О ложных альтернативах в истории общества (к постановке вопроса)

Поварницын Б.И. О ложных альтернативах в истории общества (к постановке вопроса) // Вестник Пермского национального исследовательского политехнического университета. Культура. История. Философия. Право. - 2016. - № 4. - С. 39-44.

Povarnitsyn B.I. On the false alternatives in social history (for the discussion). Bulletin of Perm National Research Polytechnic University. Culture. History. Philosophy. Law. 2016. No. 4. Pp. 39-44.

УДК 316.4

Б.И. Поварницын

О ЛОЖНЫХ АЛЬТЕРНАТИВАХ В ИСТОРИИ ОБЩЕСТВА

Рассматривается один из аспектов альтернативного (многовариантного) подхода к истории общества. Автор исходит из представления о безусловной альтернативности общественной жизни как таковой. Более конкретный вопрос, рассматриваемый в статье, заключается в том, какие альтернативы оказываются принципиально неосуществимыми. В частности, затронуты следующие вопросы: какие факторы влияют на выбор обществом или его частью той или другой траектории дальнейшей жизни; что ограничивает возможность реализации того или другого варианта; какое историческое время требуется для осознания неосуществимости выбранного варианта; в какое состояние и на какой уровень развития приходит общество (или общественная группа) после исчерпания возможностей движения по ложно выбранному пути. В статье используются факты отечественной и мировой истории XX - XXI веков.

Ключевые слова: история, альтернативность, многовариантность, свобода выбора, ресурсы.

B.I. Povarnitsyn

ON THE FALSE ALTERNATIVES IN SOCIAL HISTORY

The article covers one of the aspects of alternative (multi-variant) approach to social history. The author presumes that social life can have many variations of development. More precise subject of the article is: which alternatives can not be realized in any way. The following questions are touched: which factors influence the choice of the society or of its part; what reduces the possibilities to implement one or another variant; what time it takes to realize the absence of the possibility for such an implementation; what is the condition of the society (or of social group) and what is its level of development after the possibilities of farther movement are exhausted. Facts and examples from domestic and international history of XX-XXI centuries are used.

Keywords: history; alternative; multi-variant; freedom of choice; recources.

О том, что история не имеет сослагательного наклонения, сейчас не говорит только ленивый. Любому грамотному обществоведу понятно, что история это наклонение не просто имеет, она вся из него и состоит. Каждый человек в каждый момент делает какой-то выбор, как правило, неосознанно. Эти индивидуальные выборы складываются в выбор общества. А что есть история (как движение об-

© Поварницын Борис Игоревич - доктор исторических наук, профессор кафедры государственного управления и истории, ФГБОУ ВО «Пермский национальный исследовательский политехнический университет», e-mail: nylg78@mail.ru.

щества во времени), если не сумма индивидуальных «траекторий» миллиардов бывших до нас и современных нам? И индивидуальные выборы, а следовательно, и общественный выбор на данном уровне развития наук непредсказуемы. Отсюда -сослагательность, альтернативность, многовариантность истории.

Идея эта отнюдь не нова. Беглые намеки на нее можно встретить, например, в работах К. Маркса и Ф. Энгельса (при всей их, казалось бы, фанатичной приверженности экономическому детерминизму): «Материалистическое учение о том, что люди суть продукты обстоятельств и воспитания... забывает, что обстоятельства изменяются именно людьми.» [1 с. 384]. Более того, даже святая инквизиция признавала в свое время свободу человеческого выбора. «Люди могут на основании своей свободной воли противостоять этому (звездному - Б.П.) влиянию.» - писали авторы знаменитого трактата «Молот ведьм» [2 с. 110-111]. Примеры можно продолжать вплоть до Платона.

Другое дело, что какие-то варианты выбора, индивидуального или общественного, более или менее вероятны. Тут в действие вступают уже внешние (по отношению к человеку или к общественной группе, короче - к субъекту принятия решения) факторы: культурные, экономические, политические, биологические и т. п. С другой стороны, действуют мотивы, не всегда осознаваемые даже самим делающим выбор человеком: жизненный опыт, эмоции, привязанности, культурный багаж. Но, так или иначе, выборы происходят, и альтернативность (многовариантность) движения присутствует.

Для того чтобы сделать и хотя бы попытаться осуществить выбор, нужны несколько стартовых условий: более или менее адекватное представление об окружающей действительности и такое же представление о своих интересах и целях; наличие неких ресурсов для деятельности и, опять-таки, более или менее адекватная оценка этих ресурсов; наличие воли для реализации избранной альтернативы и др. Что касается представления об окружающем мире, о своем месте и своих интересах в нем, то любой человек его имеет априорно (исключая, разумеется, клинические случаи); другое дело, насколько это представление адекватно. Оценка имеющихся ресурсов представляет, на мой взгляд, особый интерес. Участники «кухонных разговоров» 1970-1980-х годов и те, кто в 1968 году вышел на Красную площадь, протестуя против оккупации Чехословакии, имели ресурсы, в общем-то, одинаковые. Но они оценивали эти ресурсы по-разному: одни решили, что «могут», другие не решили. Штатский Рылеев ночью объезжал петербургские казармы, уговаривая сочувствующих офицеров, штатский Каховский стрелял в генерал-губернатора, карьерный офицер Трубецкой стоял поблизости и бездействовал. У кого из них было больше или меньше ресурсов и кто из них как эти ресурсы оценивал? Собственно, это связано и с вопросом о наличии воли для действия.

Остаются, собственно, ресурсы как таковые, как бы они субъективно ни оценивались. Упрощенно предлагаю разделить их на следующие группы: эконо-

мические, властные (политические), информационные (включая все, что понимается под словом «культура»). При этом я разделяю мнение о том, что в определенных ситуациях ресурсы одной группы могут компенсировать недостаток ресурсов другой группы или усиливать эту другую группу. Скажем, экономическую слабость государства до каких-то пределов можно компенсировать избыточной пропагандой, снимая или ослабляя недовольство населения своим неудовлетворительным материальным положением. Или, если взять более конкретный пример из отечественной истории, относительную экономическую и военную слабость можно компенсировать утверждением о том, что мы зато Третий Рим, а четвертому, как известно, не бывать. Такое взаимное перетекание ресурсов из одной группы в другую около 30 лет назад замечательно и весьма аргументированно показал П. Кеннеди в книге «Подъем и падение великих держав» [3].

Общество движется не по «осевой линии», не по «двойной сплошной», которая начерчена посредине автострады. У автострады несколько полос, и можно выбрать одну или другую из них, продолжая двигаться в том же самом общем направлении. На этом, собственно, основана двух- или многопартийная политическая система. Однако у автострады есть бордюры и кюветы - граничные условия, заданные имеющимся набором ресурсов. Между этими границами проходит мэйнстрим общественного движения во времени, в рамках этих границ можно маневрировать достаточно свободно. А вот что находится за этими границами?

При наличии какого-либо ресурса в избытке или при слишком оптимистичной оценке своих возможностей можно попробовать перепрыгнуть через кювет и проложить новую колею по целине.

Иногда это приводит к успеху. Чаще преодоление трудностей заставляет перенапрягать имеющиеся ресурсы. При этом чаще всего члены группы (общества, народа) через некоторое время понимают, что им приходится вслепую бежать по целине, вместо того чтобы легкой трусцой двигаться по качественному автоба-ну. Естественно, у членов группы начинают возникать вопросы относительно правильности выбранного пути, однако возница (пастух, каюр и т.д. - субъект, сделавший выбор) не может признать своей ошибки. В противном случае его сменят и он перестанет быть субъектом принятия решений. Поэтому он вынужден продолжать напрягать все имеющиеся ресурсы; как правило, на практике все возможности в конце концов уходят на поддержание одной-единственной политической функции: насилия. Экстремальным примером такого пути можно, видимо, считать Кампучию времен правления красных кхмеров. Если все ресурсы исчерпаны (обнулены) и не действует даже насилие, то выбранную альтернативу приходится признать ложной.

Интересно, что понимание ложности одной и той же альтернативы было практически одновременно описано двумя абсолютно разными авторами: советским философом И. Ефремовым (первая публикация романа «Час быка», хотя и в сокращенном виде - в журналах «Техника-молодежи» за 1968-1969 годы) и

французским студентом-бунтарем образца 1968 года Д. Кон-Бендитом [4]. Совпали даже их формулировки ситуации «ложный социализм». Конечно, корни их взглядов можно увидеть в работах Л. Троцкого и М. Джиласа, но то, что обе работы увидели свет в одно и то же время, свидетельствует, что момент осознания ситуации наступил именно на рубеже 1960-1970-х годов. Как говорил Ф. Энгельс, «ничто не может встать на пути идеи, время которой пришло».

От ложной альтернативы следует отличать то, что я называю альтернативой напряженной. Это развитие событий, при котором достижение конечной цели возможно, но требует длительной последовательности «удачных» вариантов. Классическим вариантом такой альтернативы является сценарий вторжения гитлеровской Германии на Британские острова, описанный в хорошо известной среди любителей альтернативной истории книге К. Макси «Вторжение». Детальнейшим образом проанализировав возможности немецких и английских воинских частей, включая их предыдущий боевой опыт и личные характеристики командиров, автор в последовательности ситуаций при соотношении возможностей примерно 50:50 всегда отдает победу Вермахту. Похожее «напряженное» развитие событий спроектировано С. Переслегиным в другом несостоявшемся сценарии вторжения в Британию - «Северный гамбит» [5, с. 254-293]. Что ж, никакая теория не запрещает «орлу» или «решке» выпадать хоть 20 хоть 50 раз подряд. Но недаром мы в одних случаях говорим «весьма вероятно», в других - «исчезающе малая вероятность».

Возвращаясь к альтернативе, показавшей свою ложность, нетрудно увидеть перед собой два вопроса. Первый - какое время потребно, чтобы осознать ошибочность варианта? Второй - что будет с социумом, который пришел в тупик?

По поводу ответа на первый вопрос позволю себе предположить, что время для осознания реалистичности или ложности альтернативы сопоставимо с характерным временем существования субъекта принятия решения. Если речь идет об отдельном человеке, то это, видимо, 70-90 лет. Применительно к Советскому Союзу я исхожу из того, что таким субъектом было высшее руководство Коммунистической партии - Политбюро и Секретариат. Первые принципиальные разногласия внутри этого ареопага обозначились уже в 1960-е годы (более ранние эпизоды беспринципной борьбы за власть и жизнь в первой половине годов 1950-х я в данном случае не учитываю). На рубеже 1970-1980-х годов вокруг теряющего контроль за ситуацией формального лидера уже явно сложились некие группы влияния. Во второй половине 1980-х годов они материализовались в так называемые «платформы» в ЦК КПСС. Таким образом, от борьбы с оппозициями 1920-1921 годов и до «платформ» прошло меньше 70 лет, хотя для внимательного наблюдателя уже в первой половине 1980-х все было ясно.

Второй вопрос - «куда девается ток, когда его выключают»? В какой ситуации оказывается общество, дошедшее до конца ложного альтернативного пути и в массе своей осознавшее ложность этой альтернативы (по крайней мере сми-

рившееся с мыслью, что сейчас даже правильный путь пройти до конца нельзя)? На основе опыта СССР и ЧССР позволю себе предположить следующее.

Точка возврата - это точка начала, рубеж, когда начался эксперимент. Речь, разумеется, не идет о количественном совпадении параметров и показателей. Речь о принципиальном уровне развития общества, его организации, включая организацию экономики. Речь, если пользоваться известным выражением, о «стадиях роста». Российская империя образца 1914-1917 годов была среднеразвитой государственно-монополистической державой, входившей в условную пятерку ведущих держав, в чем-то опережавшей конкурентов, в чем-то их догонявшей, в чем-то от них сильно отстающей. Главной причиной отставания принято считать наследие не до конца доведенных «великих реформ» Александра II, С. Витте и П. Столыпина. Главной проблемой было именно «недореформированное» общество, общественные отношения, включая отношения по поводу экономики. Российская Федерация образца рубежа 1980-1990-х годов и до сегодняшнего дня является среднеразвитой государственно-монополистической державой, входящей в условную тройку ведущих держав и находящейся в таких же неоднозначных отношениях с соперниками, как и век назад. Главной проблемой по-прежнему является общество, отягощенное и сегодня все еще отравленное «дореформенными» отношениями (в первую очередь неизбывными российскими бюрократизмом и этатизмом). Характерные особенности и черты определенного сходства досоветской, советской и постсоветской общественной организации ясно и аргументированно, на мой взгляд, описаны, в частности, в работах [6; 7].

От того, что в 1914 году у России был на вооружении первый в мире деревянно-полотняный стратегический бомбардировщик, а сейчас Россия запускает ракеты «Калибр» и космические корабли «Союз», принципиальная организация общества не меняется. Точно так же не изменилась она у афганских крестьян 30 лет назад, когда им дали на вооружение ракеты «Стингер» и спутниковые телефоны. Наш «Новый курс» и «план Маршалла» у нас еще впереди (только по «плану» теперь придется помогать самим себе, без посторонней помощи). Возможно, что впереди у нас и некие новые варианты форсированной индустриализации и «раскрестьянивания».

Список литературы

1. Маркс К. Тезисы о Фейербахе // Маркс К., Энгельс Ф. Избранные произведения: в 2 т. - М.: Политиздат, 1984. - Т. 2. - С. 261-266.

2. Шпренгер Я., Инститорис Г. Молот ведьм. - Саранск: Норд, 1991. -

352 с.

3. Kennedy P. M. The rise and fall of the great powers: economic change and military conflict from 1500 to 2000. - NY: Random House, 1987. - 704 с.

4. Cohn-Bendit D. Obsolete Communism. The left-wing alternative. - NY: McGrow Hill. 1968. - 256 p.

5. Переслегин С.Б. Самоучитель игры на мировой шахматной доске. -М.: АСТ, 2005. - 619 с.

6. Гайдар Е.Т. Государство и эволюция. - М.: Евразия, 1995. - 207 с.

7. Мау В.А. Реформы и догмы. - М.: Дело, 1993. 256 с.

References

1. Marks K. Tezisy o Feierbakhe [Theses on Feuerbach]. Marks K., Engel's F. Izbrannyeproizvedeniia. Vol. 2. Moscow: Politizdat, 1984.

2. Shprenger Ia., Institoris G. Molot ved'm [The Hammer of Witches]. Saransk: Nord, 1991.

3. Kennedy P. M. The rise and fall of the great powers: economic change and military conflict from 1500 to 2000. New York: Random House, 1987.

4. Cohn-Bendit D. Obsolete Communism. The left-wing alternative. New York: McGrow Hill. 1968. 256 p.

5. Pereslegin S.B. Samouchitel' igry na mirovoi shakhmatnoi doske [Game Tutorial on the world chessboard]. Moscow: AST, 2005. 619 p.

6. Gaidar E.T. Gosudarstvo i evoliutsiia [State and Evolution]. Moscow: Evraziia, 1995. 207 p.

7. Mau V.A. Reformy i dogmy [Reforms and dogma]. Moscow: Delo, 1993.

256 p.

Получено 28.09.2016