Языковая картина мира современной русской загадки: бренное и вечное

УДК 801

К.А.Жуков

ЯЗЫКОВАЯ КАРТИНА МИРА СОВРЕМЕННОЙ РУССКОЙ ЗАГАДКИ: БРЕННОЕ И ВЕЧНОЕ

Гуманитарный институт НовГУ, Konstantin.Zhukov@novsu.ru

Our research is based on the idea that a Russian riddle presents one of the ways to form the linguistic picture of the world and at the same time one a way of its reflection and cognition. The main conclusion is that the attempts to refresh and relive tradition Russian riddles by means of creating their «playful» transforms give evidence of destructive processes, occurring in language consciousness of our contemporaries.

Ключевые слова: традиционные русские загадки, языковая картина мира

Свойственные загадкам народная стилистика, смысловая насыщенность, лапидарность, семантическая законченность, метафоричность, богатство ассоциативных связей дают основания рассматривать их в качестве вербализаторов (репрезентантов) концепто-сферы носителей русского языка. Принципиальным отличием загадки от других лексических средств вербализации концепта является то обстоятельство, что они появились на свет в результате процесса вторичной концептуализации реальной действительности.

Русские загадки стоят в одном ряду с пословицами и поговорками. Представляя собой все вместе образцы народной мудрости, они имеют общий источник происхождения. Таким источником является фольклор. В рамках фольклорной традиции пословицы и загадки до середины Х1Х в. объединяла характерная для тех и других специфика художественного изображения действительности, а также ритмического строе-

ния и лапидарности. В публикуемых сборниках загадки печатались наряду с пословицами без разделения на самостоятельные жанры. С другой стороны, как фольклорный жанр загадка самым тесным образом связана со сказкой. Как пишет Б.А.Успенский, «загадка и сказка как фольклорные жанры вообще существенным образом связаны друг с другом — это проявляется прежде всего в условиях их функционирования. В ряде случаев в тексте сказки инкорпорирована загадка — она может вплетаться в речь сказочного героя; в других случаях в сказке описывается испытание героя, который должен отгадывать предлагаемые ему загадки» [1].

Самые древние загадки не были отдыхом, игрой, забавой, развлечением, простым балагурством, шуткой или насмешкой. Как показали культурологические разыскания В.Н.Топорова, В.В.Иванова, Т.Я.Елизаренковой (в свою очередь связанные с

идеями А.Н.Веселовского, О.М.Фрейденберг), древнейшие загадки составляли словесную партитуру особой магии и ритуала [2].

Обращаясь к разным авторитетным источникам, можно найти различные определения загадки. Вот два из них. «Загадка — метафорическое выражение, в котором один предмет изображается через посредство другого, имеющего с ним какое-нибудь, хотя бы отдаленное, сходство: на основании последнего вопрошаемый и должен отгадать задуманный предмет» [3]. «Загадка — это поэтическое замысловатое описание какого-либо предмета или явления, сделанное с целью испытать сообразительность человека, равно как и с целью привить ему поэтический взгляд на действительность» [4]. Как видим, второе определение отвечает пониманию загадки как способа ми-ровидения и мироосмысления, ибо формирование поэтического взгляда на действительность — это как раз и есть один из путей освоения мира.

В свете представлений о творческой, поэтической природе малых форм фольклора и загадки, в частности, важным представляется следующее суждение В.П.Аникина: «Между прямым, адекватным отражением реальных явлений и поэтическим обобщением существует некоторое пространство, как бы пустота, и конкретные жизненные факты переходят на ступень широкого обобщения, минуя стадию отражения реальности в формах правдоподобия. Это и есть то, что мы называем сублимирующей работой художественного сознания» [5]. В унисон к такому взгляду на загадку звучит определение из поэтического словаря: «Загадка — замысловатое поэтическое выражение, в котором признаки отгадываемого предмета даны в зашифрованном, уводящем в сторону виде. Загадка является своеобразной формой остран-нения и строится обычно на принципе замедленной метафоры (вернее — симфоры), каламбурного алогизма и затрудненного параллелизма. Это любимый жанр народной поэзии всех стран» [6].

Как особые жанры русского народного творчества пословицы и загадки являются предметом изучения не только фольклористики, но и лингвистической науки.

На современном этапе развития языкознания лингвистические исследования осуществляются на стыке различных научных дисциплин. К ним относятся социолингвистика, изучающая язык в аспекте его взаимосвязи с социумом; этнолингвистика, задающая вектор исследования в соотношении язык — этнос; психолингвистика (язык — психическая деятельность личности), прикладная лингвистика (язык — речевая практика). Междисциплинарный подход дает возможность более четко определить те аспекты, в которых следует рассматривать языковые феномены, относящиеся к области культурно-национального. К таким феноменам относится русская загадка. К исследованию этого жанра русского фольклора в наибольшей степени обращена этнолингвистика, в основу которой положена триада «язык — культура — личность». Язык этноса является тем универсальным средством, которое позволяет конструировать культурнонациональные концепты и организовывать их в цело-

стную картину мира. В этой целостной картине мира занимает свое место специфическая для данного этноса языковая картина мира в загадках. Для нее приоритетную роль играет человеческий фактор. В.Н.Телия определяет его как «соизмеримость универсума с понятными для человеческого восприятия образами и символами, в том числе и теми, которые получают статус ценностно определенных стереотипов» [7]. С позиций данного подхода, который отвечает методологическим установкам когнитивной лингвистики, актуальным оказывается рассмотрение феномена загадки в контексте как всего накопленного человечеством объема знаний об объектах или явлениях, так и в контексте национального опыта познания и освоения мира. Интерес к традиционной русской загадке усиливает именно то обстоятельство, что конкретные жизненные реалии в загадке приобретают поэтическую форму, минуя стадию отражения реальности в формах правдоподобия. В рамках когнитивной лингвистики понимание загадки представляется следующим. Загадки — это такие языковые единицы, которые выступают в качестве единиц вербализации концептов, сформировавшихся в сознании представителей целой этнокультурной общности и поэтому отражающих национальное своеобразие концептуализации мира.

Рассмотрение загадки в качестве способа освоения мира вписывается в проблематику современных когнитивных исследований, затрагивающих изучение механизмов переработки всего объема отражаемой языковым сознанием информации об окружающем мире.

Когнитивная специфика загадок кроется в оригинальности и нестандартности ассоциативных механизмов, лежащих в основе созданных загадками образов. Кроме того, имея дело с загадкой, мы сталкиваемся с таким уникальным средством вербализации национальной концептосферы, которое позволяет вербализовать концепт имплицитно.

Обращаясь к отечественной лингвистической традиции изучения природы и предназначения русской загадки, нельзя не вспомнить М.А.Рыбникову. Она и ее последователи относили загадку к элементарному поэтическому жанру, «в котором словесный образ живет особенно четко и самостоятельно». Подчеркивая огромную роль загадки в освоении и познании мира, Рыбникова пишет: «Вообще загадка ставит вопросы: откуда что происходит, что как делается, что чему служит, что зачем нужно в хозяйстве, и отвечает, играя словами: «По горам, по долам ходит шуба да кафтан. В землю крошки, из земли лепешки. Черная корова повалит, белая подымет». И далее: «...Процесс отгадывания есть целенаправленная игра ума, которая дает эмоциональную реакцию (смех, удовольствие, удовлетворение) и в результате которой бессмыслица исчезает, а предмет раскрывается в его сущности» [8].

С течением времени загадки видоизменяются и наполняются новыми смысловыми оттенками, которые в свою очередь определяются реалиями современной им эпохи и «живым» употреблением. Одним из новообразований последних двух десятилетий стали трансформированные загадки, распространяющие-

ся в основном через Интернет и развлекательные журналы.

В исследовании В.Г.Сибирцевой [9,10] затронута проблема понимания загадки как способа освоения мира и достаточно подробно рассматриваются загадки-трансформы. В рамках исследования в результате поиска и систематизации материала автором выделены основные способы организации текста современных детских и «взрослых» загадок. В отображении языковой картины детских загадок основную роль она отводит традиционным (метафорическим, метонимическим и описательным) загадкам, позволяющим овладеть логикой познания мира, тогда как во «взрослых» загадках, по мнению Сибирцевой, преобладают загадки-вопросы. Их отличие от традиционных загадок состоит в том, что они не предполагают определенный конкретный ответ, а лишь моделируют игровое языковое пространство. Если «классические» (детские) загадки ориентированы на формирование нормативного взгляда на мир, то «взрослые» направлены на ломку стереотипов и норм восприятия мира. Как видим, в настоящее время только детская загадка выполняет миссию способа освоения мира.

«Взрослые» загадки можно условно поделить на две большие группы — непосредственно игровые и бытовые. Бытовые загадки могут содержать политический протест, но, как правило, отражают современные реалии быта и окружающего материального мира. Например, «Что это такое: синий, большой, с усами и полностью набит зайцами?» (Троллейбус). Язык этих новых загадок (не являющихся по сути загадками в строгом первоначальном смысле этого слова) отражает смену картины мира, которая все больше ориентируется не на природу, а на материальную культуру.

Если подходить критически к такого рода загадкам, то мы разделяем мнение В.Г.Сибирцевой о том, что, современные загадки разрушают внутреннюю, складывающуюся веками, гармонию данного жанра. Для того, чтобы дать ответ на вопрос-загадку, не нужно оперировать «глубинными» знаниями. Для «отгадки» в данном случае достаточно поверхностной эклектичной информации. В этом случае «западает» воспитательная, а если брать еще шире — мировоззренческая функция языка: формирование нормативного отношения к окружающему миру. Не реализуется в данном случае и свойственная русской загадке задача стимулирования творческих способностей. Образная «оболочка» загадки зачастую подменяется простым перечислением признаков: «Ползет-ползет, камень съест. Что это?». В данном случае сойдет любой вариант ответа: «камнеискалка», «камнесобиралка», «камнелюбка». Предполагаемый ответ: «камнеежка». Такого рода загадки, предполагающие многовариантность ответа, по мнению Сибирцевой, относятся к загадкам о «словообразовательных фантомах».

Взрослые загадки, которые все же предполагают следование принципам единственности и однозначности ответа, можно поделить на «озорные» и «переосмысленные». «Озорные» загадки, как правило, провоцируют неприличный ответ, а на самом деле

он оказывается неожиданно «приличным». Например: «Мил полюбил, по дороге повалил (Сон)». Переосмысленные загадки получаются в том случае, когда акцентируются разные значения многозначных слов. Например: Почему Робин Гуд грабил богатых? — Потому что у бедных денег нет.

Неожиданные переходы от смысла к абсурду и игра слов сближают большую часть игровых загадок с анекдотом. Комичный эффект вызывает зачастую неожиданная разгадка, которая нередко находится на границе вопроса и ответа. Принципиальное отличие такого типа загадки от традиционной состоит в том, что меняется цель загадки. Главное — не найти ответ, а подготовить к адекватному восприятию загадки. Приветствуется неожиданно остроумный ответ, который возможен в случае смещения акцентов понимания даже самого безобидного вопроса. В основе загадок-анекдотов можно заметить намеренный обход логики, представление тривиальной информации тривиальным образом.

Та же явно обозначившаяся тенденция к трансформации традиционных русских загадок нашла отражение в работе А.В.Насыбулиной [11]. Целью ее исследования является выявление языковых свойств трансформированных русских загадок, раскрытие социокультурного фона трансформов и возможностей их словарного представления. Загадка, по мнению Насыбулиной, ярко демонстрирует одно из основных свойств языкового знака — произвольность. Это свойство в большой степени предопределяет и трансформационные возможности загадки как языкового явления. Ср.: В потемках родится, с огнем умирает (возможные ответы: воск, северное сияние, луна); Весь мир кормит, сама не ест (возможные ответы: мельница, ложка, буфетчица). Исследовательницей собран большой языковой материал, включающий не только данные сборников загадок, но отдельные загадки из различных публикаций в периодической печати и из Интернета. Традиционные и современные загадки рассматриваются как равноценные репрезентанты данного жанра. В своем большинстве загадки-трансформы носят развлекательный характер, а языковая среда допускает вторжение в процесс коммуникации довольно низких по стилю выражений. Стараниями современных телевидения и кинематографа «наиболее распространенной темой, актуализирующейся в современных трансформациях загадок, становятся половые отношения» [12]. Сама работа и приложение к ней, выступающее в роли прообраза возможного словаря загадок-трансформов, содержит многочисленные примеры подобных паремий.

В отличие от Сибирцевой, считающей, что подобного рода современные загадки разрушают внутреннюю, складывающуюся веками, гармонию данного жанра, Насыбулина не видит деструктивного начала в отчетливо наметившемся процессе трансформации русских загадок и полагает, что сегодня традиционная загадка уступила свое место новой — загадке для «взрослых» в силу веяний времени, подчеркивая при этом, что в первую очередь это коснулось молодежи. Однако факт вытеснения традиционной русской загадки из языкового сознания молодежи не мо-

жет восприниматься на уровне бесстрастной констатации. Нам представляется, что все новообразования исследуемого жанра следует соотносить с традиционной ценностной шкалой русского народа, которая делает невозможным включение в жанр загадки большей части того пласта языковых единиц, который сегодня считаются загадками.

С одной стороны, трансформация фольклорного восприятия мира, отразившаяся в языке загадок, и усиление личностного начала в современных загадках — процессы закономерные, но, с другой стороны, именно потому так бережно все народы относятся к фольклору, что он является душой любой культуры.

Исследования А.Т.Хроленко показывают, что практически любой фрагмент картины мира в фольклоре ценностно окрашен: в любом жанре могут встретиться эстетические, этические, утилитарные и прочие виды оценок [13].

Фольклорная модель мира является четко структурированной и внутренне организованной системой и представляет собой своеобразную семантическую сеть, узлами которой являются опорные полнозначные слова со всей их семантической информацией: существительные (и субстантивные слова) задают статическую модель мира определенного текста, глаголы характеризуют обобщенные отношения между «частями» этого мира, а прилагательные могут выступать в виде постоянных эпитетов.

Фольклорное слово не только обозначает понятие (или реалию), но и выражает к нему свое отношение. Особый оценочный компонент в семантической структуре фольклорного слова может преобладать над номинативным и даже приводить к его нейтрализации. Но при этом в произведениях фольклора мы видим свободное отношение к альтернативным, нередко взаимоисключающим трактовкам и концепциям, диаметрально противоположные оценки.

Ломка стереотипов и норм восприятия мира в направлении смены знака «+» на знак «-» не может не вызывать тревоги и озабоченности как у ученых, так и у простых граждан. Она таит в себе угрозу разрушения как языка, так и нации в целом. Нельзя забывать о том, что в христианском мироощущении на протяжении многовековой русской истории приоритетное место бессменно занимали духовно-нравственные идеалы. Их превосходство над интересами материального и социально-экономического характера всегда считалось цен-

ностной интенцией русской культуры. Язык является основополагающей составляющей нашей культуры.

Признавая тот факт, что «неприличные» и «переосмысленные» загадки являются адекватным отражением современной русской языковой картины мира, следует констатировать: они ничего не дают в плане понимания ментальности и языкового сознания народа. Только опираясь на классический фонд русских загадок, можно делать выводы о национальной языковой картине мира, так как только память народа представляет собой копилку идей и потенциальных возможностей дальнейшей самореализации жанра. Сами приемы и механизмы создания традиционных русских загадок отражают специфику данного жанра, особенности языкового сознания нашего народа, а вместе с ними способы освоения мира русским лингвокультурным сообществом. Есть вечные ценности и реалии, а есть те, которые имеют преходящий характер, являясь бренными. Думается, что русские традиционные загадки — это вечное, а современные их трансформы — бренное.

1. Успенский Б.А. Избр. тр.: В 2-х т. Т.2. М., 1994. С.138.

2. Мечковская Н.Б. Язык и религия: Лекции по филологии и истории религий. М., 1998. 352 с.

3. Брокгауз Ф.А., Ефрон И.А. Энциклопедический словарь: Философия и литература. Мифология и религия. Язык и культура. М.: Эксмо, 2003. С.234.

4. Аникин В.П. Русские народные пословицы, поговорки, загадки и детский фольклор. М., 1957. С.56.

5. Аникин В.П. Теория фольклора: Курс лекций. 2-е изд., доп. М., 2004. С.39.

6. Квятковский А. Поэтический словарь. М., 1966. С.110.

7. Телия В.Н. Метафоризация и ее роль в создании языковой картины мира // Роль человеческого фактора в языке. Язык и картина мира. М., 1988. С.177.

8. Рыбникова М. А. Введение в стилистику. М., 1937. С.155.

9. Сибирцева В.Г. Образная система русской загадки и языковые средства ее выражения // Науч. тр. Второй Между-нар. науч.-практ. конф. «Гуманизм и духовность в образовании». Н. Новгород, 2001. С.197-202.

10. Сибирцева В.Г. Отражение мировосприятия в загадках 30-90-х годов XX века // Проблемы языковой картины мира на современном этапе. Н. Новгород, 2002. С.82-85.

11. Насыбулина А.В. Загадка // Русские паремии: новые формы, новые смыслы, новые аспекты изучения: Колл. монография / Науч. ред. Т.Г.Никитина. Псков, 2008. С.145-178.

12. Там же. С.170.

13. Хроленко А. Т. Ассоциативные ряды в народной лирике // Русский фольклор. Т.ХХ1. Поэтика русского фольклора. Л., 1981. С.3-12.