В псковском небе

ы из прошлого

А. В. <филимонов

В псковском небе

Летательный аппарат с механическим двигателем внутреннего сгорания, созданный в 1903 г. братьями Райт и названный аэропланом, получил вскоре распространение в качестве боевого и спортивного средства во многих странах. В 1909 г. аэропланы впервые появились в России, а уже в 1910 г. было создано Отделение воздушного флота и Российское товарищество воздухоплавателей. Во время Балканской войны 1912 г. против турок на стороне Болгарии действовал отряд русских летчиков-добровольцев, тогда же стали проводиться конкурсы на основе требований военного ведомства. Так, в конкурсе того же 1912 г. участвовало 9 аэропланов, построенных в России, из них два — конструктором И. И. Сикорским1. Вскоре стали совершаться и длительные перелеты на большие расстояния.

Псковичи впервые увидели самолет (аэроплан) в том же 1912 г., когда совершавший на биплане перелет известный летчик Сергей Уточкин, сделав над городом несколько кругов, приземлился на манеже Иркутского полка. Жители города были несказанно удивлены этим невиданным зрелищем. Огромная толпа заполнила Кахановский бульвар, мальчишки разместились на ближайших к плацу деревьях. Всех поражал вид летательного аппарата: непрочный самолет, конструкция из легких дощечек, скрепленных веревками... Но Уточкин спокойно сел за руль управления, самолет с мотором «Гном» в 50 л. с. немного пробежал

Филимонов Анатолий Васильевич — кандидат исторических наук, профессор кафедры отечественной истории ПсковГУ

по земле, отделился от нее, поднялся над плацем, сделал круг и сел на огороды. Толпа прорвала цепь городовых, все ринулись к месту посадки, Уточкина подхватили на руки2.

В следующем году там же совершил посадку авиатор Абрамович, совершавший перелет Берлин — Петербург, а вслед за ним в Пскове останавливались и другие летчики.

Профессия авиатора в то время требовала большого дерзновения, исключительной смелости, а рискованность и необычность этого рода занятия придавала летчикам особое значение в обществе. Шли в авиацию люди риска, бесшабашные и лихие, часто пренебрегавшие жесткими требованиями службы. Военные летчики, сначала получавшие дипломы во Франции, а затем и в России, в основном готовились из офицеров в авиашколах в Севастополе (на р. Каче) и в Гатчине. Одновременно они же были и первыми спортсменами, хотя спортивные полеты выполнялись и выходцами из других сословий; они и совершали турне по городам России с демонстрацией полетов. Военным авиаторам была дана особая форма: кожаные куртки и шаровары, круглые кожаные шлемы с наушниками и мягкие складные шапки-пилотки, ботинки с кожаными гетрами, перчатки с большими крагами.

В 1911 г. конструктор Я. Я. Гаккель создал гидросамолет, в 1913 г. летчик П. Н. Нестеров своей «мертвой петлей» заложил основы высшего пилотажа, а И. И. Сикорский создал 4-тонный «Русский витязь», ставший отправной точкой для строительства тяжело-

го 4-моторного бомбардировщика дальнего действия «Илья Муромец». Однако в России отсутствовало собственное моторостроение и использовались заграничные моторы, в основном «Гном» и «Рон», а аэропланы русских конструкций строились малыми сериями; в распоряжении русских авиаторов были преимущественно аэроплатны заграничных конструкций: «Фарман», «Блерио», «Моран», «Вуазен» и др. В Первую мировую войну Россия вступила с 263 аэропланами (Германия — 232, Франция — 138, Англия — 56) — разведчиками, бомбардировщиками и истребителями3.

С началом войны над Псковской губернией неоднократно пролетали неприятельские аэропланы, а затем здесь пролег путь отечественных самолетов «Илья Муромец». В августе 1915 г. на окраине Пскова — в Крестах разместилось целое авиационное соединение — эскадра воздушных кораблей, состоявшая из тяжелых 4-моторных бипланов конструкции И. И. Сикорского. На усадьбе Псковского сельскохозяйственного училища были возведены ангары и склады, оборудована метеостанция, а аэропланы с этого аэродрома совершали дальние полеты для бомбардировки неприятельских позиций4.

Неприятельские самолеты несколько раз появлялись в псковском небе и в годы Гражданской войны. Так, во время боев молодых отрядов Красной Армии с германскими интервентами в начале марта 1918 г. два немецких самолета появились в районе Торошина, но были сбиты. «Два немецких аэроплана были сбиты огнем нашего бронированного поезда и упали на нашем расположении, — сообщала в то время печать. — Оставшиеся в живых летчики бросились бежать, но их настигли крестьяне и тут же зарубили...». Примерно в это же время, 3 марта неприятельский аэроплан пролетел и над станцией Карамышево5.

25 июня 1920 г., когда военных действий близ Псковской губернии уже не велось, 17 июня 1920 г. белогвардейский аэроплан французской марки пролетел над Торопцем, сбросив три бомбы в районе вокзала. В результате была ранена женщина, а самолет «нашим ружейным и пулеметным огнем вскоре был отогнан». Через два месяца,

17 августа 1920 г. неприятельский аэроплан появился в небе над Островом. «Кружась высоко в воздухе, он пролетел над городом, а затем повернул в направлении к Пскову и стал сбрасывать бомбы, — сообщал «Псковский набат». — Две бомбы упали около железнодорожного моста, не причинив, однако, ни мосту, ни другим сооружениям никаких повреждений. Жертв людям тоже не было. Третья бомба упала в огород, вблизи товарной конторы, но не разорвалась и была подобрана воинской частью». На следующий день, 18 августа около 11 часов утра самолет появился снова, и «кружась высоко в воздухе, сбрасывал бомбы. Одна из бомб упала на середину реки, около парома, не причинив никому вреда. Вторая бомба упала на Рижской улице, около дома Иогансона. С дома сорвало обшивку на протяжении одной сажени, сорвало рамы, разрушило фундамент. Осколком бомбы ранило 15-летнего мальчика. В соседних четырех домах от взрыва бомбы выбиты стекла. Две бомбы упали в имении Захваево Жеребцовской волости, близ станции Остров, никаких повреждений не причинив»6.

И в годы Первой мировой, и Гражданской войны «хозяевами» в псковском небе были военные самолеты, а вот гражданской авиации страна не имела. Она стала создаваться только в 1920-е гг., как строился и новый Рабоче-Крестьянский Красный Флот. В 1923 г. был опубликован призыв «Трудовой народ, строй воздушный флот!», повсеместно стали создаваться отделения Общества друзей воздушного флота (ОДВФ), развернулся сбор средств на постройку самолетов. 17 марта 1923 г. Псковский губисполком, обсудив вопрос «о приобретении аэроплана на средства губернии», решил открыть для этого подписку: «Принимая во внимание всю важность и необходимость усиления воздушного флота Республики, открыть подписку на приобретение одного аэроплана.»7.

Сбор средств на постройку самолета «Красный псковитянин» развернулся с конца марта 1923 г., и первый взнос в размере 10 млрд руб. (в денежных знаках 1922 г.) сделал Псковский губисполком8. Примеру его последовали другие организации, учреждения, предприятия, отдельные граждане, а «Псковский набат» почти ежедневно информировал читателей о ходе поступления

средств. 9 июня состоялось учредительное собрание Псковского ОДВФ, избравшее совет из 25 человек9.

В Псков все чаще стали прилетать аэропланы из Петрограда — главным образом для демонстрационных полетов и в агитационных целях, приземляясь на аэродроме в Крестах. Первым 27 мая 1923 г. должен был прилететь с пассажиром, почтой и литературой самолет системы «Румплер», который в Пскове предполагал «производить бесплатный подъем желающей публики». Самолет из Петрограда вылетел вместе с пассажиром — заведующим агитотделом Псковского губ-кома РКП(б) Каулиным, но в районе Луги его застиг туман, из которого машина не смогла выбраться и вернулась обратно. При спуске произошла авария, в результате которой летчик и Каулин получили повреждения. Псковичей, однако, заверили, что «т. Каулин сможет через несколько дней встать на ноги»10.

Первый прилет, таким образом, не состоялся, а в конце июня — начале июля того же 1923 г. в стране повсеместно проводилась «Неделя воздушного флота», в полной мере затронувшая и Псков. ОДВФ устроило в Летнем саду лекцию об авиации, которую предстояло прочитать прилетевшему из Петрограда летчику Андрееву. Аэроплан системы «Сопвич» прибыл в Псков 27 июня, а с 17 час. 28 июня должен был производить на Крестовском аэродроме «воздушные прогулки», билеты на которые разыгрывались путем лотереи в Летнем саду. Члены ОДВФ при этом пользовались льготами: они могли получить в результате розыгрыша «воздушный пропуск», т. е. право на бесплатный полет, а при продаже билетов им полагалась скидка. Они же получали льготы при пользовании книгами библиотеки ОДВФ и приобретении изданий Общества, при поступлении в авиашколы. Но в назначенное время «воздушные прогулки» не состоялись по причине плохой погоды, а в случае ее налаживания полеты должны были производиться 30 июня и 1 июля. На 1 июля была перенесена и планировавшаяся лекция в Летнем саду11.

На этот раз погода благоприятствовала, и полеты 30 июня состоялись. «Воздушное крещение получили товарищи, выигравшие билеты в лотерею, — сообщал «Псковский набат». — Первым поднялся на 600 м один

из работников губтруда, затем на меньшее расстояние товарищ из губмилиции. Третьим летал секретарь редакции «Набата» т. Берез-ский, который пробыл в воздухе 15 минут на высоте 700 м, и, наконец, тт. Титков (учительские курсы) и Закис. Полеты прошли очень удачно. Большая толпа публики восторженно приветствовала каждого нового пассажира. Полеты производил опытный летчик Кузь-менко». В тот же день Березский поместил в газете обширный репортаж «Четверть часа над землею», в котором поделился своими впечатлениями от первого в его жизни полета.

«Прямо с собрания железнодорожников мы с командиром воздухоотряда тов. Андреевым добираемся до аэродрома. Там идут полеты. Одного уже прокатили, отправляют второго.

— Вы следующий! — обращается ко мне тов. Андреев.

Самолет снова на земле. Застегиваю каску, летчик т. Кузьменко дает инструкцию, как держать себя в воздухе. Окружающие с любопытством разглядывают:

— Молод, а уже и лететь!..

Наконец, водворяюсь на место. Застегиваю ремень.

Моторист заводит мотор. Но он чего-то упрямится. Лишь после чуть ли не двадцатого взмаха мотор начинает работать.

Первая жуткая минута. Небольшой пробег, и не замечаешь, как отделился от земли. Снизу машут платками, подбрасывают вверх фуражки.

С минуту идем ровно. Все дальше от земли, но ни страха, ни жути. Немного качает. Но вот крен все больше и больше. Самолет на левом крыле поворачивает к городу. Еще секунда, и он снова идет прямо.

Нет больше ощущения того, что почва уходит из под ног. Свыкаешься с шумом мотора. Только ветер немилосердно стегает и хлещет.

Вот и город. Как будто грандиозный план с хорошо вычерченными улицами и рельефами игрушечных домов, сложенных из кубиков. Виден вокзал, Иркутские казармы. Мы на «Сергиевской», или, вернее, над ней. Тов. Кузьменко забирает ввысь. Мы на 700 м от земли.

Псков. Редко псковичу удавалось видеть его целиком сразу, как на карте. Город

— сама красота. Куда красивее, чем с пешего взгляда — стройные улицы, зелень, шикарные (сверху) здания. Вот реальное училище, подальше — Кадетский, немного влево

— Маринка, а там где-то распластался Кутузовский сад, Пушкинский. Ручеек — река Великая, червячком протянувшаяся к озерам, лежащим, как на ладони со своими берегами и островами.

Всматриваюсь в улицы — ровные, прямые, зеленые. Вот Новгородская, где в зелени приютился мой домик. Видно хорошо и четко.

Мое созерцание сбивает скачок вниз метров на 10. Это мы попали в воздушную яму.

Заканчиваем один круг над городом, немного покороче — другой, и идем к аэродрому. Больше ни повороты, ни провалы не пугают. Уже обвыкся.

Вот вокзал, стягивающий к себе десяток линий, которые черными нитями вьются внизу. От вокзала на Великую, откуда виден какой-то старинный монастырь, затем круга два над аэродромом. Вглядываюсь в поля, всюду квадратики зеленые, желтые, светлые. Последний круг, самолет делает резкий поворот и идет к земле. Мотор выключен и работает все тише и тише. Кричу в телефон летчику: «Очень хорошо, большое спасибо!».

Показались Кресты, аэродром, люди. С остановленным винтом аэроплан касается земли, чего даже и не замечаешь, без всякого толчка. Шагов 30 бежим, и я еще на ходу отстегиваю ремень и снимаю каску. Кругом обступают, без перерыва спрашивают:

— Ну как, хорошо?

— Чудеснее вида нашего Пскова с птичьего полета в жизни не видел!

— А не было страшно?

— Куда там! Снизу смотреть не так, полет куда приятнее. Жаль было, когда самолет от города поворотился.

Воздушное крещение получено. Благодарю за удачный полет тт. Кузьменко и Андреева, а в кабинку водворяют уже нового пассажира.»12.

Удалось полетать над городом и одному из руководящих работников — В. Гриша-нину, который тоже рассказал о пережитых ощущениях:

«Нет предела победоносным человеческим усилиям. Овладели сушей, овладели водой, овладеваем воздушным океаном.

Надеваешь каску, садишься на свое место в аппарате «Сопвич»...

— Контакт! — требуют мотористы, напрягая руки на пропеллер.

Вспышка, зажигания нет.

— Выключен, — методически ровно повторяет летчик т. Кузьменко.

— Контакт! — снова требуют мотористы.

Эта процедура нервирует. Но вот зажигание есть.

Могучий пропеллер сотрясает аппарат, на десяток сажен струя воздуха пригибает траву и все пространство позади аппарата делается волнообразным, сгущенный воздух виден как вода. Несколько человек удерживают стальную птицу, чтобы она накопила сил.

Тов. Кузьменко дает сигнал рукой, птица свободно, легко прыгает по земле, последний толчок, и земля с ее кустиками убегает вниз.

Все поглощено ревом машины. Магнитный полюс — аппарат, ветер — только та бурная струя, что бьет в лицо из-под пропеллера.

Мне летчик не виден, и только сейчас я подумал о том, что все было в его руках, но тогда я чувствовал только себя. Очки, которые на земле нередко мешают, здесь как нельзя кстати — в них лучше защищены глаза от воздушной пены.

Заворачиваем к городу. Дышу свободно, ровно, пользуясь им точно какой-то особенной влагою. Аппарат чуть-чуть покачивается при поворотах, но в общем движение совершенно плавное. Решаю, что здесь писать удобнее, чем в вагоне (в автомобиле же писать нельзя вовсе). Передо мною пюпитр, но писать сейчас, — на воздухе, преступление! Вспомнил, что я привязан ремнями, отстегиваю и начинаю оглядываться во все стороны.

Внизу Великая и Пскова. Виден и железнодорожный, и Троицкий мосты. Вот Че-реха. Город ровненький, отчетливо виден. Вот Сергиевская, театр, позади блестит серебром озеро. Крошечные деревеньки, лес кажется маленькой, ничтожной травкой, поля пестренькими полосками какого-то одеяла, а аэродром и толпы, оставшейся на нем, при всем желании найти не могу.

Круг пройден, поворачиваем назад, опять маленький поворот, крыло наклоняет-

ся вниз. Уже совсем на земле, только теперь замечаю аэродром, хочу представить себе тот толчок, который будет при спуске, но аппарат большими скачками уже садится, напоминая посадку вороны. На земле. Все благополучно, ужасно радостно и совсем не страшно.

— Тов. Гришанин, вы не слышали, как у нас сорвало помпу, я ведь еще хотел круг сделать, а пришлось возвращаться, — говорит т. Кузьменко.

— Это значит, у нас испортилась подача бензина? Мы могли потерпеть аварию?

— Да, конечно.

Не в обиду будет сказано летчикам, мне понравилось, что мы потеряли помпу, радостнее и крупнее кажутся достижения авиации. Итак, езда не только безопасна, но и совсем не страшна. Когда едешь на автомобиле по Невскому, гораздо страшнее. Тесно.».

Идя навстречу восторженным отзывам псковичей, проявленному интересу к «воздушным прогулкам», ОДВФ продлило «Неделю воздушного флота» до 8 июля 1923 г.

«Сегодня прилетает самолет новейшей системы «Фоккер», который будет делать над городом фигурные полеты и мертвые петли», — такое объявление появилось 2 июля на Сергиевской улице. Но уже за полчаса до указанного в нем времени, «Фоккер» заявил о своем прибытии «мертвой петлей» над Летним садом. А в 17 час. аэродром был полон публики, прибывшей полюбоваться на нового «знатного гостя».

«Вылетел в город «Сопвич», — снова писал Березский. — А следом за ним уже в боевой позиции «Фоккер», ярко блестящий на солнцепеке. Крепкий, выносливый, ему не страшна любая погода. Само собой, без усилий извне, заработал мотто, и «Фоккер» мигом в облаках.

Фигурный круг над аэродромом, и он уже несется к земле, вот-вот упадет камнем на публику. Но нет — на расстоянии пяти сажен резкий поворот вверх, и он снова на высоте 200-300 м. Самолет забирает все выше и выше. И вдруг поворот на левом крыле мертвой петлей, камнем вниз и уже над самой землей самолет снова выравнивается и снова забирает вверх, но правее к городу. Публика любуется его извилистыми линиями над городом. Спускается «Сопвич» плавно, хоро-

шо, только при спуске перебегает через два чьих-то велосипеда. Ничего — все цело.

«Фоккер» снова кружит над Крестами — выбирает место для посадки. Но берег слишком далеко и поэтому пробегает поле, врезается в канаву и в кусты. Но летчик т. Гордеев, имеющий, видно, большую выдержку, включает мотор и таким образом вырывается из канавы, унося с собой целый куст и разбрасывая ветки по ветру. Вдох облегчения.

— Здорово! Первый раз в жизни вижу.., — вырывается у Андреева.

«Фоккер» делает еще один круг — и на земле. Когда т. Гордеев скидывает каску, ему устраивают подлинную овацию, чуть не качают.

А в то же время на другом самолете катаются счастливчики, которым достались полеты: красноармеец 167-го полка, П. А. Терский и т. Гришанин.

Полеты закончены вполне благополучно. Снимаемся у двух больших птиц, и направляемся в город. А еще издалека, с шоссе видно, как блестят «Фоккер» и «Сопвич», назавтра отлетающих к себе домой. Плавно идет автомобиль. Сравниваешь и чувствуешь, что в воздухе все же куда спокойней — ни единого камня под шину не подвернется!»13.

Как и планировалось, 3 июля самолеты возвращались в Петроград. Перед отлетом корреспондент «Набата» Ю. Дмитриев беседовал с летчиком Н. В. Гордеевым, и записал следующее:

«В понедельник в половине 7-го мы с двумя мотористами поехали проводить на аэродром летчика Гордеева, производившего в воскресенье фигурные полеты над городом. По дороге я спросил у него, не собирается ли он в скором времени опять посетить Псков.

— Очень возможно, — ответил т. Гордеев, — через недельку мы прилетим к вам целой эскадрильей.

— Так при чем же наш Псков?

— В этом нет ничего удивительного. Псковский аэродром — лучший во всем районе, так что нам выгоднее избрать базой Псков.

— Так вы считаете, что Псков может сыграть какую-то роль в развитии воздушных сообщений в России?

— Несомненно, и очень важную. В Пскове безусловно должна быть устроена

аэробаза, и как можно скорее, и будьте уверены, что тогда к вам сейчас же переберется на стоянку какой-нибудь из авиационных отрядов, т. к. наша область из-за обилия лесов, озер и болот почти совершенно лишена аэродромов. Необходимо сейчас же приступить к срочному ремонту аэродрома: вырубить часть кустов, настлать дренажи. Во вторую очередь нужна постройка ангаров, станции и складов смазочного и горючего, соединение аэродрома с городом телефоном, и тогда Псковский аэродром будет первым во всей Северо-Западной области, так же, как Комендантский аэродром в Питере. Несмотря на то, что он больше и оборудованнее, не может сравниться с вашим.

— Так что вы не раскаиваетесь, что прилетели к нам?

— Что вы! Если бы всюду нас так же встречали, как во Пскове, если бы все исполкомы с такой четкостью оказывали нам содействие, то лучшего нечего было бы и желать.

Автомобили подъехали к аэродрому. Мотористы под руководством т. Гордеева принялись за наполнение баков и прочистку мотора. Мотор что-то закапризничал, и пришлось потратить больше двух часов, пока представилась возможность лететь. Гордеев снаряжается в полетное, садится в кабинку.

— Контакт! — кричит моторист.

Мотор заработал. «Фоккер» пробежал несколько саженей, круто взмыл кверху и плавно полетел к Питеру. Счастливого пути!»14.

В тот же день Президиум Псковского ОДВФ признал необходимым срочно взяться за благоустройство Крестовского аэродрома: убрать кусты, снять лишний песок, построить ангары. Решено было обратиться в губи-сполком с предложением закрепить за ОДВФ всю территорию плаца, относящуюся к аэродрому, а к военному ведомству — с просьбой передать обществу полуразрушенное здание ангара, сохранившееся в Крестах со времен

войны15.

Между тем псковичи продолжали сбор средств на постройку самолета «Красный псковитянин». В ноябре 1923 г. он заканчивался, заказ на изготовление аэроплана был размещен в Петрограде, и решено было после готовности передать его в состав гидроэска-

дрильи Балтийского флота. К этому времени по всей Северо-Западной области на самолет было собрано 12 тыс. руб. золотом, но требовалось еще примерно 2-3 тыс. руб. Поэтому сбор средств продолжался и в оставшиеся месяцы 1923 г., и в 1924 г.

Воздушный праздник в Пскове летом

1923 г. был первым, и оказался наиболее продолжительным и массовым. Но самолеты продолжали прибывать из Ленинграда и в последующие годы. Так, два аэроплана системы «Фоккер» прибыли в Псков 17 августа

1924 г. Аэроплан этой марки весил примерно 70 пудов, а скорость его достигала 180 км в час. Поэтому из Ленинграда до Пскова «Фоккеры» при средней скорости долетели за 2 часа 10 мин. Они совершили посадку на Крестовском аэродроме, а затем выполняли фигурные полеты в псковском небе: кувыркались в воздухе, переворачивались через крыло и др. После этого они вылетели в Пор-хов и Остров, куда доставили литературу, а 19 августа снова летали над Псковом и разбрасывали листовки16.

Сборка же «Красного псковитянина» закончилась в июне 1924 г. Решено было, что после испытаний в Ленинграде он прилетит в Псков, где торжественно будет передан военному ведомству. Но испытания самолета в Ленинграде ввиду начавшегося наводнения пришлось перенести, а затем решили вообще отменить прилет его в Псков: передачу произвести в Ленинграде с участием псковской делегации, что и было сделано17.

В ноябре 1924 г. в Пскове действовало уже 49 ячеек ОДВФ, объединявших 3216 чел. (в каждой ячейке числилось от 15 до 300 членов). Губернский город был главным местом сосредоточения любителей и помощников авиации, т.к. по всей губернии вместе с Псковом насчитывалось 7361 членов общества18. К началу 1925 г. количество их выросло по губернии до 10 тыс. чел., из которых 3311 приходился на Псков. Стимулировали вступление в общество льготы, предоставляемые его членам: появлялся дополнительный шанс совершить «воздушную прогулку» бесплатно! Псковское ОДВФ намеревалось во всех клубах города создать авиакружки и организовать городской авиаклуб, для которого уже в разобранном виде был получен самолет.

А 13 июля 1925 г. в 18 час. в Псков снова прилетел самолет из Ленинграда, — на этот раз марки «Вуазен», принадлежавший областному обществу «Авиарадиохим» (к этому времени ОДВФ влилось в указанное общество). По пути он совершил посадку в Луге, а оттуда преодолел расстояние до Пскова за 1 час. 40 мин. Полету благоприятствовала хорошая погода, поэтому аэроплан не встретил в пути ни малейшей заминки, а вел его опытный летчик Иванов. «Вуазен» должен был пробыть в Пскове в течение недели, принять участие в авиационном празднике 19 июля, а перед этим совершить агитационный облет губернии в районе станций Ка-рамышево, Подсевы и Красные Пруды, где сделать посадки и провести митинги с крестьянами. Во время пребывания в Пскове самолет производил для членов «Авиарадиохи-ма» «воздушные прогулки» (в воздух должно было подняться до 80 чел. — по одному от каждой ячейки), а после авиационного праздника он совершал агитоблет губернии.19

«Придется облететь все уездные города губернии, начав с Острова, куда вылечу 25 июля, — делился планами сразу после прибытия в Псков летчик Иванов. — Особо, после облета всех городов, придется из Пскова лететь в Новоржев, т.к. он находится в стороне от общего кольцевого маршрута. В каждом уезде придется обслуживать радиус в 50 верст, спустившись в двух волостях. Общий налет составит около 6 тыс. км. В Псков «Вуазен» возвратится к 5 сентября, с тем, чтобы здесь принять участие во втором авиапразднике. Перелет сопряжен с большими трудностями из-за почвенных условий губернии. Площадки для спуска, имеющиеся в уездах, далеко не удовлетворяют требованиям. Кроме того, весь путь лежит через болота, леса, горы, пески, так что в случае вынужденной посадки самолет может оказаться в трудных условиях. Такой большой перелет является первым в Северо-Западной области. Не стоит говорить о том громадном агитационном значении, которое он играет. Авиация поворачивается лицом к деревне, а ведь наши медвежьи углы сплошь и рядом еще самолета в глаза не видели. Нет сомнения, что этот полуторамесячный перелет принесет громадную пользу»20.

Полеты членов общества на «Вуазене» начались в Пскове вечером 14 июля: в этот

день в воздух поднялись четверо псковичей. А накануне самолет вылетал на станцию Ка-рамышево, где столкнулся с рядом неудобств, и в то же время полет там оказался весьма необычным. О том, как это произошло, сразу же рассказал на страницах газеты «Псковский набат» летчик В. Я. Иванов:

«В 5 часов вечера, 15 июля сотрудник Аэрорадиохима, посланный на станцию Ка-рамышево для подыскания площадки, звонит:

— Площадка имеется, но неважная, жидкая, холмистая. В окрестности радиусом 10 верст лучшей нет. Крестьяне волнуются, ждут.

Зная, как относятся крестьяне к прилету самолетов, я решил все-таки лететь в Ка-рамышево.

В половине восьмого вечера взлетаю с аэродрома Кресты с расчетом, что если площадка в Карамышеве окажется действительно непригодной для спуска, то я хотя бы полетаю низко над собравшимися крестьянами.

В 8 часов подлетаю к Карамышеву, с высоты 500 метров вижу, как горят костры, а на площадке собралась большая пестрая толпа. Издали виден идущий со стороны Дно пассажирский поезд.

На станции ни души — все на площадке. Появляется сильное желание сесть. Ведь в городе мы садимся много, а в деревне лишь тогда, когда бывает вынужденная посадка.

В 8 часов 15 минут спускаюсь. Толпа бросается к самолету. Большинство из них как есть, прямо с поля — с веревками, граблями и косами. С большим трудом удается упросить отойти на три шага от самолета, чтобы дать возможность бортмеханику т. Павлову осмотреть самолет.

Секретарь местной партячейки с самолета открывает митинг, он указывает на наши достижения в области культурного развития и говорит, что Советская власть, не жалея никаких сил, начинает осуществлять лозунг «Лицом к деревне» во всех областях.

После него беру слово я, указываю на значение воздушного флота в развитии мирного хозяйства, призывая крестьян теснее сомкнуться вокруг Аэрорадиохима.

Митинг закончен. Настает самый интересный момент — кто же из крестьян полетит?

Секретарь партячейки подводит к самолету старушку лет 60. Она босиком, в одной кофточке, загорелая. Обращается ко мне с просьбой привезти ее поскорее, т. к. у нее коровы пришли с поля. Чувствуешь, что у этой старушки твердая уверенность, как будто она садится в самолет уже 20-й раз.

Бортмеханик т. Павлов одевает ее в свою кожаную куртку, надевает полетную каску, привязывает и одновременно объясняет, как вести себя в самолете.

Наконец все готово. Толпа замирает. Я делаю взлет. Самолет долго бежит, подпрыгивая изредка по кочкам, и плавно поднимается.

По всем дорожкам к площадке еще продолжает тянуться разноцветная лента. Оборачиваюсь назад, чтобы посмотреть на лицо моей пассажирки. Старушка сидит спокойно, радостная и веселая, и не наглядится на землю.

Сделав круг (высотой 300 м), со второго иду на спуск.

Выясняется, что производить полеты с пассажирами больше нельзя, т. к. есть риск о кочки поломать колеса. Секретарь ячейки объясняет крестьянам, что дальше летать нельзя.

Через 23 минуты мы были в Пскове на «Крестах», где уже опустились два истребителя, пришедшие из Ленинграда на праздник во главе с командиром эскадрильи Т. Шалу-

ховым»21.

В Карамышеве «Вуазен» пробыл не более двух часов, а утром 16 июля в Пскове «прокатил» еще шестерых членов общества. Накануне же, как отмечал В. Я. Иванов, «авиационного полку» прибыло: вечером из Ленинграда прилетели еще два самолета системы «Фоккер» школы летчиков-истребителей, преодолев расстояние до Пскова за полтора часа.

«С прилетом «Вуазена» Крестовский аэродром ожил, — писал «Псковский набат». — Ежедневно — полеты. Рано утром аэродром посетили члены губисполкома. Подняли на «Вуазене» 6 крестьян — членов губиспол-кома, которые принимали участие в заседании Пленума. Впечатлений масс, и у кеаждо-го одна просьба: «Еще бы раз.». Прибыли и два одноместных «Фоккера»... Три самолета охраняются красноармейцами, накрыты брезентом. По краям два маленьких «Фоккера», в середине — солидный «Вуазен».»22.

19 июля в Крестах состоялся «Праздник авиации», во время которого самолеты «продемонстрировали примеры воздушного боя и фигурные полеты», «производили полеты с пассажирами»23. А после этого они отправились с агитоблетом по губернии, который продолжался полтора месяца: в Псков аэропланы вернулись только вечером 3 сентября. За это время они посетили 10 уездов губернии, проведя в воздухе в общей сложности 73 часа и пролетев 7540 км без единой поломки. В уездах самолеты подняли в воздух 184 пассажира. Как и предполагал летчик, трудностей в полете оказалось немало. «Условия облета были чрезвычайно тяжелыми, — рассказывал после возвращения в Псков летчик Иванов. — Почти все площадки, за единичными исключениями, оказались непригодными для спуска, приходилось рисковать. Мешала и дождливая погода. Эти обстоятельства заставили сократить маршрут». В заключение Иванов подчеркнул, что «к будущему году в каждом уезде должна быть оборудована хорошая площадка, т. к. агитоблет повторится». Вместе с летчиком Ивановым в облете губернии принял участие бортмеханик Павлов24.

О новом агитоблете губернии заговорили в конце мая 1926 г. «Прошлогодний агито-блет по губернии и области зарекомендовал себя, как лучший образец живой связи города с деревней и крепкой агитации за красный воздушный флот, — писал «Псковский набат». — Летчики «Авиахима» посетили в прошлом году по области 21 населенный пункт и подняли 360 пассажиров, главным образом крестьян. Красный летчик т. Иванов, писавший в прошлом году об агитоблете в губернии, рассказывает: «Спустишься, бывало, в какой-нибудь деревне, — сейчас же народ окружит самолет со всех сторон. Глядят на него с опаской. Потом подходят ближе и с любопытством трогают самолет. На предложение подняться — долго никто не откликается, наконец, с большими уговорами удается поднять осмелевшего деревенского парня. Но стоит поднять одного — потом отбоя нет от желающих покататься на самолете. Иной раз приходится поднять глубоких стариков и старух. Успех колоссальный!».

В этом году «Авиахим» организует агитоблет губернии. Маршрут: Ленинград -

Новгород — Старая Русса — Великие Луки

— Остров — Псков — Ленинград. Полеты начнутся 15 июня и закончатся 15 августа. На местах посадки летчики прочтут лекции и устроят собеседования»25.

Неизвестно, состоялся ли этот второй агитоблет (печать об этом не сообщала), но в период с 11 по 14 июля 1926 г. на Крестовском аэродроме вновь прошли полеты на аэроплане. Для членов «Авиахима» было предоставлено 20 бесплатных мест, для всех остальных «авиапрогулки» производились за плату: членам Общества — 6 руб., другим — 8 руб. Начался «праздник воздушного флота» демонстрацией членов «Авиахима» на Советской площади Пскова, после чего они проследовали на аэродром. В Крестах состоялся митинг, потом — «демонстрация дымовой завесы, взрывы химических снарядов, платные и бесплатные полеты, массовое народное гулянье»26. Вскоре после праздника навстречу «Авиахиму» пошел Псковский губисполком: он постановил передать аэродрому участок площадью 11,36 дес. — «в южной стороне аэродрома», отрезав его от совхоза «Кресты». Длительная переписка по этому вопросу началась еще в 1925 г., и речь первоначально шла о передаче большей по площади территории — 14 дес., но в конечном итоге сошлись на указанном участке, что имело для авиаторов большое значение27.

А в 20-х числах сентября 1926 г. три самолета появились в небе над Порховом. Они «красиво и уверенно проделывали ряд мертвых петель, скольжения на крыло и прочие «редкости» авиации, — сообщала газета.

— Собравшиеся граждане приветствовали летунов маханием шапок и криками «Ура!». Петли в воздухе и благополучный отлет аппаратов четко заверяют мощность советской авиации»28.

Следующий массовый праздник авиации состоялся в Крестах 21 июля 1929 г. «Авиахим» для доставки горожан законтрактовал шесть автомобилей, которые курсировали с 9 до 18 часов. Члены демонстрации собирались у Иркутских казарм, в Крестах же проводились митинг, соревнования, фигурные полеты аэропланов, торжественные читки, массовое гулянье с танцами и др. Вот

что писал в репортаже с места празднования корреспондент:

«— А почему он летит?

— А каковы профессиональные болезни у летчиков?

— Как изнашивается организм у летчиков?

— О, очень изнашивается! Например, упадет аппарат на землю — организм враз износится. Даже костей не собрать.

Это кусок вчерашнего разговора. Меланхолические псковские грузовики целый день перевозили терпеливых экскурсантов, набившихся в них так, что не только яблоку,

— обгоревшей спичке упасть было некуда.

Грузовик невольно пылил по Крестовскому шоссе, не особенно стараясь обогнать многочисленных пешеходов, командами с оркестром и песнями двигавшихся на аэродром.

Летчики отвечали на вопросы с нетерпением и юмором. Зрителям понравилось — они забросали их массой вопросов. Если собрать все ответы, данные на них, получилась бы обширная и весьма содержательная лекция.

На аэродроме был праздник: слушали оркестр, играли в волейбол, прогуливались, ели мороженое, просто валялись на траве. Всех обжигало июльское солнце. А летчики показали, что летать они действительно умеют прекрасно.»29.

Сценарий праздника, таким образом, почти ежегодно повторялся, добавлялись лишь некоторые новые мероприятия. К авиации, как и к другим техническим новшествам, псковичи тоже постепенно привыкали, но до широкого практического применения самолетов дело еще долго не доходило. В середине 1931 г., например, обсуждался проект организации в Ленинградской области шести авиалиний, в том числе Ленинград

— Псков30, но сделано этого не было. Тогда же молодежь Псковщины вновь развернула сбор средств на постройку самолета, названного на этот раз «Псковский комсомолец»31. В 1936 г. в Пскове была организована воздушная база скорой помощи и выделен для нее один санитарный самолет, доставлявший тяжелобольных и обслуживающий медицинской помощью отдаленные селения32.

Примечания

1. Беловинский Л. В. Иллюстрированный энциклопедический историко-бытовой словарь русского народа. XVIII — начало ХХ вв. М., 2007. С. 28

2. Полет Уточкина в Пскове // Псковский колхозник. 1939. 18 августа.

3. Беловинский Л. В. Указ. соч. С. 28.

4. Подробнее об этом см.: Михайлов А. А. Псков в годы Первой мировой войны. 1914-1915 гг. Псков, 2012. С. 296-298.

5. ГАПО. ф. Р-590. оп. 1. д. 28. л. 24.

6. Псковский набат. 1920. 25 июня, 23 и 26 августа.

7. ГАПО. ф. Р-590. оп. 1. д. 977. л. 59 об.

8. Псковский набат. 1923. 6 апреля.

9. Псковский набат. 1923. 12 июня.

10. Псковский набат. 1923. 25 и 31 мая.

11. Псковский набат. 1923. 28, 29 и 30 июня.

12. Псковский набат. 1923. 1 июля.

13. Псковский набат. 1923. 3 июля.

14. Псковский набат. 1923. 4 июля.

15. Псковский набат. 1923. 5 июля; ГАПО. ф. Р-590. оп. 1. д. 1331. л. 1046.

16. Псковский набат. 1924. 19 августа; Псковский пахарь. 1924. 22 августа.

17. Псковский набат. 1924. 3 апреля, 23 мая, 5 и 18 июня.

18. Псковский набат. 1924. 21 ноября.

19. Псковский набат. 1925. 14 июля.

20. Псковский набат. 1925. 17 июля.

21. Псковский набат. 1925. 18 июля.

22. Псковский набат. 1925. 16 июля.

23. Псковский набат. 1925. 19 июля.

24. Псковский набат. 1925. 5 сентября.

25. Псковский набат. 1926. 25 мая.

26. Псковский набат. 1926. 7, 8 и 9 июля.

27. ГАПО. ф. Р-590. оп. 1. д. 1621. л. 45-48, 53, 55, 146-148, 499; ф. Р-324. оп. 1. д. 236. л. 19; Псковский набат. 1926. 6 июля.

28. Псковский набат. 1926. 24 сентября.

29. Псковский набат. 1929. 21 мая, 20, 21 и 23 июля.

30. Псковский колхозник. 1931. 13 июля.

31. Псковский колхозник. 1931. 3 марта, 3 апреля, 15 августа.

32. Псковский колхозник. 1936. 11 апреля.

Самолет на Крестовском аэродроме в Пскове. Середина 1920-х гг.

Языком документа

«Развернуть шпионаж в тылу у белых»

Российская Коммунистическая партия

Псковский губернский комитет

СРОЧНО. СЕКРЕТНО.

ВСЕМ УЕЗДНЫМ КОМИТЕТАМ РКП

10 июля 1919 г. № 2460

Уважаемые товарищи!

Белогвардейские армии выигрывают не своей численностью или организованностью, а блестящей постановкой шпионажа в нашем тылу. Подобную же работу должны поставить и мы, невзирая на трудность и опасность этого дела.

Губком предлагает Вам самым конструктивным образом немедленно по получении сего выделить одного стойкого сознательного товарища, желательно знающего эстонский и немецкий языки. Действительное назначение выделенного товарища должно быть безусловно скрыто даже от всех членов Организации. Можете объяснить отъезд его каким-либо вымышленным предлогом. Снабдите назначенного товарища документами на чужое имя, ничем не указывающими на причастность его к организации РКП(б) или Соввласти.

Дальнейшее указание будет сообщено назначенному Вами товарищу через уполномоченного Губчека Вашего уезда, которому одновременно с сим высылаются инструкции шиф-

Исполняйте это поручение возможно точнее и скорее, сообщив об исполнении губкому, т. к. важность этого дела, надеюсь, товарищи оценят без дальнейших разъяснений.

С коммунистическим приветом

Председатель Псковского губкома РКП(б) К. ГЕЙ

На документе резолюция: Исполнено. 18. УП.19 г. Громов*

* В. В. Громов - председатель Опочецкого уисполкома в 1918-1919 гг.