Востоковедные корни теории этногенеза Л. Н. Гумилева и логика его научного творчества

УДК 130.2

А.С.Сараев

ВОСТОКОВЕДНЫЕ КОРНИ ТЕОРИИ ЭТНОГЕНЕЗА Л.Н.ГУМИЛЕВА И ЛОГИКА ЕГО НАУЧНОГО ТВОРЧЕСТВА

Статья посвящена поиску источников теории этногенеза Л.Н.Гумилева. Вопреки распространенной практике приписывания Л.Н.Гумилеву предшественников, исходя из случайных ассоциаций каждого автора, обращено внимание на собственные указания Л.Н.Гумилева на источники своих взглядов. В результате, реконструируется иная, чем представлялось прежде, логика научного творчества Л.Н.Гумилева.

Ключевые слова: Л.Н. Гумилев, научная переписка, рукописи, П.Н.Савицкий, пассионарность, теория этногенеза, Г.Е.Грумм-Гржимайло, Б.Я.Владимирцов.

A.S.Saraev L.N.GUMILEV'S THEORY OF ETHNOGENESYS AS A RESULT OF HIS ORIENTAL STUDIES

The paper considers the question of the sources of L.N. Gumilev's theory of ethnogenesis. Despite the common practice to attribute some predecessors to Gumilev, following an accidental similarity of the ideas, we pay attention to his own indications of his sources. As a result Gumilev's reconstructed biography as a scholar is different as it was earlier supposed.

Keywords: L.N. Gumilev, scientific correspondence, original manuscript, P.N. Savitskiy, passionarity, theory of ethnogenesis, G.Ye.Grumm-Grzhimaylo, B.Ya.Vladimirtsov.

Признание того, что теория этногенеза Л.Н. Гумилева с самого начала создавалась для объяснения ритмов истории кочевников, может казаться очевидным и странным одновременно. Все зависит от позиции, занимаемой каждым исследователем. Нередко авторы, специально изучающие теорию этногенеза, стремятся приписать ее автору предшественников, исходя лишь из собственных предпочтений или случайных ассоциаций (о которых ниже). Думается, что перспективнее было бы учитывать редкие и потому чрезвычайно ценные собственные свидетельства Л.Н. Гумилева, относящиеся ко времени, предшествовавшему началу публикации им своих работ по теории этногенеза. В первую очередь к числу таких источников следует отнести материалы его переписки.

Так, еще в письме В.Н. Абросову из лагеря (от 7 февраля 1956 г.) Л.Н.Гумилев высказал «свои наблюдения и соображения об этногенезе Азии в аспекте палеогеографии». В них фактически уже сформулированы основные принципы будущей теории этногенеза: «Формирование новых народов происходит не повсеместно, а в нескольких определенных районах. <...> Процесс этногенеза - это слияние двух и более компонентов в новый, причем от прежних не остается ничего. В других случаях возможна любая метизация, с обратным процессом раскола гибридов на исходные формы.. В равнинных ландшафтах. возникали ксении - механические смешения разных компонентов; в горных наблюдается устойчивость архаических форм. <...> Итак, мы можем констатировать, что одним из условий этногенеза должно быть сочетание разных ландшафтов, двух и более» [10, с. 109-110]. В более раннем письме тому же адресату (от 21 июля 1955 г.) Л.Н. Гумилев, кажется, впервые упомянул о «пассионарном напряжении» [10, с. 92-93] и, что самое поразительное, привел его уровни в полном соответствии с известной схемой «Изменение пассионарного напряжения этнической системы», неоднократно приведенной в его книгах и статьях.

Французская исследовательница М.Ларюэль выдвинула гипотезу, согласно которой Л.Н.Гумилев обнародовал в законченном виде свою теорию только после смерти П.Н.Савицкого (1968), поскольку ряд ключевых для нее понятий он присвоил у последнего, еще и исказив их в духе «биологического детерминизма» [14]. Приведенные отрывки из уже опубликованных писем не оставляет этому предположению шансов.

Достаточно сопоставить даты: с В.Н.Абросовым положения теории этногенеза Л.Н.Гумилев обсуждал в 1955 - начале 1956 г., с П.Н.Савицким же он вступил в переписку лишь в самом конце 1956 г., через полгода после освобождения из лагеря. Более того, уже в одном из первых писем (от 19.12.1956) Л.Н.Гумилев сам начал знакомить пражского адресата со своей теорией: «Что же касается географического фактора, то я очень интересовался им, и по этому поводу мне хочется сообщить Вам мои соображения, тем более, что они не совпадают с мыслями Вернадского (Георгия Владимировича. -А.С.) и несколько отличаются от Ваших мнений» [см. 9, с.208].

В ответ (1.01.1957) П.Н. Савицкий напишет: «Я думаю, что Вы сделали правильно, исключив "географическую" главу из состава "Истории Срединной Азии". В Ваших мыслях о "географическом факторе" слишком много самостоятельных моментов, и они, думается мне, переобременили бы книгу. Я чувствую и вижу, что мыслей и наблюдений., у Вас достаточно для того, чтобы они составили особую. книгу!» [см. 6, с. 207].

Название для книги П.Н. Савицкий предложил такое - «Этногенез и географический фактор» [см. 6, с. 210]. И это Л.Н. Гумилев действительно принял. В остальном, к моменту знакомства с

П.Н. Савицким его теория была уже вполне сложившейся.

Материалы переписки Л.Н. Гумилева ставят исследователя перед поразительным фактом: то, что составило впоследствии самостоятельную теорию этногенеза, изначально задумывалось лишь в качестве приложения к работе «История Срединной Азии» (будущая книга «Хунну»).

Интересно, что на это однажды уже намекал А.И. Куркчи: «Смысл работ Л.Н. Гумилева по хуннологии состоит в том, что развив на примере хунну концепцию этногенеза..., он впоследствии в работе "Этногенез и биосфера Земли" отработал модель этнической истории кочевых и оседлых народов» [см. 4, с. 13]. Однако без конкретных ссылок его утверждение выглядело слишком общим, хотя и было, как теперь выясняется, глубоко верным.

Важнейшее для теории этногенеза понятие «пассионарность», по собственному признанию Л.Н. Гумилева, появилось в 1939 г. Понятно, что от единичного термина до создания полноценной теории прошло немало лет. В письмах 1955-1956 гг. мы находим уже многие ключевые положения теории. Не имея пока свидетельств, относящихся к промежутку 1939-1955 гг., мы, тем не менее, можем укрепить последнюю дату, которая также позволяет минимум на десять лет отодвинуть вглубь время создания теории этногенеза.

Создание теории к 1955 г. подтверждается упомянутой лагерной рукописью «История Срединной Азии». В ее фрагментах, не вошедших затем в книгу «Хунну», среди прочего излагаются положения теории этногенеза. Что это были за положения, у нас есть возможность установить. Сличение опубликованных работ Л.Н. Гумилева с его лагерной рукописью показало, что несколько не вошедших в «Хунну» страниц были три десятилетия спустя включены в монографию «Этногенез и биосфера Земли» [7, с. 63-64]1.

Все приведенные свидетельства, однако, не более чем подтверждают признание самого Л.Н.Гумилева из его известной статьи «Автонекролог»: «Теперь закономерно спросить автора: почему он, владея такими. понятиями, как "этногенез" и "пассионарность", тридцать лет не публиковал своих открытий? Использовал ли он свои знания или молчал, чтобы избежать столкновений с коллегами? Автор свои мысли использовал эгоистично: он написал кандидатскую и докторскую диссертации по историческим наукам., решив "алгебраически" очень трудные задачи, а потом перевел их на тривиальный "арифметический" язык, чтобы не шокировать членов ученого совета истфака» [8, с.34-35].

Таким образом, документальные материалы из архива Л.Н. Гумилева полностью подтверждают рассказанную им в поздних статьях и интервью историю создания теории этногенеза и заставляют посмотреть на нее не как на обособленную сторону его наследия, а как на закономерный результат его историко-востоковедных исследований.

Определение взаимосвязанности всего наследия Л.Н.Гумилева, тем не менее, не исчерпывает вопрос об истоках пассионарной теории. Так, по мнению ВА Шнирельмана, разрабатывая свою теорию, Л.Н.Гумилев ориентировался на Гитлера, Розенберга и других фашистских лидеров и идеологов [12]. Каким бы экстравагантным ни казалось само это предположение, вопрос об идейных предшественниках теории этногенеза безусловно требует разрешения. Несмотря на скудость прямых и косвенных сведений о круге чтения и общения Л.Н. Гумилева в период его научного становления, два имени уже сейчас можно уверенно назвать.

Свои первые шаги в работе над теорией этногенеза, а равно и над историей кочевников, Л.Н.Гумилев делал, опираясь на идеи востоковеда Б.Я.Владимирцова и путешественника Г.Е.Грумм-Гржимайло. В отличие от нацистских деятелей и целого сонма иных приписываемых Л.Н. Гумилеву предшественников эти имена названы им самим и никого не способны шокировать.

Чтобы разобраться в связи монголоведа Б.Я. Владимирцова с пассионарной теорией, обратимся к самому началу монографии «Этногенез и биосфера Земли»: «За время обучения в университете и в аспирантуре будущему автору нередко внушается мысль, что его задача - выписать как можно больше цитат из источников, сложить их. и сделать вывод: в древности были рабовладельцы и рабы. <...> Все это, конечно, правильно, но. <.> это не объясняет, например, почему одни армии одерживали победы, а другие терпели поражения.» [7, с. 14-15]. И далее: «Все перечисленные вопросы целиком относятся к избранной нами теме - внезапному усилению того или иного народа и последующему его исчезновению. Яркий пример тому - монголы.. Покойный академик Б.Я. Владимирцов четко сформулировал проблему: "Я хочу понять, как и почему все это произошло?", но ответа не дал, как и другие исследователи. Но мы снова и снова возвращаемся к этому сюжету.» [7, с. 15].

Примечательно, что к данному высказыванию Л.Н. Гумилев в приведенной цитате обращался не впервые [5, с. 74]. Наиболее полно его значение он объяснил в беседе с А.И.Куркчи: «Должен вам сказать, что хотя эта концепция (взлет мощи монголов вследствие пассионарного толчка. - А.С.) сейчас

1 В рукописи «История Срединной Азии в средние века. Т. II» (название зачеркнуто) указанным страницам полностью соответствуют листы 23-26 параграфа «Способ исследования» главы «Перилл Ханьхая».

не оспаривается и гласно не проповедуется, но она отвечает на вопрос академика Владимирцова Бориса Яковлевича, который написал свою книгу "Монгольский кочевой феодализм" для того, чтобы ответить на вопрос (в тексте этого нет, это он мне говорил): "Я хочу понять, как это произошло"» [см. 11, с. 23].

Поскольку Л.Н. Гумилев свидетельствует о личном общении с Б.Я. Владимирцовым, закономерно задать вопрос, когда могла состояться их встреча, учитывая, что последний умер 17 августа 1931 г. В то время Л.Н. Гумилев еще не был студентом, но уже живо интересовался Востоком. Переехал он в Ленинград из Бежецка (где окончил среднюю школу) в 1929 г. Соответственно, встреча с Б.Я.Владимирцовым ограничена двумя указанными датами, но вероятнее произошла в 1930-1931 гг.

Почему же для описания феномена пассионарности Л.Н. Гумилеву был важен вопрос, поставленный именно академиком-монголоведом?

Для ответа обратимся к названной монографии Б.Я.Владимирцова. В самом ее начале есть крайне интересный фрагмент: «Монголы - народ, давно уже появившийся на широкой исторической арене, проживший длинной, бурной исторической жизнью. Мировая империя монголов, возникшая в XIII в. при Чингис-хане, оказала влияние на жизнь почти всех стран Азии и отчасти Европы. <...> Если в большинстве новых государств. сами монголы исчезли, как этнографическая величина, то они вошли в состав вновь сложившихся тюркских народностей. А далее на восток. монголы сохранились и продолжали свою "histoire passionnante" (выделено нами. - А.С.)» [1, с. 3]2.

Конечно, на основании одной лишь фразы считать Б.Я.Владимирцова автором термина «пассионарность» было бы неправильно, но наличие связи здесь несомненно. В противном случае Л.Н.Гумилев не упомянул бы Б.Я.Владимирцова уже на второй странице своего главного теоретического труда (даже раньше В.И.Вернадского и многих других).

С Г.Е.Грумм-Гржимайло все проще и сложнее одновременно. Проще, потому что Л.Н.Гумилев опирался на него в большинстве своих историко-востоковедных работ. Сложнее, потому что в работах по теории этногенеза его взгляды использованы Л.Н. Гумилевым сравнительно мало. Это даже дало основание В.А.Шнирельману высказать очередное парадоксальное суждение, будто «в работах Гумилева трудно найти имя Грумм-Гржимайло», хотя «там без труда обнаруживаются заимствования из его труда» [13, с. 66]. В действительности же, Л.Н.Гумилев посвятил только специальных статей Г.Е.Грумм-Гржимайло четыре3. На одной из них, под названием «Г.Е.Грумм-Гржимайло и рождение науки об этногенезе», следует остановиться особо.

Название данной статьи важнее ее содержания. Оно напрямую связывает имя знаменитого путешественника с разработанной Л.Н. Гумилевым теорией. В содержании же статьи, напротив, нового немного. По сути, она представляет обобщение всего ранее написанного Л.Н.Гумилевым о Г.Е.Грумм-Гржимайло. Лишь в заключение пунктирно выражена главная мысль: «В исторической географии Грумм-Гржимайло показал не только солидную эрудицию, но и подлинное мастерство при решении самых сложных задач. <.> Этот путь исследования и интерпретации локальных исторических процессов., только намечен. в его поздних работах, но он дает для нас огромные перспективы.. <.> Итак, окольный путь к истории через естествознание и географию оказался весьма плодотворным. <.> Ныне отечественная палеогеография стоит на твердой основе и имеет широкие перспективы для развития. Но справедливость требует признания, что пионером этой области науки был Григорий Ефимович Грумм-Гржимайло» [2, с. 121].

Итак, Г.Е.Грумм-Гржимайло был предшественником подходов - историко-географического и этнологического, - которые применял Л.Н. Гумилев в большинстве своих работ. Б.Я.Владимирцов же поставил в личном разговоре перед юношей Львом Гумилевым вопрос, ответ на который дал начало пассионарной теории этногенеза. Термин «пассионарность» также мог быть инспирирован Б.Я. Владимирцовым, употребившим похожее слово в своей итоговой работе по истории монголов.

Такой представляется логика научного творчества Л.Н.Гумилева по его работам, воспоминаниям и письмам. Построение теории и написание конкретно-исторических работ шли в его научном творчестве рука об руку. Реконструированный нами научный путь совсем не похож на хаотическое и дилетантское бросание из темы в тему, равно - ни на одну из предложенных критиками версий -плагиатора или фашиствующего интеллектуала. Перед нами биография ученого, который вопреки

2 Употребление однокоренного «пассионарности» слова применительно к монголам в издании, известном Л.Н. Гумилеву со времени его выхода в 1934 г., между прочим, ставит под еще большее сомнение и без того малообоснованную гипотезу о связи «пассионарности» с прозвищем Долорес Ибаррури «La Pasionaria».

3 Кроме списка благодарностей в монографии «Древние тюрки» [3, с. 213], где названы лишь те, кого автор знал лично, о контактах Л.Н.Гумилева с Г.Е.Грумм-Гржимайло нет никаких прямых свидетельств. В библиотеке Л.Н.Гумилева сохранилась книга А.Г.Грумм-Гржимайло «Дела и дни Григория Ефимовича Грумм-Гржимайло» (М., 1947) с дарственной надписью от 9.09.1948. Если Л.Н.Гумилев уже через 12 лет после смерти путешественника (1936) был знаком с его сыном, можно предположить и личное знакомство с ним самим. Единственное указание на это дал А.И. Куркчи: «<Г.Е.Грумм-Гржимайло> стал собеседником и наставником молодого Л.Н.Гумилева, их встречи были постоянны и в основном, по выражению Гумилева, "на фоне природы" - то есть на скамеечке Владимирского проспекта или при непродолжительных прогулках» [3, с.16].

трагическим жизненным обстоятельствам сумел воплотить свои идеи в соответствии с задуманным еще в юности замыслом.

Литература

1. Владимирцов Б.Я. Общественный строй монголов. Монгольский кочевой феодализм. - Л.: Изд-во АН СССР, 1934. - XI+223 с.

2. Гумилев Л.Н. Г.Е. Грумм-Гржимайло и рождение науки об этногенезе / / Природа. - 1976. - №5. - С. 112-121.

3. Гумилев Л.Н. Древние тюрки. В 2-х книгах. Кн. 1.

- М.: ДИ-ДИК, 1999. - 480 с.

4. Гумилев Л.Н. История народа хунну: В 2-х кн. Кн. 1. - М.: ДИ-ДИК, 1998. - 448 с.

5. Гумилев Л.Н. Монголы и меркиты в XII веке / / Ученые записки Тартуского государственного университета. - 1977. - Т. 416 (Studia orientalia et Antiqua II). - С. 74-116.

6. Гумилев Л.Н. Ритмы Евразии: эпохи и цивилизации. - М.: Экопрос, 1993. - 576 с.

7. Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера земли. - Л.: Гидрометеоиздат, 1990. - 528 с.

8. Гумилев Л.Н. Этносфера: история людей и история природы. - М.: Экопрос, 1993. - 544 с.

9. Ермолаев В.Ю. Был ли Л.Н. Гумилев учеником П.Н.Савицкого? (По материалам писем Л.Н. Гумилева 1956-1961 гг.) // Вестник Пермского университета. Серия «История». - 2013. - Вып. 1 (21). - С. 205-212.

10. Лев Николаевич Гумилев. Письма.../ Сост. Г.М. Прохоров. - СПб.: Издательство Пушкинского Дома, 2008. - 384 с.

11. Русский разлив. Т. I. / Сост. и подгот. издания А.И. Куркчи. - М.: Танаис, 1996. - 560 с.

12. Шнирельман В.А. Лев Гумилев: от «пассионарного напряжения» до «несовместимости культур» // Этнографическое обозрение. - 2006. - № 3. - С. 8-21.

13. Шнирельман В.А. Хазарский миф. Идеология политического радикализма в России и ее истоки.

- М.; Иерусалим: Мосты культуры/Гешарим, 2012.

- 312 с.

14. Laruelle M. Histoire d'une usurpation intellectuelle: L.N. Gumilev, «le dernier des eurasistes»? Analyse des oppositions entre L.N. Gumilev et P.N. Savickij / / Revue des études slaves. -T. 73, fasc. 2-3, 2001. - P. 449-459.

1. Vladimircov B.Ja. Obshhestvennyj stroj mongolov. Mongol'skij kochevoj feodalizm. - L.: Izd-vo AN SSSR, 1934. - XI+223 s.

2. Gumilev L.N. G.E. Grumm-Grzhimajlo i rozhdenie nauki ob jetnogeneze / / Priroda. - 1976. - №5. - S. 112-121.

3. Gumilev L.N. Drevnie tjurki. V 2-h knigah. Kn. 1. - M.: DI-DIK, 1999. - 480 s.

4. Gumilev L.N. Istorija naroda hunnu: V 2-h kn. Kn. 1. - M.: DI-DIK, 1998. - 448 s.

5. Gumilev L.N. Mongoly i merkity v XII veke / / Uchenye zapiski Tartuskogo gosudarstvennogo universiteta. - 1977. - T. 416 (Studia orientalia et Antiqua II). - S. 74-116.

6. Gumilev L.N. Ritmy Evrazii: jepohi i civilizacii. - M.: Jekopros, 1993. - 576 s.

7. Gumilev L.N. Jetnogenez i biosfera zemli. - L.: Gidrometeoizdat, 1990. - 528 s.

8. Gumilev L.N. Jetnosfera: istorija ljudej i istorija prirody. - M.: Jekopros, 1993. - 544 s.

9. Ermolaev V.Ju. Byl li L.N. Gumilev uchenikom P.N.Savickogo? (Po materialam pisem L.N. Gumileva 1956-1961 gg.) / / Vestnik Permskogo universiteta. Serija «Istorija». - 2013. - Vyp. 1 (21). - S. 205-212.

10. Lev Nikolaevich Gumilev. Pis'ma.../ Sost. G.M. Prohorov. - SPb.: Izdatel'stvo Pushkinskogo Doma, 2008. - 384 s.

11. Russkij razliv. T. I. / Sost. i podgot. izdanija A.I. Kurkchi. - M.: Tanais, 1996. - 560 s.

12. Shnirel'man V.A. Lev Gumilev: ot «passionarnogo naprjazhenija» do «nesovmestimosti kul'tur» // Jetnograficheskoe obozrenie. - 2006. - № 3. - S. 8-21.

13. Shnirel'man V.A. Hazarskij mif. Ideologija politicheskogo radikalizma v Rossii i ee istoki. - M.; Ierusalim: Mosty kul'tury/Gesharim, 2012. - 312 s.

14. Laruelle M. Histoire d'une usurpation intellectuelle: L.N. Gumilev, «le dernier des eurasistes»? Analyse des oppositions entre L.N. Gumilev et P.N. Savickij / / Revue des études slaves. -T. 73, fasc. 2-3, 2001. - P. 449-459.