Лезвия хореографической бритвы

Музтеатр Станиславского — некогда сугубо московский, местечковый театр, в последние два сезона сделавший впечатляющий рывок в цивилизованной мир,— продолжает бежать впереди России всей. После того как его балетная труппа первой в стране представила публике работы хореографов Начо Дуато и Иржи Килиана, живых классиков современного балета, не знать о которых просто неприлично, очередь дошла до балетмейстера просто актуального. Финн Йорма Эло, руководитель Бостонского балета, известен всему миру, хотя активно ставить он начал только в XXI веке. За это десятилетие его работами обзавелись Американский балетный театр и New York City Ballet, Венская опера и Датский Королевский балет, норвежский и финский Национальные балеты, знаменитый Нидерландский театр танца и другие уважаемые компании. Ведь все жаждут заполучить автора, который умеет ставить современную классику, то есть балеты хоть и авангардные, но "с человеческим лицом" — на пуантах и с любимыми публикой па типа пируэтов и двойных сотбасков.

А кому, как не Йорме Эло, получившему самое что ни на есть академическое образование (сначала в финской Национальной балетной школе, а потом и в самом Ленинграде, в Академии им. Вагановой), знать пресловутые пять позиций ног как свои пять пальцев? Впрочем, его отношение к классике отнюдь не восторженно-ученическое, скорее любовно-ироничное, как у почтительного сына к престарелым родителям-консерваторам. А если к этому прибавить невозмутимый, типично финский юмор и превосходное знание лучших современных авторов (карьера Эло-танцовщика состоялась в таких аванпостах актуального балета, как шведский "Кульберг-балле" и голландский NDT-I), то можно представить, на каких доброкачественных дрожжах поднялся его собственный стиль.

Как и полагается современному хореографу, ставит Йорма Эло преимущественно бессюжетные одноактные балеты — немноголюдные, с сольными виртуозностями и изобретательными дуэтами, отмеченными влиянием всепроникающего Форсайта. Академическое прошлое хореографа сказывается в классичности поз и методе построения танцевальных комбинаций, а ироничное отношение к традиционному балету — в зеркально опрокинутых взаимоотношениях партнеров. У финна балерина — не всевластная хозяйка адажио, как было в старину, а драгоценный объект манипулирования, с которым мужчина, презревший свою историческую функцию покорной подпорки, вытворяет все, что захочет: переворачивает вверх ногами, перекидывает через спину, протаскивает между ног, крутит, как в фигурном катании. И во время всех этих пертурбаций его дама, как оживленная статуя Галатеи, с полнейшей невозмутимостью стремится сохранить образцово классическую осанку, лишь изредка срываясь на современный протестующий сленг.

Впрочем, в качестве пробного камня Музтеатр Станиславского избрал отнюдь не самую радикальную работу Эло: в "Затачивая до остроты" (Slice to Sharp) антиклассические дерзости еле заметны за феерической — стремительной и насыщенной — техникой танца. А как ей не быть таковой, если балет был поставлен четыре года назад для New York City Ballet — труппы, которую ее создатель Джордж Баланчин с первых шагов приучал к самым быстрым темпам и каллиграфической точности танца. В Музтеатре Станиславского легко отыскалась великолепная восьмерка, способная соперничать с американцами. Любители балета уже выучили имена этих отважных ньюсмейкеров, прошедших через горнило балетов Дуато и Килиана, тем более что среди них оказались и главные "классики" труппы — Наталья Сомова, Кристина Кретова, Георгий Смилевски, Семен Чудин. Танцевать хореографию XXI века им придется без всяких вспомогательных средств типа декораций и навороченных костюмов — на голой сцене, в синих, почти репетиционных трико и купальниках (оформление для своих спектаклей Йорма Эло обычно придумывает сам). Визуальный аскетизм компенсируется барочной музыкой: своими союзниками балетмейстер сделал композиторов XVII и XVIII веков — Генриха Бибера и Антонио Вивальди.

Кроме остросовременной премьеры в трехактную программу вечера включена упоительная классика ХХ столетия — моцартовские балеты Иржи Килиана "Шесть танцев" и "Маленькая смерть". А для любителей старинной классики — знаменитый "Па-де-катр", роскошная реконструкция романтического балета, сотворенная англичанином Антоном Долиным 70 лет назад.

Музыкальный театр им. Станиславского и Немировича-Данченко, 4 и 5 ноября, 19.00