Репрезентативный потенциал исследований декоративного оформления традиционных атрибутов шамана в изучении этнокультурных традиций народов Алтая

УДК 745.04:299

И. Н. Зуев

Алтайский государственный университет,

Барнаул, Россия

РЕПРЕЗЕНТАТИВНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ ИССЛЕДОВАНИЙ ДЕКОРАТИВНОГО ОФОРМЛЕНИЯ ТРАДИЦИОННЫХ АТРИБУТОВ ШАМАНА В ИЗУЧЕНИИ ЭТНОКУЛЬТУРНЫХ ТРАДИЦИЙ

НАРОДОВ АЛТАЯ

В статье на основе анализа теоретических концепций рассматривается исследовательский потенциал атрибутов шаманского обрядового облачения методами этноискусствознания. Описываются основные атрибуты шаманского обряда, их ритуальное и этнокультурное значение.

Ключевые слова: алтайский шаманизм, обрядовая атрибутика, декоративное оформление костюма шамана, этнокультурные традиции, этнография.

I. N. Zuev Altai State University, Barnaul, Russia

REPRESENTATIVE POTENTIAL OF RESEARCHES OF THE DECORATIVE DESIGN

FOR THE TRADITIONAL SHAMAN ATTRIBUTES IN THE STUDY OF ETHNOCULTURAL TRADITIONS OF THE PEOPLES OF ALTAI

In the article, based on the analysis of theoretical concepts the research potential of the attributes of sha-manic ritual vestment using ethno-cultural methods is considered. The main attributes of the shamanic rite, their ritual and ethno-cultural significance are described.

Keywords: Altai shamanism, ritual paraphernalia, shaman costume decoration, ethnic and cultural traditions, ethnography.

В искусствоведении не теряет своей актуальности проблема изучения и научного осмысления этнокультурного наследия. Накоплен большой объем этнографического материала, существуют классификации и типологии феноменов материальной культуры. На наш взгляд, при богатстве накопленных фактов и эмпирических наблюдений, остаются лакуны в культурологическом осознании и построении этноис-куссвоведческих научных концепций при исследовании, например, алтайского шаманизма, его артефактов. Как отмечает профессор Л. И. Нехвядович: «... именно эта область знания, на наш взгляд, способна рассматривать этнокультурные традиции во всей их полноте, как в диахроническом, так и в синхроническом аспектах. Этноискусствознание, опираясь на феноменологический и герменевтический методы, как частная дисциплина искусствоведения, в принципе, способна на основе существования артефакта, феномена материальной культуры, выявить его сущность, онтологический статус» [1, с. 418].

Шаманизм как традиционная форма религиозного сознания многих культур изучен в достаточной степени. На сегодняшний день научная литература располагает множеством материалов, касающихся типологии шаманизма: сибирского, американского, индонезийского, народов Австралии и Океании и т. д. Эти труды стали основами этнологическому, религиоведческому, социологическому и психологическому путям исследования шаманизма. Работы ученых психологов, проводимых с позиции прикладной и сравнительной психологии, внесли значительный вклад в понимание многообразных аспектов шаманизма. Мы поддерживаем исследователя Мирча Элиаде во мнении, что «Шаман, вне зависимости от ареала распространения той или иной формы существования этой религии, в своем основном обрядовом действии совершает "путь" по древу жизни, неважно, вверх или вниз, в сложных взаимоотношениях различных уровней небес и миров он должен выполнить функцию посредника, медиатора» [2, с. 112]. Для этого он должен помимо призвания и посвящения обладать определенным набором приемов и техник для возможности контролировать свое состояние, которое позволило бы ему делать процессы тран-сперсонализации управляемыми и повторяемыми. Универсальность подобных действий, возможность их воспроизведения фиксируются в предметах материальной культуры, культовых атрибутах.

Бубен являлся основным атрибутом шаманского культа, с ним связано значительное количество представлений, поверий, он занимает важное место в мифологии. Бубен символически использовался как транспортное средство во время воображаемых путешествий жрецов. На поверхности обтяжки делались изображения, рисунки, связанные с осмыслением строения Вселенной. Исследователь Л. П. Потапов рассказывает следующее: «В 1920-х гг., когда на Алтае еще были действующие потомственные родовые шаманы, бубен и костюм шамана представляли собой специфические предметы шаманского культа. Они были приспособлены к походным условиям, позволяли проводить культовые действия в

любой обстановке, как в жилой юрте, так и под открытым небом» [3. с. 82]. Бубен и костюм изготавливались индивидуально для каждого шамана, однако они имели общие устойчивые черты, касающиеся не только внешнего вида, но и по символическому значению вещи. Это позволяет рассмотреть в обобщенном виде типы и формы данных культовых предметов, а также, что наиболее важно, установить прямую связь их символических элементов с основными догматическими воззрениями алтайского шаманизма. Необходимо отметить, что важнейшим ритуальным предметом у алтае-саянских шаманов был именно бубен, а не кафтан, на Алтае «мащак». Алтайцы, тувинцы, качинцы, а также представители некоторых других народов камлали в специальных костюмах. Северные алтайцы (кумандинцы, шорцы и др.) камлали в обыкновенных холщевых халатах, а на голову повязывали женский платок. Если шаман мог обойтись без специального кафтана, то без бубна камлание совершиться не могло. Без бубна не было настоящего шамана, избранного духами-предками, к какой бы категории он ни относился. Таки образом, можно сделать вывод, что основные культовые действия шамана во время различных камланий были связаны с обязательным использованием бубна. Внешний вид, форма, материал, общая конструкция и устройство отдельных частей и его деталей достаточно хорошо изучены в этнографической литературе. Имеются типологические классификации на основе его формы и конструкции как вообще, так и у отдельных алтае-саянских народов и их родоплеменных групп.

Рисунки на бубнах во многих случаях напоминают «мандалу» - вид сложного сакрального символа, вид ритуального познания. Как пишет видный исследователь П. К. Дашковский: «Если рассматривать бубен алтае-саянских шаманов с точки зрения его религиозной символики, то необходимо подчеркнуть, что данный священный инструмент имеет очень древнюю историю - упоминания о бубне можно найти у византийских историков VI в., в древнетюркской енисейской рунической надписи. Изображения бубна часто встречаются на петроглифах» [4. с. 213].

По письменным источникам известно, что у древних тюрков бубен назывался тунгур (такое название сохранялось на протяжении многих веков). Если судить по наскальным изображениям, общая конструкция и внешняя форма тунгура были такими же, какими они дошли до нашего времени: круглая или овальная форма, две перекладины внутри (вертикальная, служившая рукояткой, и горизонтальная). Этот факт необходимо подчеркнуть, поскольку он свидетельствует об устойчивости внешнего вида и формы бубна у всех алтае-саянских народов.

Символическое значение бубна весьма разнообразно. Бубен мог осмысляться во время камлания как верховое ездовое животное шамана - как правило, это зависело от того, шкурой какого животного был обтянут инструмент. Такое представление свойственно шаманизму многих народов Сибири. Бубен мог символизировать и другое транспортное средство - лодку, в которой шаман мог переправляться, если в его путешествии во время камлания встречалась река. Колотушка бубна в этом случае выполняла функцию весла. Также весьма распространенным было представление о бубне как об оружии, с помощью которого шаман сражался со злыми духами и враждебными шаманами. Чаще всего бубен представляли как лук: поперечные перекладины их витого железного прута называли шрш (тетива), железные подвески символизировали стрелы (ок). Свою собственную символику имели также и другие элементы бубна, и прежде всего - его рукоятка, вертикальная перекладина с круглым перехватом для держания бубна рукой во время камлания.

Таким образом, можно сказать, что исследуемый предмет имеет огромное значение в ритуально-обрядовой составляющей традиционных религий Алтая. Устойчивость формы бубна связана, конечно, и с его практическим назначением как музыкального инструмента, но нельзя сказать, что бубен в шаманской практике применялся для «музицирования», его функциональность несводима к функции «музыкального инструмента». Бубен и костюм шамана, в первую очередь, - «вместилище духов», которые традиционно считаются помощниками и покровителями шаманов. На кафтане шамана практически повсеместно на Алтае можно встретить как антропоморфные, так и зооморфные изображения, соотносящиеся с определенными духами-покровителями и помощниками.

Декоративный орнамент облачения шамана символичен в каждой детали и является, на наш взгляд, зримым воплощением космологических представлений народов Алтая. Категории верха и низа, представления об устройстве космоса и мироздания - все это находит отражение в декоративном оформлении костюма и атрибутов жреца-шамана и обладает очень высокой устойчивостью (от первых найденных артефактов до этнографической современности) в рамках традиционной культуры. Эта устойчивость позволяет предположить высокую репрезентативность, большой потенциал исследований методами этноискусство-знания артефактов костюма шамана. Составление стройной картины этнокультурных традиций народов Алтая методами искусствоведения может вывести исследователей к пониманию полноты духовной жизни, созданию полной, синкретичной картины мира в историческом сознании народов Алтая.

Список литературы

1. Нехвядович, Л. И. Этноискусствознание как метод изучения этнокультурных традиций в изобразительном искусстве / Л. И. Нехвядович // Мир науки, культуры, образования. - 2013. - № 6. - С. 417-418.

2. Элиаде, М. Шаманизм. Архаические техники экстаза / М. Элиаде // Киев : София. - 1998. - 366 с.

3. Потапов, Л. П. Алтайский шаманизм / Л. П. Потапов. - Ленинград, 1991. - 180 с.

4. Дашковский, П. К. К вопросу о служителях культа в пазырыкском обществе / П. К. Дашковский // Историко-культурное наследие Северной Азии: итоги и перспективы изучения на рубеже тысячелетий. - Барнаул, 2001. - С. 212-214.

5. Прокофьева, Е. Д. Шаманские бубны / Е. Д. Прокофьева. - Мсква : Наука, 1961. - 120 с.

УДК 004.55:316.42

И.Меликузиев

Государственный институт искусств и культуры Узбекистана,

Ташкент, Узбекистан

СОВРЕМЕННАЯ МЕДИАКУЛЬТУРА КАК ФАКТОР ГЛОБАЛИЗАЦИИ В ИСКУССТВЕ

В статье рассматривается процесс современности в аспекте медиакультуры и медиаиндустрии, где одним из главных факторов является ресурс рекламы.

Ключевые слова: медиа, глобализация, культура, искусство, реклама.

I. Meliqo'ziyev Uzbekistan State Institute of Arts and Culture, Tashkent, Uzbekistan

CONTEMPORARY MEDIA CULTURE AS A FACTOR OF GLOBALIZATION IN ART

The article discusses the contemporary process in the aspect of media culture and media industry, where one of the main factors is the advertising resource.

Keywords: media, globalization, culture, art, advertising.

Современное медиапространство - это новая модернизированная часть культуры деятельности человечества в ХХ веке, рассматриваться эта отрасль будет на примере рекламы, индустриального двигателя. На сегодняшний день реклама является значимым культурным феноменом, который охватывает различные сферы действительности. Динамично входя в жизнь современного человека, реклама занимает особое место в сознании человека, перестраивает его мировоззрение, привлекает внимание к прагматичным сторонам бытия. Способность влиять на умонастроения, модели поведения, стиль жизни позволяет рассматривать рекламу как универсальное социокультурное явление, в том числе и как явление искусства.

Ситуация в современной культурной жизни свидетельствует о нарастающих тенденциях глобализации, размывании границ между элитарными и массовыми видами искусства, различными видами искусства в целом. Формируется новый тип социокультурной парадигмы, в которой особое место занимают зрелищно-развлекательные, массовые виды искусства - кино, телевидение. Реклама становится зеркалом данного процесса, отражающим новые тенденции в развитии эстетического мироощущения общества. Заявляя о принадлежности рекламы к сфере массовой культуры и искусства, современная исследовательская литература в основном рассматривает общие идейно-философские основания этих явлений, не уделяя достаточного внимания анализу сущностных характеристик рекламы как особого вида массового искусства [1].

Вопрос о соотношении рекламы и искусства на сегодняшний день не имеет однозначного решения. Мнения исследователей по этому поводу распределяются следующим образом: реклама не является искусством, так как имеет сугубо прагматические цели; реклама является видом прикладного искусства (в значении «мастерство»), реклама - это современный синтетический вид искусства [2].

Принимая во внимание различие в конечных целях осмыслении действительности между рекламой и искусством, следует отметить, что приемы, способы и художественные средства этого осмысления во многом одинаковы и применяются как искусством, так и рекламой. Поэтому можно говорить о рекламном произведении, как о художественном. В то же время ограничение рекламного творчества рамками лишь прикладного, ремесленного вида искусства, значительно упрощает суть рассматриваемой проблемы. Реклама как и искусство - явление социальное. Она также участвует в социальном преобразовании общества, оказывая эстетическое воздействие на личность. Сам процесс творчества в рекламе, как и в искусстве, собирает в себе впечатления события и факты, взятые из действительности.