Основные тренды современного развития науки в странах Северной Европы

УДК 001.895

С. Н. Виноградова

ОСНОВНЫЕ ТРЕНДЫ СОВРЕМЕННОГО РАЗВИТИЯ НАУКИ В СТРАНАХ СЕВЕРНОЙ ЕВРОПЫ

Аннотация

В качестве основных трендов современного развития науки в странах Северной Европы определены: формирование региональных инновационных систем сетевого типа; научная мобильность, в том числе трансграничная; целевая ориентация исследований на местные сообщества и местную идентичность.

Ключевые слова:

северная Европа, инновации, региональная инновационная система (РИС), сетевые структуры, научная мобильность, местная идентичность.

S. N. Vinogradova

THE MAIN TRENDS OF THE CONTEMPORARY DEVELOPMENT IN THE NORTHERN EUROPE

Abstract

The main trends of the contemporary scientific development in the Northern Europe are identified as following: forming of the regional innovation systems by the net type; scientific mobility, including transboundary one; target of investigations to the local communities and local identities.

Key words:

northern Europe, innovations, regional innovation systems (RIS), net structures, scientific mobility, local identity.

В настоящее время страны Северной Европы входят в число признанных мировых лидеров инновационного развития. Здесь накоплен уникальный опыт по преодолению территориальной периферийности, особенно в отношении северных провинций, на основе развития «экономики знаний». Очевидно, что важнейшим фактором, позволившим совершить подобные трансформации в течение достаточно короткого срока (речь идет о периоде с середины 1980-х гг.), является эффективная научная политика рассматриваемых стран, в том числе региональная.

Важнейшим фактором, обеспечившим странам Северной Европы возможность перевести их национальные экономики на инновационный характер, безусловно, является высокий уровень финансирования научно-исследовательской деятельности и образования. Этот регион - один из европейских лидеров по государственным затратам на НИОКР (табл. 1). Кроме того, инвестиции крупных промышленных корпораций, особенно в Норвегии, составляют существенную часть финансирования научных исследований.

Таблица 1

Государственные расходы стран Северной Европы на НИОКР [Nordic..., 2013]

Дания Финляндия Исландия Норвегия Швеция

млн евро 1 825 1 644 87 1 973 2 473

% от ВВП 2,98 3,55 2,40 1,65 3,41

Само по себе высокое финансирование научных исследований не может обеспечить экономический эффект. Необходимы специальные механизмы, обеспечивающие эти трансформации, в том числе и в отношении организации и развития научной и образовательной деятельности. В рамках одной статьи не представляется возможным проанализировать все грани этих процессов, даже в одном отдельно взятом регионе. Однако в отношении стран Северной Европы можно выделить несколько, на наш взгляд, важных и принципиальных моментов, которые, во-первых, являются характерными для всех стран данного региона и оказывают очевидный положительный эффект на их развитие, а во-вторых, могут быть применены в российских условиях.

1. Наука и образование в странах Северной Европы функционируют и развиваются в рамках региональных инновационных систем (РИС) сетевого типа.

С конца 1980-х - начала 1990-х гг. в работах ряда ведущих европейских ученых обосновывается концепция необходимости формирования национальных инновационных систем (НИС) как основного фактора экономического роста в постиндустриальном обществе. В самом общем виде теория НИС, основоположником которой считается профессор Орхусского университета Б. О. Лундвалл (Швеция), обосновывает идею о том, что экономическое развитие обеспечивается не собственно инновациями, а тем синергетическим эффектом, который достигается в результате инновационной деятельности в условиях соответствующей институциональной среды, объединяющей производителей и потребителей инноваций и являющейся объектом государственного регулирования [Лундвалль, 2003].

Теория НИС, в рамках которой инновации рассматриваются в территориальном аспекте, в значительной степени способствовала формированию нового понимания данной категории. Инновационный процесс индустриальной эры был иерархическим, понимался сугубо технологично и линейно: потоки знания как бы перетекают снизу-вверх от его генерации к накоплению и коммерциализации. А поскольку верхний уровень является самым главным с точки зрения концентрируемых финансовых ресурсов, значит, он и становится основным в инновационном процессе, который ориентируется, главным образом, на коммерческую составляющую. Теория НИС позволила перевести акценты в понимании инновационного развития в плоскость взаимодействия его участников. Здесь появляются идеи о творческом человеке, сетевых структурах, синергии пространственных структур и т.д. [Freemen, 1991; Лундвалль, 2003].

В дальнейшем, с середины 1990-х гг., акцент в европейских исследованиях территориальных инновационных систем стал перемещаться с национального на региональный уровень. Первоначально это были работы, направленные на анализ опыта принципиально новых по своей структурной организации интеллектуальных территорий мира, таких как «Силиконовая

долина» (Калифорния, США) или научный парк «Идион» в районе г. Лунд (Швеция). Для этих территорий была характерна особая интеллектуальная среда, особая атмосфера внутри местного сообщества, нацеленного прежде всего на поиск нового знания, а также динамизм рынка труда и высокая предпринимательская активность предприятий и организаций малого бизнеса [Amin, Thrift, 1994].

Первоначальная идея состояла в том, что данные регионы могут быть использованы как модельные для распространения опыта инновационного развития по всему миру. Однако дальнейшие исследования показали, что каждый такой случай в определенном смысле уникален и характеризуется региональной укорененностью, то есть наличием тесных региональных связей между элементами системы и ориентацией на региональную специфику. Регион в каждом конкретном случае создает свою уникальную среду. По словам профессора А. Пилясова, одного из ведущих российских ученых в области регионального развития, «...регион - это упаковка, контекст инновационного процесса» [Пилясов, Хомич, 2012: 32].

Современный РИС-подход определяет регион как самый эффективный уровень для коммуникации и обмена знаниями. Его ядро составляет идея, что успех местной экономики зависит от того, как компании, исследовательские институты, общественный сектор взаимодействуют между собой для создания, распространения и коммерциализации знания. И именно на региональном уровне это взаимодействие может осуществляться наиболее эффективным образом в силу компактности и устойчивости региональных связей. Очевидно, что это справедливо для успешных, инновационно развитых регионов.

Теория региональной инновационной системы (РИС) дает новое понимание инновационного региона как локализованного пространства осуществления творческой деятельности, продукция которой способна к быстрой коммерциализации. Кроме того, теория РИС обеспечила окончательный переход в европейской науке от сугубо технологичного понимания инновации к ее социальному значению, как творческого процесса, единой природы с предпринимательством и художественным творчеством [Пилясов, Колесникова, 2008].

Таким образом, региональная инновационная система (РИС) может быть определена не как состояние или структура, характерные для определенной территории, а как процесс коммуникации творческих людей, создающих коммерческий инновационный продукт, востребованный рынком, в локализованном пространственном контуре, в котором созданы условия для активного общения, для новаторской деятельности.

Теория РИС в силу ее структурированности и логической стройности получила широкое распространение в практике реального управления региональным развитием в европейских странах. В своих работах шведский ученый Бьерн Эшейм выделяет три основные типа функционирования региональных инновационных систем в современной Европе [Asheim 1998, Эшейм, Коэнен, 2012].

А) Территориально укорененные региональные инновационные системы

Это самый простой тип РИС. В данных системах промышленные и производственные компании основывают свою инновационную деятельность на локализованных (местных или региональных), межфирменных контактах и

процессах обучения, основанных на сочетании географической близости и общих отраслевых интересах. При этом активного непосредственного взаимодействия с организациями производства знания, то есть научно-исследовательскими институтами, конструкторскими бюро и университетами не происходит.

Примерами территориально укорененных региональных инновационных систем являются локальные системы малых и средних предприятий в развитых промышленных районах, которые обеспечивают взаимодействие через специализированные отраслевые центры технологического или инновационного развития, а также организации по оказанию интеллектуальных услуг, функционирующие в целях содействия адаптивному технологическому и организационному обучению в территориальном контексте.

Такие территориально укорененные РИС обеспечивают технологическое обновление местных предприятий, как правило, связанное с модернизацией, а также развитие регионального человеческого потенциала. Как следствие, создаются условия для поддержания определенной экономической стабильности регионов, однако предпосылки для серьезных как технологических, так и экономических прорывов не складываются.

В) Регионализированная национальная инновационная система

Как следует из названия, такие системы более тесно связаны с государственными инновационными институтами. Регионализированная национальная инновационная система возникает там, где часть промышленности и институциональной инфраструктуры функционально интегрированы в национальные или международные инновационные системы, то есть инновационная деятельность осуществляется в основном в сотрудничестве с другими акторами за пределами региона, а местные организации и предприятия становятся, скорее, территориями применения «внешних» инноваций на основе формальных контрактов. Регионализированные национальные инновационные системы представляют собой модель развития, в которой внешние акторы и взаимоотношения играют большую роль, чем местные, и соответствуют узкому пониманию инновационной системы, охватывающей в основном научно-исследовательские функции университетов, институтов и корпораций.

Одним из особых случаев регионализированной национальной инновационной системы является кластеризация учреждений НИОКР, в том числе научных лабораторий крупных корпораций и / или государственных научных учреждений в «научных парках» и технополисах, как правило, расположенных в непосредственной близости от университетов и технических колледжей, но на практике имеющих ограниченные связи с местной промышленностью. Непосредственно в рамках таких парков обычно не удается сформировать инновационные сети на основе межфирменного сотрудничества и интерактивного обучения. Технополисы характеризуются ограниченным инновационным взаимодействием между компаниями в пределах полиса, а также вертикальными субподрядными взаимодействиями с неместными, внешними фирмами. Эти характеристики подразумевают отсутствие местной и региональной укорененности и ставят под сомнение возможности парков и технополисов по содействию повышению уровня инновационности и конкурентоспособности местной промышленности (особенно малого и среднего предпринимательства) как предпосылок для регионального развития.

С) Инновационные системы с региональной сетевой структурой, или сетевые региональные инновационные системы.

Данный тип РИС в определенном смысле объединяет признаки двух предыдущих. Как и в первом случае, компании и организации являются укорененными в конкретном регионе и характеризуются локализованным обучением на основе местного взаимодействия. Однако благодаря намеренному государственному укреплению институциональной инфраструктуры региона, в том числе повышению роли базирующихся в регионе институтов НИОКР, организаций профессиональной подготовки и других местных организаций, вовлекаемых в инновационные процессы компаний, эти системы имеют более комплексный характер, включая частно-государственное сотрудничество.

Характерной особенностью региональных инновационных систем данного типа является сетевой подход при формировании соответствующей инновационной инфраструктуры, то есть создание и стимулирование стабильных горизонтальных связей между различными участниками инновационного процесса (промышленными компаниями, организациями НИОКР, малым и средним бизнесом, органами управления и т.д.) на уровне региона. Подобные региональные инновационные системы являются результатом политического вмешательства государства с целью повышения инновационного потенциала регионов и развития сотрудничества.

Системы с сетевой структурой обычно считаются региональными инновационными системами совершенного типа: региональный кластер компаний и организаций НИОКР, окруженных региональной институциональной инфраструктурой поддержки, обеспечивающей их взаимодействие.

В таких системах малые и средние предприятия, которые согласно современным представлениям об инновационном развитии должны выступать важнейшими потребителями инноваций, могут дополнить свое знание компетенциями, приобретаемыми за счет более системных научных исследований и разработок организаций НИОКР. В рамках такого взаимодействия компании могут получить доступ к более полным базам аналитического и синтетического знания на национальном и мировом уровнях. Сотрудничество с местными университетами и институтами НИОКР может обеспечить компаниям доступ к знаниям и компетенциям, которые они не могут приобрести на месте. Это повышает их инновационный потенциал, с одной стороны, и позволяет добиваться общего синергетического эффекта в развитии региона, с другой.

Характерно, что данный тип РИС авторы определяют как наиболее прогрессивную модель современного управления региональным развитием и называют ее «скандинавской», так как она сформировалась именно в странах Северной Европы [Эшейм, Коэнен, 2012: 706].

Тот факт, что страны Северной Европы являются одними из лидеров с точки зрения формирования региональных инновационных систем, подтверждается, например, исследованиями Института Индустриального и Финансового Анализа (Institute for Industrial and Financial Analysis, IAIF) Мадридского университета. Здесь были проведены работы по созданию типологии регионов, охватывающей все разнообразие региональных инновационных систем в странах Европейского Союза, с целью обобщения европейского опыта и разработки рекомендаций для развития региональной политики, учитывающей особенности и нужды каждого из регионов. Исследование проводилось эконометрическими методами, в том числе

с использованием кластерного и факторного анализа и охватывало 186 регионов ЕС. Типологизация проводилась на основе анализа 20 аналитических показателей международной статистической базы данных REGUE3, а также индекса периферийности, рассчитанного по оригинальной методике, разработанной непосредственно для данного исследований. По мнению авторов работы, выбранные параметры характеризуют способность региона генерировать и усваивать знания, а также преобразовывать НИОКР в инновационное развитие и экономический рост [Наварро и др., 2012].

По результатам анализа все обследуемые регионы были структурированы в 7 групп (кластеров), внутри которых РИС обладают достаточно схожими характеристиками. Большинство рассматриваемых европейских регионов, а именно 109 из 186, были отнесены к группам со слабым или средним уровнем инновационного развития, а лидерами ожидаемо оказались две группы: высокоразвитые промышленные территории и столичные конгломераты.

Характерно, что 10 регионов стран Северной Европы (преимущественно Скандинавии) были выделены в отдельную группу, которая в данной типологии определена как «группа инновационных регионов с высоким уровнем развития». Главной особенностью данной группы авторы определяют высокий уровень социально-экономического и технологического развития, который обеспечивает регионам лидирующие позиции, несмотря на их периферийное положение в Европе. Характерно, что все эти регионы имеют плотность населения ниже средней по Европейскому Союзу в целом, но это не препятствует их развитию. Эти территории характеризуются высоким уровнем охвата населения образованием и широким распространением обучения на протяжении всей жизни, что обеспечивается за счет развитой системы региональных научно-образовательных центров. При этом в исследовании отмечается, что такие базовые показатели, как расходы на НИОКР или количество регистрируемых патентов, очень высоки, но не менее важной характеристикой этой группы регионов является сбалансированность между основными агентами РИС (фирмы и предприятия, университеты и государственные учреждения) [Наварро и др., 2012].

Таким образом, страны Северной Европы являются одними из мировых лидеров в развитии инновационных процессов. Это достигается за счет сбалансированной государственной политики, основанной на принципах формирования региональных инновационных систем (РИС) сетевого типа. Сетевой подход позволяет создать устойчивые связи между производителями и потребителями инноваций, а высокий уровень образования населения формирует определенный потребительский запрос на инновации в регионах. Тем самым создаются предпосылки для перехода к «экономики знаний» и достижения высоких показателей социально-экономического развития.

2. Периферийность региональных научных и образовательных организаций в странах Северной Европы преодолевается развитием научной мобильности, в том числе и трансграничной.

Поскольку, как мы уже отмечали, современное понимание инновации предполагает как эффективные коммуникации творческих людей, так и

3 Статистическая база REGUE разработана совместно IAIF и Basque Institute of Competitiveness и основана на данных региональных сборников Eurostat и на собственных расчетах [Наварро и др. 2012].

активные перетоки знания, научная деятельность (деятельность по производству знания), являясь ядром инновационного процесса, должна также соответствовать указанным критериям. Страны Северной Европы демонстрируют в решении данных вопросов высокий уровень реализации. Достигается это стимулированием мобильности научно-исследовательских кадров и развитием международной кооперации, причем в научных учреждениях Северной Европы эти процессы очень близко связаны и дополняют друг друга.

Уже начиная со школьного уровня, жители стран Северной Европы очень активно знакомятся с культурой, традициями и обязательно языками своих северных соседей. Это создает крепкий фундамент для развития в дальнейшем профессиональной кооперации как внутри региона, так и за его пределами [Скандинавия..., 2016].

Уровню знания языка здесь вообще придается очень большое значение. Например, в Норвегии для обучения в университете, начиная с уровня магистратуры, обязательным требованием является свободное владение английским языком. Все университеты стран Северной Европы, в том числе и региональные, обязательно имеют международные программы и принимают зарубежных студентов и аспирантов для обучения, которое осуществляется в интернациональных коллективах и на английском языке. Это позволяет не только привлечь талантливую молодежь из других, в том числе развивающихся стран, но и создать условия для ежедневного общения как студентов, так и сотрудников университетов на английском языке. Таким образом, научная молодежь приходит в исследовательские коллективы уже подготовленной для работы на международном уровне [Lapland., 2016; The Arctic., 2016].

Следует заметить, что подобная деятельность стимулируется именно на государственном уровне: международные образовательные программы реализуются в основном за счет средств государственных бюджетов, многие из них являются бесплатными для студентов4. Кроме того, существует система разнообразных грантов, которыми в случае успешного обучения могут воспользоваться как граждане стран Северной Европы, так и не граждане [Скандинавия..., 2016].

Созданы определенные предпосылки для развития научной мобильности и на межгосударственном уровне, и непосредственно в североевропейском регионе. В ряде совместных документов стран Северной Европы отмечается, что ключевые задачи развития и внешние вызовы, с которыми встречаются отдельные страны, в данном регионе имеют единую природу, а объединение усилий, направленных на их решение, является важной составной частью успеха. Так, например, «Хельсинское соглашение»5, документ, который послужил отправной точкой для формирования глубоких интеграционных связей между странами Северной Европы, обеспечивших современное

4 Например, все образовательные программы в Норвегии являются бесплатными. В Финляндии до 2015 года образование также было бесплатным. Ситуация изменилась в связи с ухудшением экономической ситуации [Образование., 2016; Скандинавия., 2016].

5 Документ был принят в 1960-е годы и сохраняет свою актуальность до настоящее времени. Он неоднократно актуализировался, последние изменения были внесены в 1995 г. Послужил отправной точкой при формировании инициативы «Северного измерения» Европейского Союза [Воронков, 2009].

состояние данного региона как зоны благосостояния, стабильности и мира, содержит положения, призванные обеспечивать возможность получать образование и сдавать экзамены в учебных заведениях студентам любой из стран - участников соглашения, признавать дипломы выпускников, полученные в ходе такого обучения. Там же зафиксирована договоренность координировать проводимые в странах Северной Европы научные исследования, учреждать совместные исследовательские учреждения, наилучшим образом использовать имеющиеся исследовательские гранты и другие ресурсы [Воронков, 2009].

Важнейшим механизмом поддержки международных исследований в странах Северной Европы в настоящее время выступает грантовая программа Совета Министров северных стран. Политика данного органа межправительственной кооперации в отношении поддержки научных исследований направлена на развитие сотрудничества по наиболее актуальным проблемам Европейского Севера и Арктики [The Nordic Council..., 2016].

Особый случай кооперации на Севере Европы, в том числе и в сфере науки, образования и инновационного развития в целом, демонстрирует Баренц/Евро-Арктический регион (БЕАР), объединяющий арктические территории четырех стран: северные провинции Норвегии, Финляндии, Швеции и северо-западные районы России. Уникальность БЕАР состоит не только в географии его участников, но и в успешном использовании двухуровневой модели управления международным сотрудничеством, предполагающей сочетание межгосударственного и регионального взаимодействия. Но главным достижением Барец-кооперации считается новая психология сотрудничества, ориентированная на личные человеческие контакты [Фокин, 2012; Петтерсен, 2003: 29].

Опыт развития международного научного сотрудничества в рамках Баренц-региона продемонстрировал эффективность организации взаимодействия ученых по принципу сетевых структур. Данный подход предполагает, что научные и образовательные учреждения и организации, как и их сотрудники на персональном уровне, являются участниками сетевых проектов, сформированных по различным профессиональным интересам. Это обеспечивает широкое участие научно-образовательного сообщества в сотрудничестве, а также позволяет наиболее эффективно осуществлять обмен информацией и создавать возможности для повышения квалификации и уровня компетенций ученых и студентов. А для реализации конкретных исследований создаются временные международные научно-исследовательские группы, объединяющие специалистов по конкретным вопросам. Поэтому основной акцент в научной Баренц-кооперации был сделан на поддержку таких профессиональных сетей и стажировок специалистов и студентов. В то время как собственно исследования предлагается проводить на конкурсной основе, в рамках крупных научно-исследовательских программ6, сформированных по приоритетным направлениям развития Баренц-региона [Виноградова., 2015].

В Баренц-регионе кроме национальных фондов стран-участниц сотрудничества существуют и коллективные финансовые источники и механизмы для поддержки науки. Это средства Совета министров Северных стран, Баренцева секретариата, а также международных исследовательских программ Европейского Союза: Программа Коларктик и Программа Горизонт 2020 [Баренц программа, 2014].

6

Страны Северной Европы активно развивают и более широкие международные связи, особенно интенсивно это происходит в арктических регионах, где природные и социально-экономические вызовы наиболее актуальны. При этом наши северные соседи во многих интеграционных программах занимают ключевые позиции. Например, по инициативе Финляндии был создан Арктический Совет - глобальный международный форум по проблемам защиты уникальной природы Севера и Арктики, а также Университет Арктики (UArctic) - международный проект, объединяющий в единую сеть университеты, колледжи, научно-исследовательские институты и другие организации, работающие в сферах высшего образования и исследовательской деятельности в Арктическом регионе. Представительства Сетевого университета открыты во всех странах, участвующих в проекте, а Секретариат располагается в Лапландском университете (Рованиеми, Финляндия). Уникальность проекта состоит в том, что он объединяет студентов и исследователей всех арктических стран и предоставляет им возможность прямого взаимодействия на различных образовательных и исследовательских площадках глобальной Арктики [UArctic, 2016].

Большую роль в развитии международной кооперации во всем мире играют Академии наук - организации, объединяющие на выборной основе ведущих ученых, получивших высокое признание. Миссии всех Академий Северной Европы7 - поддержка высококвалифицированных исследований через распределение долгосрочного финансирования, выделяемого на основе экспертных оценок качества научных разработок и содействие в формировании условий для организации и проведения этих работ в научных организациях. Академии наук регулируют финансирование грантовых проектов, научных программ, а также специальных программ повышения квалификации исследователей и развития международного сотрудничества. Активно финансируется работа или обучение исследователей за рубежом, а также приглашение высококвалифицированных специалистов из других стран [The Finish., 2016; The Norwegian ., 2016; The Royal Swedish., 2016; The Royal Danish., 2016].

Интересен, на наш взгляд, опыт работы Норвежской академии наук, где создан Центр передовых исследований (Centre for Advanced Studies, CAS), расположенный на территории ведущего национального университета в Осло. Ежегодно Норвежская академия отбирает на конкурсной основе среди региональных исследовательских организаций несколько, уже находящихся в разработке, научных проектов по трем направлениям: а) гуманитарные исследования, б) социальные исследования, в) естественно-научные, медицинские исследования и математика. Участникам отобранных проектов предоставляется возможность в течении года работать на площадке данного Центра в непосредственном контакте с ведущими учеными, проводя при этом регулярные открытые научные мероприятия, направленные на продвижение результатов проекта, в том числе на международный уровень. Обязательным условием для участия в работе Центра является междисциплинарный характер

7 В Северной Европе Национальные академии существуют в Норвегии, Финляндии, Швеции и Дании; только Королевская академия Швеции имеет в своем составе 4 исследовательских института, исторически созданных и функционирующих до настоящего времени как академические организации.

исследований, интернациональный состав исследовательского коллектива (рабочий язык Центра - английский) и участие молодых исследователей [Centre..., 2016].

Таким образом, в странах Северной Европы прикладываются активные усилия по развитию различных форм научной мобильности. Причем делается это как в рамках государственной политики по развитию науки и образования, так и на уровне отдельных научно-образовательных организаций. Мобильность ученых позволяет не только повышать их личные компетенции, но и способствует преодолению региональной периферийности, а значит и развитию региона в целом.

3. Высокая востребованность результатов научных исследований, а значит, и их инновационность, на Севере Европы обеспечивается в значительной степени за счет их ориентации на региональные особенности, связанные в первую очередь с местными сообществами и местной идентичностью.

Следующей характерной особенностью развития научных исследований на Севере Европы, на наш взгляд, является глубокая привязанность их к региональным реалиям и вопросам местной специфики. Характерно, что при этом вектор развития науки и образования направлен не только на интересы промышленных или производственных кластеров, но в значительной степени на местные сообщества и особенности жизни людей. Наиболее выразительно эта тенденция проявляется в Северных и Арктических провинциях региона. Здесь, безусловно, развиваются исследования местных природных ландшафтов и биосистем, создаются новые технологии и методы освоения территорий. Однако именно уровень социально-ориентированных исследований определяет место североевропейских университетов в мировом контексте.

В этой связи представляется достаточно логичным, что одна из фундаментальных концепций развития, получившая в настоящее время широкое признание во всем мире, а именно концепция устойчивого развития, была сформулирована именно на Севере Европы.

В настоящее время устойчивое развитие понимается как длительный, управляемый, демократический процесс изменения общества на всех уровнях -от глобального до местного, нацеленный на улучшение качества жизни (в самом широком смысле этого понятия) для настоящего и будущих поколений [Globalization., 2010]. Особое значение в этом контексте приобретает местный уровень, в том числе и потому, что именно в местных сообществах зарождаются инициативы, ведущие к изменениям в региональных, национальных и глобальном социумах. Многие международные и национальные стратегии устойчивого развития подчеркивают значение местного уровня и такие ценности, как расширение прав и возможностей, в том числе широкое участие населения в принятии решений, касающихся местного сообщества, усиление роли местного самоуправления [Рябова, 2011].

Концепция устойчивого развития - это живой, действующий инструмент, востребованный в настоящее время на всех уровнях управления. Не только в теории, но и в практике развития зарубежных северных / арктических социумов доминирующей является парадигма устойчивого развития, реализующая принципы социальной справедливости, экономической эффективности и экологической безопасности. Начиная с середины 2000-х гг. страны зарубежного Севера активно принимали национальные стратегии устойчивого развития (например, Швеция - в 2005 г., Финляндия - в 2006 г., Норвегия - в 2008 г.), охватывающие уровни от национального до местного [Tennberg..., 2012].

Однако наиболее ярко тезис об ориентации научно-образовательной деятельности на региональную специфику подтверждается уровнем развития в странах Северной Европы исследований, связанных с вопросами коренного народа саами, проживающего и имеющего данный статус на северных территориях Норвегии, Финляндии, Швеции и на Кольском полуострове.

Во всех североевропейских университетах саамская тематика (Saami studies) является одной из приоритетных. Главные направления - саамский язык; культура, традиции и история; сохранение и развитие традиционной экономики, прежде всего оленеводства; права саами и специальное законодательство; саамское искусство и дизайн. При этом базовым принципом признается необходимость связи исследовательских коллективов с саамскими сообществами, а также прямого привлечения коренного населения к исследованиям, причем не только в качестве источников информации, но и непосредственно в качестве исследователей, что предполагает, в свою очередь, создание условий и возможностей для образования саамского населения [Lapland., 2016; The Arctic., 2016].

В Финляндии главным центром развития саамских исследований является Лапландский университет, расположенный в Рованиеми -административном центре самой северной финской провинции Лаппи. Все университетские факультеты, так же как и подразделения Арктического центра -исследовательского департамента университета, реализуют образовательные программы и исследования в этой сфере. Например, на педагогическом факультете ведется подготовка преподавателей саамского языка, а также исследования в области сохранения языка и языковая подготовка для тех студентов, кто не является носителем саамского языка, но хотел бы его знать. Факультет искусств и дизайна является ведущей организацией в общемировом контексте по проведению исследований в этой области саамской культуры. Кроме того, здесь проводится активная работа по взаимодействию с культурными и саамскими организациями всех четырех стран их проживания. Юридический факультет занимается подготовкой специалистов в области прав саами, а также изучением законодательства в контексте рассматриваемых аспектов. Но наиболее широкий спектр саамских исследований проводится на социальном факультете. Это, например, вопросы управления местными ресурсами и развитие оленеводства, экология саамских территорий и качество жизни населения, политическое устройство общества и саамские социальные институты и т.д. Ежегодно в Лапландском университете защищается несколько дипломов и диссертаций по саамской тематике [Lapland., 2016].

Иная стратегия применяется в Норвегии. В Норвежском арктическом университете (Тромсе) создан специальный центр по развитию саамских исследований (SESAM). Роль SESAM заключается как в развитии собственных научных разработок, так и в координации и продвижении междисциплинарных саамских исследований и образования саами в рамках университета в целом. Кроме того, SESAM поддерживает широкую сеть партнеров в области исследований коренных народов по всему миру [The Arctic., 2016].

Цели и задачи данного Центра сформулированы следующим образом [The Arctic..., 2016]:

поощрять и укреплять междисциплинарные исследования и развитие образования, связанные с саами и другими коренными народами;

содействовать изучению саамского языка, саамской культуры и культуры других коренных народов;

осуществлять распространение информации об этнических исследованиях Арктического университета Норвегии;

содействовать использованию саамского языка на всей территории университета;

поощрять сотрудничество между Университетом и другими учреждениями, где изучается и преподается саамский язык и культура;

консультировать и поддерживать факультеты Университета в вопросах, касающихся саамов и других коренных народов.

Особая роль принадлежит Саамскому университету прикладных исследований, расположенному в Каутокейно, Норвегия. Это уникальное научно-образовательное учреждение, где работают и обучаются главным образом саами, а основным рабочим языком как в научно-образовательном процессе, так и в управлении является саамский. Университет осуществляет подготовку бакалавров и магистров по нескольким аккредитованным в рамках международных стандартов специальностям по трем направлениям: лингвистика, социальные науки и естественные науки. Кроме того, в структуре Университета работает Саамский колледж, осуществляющий подготовку преподавателей школьного уровня и специалистов по саамским ремеслам. Университет активно поддерживается Советом министров Северных стран, что позволяет организовать обучение иностранных студентов, в том числе за счет курсов на английском языке, и привлечь зарубежных специалистов [Sami..., 2016].

Университет является мировым центром как саамских исследований, так и разработок по проблемам коренных народов в целом. Направления исследований связаны в первую очередь с вопросами саамского языка, культуры и истории, развития традиционных знаний и тематических информационных полей. Большое внимание уделяется оленеводству и другим видам традиционного хозяйства, современным социальным проблемам, политическим исследованиям на локальном, национальном и международном уровнях. Университет имеет два регулярных научных издания: сборник научных статей Diedut и сборник аналитических отчетов. Кроме того, совместно с Арктическим университетом Норвегии (ШТ) выходит реферируемый «Саамский научный журнал», который публикуется на саамском языке ^ать.., 2016].

Такое внимание к поддержке саамских исследований вызвано заинтересованностью в развитии местных сообществ, их компетенций и человеческого капитала. Мы не предлагаем использовать подобный опыт впрямую, то есть сконцентрировать усилия региональных российских научных организаций на изучении коренных народов. Пример высокого уровня развития саамских исследований непосредственно на территориях их проживания, а не в центральных университетах, подтверждает нашу идею о том, что целевая ориентация на местные особенности, прежде всего на местные сообщества и идентичность, становятся точками развития периферийных территорий и факторами укоризненности инноваций в региональных системах.

Заключение

По мнению ведущих российских специалистов в области пространственного развития, современная Россия в вопросах инновационной деятельности в целом движется в направлении европейского опыта, однако, с отставанием в 20-25 лет, причем это касается как теоретических разработок,

так и практики пространственной организации и развития инновационной инфраструктуры [Пилясов, Хомич, 2012; Сердюкова, 2010; Кешишева, 2012].

В теоретическом смысле российское понимание инноваций соответствует уровню развития индустриального общества и характеризуется инженерным (линейным) подходом, отсутствием социального измерения, непониманием роли местных сообществ и укорененности в процессе инновационного развития. Именно такая риторика присутствовала в европейских исследованиях четверть века назад. Исключение составляют лишь работы отдельных российских исследователей, хорошо знакомых с зарубежным опытом8.

Характерно, что как в российской, так и в зарубежной научной литературе признается ключевая роль науки как ядра инновационных процессов. Однако, если в передовых зарубежных исследованиях организации НИОКР -это важнейшие участники сетей и процессов, обеспечивающих перетоки знания и мобильность, то у нас это, скорее, инновационный потенциал, измеряемый количественными показателями, такими как число регистрируемых патентов или число занятых в организациях сектора НИОКР.

Тем не менее российские регионы накопили в последние годы позитивный опыт формирования и поддержки инновационных структур, кластеров и инновационного предпринимательства, в том числе опираясь и на уникальный советский опыт академгородков и наукоградов. Особенностями современной российской действительности исследователи считают крайне высокий уровень поляризованности в степени развития инновационной деятельности между регионами, а также разбалансированность российской инновационной системы в целом. Специалисты отмечают, что в настоящее время в худшем положении оказались те наукограды и ЗАТО, которые не обладают достаточно развитой образовательной системой, так как это усиливает их изолированность и существенно ограничивает мобильность и интегрированность в мировые и общенациональные инновационные процессы [Пилясов, 2012].

Возможно, что одним из наиболее негативных факторов современного инновационного развития России можно считать недооценку роли регионов как важнейших участников. В настоящее время в рамках национальной инновационной политики регион понимается главным образом как пассивный получатель федеральных средств на инновационное развитие или площадкой для внедрения нововведений и технологий, выработанных в инновационных центрах. Отсюда и «островной» характер российской инновационной системы.

В этой связи представляется крайне актуальным изучение передового зарубежного опыта инновационного развития. И здесь наши северные соседи -страны Северной Европы - демонстрируют общепризнанные успехи. Существенным, на наш взгляд, представляется опыт данного региона по развитию науки как важнейшего звена любой инновационной системы. Анализ, результаты которого представлены в данной статье, позволил выделить три ключевых тренда в современном развитии научно-образовательной

8 В качестве примера может быть предложена коллективная монография под редакцией профессора А. Н. Пилясова, в которой аккумулированы современные представления об инновационном развитии ведущих российских и зарубежных исследователей: Синергия пространства: региональные инновационные системы, кластеры и перетоки знания. Москва-Смоленск.2012.

деятельности стран северной Европы, которые могут быть взяты на вооружение в российских условиях, причем не только для регионов Севера и Арктики. По нашему мнению, это: 1) формирование региональных инновационных систем сетевого типа, 2) научная мобильность, в том числе трансграничная и 3) целевая ориентация исследований на местные сообщества и местную идентичность.

Список литературы

Баренцева Программа 2014-2018 гг. Официальный портал Баренцева секретариата. URL:

http://www.barentsinfo.fi/beac/docs/Barents_Programme_2014_2018_Brochure_RUS.pdf.

Виноградова С. Н. Институциональные основы организации научно-исследовательского сотрудничества в Баренцевом \ Евро-Арктическом регионе // Труды Кольского научного центра РАН. Гуманитарные исследования. Вып. 33. Апатиты: Изд-во КНЦ РАН, 2015. С. 52-63.

Воронков Л. Страны Северной Европы, «Северное измерение» и Россия. М: МГИМО (У), 2009.

Кешишева Н. Г. Территории инновационного развития: зарубежный опыт и российская практика // Вестник Таганрогского института управления и экономики. 2012. Вып. 1. URL: http://cyberleninka.ru/article/n/territorii-innovatsionnogo-razvitiya-zarubezhnyy-opyt-i-rossiyskaya-praktika.

Лундвалль Б. О. Вступление к статье К. Фримена «Technological Infrastructure and International Competitiveness». Репринт для конференции ГЛОБЕЛИКС, 2003. URL: http://www.redesist.ie.ufrj .br/globelics pdfs/GL0BELICS_0079_Freeman.pdf .

Наварро М., Гибайя Х., Бильбао-Осорио Б., Агуадо Р. Инновации, НИОКР и экономический рост. Типология 25 стран ЕС и рекомендации для государственной политики. Гл. в Синергия пространства: региональные инновационные системы, кластеры и перетоки знания / Ред. А. Н. Пилясов. Москва-Смоленск. Ойкумена. 2012. C. 471-499.

Образование в Финляндии. URL: http://e-

finland.ru/travel/general/obrazovanie-v-finlyandii .html.

Петтерсен Оддрюнн Мечта, ставшая реальностью. Региональное Баренцево Сотрудничество 1993-2003 гг. Архангельск: Архангельский Информационный Баренц Центр, 2002.

Пилясов А., Колесникова О. Оценка творческого потенциала российских региональных сообществ // Вопросы экономики. 2008. № 9. C. 50-69.

Пилясов А. Инновации в регионах - Российские реалии. Гл. в Синергия пространства: региональные инновационные системы, кластеры и перетоки знания / Ред. А. Н. Пилясов. Москва-Смоленск. Ойкумена. 2012. C. 41-62.

Пилясов А., Хомич Ю. Изучение региональных инноваций в России. Гл. в Синергия пространства: региональные инновационные системы, кластеры и перетоки знания / Ред. А. Н. Пилясов. Москва-Смоленск. Ойкумена. 2012. C. 30-40.

Рябова Л. А. Концепция устойчивого развития и формирование социальной политики в местных сообществах РФ // Север и рынок: формирование нового экономического порядка. 2011. Т. 1. № 27. C. 155-163.

Сердюкова Ю. С., Валиева О. В., Суслов Д. В. Инновационная система в регионах России: оценка состояния и развития // Регион: экономика и социология. 2010. № 1. C. 179-197.

Скандинавия по-русски. Информационный портал. URL: http://norse.ru/visas/norway-studycommon.html

Фокин Ю. Е., Смирнов А. И. Киркенесская Декларация о сотрудничестве в Баренцевом / Евроарктическом регионе: взгляд из России 20 лет спустя. М., 2012. 88 с.

Эшейм Бьерн, Коэнен Ларс, Базы знаний и региональные инновационные системы: сравнение скандинавских кластеров. Гл. в Синергия пространства: региональные инновационные системы, кластеры и перетоки знания. Ред. А. Н. Пилясов. Москва-Смоленск. Ойкумена. 2012. C. 696-721.

Amin A., Thrift N. Living in the global, Ch. 1, in Amin A. and Thrift N. (eds.) Globalization, Institutions and Regional Development in Europe, Oxford University Press, Oxford, 1994. P. 1-22.

Asheim, B.T. Territoriality and economics: on the substantial contribution of economic geography. In Jonsson. O., Olander. L.-O. (eds.) Economic Geography in Transition, vol. 74. The Sweedish Geographical Yearbook, Lund. P. 98-109.

Centre for Advanced Studies. Official portal. URL: https://cas.oslo.no/about-cas/. Freemen C. "Networks of innovators: the synthesis of research issues" Research Policy 1991. 20. Pp. 499-514. URL: https://ru.scribd.com/document/7868030/FREEMAN-Networks-of-Innovators-a-Synthesis-of-Research-Issues.

Globalization and the circumpolar North. Edited by Lassi Heininen and Chris Southcott. University of Alaska Press, Fairbanks. 2010. 320 p. Lapland University. URL: http://www.ulapland.fi.

Nordic Statistical Yearbook 2013. Ed.by Klaus Munch Haagensen. Copenhagen, Denmark: Nordic Council of Ministers. 2013. 156 p.

Sami University for Applied Science. Official Portal. URL: www.samiskhs.no. Tennberg M., Riabova L., Espiritu A. Introduction to politics of development in the Barents region // Politics of Development in the Barents Region. Lapland University Press, Rovaniemi, 2012. P. 16-29.

The Arctic University of Norway. URL: https://en.uit.no. The Finish Academy of Science and Letters. Official portal. URL: http: //www.acadsci .fi.

The Norwegian Academy of Science and Letters. Official Portal.. URL: http://english.dnva.no/c57901/seksjon/vis.html?tid=57902.

The Royal Danish Academy of Science and Letters. Official Portal. URL: http: //www .royalacademy .dk/en.

The Royal Swedish Academy of Science. Official Portal. - URL: http://www.kva.se/en/About-the-academy/Institutes/.

The Nordic Council of Ministers - http://www.norden.org/en/nordic-council-of-ministers.

UArctic. The Arctic University. URL: http://www.uarctic.org/. Сведения об авторе Виноградова Светлана Николаевна,

кандидат экономических наук, ведущий научный сотрудник Центра гуманитарных проблем Баренц-региона Кольского научного центра РАН

Vinogradova Svetlana Nikolaevna,

PhD (Economy), Leading Research Fellow of the Barents Centre of the Humanities of the Kola Science Centre, RAS