Роль и место иероглифических фразеологизмов китайского происхождения в корейском языке

УДК 495.8

М. В. Михайлова

РОЛЬ И МЕСТО ИЕРОГЛИФИЧЕСКИХ ФРАЗЕОЛОГИЗМОВ КИТАЙСКОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ В КОРЕЙСКОМ ЯЗЫКЕ

Рассмотрены некоторые особенности использования и функционирования в корейском языке идиоматических выражений, заимствованных из китайского. Определяется их функция и место в современном корейском языке.

Ключевые слова: идиомы, фразеология, корейская культура, китайский язык, религиозный контекст.

Hieroglyphic Idioms of Chinese origin in the Korean language. MARINA V MIKHAILOVA (Far-Eastern National Technical University, Vladivostok).

The article deals with certain peculiarities of the idioms of Chinese origin used in the Korean language. It is concerned with the position they hold in the language and the way they function in it.

Key words: history, idiom, Chinese, culture, Korean.

Корея еще в первых веках нашей эры заимствовала китайскую иероглифическую культуру. И в течение десяти с половиной веков китайская письменность (вэнь-янь) оставалась для нее основной графической системой. Поэтому наряду с собственно корейскими пословицами и поговорками в Корее получили широкое распространение изречения китайского происхождения, так называемые iAf- ^0-| (коса суго), или iAf-(косасоно), или (чунъгук соктам).

Следует отметить, что, по сути, косасоно является фразеологизмом, заимствованным из китайского языка и передаваемым на письме как на языке оригинала, т.е. иероглифами, так и корейской азбукой.

Однако, поскольку иероглифическое письмо всегда было уделом образованных и обеспеченных слоев общества, т.е. письмом элитарным и недоступным широким народным массам, в языке появились фразеологические кальки и полукальки, в которых либо весь фразеологизм, либо его часть переводились на собственно корейский - как с сохранением образности, так и без таковой.

В корейской письменной литературе (ханмуне) употреблялись свои устойчивые словосочетания, а китайские идиомы упрощались.

Основная часть китайских изречений книжного происхождения. Они пришли из памятников китайской классической литературы, среди которых следует, безусловно, отметить «Ши цзин» («Книга песен»), «Лунь-юй» («Беседы и суждения») Конфуция, «Мэн-цзы»,

«Чжуан-цзы», «Ши цзи», «Шу цзин» (История золотого государства), «Дао дэ цзин» («Книга о дао и дэ»), «И Цзин», другое название «Чжоу И» («Книга перемен») Лао Цзы и т.д. На самом деле «прародителей» иероглифических фразеологизмов намного больше, и это не только всемирно известные памятники классической литературы, но и различные записки, биографии знаменитых людей, повествования, рассказы и другие произведения китайских литераторов.

Большая часть китайских иероглифических фразеологизмов связана с религиозно-философскими течениями (такими как буддизм, даосизм, конфуцианство), мифологией, историей, литературой, реалиями и традициями старого Китая. Многие из них взяты из старинных китайских источников «Санъцзыцзия», «Чжоушу», «Лунь-юй» др. К ним также можно отнести крылатые выражения и афоризмы известных людей (ученых, философов древнего Китая). Приведем примеры.

1. - У и Юэ в одной лодке (о злейших врагах, попавших в общую беду и вынужденных действовать сообща; государства У и Юэ в древнем Китае враждовали между собой).

2. - расширение знаний на основе изучения прошлого, старых источников (из «Лунь-Юй» - «Беседы и суждения» Конфуция).

3. о^0| - обыкновенный, заурядный человек (человек, каких много, так же как много в Китае людей по фамилии Чжан (^ [Тё]) и Ли (^[Ри]).

МИХАЙЛОВА Марина Валерьевна, старший преподаватель кафедры корееведения и японоведения Восточного института (Дальневосточный государственный технический университет, Владивосток). E-mail: zillyboba@inbox.ru © Михайлова М.В., 2010

74

ГУМАНИТАРНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ В ВОСТОЧНОЙ СИБИРИ И НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ • № 2 • 2010

Роль и место иероглифических фразеологизмов ...

М.В. МИХАЙЛОВА

4. - раскалываться на части (в Китае в эпоху возникших царств страна была раздроблена от смут1).

5. ЙЖ 7|° - беспокойство человека страны Ци (т.е. бесполезное, беспричинное беспокойство. Басня из «Лецзы» - сочинения, ассоциируемого в традиции с фигурой отшельника Ле Юйкоу, якобы жившего в IV в. до н. э., памятник даосской ориентации).

Можно сказать, что почти за каждым иероглифическим фразеологизмом стоит небольшая история - иногда в форме рассказа, иногда притчи, были или басни. При этом сами иероглифические фразеологизмы, оставаясь, по сути, фразеологическими единствами, в свою очередь распадаются на иероглифически выраженные афоризмы, крылатые выражения, цитаты из высказываний знаменитых людей, которые в процессе многовекового использования приобретают статус пословиц, т.е. их значение большей частью выражается предложением, которое является суждением. Например, в корейском языке есть слово (мо-сун) - противоречие, которое

может выступать в предложении как существительное или как прилагательное - в сочетании с глаголом £| [Д (тведа). Однако в древнекитайском письменном памятнике «Хань Фэй-цзы», написанном в III в. до н.э. выдающимся китайским философом и ученым Хань Фэем, встречаются две морфемы, записанные иерог-лифами^М - «меч» и «щит» (£е мо-сун), и история, ставшая источником этого фразеологизма. Один торговец продавал мечи и щиты. Когда он предлагал покупателям щит, то говорил, что этот щит такой прочный, что ни одним мечом его не пробьешь. Когда он предлагал мечи, то говорил, что таким мечом можно пробить любой щит. Тогда к торговцу подошел один человек и спросил: «А что будет, если твоим мечом ударить по твоему щиту?» Торговец не знал, что ответить, и замолчал. Обратившись к истории данного фразеологизма, можно легко определить, что его значение не мотивировано значениями входящих в его состав иероглифов.

Поскольку источником проникновения в быт фразеологических единиц китайского происхождения служила письменная литература, эти изречения употреблялись в основном среди образованных слоев корейского общества, т.е. дворян и чиновников. Другими словами, смысловое значение и синтаксическую структуру этих изречений могли понимать только образованные люди, которые владели китайским языком «вэньянь» и кореезированной формой средневекового письменного китайского языка (ханмун), который на протяжении долгого времени функционировал в Корее в качестве официального литературного языка. Не владевшие китайской письменностью люди воспри-

1 В V-III вв. до н.э. Китай раскололся на множество мелких царств, непрестанно враждовавших между собой, эта эпоха получила название Чжаньго (Борющиеся царства, или Воюющие государства).

нимали их как готовые клише. Проникновение таких китайских изречений в быт можно объяснить тем, что простой народ часто слышал их из уст образованных людей в определенной ситуации и благодаря этому довольно легко воспринимал содержание того или иного изречения. Смысл такого рода китайских изречений никак не выводится из их компонентов, следовательно, они лишены мотивировки общего значения. В русском языке в качестве примера можно привести пословицы «На воре шапка горит», «Во всю Ивановскую», «Лаптем щи хлебать», смысл которых восходит к популярным народным сказкам, басням, анекдотам.

В современном корейском языке основной сферой употребления косасоно как своего рода элитарной фразеологии являются в основном публицистика и художественная литература, хотя некоторые особенно популярные косасоно используются и в повседневной разговорной речи, и в рекламе, на радио и телевидении.

Можно выделить еще одну группу иероглифических фразеологизмов китайского происхождения. В нее входят изречения, которые существуют в Корее в обеих формах: в переводе на корейский язык и в виде цельно -го беспереводного изречения, лишенного мотивировки общего значения.

- лягушка в колодце ^'§'0)1

2ВІ.

Нередко пословичные изречения, составляющие зачин в сказках, одновременно являются и названиями сказок. Бывает, что действие сказки начинается с какого-либо изречения и заканчивается им же. Так, нечленимая фраза 2.-оА| Ш'ШШ- - свинья из деревни Едон основана на следующей басне. В деревне Едон у черной свиньи родился белоголовый поросенок. Это было настолько необычно, что свинья решила повезти своего детеныша в столицу к государю. По пути она остановилась в деревне Хадон. Проснувшись утром, свинья была потрясена, увидев, что все поросята в этой деревне белоголовые. И пришлось ей со стыдом возвращаться в Едон. Таким образом, это изречение применяется относительно человека с узким кругозором, который поднимает шум из-за обыденных вещей.

Другая нечленимая фраза: - со-

стязались собака с зайцем происходит из следующего рассказа. Одна собака погналась за зайцем. Хитрый заяц, чтобы избавиться от собаки, все время петлял: пять раз поднимался и спускался с горы, три раза обегал ее вокруг. Но собака не отставала от него. В конце концов и собака, и заяц выбились из сил и умерли. В это время мимо проходил крестьянин, который подобрал их. То есть изречение употребляется в тех ситуациях, когда третий извлекает выгоду из ссоры или драки двух других.

Можно привести еще один пример с очень известной корейской пословицей Ж - и в яйце есть кость. Это изречение имеет свою

2010 • № 2 • ГУМАНИТАРНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ В ВОСТОЧНОЙ СИБИРИ И НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ

75

КУЛЬТУРОЛОГИЯ

предысторию. Жил один человек благородного происхождения, но очень бедный. Однажды государь сказал ему, что скупит все товары, продающиеся у Южных ворот, и подарит ему. В этот день шел сильный дождь, и ни один торговец не явился к Южным воротам, и лишь к закату появился торговец яйцами. Весь его товар и достался янбану. Вернувшись домой, стал он готовить обед. Смотрит, а во всех яйцах кости. Смысл пословицы - в невезучести людей.

В тех случаях, когда фразеологизм представляет собой иероглифически выраженное краткое содержание басни либо называет ее главных действующих персонажей, как в следующем примере, значение всего фразеологического оборота, как правило, не мотивировано значениями входящих в него иероглифов.

Иероглифический фразеологизм А^, в корейском языке имеющий значение что в лоб, что по лбу, обман, жульничество, трюк, берет свое начало из эпохи Чуньцю (722-481 гг. до н.э.): Смотритель обезьян якобы сказал, что он будет выдавать обезьянам три желудя утром и четыре вечером; они страшно обозлились, а когда он пообещал, что будет выдавать утром четыре желудя, а вечером три, то очень обрадовались.

Выражение - голова барана,

а мясо собаки, берет начало от китайского описания обманщика: продает в магазине мясо лошади, повесив над дверью голову барана.

В подобных случаях переносное значение фразеологизма оказывается никак не мотивировано значениями составляющих его элементов, и для его понимания требуется непосредственное обращение либо к словарю коса-соно, в котором все фразеологизмы дополнены баснями, либо к словарям, разъясняющим значения косасоно без обращения к первоисточникам.

В тех же случаях, когда фразеологизм является иероглифически выраженной моралью басни, его значение легко выводится из суммы значений, его составляющих. Например, фразеологизм - СН7|^о в корей-

ский язык пришел из древних даосских трактатов, согласно которым один известный полководец говорил так: Большой котел сделать непросто. Подобно тому, как и личностью, имеющей большие таланты, стать непросто. Требуется много времени, чтобы личность усовершенствовалась, этой цели можно добиться только долгим непрерывным трудом.

Или: ФЕ (фразеологическая единица) ^ШН^У - ^ АА^Е - в чтении есть три составляющие (читаешь глазами, не пропуская ничего, проговариваешь голосом и понимаешь сердцем) описана в китайской литературе следующим образом: В чтении всегда участвуют три элемента: сердце ('^'5У), глаза (Ш5У) и рот ( 5У). Если вы читаете без души, то и глаза не заметят деталей, а если ни сердце, ни глаза не будут поглощены чтением, то оно превратится лишь в монотонное зачитывание слов. В результате такого чтения невозможно ничего хорошо запомнить, так как, даже

запомнив, вы скоро все забудете. Самым важным из трех составляющих является сердце.

Косасоно в течение многих столетий используются в корейском языке, сохраняя свою самобытную форму и национальную окраску. Они отражают реалии корейской действительности, являются частью истории, литературы, этики и эстетики народа.

Тематика косасоно в корейском языке очень разнообразна. Они могут выражать:

1) плохие и хорошие поступки человека, его умение,

мастерство, расчетливость: - гром-

кие слова, хвастовство;

2) характер человека, его достоинства и недостатки:

- безупречный, идеальный человек;

3) чувства: —Ш— Ш - радость, быстро сменяющаяся печалью;

4) отношение людей к судьбе и друг другу:

Ш ^1^2 - превратности (бренность) жизни;

5) высказывания о природе, времени: |1|Л1^Ж ^

- природа (имеются в виду горы, реки, трава, деревья);

6) широкие философские обобщения, часто в

форме пословиц: Йй Ш - познание само-

го себя.

Национальная самобытность языка наиболее ярко и непосредственно проявляется во фразеологии, так как прямо соотнесена с внеязыковой действительностью.

Каждый конкретный народ развивается своим путем, имеет свою историю, его жизнь протекает в определенных природных и климатических условиях, народы различаются образом жизни и верованиями, обычаями и традициями. Все это отражается в их языках. Национально-культурная семантика языка - это продукт истории, и чем богаче история народа, тем ярче и богаче содержание строевых единиц языка. А лингвистическая картина мира находит свое выражение в бесконечном разнообразии фразеологических единиц, которые повествуют об историческом опыте народа, знании о мире, природных особенностях, общественном укладе, жизненной практике и о многом другом.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Ким О .Г. Мировые идеи в корейских и русских паремиях: философский анализ. Алматы: Sansam, 1994. 256 с.

2. Лим Су. Золотые слова корейского народа. СПб.: Изд-во СПб. ун-та, 2003. 357 с.

3. Мазур Ю.Н. Пословицы и поговорки народов Востока. М.: Рус. яз., 1961. 120 с.

4. Мудрое слово Востока: пословицы и поговорки. М.: Ри-пол классик, 1996. 608 с.

5. Новикова Т.А., Пакулова Я.Е. Китайские иероглифы в корейском языке. М.: Муравей, 2001. 130 с.

6. Цой Ден Ху. Фонетическая структура заимствованных китайских лексических элементов в корейском и японском языках. М.: АД КФН, 1954. 435 с.

76

ГУМАНИТАРНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ В ВОСТОЧНОЙ СИБИРИ И НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ • № 2 • 2010