Афинский патриотизм и функционирование института эфебии

ИСТОРИЯ

ЕПЕЩЁИ

ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО МИРА И АРХЕОЛОГИЯ

Древняя Греция и Рим

© 2014

И. В. Востриков

АФИНСКИЙ ПАТРИОТИЗМ И ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ ИНСТИТУТА

ЭФЕБИИ

В статье рассматриваются характер и особенности патриотического воспитания как образовательного компонента афинской эфебии. Делается вывод о том, что, несмотря на изменения в эфебии (появление интеллектуального образования, отсутствия необходимости подготовки армии), патриотическое воспитание сохранило свое значение ко II в. до н.э.

Ключевые слова: Афины, эфебия, патриотическое воспитание

Большую роль в деле военного и гражданского воспитания юношей Афин, их подготовке к роли граждан и исполнению общественных обязанностей играл институт эфебии1. Афинская эфебия имеет длительную историю.

В источниках эфебы и этот институт прослеживаются на протяжении восьми столетий (с V в. до н.э. по III в. н.э.), хотя о начальном периоде существования эфебии, до реформы Эпикрата 336/5 г. до н.э., мы встречаем весьма скудные сведения у некоторых авторов2. Реформирование эфебии, видимо, было одной из мер Ликурга по укреплению Афин после поражения при Херонее в 338 г. до н.э (Ps.-Plut. Vit. X Or. 841 В, 842 G, 852 C, 841 D, 842 A; Paus. I. 29. 16; Aesh. III. 27-31)3. Среди произведений античных авторов следует выделить «Афинскую Политию» Аристотеля, где в 42-й главе автор дает описание современной ему эфебии - в

Востриков Игорь Владимирович — аспирант кафедры всеобщей истории Института международных отношений, истории и востоковедения Казанского (Приволжского) Федерального университета. E-mail: igor-vostrikov@bk.ru

1 Афинской эфебии посвящен ряд работ: Видаль-Накэ 2001, 115-181; Никитюк 2001, 57-68; Brenot 1920; Burckhardt 1996, 26-75; Dow 1958, 423-426; 1960, 381-409; Dumont 1875; 1876; Friend 2009; Lofberg 1925, 330-335; Mitchel 1961, 352-371; 1975, 233-243; Ober 1985, 90-95; Marcellus 1994; Pelekidis 1962; Pritchett 1949, 273-278; Reinmuth 1948, 211-231; 1952, 34-50; 1959, 209-233; 1962, 374-378; 1971; 1974, 246-254; Sekunda 1992, 327-340; Tracy 1979, 174-179.

2 Об Эпикрате нет никаких сведений, кроме сообщения лексикографа Гарпократиона о том, что за реформу эфебии Эпикрату была поставлена медная статуя (Harpocrat. Epikr£thj). Также нет никаких документов, касающихся самой реформы.

3 Об эпохе Ликурга в Афинах: Маринович 1983, 208-258; Mitchel 1965, 189-204; Sealey 1993, 207-212.

330-е-320-е гг. до н.э (Arist. Ath. Pol. 42. 1-4)4. Более того, именно с этого времени начинают регулярно появляться эпиграфические свидетельства, касающиеся эфебов. Эпиграфика является основным источником по истории афинской эфебии эллинистического и римского периодов. Анализ комплекса эфебских надписей, в частности, позволяет выявить изменения и особенности развития данной организации.

Двухгодичная эфебия была призвана сделать из молодых афинян граждан-воинов, умеющих обращаться с оружием и готовых при необходимости к защите страны и отстаиванию ее интересов с оружием в руках. В декретах выносятся решения похвалить и увенчать эфебов венком за благопристойность - ^ коацют^д и дисциплину - ^ ейта£1а (IG. II2. 1156. 29-31, 39-40, 56-58), за благочестие - ^ фгАотгц1а (IG. II2 . 1189. 7-8), доблесть - ^ аретл и благоразумие - ^ аюфроашп (IG. II2 . 487. 10; 700, fr. b 24). Несомненно, перечисленные в надписях достоинства должны были быть нормой поведения для хорошего гражданина, однако они отражали еще одну важную функцию эфебии - патриотическое воспитание молодежи. Именно этому аспекту функционирования афинской эфебии и будет посвящена данная работа.

Ярким примером предназначения эфебии как института патриотического воспитания является клятва эфебов, в которой юноши обязуются не опозорить оружие, не покинуть товарища в строю, защищать храмы и святыни, благоразумно подчиняться руководителям и законам, чтить отеческие святыни (Tod. II. 204. 5-16)5. Ликург в своей речи обвиняет некоего Леократа в том, что он покинул Афины после битвы при Херонее, в то время как город готовился к обороне (Lyc. C.Leocr. 16-17). Таким образом, Леократ, по мнению Ликурга, предал свое отечество и нарушил эфебскую клятву (Lyc. C.Leocr. 77-78).

Учитывая важность воспитания молодежи, происходил тщательный отбор наставников, десятерых софронистов. Хороших граждан и патриотов своей страны должны были воспитывать хорошие граждане. Поэтому софронисты выбирались по одному от каждой филы из трех кандидатов старше сорока лет, причем, по словам Аристотеля, таких, которые будут наилучшими и наиболее пригодными для того, чтобы иметь попечение об эфебах - оид av ^y&VTai РеАлатоид sívai ка! éniT^SsiOTáTOug éni^sAsíaBai T&v 8ф'пPюv (Arist. Ath. Pol.42.2). Они должны были на полученные от государства деньги закупать припасы для эфебов (Arist. Ath. Pol.42.3). Возрастной ценз при выборе софронистов свидетельствует о том, что на эту должность требовались лица, имеющие определенный опыт в гражданских и семейных делах и зарекомендовавшие себя добродетельной жизнью. Софронисты могли служить образцом благоразумия, ^ аюфроошп, для эфебов6. Показательны следующие примеры, встречающиеся в источниках, значимости данной добродетели для гражданина полиса. В частности, фиванцы во время борьбы с Филиппом, по-видимому, восхитившись поведением афинян, выразили им три прекрасней-

4 Судя по всему, Аристотель как раз описывает эфебию, уже реформированную по закону Эпи-крата.

5 Клятва эфебов дошла до нас в трех вариантах: на стеле из Ахарны (Tod. II. 204), а также у Поллюкса (Onom. 8. 105-106) и Стобея (Stob. 43. 48). О клятве в целом: Taylor 1918, 495-501; Tod 1948, 303-308; Sievert 1977, 102-111; Rhodes, Osborne 2003, 440-449; Kellog 2008, 355-376.

6 Friend 2009, 163.

шие похвалы: одну за мужество, другую за справедливость, третью за благоразумие - ev ^èv àvSpsiaç, sxspov Se Sixaiooùvnç, xpíxov Se ошфрооотп? (Dem. XVIII. 215). По мнению Демосфена, благоразумие, стыдливость юношества по отношению к родителям и старшим, дисциплина при помощи законов одерживают верх над позорными вещами (Dem. XV. 24). Оратор также разделяет людей, которые при исполнении литургий растратили свое состояние, и тех, которые ревностно выполняют обязанности, а в остальном проявляют благоразумие и сохраняют свое состояние (Dem. XXXVIII. 2б). В свою очередь Эсхин приводит ряд качеств, присущих человеку, преданному народу. По его мнению, такой человек должен быть свободнорожденным, его предки должны иметь заслуги перед народом, благоразумным и умеренным, а также благомыслящим, красноречивым и мужественным духом. (Aesh. Ш.1б9-170).

Помимо софронистов, из всех афинян выбирался космет - ó кооцптЛ?, руководитель эфебского корпуса, а также преподаватели военной и физической подготовки (Arist. Ath. Pol. 42. 2-3). Про требования к кандидату в косметы в «Афинской политии» никакой информации не дается. Но несомненно, что при избрании на эту ответственную должность происходил строгий отбор и космету, как и со-фронистам, необходимо было обладать высокими моральными и нравственными качествами. В надписи II в. до н.э. говорится о том, что космет выбирается из мужчин, ведущих благородную жизнь - Koo^nM^v Ka0íoxno[iv sk] xœv apioxa ßs[ßi] œKÔxœv (IG. II2. 100б. 5б).

Именно под руководством космета и софронистов эфебы обходили храмы богов (Arist. Ath. Pol. 42. 3). Хотя Аристотель больше ничего не сообщает о функциях космета и софронистов, можно с уверенностью говорить, что именно на этих лиц возлагалась ответственность за гражданское, моральное и патриотическое воспитание в эфебии7. В связи с вышеизложенным нужно отметить, что патриот не просто должен был любить свой полис и быть умелым воином, но и быть благоразумным, чтобы своими делами и обдуманными поступками приносить пользу полису в общественных делах.

Эфебия как государственный институт была зависима от политической ситуации в Афинах. Поражение в Ламийской войне 323-322 гг. до н.э. привело к установлению македонского контроля над Афинами, который проявился в вводе македонского гарнизона в Мунихии и некоторых изменениях в политической системе Афин, затронувших гражданский коллектив (Diod. XVIII. 18. 3-5, 74.3; Plut. Phoc. XXVIII. 1-4)8. Вплоть до свержения ставленника Кассандра Деметрия Фалерского в 307 г. до н.э. нет никаких свидетельств об эфебии, которая в этот период, по-видимому, была отменена9. Конечно, военная подготовка и патриотическое воспитание юношей в подконтрольном полисе в присутствии македонского гарнизона представляли определенную опасность и были недопустимы для македонян и промакедонской администрации Афин. Сведения об эфебии появляются вновь после освобождения города от Деметрия Фалерского в 307 г. до н.э. Но

7 Reinmuth 1971, 79-80; Rhodes 1981, 504-505.

S Политическая ситуация в Афинах этого времени подробно рассмотрена в работах: Huges 200S, 92-245; Williams 1982, 97-211.

9 Friend 2009, 181-182; Marcellus 1994, 172-173; Huges 2008, 113, 172; Pélékidis 19б2, 157; Reinmuth 1948, 217.

здесь наблюдаются серьезные изменения в эфебии: сокращение срока службы с двух до одного года, ее добровольный характер, отмена государственного финансирования10. Все это повлекло резкое сокращение численности эфебов в конце ГУ-Ш вв. до н.э.11

По-видимому, в связи с малочисленностью эфебов в ГГГ в. до н.э. исчезают софронисты, поэтому заботы по воспитанию эфебов ложатся на плечи косметов. Эти изменения в эфебии свидетельствуют об отказе от четко выстроенной при Ликурге системе военного-патриотического воспитания и утрате ее актуальности в Афинах, несмотря на то, что в дальнейшем вплоть до 229 г. до н.э. афинянам приходилось бороться с переменным успехом против македонян за возвращение контроля над Пиреем. Серьезная подготовка эфебов в этой ситуации была бы как нельзя кстати для афинских граждан. Военное и патриотическое воспитание в рамках эфебии с учетом приведенных обстоятельств было символично и занимало небольшое место в жизни полиса ГГГ в. до н.э.

Во ГГ в. до н.э. военное и патриотическое воспитание в эфебии несколько оттесняется интеллектуальным образованием. Как следует из эпиграфических документов, эфебы посещали занятия философов, риторов и грамматиков (Ю. ГГ2. 1006. 19-20, 62-64; 1009. 8; 1029. 21;1030. 32;1039. 16-18, 47-48;1040. 26-28; 1042. &. а-Ь. 18-19, &. с. 7-8; 1043. 19-20, 41-43).

Развитие интеллектуального образования в программе эфебского обучения, по-видимому, было связано с общей политической и социокультурной ситуацией в полисе. Афины во ГГ в. до н.э. отходят от активной внешней политики, исчезает необходимость в сильной армии, но в то же время полис становится одним из крупнейших центров образования и культуры эллинистического мира. Однако, несмотря на это, военное и патриотическое воспитание сохраняют свое значение в эфебии. Эпиграфические свидетельства ГГ в. до н.э. очень хорошо раскрывают аспекты интеллектуального, военного и особенно патриотического воспитания в этот период.

В надписи 122/1 г. до н.э. говорится следующее: «Народ величайшее усердие проявляет об образовании и дисциплине эфебов, желая, чтобы из детей они стали хорошими мужами и преемниками родины и предписал на основании законов стать опытными (в охране) своей страны, крепостей и границ Аттики, и также с оружием в руках совершать подобающим образом военные упражнения» (о 5^цод т^г л^еют^ алюиЗ^ яо1]еТтаг т^д тдаг 8ф^Pюv ауюулд ка! еита^ад РогЛбцеуод то[и]д 8к тдаг ла[í]5юv цsтаPаívоvтаg е!д той? аг8ра<; ауаВойд у!геа9а1 т^д яатр(8о<; 8ш8[о]хои<; ка! лрооета^еу 8га тдаг v6цю[v] т^д те храд кар] тдаг фpoupíюv ка! тдаг оpíюv т^д Аттгк^д 8цл^роид уггеа9аг еу те тоТд оя^огд т^г е!д л6^sцov аглкоиаау аокпог[у люш]а9а1 (Ю. ГГ2. 1006. 52-55). Причем, как подчеркивается в декрете в честь космета, их (эфебов) дисциплина и мужество являются украшением отечества - к6aцоv т^М еита£1ау аитдау ка! аvSpsíаv (Ю. ГГ2. 1006. 59).

10 В декрете 305/4 г. до н.э. (Ю. ГГ2. 478), принятом при архонте Эвксениппе, чествуются эфебы, записанные в предыдущий год, 306/5 г. до н.э. при архонте Коройбе. Кроме того в этом декрете впервые представлены вместе эфебы всех фил.

11 Так, если в 305/4 г. до н.э. (Ю. ГГ2. 478) эфебский корпус, согласно подсчетам Рейнмута (ДештиШ 1971, 106), состоял примерно из 372 человек, то, к примеру, в 282/1г. до н.э. (Ю. ГГ2. 665) насчитывается приблизительно 32 эфеба, в 248/7 г до н.э. (Ю. ГГ2. 681) около 29 эфебов.

Упоминается, что однажды эфебы восстановили старую катапульту (Ю. II2. 1006. 82). Кроме того, эфебы начали заниматься морским делом, что, судя по всему, связано с их патриотическим воспитанием, поэтому среди наставников появляются моряки (Ю. II2. 1006. 46-47).

Патриотическое воспитание в эфебии предполагало весьма насыщенную общественно-религиозную деятельность. Юноши совершали походы с оружием к крепостям и границам Аттики (Ю. II2. 1006. 24-25, 66, 90-91; 1011. 15-16; 1028. 85-86). Несомненно, целью таких походов было ознакомление юных патриотов с территорией родного полиса. Эфебы несли охранную службу Афин и Пирея (Ю. II2. 1039. 21-22, 50-51; 1040. 31). Кроме этого эфебы присутствовали на заседаниях экклесии в строю с оружием (Ю. II2. 1006. 20-21; 1008. 20-21; 1011. 22; 1028. 35-36; 1029. 21-22; 1030. 31-32).

Религиозная деятельность, связанная с патриотическим воспитанием, хорошо засвидетельствована в эпиграфических документах. Эфебы совершали жертвоприношения различным богам, участвовали в праздничных процессиях, устраивали состязания. Очень примечательным в рамках патриотического воспитания является обращение к блестящему прошлому греков, к периоду героической борьбы с персами в V в. до н.э., когда афинянами были одержаны знаменательные победы над варварами, в результате чего полис стал крупнейшей военной и морской державой. Поэтому, отдавая дань памяти своим мужественным предкам и согражданам, эфебы посещали марафонское захоронение, где увенчивали могилу и совершали жертвоприношения погибшим в войне за свободу: ла[р]ау^6ц8У01 5е [ел! то ец Мара9юУ1 ло^и]ау5рвюу еохвфауюоау те ка! ¿у^ушау тоц ката лб^ецоу те^еит^оаогу та;[в]р т^д 'Е^еи9вр1ад (Ю. II2. 1006. 26-27, 69-70). Как сообщает Павсаний (I. 32. 3), на могиле были установлены стелы с именами погибших и указанием их фил.

Также эфебы совершали жертвоприношения в святилище Амфиарая, в котором жертвенник был разделен на пять частей, посвященных разным богам, в том числе Зевсу, Гераклу, Афине (Раш. I. 34. 2), где от отцов храма (жрецов?) слушали дошедшее с древних времен (по всей вероятности, рассказы): лар8[у]£^о[уто] 5[е ка! ец то Ацфшраоу ка! 1]а[т6рпоау] т^у уеуоуеТау ек лаАшюу хрбуюу гао тюу латерюу той {врой [к]ир1в!ау ка! 9[и]оаутед (Ю. II2. 1006. 27-28, 70-71). Помимо этого, эфебы отплывали к трофею, сооруженному в честь победы Фемистокла (Раш. I. 26. 1), при котором приносили жертвы Зевсу, участвовали в процессии в честь великих богов, а также устраивали состязание на кораблях (Ю. II2. 1006. 28-29, 71; 1008. 17-18; 1028. 27-28).

Приплывали эфебы и в гавань Мунихия, где тоже состязались на кораблях (Ю. II2. 1006. 29-30, 71-72; 1011. 16; 1028. 20-21; 1030. 19-20). Символичным является посещение юношами храма Айанта на Саламине (Раш. I. 35. 3). Эфебы устраивали состязание на кораблях, шествие и принесение жертвы герою Айанту (Ю. II2. 1006. 30-31, 73-74; 1008. 22-24, 75-77; 1011. 16-17, 53-55; 1028. 24-25; 1029. 14-15), что, видимо, представляло собой подражание подобным ритуальным действиям, совершенным афинянами накануне Саламинского сражения (по сообщению Геродота, перед битвой афиняне принесли молитвы богам и призвали на помощь Айанта и Теламона - НА. VIII. 64).

При рассмотрении эфебского патриотического воспитания II в. до н.э. необходимо обратить внимание на такое любопытное явление, как допуск иностранцев в эфебию. Эфебы неафинского происхождения впервые появляются в надписи 119/1S г. до н.э. (IG. II2. 100S. col. IV. 111—12S). В связи с этим возникает вопрос о месте иностранцев в организации, предназначенной для патриотического воспитания афинян.

По мнению А. Дюмона и К. Форбса, иностранные эфебы не находились отдельно от граждан. Они посещали святыни, участвовали в жертвоприношениях, патрулировали границы и укрепления, слушали те же лекции философов12. Однако О. Рейнмут замечает, что эфебия, несмотря на изменения характера обучения, в своих религиозных, военных, гражданских и моральных аспектах предназначалась именно афинским гражданам13.

Хотя по своему характеру эфебия и предназначалась гражданам, еще в конце IV в. до н.э., с введением принципа добровольности, произошел определенный разрыв с институтом гражданства. Кроме того, Афины принимают иностранцев как для привлечение финансовых средств, так и для получения ими хорошего образования14. И если в эту «кузницу граждан» стали допускать иностранцев, то логично, что они проходили с эфебами-гражданами весь курс обучения, включая религиозный и патриотический компонент, что должно было служить для демонстрации института афинского гражданства, его особенностей, традиций, а также полисного патриотизма в целом.

В заключение следует сказать, что в Афинах на государственном уровне сложилась система военного и патриотического воспитания молодых граждан как образовательный компонент афинской эфебии. Патриотическое воспитание было направлено на подготовку к выполнению гражданских обязанностей и выработку у юношей определенных черт характера и норм поведения, присущих хорошему гражданину. Несмотря на потерю эфебией в результате изменения политических условий того значения, какое она имела при Ликурге, патриотическое воспитание сохраняется и ярко проявляется, судя по эпиграфическим документам, во II в. до н.э., когда эфебы обращаются к славному прошлому Афин. Это имело большое моральное значение для полиса, который к этому времени уже не являлся мощной военной державой и находился под контролем Рима.

ЛИТЕРАТУРА

Видаль-Накэ П. 2001: Черный охотник. Формы мышления и формы общества в греческом мире. М.

Маринович Л. П. 1983: Афины при Александре Mакедoнскoм // Античная Греция. Т. 2. М., 208-258.

Никитюк Е. В. 2001: Афинская эфебия IV—III вв. до н.э. // Война и военное дело в античности (Para bellum). 12, 57-б8.

12 Forbes 1929, 90; Dumont 1875, 159.

13 Reinmuth 1948, 220.

14 Среди эфебов встречаются даже такие знатные лица, как царевичи Ариобарзан и Ариарат, сыновья каппадокийского царя Ариарата II (IG. II2. 1039. frg. bi,c1,p.col. II. 3-5). Причем они записаны как афинские граждане дема Спалетты, филы Кекропиды. Это свидетельствует о том, что представителям каппадокийского царского дома в качестве почестей было даровано афинское гражданство.

Brenot A. 1920: Recherches sur l'ephebie attique et en particulier sur la date de l'institution. Bibliotheque de l'Ecole des Hautes Etudes fasc. 229. Paris. Burckhardt L. A. 1996: Bürger und Soldaten. Stuttgart.

Dow S. 1958: Oi peri to Diogeneion. // Harvard Studies in Classical Philology. 63, 423—426. Dow S. 1960: The Athenian Epheboi; Other Staffs, and the Staff of Diogeneion // TPAPA. 91, 381-409.

Dumont A. 1875: Essai sur l'ephebie attique. Vol. 1-2. Paris. Forbes C. A. 1929: Greek Physical Education. New York; London. Friend J. L. 2009: The Athenian Ephebeia in the Lycurgian Period: 334/3-322/1 B.C.: PhD Diss. Austin.

Huges S. 2008: After the Democracy: Athens under Phokion (322/1-319/8 B.C.): PhD. Diss. University of Western Australia.

Kellog D. 2008: The Ephebic Oath and the Oath of Plataia in Fourth-Century Athens // Mouseion: The Journal of the Classical Association of Canada. 8. 3, 355-376.

Lofberg J .O. 1925: The Date of the Athenian Ephebeia // Classical Philology. 20. 4, 330335.

MarcellusH. V. 1994: The Origins and Nature of the Attic Ephebeia to 200 B.C.: PhD. Diss. Oxford.

Mitchel F. W. 1961: The Cadet Colonels of the Ephebic Corps // TPAPA. 92, 352-371. MitchelF. W. 1965: Athens in the Age of Alexander // Greece & Rome. 12. 2, 189-204. Mitchel F. W. 1975: The So-Called Earliest Ephebic Inscription // ZPE. 19, 233-243. Ober J. 1985: Fortress Attica: Defense of the Athenian Land Frontier 404-322 B. C. Leiden. Pelekidis C. 1962: Histoire de l'ephebie attique des origins a 31 avant Jesus-Christ. Paris. Pritchett W. K. 1949: Epheboi of Oineis // Hesperia. 8, 273-278. Reinmuth O. W. 1948: The Ephebate and Citizenship in Attica // TPAPA. 79, 211-231. Reinmuth O. W. 1952: The Genesis of the Athenian Ephebeia // TPAPA. 83, 34-50. Reinmuth O. W. 1959: A «Diogene's College» in Athens? // TPAPA. 90, 209-223. Reinmuth O. W. 1962: Hoi Peri to Diogeneion Again // TPAPA. 93, 374-378. Reinmuth O. W. 1971: The Ephebic inscriptions of the Fourth Century B. C. Boston; Leiden; Koln.

Reinmuth O. W. 1974: A New Ephebic Inscription from the Athenian Agora // Hesperia. 43.

2, 246-254.

Rhodes P. J. 1981: A commentary on the Aristotelian Athenaion Politeia. Oxford. Rhodes P. J., Osborne R. 2003: Greek Historical Inscriptions, 404-323 B. C. Oxford. Sealey R. 1993: Demosthenes and His Time. Oxford.

Sekunda N. W. 1992: Athenian Demography and Military Streugth 338-322 B.C. // ABSA. 87, 311-355.

SiewertP. 1977: The Ephebic Oath in Fifth-Century Athens // JHS. 97, 102-111. Taylor J. M. 1918: The Athenian Ephebic Oath // CJ. 13. 7, 495-501. TodM. N. 1948: A Selection of Greek Historycal Inscriptions. Vol. 2. Oxford. Tracy S. V. 1979: Greek Inscriptions from the Athenian Agora // Hesperia. 48. 2, 174-179. Williams J. M. 1982: Athens without Democracy: the Oligarchy of Phocion and the Tyranny of Demetrius of Phalerum, 322-307 B.C.: PhD. Diss. Yale University.

ATHENIAN PATRIOTISM AND FUNCTIONING OF EPHEBEIA'S INSTITUTION

I. V. Vostrikov

The article deals with the nature and peculiarities of patriotic education as an educational component of the Athenian ephebeia. The conclusion is made that despite changes in ephebeia