Скотоводство у населения Волго-Камья в позднем бронзовом веке

ВЕСТНИК ТГГПУ. 2011. №4

УДК 902/904

СКОТОВОДСТВО У НАСЕЛЕНИЯ ВОЛГО-КАМЬЯ В ПОЗДНЕМ БРОНЗОВОМ ВЕКЕ

© А.В.Лыганов

Статья посвящена исследованию вопроса о развитии скотоводства первобытных племен Волго-Камья в поздний бронзовый век (ХУЫХ вв. до н.э). Автором изучаются различия в составе стада различных археологических культур, существовавших на данной территории. Также рассматривается вероятная стратегия скотоводства в поздний бронзовый век.

Ключевые слова: поздний бронзовый век, остеологические материалы, скотоводство, стратегия скотоводства.

Данные о составе стада первобытных племен на сегодняшний день можно выявить по остеологическим коллекциям, собранным на памятниках позднего бронзового века. Все определения костных остатков проведены археозоологом А.Г.Петренко. Также косвенным источником использования в хозяйстве того или иного вида домашних животных могут служить археологические артефакты (псалии, сосуды для отжимания творога и т.д.).

На сегодняшний день существует ряд проблем, связанных с интерпретацией остеологических материалов в качестве построения тех или иных хозяйственных моделей и изучения систем жизнеобеспечения древних сообществ. Во многом это связано с практически полным отсутствием определений остеологических коллекций по однослойным археологическим памятникам. В большинстве многослойных памятников остеологический материал имеет слишком большую вероятность перемешивания. Поэтому из нашего исследования по возможности были исключены те памятники, на которых существуют культурные напластования от неолита (или средней бронзы) до рубежа раннего железного века. Вместе с тем представляется возможным включить в наше исследование некоторые материалы из таких памятников, где выборка остеологического материала на поселении осуществлялась из хозяйственных ям, котлованов жилищ с точной культурной привязкой. Примером может быть Гулюковская III стоянка.

Помимо этого для получения достоверных результатов необходимо обеспечить сопоставимость и представительность остеологических коллекций. Сопоставимость выборки возможна лишь при сходных категориях материала, поэтому в нашем исследовании затронуты лишь кухонные костные остатки поселений как наиболее информативные для анализа животноводства. Представительность остеологической выборки

напрямую связана с ее количественным объемом. Для статистического анализа кухонных остеологических материалов использование числа определимых до вида костей представляется единственно возможным методом [1: 30]. Поэтому, несмотря на то, что в наше исследование включены все поселения региона с определенными до вида кухонными остатками, для выявления среднеарифметического показателя не берутся те из них, выборка которых незначительна (например, Борисоглебская стоянка, Ошутьяльское III поселение и некоторые др.).

Кроме того, в нашем исследовании не использовался археозоологический материал из могильников, так как в отличие от кухонных остатков поселений, где остеологический материал может быть использован для реконструкции видового состава стада и количественного соотношения внутри него, материал из погребальных комплексов в виде "заупокойной пищи" связан с религиозными представлениями.

Взятая для исследования территория определяется ареалами культур, существовавших в Волго-Камье в позднем бронзовом веке, и ограничивается лесной и лесостепной зоной (рис.1). Поздний бронзовый век (ПБВ) Волго-Камья включает в себя ряд культур. Несомненен тот факт, что первой позднебронзовой культурой края является срубная КИО, северо-восточный ареал которой датируется основными исследователями в пределах ХУ1-ХУ вв. до н.э. [2].

Концепция приказанской культуры, сформулированная А.Х.Халиковым в ряде работ [3], на сегодняшний день обросла противоречиями и перестала использоваться исследователями. Ее балымско-карташихинский этап (ХІУ-ХІІІ вв. до н.э.) исследователи соотносят с андроноидной сусканско-луговской культурой [4]. Лесное и лесостепное Предуралье и Урал этого же времени занимает черкаскульская культура, также имеющая андроновские истоки.

На сегодняшний день нет единой концепции, точно разделяющей памятники этих культур. Поэтому в данной работе предложено этот период называть андроновским временем. Также не выработан единый подход к бывшим атабаевскому и маклашеевскому этапам приказанской культуры. Наиболее верна точка зрения тех исследователей, которые объединяют эти два этапа в единую мак-лашеевскую культуру, выделяя в ней два этапа: атабаевский (XIV-XIII вв. до н.э.) и маклашеев-ский (XII-XI - пер. пол. IX вв. до н.э.) [5: 32].

В таблице 1 приведены данные о костных остатках домашних животных по 14 поселениям срубной общности Волго-Камья. Крупный рогатый скот использовался не только в мясном направлении, но и, очевидно, в молочном. Об этом косвенно свидетельствует то, что определимый возраст КРС по костям срубной КИО более чем в половине случаев старше 4-х лет. Также одним из косвенных свидетельств развития молочного направления в животноводстве являются находки костяных трубочек для доения коров и сосудов с отверстиями в днище для отжимания творога, которые довольно часто встречаются на срубных поселениях Приуралья (на Балтачевской стоянке, I Береговском поселении и др.) [2: 59].

Группировка материала по возрастному принципу на Мурадымовском поселении, находящемуся в лесостепной зоне, говорит о том, что крупный рогатый скот представлен преимущественно взрослыми особями старше 4-х лет (55%), а до 3,5 лет (30%) - в меньшинстве и единичны остатки от животных до 2-х (15%) лет [6: 35]. Преобладание взрослых особей свидетельствует о сохранении поголовья скота для его воспроизводства, а также, вероятно, для разностороннего использования в хозяйстве (шкуры, молоко). Если сравнивать данный лесостепной памятник со степным Покровским поселением, то здесь мы видим почти ту же самую картину, с той лишь разницей, что костные остатки крупного рогатого скота в возрасте до 2-х лет падают до 8,6% от общего количества остеологических остатков [6: 61]. Следовательно, в стаде преобладали более взрослые особи, что косвенно может свидетельствовать о разведении животных для получения молочных продуктов.

Мелкий рогатый скот (МРС) занимает второе место. Из приведенных ниже 14 памятников срубной культуры лишь на трех МРС значительно уступает лошади. Это стоянки Иманлейская, Уразаевская I, и Моечное озеро III. Причем здесь очень интересна связь с географией памятника (табл. 1, график 2). Первые две стоянки - одни из самых крайних северных на территории срубной культуры, они занимают лесную зону. В степной

зоне МРС по количеству остеологических остатков занимают вторую позицию (график 2).

Костные остатки лошади занимают вторую позицию в археозоологических остатках лесных и лесостепных памятниках срубной КИО, и третью - в степной зоне (график 2). Использование лошади для верховой езды в срубное время было достаточно распространено. Об этом свидетельствуют находки на поселениях и могильниках костяных стержневых и пластинчатых псалиев (I Сусканское и I Казангуловское поселения). По одному обломку псалиев дисковидного типа найдено на I Старо-Яппаровском и Тюбякском поселениях [2: 123-133].

Незначительны на поселениях срубной общности кости свиньи

- около 2-х лет, оставленных скорее всего для репродукции вида [6: 36]. Это свидетельствует о мясном направлении в использовании свиньи.

Среди других животных, также прирученных человеком, стоит упомянуть собаку. Кости собаки на поселениях срубной общности встречаются нечасто (табл.1). Если кости собаки и присутствуют, то они единичны, что в общем-то свидетельствует только о том, что собак в пищу не употребляли и умирали они, видимо, за пределами поселений. Существование собаки в срубное время подтверждает пастушеский характер скотоводства срубных племен. Собака оказывала большую помощь в выпасе крупного и мелкого рогатого скота.

В таблице 2 приведены данные о костных остатках на поселениях андроноидных культур -черкаскульской и сусканско-луговской (ХГУ-ХШ вв. до н.э.) (рис.1). В это время в стаде также преобладает КРС. Хотя здесь этот показатель падает в среднем до 52,1% против 55,9% на сруб-ных лесных памятниках (график 1).

По сравнению со срубными памятниками падает и доля мелкого рогатого скота - с 20,3% до 9,3%. Даже если брать в расчет лишь лесные срубные памятники, то здесь этот показатель выше и составляет 14,5% для мелкого рогатого скота. Соответственно с этим резко возрастает доля лошади с 16,8% (22,9 % лесные памятники) в среднем для срубной общности до 29,3% для андроноидных культур (график 2).

Обычно увеличение поголовья лошади связывают либо с ухудшением климата (лошадь лучше переносит зиму), либо с переходом к ко-

чевому образу жизни. Однако здесь мы видим обратные тенденции: климат становится более теплым и сухим [7: 320], а население в связи с переходом к земледелию [8: 159-162] - оседлым. Возможно, это связано с культурным фактором. Кроме того, следует отметить, что среди памятников этого времени не найдено предметов, свидетельствующих о верховом использовании лошади, например, псалий.

Заметно вырастает роль свиньи до 9,3% против 4,1% в срубное время. На некоторых памятниках этот показатель поднимается еще выше (Старо-Яппаровское I поселение) и говорит о прочной оседлости населения.

Кости собаки встречаются гораздо реже, нежели в срубное время (табл.2). В поселении Тю-бяк в срубно-межовском слое выявлены кости кошки. Межовская культура датируется основными исследователями XII-VII вв. до н.э. [9: 86]. Этот факт косвенно может свидетельствовать в пользу земледелия, обычно кошку держат земледельцы для охраны зерновых амбаров от грызунов.

В таблице 3 приведены данные по костным остаткам с 14 памятников финала поздней бронзы атабаево-маклашеевская культуры (XII - пер. пол. IX вв. до н.э.). В это время вырастает доля остеологических остатков диких животных до 11,9% против 2,2% в предшествующее время. Роль охоты впервые за всю эпоху поздней бронзы Волго-Камья настолько возрастает. Связано это, видимо, с ухудшением климата. В связи с этим возникли сложности в содержании домашних животных и в заготовке корма на зиму. Недостаток в мясной пище восполнялся промысловой охотой на диких животных. Так, памятники, находящиеся в Марийском Поволжье, дают показатель от 50 до 100% диких животных от всей остеологической коллекции на памятнике [10: 156].

Совсем немного снижается показатель архео-зоологических остатков крупного рогатого скота до 50,9% против 52% в предшествующий период. На наш взгляд, разница здесь несущественна и не отражает сколь-нибудь значимых реалий.

Продолжает падать доля мелкого рогатого скота (8,1%) и возрастает доля лошади (34,4%). Связано это также с ухудшением климата. Лошадь лучше переносит зиму из-за способности к тебеневке. Для этого периода времени вновь известны находки псалиев, которые свидетельствуют о верховой езде. Все псалии происходят из могильников - Маклашеевский III, Полянский II [3: 96], Мурзихинский II [11: 130].

Доля свиньи несколько снижается до 7,3%. Небольшое количество костных остатков свиньи также связано с ухудшением природных условий.

На всем протяжении эпохи поздней бронзы Волго-Камья среди домашних животных значительно преобладает крупный рогатый скот. Биологические характеристики крупного рогатого скота чрезвычайно разнообразны для его эксплуатации (получение мяса, молока, шкуры, кости, рога) и делают его наиболее универсальным сельскохозяйственным видом. В условиях умеренного климата, где этот вид может существовать под открытым небом в течение круглого года, разведение крупного рогатого скота остается наиболее рентабельным по сравнению со всеми остальными сельскохозяйственными видами [12: 24]. Этим объясняется доминирование крупного рогатого скота на всем протяжении эпохи поздней бронзы в Волго-Камье.

В отношении хозяйственной значимости с крупным рогатым скотом сравнима только лошадь. В районах с высоким снежным покровом, где крупный рогатый скот не в состоянии добыть естественный корм из-под снега, разведение лошади оказывается во многих случаях даже намного более эффективным. Постепенное возрастание доли лошади в хозяйстве племен поздней бронзы может быть связано с ухудшением природных условий к финалу поздней бронзы. Лошадь, как и крупный рогатый скот, требует большого маточного стада. Мясо крупных домашних копытных может служить пищей только при их значительной численности в стаде, при малой численности крупного рогатого скота и лошади их использование на мясо просто нерентабельно [12: 25]. Что касается мелкого рогатого скота, то его разводили преимущественно на мясо, как дополнение к молочным и другим продуктам, получаемым от остальных животных.

Последнее место в стаде на всем протяжении ПБВ занимает свинья. Палеозоологами, изучавшим остеологические коллекции с памятников эпохи бронзы Среднего Поволжья и Приуралья, отмечено, что основная масса костей свиньи принадлежит особям молодых животных, забитых на мясо в возрасте 1-1,5 лет [6: 6-7]. Этот факт заставляет предполагать, что основная масса свиней забивалась на мясо еще в раннем возрасте и, вероятно, до наступления или в самом начале зимы. Свинья не приспособлена к тяжелой зиме. Поэтому, вероятно, население, разводившее свиней, особенно в районах с длительными и суровыми многоснежными зимами, оставляло на зиму только небольшое их количество, необходимое для воспроизводства.

В работах последних лет по остеологическим коллекциям степных памятников срубной КИО делается вывод об отгонном (полуподвижном) скотоводстве, при котором стада до полугода

могли находиться вдали от поселения [1]. Вывод этот основан на отсутствии следов земледелия у срубников и незначительном проценте костей свиньи на памятниках. Однако уже в постсруб-ное время, когда появляются все признаки зарождающегося земледелия, скотоводство перестает быть отгонным и становится придомным. На оседлость и придомное скотоводство указывает

также достаточное количество костных остатков свиньи, достигающее на некоторых памятниках 20% (табл.2). Ряд исследователей трактуют некоторые сооружения на поселениях как постройки для стойлового содержания скота [13: 189]. При-домное скотоводство сохраняется до самого финала позднего бронзового века.

/” - подзона смешанных лесов лесной зоны; Г”- подзона широколиственных лесов лесной зоны;

II - лесостепная зона;

III - степная зона.

срубные памятники;  - памятники андроновского времени +- атабаево-маклашеевские памятники;

Стоянки и поселения: 1- I Иманлейская, 2- I Набережное, 3- Съезжее, 4- Бектяшка, 5- Данилово озеро, 6- Покровское, 7- Сусканское И, 8- Моечное озеро I, 9- Моечное озеро II, 10- Моечное озероШ, 11- Актуши, 12- Успенское, 13- Максютовское, 14- Мурадымовское, 15- Казангулово I, 16- Уразаево I, 17- I Деуковское, 18- Жуковское, 19- I Старо-Яппаровское, 20- Дербешкинское, 21- Балымское, 22- Мало-Кокузинское, 23-Кумысское, 24- Гулькинское, 25- Степное озеро 26- Заюрчим, 27- Икское 1,11,III, 28- Атабаевское, 29- Ошутьяльское III, 30- Ясачное III, 31- Кокшамарское II, 32- Луговская II, 33- Каентубинская островная, 34- Гулюковская III, 35-Борисоглебская, 36- Акозинская 37- Ахмыловская.

Рис.1. Карта исследованных памятников с остеологическими остатками.

Таблица 1.

Памятники срубной КИО: процентные показатели видов домашних животных__________________

Поселения Всего костей от с/х. животных Число костей в%

КРС МРС Лошадь Свинья Собака

Иманлейское 123 60,9 8,1 29,2 1,6 -

Уразаевское I 285 58,1 6,0 15,1 20,8 0.4

Мурадымовское 12971 45,2 21,4 33,0 0,4 0,09

Казангулово I 1185 59.5 22.6 14.3 3.6 -

Набережное I 881 43.6 40.0 13.0 3.4 0,7

Моечное озеро I 4647 53,8 23,8 15,6 6,8 0.3

Моечное озеро II 152 68,4 16,4 15,2 - 0.7

Моечное озеро III 109 53,2 3,7 37,6 5,5 -

Сусканское II 202 64,4 17,8 10,9 6,9 -

Бектяшка 116 62,2 12,9 18,9 6,0 0.6

Данилово озеро 154 68,3 13,6 16,2 1,9 0.6

Съезжее* 174 67,3 24,7 4,6 3,4 -

Актуши* 163 55,8 30,7 11,7 1,8 -

Максютовское * 747 67,3 27,0 5,2 0,4 1.4

Покровское* 2229 49,0 26,0 22,0 3,0 1.1

Успенское* 531 63,6 29,6 6,8 - 0.4

* - памятники степной зоны

Таблица 2.

Памятники андроновского времени: процентные показатели видов домашних животных

Поселения Всего костей от дом.животных Число костей в %

КРС МРС Лошадь Свинья Собака

Данилово озеро 154 68,3 13,6 16,2 1,9 0.6

Моечное озеро 4633 53,8 23,8 15,6 6,8 0.3

Гулькинская 420 37,1 5,0 39,3 18,6 1.2

Степное озеро 259 49,4 10,8 32,0 7,7 -

МалоКокузинское 113 49,6 6,2 41,5 2,7 -

Уразаевское I 284 58,1 6,0 15,1 20,8 0,4

ДеуковскоеI 203 49,8 5,9 43,3 1,0 -

Дербешкинское 130 31,5 5,4 52,3 10,8 -

Балымское 852 36,9 5,0 47,2 10,9 0.3

Старо-Яппаровское 912 71,1 17,9 9,1 20,0 0.2

Жуковское 283 71.4 8.5 15.9 4.2 -

Таблица 3.

Атабаево-маклашеевские памятники: процентные показатели видов домашних животных

Поселения Всего костей дом животных Число костей в%

КРС МРС Лошадь Свинья Собака

Атабаево 1004 34.0 2.6 50.3 13.1 -

Икское I, II, III 278 45.3 1.1 53.6 - -

Луговская II (1) 128 48,4 14,1 20,5 17 -

Луговская II 312 76,6 8,7 8,7 6,0 -

Каентубинская 172 44,2 12,8 37,2 5,8 -

Гулюковская III 229 66,4 5,7 22,7 5,2 -

Гулюковская III ?? 57,7 13,9 27,6 0,4 -

Заюрчим 781 29,2! 5,6 54,2 11,0 -

Ошутьяльское III* - - - - - -

Ясачное III 49 32,6! - 57,2 10,2 -

Кокшамарское II 8 50 - 37,5 12,5 -

Ахмыловское I 134 20,9 - 78,4?? 0,7 -

Акозинское 500 56,0 1,8 12,2 30,0 -

Борисоглебская 17 23,5 - 76,4 - -

* - На Ошутьяльском III поселении представлены только дикие особи

График 1.

Изменение показателей остеологических спектров (по средним арифметическим) видов домашних

График 2.

Изменение показателей остеологических спектров (по средним арифметическим) видов домашних животных на поселениях срубной общности в зависимости от их ландшафтно-территориальной принадлежности

1. Антипина Е.Е., Моралес А. "Ковбои" восточноевропейской степи в позднем бронзовом веке // OPUS: Междисциплинарные исследования в археологии: сб. ст. - М: ИА РАН, 2005. - Вып.4. -C.29-44.

2. Обыденнов М.Ф., Обыденнова Г.Т. Северовосточная периферия срубной культурноисторической общности. - Самара: Самар. гос. ун-т, 1992. - 172 с.

3. ХаликовА.Х. Приказанская культура // САИ. - М.: Наука, 1980. - Вып.1 - С.24-129.

4. Колев Ю.И. Новый тип памятников эпохи бронзы в лесостепном Поволжье // Древности ВосточноЕвропейской лесостепи. - Самара: Самар. гос. пед. ун-т, 1991. - С.162-206.

5. Кузьминых С.В., Чижевский А.А. Ананьинский мир: взгляд на современное состояние проблемы // Археология Евразийских степей. - Казань: Ин-т истории АН РТ, 2009. - Вып.8. - С.29-55.

6. Петренко А.Г. Становление и развитие основ животноводческой деятельности в истории народов Среднего Поволжья и Предуралья (по археозоо-логическим материалам. // Археология евразий-

ских степей. - Казань: Ин-т истории АН РТ, 2007.

- Вып.3. - 142 с.

7. Алешинская А.С., Кочанова М.Д., Мельников Л.В., Петренко А.Г., Спиридонова Е.А., Хисяметдино-ва А. А., Чижевский А. А. Палеоландшафт и хозяйственная деятельность населения Волго-Камья в финале бронзового века (по материалам Гулю-ковской III стоянки) // Труды II (XVIII) Всероссийского археологического съезда в Суздале. - М: ИА РАН, 200S. - Т.Ш. - С.317-321.

S. Черных Е.Н., Агапов С.А., Кравцов А.Ю., Кузьминых С.В., Лебедева Е.Ю., Моргунова Н.М., Орловская Л.Б., Тонейшвили Т.О. О работах ВолгоУральской комплексной экспедиции в 1989-1990 гг. // Археологические открытия Урала и Поволжья. - Ижевск: Удмурт. ин-т истории, яз. и лит. УрО АН СССР, 1991. - С.159-164.

9. Обыденнов М.Ф. Межовская культура. - Уфа: Изд-во БЭК, 199S. - 201 с.

10. Соловьев Б.С. Бронзовый век Марийского Поволжья. Труды Марийской археологической экспедиции. - Йошкар-Ола: Марийский научно-исследов. ин-т, 2000. - Т.У!. - 264 с.

11. Чижевский А.А. Погребальные памятники населения Волго-Камья в финале бронзового - раннем железном веках (предананьинская и ананьинская культурно-исторические области).// Археология Евразийских степей. - Казань: Институт истории АН РТ, 2007. - Вып.5. - 172 с.

12. Антипина Е. Е.Методы реконструкции особенностей скотоводства на юге Восточной Европы в эпоху бронзы // РА. - 1997. - №3. - С.20-32.

13. Калинин Н.Ф. Халиков А.Х. Поселения эпохи бронзы в Приказанском Поволжье // Материалы и исследования по археологии СССР. - М: ИА АН СССР, 1954. - №42. - С.157-246.

СATTLE BREEDING IN THE VOLGA-KAMA REGION IN THE LATE BRONZE AGE

A.V.Lyganov

The paper focuses on cattle breeding the primitive tribes of the Volga-Kama region engaged in in the late Bronze Age (XVI-IX centuries BC). The author examines the differences in the composition of herds of different archaeological cultures that existed on this territory. The strategy of cattle breeding in the Late Bronze Age is also considered.

Key words: late Bronze Age, osteological materials, cattle breeding, cattle breeding strategy.

Лыганов Антон Васильевич - сотрудник отдела хоздоговорных археологических исследований Института истории им.Ш.Марджани АН РТ.

E-mail: ligaant@rambler.ru

Поступила в редакцию 28.03.2011