Умерь мечту

Умерь мечту

Желаемый доход российской семьи совпал с ее реальным доходом. Ольга Филина выясняет, что стоит за столь неожиданными социологическим данными

Согласно исследованию "Ромира", впервые за годы наблюдений желаемый доход российской семьи совпал с ее реальным доходом. Как такое возможно в кризис, разбирался "Огонек"

Данные "Ромира" произвели сенсацию в сообществе российских экономистов. Это ж надо: правительство волнуется, что доходы населения падают, эксперты головы ломают, как исправить ситуацию, а самим россиянам хоть бы хны. Они даже довольны! И мечтать о большем не хотят.

Аппетиты, заметим, у наших соотечественников вполне скромные: семье из двух трудоспособных людей с одним ребенком в месяц, по их подсчетам, должно хватить 72 700 рублей (при том что реальный доход такой семьи, согласно Росстату, 72 400 рублей). Различия в географии сказываются, но незначительно. Скажем, в Северо-Западном округе пожелания опрошенных остановились на цифре в 91 тысячу рублей (реально там получают 78 300 рублей), а в Южном федеральном округе достигли только 65 тысяч рублей (при реально имеющихся 50 тысячах). Авторы исследования полагают, что такие данные свидетельствуют о более реалистичном взгляде россиян на самих себя и свой бюджет. Мол, наконец-то мы собрались жить по средствам.

— Даже термин сейчас особенный появился: "новая нормальность",— рассказывает Елена Авраамова, завлабораторией Института социального анализа и прогнозирования РАНХиГС.— Это, конечно, привлекательно: считать нашим достижением смирение перед трудностями. Однако "новую нормальность" с таким же успехом можно назвать и "новой ненормальностью", если проанализировать ее корни. Речь ведь идет не столько о том, что мы стали большими рационалистами, сколько об оценке собственных возможностей что-то изменить. Мы ежемесячно проводим мониторинги социально-экономической ситуации в стране и наблюдаем, что срок выхода страны из кризиса в представлении россиян отодвигается все дальше, но при этом изначальная стратегия — "пересидеть и переждать" — не меняется. Народ, правда, не понимает, что он может сделать, как может пополнить свой семейный бюджет. А ведь многие уже начали откупоривать кубышки, которые пополняли, скажем, еще в конце прошлого года...

По мысли экспертов РАНХиГС, в отношении социальных перспектив выхода из кризиса нынешняя ситуация может быть и похуже "катастрофических 90-х". Тогда россияне как раз проявляли верх сообразительности и находчивости, подаваясь кто в бизнес, кто в торговлю. Сегодня малый бизнес почти никому не интересен, торговля на спаде, осталось только выращивать овощи на огороде (это, кстати, популярная "антикризисная стратегия" для рекордной четверти соотечественников). Неудивительно, что практически единственным предпринимательским сектором, который в последние полтора года демонстрирует высокий "индекс уверенности" в завтрашнем дне (индекс рассчитывается специалистами НИУ ВШЭ), оказались ломбарды. Экономика — от домашних хозяйств до предпринимательского сектора — по-прежнему рассчитана строго на проедание, а не на рост.

— Если люди считают, что для нормальной жизни семье должно хватить 72 700 рублей, это значит, что они именно так оценивают нашу экономику, ее потенциальные возможности,— считает Ольга Кузина, профессор кафедры экономической социологии НИУ ВШЭ.— Значит, невысоко оценивают. Схлопывание горизонта ожиданий — это ведь и схлопывание горизонта надежд.

Надежды и мечты между тем очень многое говорят о человеке и об обществе как таковом. В каком-то смысле именно изучая структуру "желаний" населения, социальные экономисты предполагают, где это общество окажется через несколько лет.

— Россияне очень долго оставались в тисках "бедной стратегии" потребления, когда ты мечтаешь купить новую одежду или, скажем, сходить на выходных в кафе, но даже не смеешь мечтать накопить на квартиру или на второе высшее образование,— поясняет Марина Красильникова, руководитель отдела изучения доходов и потребления "Левада-центра".— Не смеешь мечтать, потому что реальное состояние рынка труда и экономики не дает примеров того, как этих целей можно достичь без высокого риска оказаться вне закона. Люди привыкли держаться где-то в серединке и главной своей целью считали из нее не выпасть. По нашим опросам, серединка — это когда твои доходы приблизительно в три раза выше, чем доходы людей, которых ты считаешь бедными. Скажем, в этом марте субъективная "черта бедности" для трудоспособного россиянина наступала, когда его доходы опускались ниже 11 300 рублей. Соответственно, одному человеку для "нормальной жизни" нужно было около 35 тысяч рублей.

Понятно, что на эти деньги трудно улучшить свой "человеческий капитал". Поэтому, как показывают опросы "Левада-центра", возможность дать хорошее образование детям, обеспечить качественное лечение себе и родителям, накопить на старость хотя бы 500 тысяч рублей — это в представлении россиян признак вовсе не обычной или "нормальной" жизни, а жизни богатой. Чтобы ее достичь, опрошенные "Левада-центром" респонденты признавались: им нужно около 150 тысяч рублей в месяц на одного трудоспособного члена семьи. Но, конечно, мечтать о таких доходах даже страшно. Стратегия потребления в самые тучные годы ориентировала "средних" россиян быть лучше бедных, но никак не ориентировала их тянуться к "богатым". Собственно, "богатые" с их "богатой жизнью" как оставались, так и остаются недостижимыми, а "нормальная жизнь" ограничивается удовлетворением первейших обывательских нужд: иметь свою квартиру с бытовой техникой, автомобиль и даже садовый домик, а еще хорошо питаться и иногда выходить всей семьей в кино или в ресторан. Такие мечты, впрочем, вряд ли приведут нас к выходу из кризиса.

Брифинг

Ольга Голодец, вице-премьер РФ

У нас обозначается очень резкое падение доходов. Резкое — и по реальному уровню заработной платы, и вообще доходов. Это все отражается на покупательной способности населения, и это все отражается на розничном обороте, который сокращается, причем сокращается серьезными темпами. В этой связи мне кажется, что на повестке дня стоит вопрос о заработных платах и об очень серьезных переговорах и с работодателями, и с представителями работников.

Максим Топилин, глава Минтруда России

Минимальная заработная плата гораздо ниже, категорически ниже, чем в тех странах, которые даже не близки по уровню развития к Российской Федерации... Не хочу никого обижать. Минимальная заработная плата сегодня составляет чуть больше 50 процентов от прожиточного минимума. Мы должны понимать, что средств у предпринимателей и в бюджетных секторах нет, поэтому здесь следующая позиция — дифференциация в оплате труда.

Лилия Овчарова, директор Института социальной политики НИУ ВШЭ

В первые девять месяцев прошлого года сокращение зарплат не сильно отразилось на социальном самочувствии россиян, потому что у них были запасы. Однако сейчас все запасы уже израсходованы, а падение продолжается, и потому оно стало более чувствительным, хоть и не таким драматичным, как в 1992 и 1998 годах. В то же время падение реальных доходов воспринимается по-разному в различных возрастных группах. Люди, которые помнят советское время, воспринимают ситуацию более спокойно.