Проблемы применения особого порядка принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве

УДК 343.139

Попова Ю.Ф.

ПРОБЛЕМЫ ПРИМЕНЕНИЯ ОСОБОГО ПОРЯДКА ПРИНЯТИЯ СУДЕБНОГО РЕШЕНИЯ ПРИ ЗАКЛЮЧЕНИИ ДОСУДЕБНОГО СОГЛАШЕНИЯ О СОТРУДНИЧЕСТВЕ

В статье обозначен ряд спорных вопросов применения института, регламентированного главой 40.1 УПК РФ. Автором выявлены и проанализированы некоторые проблемы применения особого порядка принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве и высказано мнение по их разрешению.

In the current scientific article some moot points were emphasized that related to institution which regulated by Chapter 40.1 of The Code of criminal (penal) procedure. There has been uncovered and analyzed certain problems of application of special procedures for making the judicial decision during the Conclusion ofpretrial cooperation agreement by the author and has been stated his point of view about ways of their overcoming.

Ключевые слова: особый порядок, досудебное соглашение о сотрудничестве, роль суда, потерпев-

ший.

Key words: special procedure, pretrial cooperation agreement, role of court, aggrieved party.

Уголовно-процессуальное законодательство России содержит две разновидности особого порядка судебного разбирательства. Особым порядкам судебного разбирательства посвящен раздел Х Уголовно-процессуального кодекса РФ. Нормами главы 40 УПК РФ урегулирован особый порядок принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением. Глава 40.1 уголовно-процессуального закона страны, введенная в действие Федеральным законом от 29.06.2009 года № 141-ФЗ, закрепила особый порядок принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве.

Это относительно новые институты, содержащие ряд спорных и проблемных моментов.

На протяжении всего периода существования института особого порядка принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением не утихают дискуссии вокруг как отдельных норм главы 40 УПК РФ, так и в отношении допустимости внедрения подобного рода института в российский уголовный процесс. Исследованию особого порядка принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным обвинением посвятили свои работы такие ученые-процессуалисты, как А.С. Александров, Л.В. Головко, В.В. Демидов, И.В. Жеребятьев, В.А. Лазарева. И.Л. Петрухин, С.С. Пономаренко, Т.К. Рябинина, Т.В. Трубникова, М.Л. Якуба и ряд других.

За непродолжительное время после введения в действие главы 40.1 УПК РФ ряд авторов, такие как З.Р. Агаев, Н.Н. Апостолова, В.В. Горюнов, Н.Н. Неретин, В.Н. Парфенов, А.П. Рыжаков, отметили

наличие спорных вопросов, возникающих при применении этой главы на практике.

Внедрение института «особый порядок принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве» в российский уголовный процесс, на наш взгляд, - несомненно, позитивное явление. Однако случаи рассмотрения уголовных дел в суде с использованием особого порядка принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве столь редки, что многими учеными уже предприняты попытки посредством научных комментариев внести свой вклад в становление, успешное развитие и оптимизацию данного института.

Рассмотрим некоторые проблемные вопросы, связанные с применением особого порядка принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве.

В связи с тем, что данный институт получил название «особый порядок принятия судебного (выделено автором) решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве», целесообразно будет обозначить место суда в случае заключения соглашения с подозреваемым или обвиняемым.

Полагаем, нельзя согласиться с мнением В.М. Быкова, который считает, что раз уж рассмотрение дела в суде является последней «инстанцией» в цепочке действий, предусмотренных уголовнопроцессуальным законом, направленных на заключение соглашения о сотрудничестве, то следователю необходимо получить и согласие суда на заключение данного соглашения. При этом В.М. Быков обращает внимание на то, что в ч. 2 ст. 29

УПК РФ содержится перечень следственных действий, для производства которых необходимо получить разрешение суда. Такой судебный контроль он полагает чрезмерным [1, с. 4-7].

Отметим, что получение санкции суда на производство следственных действий, перечисленных в ч. 2 ст. 29 УПК РФ, на наш взгляд, необходимо рассматривать сквозь призму прав и свобод человека и гражданина, декларированных Конституцией РФ (права на неприкосновенность жилища, права на неприкосновенность частной жизни и пр.). Данный вопрос не входит в предмет исследования настоящей статьи. Полагаем, что получать одобрение суда следователю нецелесообразно, поскольку нельзя забывать, что данная процедура является особым порядком и ей присущи специфические цели: скорейшее выявление соучастников в преступлении, установление места нахождения имущества, добытого преступным путем, и др. Достижение этих целей невозможно себе представить, если следователю придется вместо того, чтобы заниматься раскрытием преступления и возможного предотвращения совершения новых преступлений, тратить свое время на подготовку ходатайства в суд, согласовывать его должным образом и принимать участие в судебном заседании по рассмотрению данного ходатайства. На наш взгляд, позиция законодателя, закрепленная на сегодняшний день в УПК РФ относительно роли суда в процедуре особого порядка принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве, является оптимальной в свете необходимости расследования преступления и получения информации о соучастниках преступления, местонахождении имущества, добытого преступным путем.

Отметим, что если при заключении досудебного соглашения в порядке, предусмотренном действующей редакцией УПК РФ, возникнет необходимость в производстве следственных действий, указанных в ч. 2 ст. 29 УПК РФ, следователь будет обязан получить санкцию суда на их проведение, как того требует закон. Однако чрезмерный контроль суда за деятельностью органов предварительного расследования не только затянет процесс расследования, но и поставит под угрозу возможность проверки информации, сообщенной подозреваемым или обвиняемым по делу.

В ч. 3 ст. 317.6 УПК РФ указано, что в случае, если суд установит, что предусмотренные частями первой и второй настоящей статьи условия не соблюдены, то он принимает решение о назначении судебного разбирательства в общем порядке. С закреплением в законе этой нормы полагаем, что

роль суда в процедуре особого порядка принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве достаточно важная и дополнительной санкции суда на применение данного особого порядка не требуется.

В свете освещения проблем, связанных с применением особого порядка, предусмотренного гл. 40.1 УПК РФ, большой интерес вызывает статус потерпевшего.

Необходимо помнить, что по замыслу законодателя институт особого порядка принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве преследует конкретную цель -борьбу с организованной преступностью. Согласия потерпевшего, согласно нормам главы 40.1 УПК РФ, при заключении досудебного соглашения между прокурором и подозреваемым (обвиняемым) не требуется. Возникает вопрос: не нарушаются ли права потерпевшего при использовании такой правовой конструкции принятия судебного решения? Постараемся ответить на этот вопрос.

Потерпевший, наряду с другими субъектами уголовно-процессуальных отношений, является равноправным участником уголовного судопроизводства. Законодательно закреплены процессуальные права, которыми наделен потерпевший (статья 42 УПК РФ). Из перечня прав, которыми обладает потерпевший, указанных в названной статье, ни одно не препятствует заключению досудебного соглашения о сотрудничестве между сторонами обвинения и защиты без выяснения позиции потерпевшего по данному вопросу.

На наш взгляд, законодатель при составлении главы УПК РФ, посвященной особому порядку принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения, абсолютно справедливо не выясняет мнения потерпевшего о заключении соглашения о сотрудничестве, поскольку это породило бы целый ряд сложностей.

Возникает вопрос, в какой момент необходимо ставить перед потерпевшим вопрос о возможности заключения соглашения о сотрудничестве? Ходатайство о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве, как предписывает ч. 2 ст. 317.1 УПК РФ, подозреваемый или обвиняемый вправе заявить с момента начала уголовного преследования до объявления об окончании предварительного следствия. Если уточнить у потерпевшего его позицию по данному вопросу сразу после заявления подозреваемым (обвиняемым) либо его защитником ходатайства, не дожидаясь истечения трех суток, которые даны следователю, расследующему уголовное дело, на подготовку постановления в

порядке ч. 3 ст. 317.1 УПК РФ, то получается, что мнение потерпевшего выясняется преждевременно, еще до того, как следователь примет решение о том, представляет ли информация, сообщенная подозреваемым (обвиняемым), интерес в рамках гл. 40.1 УПК РФ. Согласно ч. 1 ст. 317.3 УПК РФ досудебное соглашение о сотрудничестве составляет прокурор с участием следователя, подозреваемого или обвиняемого и его защитника. Данное положение позволяет сделать вывод о несвоевременности выяснения позиции потерпевшего и в период времени с момента вынесения следователем постановления о возбуждении перед прокурором ходатайства о заключении с подозреваемым или обвиняемым досудебного соглашения о сотрудничестве до истечения трех суток, которые даны прокурору на принятие решения по результату рассмотрения ходатайства подозреваемого или обвиняемого и постановления следователя. На этой стадии решение о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве еще не принято, и возможно, что прокурор, как это прописано в ч. 1 ст. 317.2 УПК РФ, примет решение об отказе в удовлетворении ходатайства о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве. Выяснение мнения потерпевшего о возможности заключения досудебного соглашения о сотрудничестве после того, как прокурор вынес постановление об удовлетворении ходатайства о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве, вызывает недоумение.

Возникают следующие вопросы: как прописать в законе ситуацию, в которой потерпевший после принятия прокурором решения о заключении соглашения между стороной обвинения и защиты выразит свое недовольство в связи с достижением данной договоренности? Какими должны быть действия прокурора при таком варианте развития событий? Очевидно, что прокурор не может аннулировать или отозвать вынесенное им постановление в порядке ст.ст. 317.2 - 317.3 УПК РФ.

Существует еще одна немаловажная проблема. Если абстрагироваться от вопроса об определении момента выяснения мнения потерпевшего о возможности заключения досудебного соглашения о сотрудничестве, необходимо смоделировать следующую ситуацию.

Правоохранительные органы в лице прокурора идут на сотрудничество с лицом, совершившим преступление, которое располагает информацией, представляющей ценность не только для расследования конкретного уголовного дела, но и предупреждения других преступлений, которые могут быть совершены соучастниками данного преступления.

Другими, более действенными вариантами в кратчайшие сроки (что особенно важно) установить лиц, имеющих непосредственное отношение к преступной деятельности, а возможно, и принимающих активное участие в организованной группе, органы следствия не располагают. Подозреваемый (обвиняемый), посовещавшись со своим защитником, принимает решение о предоставлении органам следствия сведений, которые представляют необычайный интерес для следствия по изобличению лиц, представляющих серьезную угрозу для общества. Эти сведения письменно излагаются подозреваемым (обвиняемым) в ходатайстве на имя прокурора. Следователь, удостоверившись, что информация необычайно важна, незамедлительно подготавливает постановление о возбуждении перед прокурором ходатайства о заключении соглашения о сотрудничестве. Руководитель следственного органа также усматривает необходимость заключить соглашение, поскольку информация крайне интересна. Прокурор, изучив мотивированное постановление следователя о возбуждении перед ним ходатайства о заключении досудебного соглашения, приходит к выводу, что информация, которой располагает подозреваемый (обвиняемый), имеет огромное значение в борьбе с организованной преступностью. И тут потерпевший по данному уголовному делу высказывает свое возражение против заключения досудебного соглашения о сотрудничестве. Возникает дилемма: раскрыть замысел преступной группировки, установить лиц, входящих в ее состав, найти имущество, которое было добыто преступным путем, и, соответственно, предупредить те опасные для гражданского общества действия, на которые направлена преступная деятельность организованной группы, либо пойти на поводу у потерпевшего и отказаться от выяснения столь ценной информации.

На наш взгляд, выбор второго варианта поведения просто аморален по отношению ко всем членам гражданского общества, права и законные интересы которых находятся под угрозой преступного посягательства.

Зачем потерпевшему высказывать свое недовольство заключением соглашения между сторонами обвинения и защиты? Правами, которыми наделен потерпевший в силу статьи 42 УПК РФ, он может беспрепятственно воспользоваться. Реализации ни одного из них не исключает заключения досудебного соглашения о сотрудничестве с подозреваемым или обвиняемым. В соответствии с пунктом 15 части 2 статьи 42 УПК РФ потерпевший вправе выступать в прениях и высказывать свои со-

ображения по итогам судебного следствия. Однако решение о назначении и смягчении наказания подсудимому принимает судья в совещательной комнате.

И, наконец, позиция законодателя, которая выразилась том, что наличие согласия потерпевшего по уголовному делу в отношении лица, с которым заключено досудебное соглашение о сотрудничестве, не является обязательным условием принятия судебного решения в порядке гл. 40.1 УПК РФ, кажется нам оправданной еще по одной причине.

Нельзя забывать, что особый порядок принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве - мера, направленная на борьбу с организованной преступностью, уровень которой, к сожалению, на сегодняшний день в нашей стране достаточно высок. Закрепление в уголовно-процессуальном законе России положения о необходимости согласия потерпевшего на заключение досудебного соглашения о сотрудничестве в качестве условия применения данного особого порядка принятия судебного решения может поставить, прежде всего, под удар безопасность, жизнь и здоровье потерпевшего и его близких. В этом случае, несмотря на меры государственной защиты потерпевших и их родственников, декларированные законом, обеспечить его безопасность будет достаточно проблематично. Так, члены преступной организации, располагая информацией о том, что один или несколько ее членов, задержанные в рамках предварительного следствия, могут сообщить представителям власти сведения об остальных членах преступной организации, их местонахождении, указать местонахождение имущества, добытого преступным путем, а также информировать о запланированной преступной деятельности и путях ее осуществления, в первую очередь попытаются оказать противозаконное воздействие на потерпевшего, зная, что в случае, если потерпевший не выразит своего одобрения на заключение досудебного соглашения о сотрудничестве, сведения об их преступной деятельности, вероятно, не станут известны органам следствия. Когда под угрозой оказывается свобода, а также имущество членов преступной организации, они не остановятся ни перед чем.

Таким образом, на наш взгляд, позиция законодателя, выразившаяся в том, что согласие потерпевшего о возможности заключения досудебного соглашения о сотрудничестве не является обязательным условием рассмотрения данного уголовного дела в особом порядке, закрепленном главой 40.1 УПК РФ, является безоговорочно оправданной.

Хотелось бы затронуть морально-этическую сторону института особого порядка принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве.

Несмотря на то, что правоохранительные органы вынуждены идти на сотрудничество с лицом, переступившим линию запрета, нарушившим закон, а также являющимся членом организованной группы, вряд ли можно говорить о снижении авторитета органов власти и ставить их на один уровень с преступником, рассматривая их как равноправных субъектов договора. Да, органы власти вынуждены сотрудничать с лицами, которые заслуживают общественного порицания, однако появление этого, нового для российского уголовного процесса, института является, безусловно, требованием времени. На наш взгляд, других, более действенных решений, позволяющих предупредить совершение новых преступлений организованными группами, на сегодняшний день не существует.

Что же касается «доверия» лицу, совершившему преступление, о котором говорит А.А. Васяев [2, с. 88-94], то необходимо упомянуть о том, что согласно Словарю русского языка С.И. Ожегова «доверие - уверенность в чьей-нибудь добросовестности, искренности, в правильности чего-нибудь и основанное на этом отношении к кому-нибудь» [3, с. 222]. Думаем, что само по себе заключение досудебного соглашения между правоохранительными органами и лицом, подозреваемым (обвиняемым) в совершении преступления, не дает оснований полагать, что у правоохранительных органов возникает уверенность в достоверности информации, которую может сообщить подозреваемый или обвиняемый. Ни о каком доверии преступнику, нарушившему уголовно-процессуальный закон страны, не может быть и речи. Поэтому все сведения, изложенные им следователю, подвергаются тщательной разработке на предмет их соответствия действительности. А суд в данном случае выступает гарантом, подтверждающим оказание подсудимым помощи в раскрытии преступления, изобличении соучастников преступления, обнаружении имущества, скрытого в результате совершения преступления. Так, ч. 3 ст. 317.6 УПК РФ прямо указывает на то, что, если суд установит, что государственный обвинитель в судебном заседании не подтвердит активного содействия обвиняемого в раскрытии преступления, то уголовное дело будет рассмотрено в общем порядке.

Таким образом, несмотря на кажущуюся «аморальность» заключения сделок с подозреваемым (обвиняемым) в совершении преступления, этот за-

конодательный шаг обусловлен стремлением предупредить большее зло, которое могут совершить соучастники преступления, изобличение которых в большинстве случаев практически невозможно без информации лица, имеющего непосредственное отношение к преступной деятельности.

Подводя итог вышеизложенному, отметим, что, на наш взгляд, институт особого порядка принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве, предусмотренный главой 40.1 УПК РФ, является одним из действенных на сегодняшний день вариантов оказания ско-

рейшего противодействия со стороны государства организованной преступности.

Литература

1. Быков В.М. Новый закон о сделке обвиняемого с правосудием: критические заметки // Российский судья. 2009. №11.

2. Васяев А.А. Сделка с правосудием или сделка с обвинением? // Современное право. 2010. № 2.

3. Ожегов С.И. Словарь русского языка // Под общей редакцией профессора Л.И. Скворцовой. М., 2006.