Наречные ремарки в пьесах Э. Радзинского

Мещанский А. Ю. Наречные ремарки в пьесах Э. Радзинского / А. Ю. Мещанский, Л. А. Савелова // Научный диалог. — 2016. — № 2 (50). — С. 186—196.

Наречные ремарки в пьесах Э. Радзинского

© Мещанский Александр Юрьевич (2016), кандидат филологических наук, доцент кафедры литературы и русского языка филологического факультета, Гуманитарный институт, филиал Северного (Арктического) федерального университета имени М. В. Ломоносова (Северодвинск, Россия), a.meshchanskiy@narfu.ru.

© Савелова Любовь Анатольевна (2016), доктор филологических наук, профессор кафедры литературы и русского языка гуманитарного института, Северный (Арктический) федеральный университет имени М. В. Ломоносова (Северодвинск, Россия), l.savelova@narfu.ru.

В статье ставится проблема системного описания наречных ремарок, входящих в речевую структуру пьес Э. Радзинского. Дается представление о специфике грамматической природы наречных ремарок и их соотнесенности с фактуальным, концептуальным и модально-оценочным планами драматургических произведений. Определяется обязательная для наречий-ремарок семантическая функция — характеризация элементов ситуации общения. Рассматриваются варианты их смыслового осложнения в тексте. Методологическую основу анализа адвербиального ремарочного компонента пьес Радзинского составляет их группировка по идеографическому принципу и выявление словесных рядов, коррелирующих с образами действующих лиц. Наречные ремарки охватывают различные секторы смыслового пространства текста, связанные с описанием действий, состояний и намерений человека. Среди выявленных групп наречных ремарок устанавливается преобладание единиц, характеризующих речевое поведение персонажа по эмоционально-чувственным проявлениям, выражаемому отношению к собеседнику и коммуникативной тактике. Смена смысловых акцентов на уровне наречных ремарок отражает динамику образов персонажей, их внутреннюю сложность и противоречивость. Подчеркивается, что использование наречий в функции ремарок способствует реализации доминантной смысловой установки автора на психологизм в художественном изображении человека и обеспечивает эффективность коммуникативной организации текста пьес.

Ключевые слова: Радзинский; наречная ремарка; текстовое семантическое поле; модально-оценочный план текста; психологизм.

1. Введение

Драматургические произведения Э. Радзинского, творчество которого получило широкую известность как в России, так и за её пределами, пред-

ш

Журнал включен в Перечень БАК

УДК 821.161.1+81.Ш.Г367.624

ставляют интерес для филологических исследований в различных аспектах: аксиологическом, литературно-антропологическом, лингвопоэтиче-ском, интертекстуальном, культурно-семиотическом, когнитивном, пер-сонологическом, дискурсивном и др. Внимание исследователей к текстам Радзинского предопределено выбором тем, эстетически осваиваемых автором, а также спецификой словесной ткани текстов пьес, которая сообразна их сложно организованной содержательной структуре. В многослойном смысловом пространстве драматургии Радзинского ключевую роль играет глубокий психологизм, пронизывающий и эксплицитный, и имплицитный компоненты содержания. По наблюдениям С. Я. Гончаровой-Грабовской, «многие пьесы Э. Радзинского не лишены трагикомической тональности, переходящей порой в трагический фарс. Театральная игра, смена масок, шутовской фарсовый финал служат «оболочкой» комического, за которой проглядывают драма и трагедия человеческой души» [Гончарова-Грабов-ская, 2008, с. 211].

Определяя концептуально-смысловой фокус драматургического творчества Радзинского, уместно привести высказывание Н. Садур, которая в одном из интервью резюмировала свои представления об эстетическом видении мира: «В искусстве, безусловно, есть всего две темы: взаимоотношения мужчины и женщины и взаимоотношения человека и Бога. Других тем нет. Все остальное — сюжеты» [Садур, 2002]. Высказывание Садур как нельзя лучше характеризует тематические доминанты драматургии Радзинского, в которой пьесы о превратностях любви («104 страницы про любовь», «Снимается кино», «Чуть-чуть о женщине», «Обольститель Ко-лобашкин», «Продолжение Дон Жуана», «Приятная женщина с цветком и окнами на север», «Старая актриса на роль жены Достоевского», «Монолог о браке», «Спортивные сцены 80-х», «Она в отсутствии любви и смерти», «Я стою у ресторана: замуж — поздно, сдохнуть — рано») перемежаются с историко-философскими драматургическими произведениями («Беседы с Сократом», «Лунин или смерть Жака», «Театр времен Нерона и Сенеки», «Палач: разговоры по пути на гильотину»), содержательно сосредоточенные на вечных темах, вопросах бытия, проблеме причастности человека к «малой» (временной, планетарной) и «большой» (божественной, космической) истории. И в тех, и в других своих пьесах Радзинский остается, по словам Г. Маркеса, «тонким психологом, прекрасно разбирающимся в людях, и живых и умерших» [Маркес, 2004]. Сюжетные ходы пьес Радзинского предопределяет интересующая автора «бесконечность человека в обе стороны — в сторону добра и в сторону зла» [Цит. по: Юдина, 2016]. Возможно, поэтому его произведения тяготеют к жанровому

синтезу (трагикомедия, трагифарс, пьеса-притча и проч.), а художественному миру драматурга присущ «принцип "несоответствия героя ситуации" (комический герой — трагические обстоятельства, трагический герой — комические обстоятельства)» [Гончарова-Грабовская, 2008, с. 210], что сообразуется с доминантной смысловой установкой на предельное внимание к психологии человека в различных ее проявлениях.

Избирая в качестве самостоятельного объекта исследования ремароч-ный компонент речевой структуры драматургических произведений Рад-зинского, мы исходим из того, что в ремарке как прагматически нагруженном средстве экспликации плана содержания произведения пересекаются фактуальная, концептуальная и модально-оценочная составляющие смыслового пространства пьесы. Соответственно, целенаправленное изучение ремарок (в том числе отдельных их разновидностей), с одной стороны, вписывается в круг задач, актуальных для аналитического рассмотрения общей проблематики современной драматургии, с другой — значимо для прояснения прагмасемантических и дискурсивных свойств единиц текста, обеспечивающих его коммуникативно-информативную эффективность.

2. Понятие о наречной ремарке

Ремарка может считаться одним из традиционных объектов филологических исследований, как тех, в которых она изучается целенаправленно, так и тех, где она рассматривается как неотъемлемый компонент драматургического текста [Зорин, 2010; Иванова, 2007; Николина, 2003; Семьян, 2012; Сперантов,1998; Тюпа, 2010 и др.].

В специальной литературе получили описание различные группы ремарок, выделяемых по нескольким критериям: по расположению в тексте, по роли в сюжетообразовании и функциям в тексте. С конструктивно-лингвистической точки зрения те или иные ремарки могут быть соотнесены с различными по протяжённости и грамматической природе единицами: от слова (словоформы) до фрагмента текста (текстового блока).

Принимая во внимание лексическое и конструктивное разнообразие ремарок, характерное для произведений русской драматургии, в том числе и прежде всего — современной, считаем, что специального описания заслуживают их конкретные разновидности, в частности — наречные ремарки.

Наречными (адвербиальными) мы называем такие иннективные, непосредственно сопровождающие реплики действующих лиц, ремарки, которые выражены самостоятельно (изолированно) употреблённым наречием или наречным выражением, например: «Очкастый (дружелюбно). Привет» («104 страницы про любовь» [Радзинский, 2007б, с. 12]; «Он (тихо).

Я люблю тебя ...» («Она в отсутствии любви и смерти» [Радзинский, 2007б, с. 758]); «Геныч (торопливо). Алена Делона!» («Монолог о браке» [Радзинский, 2007б, с. 555]).

Грамматическая природа наречных ремарок специфична, поскольку материально они являются однокомпонентными, соотносятся со словом (представленным в тексте одной словоформой, одной синтаксемой), а синтаксически, на уровне структурной схемы высказывания, являются двухкомпонентными, соотносятся с подчинительным словосочетанием. В структурно-синтаксическом плане наречная ремарка представляет собой регулярный вариант реализации модели глагольно-наречной ремарки. Соответственно, однокомпонентные ремарочные конструкции могут быть развёрнуты до двухкомпонентных, так как семантика наречия или адвербиального выражения имплицитно связана с глаголами, обозначающими речемыслительную деятельность человека или действия и состояния, сопровождающие речь, и подразумевает присутствие глагольной формы (говорить, произносить, кричать, возмущаться, соглашаться и т. п.). Так, ремарка дружелюбно разворачивается до глагольно-наречной конструкции дружелюбно говорит; тихо — тихо произносит; торопливо — торопливо бросает и т. д.

Основная функция наречных ремарок в соответствии с тем перечнем, который приводит Н. А. Николина, состоит в указании «на модуляции голоса героя (тихо, громко, с дрожью в голосе и др.)» [Николина, 2003, с. 207], в других формулировках это «ремарки интонационно-декламационные и ремарки психологических состояний», «ремарки интонационной характеристики реплики» [Зорин, 2010, с. 16, 32]. Выполняя эту функцию, наречные ремарки реализуют свой прагмасемантический потенциал.

3. Наречные ремарки в речевой структуре пьес Э. Радзинского

В пьесах Радзинского востребованы не все виды ремарок: автор, к примеру, практически не использует традиционную афишную ремарку. Но в то же время, как правило, сохраняется деление текста на действия, части, вводится пролог, номинативная, мизансценическая ремарка, указания на перемещения по сцене, ремарка занавес и др. Среди ремарок, характеризующих в каком-либо отношении действующих лиц, значительным лексическим разнообразием отличаются ремарки, указывающие на речевые проявления особенностей поведения и состояния персонажа. Основным грамматическим средством их оформления выступают наречия и наречные выражения: величественно, заученно, бешено, дружелюбно, игриво, глухо, словоохотливо, милостиво, мрачно, мстительно, насмешливо, отважно,

отчаянно, официально,равнодушно,радостно, саркастически; без юмора, с пафосом, с ненавистью, сквозь слезы и др.

Специфика текстового статуса данных ремарок состоит в том, что они, являясь результатом синтаксической компрессии, в свернутом виде представляют конструкцию, компоненты которой обладают определёнными семантическими признаками. Для нулевого глагольного компонента обязательной является соотнесенность с ситуацией речевого общения, для наречного — семантическая валентность, допускающая использование наречия как характеризатора элементов ситуации общения. Смысловое осложнение наречий в позиции ремарки заключается во взаимодействии семы 'характеристика ситуации общения', интегрирующей для всего класса адвербиальных ремарок, с семами, объективирующими особенности поведения, физического и психологического состояния персонажа, его намерения, отношение к ситуации и ее участникам.

Соответственно, наречные ремарки охватывают различные секторы смыслового пространства русского языка, связанные с теми или иными аспектами действий, состояний и намерений человека. Об этом свидетельствует идеографический разброс наречий, выступающих в роли ремарки, их распределение по лексико-семантическим группам. Наречия, в частности, характеризуют речь:

1) по особенностям голоса говорящего (тихо, громко, глухо, еле слышно, раскатисто, хрипло, пронзительно, четко): «Он (глухо). И вот оно лежит, убиенное тело нашего брака ...» («Монолог о браке» [Радзинский, 2007б, с. 603]);

2) по эмоционально-чувственным проявлениям (бешено, встревожен-но, грустно, мрачно, невозмутимо, отчаянно, радостно, ровно, спокойно, счастливо, тоскливо, трагически, тревожно, торжествующе, сквозь слезы, яростно, с ненавистью, удивленно, хмуро, разочарованно, испуганно, элегически, весело, в восторге, растроганно, нежно, негодующе, раздраженно, горестно, печально, с ужасом, с негодованием, любовно, надрывно, горько, обрадованно, в панике, страдальчески, сумрачно, изумленно и др.): «Евдокимов (у доски, мрачно). Целый день хочется жрать. К чему бы это?» («104 страницы про любовь» [Там же, с. 31]);

3) по выражаемому отношению к собеседнику (насмешливо, благодушно, добродушно, доброжелательно, дружелюбно, милостиво, грубо, мстительно, презрительно, равнодушно, резко, саркастически, сварливо, сухо, с сарказмом, в тон, подобострастно, бесстрастно, миролюбиво, требовательно, примирительно, издевательски, агрессивно, зло, мягко и др.): «Она (миролюбиво). В юбке у меня ноги голые. Это

меня очень смущает» («Она в отсутствии любви и смерти» [Там же, с. 728];

4) по характеру коммуникативной тактики (кокетливо, не без кокетства, словоохотливо, игриво, серьезно, без юмора, с пафосом, официально, с достоинством, патетически, безапелляционно, повелительно, важно, солидно, молодцевато, гордо, мужественно, лирически, по-хозяйски и др.): «Парень (представляясь, гаерски) Петя я. Художник я, Петя. Подрабатываю на ночных съемках» («Снимается кино» [Там же, с. 118]); «Геныч (молодцевато). Девушка, а я вас где-то видел — в смысле, хочу с вами познакомиться» («Монолог о браке» [Там же, с. 556]);

5) по способу вербального выражения мысли, передачи сообщения (шепотом, заученно, небрежно, жестко, коротко, задумчиво, тупо, воркующе, бессвязно, вяло, подчеркнуто): «Он (ест). Сейчас ... (воркующе.) Ау!» («Монолог о браке» [Там же, с. 603]);

6) по темпу, скорости (раздельно, торопливо, поспешно, медленно, скороговоркой): «Лилька. Эх, Наташка, и всегда ты кушаешь на ходу. (Раздельно.) Слушай ... Если тебе ... жить все-таки станет негде ... ты к нам переезжай» («104 страницы про любовь» [Там же, с. 41]);

7) по скорости речевой реакции на те или иные действия (после паузы, находчиво): «Галя (после паузы). Там какой-то корреспондент все время звонит» («104 страницы про любовь» [Там же, с. 81).

Таким образом, наречия, организующие и репрезентирующие смысловой план ремарки, участвуют в формировании определенных текстовых семантических полей, которые имеют контекстуально обусловленную структуру. Л. А. Новиков, говоря о специфике текстового семантического поля, подчеркивает «что оно организуется категорией автора как целенаправленная система, в которой подчас разнородные элементы становятся внутренне единым выражением идейно-эстетического смысла» [Новиков, 2001, с. 559]. Представляется, что по своей концептуальной основе текстовые семантические поля и микрополя (лексико-семантические группы) выходят за пределы конкретных произведений и охватывают драматургию Э. Радзинского в целом.

Ремарки, являющиеся в театральной постановке пьесы «служебными маргиналиями к основному — звучащему — тексту обмена репликами, поскольку ориентированы не на зрителя, а на исполнителя реплик» [Тюпа, 2010], читателем идентифицируются по-иному и организуют процесс его эстетической коммуникации с автором. Они служат средством авторского представления персонажей путем их речевого портретирования, характеристики речевого поведения и тем самым вовлекаются в формирование

текстовой модальности. Приведем в качестве примера наречные ремарки, сопровождающие реплики героев в пьесе «Беседы с Сократом», в порядке встречаемости их в тексте пьесы в каждом из трех ее действий («Пир», «Суд», «Тюрьма»):

Сократ — 1) счастливо, ласково Второму, в тон, шутливо (употребляется 2 раза), лукаво, поспешно, весело, мягко, как ни в чем не бывало, сочувственно, почти заискивающе, шепотом (3 раза), громко, спокойно, покорно, лукаво; 2) не без хитрости, наивно, гневно, мягко, вдруг гордо, сурово; 3) укоризненно, сочувственно, глухо, хрипло, выразительно, в ужасе (2 раза).

Первый — 1) четко (2 раза), насмешливо (2 раза), медленно; 2) торжествующе, торопливо, сурово; 3) наизусть, с трудом, глухо.

Второй — 1) шутливо, горестно; 2) шепотом (2 раза); 3) еле слышно.

Анит — 1) медленно, глухо, спокойно; 2) насмешливо; 3) с усмешкой, упрямо, светски, спокойно.

Продик — 1) мягко; 2) твердо; 3) медленно, в ужасе, тихо и величаво.

Ксантиппа — 1) кокетливо, строго, испуганно, вдруг нежно;

2) яростно, грозно, лениво-кокетливо, опять кокетливо, нежно, шепотом, тихо; 3) бессвязно, шепотом.

Мелет — 1) с усмешкой; 2) насмешливо, почти испуганно, испуганно, неловко, яростно, торопливо (2 раза), заискивающе, жутко, истерически;

3) нет.

Гарпия — 1) нет; 2) чуть насмешливо, чуть серьезнее, без выражения, холодно, сухо, нежно; 3) сонно, сладко.

Корифей — 1) нет; 2) глухо; 3) нет.

Тюремщик — 1) нет; 2) нет; 3) словоохотливо, шепотом, радостно, торопливо, удовлетворенно [Радзинский, 2007а].

Словесные ряды, образуемые наречными ремарками, входят в систему средств создания образов, способствуя их более точному воплощению, поскольку существенным оказывается не только то, что говорит герой, но и как он это делает, в изменениях, прослеживаемых на уровне наречных ремарок, находит отражение динамика образов персонажей, их внутренняя сложность и противоречивость. Все это способствует воссозданию индивидуально-авторского видения мира. Мысль Ю. А Сорокина о том, что «попытка очертить эмотивно-концептуально-аксиологический профиль того или иного писателя (и прозаика, и поэта) является, в свою очередь, попыткой ответить на вопрос о характере индивидуации той или иной поэти-

ческой личности, о ее креативных установках и способах моделирования художественного мира как соразмерно-полной самоценности» [Сорокин, 2003, с. 18], безусловно, распространяется и на драматургическое творчество. Как один из показателей своеобразия языковой личности автора пьесы может рассматриваться наречно-ремарочный компонент ее текста.

4. Выводы

Анализ наречных ремарок, вводимых в тексты пьес Э. Радзинского, позволяет сделать предварительный вывод о том, что они играют существенную роль в обеспечении коммуникативно-информативной и эстетической эффективности данных текстов. Высокая востребованность иннективных ремарок наречного типа и их лексико-семантическое разнообразие показывает, что в выборе языковых средств автор не скуп, точен и чуток к смысловым нюансам при описании состояний и поведения действующих лиц.

Ремарки адвербиального типа участвуют в структурировании различных текстовых семантических полей и лексико-семантических групп. Для системного описания наречных ремарок в аспекте концептуально-аксиологической сориентированности творчества драматурга методологическую значимость приобретает выявление состава образуемых ими словесных рядов в соотнесении как с образами героев, так и с выражаемыми концептуальными смыслами. Сравнительный анализ лексического состава рядов наречных ремарок, сопровождающих реплики действующих лиц, способствует более детальному описанию системы образов драматургического произведения в их со- и противопоставлении.

Выявленное в ходе исследования преобладание среди наречных ремарок единиц, характеризующих персонажа в ситуации общения по эмоционально-чувственным проявлениям, выражаемому отношению к собеседнику и характеру коммуникативной тактики, сообразуется с отмеченной выше доминантной смысловой установкой Радзинского на пристальное внимание к психологии человека в различных ее проявлениях.

Источники

1. Радзинский Э. Боги и люди / Э. Радзинский. — Москва : АСТ, 2007а. — 318 с.

2. Радзинский Э. Пьесы / Э. Радзинский. — Москва : АСТ, 2007б. — 828 с.

Литература

1. Гончарова-Грабовская С. Я. Комедия в русской драматургии конца XX — начала XXI века / С. Я. Гончарова-Грабовская. — Москва : Флинта : Наука, 2008. — 280 с.

2. Зорин А. Н. Поэтика ремарки в русской драматургии XVIII—XIX веков : Автореферат диссертации ... доктора филологических наук / А. Н. Зорин. — Саратов, 2010. — 37 с.

3. Иванова Т. Г. Ремарка как средство передачи авторского замысла / Т. Г. Иванова // Известия Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена. Серия «Общественные и гуманитарные науки». — 2007. — Т. 8. — № 27. — С. 45—49.

4. Маркес Габриэль Гарсиа. Размышления о «загадках России» [Электронный ресурс] / Габриэль Гарсиа Маркес; перевод с испанского М. Паласио // Развитие личности. — 2004. — № 1. — С. 26—35. — Режим доступа : http://rl-online.ru/ articles/1-04/404.html.

5. НиколинаН. А. Филологический анализ текста : учебное пособие / Н. А. Ни-колина. — Москва : Академия, 2003. — 256 с.

6. Новиков Л. А. Избранные труды : в 2 томах / Л. А. Новиков. — Москва : Изд-во РУДН, 2001. — Т. 2. Эстетические аспекты языка. Miscellanea. — 842 с.

7. Садур Н. «Я ещё помню, как мыла в театре полы ...» [Электронный ресурс] / Н. Садур // Труд. — № 053. 28 марта 2002 года. — Режим доступа : http://www.trud.ru/ article/28-03-2002/38452_nina_sadur_ja_esche_pomnju_kak_myla_v_teatre_poly_.html.

8. Семьян Т. Ф. Перформативный характер текста современной отечественной драмы / Т. Ф. Семьян // Уральский филологический вестник. Серия «Русская литература XX—XXI веков : направления и течения». — 2012. — № 1. — С. 167—177.

9. Сорокин Ю. А. Человек говорящий его модусах и отношениях (обзор-дискуссия) / Ю. А. Сорокин // Массовая культура на рубеже XX—XXI веков : Человек и его дискурс : Сборник научных трудов / под ред. Ю. А. Сорокина, М. Р. Желтухи-ной. — Москва : Азбуковник, 2003. — С. 7—23.

10. Сперантов В. В. Поэтика ремарки в русской трагедии XVIII — начала XIX вв. (к типологии литературных направлений) / В. В. Сперантов // Philologica : Двуязычный журнал по русской и теоретической филологии / под ред. И. А. Пиль-щикова и М. И. Шапира. — 1998. — Т. 5. — № 11/13. — С. 9—47.

11. Тюпа В. И. Драматургия как тип высказывания [Электронный ресурс] / В. И. Тюпа // Новый филологический вестник. — 2010. — Т. 14. — № 3. — Режим доступа : http://slovorggu.ru/nfv2010_3_14_pdf/01Tiupa.pdf.

12. Юдина Е. Радзинский Эдвард Станиславович [Электронный ресурс] / Е. Юдина // Кругосвет : универсальная научно-популярная онлайн-энциклопе-дия. — Режим доступа: http://www.krugosvet.ru/enc/kultura_i_obrazovanie/teatr_i_ kino/RADZINSKI_EDVARD_STANISLAV0VICH.html?page=0,0.

Adverbial Remarks in E. Radzinsky's Plays

© Meshchanskiy Aleksandr Yuryevich (2016), PhD in Philology, associate professor, Department of Literature and Russian Language, Philological Faculty, Institute for Humanities,

Branch of Northern (Arctic) Federal University named after M. V. Lomonosov (Severodvinsk,

Russia), a.meshchanskiy@narfu.ru.

© Savelova Lyubov Anatolyevna (2016), Doctor of Philology, professor, Department of Literature and Russian Language, Institute for Humanities, Northern (Arctic) Federal University

named after M. V. Lomonosov (Severodvinsk, Russia), l.savelova@narfu.ru.

The article raises the problem of system description of adverbial remarks included in the speech structure of the plays by E. Radzinsky The conception of the specificity of the grammatical nature of adverbial remarks and their correlation with factual, conceptual, modal and evaluation plans of the dramatic works are given. The semantic function obligatory for adverbs-remarks — characterization of the elements of communicational situation — is determined. The variants of their semantic complications in the text are considered. The methodological basis of the analysis of adverbial remarks component of the plays by Radzinsky is their grouping by the ideographic principle and the identification of verbal series, correlated with images of the characters. Adverbial remarks cover various sectors of the semantic space of the text correlated with the description of actions, state and intentions of the person. Among the identified groups of adverbial remarks the predominance of units that characterizes the speech behaviour of the character in emotional and sensual manifestations, expressing attitude to the interlocutor and communicative tactics is supposed. The change of emphasis at the level of the adverbial remarks reflects the dynamics of the characters' images, their inner complexity and contradictions. It is emphasized that the use of adverbs in remarks function contributes to the realization of the author's semantic dominant on psychology in the artistic image of the person and ensures the effectiveness of the communicative organization of the text of the plays.

Key words: Radzinsky; adverbial remark; textual semantic field; modal-evaluating plan of the text; psychologism.

References

Goncharova-Grabovskaya, S. Ya. 2008. Komediya v russkoy dramaturgii kontsa XX — nachalaXX.Iveka. Moskva: Flinta: Nauka. 280. (In Russ.).

Ivanova, T. G. 2007. Remarka kak sredstvo peredachi avtorskogo zamysla. Izvestiya Ros-siyskogo gosudarstvennogo pedagogicheskogo universiteta im. A. I. Gertse-na. Seriya «Obshchestvennyye i gumanitarnyye nauki», 8 (27): 45—49. (In Russ.).

Markes, Gabriel' Garsia 2004. Razmyshleniya o «zagadkakh Rossii». Razvitiye lichnos-ti, 1: 26—35. Available at: http://rl-online.ru/articles/1-04/404.html. (In Russ.).

Nikolina, N. A. 2003. Filologicheskiy analiz teksta: uchebnoye posobiye. Moskva: Aka-demiya. 256. (In Russ.).

Novikov, L. A. 2001. Izbrannyye trudy: v 2 tomakh. Moskva: Izd-vo RUDN, 2 (Es-teticheskiye aspektyyazyka. Miscellanea): 842. (In Russ.).

Sadur, N. «Ya eshche pomnyu, kak myla v teatre poly ...». Trud, 053. 28 marta 2002 goda. Available at: http://www.trud.ru/article/28-03-2002/38452_nina_sa-dur_ja_esche_pomnju_kak_myla_v_teatre_poly_.html. (In Russ.).

Semyan, T. F. 2012. Performativnyy kharakter teksta sovremennoy otechestvennoy dramy. Uralskiy filologicheskiy vestnik. Seriya «Russkaya literatura XX— XXI vekov: napravleniya i techeniya», 1: 167—177. (In Russ.).

Sorokin, Yu. A. 2003. Chelovek govoryashchiy v ego modusakh i otnosheniyakh (obzor-diskussiya). In: Sorokin, Yu. A., Zheltukhina, M. R. (eds.). Massovaya kul-tura na rubezhe XX—XXI vekov: Chelovek i ego diskurs: Sbornik nauch-nykh trudov. Moskva: Azbukovnik. 7—23. (In Russ.).

Sperantov, V. V. 1998. Poetika remarki v russkoy tragedii XVIII — nachala XIX vv.

(k tipologii literaturnykh napravleniy). In: Pilshchikov, I. A., Shapir, M. I. (eds.). Philologica: Dvuyazychnyy zhurnal po russkoy i teoreticheskoy filologii, 5 (11/13): 9—47. (In Russ.).

Tyupa, V. I. 2010. Dramaturgiya kak tip vyskazyvaniya. Novyy filologicheskiy vest-nik, 14 (3). Available at: http://slovorggu.ru/nfv2010_3_14_pdf/01Tiupa. pdf. (In Russ.).

Yudina, E. Radzinskiy Edvard Stanislavovich. In: Krugosvet: universalnaya nauchno-populyarnaya onlayn-entsiklopediya. Available at: http://www.krugosvet.ru/ enc/kultura_i_obrazovanie/teatr_i_kino/RADZINSKI_EDVARD_STAN-ISLAV0VICH.html?page=0,0. (In Russ.).

Zorin, A. N. 2010. Poetika remarki v russkoy dramaturgiiXVIII—XIX vekov: avtoreferat dissertatsii ... doktora filologicheskikh nauk. Saratov. 37. (In Russ.).