Этнокультурные особенности средневекового населения Восточного Приаралья по историческим источникам

ЭТНОЛОГИЯ, ЭТНОГРАФИЯ

Вестник Омского университета. Серия «Исторические науки». 2018. № 3 (19). С. 253-260. УДК 930.2

DOI 10.25513/2312-1300.2018.3.253-260

Е. Б. Баринова

ЭТНОКУЛЬТУРНЫЕ ОСОБЕННОСТИ СРЕДНЕВЕКОВОГО НАСЕЛЕНИЯ ВОСТОЧНОГО ПРИАРАЛЬЯ ПО ИСТОРИЧЕСКИМ ИСТОЧНИКАМ

Посвящено изучению этнокультурных особенностей средневекового кочевого населения Восточного Приаралья, которые отражены в письменных источниках и подтверждены данными археологических исследований. Проведён обзор сведений о культурных и этнических контактах между кочевниками евразийского степного пояса и земледельцами древнейших оазисов Центральной Азии в арабо-персидских и иранских нарративных источниках. Археологические материалы не только подтверждают информацию о политической истории Восточного Приаралья, но и многие сведения о формах и типах хозяйственной деятельности, об особенностях уклада жизни народов, населявших эту территорию. Особенно интересны сведения о постепенном переходе населения от кочевого образа жизни к оседлому.

Ключевые слова: Восточное Приаралье; Центральная Азия; кочевые народы; средневековое население.

E. B. Barinova

ETHNOCULTURAL FEATURES OF THE MEDIEVAL POPULATION OF THE EASTERN ARAL SEA REGION ACCORDING TO HISTORICAL SOURCES

The article is devoted to the study of ethnocultural features of the medieval nomadic population of the Eastern Aral Sea Region, which are described in written sources and confirmed by archaeological research. The paper reviews information on cultural and ethnic contacts between nomads of the Eurasian steppe belt and farmers of the most ancient oases of Central Asia in the Arab-Persian and Iranian narrative sources. Archaeological materials not only confirm the information on the political history of the Eastern Aral Sea area, but also information about the forms and types of economic activity, the peculiarities of the way of life of the peoples who inhabited this territory. Particularly interesting is the information on the gradual transition of the population from nomadic to sedentary.

Keywords: Eastern Aral Sea Region; Central Asia; nomadic peoples; medieval population.

Благодаря выгодному физико-географическому расположению Восточное Приаралье уже в древности стало одной из важнейших зон постоянных культурных и этнических контактов между скотоводами Великого евразийского Степного пояса и земледельцами древнейших оазисов Центральной Азии. Здесь пересекались не только важнейшие

© Баринова Е. Б., 2018

миграционные и торговые дороги. Эти земли служили местом традиционных зимовий скотоводческих и полускотоводческих племён.

Кочевое население низовьев Сырдарьи привлекало к себе внимание многих средневековых путешественников, хронистов, географов, лингвистов и других учёных мужей не только Востока, но и Запада. Однако

письменные источники на арабском, иранском, китайском языках составляют основную нарративную базу при рассмотрении вопросов, связанных со средневековыми кочевниками.

Огромное внимание изучению письменных источников уделено в работах В. В. Бар-тольда, И. Ю. Крачковского, В. И. Беляева, А. А. Ромаскевича, Иакинфа Бичурина и многих других учёных. Пользуясь результатами их трудов, можно выделить наиболее важные для нас сообщения древних авторов. Они делятся на исторические и географические труды, документальные сборники и т. п. Из персидских и арабских сочинений до нас дошли прежде всего их позднейшие компиляции.

Среди сочинений, относящихся к IX-X вв., на первом месте стоит арабо-персид-ская литература. Это связано с предшествовавшими арабскими завоеваниями, распространением ислама и необходимостью налаживания новых торговых контактов. В поле зрения арабских учёных попадают тюркоя-зычные племена Средней Азии.

В IX в. это прежде всего огузы - активная сила на границах Хорезма, Мавераннахра и Хорасана. Впоследствии этнические группы огузского происхождения влились в состав казахов, узбеков, каракалпаков, башкир, татар и других народов. Первое упоминание о гузах приведено в труде Ибн Джабира ал Белазури «Китаб футух ал Булдан» («Книга завоеваний стран»). Он пишет: «Абдаллах ибн Тахир послал своего сына Тахира ибн Абдаллаха в набег на страну гузов, и он завоевал места, до которых не доходил никто до него» [1, с. 78]1.

Практически одновременно с ал-Белазури своё сочинение «Китаб ал-месалик ва-л-ме-малик» («Книга путей и провинций») пишет ибн Хордабех (820-912 гг.). Он приводит перечень тюркских народов: «Токузогузы... кимаки, гузы, джигиры, печенеги, тюргеши, азгиши, кипчаки, киргизы... карлуки и ха-ладжи»2.

Жанру труда ибн Хордабеха близки сочинения Ахмеда ибн Вадих ал-Якуби, арабского историка и географа, который, помимо всего прочего, даёт описание быта тюркских кочевых народов: «У них нет селений и укреплений, они живут только в тюркских реб-

ристых шатрах... Они самый искусный народ в изготовлении войлока, потому что из него их одежда... Пища их только молоко кобылиц, и они едят их мясо, а больше всего едят дичь, железа у них мало, и стрелы они делают из костей...» [1, с. 149-150].

Большое внимание тюркским народам уделил Ахмад ибн Фадлан. В 921-922 гг. он принял участие в посольстве в Волжскую Булгарию. Маршрут проходил через Иран, Хорасан, Мавераннахр и Хорезм. По возвращении в Багдад Ибн Фадлан написал отчёт об этой поездке. Именно здесь он описал повседневный быт огузов, привёл данные о социальных отношениях, политическом строе и хозяйстве кочевых народов X в. [Там же, с. 159].

Ибн Фадлан рассказал о верованиях тюрков, их традициях, например, описал правила приёма гостей, свадебный и погребальный обряды. Обратим внимание на погребальный обряд: «А если умер человек из их [числа], то для него роют большую могилу наподобие дома, берут его, надевают на него куртку, его пояс, его лук кладут в его руку, чашу из дерева с набидом оставляют перед ним, приносят всё его имущество и кладут с ним в этом доме. Потом сажают его в нём и покрывают настилом дом над ним, и накладывают над ним наподобие юрты из глины... Затем они убивают 100 или 200 лошадей, съедают мясо, а голову, ноги, кожу и хвост растягивают на деревяшках. Если умерший был храбр в бою и убил врага, то по числу убитых вырезают изображения из камня или дерева и кладут в могилу» [Там же, с. 161-162].

Это описание погребального обряда практически совпадает с описанием погребения кипчаков (половцев, команов) арабским путешественником Абу-л-Хасан ал-Масуди [Там же, с. 162]. Он оставил после себя «Ах-бар аз-заман» - историко-географическую энциклопедию в 30 томах, из которой сохранились лишь краткие извлечения и обработки. «И на нём3 (лежит) город, принадлежащий тюркам, который называется Новый Город (ал-Медина ал-Джадида); в нём живут мусульмане. Преобладают среди тюрок в этом месте гузы, [частью] кочевые, [частью] оседлые4. Это племя из тюрок, оно делится на три группы: нижние [гузы], верхние

и средние; они самые храбрые из тюрок, самые маленькие из них ростом, и у них самые маленькие глаза» [1, с. 166]. В своих сочинениях ал-Масуди использовал прежде всего личные наблюдения, рассказы купцов и путешественников и письменные источники (например, труды Ибн Хордабеха и Джай-хани).

География в X в. была одной из самых развитых наук. Помимо описаний, появляются и первые географические карты. Начало этому было положено Абу Зайдом ал-Балхи, составившим первое собрание карт в 920 г. Его дополнил и переработал Абу Исхак ал-Истахри в «Китаб ал масалик ал-мемалик» («Книга путей стран»). Если труд Балхи дошёл до нас только в дополнительной редакции, сделанной ал-Истахри, то сочинение ал-Истахри, в свою очередь, было дополнено Ибн Хаукалем.

Ибн Хаукаль в своей книге посвящает тюркам-гузам целую главу «Гузы в низовьях Сырдарьи». Здесь он упоминает, что в городе Новое Селение (Янгикент) жили мусульмане, но «вместе с тем оно - столица государства гузов, там живет зимой царь гузов» [Там же]. Городами, в которых живут мусульмане, а власть принадлежала гузам, были также Дженд и Хора (Хувара, или Джувара). Сочинения ал-Истахри и Ибн Хаукаля представляют расцвет географической науки.

Завершением её классического периода явился труд ал-Мукаддаси (ал-Макдиси), где он критиковал своих предшественников и делал попытки исправить их ошибки.

Помимо арабских источников, к X в. относится географическое сочинение неизвестного персидского автора «Худуд ал-алем» («Границы мира»). В сочинении обращается внимание на то, что кимаки по своим обычаям похожи на гузов и иногда, в периоды мира, они располагались на одних зимовках. В главе «Слово об области гузов» он описывает их характер и быт: «Люди - вызывающе наглы и воинственны, недоброжелательны и завистливы; бродят по пастбищам и всюду, где есть трава, и лето и зиму... У них нет никаких городов. И они представляют множество людей, живущих в палатках, и [это] -люди вооружённые, храбрые и решительные в сражении. Они постоянно приходят воевать в область ислама» [Там же, с. 204]. Создатель

произведения также пишет, что их главным достоянием были лошади, быки и бараны. Помимо разведения скота, они занимались охотой. Несмотря на то что гузы - племя воинственное, среди них было много купцов, они активно торговали с соседними племенами и даже государствами. Что касается их верований, то они язычники и поклоняются каждой вещи, которая чем-нибудь хороша или удивительна.

Главы «Гузы на Сырдарье» и «Хорезм» автор посвящает описанию гузских городов, расположенных на Сырдарье. Это Сюткенд, Сабран (возможно, Сауран), Дженд, Харе (Хваре) и Дех-и Нау (Новое Селение, или Янгикент). Дех-и-Нау выделяется тем, что в нём зимой находится князь гузов.

Таким образом, этот труд неизвестного персидского автора во многом расширяет и уточняет знания о распространении и обычаях тюркских кочевников, особенно в низовьях Сырдарьи.

В целом период 1Х-Х вв. отмечен расцветом географической науки в мусульманском мире, что объясняет их повышенный интерес к соседним народам, например тюр-коязычным кочевникам, хотя авторы обращают на них внимание лишь настолько, насколько это касается непосредственно их взаимных интересов.

В Х1-Х11 вв. на смену географической приходит историческая литература. Это связано с выходом тюрок на мировую арену после создания держав газневидов, сельджуков и хорезмшахов. Отличительной чертой литературы этого времени является её придворный характер, что, впрочем, не мешает получить некоторую информацию об интересующих нас скотоводах низовьев Сырдарьи.

С образованием новых государств возникают и новые культурные центры в Средней Азии, Иране, Афганистане, а произведения создаются, наряду с арабским, на персидском и таджикском языках. В отличие от предшествующего периода авторы Х1-Х11 вв. подробно останавливаются на облике, обычаях, правах кочевников, т. е. на этнографических данных.

Среди наиболее выдающихся сочинителей этого времени можно назвать ал-Утби (придворного историка султана Махмуда), иранского историка Гардизи, Абу-л-Фазла

Бейхаки - историка-мемуариста. В середине XI в. появляются специальные труды, по-свящённые тюркоязычным племенам Средней Азии, Абу-л-Хассула, Шарафа аз-Заман Марвази.

Исторический труд (написанный уже на таджикском языке) принадлежит Абу Саиду Гардизи, который включил в своё сочинение раздел о карлуках, огузах, ягма, кимаках и других тюркоязычных народах. Также узнаём, что арабские вожди охотно обращались к тюркам, в частности, за военной помощью, а те, в свою очередь, не только принимали участие в сражениях на их стороне, но даже сами принимали ислам. Важно, что термин «ябгу», который раньше имел значение вождя племени, по сообщению Гардизи, является именем собственным и обозначает звание главы всех сельджуков.

Наиболее ярким автором XI в. был Махмуд ал-Кашгари (Кашгарский). Он много путешествовал по странам, населённым тюрками, и собрал о них множество важных сведений. Знания свои он изложил в книге «Диван лугат ат-турк» («Диван тюркских диалектов»). Помимо данных о тюркских языках, автор предоставляет большой этнографический материал, рассказывает о расселении и племенном делении тюркских народов.

Как уже упоминалось, в XI в. создавались не только исторические, но и географические сочинения, хотя по количеству они и уступают источникам вв. К учёным-

географам этого времени можно отнести Абу Рейхана Бируни, Идриси и некоторых других.

Если в вв. районы нижней Сырда-

рьи принадлежали государству огузов, то после его распада в начале XI в. они вошли в состав кыпчакских владений. Кыпчакская конфедерация во главе с ханом сложилась на рубеже XI-XII вв.

Для освещения событий XI-XIII вв. особенно важны исторические труды современников этих эпох Ибн ал-Асира, Мухаммеда ан-Несеви, ал-Джузджани, Джувейни, Рашид ад-дина. В работах известных русских, советских и зарубежных востоковедов дана характеристика большинства этих сочинений. Наиболее полную и насыщенную сводку по обзору источников по кыпчакской проблеме дал Б. Е. Кумеков [2]. Поэтому нет необходимости подробно останавливаться на

этих источниках. Многие из сведений арабо-и персоязычных авторов перекликаются со сведениями русских, восточноевропейских и закавказских хронистов, миссионеров и путешественников из стран Средиземноморья и Западной Европы, взаимно дополняя и уточняя друг друга.

Помимо письменных источников, основную информацию об этнокультурной истории кочевого населения нижней Сырдарьи и всего Восточного Приаралья дают результаты археологических исследований.

Освоение Восточного Приаралья началось ещё в период неолита. Этому способствовало несколько факторов: огромные открытые равнинные пространства, очень удобные для ведения комплексного хозяйства, наличие развитых речных систем (обширной разветвлённой Сырдарьинской дельты), которые полностью обеспечивали регион пресной водой, и тёплый сухой, хотя и континентальный климат. Наиболее интенсивно эти территории начинают осваиваться с VII в. до н. э. Учёные связывают их с именами саков, алан, кангюев, эфталитов, хионитов, с огузо-печенежскими племенами и другими [3, с. 3].

Восточное Приаралье в плане представляет собой огромный треугольник, образованный староречьями древней сырдарьин-ской дельты, и занимает свыше 400 км в широтном направлении и 200-250 км в меридиональном [4, с. 187]. С севера район ограничивается современным руслом Сырдарьи, на юге - коренными песками Кызылкумской пустыни. На территории равнины выделяется четыре системы древних сырдарьинских протоков: Инкардарья, Жаныдарья, Куванда-рья и Пракувандарья. Все они действовали неодновременно и непостоянно, то высыхая, то вновь обводняясь. Жизнь местного населения полностью зависела от функционирования этих рек. Поэтому, когда их русла высыхали, люди были вынуждены бросать насиженные места и мигрировать в поисках воды.

Наиболее древнее русло - инкардарьин-ское. Это видно по большому количеству открытых здесь археологических памятников, относящихся к эпохам неолита и бронзы. Примерно в тот же период действовало более северное русло - Пракувандарья, состоящее из обрывков древних русел, которые, объединившись, образовали впоследст-

вии русло Кувандарьи. Жаныдарья сформировалась в античную эпоху, но уже через несколько столетий постоянное течение по её руслу прекратилось вплоть до средневековья. И только в период XII-XVI вв. Жаныдарья становится главным протоком сырдарьин-ской дельты. Немного раньше, в IX-XI вв., был обводнен восточный участок русла Ин-кардарьи [5, с. 78-79, 274]. Именно в бассейнах этих двух рек и обосновались кочевые огузы (с IX в.), а затем, с XI в., вытеснившие их племена кыпчаков.

Археологический материал с территории низовьев Сырдарьи показывает, что резкий перелом в истории Восточного Приаралья приходится на конец VIII-IX вв. В это время на смену очень своеобразной и устойчивой джетыасарской культуре, развивавшейся в этом регионе непрерывно с конца эпохи бронзы, по крайней мере с VIII в. до н. э., приходит культура иного облика, хотя и связанная генетически с предшествующей. Учёные высказывают предположение, что расселение племён джетыасарской культуры на третьем этапе, т. е. в конце VII в., может быть связано с созданием печенежской конфедерации племён [6, с. 76-77, 89, 241-242]. В таком случае гибель памятников джетыасарской культуры в конце IX в. связана с вытеснением огузами печенегов из Восточного Приаралья. Так, в районе Каза-линска на место городов джетыасарского типа (Куюк-кала, Кескен-Куюк-кала, Джанкент и др.) приходят иные поселения, возникающие иногда на территории прежних. В то же время, согласно данным Константина Багрянородного, печенеги как раз в этот период появляются в Восточной Европе [7].

Таким образом, археологические материалы дают основание предполагать, что с конца VII до конца IX в. н. э., когда низовья Сырдарьи входили в состав печенежской конфедерации племён, сюда из более южных районов уже проникают в достаточно значительном количестве огузы или племена, входившие в их объединение [1, с. 73]. К рубежу IX-X вв. они вытесняют печенегов из Восточного Приаралья и тем самым открывают новый этап в этногенезе племён на данной территории.

«Огузы» - это собирательное название тюркских союзов племён, слившихся с ко-

ренным населением и по старой традиции получивших имя наиболее сильного из них. Арабы называли их «гузз», а китайцы «гэс». В 1Х в. огузы заняли территории не только вокруг Аральского моря, но также земли от Каспийского моря на западе до Исфиджаба на востоке, от реки Ишим на севере до оазисов Средней Азии на юге.

В степях Средней Азии существовало три основных типа кочевого хозяйства. Подробное их описание можно найти в работах С. А. Плетнёвой [9; 10]. Мы же дадим лишь их краткую характеристику.

К первому типу относится экономика, полностью основанная на кочевом образе жизни, без каких-либо признаков земледелия и оседлости.

Второй тип предполагает полукочевой образ жизни при наличии временных поселений и становищ временного типа.

К третьему типу относится сосуществование кочевого и оседлого способов ведения хозяйства. В отличие от второго типа последнему присуще отгонное скотоводство, основанное на постоянной оседлости и сезонных откочёвках на сравнительно небольшое расстояние.

Вероятно, для огузов были наиболее характерны второй и третий типы, т. е. полукочевое и отгонное скотоводство.

Во-первых, это подтверждается большим количеством найденных в ходе археологических исследований поселений и временных зимовок кочевников.

Во-вторых, в средневековых источниках приводятся данные о передвижениях огузов, в основном летом, весной и осенью, а Биру-ни, например, сообщает о передвижениях крупных групп огузов поздней осенью к границам Хорезма [11, с. 211]. С. Г. Агаджанов считает, что это были огузы, шедшие на свои зимовки в низовья Сырдарьи [8, с. 87]. В других источниках говорится, что огузы зимовали и летовали по обеим сторонам Сырдарьи [12, с. 57]. Средневековые авторы Масуди и Махмуд Кашгарский писали, что, наряду с кочевыми огузами, существовали и оседлые: «Преобладают среди тюрок в этом месте гузы, [частью] кочевые, [частью] оседлые» [1, с. 166]. Это подтверждается количеством слов, относящихся к земледелию, приводимых Махмудом Кашгар-

ским. Древние авторы говорят нам, что у кочевников не было укреплений. Ал'Якуби в IX в. писал, что у них нет ни одного города [1, с. 149]. Вероятно, это значит, что огузы сами городов не основывали.

Но тем не менее города играли в их жизни значительную роль. Ибн Хаукаль, а также анонимный персидский автор X в. упоминали в числе принадлежавших гузам городов нижней Сырдарьи Хору (Хвару), Дженд, Дех-и-Нау (Янгикент), который был зимней столицей огузских ябгу [1, с. 184, 216]. В XI в. главным городом на Сырдарье был Дженд [13, с. 227].

В целом надо сказать, что огузы занимались прежде всего скотоводством (они разводили в основном лошадей, верблюдов и баранов, реже быков). Бурный растительный покров и обширность пространств побуждали их к длительным перекочёвкам5.

К этому был приспособлен и их быт. Жилищем служили войлочные дома, т. е. лёгкие и разборные юрты - типичное жильё кочевников. Однако интересующий нас район Приаралья характерен тем, что там имелись условия для развития, помимо скотоводческого, ещё и рыболовецко-земледельче-ского хозяйства, группировавшегося вокруг зимовий, поселений и городов.

В XI в. огузы в основном уходят с территорий Восточного Приаралья. Эта крупная миграция связана с кыпчакским движением, которое было одним из звеньев крупных передвижений кочевых племён, начиная от Северного Китая и кончая пределами Восточной Европы. Мусульманские авторы называли этот народ кыпчаками, западноевропейские - куманами (команами), а русские летописцы - половцами. Разгромленные огузские племена откочевали в южнорусские причерноморские степи, а земли Восточного При-аралья вошли в состав владений кыпчакской конфедерации племён во главе с ханами.

Заняв место покорённых огузов в низовьях Сырдарьи, кыпчаки непосредственно приблизились и вошли в контакт с крупнейшим среднеазиатским государством хорезм-шахов. Контакты эти были крайне противоречивы. С одной стороны, хорезмшахи приглашали кыпчакских воинов в своё войско, но, с другой стороны, ведя войны за расширение границ своего государства, они посто-

янно сталкивались с могуществом кыпчак-ских племён и пытались его подорвать путём оккупации зимних пастбищ кыпчаков в районе Дженда и Сыгнака.

В середине XII в. они покорили все территории Восточного Приаралья, населённые кыпчаками, захватили крупные города во главе с Джендом и основали в этом районе ряд своих колоний.

Согласно источникам, для кыпчаков был наиболее характерен первый тип хозяйствования - полностью кочевой. Ан-Нувейри сообщал о кыпчаках: «Это обитатели шатров, которые не живут в домах и не селятся в строениях, но проводят лето в одной земле, а зиму -в другой» [14, с. 539]. Как считал один из крупнейших исследователей истории кыпча-ков С. М. Ахинжанов, «лето они проводили в южных отрогах Уральских гор, на зиму же откочёвывали к югу, в окрестности Аральского моря, в низовья Сырдарьи» [15, с. 247].

Несмотря на классический кочевнический уклад жизни кыпчаков, оседлые поселения и стационарные зимовки стали появляться и у них. К оседлости переходила беднейшая часть населения. «Это те, - писал Махмуд Кашгарский, - которые живут в их городах, не переезжают в другие места и не воюют, называются ятук, т. е. заброшенные, ленивцы» [1, с. 312]. Они в основном занимались земледелием, выращивая просо, пшеницу и ячмень [16, с. 92]. Полуоседлые стационарные поселения возникали в основном в долинах рек, наиболее пригодных для земледелия. Однако эти поселения не были постоянными. При необходимости всё население снималось с места и уходило на новые территории, бросая возделанные земли6. Более стабильным путём перехода некоторых кыпчаков к оседлости было их проникновение в среду жителей уже существующих городов, где они смешивались с местным населением. Так они становятся жителями крупных городов (Янгикент, Дженд, Асанас), а также небольших поселений, основанных Хорезмшахами в ходе колонизации Восточного Приаралья.

Но уже в 1219 г. на эти земли вступили монгольские орды. А в середине XIII в., когда образовалось новое монгольское государство, территория Восточного Приаралья оказалась под властью золотоордынских ханов.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 По мнению В. В. Бартольда, это упоминание гузов неясно, так как неизвестно, в какую часть огромного гузского государства был направлен поход. С другой стороны, по написанию слова нельзя точно сказать, идёт ли речь о гузах или гурийцах - жителях горной страны Гур в современном Афганистане.

2 Территориально эти народы могли располагаться следующим образом:

1) токуз-огузы - в восточной части современной провинции Синьцзян;

2) кимаки - в Западной Сибири с центром на Иртыше;

3) гузы (огузы) - в степях к северу от Аральского моря и низовьях Сырдарьи;

4) печенеги - между Волгой и Уралом;

5) тюргеши (основная народность государства западных тюрок) - в Семиречье;

6) кипчаки (половцы) - жили к западу от ки-маков;

7) киргизы - в верховьях Енисея;

8) карлуки - в горах Тянь-Шаня, на территории современной Киргизии и прилегающей части провинции Синьцзян.

Неясно, какой народ подразумевался под джигирами, не установлено также местопребывание азгишей [1, с. 145].

3 Аральское море .

4 Упоминая об оседлых гузах, ал-Масуди имел в виду оседлых туркмен-земледельцев в нижнем течении Сырдарьи.

5 Стада номадов были столь велики, что быстро уничтожали всю растительность в округе.

6 Например, в случае военных набегов.

ЛИТЕРАТУРА

1. Материалы по истории туркмен и Туркмении / под ред. С. Л. Волина, А. А. Ромаскевича, А. Ю. Якубовского. - М. ; Л. : Изд-во АН СССР, 1939. - 612 с.

2. Кумеков Б. Е. Арабские и персидские источники по истории кыпчаков УШ-Х1У вв. - Алма-Ата : Наука, 1987. - 42 с.

Информация о статье

Дата поступления 1 марта 2018 г.

Дата принятия в печать 14 сентября 2018 г.

Сведения об авторе

Баринова Елена Борисовна - канд. ист. наук, доцент, старший научный сотрудник Ордена Дружбы народов Института этнологии и антропологии им. Н. Н. Миклухо-Маклая Российской академии наук (Москва, Россия) Адрес для корреспонденции: 119991, Россия, Москва, Ленинский пр., 32А

E-mail: BarinovaElena@rambler.ru

3. Левина Л. М. Этнокультурная история Восточного Приаралья. - М. : ИФВЛ, 1996. - 396 с.

4. Андрианов Б. В. Древняя оросительная система Приаралья. - М. : Наука, 1969. - 253 с.

5. Толстов С. П. По древним дельтам Окса и Як-сарта. - М. : ИВЛ, 1962. - 321 с.

6. Левина Л. М. Керамика нижней и средней Сырдарьи // Труды Хорезмской археолого-этнографической экспедиции. - Т. VII. - М. : Наука, 1971. - 251 с.

7. Константин Багрянородный. Об управлении Империей: Тексты, перевод, комментарий / под ред. Г. Г. Литаврина, А. П. Новосельцева. - М. : Наука, 1991. - 496 с.

8. Агаджанов С. Г. Очерки истории огузов и туркмен Средней Азии IX-XIII вв. - Ашхабад : Ылым, 1969. - 297 с.

9. Плетнёва С. А. От кочевий к городам (салто-во-маяцкая культура) // Материалы и исследования по археологии СССР. № 142. - М. : Наука, 1967. - 200 с.

10. Плетнева С. А. Кочевники Средневековья. -М. : Наука, 1982. - 188 с.

11. Абу Рейхан Бируни. Собрание сведений для познания драгоценностей / пер. А. М. Беле-ницкого ; ред. проф. Г. Г. Леммлейна, проф. Х. К. Баранова, А. А. Долининой. - М. ; Л. : Изд-во АН СССР, 1964. - 518 с.

12. Кононов А. Н. Родословная Туркмен. Сочинение Абу-л-Гази, хана Хивинского. - М. ; Л. : Изд-во АН СССР, 1958. - 192 с.

13. Бартольд В. В. К истории орошения Туркестана // Собрание сочинений. - Т. III. - М. : ИВЛ, 1965.

14. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. - Т. I. - СПб. : Тип. Императорской Академии Наук, 1884. - 588 с.

15. Ахинжанов С. М. Кыпчаки в истории средневекового Казахстана. - Алма-Ата : Гылым, 1995. - 296 с.

16. Рубрук В. Путешествие в восточные страны / пер. и прим. А. И. Малеина. - СПб. : Тип. А. С. Суворина, 1911. - 232 с.

Article info

Received March 1, 2018

Accepted

September 14, 2018 About the author

Barinova Elena - Candidate of Historical Sciences, Associate Professor, Senior Researcher of the Order of Friendship of Peoples of Miklukho-Maklay Institute of Ethnology and Anthropology of the Russian Academy of Sciences

Postal address: 32A, Leninskiy pr., Moscow, 119991, Russia

E-mail: BarinovaElena@rambler.ru

Для цитирования

Баринова Е. Б. Этнокультурные особенности средневекового населения Восточного Приаралья по историческим источникам // Вестник Омского университета. Серия «Исторические науки». 2018. № 3 (19). С. 253-260. DOI: 10.25513/2312-1300.2018.3.253-260.

For citations

Barinova E. B. Ethnocultural Features of the Medieval Population of the Eastern Aral Sea Region According to Historical Sources. Herald of Omsk University. Series "Historical Studies", 2018, no. 3 (19), pp. 253-260. DOI: 10.25513/23121300.2018.3.253-260 (in Russian).