Британской Северной Америке 1867 г. Он значительно расширяет сферу самоуправления и вследствие этого для отличия от колоний наделяет Канаду статусом доминиона.

В соответствии с Актом 1867 г. Канада приобретает двухуровневую систему органов управления: на уровне Союза и на уровне провинций, которые обладают определенной компетенцией. Эти органы нельзя называть государственными как раз по причине отсутствия у Канады госу-

дарственного суверенитета: они подчинены государственным органам метрополии и не обладают верховной властью.

В тексте Акта 1867 г. содержится противоречие, которое доказывает также отсутствие национального суверенитета. Оно связано с вопросом: по чьей воле сформирован Союз? Абзац 1 преамбулы гласит: «Провинции Канада, Новая Шотландия и Нью-Брансуик выразили желание объединиться в единый Доминион». Это положение в отрыве от контекста может толковаться как инициатива создания государства «снизу», что в дальнейшем ведет к распространению на Канаду договорной теории происхождения государства. Но при дальнейшем анализе текста данный тезис становится несостоятельным. Так, анализируя ст. 3 Акта, мы видим, что принципиальное решение - быть или не быть Союзу -принимала Королева Великобритании. Возвращаясь к преамбуле, становятся очевидными интересы метрополии: именно она, а не вновь созданный Союз, «должна озаботиться учреждением законодательной власти в Доминионе и определить характер его исполнительной власти», причем «с Конституцией, в принципах сходной с Конституцией Соединенного Королевства».

Таким образом, уже с первых статей становится ясно, что Канада как Союз образовалась не «снизу», а «сверху», благодаря «милости» и собственным интересам метрополии. В этом случае говорить о государственном суверенитете Канады не приходится. Можно констатировать лишь юридическую автономию, причем широкую автономию доминиона. Это был первый шаг по пути достижения суверенитета.

Историк А. Зиммерн пытается оправдать политику метрополии. Он утверждает, что «Англия никогда в своей политике не искала выгод для себя и руководствовалась исключительно заботой о народах подвластных колоний. Беря на себя управление ими, она ставит своей задачей подготовить их к независимости и по мере выполнения этой задачи направляет их на самостоятельный путь» [7].

Другой аргумент для объяснения незавершенности процесса становления внутреннего суверенитета еще в XIX в. приводит X. Эгертон. По его мнению, большинство канадцев «не хотело в то время отделяться от метрополии, а только стремилось получить право самим решать свои внутренние дела» [8]. При этом под внутренними делами подразумевались прежде всего два права: право распоряжаться налогами и утверждать законы. Эти права, по мнению английского журнала «Колониэл мэгэзин», «должны быть предоставлены без всяких ограничений каждой колонии, в которой, помимо губернатора, имеются исполнительные советы и ассамблеи» [9].

Все вышеперечисленные противоречивые мнения оказались несостоятельными в свете дальнейшей деятельности политики Канады.

Второй этап - становление внешнеполитического суверенитета Канады (1893-1971 гг.). Л. А. Зи-мулина [10] также выделяет данный этап становления суверенитета доминионов (1923-1926 гг.), но, по нашему мнению, применительно к Канаде следует расширить его хронологические рамки.

Данный этап преимущественно связан с периодом, в течение которого Канада имела статус собственно доминиона. Безусловно, в это время к Канаде переходит ряд прерогатив, то есть можно говорить о дальнейшем расширении пределов внутренней автономии. Но на первое место в данный период выходит все же приобретение Канадой качественно нового статуса на международной арене.

Прежде чем появилось статутное закрепление внешнеполитического суверенитета Канады, ею был осуществлен ряд значимых политических шагов. К ним можно отнести, например, создание в 1909 г. Департамента внешних сношений, который позднее перерос в Министерство иностранных дел Канады, а также постоянную демонстрацию перед Англией собственных позиций по проблемам и вопросам внешней политики.

Так, уже в 1893 г. Англия была вынуждена признать право Канады на самостоятельное определение ее внешнеторговой политики. Это выразилось в их совместном подписании Договора о торговле с Францией. Стэнли по этому поводу произнес следующее: «Политическая независимость последует немедленно за независимостью торговой» [11].

Подобная ситуация повторяется в 1912 и в 1914 гг. Канада принимает участие в международных совещаниях и ставит свои подписи под международными конвенциями по вопросам радиотелеграфной связи и о спасении потерпевших кораблекрушение [12]. После окончания Первой мировой войны Канада была приглашена на мирную конференцию и поставила свою подпись под Версальским мирным договором. Но во всех перечисленных международных соглашениях подписи Канады стояли в группе Британских стран.

Вместе с другими доминионами Британии Канада ставит вопрос о пересмотре правового статуса доминиона в рамках Британской империи. Этому вопросу был посвящен ряд имперских конференций, по итогам которых были приняты правовые документы, касающиеся внешнеполитического суверенитета доминионов.

Так, в 1911 г. английское правительство обязалось не заключать никаких соглашений с другими державами без консультации с доминионами, если эти соглашения могут затронуть интересы последних [13].

Конференция 1923 г. далее расширяет права доминионов. По ее результатам была принята Чанакская резолюция, которая признавала «желательным, чтобы ни одно правительство империи не вело переговоров о договорах без должного внимания к воздействию, которое оно может иметь на другие части империи» [14]. Далее доминионы требовали составления Конституции Британского Содружества, в которой должен быть четко зафиксирован статус доминионов как субъектов международного права.

В ответ на это требование 18 ноября 1926 г. была принята Декларация лорда Бальфура, в которой содержалась «формула доминионов». Отныне они признавались «автономными единицами внутри Британской империи, равные по статусу, ни в каком отношении не подчиненные одна другой в каком бы то ни было смысле в их внутренних и внешних делах, хотя и объединенные общим подданством короне и свободно объединившиеся в качестве членов Британского Содружества Наций» [15].

Некоторые исследователи утверждают, что данная формулировка свидетельствует об официальном признании суверенитета Канады [16]. По нашему мнению, это далеко не так. Данное положение закрепляет равный правовой статус доминионов Великобритании по отношению друг к другу, но сохраняет автономность, то есть определенную зависимость по отношению к метрополии.

Что касается иных государств, не являющихся членами Британского Содружества, то по отношению к ним доминионы получили право самостоятельно решать вопросы войны и мира, а также самостоятельно осуществлять внешние сношения. При этом «решающим соображением, лежащим в основе всякого обсуждения данной проблемы, должно быть то, что ни Великобритания, ни доминионы не должны связывать себя принятием активных обязательств, если на то не будет определенного согласия их собственных правительств» [17].

На основании данной Декларации в 1927 г. Канада основала дипломатическое представительство в Вашингтоне, затем - в Париже и Токио.

Декларация Бальфура полностью вошла в текст Вестминстерского статута, принятого 11 декабря 1931 г., который фактически является конституцией Британского Содружества Наций. В соответствии с ним термин «колония» не мог в дальнейшем употребляться применительно к Канаде.

Данный документ также значительно расширил прерогативы Канады в сфере внутреннего суверенитета. В соответствии с ним значительно сузились полномочия генерал-губернатора Канады (он стал выполнять исключительно предста-

вительские функции); английский парламент лишился права отменять или изменять законы, принятые в Канаде (ст. 2); парламент Канады получил правомочия отменять или изменять нормативный акт (закон, указ, предписание или постановление), являющийся правом Доминиона, а также распространять на свою территорию или ограничивать действие общеимперских статутов (ст. 4); он также приобрел абсолютные законодательные полномочия с экстерриториальным действием принятых ими законов (ст. 3). Кроме того, Великобритания могла издавать законы, затрагивающие права Канады, только с ее согласия (ст. 4).

Фактически же законодательная практика в сфере принятия конституционных статутов не изменилась. По отношению к Канаде это особо оговаривалось в ст. 7: консолидированный Акт о Британской Северной Америке полностью сохранял свое действие, а правомочия, предоставленные Вестминстерским статутом Канаде и ее провинциям, касались лишь вопросов, относящихся к компетенции Парламента Канады и соответственно законодательных органов ее провинций.

Что касается конституционных статутов, то обе палаты Парламента Канады по-прежнему направляли в Лондон адреса, в преамбулах к которым «почтительно просили» английского монарха «соблаговолить внести в Парламент Соединенного Королевства» очередной законопроект [18].

П. Р. Датт утверждает, что Вестминстерским статутом были заложены только основы фактической независимости Канады. При этом он считает, что «остатки колониальных отношений в конституционной области не имеют большого значения» [19]. У. Фостер также отмечает, что «Вестминстерским статутом были отменены последние существенные юридические ограничения суверенитета Канады» и Канада приобрела «статус равенства с Соединенным Королевством» [20]. Безусловно, исходя из формально-юридического видения, нельзя разделять подобную точку зрения. Государственный суверенитет не может измеряться количественными признаками. Он либо существует, либо отсутствует. Следовательно, в данном случае вновь приходится констатировать отсутствие государственного суверенитета Канады. Что касается «статуса равенства», то Канада получила его по отношению только к другим доминионам в составе Содружества, но сохранила «статус неравенства» в конституционной сфере по отношению в Великобритании.

В 1945 г. Канада смогла вступить в созданную Организацию Объединенных Наций как суверенное государство и занять место в общем алфавитном списке стран-участниц. Это свидетельствует о факте международного признания Канады.

В 1949 г. был принят Акт о Верховном Суде Канады, в соответствии с которым верховная судебная власть перешла от Судебного Комитета Тайного Совета Великобритании к Верховному Суду Канады.

В 1952 г., закрепляя свое особое положение в отношениях с Великобританией, Канада объявила себя «государством Короны».

Таким образом, важнейшие юридические признаки колониального статуса Канады были утрачены, Декларация Бальфура и Вестминстерский статут явились важнейшими юридическими документами на пути достижения внешнеполитического суверенитета по отношению к странам, не входящим в Содружество. Однако юридическая зависимость Канады от Лондона сохранилась, хотя и значительно ослабла. Ключевым моментом данной зависимости являлось отсутствие у Канады прерогативы по изменению статутов, составляющих конституцию Доминиона, то есть отсутствие конституционного суверенитета.

Третий этап - становление конституционного суверенитета, который юридически означал достижение абсолютного государственного суверенитета Канады (1971-1982 гг.).

Началом данного этапа можно считать принятие Канадской Конституционной Хартии в 1971 г., которая впервые закрепила процедуру изменения конституции Канады без участия Парламента Великобритании.

Статья 49 Хартии гласит: «Поправки к Конституции Канады могут время от времени быть сделаны в соответствии с провозглашением, выпущенным генералом-губернатором под Большой Печатью Канады, по представлению Сената и Палаты Общин, а также законодательных собраний большинства провинций» [21]. В целом процедура изменения конституции детально закрепляется в главе IX данного статута. Кроме того, глава X впервые закрепляет в модернизированном виде перечень актов, составляющих консолидированную конституцию Канады. Этот перечень состоит из 25 статутов, два из которых признаются утратившими силу, причем впервые по отношению к ним законодательно применяется термин «конституционный акт».

Тем не менее официальное признание и становление конституционного суверенитета Канады произошло только десять лет спустя. Конституционная Хартия стала своеобразной «пробой сил» Канады и Великобритании в вопросе окончательного юридического оформления государственного суверенитета Канады. Затем вплоть до 1981 г. этот вопрос решался на различных политических уровнях обоих государств. Большую роль в патриации конституции Канады и, следовательно, в окончательном обретении государственного суверенитета сыг-

рал бывший в то время премьер-министром Канады П. Э. Трюдо.

В декабре 1981 г. Парламент Канады направил Королеве Великобритании резолюцию, в которой просил внести в Парламент Соединенного Королевства последний законопроект - Акт о Канаде. В резолюции давалась мотивировка данной просьбы: необходимо учесть, что «статус независимого государства Канады узаконивает все полномочия канадцев по внесению изменений в их конституцию» [22]. Статья 2 приложения «А», которое в дальнейшем цитировалось как Акт о Канаде 1982 г., содержала следующую норму: «Ни один акт Парламента Соединенного Королевства, изданный после вступления в силу Конституционного Акта 1982 г., не будет являться частью права Канады».

29 марта 1982 г. британский Парламент одобрил Акт о Канаде, после чего Королева издала прокламацию, в которой говорилось: «Вследствие своей принадлежности к суверенному государству канадцы обладают всей полнотой власти изменять конституцию Канады». Кроме того, Прокламация подтверждала факт патриации конституции Канады и называла дату вступления в силу данных изменений - 17 апреля 1982 г.

В. Е. Шило считает, что полный и абсолютный суверенитет в конституционной области Канада получила именно в момент подписания в Оттаве в апреле 1982 г. Конституционного Акта [23].

Таким образом, только с 17 апреля 1982 г. Канаду можно считать суверенным государством: она приобрела полную независимость от бывшей метрополии во внешних и внутренних делах.

Между тем, если подходить строго формально-юридически, то Канада до сих пор не является де-юре суверенным государством. В пользу этой точки зрения свидетельствует то, что главой канадского государства в соответствии с действующей конституцией Канады является Королева Великобритании, то есть глава другого суверенного государства. Безусловно, данная норма статутного права перекрывается нормой неписаной конституции, и главой государства является генерал-губернатор Канады. Подобная ситуация характерна для государств, бывших колоний и доминионов Британской империи, сохранивших монархическую форму правления. Данный факт следует расценивать как юридический символ, рудимент, который со временем должен быть исключен как из писаной, так и из неписаной конституции Канады.

Таким образом, в процессе становления государственного суверенитета Канады на основании статутного права можно выделить три составляющие:

1. Становления автономии колонии во внутренних делах (1865-1931 гг.).

2. Этап становления внешнеполитического суверенитета доминиона (1898-1971 гг.).

А. И. Стахов. О систематизации и унификации административно-казуальных мер.

3. Этап становления конституционного суверенитета, завершение которого означало достижение абсолютного государственного суверенитета Канады (1971-1982 гг.).

По нашему мнению, юридический термин «государство» применительно к Канаде следует употреблять только с 17 апреля 1982 г., то есть с момента приобретения Канадой абсолютного государственного суверенитета.

Примечания

1. Проблемы теории государства и права [Текст] / под ред. М. Н. Марченко. М., 1999. С. 74.

2. См., например, Лейкофф, С. Оппозиция «суверенитет - автономия в условиях федерализма» [Текст] / С. Лейкофф // Политические исследования. 1995. № 1. С. 178.

3. Карапетян, Л. М. Федерализм и права народов [Текст] / Л. М. Карапетян. М., 1999. С. 86.

4. Smiley, D. V. The Federal Condition in Canada [Text] / D. V. Smiley. Toronto, 1987. P. 39.

5. Конституция Российской Федерации [Текст]. М., 2006.

6. Конституции государств американского континента [Текст]. Т. II. М., 1959; Конституции зарубежных государств [Текст] / сост. В. В. Маклаков. М., 1996.

7. Цит. по: Ерофеев, Н. А. Английский колониализм в середине XIX века [Текст] / Н. А. Ерофеев. М., 1977. С. 248.

8. Там же. С. 244.

9. Там же. С. 35.

10. Зимулина, Л. А. Становление государственного суверенитета британских доминионов (1914— 1931 гг.) [Текст] : автореф. дис. ... канд. ист. наук / Л. А. Зимулина. М., 1995.

11. Цит. по: Ерофеев, Н. А. Английский колониализм в середине XIX века. С. 57.

12. Elliot, W. Y. The new British empire [Text] / W. Y. Elliot. N.Y., 1932. P. 270.

13. См. Ерофеев, Н. А. Закат Британской империи [Текст] / Н. А. Ерофеев. М., 1967. С. 73.

14. Imperial conference 1923. Summary of proceedings [Text]. L., 1923. P. 13—15.

15. Riddell, W. A. (ed.) Documents on Canada Foreign Policy. 1917—1939 [Text] / W. A. Riddell. Toronto, 1962. P. 131.

16. См., например, Канада: 1918—1945 [Текст]. М., 1976. С. 180; Датт, P. Палм. «Британское Содружество» и его проблемы [Текст] / Р. Палм Датт // Международная жизнь. 1960. № 8. С. 40.

17. Riddell, W. A. Ibid. P. 132.

18. См., например, The Canada Gazette [Text]. Part III. Special Issue. Ottawa, 1982. Sept. 21.

19. Датт, P. Палм. Кризис Британии и Британской империи [Текст] / P. Палм Датт. М., 1959. С. 51.

20. Фостер, У. Очерк политической истории Америки [Текст] / У. Фостер. М., 1955. С. 208.

21. http://www.solon.org/Constitutions/Canada/ English/Proposals/Victoria_Charter.html [Electronic resource]

22. The Canada Gazette [Text]. Part III. Special Issue. Ottawa. 1982. Sept. 21.

23. Шило, В. Е. Эволюция канадского федерализма 1982—2000 [Текст] / В. Е. Шило // США — Канада: экономика, политика, культура. 1999. № 12. С. 69.

А. И. Стахов

О СИСТЕМАТИЗАЦИИ И УНИФИКАЦИИ АДМИНИСТРАТИВНО-КАЗУАЛЬНЫХ МЕР ОБЕСПЕЧЕНИЯ БЕЗОПАСНОСТИ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

В статье раскрывается специфика охранительного содержания административно-казуальных мер обеспечения безопасности, применяемых в Российской Федерации, сформулированы предложения по систематизации и унификации указанных мер.

Под административно-казуальными мерами обеспечения безопасности следует понимать нормативно зафиксированные типизированные способы и приемы непосредственного подчинения поведения физических и юридических лиц общеобязательным условиям и требованиям безопасности, применяемые органами административно-публичного обеспечения безопасности в целях охраны и защиты конституционных и иных законных интересов личности, общества, государства и нации от административно-правовых казусов, способствующих возникновению и (или) развитию вредоносных природных и техногенных факторов окружающей среды.

Из логико-позитивного анализа сформулированной дефиниции можно указать ряд основных характерных признаков административно-казуальных мер обеспечения безопасности.

Во-первых, административно-казуальные меры обеспечения безопасности применяются специализированными государственными органами и органами местного самоуправления, их системными образованиями и должностными лицами -органами административно-публичного обеспечения безопасности.

Во-вторых, административно-казуальные меры обеспечения безопасности представляют собой специальное юридическое средство, применяемое органами административно-публичного обеспечения безопасности адекватно административно-правовым казусам, способствующим возникновению и (или) развитию вредоносных природных и техногенных факторов окружающей среды, или, иначе - соотносимо с обстановкой, которая складывается с участием физических и юридических лиц в результате воздействия отдельных предметов, явлений и процессов - техногенных и природных источников опасности -и которая способна причинить, причиняет или причинила вред конституционным и иным законным интересам личности, общества, государства

СТАХОВ Александр Иванович - кандидат юридических наук, доцент по кафедре государственно-правовых дисциплин ВятГГУ © Стахов А. И., 2007