Глобальный финансовый кризис: технология развертывания, новое кейнсианство, ситуация в России

ГЛОБАЛИЗАЦИЯ ЭКОНОМИКИ

Чл.-корр. РАН, д-р экон. наук Р. И. Хасбулатов канд. экон. наук О. Р. Хасбулатов

ГЛОБАЛЬНЫЙ ФИНАНСОВЫЙ КРИЗИС: ТЕХНОЛОГИЯ РАЗВЕРТЫВАНИЯ, НОВОЕ КЕЙНСИАНСТВО, СИТУАЦИЯ В РОССИИ

Анализируются причины современного мирового финансово-экономического кризиса. Показаны антикризисные меры США, Западной Европы, а также российских властей. Обоснована необходимость наднационального регулирования мировой финансовой системы и укрепления координации ведущих стран мира в преодолении кризиса.

Ключевые слова: цикличность мировой экономики, «великая триада», стагнация, диверсификация, антикризисная политика.

Причины кризиса

Кризисные проявления стали обнаруживаться в Америке еще в 2007 г. в ряде секторов финансово-банковской системы. Но общие причины финансового кризиса, несомненно, таятся прежде всего в циклическом движении национальной и мировой экономики. Время от времени национальные финансово-экономические системы нуждаются в «очищении» (это касается рыночной экономики), перестройке агентов рынка, переходе на другие инструменты регулирования, новых технологиях. Это устоявшаяся закономерность развития, по крайней мере, с XIX в. Предыдущий мировой деловой цикл завершился сильнейшим кризисом в 2001-2002 гг. Новый цикл начался в конце 2002 - начале 2003 г., а если иметь в виду, что длительность циклов в послевоенные десятилетия составляла в среднем временной отрезок в 8-10 лет, то очевидно, что мировая экономика находится в преддверии очередного циклического кризиса. И ныне бушующий финансовый кризис - это своего рода вступление мировой экономики в активную фазу, в собственно кризис в сфере реального производства. То обстоятельство, что он начался в области финансового сектора мировой экономики, - это, на наш взгляд, вполне объяснимое явление, связанное с множеством факторов, в том числе и в сферах изменений в области конкуренции, ценообразования на нефть, структуризации финансовых рынков и т. д.

Особое значение во всех этих причинах имеют нефть и ценообразование на этот продукт. В результате динамичного роста экономики в основных центрах развитого сегмента мировой экономической системы

(Северной Америке, Западной Европе, Японии), а также Китае и Индии потребности в нефти, обеспечивающей их рост, непрерывно возрастали. Это обстоятельство являлось постоянным фактором для спекулятивного повышения цен на жидкое топливо. При этом использовались разные мотивы для взвинчивания цен (постоянная нестабильность на Ближнем Востоке, где проходят международные коммуникации по доставке нефти в развитые регионы; партизанские рейды в Нигерии на нефтепромыслы; циклоны на юге Америки, в Мексиканском заливе; повышенные потребности китайской экономики и пр.). В результате себестоимость барреля нефти «оторвалась» от ценообразования на нефть, соответственно прибыль нефтяных компаний составляет, по мнению академика Н. Я. Петракова, 300-400%. И что знаменательно, произошел полный подрыв свободного ценообразования и конкурентной основы в этом секторе мирового хозяйства. С одной стороны, нефтяные компании стали обладателями громадных массивов «свободных денег», а с другой - эти «легкие деньги» перетекают в другие, прибыльные сферы хозяйства, в том числе в индивидуальное жилищное строительство, формируя повышенный спрос в периоды повышательной фазы в динамике цикла и, наоборот, оказывая отрицательное воздействие в стадии стагнации цикла. С третьей стороны, колоссальные прибыли порождают различного рода финансовые пирамиды, разрушают устойчивость финансовых звеньев системы, развращают менеджмент, подрывают принципы конкурентных механизмов.

Формирование крупных массивов «свободных денег» порождает мощную инфляционную тенденцию глобального масштаба, которая распространяется по всему миру. Все эти процессы (деформации в ценообразовании, подавление конкуренции в нефтяном секторе и сверхприбыли в нем, инфляция и неустойчивость цен) оказывают угнетающее воздействие на глобальную финансовую систему, ведут к разрыву ее отдельных звеньев. А это, в свою очередь, оказывает и прямое, и косвенное влияние на экономики стран в силу тесной взаимосвязанности различных звеньев мировой экономики и финансов.

Кризис мировой финансовой системы

Процесс банкротств сильнейшим образом затронул страны Европейского союза, Японию, Азию и Латинскую Америку. Обострившийся в сентябре 2008 г. финансовый кризис уже заставил правительства некоторых стран - членов ЕС принять экстренные меры по спасению своих банков. Было объявлено об экстренной национализации британского ипотечного банка Bradford & Bingley, частичной национализации бельгийско-голландского банка Fortis, экстренном выделении 35 млрд. евро немецкому ипотечному банку Hypo Real Estate немецкими банками под

гарантии правительства Германии. Позже последовало решение о срочном выделении 6,4 млрд. евро бельгийско-французскому банку Dexia. Крупнейшая в Китае Шанхайская биржа обрушила акции целой группы крупнейших компаний, прежде всего сталелитейных. Что поделаешь -глобализация! Правда, китайские биржи быстро восстановили свои позиции, а китайские банки принимают активное участие в попытке стабилизировать американские финансы - слишком велика взаимозависимость этих двух стран.

Реальная угроза обрушения мировой финансовой системы заставила центральные банки, прежде всего «великой триады» (Северной Америки, Европы и Японии), выступить 18 сентября 2008 г. с заявлением о том, что они намерены осуществить новую интервенцию ликвидности на мировых финансовых рынках на общую сумму в 247 млрд. долларов. Скорее всего, эта консолидация финансовых ресурсов с целью воздействия на движение мирового финансового кризиса может произвести определенный эффект, способствуя его «смягчению». Но вряд ли стоит рассчитывать на его преодоление, хотя бы в силу чрезмерно скромной доли ресурсов, выделяемых для этой цели, в то время как масштабы активов, которыми управляют гибнущие финансовые гиганты, в десятки раз превосходят выделяемые ресурсы центральных банков.

Председательствующий в ЕС президент Франции Н. Саркози, по сообщениям печати, намерен предложить на «антикризисном саммите», как его уже окрестили европейские журналисты, план стабилизации европейского финансового рынка в целом. Этот план предусматривает создание общеевропейского фонда на сумму около 300 млрд. евро, средства из которого будут использоваться для помощи проблемным европейским финансовым компаниям. Европейские эксперты уже провели параллели между этим планом и планом правительства США по оздоровлению местного финансового рынка, который получил одобрение сената США.

План Саркози вызвал критику британских и немецких властей еще до его официального представления. Ангела Меркель заявила, что Германия не может и не будет подписывать незаполненный чек для всех банков, вне зависимости от того, насколько ответственным было их поведение. Министр финансов Германии Пеер Штайнбрюк в интервью The Wall Street Journal также выразил скептическое отношение к плану. В результате министр финансов Франции Кристин Лагард поспешила заявить, что нет никакого французского плана. Каждая страна предпринимает свои меры, пытаясь нейтрализовать последствия кризиса. Все они включают государственное вмешательство, и прежде всего гарантии по обязательствам финансовых учреждений.

Тем не менее ЕС не бездействует. Европейский центральный банк направил для поддержки рынка 35 млрд. евро, и, как заявил председатель Еврокомиссии Жозе Мануэль Баррозу, готовятся предложения, направленные на гарантирование возмещения частных вкладов в случае банкротства банков. Страны ЕС предпринимают те действия, которые представляются им наиболее адекватными. Так, французское правительство решило предоставить субсидии компаниям, занятым в жилищном строительстве, чтобы не допустить его свертывания. Президент Саркози выступил одновременно с инициативой предложить правительству выкупить 30 тыс. квартир, построенных строительными фирмами, с целью поддержать развитие их программ. Намечено также расширить государственное поручительство по кредитам индивидуальным лицам.

Британское, ирландское и греческое правительства ввели режим государственных гарантий на все депозиты в банках. Аналогичные меры были приняты правительствами Италии, Испании и Португалии. Последние создали специальные фонды для кредитования мелкого предпринимательства в качестве антикризисного инструментария.

Проблема осложнена тем, что в глубоком кризисе находятся брет-тон-вудские финансовые учреждения (Международный валютный фонд, Всемирный банк), призванные регулировать глобальные финансовые процессы. МВФ так и не «пришел в себя» после поражений в ходе азиатского кризиса 1997-1998 гг. Резко сузилась сфера деятельности Всемирного банка, руководство которого вопреки уставным обязанностям объявило о том, что его главной функцией становится борьба с бедностью в слаборазвитых странах (2002). Однако бедность в мире стремительно расширяется, а в связи с наступлением мирового продовольственного кризиса она становится критической.

Таким образом, существующие международные регулирующие институты фактически нейтрализованы, они нуждаются не просто в глубоком реформировании, а в создании реальных наднациональных институтов, которые могли бы действовать эффективно, адекватно современным условиям, осуществляя глобальное финансовое регулирование.

Следует отметить, что современную мировую финансовую систему с достаточной условностью можно называть системой. Она состоит из разнородных подсистем, главными звеньями которой являются крупнейшие частные финансовые группы, банки, финансовые сектора промышленных, торговых и иных корпораций, действующие (и очень часто) в разнонаправленных векторах, вызывающих возмущения в системе. Финансовые спекулянты, ворочающие десятками миллиардов долларов, действуют исключительно по мотивам получения немедлен-

ной прибыли, перебрасывая гигантские ресурсы из одного финансового центра в другой, из отрасли (сферы) в отрасль, нанося могучие удары по условному равновесию самой системы, подводя ее к краю гибели.

Так формируются «финансовые пузыри», когда цены на акции в десятки раз превышают реальную их стоимость. Это, несомненно, отразится на ценах на нефть, что с неизбежностью затронет экономику России, ее модернизационные планы и социальные цели общества.

Кейнсианство возвращается

Как известно, Великая депрессия 1929-1933 гг. ознаменовала конец классической либеральной экономической теории, проповедующей невмешательство государства в экономическую жизнь, и обозначила формирование мощной теоретико-методологической альтернативы -кейнсианства. Ключевой тезис Дж. М. Кейнса состоял в утверждении о принципиальной невозможности современного капитализма развиваться без государственного регулирования. Современный мировой финансовый кризис еще раз подтвердил этот ключевой тезис знаменитого экономиста.

Разумеется, хозяйственная практика всегда идет впереди экономической теории. Глубокий упадок в промышленном производстве, разрушение банковской системы, банкротство крупных корпораций, банков, торговых фирм и т. д. - все это привело к неизбежным попыткам американского государства в 1930-е гг. оказать более существенное влияние на экономические процессы. Тем самым разрушались традиционные для развитых стран представления о роли государства в экономике, способах и формах его экономического вмешательства, что противоречило принципам классического либерализма, доминировавшего, по крайней мере, последние 200 лет, в Западной Европе и Америке. Хотя следует отметить, что в ходе Первой мировой войны все ее основные участники, и особенно Германия, основательно преуспели в развитии процессов государственного вмешательства в экономику, когда стали укрепляться прямые функции в области государственного регулирования национальных хозяйств, расширился госсектор в народном хозяйстве страны. Но в послевоенные годы эта внезапно пробудившаяся экономическая функция оказалась постепенно свернутой, и, как представлялось, снова восторжествовал принцип традиционной либеральной экономики (и в США, и в Западной Европе).

Разрушительный кризис, начавшийся в США в 1929 г. (в странах Западной Европы он начался несколько раньше - во второй половине 1928 г.), а также приход к президентской власти Ф. Д. Рузвельта качественно изменили отношение государства к экономике. Следует сказать и то, что в те годы в экономической и даже политической жизни Аме-

рики доминировали представители крупных корпораций, которые открыто вмешивались в вопросы государственной политики. При этом процветали протекционизм, коррупция, а правительство, как отмечала пресса тех времен, погрязло в склоках, связанных с патронажем разных групп бизнеса. Обстановку тех времен сам президент Рузвельт охарактеризовал следующим образом: «Правительство, которым управляют деньги, также опасно, как и правительство, состоящее из преступников». В такой обстановке Рузвельт предложил стране свой знаменитый «Новый курс», предполагающий решительный контроль над деятельностью большого бизнеса, его направленность на решение национальных задач и вывод экономики страны из глубокого кризиса через активное государственное регулирование. А как травила «свободная пресса» Америки Рузвельта, обвиняя его в приверженности к коммунизму! Конечно, мощные американские корпорации, в течение двух столетий развивающиеся в духе доктрины laisses faire, т. е. абсолютного либерализма, отвергали любую форму вмешательства в экономику, хотя сами были не в состоянии справиться с наступившим разрушительным кризисом.

К счастью для Америки той эпохи, президент Рузвельт сумел преодолеть яростное сопротивление больших корпораций, привычный догматизм элитарных слоев общества и вывести страну из кризиса. Суть рузвельтовской модели состояла в следующем: во-первых, отделить экономику (большие корпорации) от политики с точки зрения воздействия на нее корпоративных интересов; во-вторых, дать импульсы для развития смешанной экономики; в-третьих, обеспечить социальный характер государства. Это и является сутью и содержанием кейнсианст-ва. Кстати, сам великий экономист XX в. Дж. М. Кейнс был экономическим советником президента Рузвельта.

Ныне условия в Америке и в мире в целом, конечно, совершенно иные. Но похоже, что снова необходима активизация экономической функции государства, без чего невозможно общее развитие страны, не говоря уже о выводе экономики и финансов из кризисного состояния. В условиях, когда процессы глобализации вторгаются прежде всего в финансовую подсистему мировой экономики, регулирование финансово-хозяйственных процессов через традиционное понимание «рынок» (когда предполагается конкуренция) становится иллюзорным. Здесь правят бал могучие финансовые, промышленные и иные корпоративные группы, контролирующие активы в триллионы долларов, а конкуренция отходит на второй план - не она определяет их прибыли. Традиционная конкуренция действует лишь в секторах среднего и мелкого предпринимательства.

Финансовые игроки, исходя из понятных только им соображений, идут на риски, легко манипулируют десятками и сотнями миллиардов долларов, порою искусственно порождая кризисы. Это становится все более опасным для общества, для сохранения равновесия мировой финансовой системы. Все это противоречит самому понятию «рынок». Формируется заметная тенденция к уничтожению рынка как механизма аккумуляции и распределения финансовых ресурсов. В частности, это проявляется в сильнейшей деформации движения ссудного капитала по международным каналам.

Для создания международной системы регулирования глобальных финансово-экономических процессов нужны какие-то иные, более мощные усилия. Надо признать, что бреттон-вудские институты, созданные для этой цели, бессильны в современных условиях, и необходимо начать немедленные консультации для поиска новых международных механизмов регулирования с четко выраженным наднациональным элементом. В противном случае мировая финансовая система разлетится в клочья, взрывая мировую экономику.

Российский вариант государственно-монополистического капитализма

В первый период «горячей фазы» американского финансового кризиса российские специалисты-аналитики (экономисты) с изумлением наблюдали за тем, как руководители финансово-экономического блока правительства чуть ли не с пренебрежением высказывались в плане того, что Россию американский кризис не заденет, у нас устойчивая экономика, большие золотовалютные резервы (600 млрд. долларов), стабильная финансовая система и т. д. Этот тезис повторяли и люди более высокого ранга. Создавалось впечатление, что они не понимают, что такое мировая экономика, мировая финансовая система, не совсем представляют себе причины того, почему российская экономика более уязвима от динамики мирового финансово-хозяйственного процесса, чем многие другие национальные экономики.

А тем временем общая финансовая ситуация в стране была не особенно радужной. Беспокойство ощущалось в действиях банкиров, непрерывном ужесточении кредитных линий, свертывании инвестиционных программ, все тревожнее становилась проблема с ликвидностью. Нерезиденты плавно выводили свои активы из России. Ситуацию взорвала пятидневная российско-грузинская война на фоне начавшихся в Токио Олимпийских игр (в начале августа 2008) - вот когда начался бурный отток иностранного капитала из страны. По данным Forbes, к середине сентября объем оттока составил свыше 20 млрд. долларов (по официальным данным, эта величина составила около 5 млрд. долларов).

С учетом того, что финансовые рынки России все еще весьма слабы, а деньги, находящиеся в сфере их оборота, незначительны, вывод 20 млрд. долларов - это очень большой денежный объем, отток которого имел два принципиальных значения. Во-первых, это означало изъятие вложенных куда-то и во что-то денежных средств и подрывало позиции российских банков, порождало кризис доверия к ним, в том числе уже со стороны российских клиентов. Во-вторых, в условиях политической и финансово-экономической неопределенности, созданной не столько самой войной, сколько ее последствиями - осложнениями с Западом, российская банковская система показала свою откровенную слабость и полную зависимость от государства.

Особую нервозность обстановке придала огромная внешняя задолженность российских банков и компаний (в том числе государственных) - около 500 млрд. долларов (сумма почти эквивалентна размеру Резервного фонда). Эта задолженность является следствием очевидной неразумной финансовой (денежной) политики правительства, когда легче было получить кредит в иностранном банке, чем в российском.

На этом фоне и произошли обвал фондового рынка, бегство иностранного капитала, обесценивание акций практически всех крупных корпораций и банков, растерянность в деловых (и неделовых) кругах. Далее мы видели лихорадочную деятельность высоких должностных лиц, финансовых властей, приведение в движение огромного массива ликвидных средств в качестве «подушки» для смягчения более тяжелого удара со стороны мировой финансовой системы, находящейся в тисках кризиса. В частности, три самых крупных банка России (Сбербанк, ВТБ и Газпромбанк) получили 1,5 трлн. рублей на поддержание банковской системы страны. Кроме этого, Министерство финансов РФ предложило банкам дополнительно 900 млрд. рублей (через аукционы), для обеспечения ликвидности банковской системы (в общей сложности 75 млрд. долларов). Это огромные деньги, и то обстоятельство, что даже в условиях не столько кризиса, а сколько предкризиса они оказались в распоряжении государства, безусловно, оказало позитивное воздействие на состояние общей банковской системы и предотвратило ее возможный кризис. В конце сентября 2008 г. премьер-министр Владимир Путин объявил еще об одной важной акции, предпринятой для стабилизации банковской системы, - предоставлении Внешэкономбанку 50 млрд. долларов для обеспечения погашения иностранной задолженности российских банков. Это, несомненно, также увеличивает «запас прочности» последних в условиях продолжающегося мирового финансового кризиса, который, безусловно, затрагивает финансы и экономику России.

В целом на антикризисные меры правительства израсходовано более 200 млрд. долларов Стабилизационного фонда. Это, однако, не укрепило рубль, который продолжает обесцениваться. Соответственно растут цены на товары первой необходимости, прежде всего на продовольствие и медикаменты, тарифы на ЖКХ и т. д.

Вместе с тем вряд ли «перенасыщение» банков ликвидными средствами может обезопасить экономику и финансы страны от негативных последствий мирового финансового и экономического кризиса, если он приобретет длительный характер. Российская экономика сильнейшим образом связана с мировой не только через поставки больших объемов нефти и газа на мировой рынок. В Россию поступают все возрастающие объемы продовольствия, сложное технологическое оборудование и комплектующие, машины, инструменты, станки и т. д. Поэтому утверждать об экономической самостоятельности страны не приходится. Отсюда спады, стагнации производства и тем более мировые кризисы самым сильнейшим образом влияют на российскую экономику. Умелое использование процессов международного разделения труда, когда страна производит то, что определяется ее естественными преимуществами, - вот тот путь, который является наиболее рациональным для обществ, достигших успехов и процветания.

Для того чтобы ослабить зависимость мировой экономики от негативных последствий, необходимо приступить к созданию современной экономической базы, промышленному развитию регионов, строительству дорог, формированию новой производственной и социальной инфраструктуры и самое главное - диверсифицировать народное хозяйство страны. Только при таком развитии она постепенно приобретет свойства самодостаточности.

Список литературы

1. Глазьев С. Ю. Возможности и ограничения социально-экономического развития России в условиях структурных изменений в мировой экономике. - М., 2008.

2. Гринберг Р. С. Среди рисков и шансов. - М. : Ин-т экономики РАН, 2008.

3. Приватизация. Глобальные тенденции и национальные особенности. - М. : Наука, 2008.

4. Россия в 2008-2016 годах. Сценарии экономического развития. - М. : Научная книга, 2008.

5. Туроу Л. Будущее капитализма. - Новосибирск, 1999.