Легенда «Прекрасная Аза» в контексте читательских предпочтений Н. С. Лескова 1880-1890-х гг

Кашкарева А. П. Легенда «Прекрасная Аза» в контексте читательских предпочтений Н. С. Лескова 1880—1890-х гг. / А. П. Кашкарева // Научный диалог. — 2016. — № 2 (50). — С. 165—174.

ERIHJMP

Журнал включен в Перечень ВАК

и I к I С н' s

PERKXMCALS DIRECIORV.-

УДК 821.161.1Лесков.06

Легенда «Прекрасная Аза» в контексте читательских предпочтений Н. С. Лескова 1880—1890-х гг.

© Кашкарева Алена Петровна (2016), старший преподаватель кафедры филологического образования и журналистики, Сургутский государственный педагогический университет (Сургут, Россия), alynochka_6@mail.ru.

Статья посвящена анализу позднего периода творчества Николая Семеновича Лескова. На материале легенды «Прекрасная Аза» доказывается увлеченность писателя памятниками религиозной литературы, а именно — Прологом. Автором статьи представлены письма Н. С. Лескова 1864 и 1891 годов, из которых следует, что на протяжении всего своего творчества писатель стремился воплотить замысел — создать галерею женских образов, среди которых и героиня «Прекрасной Азы». Подробно анализируется структура женского персонажного образа легенды: портретное описание, речевая характеристика и т. д. Уделяется внимание таким образам-символам художественного текста, как виноградник и река, доказывается их прямая связь с образом героини. Комментируется и авторский выбор жанра легенды, позволяющего отказаться от императива. Показано, что для Лескова миссия женщины состоит в созидании, сохранении жизни на земле. Подобные взгляды писателя не были случайными, поскольку нашли отражение не только в художественном творчестве, но и в эпистолярии (письмо крестнице А. П. Кандиба). Делается вывод, что, образ женщины в данной легенде — образ Азы — это индикатор ценностных ориентаций писателя, связанных с осмыслением евангельских идей.

Ключевые слова: Н. С. Лесков; легенда; русская литература XIX века; женские образы.

1. Введение

На книжной полке Н. С. Лескова можно было встретить разную литературу. Первая характеристика библиотеки писателя была дана его биографом И. А. Шляпкиным в январе 1875 года: «Познакомился с Лесковым ... Смотрел библиотеку: около тысячи томов. Много запрещенных, полученных с разрешения М. Н. Лонгинова (главноуправляющий по делам печати).

Есть и старопечатные "Небо новое", "Ключ разумений", "Требник Петра Могилы" <...>. Большое собрание справочных книг и словарей. <...> Просил достать Гоголя: "Размышления о божественной литургии" ...» [Шляп-кин, 1895, с. 212].

Наибольший интерес Николай Лесков испытывал к древлепечатным изданиям («Большой требник Петра Могилы, великого чина, с царским и патриаршим судом и полными заклинательными молитвами», «Елизаветинская библия», «История о седьми мудрецах в Великих Луках» и др.). Как отмечает сын писателя, «случалось Лескову искать редкие книги "у ворот Троице-Сергиевской лавры", а в побывки свои в Москве обращался он за ними и в "магазин Кольчугина на Никольской" и "в гнездившиеся" там же лавчонки» [Лесков, 1954, с. 468]. В письме к А. С. Суворину от 26 марта 1888 года сам Лесков подчеркивал необходимость обращения к русской агиографии*: «"Маргарит" — книга "беседная", — ее хорошо грабителю-купцу в пост читать. В библиотеке литератора она ни на что не нужна. Другое дело редкости "житийные", как "Зерцало" и т. п. <...> На этакие книги — тратьте деньги, и Вы себя и других утешите; а на что Вам "бесед-ность", во многом узкая и всегда очень скучная и не полезная? — Четьи-Минеи екатер<ининского> времени полные имеют еще свое значение, но не важное, так как Феофан из них все поэтическое или легендарное повы-пускал, а неполные к чему они?» [Лесков, 1958, т. XI, с. 374].

Увлеченность писателя памятниками религиозной литературы не могла не отразиться на его собственном художественном творчестве. В 1880— 1890-е годы он изучает древнерусский переводной памятник, сборник кратких житий, притч, поучений 1642—1643 годов — Пролог. И. Н. Минеева указала на причину обращения автора к редакции Пролога 1642—1643 годов: «Лесков особенно ценил средневековые тексты, которые не были подвержены правке со стороны церковной цензуры. Первостепенное значение для него имел их авторитет древности и сохраненности» [Минеева, 2003, с. 11]. Об этом же говорится и в письме Н. Лескова к А. С. Суворину. На основе проложных сюжетов писатель создает сорок пять оригинальных пересказов: цикл «Легендарные характеры. Опыт систематического обозрения», включающий тридцать шесть «прилогов», а также девять легенд («Гора», «Повесть о богоугодном дровоколе», «Прекрасная Аза», «Легенда о совестном Даниле», «Скоморох Памфалон», «Лев старца Герасима», «Аскалонский злодей», «Сказание о Федоре-христианине и о друге его Абраме-жидовине», «Невинный Пруденций»). Согласимся с мнением

См.: Лесков Н. С. Жития как литературный источник // «Новое время». — 1882. № 2323, 17 августа.

М. П. Чередниковой: «Старинная легенда, как правило, давала толчок творческому воображению писателя, и на основе древнерусского сюжета создавалось новое оригинальное произведение, приобретавшее под пером Лескова актуальность и злободневность» [Чередникова, 1977, с. 362].

2. Поэтика легенды Николая Лескова «Прекрасная Аза»

Легенда «Прекрасная Аза» была впервые опубликована в газете А. С. Суворина «Новое время» (№ 4347 от 5 апреля 1888 года) с обозначением названия нового цикла легендарных историй: «Женские типы по Прологу. Прекрасная Аза». Обращает на себя внимание следующий литературный факт: Николай Лесков настойчиво, на протяжении всего своего творчества, стремился воплотить замысел — создать галерею женских образов:

— 1864 год (ранний период творчества). В письме к Н. Н. Страхову от 7 декабря 1864 года из Киева Лесков пишет: «"Леди Макбет нашего уезда" составляет 1-й № серии очерков нашей (окской и частию волжской) местности. Всех таких очерков я предполагаю написать двенадцать <...>» [Лесков, 1958, т. X, с. 253];

— 1891 год (поздний период творчества). В письме к Д. Н. Цертелеву от 14 декабря 1891 года из Петербурга Лесков пишет: «Я получил три дня тому назад письмо о присылке чего-нибудь вместо "Нэтэты", которая еще тоже не существует. А я болен и обещать ничего не могу, но у меня есть две работы, которые, кажется, могли бы у Вас пройти и сослужили бы Вам надлежащую службу. 1) "Женские типы по Прологу", очень любопытные картинки женских нравов (счетом 36). Это около 4—5 листов» [Там же, т. XI, с. 505].

В поздний период Н. С. Лесков окончательно формулирует идейную направленность своего творчества: задача писателя «в служении тому, чтобы Царство Божие настало на земле как можно скорее и всесовершеннее» [Лесков, 1983, с. 365] — это позволяет объяснить (сквозь призму Священного Писания) интерес художника к изображению именно женских персонажей.

Женщина в художественном наследии Лескова, в данном контексте, становится посредником между людьми и Богом; ее состояние, поступки, слова — способ трансляции вечных ценностей. В авторском предисловии к циклу «Легендарные характеры» Николай Лесков объясняет необходимость данного обозрения: «Тридцать лет назад, когда у нас много писали о женском вопросе, не раз было упоминаемо, будто в России репутации женщин был нанесен большой вред житийными сказаниями, которым ве-

рили наши предки. Там будто женщины постоянно выставляются соблазнительницами, стремившимися удалить мужчин от возвышенных задач жизни и погрузить их в жизнь чувственную и безрассудную. Некоторыми, более горячими, чем основательными друзьями женского вопроса было выхвачено несколько примеров в этом роде, и те примеры, принятые без критики, до сей поры остаются в непререкаемом значении убедительных фактов. Между тем, на самом деле, это есть ложь, и в этом может убедиться всякий, кто пожелает познакомиться с женскими типами Пролога» [Лесков, 1989, с. 310].

Комментируя первую публикацию легенды, обработанной в числе тридцати семи женских типов «Обозрения», Лесков писал: «Рассказ о Египтянке Азе составляет этюд, приводимый здесь отрывком из систематического обозрения Пролога, которое в полном изложении будет напечатано в ежемесячном журнале» [Лесков, 1888, № 4347. 5 (17) апреля]. В письме к А. С. Суворину от 25 марта 1888 года Н. С. Лесков подчеркнул: «Я с нею столько мучился (буквально — мучился), что сам к ней приму-чился. <...> "Аза" писана с любовью и крайне тщательно <...>» [Лесков, 1958, т. XI, с. 371]. В основу истории, рассказывающей о жизни египтянки, положены два сюжета из Пролога: «Слово о девице сотворшей милость над хотевшем удавитися должник ради» (от 8 апреля) и «Слова о покаянии» (от 14 июня).

Главную героиню легенды «Прекрасная Аза» Н. С. Лесков вводит в повествование, указывая на ее молодость и красоту, а также отмечает, что «она была круглая сирота <... >» [Там же, т. УШ, с. 291], но «наследства, которое получила Аза, достаточно было бы, чтобы ей прожить целую жизнь в полном довольстве» [Там же]. Среди «большого богатства», оставленного Азе, был «благоустроенный дом и обширный виноградный сад по скату к реке Нилу» [Там же]. С самого начала пространственная структура легенды организована двумя образами-символами: виноградником и рекой. В целом Лесков не отходит от сюжета в Прологе, указывая то же место действия, статус героини, не исключает он и образ-символ виноградника. Сравним: Во Александрии египетской при Павле папе дева некая была оставлена сиротою. <... > В один же из дней сквозь виноград свой проходила <...> [Пролог, 1642—1643, с. 209об.].

Образ виноградника возникает на протяжении всего повествования (<... > возвращалась к себе назад через свой виноградник»[Лесков, 1958, УШ, с. 291]; <...> она приходила в свой бывший виноградник, под то самое дерево, на ветвях которого хотел удавиться избавленный ею незнакомец, и вспоминала его рассказ, и всегда находила, что не могла поступить ина-

че [Там же с. 297] и т. д.). В контексте легенды виноградник становится символом народа, единство которого возможно только благодаря любви от Бога и к Богу: Христос сказал: «Я есмь истинная виноградная Лоза, а Отец Мой — Виноградарь ... Я есмь Лоза, а вы ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода ...» (Ин. 15.1; 15.5). Интуитивно чувствуя истину, Аза не способна действовать вопреки христианскому учению, и в структуре персонажного образа слово героини усиливает религиозно-нравственный аспект художественного текста Николая Лескова: — Так ты вдвое безумна, если сделала это все для людей чужой веры! — Не порода и вера, а люди страдали, — ответила Аза [Лесков, 1958, т. VIII, с. 296]; Я посылаю последний привет мой небу, которое внушило мне решенье любить других больше себя, и с тем умираю! [Там же, с. 298]. Н. С. Лесков в этой легенде неотступно следует божественным идеям, согласно которым ни этническая, ни классовая принадлежность не являются определяющими: Ибо все вы сыны Божии по вере во Христа Иисуса; все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись. Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе (Гал. 3: 26—28).

Идеи Лескова о гармоничных взаимоотношениях людей, мысль о роли женщины в судьбе мира и каждого отдельного человека в нем не были стихийными, что подтверждает и письмо автора от 28 февраля 1892 года к своей крестнице А. П. Кандиба, в котором Лесков высказывает пожелания, связанные с тем, какой бы он хотел ее видеть, какими качествами ей нужно обладать: «<...> Ты от природы добра и пусть это превосходное свойство твоей натуры будет с тобою всегда и неотступно, — в горе и в радостях. Пусть мысль и забота о благополучии других всегда смиряет в тебе довольство собою и заботу о самой себе, — и, наконец, приведет к самому верному счастию — к уменью обходится без своего личного счастия <...>, <...> и ты узнаешь: что такое есть настоящее счастие, которого ничто и никто не может отнять у человека, потому что это счастие есть любовь к другим: ничего себе не требующая и ничего для себя не ожидающая. Будешь истинно добра, — будешь всегда счастлива, и будешь "жить с Богом и ходить перед Его очами"» [Письмо Лескова, РГАЛИ, ф. 275, оп. 1, ед. хр. 138, 1 п.—2 л]. Указанные интенции автора, на наш взгляд, в полной мере находят отражение в легенде «Прекрасная Аза» и доказывают, что данное произведение не случайно в художественном наследии Лескова.

По мнению Лескова, путь к истинной доброте и верному счастью лежит через неустанную мысль и бесконечную заботу о благополучии других людей. Испытать настоящее счастье, считает писатель, возможно, если

отречься от собственного благополучия. Евангельское понимание счастья подразумевает прежде всего смирение с тем, что дано человеку — и физически и метафизически. Основным аргументом в пользу такого понимания счастья является текст первой из девяти заповеди блаженств — «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное», — который традиционно истолковывается в смысле возведения добродетели смирения на первое место среди всех прочих христианских добродетелей. Счастье возможно лишь там, где человек отдает себя, жертвует собой ради тех, кого он любит. Лишь жертвенная любовь делает людей счастливыми. Для Лескова эта мысль была ценна тем, что в середине XIX века разобщённость между людьми обозначилась весьма отчётливо, и это остро ощутили в середине века ещё Л. Н. Толстой и Ф. М. Достоевский. Последний в «Дневнике писателя» (март 1877 года) отмечал: «Всяк за себя и только за себя и всякое общение между людьми единственно для себя» [Достоевский, 1954, с. 97]. Лесков разделял эти опасения и тревоги и неотступно возвращался к мысли о жизни в смирении и о любви всеобъемлющей, при этом для него понятия «смирение — любовь — счастье — христос — жизнь» выступают в роли синонимов. Подтверждение этой мысли найдем у самого Лескова в письме к сестре Геннадии: «холодным духом смерти несет от всей такой картины взаимного друг к другу отчуждения. Это уже и есть смерть, ибо люди живы только любовью» [Письмо Лескова, РГАЛИ, ф. 275, оп. 3, ед. хр. 10]. Это во многом проясняет причину, по которой в качестве эпиграфа к легенде Николай Лесков использует фрагмент стиха из 1-го Соборного Послания Апостола Петра (глава 4): Любовь покрывает множество грехов (I Петра IV, 8), учитывая, что полностью стих звучит следующим образом: Более же всего имейте усердную любовь друг ко другу, потому что любовь покрывает множество грехов (I Петра IV, 8). Николай Лесков уходит от императива и превращает цитату в закон. Автор не проповедует, а всего лишь напоминает читателям известную истину.

Еще одним важным образом-символом в пространственной структуре легенды «Прекрасная Аза» выступает образ реки (в тексте Пролога 1642— 1643 годов он не упоминается, что свидетельствует о стремлении Лескова усилить поэтику женского персонажного образа в легенде). Описание реки служит фоном, на котором разворачиваются события, река отражает переживания главной героини художественного текста: <...> она упала в воду, и ее, полуживую, без чувств, вытащили из Нила [Лесков, 1958, т. VIII, с. 296]; В таком настроении Аза однажды тихо брела вдоль берега Нила [Там же, с. 297]; «на бросилась к реке, чтобы утонуть, и непременно бы исполнила это, но ее неожиданно кто-то удержал за плечо [Там же,

с. 298]. С точки зрения христианского учения, река (вода) — символ очищения. И несмотря на то, что когда-то «Прекрасная Аза» становится «прибрежной блудницей» [Там же, с. 297], она, по Лескову, — носительница истинных ценностей, высших ценностей, ценностей от Христа, которые она чувствует душой. Вероятно, для того, чтобы подчеркнуть красоту души Азы, Н. С. Лесков лишает ее телесной красоты: Она подошла к реке и нагнулась, чтобы напиться, но сейчас же отскочила в испуге: так самой ей показалось страшно ее изнуренное лицо с померкнувшим взглядом. А так недавно еще никто не решался ее иначе назвать, как «прекрасная Аза» [Там же]. Аза способна к смирению, к пониманию высших ценностей, что доказывает немногословная речь героини: « <...> но я не ропщу ...» [Там же, с. 298]. Речь героини становится мощным средством создания ее образа. Ср.: <...> И видя человека, приготовившегося на удавление <...>, спросила его: «Что твориши, человек» [Пролог, 1642—1643, с. 209об.]; Египтянка закричала: «Остановись!» и, бросясь к самоубийце, схватилась руками за петлю веревки [Лесков, 1958, т. VIII, с. 292]. В лесковской интерпретации данного эпизода рельефно отображается деятельная натура Азы, ее стремление к сохранению Жизни, способность к совершению добрых дел. Образ Азы, образ женщины в данной легенде — индикатор ценностных ориентаций писателя; используя христианскую символику, вплетая ее в женский образ, Николай Лесков выражает свои идейные установки в художественном тексте. Переход женщины (Азы) из «блудницы» в «дочь утешенья» в тексте легенды служит своеобразным призывом Лескова к смене системы координат, смене пути — призывом к «соборности», почитанию евангельских поучений.

3. Выводы

Н. С. Лесков придерживается общего хода движения сюжета Пролога, рассказывая о египетской блуднице, при этом художник его детализирует, концентрируясь на переживаниях героини, выражая особенности ее мировоззрения — «природной религиозности». Определяющее качество стиля писателя 1880—1890-х годов охарактеризовала И. В. Столярова: «Поздний Лесков предпочитает не столько вести религиозно-философскую полемику, сколько продолжать рассказывать о "праведниках", добрых и хороших людях, "земных ангелах", которые своим активным вмешательством противостоят силам зла и разрушения и претворяют в жизнь евангельские нормы» [Столярова, 2012, с. 244—245].

Н. С. Лесков в этот период своей жизни и творчества считал, что самыми надежными основаниями для любых социальных преобразований

должны служить «вечные» евангельские идеи, возвещенные Христом. Избегая назиданий, стараясь, чтобы его тексты не отличались «беседно-стью», автор выбирает жанр легенды, позволяющий в увлекательной форме, не искажая проложного сюжета, показать познание героиней законов бытия, которые оказываются извечными и незыблемыми для всех времен.

Источники и принятые сокращения

1. Достоевский Ф. М. Собрание сочинений в 15 томах / Ф. М. Достоевский. — Санкт-Петербург : Наука, 1995. — Т. 14. — 783 с.

2. ЛесковН. С. Жития как литературный источник // «Новое время». — 1882. — № 2323, 17 августа.

3. Лесков Н. С. <Заметка о литературе>. Публикация А. Романенко / Н. С. Лесков // В мире Лескова. — Москва : Советский писатель, 1983. — С. 364—366.

4. Лесков Н. С. Прекрасная Аза / Н. С. Лесков // Новое время. — 1888. — № 4347. —5 (17) апреля.

5. Лесков Н. С. Собрание : в 11 томах / Н. С. Лесков; под общ. ред. В. Г. Ба-занова, Б. Я. Бухштаба, А. И. Груздева, С. А. Рейсера, Б. М. Эйхенбаума . — Москва : Государственное издательство художественной литературы, 1956—1958. — Т. VIII. — 634 с.

6. Лесков Н. С. Собрание сочинений : в 12 томах / Н. С. Лесков. — Москва : Правда, 1989. — Т. 11. — 398 с.

7. Память святых апостол от семдесяти, Родиона, Агава, Руфа, Асинкрита и Флегонта и Ерма, и прочих. Преподобнаго отца нашего Келестина Папы Римска-го. Святаго отца нашего Калентина Папы Римскаго и страсть святаго Паусилупа. Слово о девице сотворшей милость над хотевшем удавитися должник ради // Пролог. — Москва : Синодальная типография, 1642—1643.

8. РГАЛИ — Российский государственный архив литературы и искусства.

Письмо Лескова Николая Семеновича Кандиба А. П. крестнице Н. С. Лескова.

Печатается по машинописной копии: ф. 275, оп. 1, ед. хр. 138, 1 п. — 2 л.

Письмо Лескова Николая Семеновича Наталье Семеновне (сестре), в монашестве Геннадии. Печатается по автографу: ф. 275, оп. 3, ед. хр. 10.

9. Шляпкин И. А. К биографии Н. С. Лескова / И. А. Шляпкин // «Русская старина». — 1895. — № 12. — С. 205—215.

Литература

1. Аннинский Л. А. Лесковское ожерелье / Л. А. Аннинский. — Москва : Книга, 1982. — 189 с.

2. Ильинская Т. Б. Религиозно-фольклорные мотивы в творчестве Лескова (1860—1875) / Т. Б. Ильинская // Петербургские чтения. — Санкт-Петербург : СПбГУТД, 2007. — С. 122—129.

3. Леонова О. Г. Стереотипы национального сознания в творчестве Н. С. Лескова / О. Г. Леонова // Проблемы современного филологического образования. — Москва : Московский городской педагогический университет , 2001. — С. 70—77.

4. Лесков А. Жизнь Николая Лескова по его личным, семейным и несемейным записям и памятям / А. Лесков. — Москва : Гослитиздат, 1954. — 683 с.

5. Минеева И. Н. «Древнерусский Пролог в творчестве Н. С. Лескова» : автореферат диссертации ... кандидата филологических наук / И. Н. Минеева. — Санкт-Петербург, 2003. — 23 с.

6. Столярова И. В. На пути к преображению : человек в прозе Н. С. Лескова / И. В. Столярова. — Санкт-Петербург : Издательство Санкт-Петербургского университета, 2012. — 326 с.

7. Чередникова М. П. Древнерусские источники повести Н. С. Лескова «Очарованный странник» / М. П. Чередникова // Труды Отдела древнерусской литературы. — Ленинград : Наука, 1977. — Т. XXXII. — С. 361—368.

Legend of "Beautiful Aza" in Context of N. S. Leskov's Reading Preferences of 1880—1890-ies

© Kashkaryova Alyona Petrovna (2016), senior lecturer, Department of Philological Education

and Journalism, Surgut State Pedagogical University (Surgut, Russia), alynochka_6@mail.ru.

The article is devoted to the analysis of Nikolay Semyonovich Leskov's late period of creativity. On the material of the legend of "Beautiful Aza" the writer's enthusiasm for the monuments of religious literature, namely the Prologue, is proved. The author of the article presents N. S. Leskov's letters of 1864 and 1891, from which it follows that throughout his work the writer has sought to embody the ambition to create a gallery of female characters, including the heroine of "Beautiful Aza". The structure of the female character image from the legend is analyzed in detail: portrait description, speech characteristics etc. Attention is paid to such images-symbols of a literary text, as the vineyard and the river, their direct relationship with the image of the heroine is proved. The author's choice of genre of legend allowing to refuse the imperative is commented. It is shown that according to Leskov the mission of woman is the creation, the preservation of life on earth. Such views of the writer were not accidental, as they were reflected not only in art, but also in letters (letter to his goddaughter A. P. Kandiba). It is concluded that the image of woman in this legend — Aza's image — is an indicator of value orientations of the writer related to the understanding of Evangelical ideas.

Key words: N. S. Leskov; legend; Russian literature of XIX century; women images.

References

Anninskiy, L. A. 1982. Leskovskoye ozherelye. Moskva: Kniga. 189. (In Russ.).

Cherednikova, M. P. 1977. Drevnerusskiye istochniki povesti N. S. Leskova «Ocharovannyy strannik». In: Trudy Otdela drevnerusskoy literatury, XXXII. Leningrad: Nauka. 361—368. (In Russ.).

Ilyinskaya, T. B. 2007. Religiozno-folklornyye motivy v tvorchestve Leskova (1860— 1875). In: Peterburgskiye chteniya. Sankt-Peterburg : SPbGUTD. C. 122— 129. (In Russ.).

Leonova, O. G. 2001. Stereotipy natsionalnogo soznaniya v tvorchestve N. S. Leskova.

In: Problemy sovremennogo filologicheskogo obrazovaniya. Moskva: Moskovskiy gorodskoy pedagogicheskiy universitet. 70—77. (In Russ.).

Leskov, A. 1954. Zhizn' Nikolaya Leskova po yego lichnym, semeynym i nesemeynym zapisyam ipamyatyam. Moskva: Goslitizdat. 683. (In Russ.).

Mineeva, I. N. 2003. «Drevnerusskiy Prolog v tvorchestve N. S. Leskova»: avtoreferat dissertatsii ... kandidata filologicheskikh nauk. Sankt-Peterburg. 23. (In Russ.).

Stolyarova, I. V. 2012. Naputi kpreobrazheniyu: chelovek vproze N. S. Leskova. Sankt-Peterburg: Izdatelstvo Sankt-Peterburgskogo universiteta. 326. (In Russ.).