Специфика обработки информации в процессе интуитивного мышления и прогнозирования

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ

УДК 159.9.075:159.956:001.18

С.В. Забегалина

СПЕЦИФИКА ОБРАБОТКИ ИНФОРМАЦИИ В ПРОЦЕССЕ ИНТУИТИВНОГО МЫШЛЕНИЯ И ПРОГНОЗИРОВАНИЯ

В данной статье анализируется специфика обработки информации в процессе интуитивного мышления и прогнозирования, проблема малоизученная, но актуальная в условиях постоянных изменений окружающего мира и самого субъекта мышления и прогнозирования. Рассматриваются физиологические механизмы интуитивного мышления, интуиции, операции обработки информации, а также условия активизации интуитивного мышления в целях успешного прогнозирования и решения мыслительных задач.

Прогнозирование, прогноз, интуиция, интуитивное мышление, дискурсивное мышление, правое и левое полушарие, информация, операции обработки информации, эмоции, задача, решение.

The article considers the specificity of processing the information in the course of intuitive thinking and forecasting, the problem is insufficiently known, but actual in the conditions of constant change of world around and the subject of thinking. Physiological mechanisms of intuitive thinking, intuition, operation of information processing and conditions of activation of intuitive thinking with a view of successful forecasting and decision of cogitative problems are considered.

Forecasting, forecast, intuition, intuitive thinking, discourse thinking, the right and left hemisphere, information, operations of information processing, emotion, problem, decision.

Несомненно, прогнозирование связано с развитым как интуитивным, так и дискурсивным мышлением. Согласно А.В. Брушлинскому [3, с. 204], «всякое мышление есть прогнозирование, но не наоборот, т.е. не всякое прогнозирование есть мышление», это обосновывается наличием физиологических, психологических, а иногда и технических механизмов управления прогнозированием.

Мысленное прогнозирование связано с решением определенной задачи, когда некоторые свойства объекта предвосхищаются, происходит глубокое по своей сути обобщение соотношений этих свойств, способов их познания. В результате прогнозирование это «живой мыслительный процесс», а не «дизъюнктивный выбор из альтернатив» [3]. Прогнозирование нуждается в строгой логичности выстраиваемых схем, точных статистических подсчетах вероятности события и других методах рационального познания действительности. Однако при совершении научных открытий, а также в сложных условиях, при повышенной динамике изменений, лимите времени и других обстоятельствах, затрудняющих процесс прогнозирования хода развития (событий) и принятия решения на первое место встают интуитивные решения.

Говоря о физиологических механизмах интуитивного познания и прогнозирования, можно смело утверждать, основываясь на исследованиях А.Р. Лу-рия [6], важность роли лобных долей. Иначе говоря, планирование, предвидение и другие проявления интеллектуального поведения, по-видимому, во многом зависят от активности лобных долей коры головного мозга. Прогнозирование и интуитивное мышление невозможны без какого-либо эмоционального сопровождения, положительного или отрицательного. Исследования В. Пенфильда показали

также возможность вызывания эмоционального состояния при раздражении электродами некоторых участков головного мозга без вспоминания о каком-либо событии. Опыты также показали, что определенные участки мозга ответственны за воспроизведение событий, что сопровождается переживанием эмоций в зависимости от субъективной важности события [2, с. 327].

Интуитивное мышление сильно отличается от мышления дискурсивного, и на современном этапе развития психологической науки мы сталкиваемся с необходимостью определить различия в их физиологических механизмах.

Механизм интуиции [4] связан с накоплением и обработкой информации в одном полушарии и передачей подготовленного в этом полушарии варианта решения для реализации, завершения или осознания в другое полушарие. Дискурсивное мышление связано с работой тех зон коры головного мозга, которые обеспечивают гностические (познавательные) функции, начиная от тех, которые служат основой для более элементарных психических процессов, например ощущения, и заканчивая более сложными. Значимую роль играют и речевые центры коры головного мозга, так как мышление человека по своей сути носит вербальный характер. Если интуитивное мышление задействует в большей степени правое полушарие (известные мыслительные операции будут рассмотрены позднее), то дискурсивное мышление больше связано с левым, «вербальным» полушарием. Лобные доли, отвечающие за целенаправленную активность, задействованы в обоих случаях [6]. В итоге задачей психологии мышления и прогнозирования становится поиск специфики обработки информации в каждом полушарии, а также методов произвольной регуляции их работы и развития мыш-

ления, необходимого в ходе прогностической деятельности. Одним из ключевых моментов является состояние человека - эмоциональный фон повышается на некую величину, в результате процесс осознания интуитивного решения становится возможным и вероятным.

Если индивид не доверяет собственным ощущениям, информации полученной в результате обработки подпороговых импульсов, интуитивно принятому решению, то процесс интуитивного мышления затрудняется или даже становится невозможным. Отсюда можно сделать вывод о необходимости развитой саморефлексии, самосознания как условия интуиции и успешного прогнозирования.

Интуитивное мышление протекает не в сознании, а вне его. И по-прежнему открытым остается вопрос: к какой сфере следует отнести процесс интуитивного мышления - бессознательного, неосознаваемого, подсознания или же «надсознания»? Ж. Адамар называл эту сферу поверхностным подсознанием, или «краевым сознанием» [1, с. 43]. Этот вопрос тем более сложный, что разграничение данных понятий в психологической науке еще не завершено и до сих пор они являются многозначными. Так, согласно Е.И. Рогову, концептуальный анализ современного научного понимания бессознательного разделяется на два основных направления: теорию психоанализа, где бессознательное и сознание - взаимоисключающие элементы психической деятельности, и теорию неосознаваемой психологической установки, опирающуюся на идею целостной психики, представление о фундаментальном единстве человеческой личности [8, с. 47].

Р.М. Грановская [4] выделяет три операции обработки информации, в ходе которых задействована интуиция: конденсация, смещение и символическая трансформация. Все три операции протекают в правом полушарии. Об обработке в правом полушарии известно мало и главным образом потому, что эти способы не осознаются. Еще З. Фрейд предпринял попытку выделения неосознаваемых операций обработки информации, описав две из них - конденсацию и смещение.

Конденсация - совмещение разнородных элементов в единый образ. Основой для данной операции является развитие пространственного воображения с помощью реального манипулирования предметами или моделями условий обстановки. Подобная тренировка у детей происходит в игровой деятельности, при конструировании. Для взрослых с этой целью используется, например, метод моделирования (имитация условий полета на специальных тренажерах). Другой тип конденсации (не в моторной сфере, а в сфере восприятия) формируется при восприятии сказки, усвоении социальных стереотипов, в процессе социализации, проявляется, в частности, в обобщенных социальных портретах. Так, большинство людей представляют себе общие черты лиц различных национальностей и могут отличить немца от испанца, француза от китайца, англичанина от итальянца. Многие, не зная, по существу, иностранных языков, могут отличать немецкую речь от английской, английскую от французской, французскую

от испанской и т. д. Однако признаки, по которым осуществляется различение, обычно не осознаются: если людей попросить перечислить характерные черты внешнего облика представителей этих национальностей или языка, то большинство будет испытывать затруднения.

В этом случае такой во многом вербальный продукт, как метафора, возникает на основе операций, сходных с конденсацией, отражает взаимосвязь между контекстами, воплощая обобщенную новую идею, и тем самым облегчает, стимулирует перенос мыслей с одного контекста на другой, т. е. способствует ассоциативному установлению между ними новых связей.

Смещение - это процесс, при котором внимание направляется из центра на периферию, представление мыслей о значимых событиях и предметах посредством второстепенных эмоционально несущественных деталей, выявляющих скрытое, но личностно-значимое для человека содержание этих событий. Такое преобразование неоднозначно, так как второстепенных деталей много и результат смещения трудно предсказать. Особенно ярко смещение проявляется в сновидениях. Смещение в некотором смысле родственно метонимии, переименованию - употреблению названия одного предмета вместо названия другого - на основании внешней или внутренней связи между ними. Здесь потребуется различать смещение как мыслительную операцию и защитный механизм замещения, к результатам и показателям которого относятся в том числе, и некоторые компоненты сновидений (выделяют замещение объекта, замещение потребности и замещение деятельности).

Символическая трансформация - операция, в некотором смысле обратная смещению. Это замещение сложного содержания символом, в котором игнорируются все эмоционально несущественные элементы и усиливаются эмоционально значимые. Символов, соотносимых с одним содержанием, может быть множество в зависимости от изменения эмоционального состояния человека и его ценностных ориентиров.

За счет этих мыслительных операций информация не только подвергается существенному изменению и возможно выделение новых смыслов, но и снимаются ограничения на обработку информации. В частности, символическая трансформация переводит информацию как бы в другие единицы, и то, что ранее требовало большого объема памяти, уже «занимает значительно меньше места». Представим себе текстовое описание пейзажа со всеми подробностями. Сколько времени и усилий понадобилось бы, чтобы заучить его! Но если заменить описание образом или «картинкой», то мы легко сможем воспользоваться ею (воспроизведение требует меньше усилий), и подобно изображению в компьютере, его легче и хранить и модифицировать по нашему усмотрению, причем как по деталям, так и целиком. Меняя огромный поток информации на модель (вспомним изображение полета ракеты на мониторе) человек уже способен управлять тем, что раньше было за пределами его перцептивных способностей. Точно так сведение к символу помогает оперировать большим количеством информации.

Известны способы, помогающие развить интуицию в процессе решения творческих задач. Так, для облегчения операции смещения служит сознательное торможение подробного, тщательного анализа задачи, выделения в ней значимой детали. Следует сместить внимание с центральных на этот момент деталей и особенностей задачи на задачу в целом, сделать попытку усмотреть общие отношения, пропорции, композицию и провести эмоциональную оценку данных [4]. Подобный тренинг реализуется через концентрацию внимания не на содержательных, а на эстетических критериях как форме скоростной целостной оценки: красиво ли, гармонично ли, приятно ли будет, если мы подойдем к этому с такой-то стороны и выберем такое-то решение? Интуитивные гипотезы чаще формулируют те ученые, которые умеют воспринять всю область своих исследований в целом и почувствовать в ней определенный порядок и гармоничную структуру. Известно, например, что Эйнштейн поверил в свою общую теорию относительности потому, что почувствовал ее внутреннюю стройность и гармоничность. В данном случае он опирался на эстетический критерий, который не является единственным, по мнению многих исследователей.

В частности, на основе анализа научных источников мы можем выделить критерий практики; критерий истинности, обусловленный способностью различения истины от заблуждения (пример, интуитивное недоверие, логическое обоснование которого не всегда возможно); статистический критерий вероятности, «правдоподобности»; критерий прошлого

опыта; критерий полезности (в том смысле, что в него вкладывали представители прагматизма). Использование того или иного критерия ограничено рамками и характером задачи, конкретными условиями деятельности, а также зависит от индивидуальных особенностей человека.

Простые задачи, в которых требуется задействовать интуитивное мышление, часто называют задачами типа «Ага»:

1. Две колеи рельсов идут параллельно, за исключением того места, где они проходят в тоннель. Тоннель слишком узок, чтобы вместить две колеи, и по всей длине тоннеля дорога становится одноколейной. Однажды один поезд вошел в тоннель с южного конца, а другой - с северного. Оба состава шли в противоположных направлениях с предельной скоростью, но крушения не произошло. Почему?

2. Три студента пошли в ресторан пообедать, сложились по десять рублей. Обед стоил двадцать пять рублей. Сдачи было пять рублей, но официант подумал, что пять на троих не делится, и сдал им по рублю, а два рубля положил себе в карман. В итоге студенты заплатили по 9 рублей (всего двадцать семь рублей), два рубля остались у официанта в кармане. В сумме оказалось двадцать девять рублей. Найти недостающий рубль.

Решение задачи предстанет перед нами, если мы сумеем отойти от навязанного хода рассуждений. Вся задача должна представляться в комплексе, как одно целое. Когда человек пристально вглядывается только в определенное место, где ожидаются изме-

нения, он, скорее всего, не увидит весьма важных преобразований, готовых произойти вне поля его внимания. Если он сфокусирован на одной части объекта (проблемы), то трудно оценить взаимоотношения этой части с окружающим. Поэтому и говорят, что для активизации интуитивного решения человек должен стимулировать периферическое (латеральное) мышление, т. е. развивать операции смещения. Правильное применение его связано с некоторой отстраненностью - нельзя слишком близко подходить к какой бы то ни было части, чтобы не утерять представление о ее положении внутри целого. Именно периферическое восприятие способствует усмотрению того, что не ожидалось, не планировалось, что невозможно было предвидеть.

Для продуктивной активизации интуиции нужно не только воспринять проблему в целом, но и уметь оперировать ею как монолитным объектом. Вместо обозрения проблемы по частям следует пробовать изменять, трансформировать всю ее сразу. Одновременное представление и преобразование всего объекта - типично правосторонняя операция, она будет облегчать конденсацию и способствовать направлению мысли в желаемое русло.

Полушария головного мозга взаимно тормозят друг друга (они реципрокны). Поэтому, желая способствовать растормаживанию правого полушария, необходимо создавать условия торможения левого полушария. Для этого можно постараться не выделять крупным планом какую-либо деталь задачи (проблемы). Такое акцентирование на детали -функция левого полушария. Выделение определенных деталей может существенно исказить взгляд на проблему, способствовать недооценке каких-то других частных особенностей и повлечь ограниченность в выдвижении гипотез или версий решения. В этом смысле полезен прием обобщенного взгляда на проблему, применяемый в методе «мозгового штурма» («мозговых атак» или коллективной генерации идей).

Операции конденсации, смещения, символической трансформации функционально относятся [2] к правому полушарию: поскольку правосторонние

операции не осознаются, а только переживаются, возникает потребность повысить чувствительность к своим смутным ощущениям, научиться понимать их и доверять этому пониманию. Очень часто собственные переживания кажутся человеку сначала неясным хаосом чувств и настроений, но в некоторый момент в его представлении на первый план выдвигаются черты, которые более или менее похожи на то, о чем он слышал или видел у других людей. И только тогда эти черты становятся существенными для его мысли и объединяются в его сознании в нечто целое, а все остальное богатство ощущений уходит из поля внимания и мало-помалу стирается в сознании.

Если человек недостаточно доверяет себе, то его переживания незаметно обедняются и преображаются сообразно тем схемам, которые он воспринял от окружающих людей. Поэтому полезно научиться доверять себе больше и самостоятельно структурировать свои чувства в представления, усиливая тем самым символическую трансформацию. С этой це-

лью можно, например, тренироваться в отгадывании значения слова при его подпороговой экспозиции, т.е. пытаться догадаться, что это за слово еще до достижения интервала времени или яркости, достаточных для однозначного порогового различения. Обнаружив, что часто правильно отгадывает эти слова, т.е. может использовать слабые сигналы, человек начинает больше доверять себе, чаще опирается на свои еще не отчетливые ощущения. Особенно полезна подобная тренировка для представителей точных наук: гуманитарии и люди искусства в среднем чувствительнее к подпороговым импульсам. На уровне эмпирической проверки замечена взаимосвязь полезависимости и поленезависимости с прогностическими способностями, причем в одних случаях полезависимость помогает прогнозировать среду (внимание к стимулам среды), в других случаях -поленезависимость (концентрация на искомом предмете).

Если человек снимет возникшее напряжение и приведет себя в состояние релаксации, то в этом состоянии будет облегчено восприятие подпороговой информации вследствие активизации работы подсознания. Если перед релаксацией предварительно информировать и ориентировать на желаемые критерии качества решения, то это создаст благоприятные условия для перехода подсознательно накопленной информации в сознание. В этом плане важным является владение способами регуляции психофизиологического состояния.

Полезным считается временное отключение от проблемы. Ж. Адамар [1] приводит пример Ж.А. Пуанкаре, обдумывавшем автоморфные функции в виде отношения двух рядов: «... эта идея была совершенно сознательной и обдуманной; мной руководила аналогия с эллиптическими функциями. Я спрашивал себя, какими свойствами должны обладать эти ряды, если они существуют, и мне без труда удалось построить эти ряды, которые я назвал тета-автоморф-ными. В этот момент я покинул Кан, где я тогда жил, чтобы принять участие в геологической экскурсии, организованной Горной школой. Перипетии этого путешествия заставили меня забыть о моей работе. Прибыв в Кутанс, мы сели в омнибус для какой-то прогулки; в момент, когда я встал на подножку, мне пришла в голову идея безо всяких, казалось бы, предшествовавших раздумий с моей стороны, - идея о том, что преобразования, которые я использовал, чтобы определить автоморфные функции, были тождественны преобразованиям неевклидовой геометрии. Из-за отсутствия времени я ничего не проверил и, едва сев в омнибус, продолжал начатый разговор, но я уже был вполне уверен в правильности сделанного открытия. По возвращении в Кан я на свежую голову и лишь для очистки совести проверил найденный результат» [1, с. 17].

В некоторых случаях решение приходит во сне. Ж. Адамар рассказывал случай уже из своей биографии: «Однажды, когда меня внезапно разбудил посторонний шум, мгновенно и без малейшего усилия с моей стороны мне в голову пришло долго разыскиваемое решение проблемы - и путем, совершенно отличным от всех тех, которыми я пытался ее ре-

шить ранее» [1, с. 13]. Естественно, нельзя переоценивать значения слов и надеяться, что решение проблемы придет в голову само собой, но и пренебрегать такими возможностями, полностью отрицать их реальность также нельзя.

На начальных этапах решения полезно уяснить не столько то, что желательно получить, сколько личную значимость ожидаемого результата. Повышение эмоциональной вовлеченности создает оптимальные условия для символической трансформации и тем самым для последующего поиска в памяти конкретного решения с помощью организации зоны направляющих стимулов. Выявление в первую очередь эмоциональных оценок и общего отношения к предмету отчетливо обнаружилось в следующем эксперименте. Опытным преподавателям предложили всесторонне охарактеризовать студента по представленному в их распоряжение личному делу, включавшему анкету, автобиографию, фотографию и образец письменной работы студента. Они должны были произвести анализ материалов личного дела по определенной, общей для всех схеме. Все 400 преподавателей работали с одним и тем же личным делом. Суть эксперимента состояла в том, что в половину личных дел вклеили фотографию симпатичного, серьезного и вдумчивого молодого человека, а в другую - фотографию малопривлекательного человека того же возраста. Оказалось, что, располагая массой объективных данных, подавляющее большинство преподавателей ориентировалось лишь по фотографии. Результаты были таковы: малая часть преподавателей дала нейтральное заключение, остальные разделились пополам в точном соответствии с предложенной фотографией [9, с. 269].

Ощущение проблемы как диссонанса между имеющимся и желаемым вызывает у человека определенное познавательное напряжение, которое может разрешиться либо отысканием логического решения (левополушарный процесс), либо внезапным усмотрением решения как новой структуры исходных данных - инсайтом (правополушарный процесс).

У некоторых народов давно существуют упражнения, которые с помощью специальных, логически неразрешимых задач повышают познавательное напряжение до такой степени, что происходит срыв логического мышления и скачок к другому типу мышления (по нашей терминологии - к правостороннему). Так, коапы в системе дзен - это специфические парадоксы, вопросы-загадки. Для их решения необходимо особым образом сосредоточиться, преодолеть формально-логический подход, перейти с помощью смещения и трансформации к подсознательно-ассоциативному мышлению. Полезно всматриваться вглубь проблемы до тех пор, пока не возникнет ощущение слияния с миром, теряется граница «я», сознание включается в поток конкретной ситуации и внимание сливается с объектом восприятия, что обеспечивает тотальную переработку информации от объекта. Возникает возможность воспринимать объективную действительность целостно, без разбиения на детали.

При решении задачи оправдано стремление мак-

симально опираться на предметы и образы, модели и картины, тем самым стимулируя конденсацию. Прилагая усилия для решения задачи в плане образа, человек выделяет из каждого образа, вовлекаемого в решение, богатую дополнительную информацию. При этом в анализ включается много индивидуально неповторимых черт каждого образа, теряющихся в акте логического вывода, связанного с выбором адекватных категорий. Например, эффективны упражнения по сведению словесных задач, представленных в языке последовательно, в воспринимаемые одновременно, зрительно, с предметной наглядностью схемы.

Пробуждает творческую фантазию интуиции предъявление задач с недостающими элементами, как если бы кто-то уже нашел решение, но оно частично потеряно или неизвестно полностью. Здесь снимается ряд психологических барьеров: не надо бояться войти в противоречие с законами природы (существование решения доказано), не надо страшиться авторитетов (ведь кто-то уже решил). Указанный прием хорошо работает, когда неполное решение предлагается в неблагоприятных условиях восприятия или при дефиците времени, когда необходимо сделать прогноз, принять решение, а ресурсов дискурсивного мышления для этого недостаточно.

Согласно А. А. Налчаджяну [7], для нахождения аналогии между ранее решенными и актуально анализируемыми задачами необходимо достигнуть установления их внутреннего структурного единства. Поэтому процесс анализа должен сопровождаться попытками сознательной актуализации и сравнения. Это увеличит вероятность подсознательного сравнения и получения идеи решения, часто «невозможной» для сознания. Кроме того, найденное решение по-новому освещает процесс анализа и даже условия задачи. В результате А.А. Налчаджян говорит о том, что: а) подсознательное мышление имеет место не только после прекращения сознательного анализа, но и параллельно с ним и им же обусловливается; б) неполнота анализа задачи присутствует даже тогда, когда решение уже налицо.

Достаточно интересно в этом контексте исследование Я.А. Пономарева [10], он варьировал время прерывания решения основной задачи, перед тем как предъявить задачу-подсказку. Если прерывать первоначальные попытки решения основной задачи в самом их начале, задача-подсказка не помогает; если прерывать эти попытки примерно в середине поиска, задача-подсказка помогает примерно половине решающих; наибольшему числу людей задача-подсказка помогает, если первоначальные попытки решения прерываются во второй половине поиска. Если первоначальные попытки решения основной задачи не прерываются и решающий приходит к выводу, что задача нерешаема, то задача-подсказка не помогает.

Наличие задачи-подсказки не всегда является явным, так как время решения такой задачи не обязательно бывает между попытками решить основную задачу, проблему. Часто мы так и не сознаем, что же нас натолкнуло на верную мысль или образ. Тем не

менее «подсказка» является «толчком», «пусковым механизмом» для срабатывания интуиции. В науке такими примерами являются яблоко, упавшее на И. Ньютона и вызвавшее идею всемирного тяготения, паутина между ветвями, натолкнувшая инжене-ра-мостовика С. Броуна на идею висячего моста и мн. др. [2, с. 329].

Все перечисленные приемы активизируют правое полушарие, способствуя включению его в творческий процесс. Оба полушария играют в интуиции каждое свою роль. Логика гарантирует достоверность и служит орудием доказательства. Правосторонняя обработка, способствуя целостному восприятию, служит орудием изобретательства. Интуитивный и осознанный процессы выбора решений тесно переплетаются и представляют собой последовательность логических и подсознательных этапов. Плодотворной подсознательной деятельности может предшествовать программа поиска - ряд логических рассуждений, сужающих и ограничивающих интуитивный поиск. Реальный процесс открытия не всегда подчинен логике, но оформление полученных результатов в научный текст не может быть осуществлено вне логики - формулирование гипотезы требует указания ее логических связей с известными законами.

Известна мысль об относительности любого знания, поскольку оно (как и собственно истина) верно лишь в определенных условиях, известна и фраза, что истина, высказанная вслух, перестает быть истиной. Видимо, только интуитивное знание может быть истинным, но при «оформлении во внешнюю форму» оно теряет свою определенность, так как, с одной стороны, жестко «привязывается» к словам, а с другой - появляется многозначность толкования, и отбрасываются несущественные детали (а насколько они несущественны?).

Сам уровень сформированности прогностического мышления на основе анализа работ Ж. Адамара, А.В. Брушлинского, Р.М. Грановской, Я.А. Пономарева и других ученых можно определять на основе следующих критериев обработки информации и выработки решения [3]:

1. Использование или неиспользование подсказок, объективно содержащих принцип или звено решения основной задачи. Чем успешнее используются подсказки, тем выше уровень прогнозирования.

2. Частота решения задачи путем инсайта. Инсайт характерен для людей с высоким уровнем предвосхищения (по крайней мере, в области задач, решаемых с помощью инсайта).

3. Уверенность или неуверенность на этапе анализа условий задачи. Сомнение на этапе принятия условий задачи дает установку на сомнение в возможности адекватного решения - человек как бы заранее оправдывается в своей возможной неудаче.

4. Умение верно квалифицировать промежуточные и конечные решения задачи, другими словами, определять завершенность или незавершенность выполнения задачи, получение всех возможных результатов или только их части.

5. Уверенность или неуверенность в правильности найденного решения и способе его получения.

Развитое прогностическое мышление предполагает уверенность в своих возможностях.

6. Умение отходить от навязанного хода рассуждений, искать альтернативные ему. Здесь проявляются уровень конформности личности и творческие способности.

7. Умение приводить себя с помощью саморегуляции в такое состояние, которое будет максимально способствовать интуиции, успешному прогнозированию, решению поставленной задачи. Оптимальный уровень психического напряжения в этом случае индивидуален и зависит от личностных особенностей.

8. Умение интегрировать полученный ранее опыт и применять его в новых условиях, на задачах иного типа. Особенно это важно при обстоятельствах, когда полная, точная, своевременно поступающая информация недоступна или действуют другие ограничения, например, во времени. Данное свойство есть основа развитой интуиции.

В сложных ситуациях хорошо развитое воображение, освобожденное от давления многих внутренних запретов и подстегиваемое дефицитом времени, работает автоматически и может восполнить пробелы сенсорной информации, но должно быть ощущение решаемости задачи.

Следует добавить, что развитие способности к интуитивным решениям не только стимулирует творческие возможности, но и дает важное преимущество в общении. Поведение людей, способных к интуитивным решениям, трудно предсказать, и поэтому ими сложнее манипулировать. И, наоборот, те, кто не обладают развитой интуицией, оказываются в известном проигрыше, ими легче манипулировать, поскольку их поведение направляется по высоковероятному и поэтому легко предсказуемому пути.

Вероятностный, условно-конкретный характер прогноза, порождаемый неопределенностью будущего и трудностями его познания, открывает простор для инициативы, развития личности, дает возможность избежать многих ошибок и стимулирует твор-

ческую энергию [5, с. 558]. Не следует забывать и о «самооправдывающем» прогнозе. Негативный прогноз ориентирует на неуспех, неудачу, делает человека уязвимым и направляет его действия в такое русло, чтобы подтвердить очевидность тщетности любых усилий на пути к цели. Позитивный прогноз при адекватной самооценке и реалистичной оценке объективной действительности, напротив, ставит вопрос перед человеком уже не о возможности/невозможности успеха, а о способах его достижения. Таким образом, позитивное мышление также является необходимым условием интуитивного мышления и успешного прогнозирования.

Литература

1. Адамар, Ж. Исследование психологии процесса изобретения в области математики / Ж. Адамар; пер. с фр. -М., 1970.

2. Алексеев, П.В. Философия / П.В. Алексеев, А.В. Панин. - М., 2001.

3. Брушлинский, А.В. Мышление и прогнозирование: логико-психологический анализ / А.В. Брушлинский. - М., 1979.

4. Грановская, Р.М. Элементы практической психологии / Р. М. Грановская. - Л., 1988.

5. Калаков, Н.И. Методология прогностического исследования в глобалистике (на материале анализа прогнозирования социально-образовательных процессов) / Н.И. Калаков. - М., 2010.

6. Лурия, А.Р. Высшие корковые функции человека /

А.Р. Лурия. - СПб., 2008.

7. Налчаджян, А.А. Некоторые психологические и философские проблемы интуитивного познания (интуиция в процессе научного творчества) / А.А. Налчаджян. - М., 1972.

8. Общая психология: Курс лекций для первой ступени педагогического образования / сост. Е.И. Рогов. - М., 2003.

9. Основы педагогики и психологии высшей школы / под ред. А.В. Петровского. - М., 1986.

10. Пономарев, Я.А. Психика и интуиция / Я.А. Пономарев. - М., 1967.

УДК 331.101.32: 378.12

В.Б. Никишина, И.В. Запесоцкая

УДОВЛЕТВОРЕННОСТЬ КАК КРИТЕРИЙ ФОРМИРОВАНИЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ У ПЕДАГОГОВ ВЫСШЕЙ ШКОЛЫ

В статье исследуется процесс формирования профессиональной идентичности педагогов высшей школы. Определена интегрирующая функция удовлетворенности в процессе формирования профессиональной идентичности. Выявлено, что удовлетворенность как эмоциональное отношение субъекта к осуществляемой деятельности, в отличие от фактора успешности профессиональной деятельности, выступает критерием формирования профессиональной идентичности педагогов высшей школы.

Критерии профессиональной идентичности, педагоги высшей школы, успешность профессиональной деятельности, удовлетворенность профессиональной деятельностью.

The article examines the process of formation of high school teachers’ identity. The integrating function of satisfaction in the process of formation of high school teachers’ identity is defined. Satisfaction as subject’s emotional attitude to realizing activity unlike the factor of success of professional activity is determined as a criterion of formation of high school teachers’ identity.

Criteria of professional identity, teachers of high school, success of professional activity, satisfaction with professional activity.