«Третья сила» в психологии как теоретический источник качественного исследовательского подхода

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОГО ОБРАЗОВАНИЯ

А.Ю. ЧЕРНОВ

«ТРЕТЬЯ СИЛА» В ПСИХОЛОГИИ КАК ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ ИСТОЧНИК КАЧЕСТВЕННОГО ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОГО ПОДХОДА

Описан исследовательский подход как ориентация на ряд специфических эпистемологических принципов, в частности, качественный подход к психологическому исследованию, подразумевающий следование эпистемологическим принципам герменевтического конструктивизма. Рассматриваются основные положения гуманистической и экзистенциальной психологии с точки зрения их соответствия параметрам качественного подхода.

Ключевые слова: исследовательский подход, эпистемологические принципы, гуманистическая психология, экзистенциально-феноменологическая психология, количественное исследование, качественное исследование.

Понятие «исследовательский подход» соотносит действия ученого, направленные на получение нового знания, с определенной системой взглядов, относящихся к устойчивым способам понимания общества, человека, реальности, взаимодействия. Несмотря на то, что в пользу выбора того или иного исследовательского подхода могут существовать различные аргументы (политические, экономические), решающей является аргументация путей научного познания. Понятие «качественный подход» по отношению к психологическому исследованию связано с изучением практической деятельности, в которой используются научно-познавательные стандарты интерпретации. Тогда принципами научного познания, положенными в основу качественного подхода, являются:

а) отношение к реальности как социально конструируемой;

б) поливариантное отношение к объективности знания о реальности;

в) признание разнообразных форм причинности; акцент на телеологичность и интенциональность;

г) внимание к контексту, в котором проявляются исследуемые феномены;

д) отрицание количественных статистических приемов в работе с исследовательскими данными.

Следует признать, что заявленный таким образом герменевтический конструктивизм не является единственным идейным течением в современной психологии. Подобная тенденция имеет место в пространстве экзистенциальной и гуманистической психологии. Поэтому, на наш взгляд, важно обратиться к их основным положениям как «третьей силы» в психологии (наряду с бихевиоризмом и психоанализом) с целью уточнения параметров качественного исследовательского подхода.

Гуманистическая психология возникла как движение и развивалась как точка зрения, противопоставленная традициям бихевиоризма и психоанализа. Предпосылки возникновения гуманистической психологии заложены Г. Оллпортом [1: 127]. В работах идеологических лидеров гуманистической психологии К. Роджерса и А. Маслоу также обнаруживаются глубокие различия с психоаналитическим пониманием природы человека, с одной стороны, и бихевиористскими взглядами на программируемую пластичность личности при взаимодействии со средой - с другой.

Экзистенциально-феноменологическая психология своим происхождением обязана перенесением Р. Лэнгом и Р. Меем идей экзистенциальной философии и феноменологии в клиническую практику. Тем не менее весьма значителен ее вклад и в теорию, и исследовательскую практику. А. ван Каам считал, что только экзистенциальная психология способна создать из множества противопоставленных психологических учений согласованное смысловое единство [20].

А. Джоржи в книге “Psychology as a Human Science” («Психология как гуманистическая наука») выступает с критикой психологии, основанной на естественнонаучных принципах. С его точ-

© Чернов А.Ю., 2009

ки зрения, традиционная психология оставляет без внимания сложные феномены, составляющие суть проявлений истинной человеческой природы. Как следствие, ограниченным становится и арсенал ее исследовательских методов. Путь к преодолению ограничений А. Джорджи видит в отказе от метафоры «человек как вещь». Объектная модель отношения к предмету исследования характерна для естественных наук. Она подразумевает, что предмет исследования должен быть однозначно локализован во времени, пространстве и причинно детерминирован. Однако в физическом мире предметы лишены сознания, остаются неодушевленными и не имеют собственного взгляда на мир и на самих себя. А. Джорджи отмечает, что, несмотря на то, что трудно определить, что же на самом деле является «истинно человеческим», можно обозначить некоторые факторы, наполняющие понятие «человек» необходимым для психологии содержанием. Минимальный набор этих факторов включает понимание человека как существа, наделенного сознанием, которое способно разумно воспринимать окружающий мир и наделять его смыслом, создавать и использовать сеть взаимоотношений с миром, другими людьми и самим собой и проявлять пространственную, временную и символическую осведомленность [9: 65].

В сфере социальной психологии следует отметить Р. фон Экартсберга, предложившего экзистенциальное понимание культурного, исторического и духовного контекстов. Р. фон Экартсберг явно обращается к принципам интерсубъектнос-ти и языковой опосредованности социальной активности человека [21; 22]. Важное место в экзистенциально-феноменологическом дискурсе принадлежит Д. Полкин-хорну [14]. Он считает, в частности, что «понимание человека посредством обращения к его экзистенциальным структурам и способам производства индивидуальных смыслов является средством преодоления противоречий между результатами психологических исследований и психологической практикой» [15: 187].

Таким образом, гуманистическая и экзистенциально - феноменологическая ветви психологии отрицают исследователь-

ские модели, воспроизводящие инстинктивное, или механическое поведение. «Третья сила» представляет собой парадигму, которая в состоянии столкнуться с людьми во всей их сложности и уникальности, обеспечивая их подлинное понимание. Именно поэтому гуманистическая психология и экзистенциально-феноменологическая психология составляют один из теоретических источников качественного подхода к психологическому исследованию. Тем не менее, утверждая это, следует обратиться к обсуждению некоторых нюансов.

Если под «подходом» понимать не только выполнение ряда теоретических установок, а следование согласованной системе принципов научного познания, то следует иметь в виду, что удовлетворение потребности в размежевании с основными зарубежными течениями психологии имеет два варианта [8]. Первый наиболее ярко продемонстрирован в работах М. Смита, X. Арендта, У. Маркса, Д. Бакана, Дж. Ришлака, С. Брикмана [2; 3; 5; 12; 16]. Названные авторы отстаивают идею психологии как науки, которая в целом присоединяется к традициям описания и интерпретации. Вместе с тем здесь сохраняется принятие принципа объяснения, основанного на выявлении причинно-следственных связей. М. Смит пишет: «Мне хотелось бы зарезервировать термин “гуманитарная наука” за теорией и исследовательской практикой, которые соответствовали бы нацеленности науки на последовательное приближение к истине на основе анализа причинности, но в то же время оставались сосредоточенными на человеческих смыслах и ценностях» [19: 113]. Эта позиция наглядно проявляется в исследовательской практике, прежде всего, гуманистической психологии [18]. Для ее подтверждения достаточно обратиться к широко представленной в экзистенциальных исследованиях тематике «смысла жизни». Во-первых, следует отметить, что в таких исследованиях применяются как качественные, так и количественные методы. Это еще раз подчеркивает то важное обстоятельство, что критерием различения количественного и качественного подходов не является критерий «считать или не считать». Важно то, на

какие научно-исследовательские стандарты ориентировано конкретное исследование.

В обсуждаемом контексте качественные исследования типично имеют целью установить детерминированность переживания целей и смысла жизни различными факторами. Респондентам предлагается описать, что они считают решающим для развития позитивного переживания наполненности и осмысленности жизни. К текстам таких полуструктурированных или неструктурированных интервью применяются интерпретационные техники, позволяющие выявлять факторы, причинно связанные с теми или иными переживаниями [10; 11]. В разных исследованиях фиксировалось от 6 до 9 таких факторов. Например, Дж. Батиста и Р. Олмонд одними из первых описали шесть основных факторов, названных ими смысложизненными ориентациями: межперсо-нальный, экспрессивный, этический, целевой, исполнительский, понимающий [4]. Согласно данным, получаемым при различных описательных подходах, межпер-сональному источнику смысла респондентами часто отводится главенствующая роль, хотя большинство людей ссылаются на несколько различных источников [7; 11]. Другая - количественная - линия исследований сосредоточивается на изучении различных индивидуальных характеристик, свойственных респондентам с высоким или низким уровнем смысложизненных ориентаций. Основной идеей является подтверждение или опровержение гипотезы, согласно которой выраженное отсутствие смысла жизни связано с психопатологией. В ряде исследований обнаружены статистически значимые отношения между показателями, полученными с применением различных шкал для измерения смысложизненных ориентаций, и успешностью достижения важных целей, переживанием счастья, общей удовлетворенностью жизнью, результатами психотерапии [6; 13; 17]. Вспомним теперь, что социальный конструкционизм как научно-исследовательское основание качественного подхода отрицает исключительность причинно-следственных отношений в понимании психологических феноменов. Более того, им признается, что причинно-следственные отношения,

рассматриваемые в человеческом контексте, часто оказываются недостаточными и поверхностными. Гораздо более ценными, с психологической точки зрения, оказываются знания о смысле происходящих событий или имеющихся феноменов, чем о причинах их возникновения.

Таким образом, в исследовательской практике представители экзистенциально-феноменологического вектора «третьей силы» отстаивают идею о допустимости раздельного существования интерпретативной и объяснительной психологии. Их интеграция возможна при условии отказа от саморефлексии, поскольку она требует выявления законченности и относительности своей позиции, локальности и детерминированности определенным социальным контекстом. Производство же смысла требует интерпретации, т.к. действия людей не указывают совершенно прозрачно на характер их субъективных миров или психических процессов.

Литература

1. Allport, G.W. The person in psychology: Selected essays / G.W. Allport. Boston: Beacon, 1968.

2. Arendt, H. The human condition / H. Arendt. Chicago: The University of Chicago Press, 1998.

3. Bakan, D. The duality of human existence / D. Bakan. Boston: Beacon. 1966.

4. Battista, J. The development of meaning in life / J. Battista, R. Almond // Psychiatry. 1973. № 36. P. 409 - 427.

5. Brinkmann, S. Questioning constructionism: Toward an ethics of finitude / S. Brinkmann // Journal of Humanistic Psychology. 2006. January. Vol. 46. № 1. P. 92 - 111.

6. Crumbaugh, J. An experimental study in existentialism: The psychometric approach to Frankl’s concept of noogenic Neurosis / J. Crumbaugh, L.T. Maholick // Journal of Clinical Psychology. 1964. № 20. P. 200 - 201.

7. Vogler, de K. Categorization of college students’meaning of life / K. de Vogler, P. Ebersole // Psychological Reports. 1980. № 46. P. 387 - 390.

8. Fearon, A.D. The two sciences of psychology / A.D. Fearon. Englewood Cliffs, NJ: Prentice Hall, 1937.

9. Giorgi, A. Psychology as a human science / A. Giorgi. N.Y.: Harper & Row, 1970.

10. Klinger, E. Meaning and void: Incentives in people’s lives / E. Klinger. Minneapolis, MN: University of Minnesota Press, 1977.

11. Lukas, E. Meaningful living: A logotherapy guide to health / E. Lukas. N.Y.: Grove, 1986.

12. Marx, W. Towards a phenomenological ethics: Ethos and the lifeworld / W. Marx. Albany: State University of New York Press, 1992.

13. Padelford, B. Relationship between drug involvement and purposein life / B. Padelford // Journal of Clinical Psycholog. 1974. № 30. P. 303 - 305.

14. Polkinghorne, D. Methodolog for the human sciences / D. Polkinghorne. Albany: State University of New York Press, 1983.

15. Polkinghorne, D. Narrative knowing and the human sciences / D. Polkinghorne. Albany: State University of New York Press, 1988.

16. Rychlak, J. The psychology of rigorous humanism / J. Rychlak. N.Y.: Willey. 1977.

17. Sheffield, B. Purpose in life in a sample of British psychiatric outpatients / B. Sheffield, P. Pearson // Journal of Clinical Psychology. 1974. № 30. P. 459 - 473.

18. Smith, M.B. Humanistic Psychology / M.B. Smith // Journal of Humanistic Psychology. 1990. Vol. 30. №. 4. P. 6 - 21.

19. Smith, M.B. Human science and the future of psychology / M.B. Smith // Journal of Humanistic Psychology. 1994. № 34(3). P. 111 - 116.

20. Kaam, van A. Existential foundations of psychology / A. van Kaam. Pittsburgh, PA: Duquesne University Press, 1966.

21. Eckartsberg, R. von. Life-world experience: Existential-phenomenological research approaches in psychology / R. von Eckartsberg. Lanham, MD: University Press of America, 1986.

22. Eckartsberg ,R. von. The social psychology of person perception and the experience of valued relationships / R. von Eckartsberg // Existential phenomenological perspectives in psychology / eds. by R. S. Valle & S. Halling. N.Y.: Plenum, 1989. P. 137 - 154.

“Third force” in psychology

as the theoretical source of qualitative

research approach

The research approach towards orientation on the range of specific epistemic principles, particularly qualitative approach towards psychological research, which implicate following the epistemic principles of hermeneutical constructivism, is described. The main aspects of humanistic and existential psychology, from the point of view of its correspondence with parameters of qualitative approach, are examined.

Key words: research approach, epistemic principles, humanistic psychology, existential- phenological psychology, quantitative investigation, qualitative investigation.

Т.Г. БОГДАНОВА

ИССЛЕДОВАНИЕ МЫШЛЕНИЯ ЛИЦ С НАРУШЕНИЯМИ СЛУХА: ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ

Обсуждаются проблемы изучения мышления лиц с нарушениями слуха разного возраста. Представлены результаты апробации методик диагностики развития мышления глухих и слабослышащих детей. Анализ развития мышления детей с сохранным и нарушенным слухом позволил установить наличие особенностей - отставание в развитии мышления, трудности установления логических связей и отношений, оперирования абстрактным материалом.

Ключевые слова: мышление, речь, лица с нарушениями слуха: глухие и слабослышащие.

Проблема исследования мышления лиц с нарушениями слуха является актуальной на современном этапе развития системы специальной психологической помощи. С одной стороны, совершенствование процесса обучения требует активизации их психологического изучения, своевременного обнаружения пробелов в развитии мышления на протяжении всех лет обучения, на основе чего возможен выбор путей устранения выявленных недостатков. С другой стороны, от развития мышления зависят как особенности построения учебного процесса, так и успешность социальной адаптации лиц с нарушениями слуха. Исследование мышления учащихся, выявление индивидуальных особенностей развития служат основой для дифференцированного подхода в обучении этой категории детей.

Существенной особенностью психического развития детей с нарушениями слуха, влияющей на развитие мышления, является более позднее, по сравнению со слышащими детьми, начало овладения словесной речью. Поэтому у детей с нарушениями слуха пересечение линий развития мышления и словесной речи происходит позже, чем у детей с сохранным слухом. Для устранения трудностей недостаточно интенсифицировать использование речи, поскольку не всякое слово или фраза оказывает благоприятное воздействие на развитие мышления. Языковые средства

© Богданова Т.Г., 2009