Современные нейролептики против традиционных препаратов в лечении шизофрении. Мнение практического врача

СОВРЕМЕННЫЕ НЕЙРОЛЕПТИКИ ПРОТИВ ТРАДИЦИОННЫХ ПРЕПАРАТОВ В ЛЕЧЕНИИ ШИЗОФРЕНИИ

Мнение практического врача

В.И. Максимов

Филиал ГБУЗ «Клиническая психиатрическая больница № 1 им. Н.А. Алексеева» ДЗМ

«Психоневрологический диспансер № 13»

В статье подробно обсуждаются различные вопросы возможности преимуществ традиционных нейролептиков (ТН) и современных нейролептиков (СН). Делается вывод, что постановка вопроса о преимуществах тех или иных групп препаратов является некорректной. При повышении дозировок СН приближаются по действию и побочным эффектам в ТН, а ТН в небольших дозах производят эффект, близкий к СН. Более низкая стоимость, возможность достижения быстрого общего и избирательного антипсихотического действия способствуют предпочтительности назначения ТН в качестве основной терапии галлюцинаторно-параноидных расстройств при шизофрении. В то же время СН проявляют себя высокоэффективными средствами в качестве препаратов выбора в случаях непереносимости или резистентности к терапии ТН. В острых и подострых психотических состояниях ТН обнаруживают большую, чем СН, эффективность, особенно в сочетанных формах введения.

Ключевые слова: современные и традиционные нейролептики, шизофрения, галлюцинаторно-параноидный синдром, нейролептические проявления, эндокринные нарушения.

В современной литературе, посвященной лечению шизофрении, четко обозначена дихотомия с разделением нейролептиков на современные и традиционные. В настоящее время преобладает мнение о преимуществах современных нейролептиков (СН) перед традиционными (ТН) при шизофрении и заболеваниях шизофренического спектра. Современные препараты, чаще именуемые атипичными нейролептиками, в противопоставление традиционным, отличаются пятью положительными признаками:

1) отсутствием неврологических побочных явлений и осложнений;

2) купированием психотических состояний;

3) воздействием не только на продуктивную, но и на негативную симптоматику;

4) отсутствием отрицательного влияния на когнитивные функции;

5) снижением затрат вследствие уменьшения частоты стационарного лечения [1, 8, 10].

К отрицательным свойствам СН относятся два признака:

1) высокая стоимость препаратов;

2) возникновение метаболических и эндокринных побочных явлений и осложнений [2, 3, 7].

Признак отсутствия неврологических побочных явлений и осложнений вызывает вопрос, к какой группе отнести такие традиционные нейролептики, как хлорпромазин, левомепромазин, хлорпротиксен, тиоридазин, алимемазин, не дающие или почти не дающие экстрапирамидной симптоматики. С другой стороны, все СН, за исключением клозапина и кветиапина, при повышении дозировок обнаруживают свойство вызывать нейролептический синдром. Наконец, самое тяжелое неврологическое осложнение -злокачественный нейролептический синдром - в редких случаях может формироваться при приеме любого нейролептика [1, 10].

Что касается купирования психотических состояний, то в лучшем случае СН оказываются не хуже ТН, а зачастую оказывают меньший терапевтический эффект [11, 15].

Воздействие на негативную симптоматику признается не всеми исследователями, ряд из которых считают, что уменьшение негативных расстройств происходит за счет редукции возбуждения, галлюцинаторно-параноидной симптоматики и нейролептических проявлений [6-8]. сч

Отсутствие когнитивного ухудшения отчетливо регистрируется многими авторами, другие 3

ю

о сч

со 01

же связывают восстановление формальных интеллектуальных способностей за счет редукции психотической симптоматики [9, 11, 15].

Вопрос о снижении затрат на лечение больных шизофренией является дискуссионным. Само понятие «снижение затрат» подразумевает уменьшение медико-социальной помощи. Если таковая всё же проводится, то затраты неизбежны. Другое дело, они могут быть перераспределены, и снижение затрат на стационарное лечение компенсируется увеличением прямых и косвенных расходов на амбулаторное лечение (стоимость лекарств, купирование подострых состояний в домашних условиях и дневных стационарах, интенсификация работы амбулаторного персонала, социальные льготы, реабилитационная работа, ограничение трудовой деятельности родственников). Однозначным является то, что повышение качества жизни пациентов является приоритетным, хотя как всякое достижение любых результатов имеет свою, порой ощутимую цену.

Одним из ограничений СН является их высокая стоимость по сравнению с традиционными. Различие по ценам достигает существенных величин. Например, если самый распространенный ТН - галоперидол 1,5 мг, упаковка 50 таблеток стоит 30 руб. (производство: Россия, месячный курс лечения - 2 упаковки, 60 руб.), то самый распространенный СН - рисперидон 2 мг, упаковка 20 таблеток стоит 130 руб. (производство: Россия, месячный курс лечения - 3 упаковки, 390 руб.). А самый дорогой бренд рисперидона 2 мг стоит 630 руб. (производство: Италия, упаковка: Россия, месячный курс лечения - 1890 руб.). Стоимость месячного курса традиционного про-лонга флюфеназина составляет 60 руб., рисперидона пролонга достигает 18 тыс. руб., палипе-ридона пролонга - 28 тыс. руб. Таким образом, стоимость таблетированных форм СН превышает ТН до 10 раз, пролонгов - более чем в 400 раз [14].

Побочные явления при использовании СН, несмотря на меньшую выраженность неврологических расстройств, по сравнению с ТН включают метаболический (повышение веса, нарушение аппетита и пищевого поведения) и эндокринный (гиперпролактинемия, нарушение обмена глюкозы, расстройство менструального цикла) синдромы практически у всех препаратов, за исключением кветиапина. Вместе с тем повышение веса и гиперпролактинемия свойственны и ТН, таким как галоперидол и хлорпромазин [5, 9, 10].

Таким образом, данные литературы свидетельствуют, что граница между СН и ТН условная, при высоких дозах побочные неврологические явления СН становятся сопоставимыми с ТН, а эндокринные нарушения у ТН сопоставимы с СН. Кроме того, производные тиоксантена (хлорпро-тиксен, флюпентиксол, зуклопентиксол) занимают промежуточное место, не соответствуя ни той, ни другой группе препаратов [4, 6, 12].

В развитии психофармакологии, как и общей фармакологии, существуют определенные этапы становления взглядов на эффективность новых групп препаратов. Сначала идет этап переоценки возможностей нового лекарства, как было в случаях появления хлорпромазина, галоперидола, а сейчас - рисперидона и кветиапина. Затем следует этап сомнений и выявление многочисленных случаев резистентности к препарату. И третий этап, который может и не наступить, - этап определения адекватных показаний и оптимизация применения каждого средства.

В настоящее время завершается этап переоценки СН. Следует отметить, что на процесс формирования такой переоценки оказали многочисленные исследования, включающие порой многотысячные популяции пациентов. Но результаты изучения этих больных охватывают лишь месяцы наблюдения. Что происходит с ними после выписки из стационаров? Что происходит с миллионами пациентов, оставшихся вне рамок исследования?

Возникает вопрос: кто финансирует эти исследования и все ли результаты отражены в публикациях? Нельзя не отметить настойчивую рекламу СН, временами их избыточное поступление в стационары, широкое распространение в льготном лекарственном обеспечении.

В настоящее время уже высказано немало соображений об отсутствии явного преимущества СН перед ТН. По мнению Б.Д. Цыганкова и Э.Г. Агасаряна, «по-видимому, на данный момент нет основания считать ни один из рассмотренных классов антипсихотических средств препаратами выбора для терапии шизофрении. В каждом индивидуальном клиническом случае препараты должны выбираться из обеих групп в соответствии с индивидуальными особенностями больного, клинической картиной психического заболевания и с учетом развития тех или иных осложнений терапии» [15].

Что же происходит с лечением и достижением терапевтического эффекта больных шизофренией в не выборочной сплошной популяции? Примером может служить диспансерный участок с населением в 36 тыс. человек за период оказания психиатрической помощи в 7 лет. Вопреки отсутствию официального термина «учет» со времени принятия закона «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», определяющего только два вида амбулаторной психиатрической помощи - диспансерное наблюдение и лечебно-консультативную помощь, в диспансере учитывается всё. Помимо диспансерной и консультативной групп пациентов, регистрируются случаи однократного обращения к психиатру в далеком прошлом, выписки из психиатрических и наркологических больниц и соматопсихиатри-ческих отделений, даже если человек ни разу не посещал диспансер, справки, выданные для прохождения МСЭ по общему заболеванию,

результаты психиатрического освидетельствования для управления транспортным средством, оформления лицензии на приобретение оружия и другое. Особое внимание обращается на случаи параноидной шизофрении. При получении выписки с соответствующим диагнозом человек берется на обязательное диспансерное наблюдение по данным медицинской документации, и ему проводится надлежащая психиатрическая помощь. Таким образом, людям с параноидной шизофренией избежать наблюдения и лечения чрезвычайно сложно. Исключение составляют относительно благоприятные случаи и только тогда, когда человек лечится вне государственной системы в частных клиниках и амбулаторно наблюдается у психиатра в частных организациях. Однако нарастающие явления социальной дезадаптации, отклонения в поведении, неотложные госпитализации с места жительства или пребывания приводят этих людей в диспансер. Часто процесс первичного психиатрического освидетельствования инициируется родственниками.

Среди населения в 36 тыс. человек с диагнозом «параноидная шизофрения» под диспансерным наблюдением состоит 229 человек. Причем динамика этой группы выражена крайне незначительно. За семь лет количество пациентов увеличилось с 219 до 229. По различным причинам (смерть, изменение диагноза, отсутствие по месту регистрации свыше 5 лет) выбыло 8 человек, первичная диагностика хронического психического заболевания составила 18 случаев. Причем первичная диагностика происходила только по результатам стационарного обследования и лечения, в амбулаторных условиях диагноз параноидной шизофрении не ставился. В соответствии с литературными данными распространенность больных шизофренией должен составлять 1 %, т. е. должно быть около 360 человек. Если вычесть из этого количества 55 пациентов с неманифестными формами шизофрении (псевдоневротической, псевдопсихопатической, простой, шизотипичное личностное расстройство), 12 больных с периодической формой шизофрении, 21 человек с реабилитационными диагнозами (острое полиморфное психотическое расстройство), остается 272 пациента. То есть до статистических цифр не хватает 43 человека. То ли их время еще не пришло, то ли они пребывают вне города Москвы, то ли лечатся в других учреждениях с другими диагнозами.

Контингент из 229 пациентов составляют случаи с достаточно тяжелым течением заболевания. Все имеют снижение трудоспособности, на квалифицированных должностях работают 12 человек, на неквалифицированных - 46, на пенсии по старости - 13. Среди них 158 инвалидов (2 - I группа, 153 - II, 3 - III). За исключением 11 «отказников», которые скрываются от наблюдения, 18 пациентов эпизодически принимают препараты, 200 - получают систематическое лекарственное лечение.

Из группы в 200 человек с постоянной лекарственной терапией 35 за последние семь лет не стационировались, 127 - имели от одной до трех госпитализаций, 28 - лечились в стационарах ежегодно, а 10 - несколько раз в год. Таким образом, получилось две подгруппы: первая, с редкими госпитализациями, - 162 человека и вторая, с частыми госпитализациями, - 38 пациентов.

Прямые корреляции между госпитализациями, стабильностью поддерживающей терапии, тяжестью процесса отсутствовали. Реже госпитализировали больные с поддерживающей терапией, на отдаленных этапахтечения заболевания с постоянным присмотром родственников. Чаще стационировались пациенты с долечиванием, с отсутствием поддержки родственниками, на стадии активного течения болезни. Самой частой причиной повторных госпитализаций служило обострение галлюцинаторно-параноидной симптоматики, особенно императивных вербальных галлюцинаций с признаками непосредственной опасности для себя и/или для окружающих.

Что касается лекарственной терапии, то она происходила в соответствии с особенностями неритмичного снабжения прикрепленного к диспансеру аптечного пункта льготными препаратами. Так как группу больных с параноидной шизофренией составляют люди с весьма ограниченными материальными возможностями, то приобретение платных лекарств исключалось в принципе. Пациенты скорее соглашались на любую замену среди бесплатных препаратов, чем на покупку привычных.

Среди нейролептиков наиболее полно удовлетворяло потребностям наличие таблетирован-ного галоперидола, перфеназина, зуклопентик-сола, флюпентиксола, клозапина, рисперидона, кветиапина, хлорпротиксена и тиоридазина. Неплохо дело обстояло с такими пролонгированными формами, как флюфеназин, зуклопентиксол, галоперидол, рисперидон. В недостаточной степени поступали пероральные формы хлорпро-мазина, промазина, тизерцина, трифлюопера-зина, перициазина. В ограниченном количестве присутствовали оланзапин, арипипразол. Совсем экзотическими были алимемазин, тиаприд, зипрасидон, палиперидон. Следует отметить общую тенденцию к прекращению поставок дорогостоящих препаратов и замену импортных лекарств на российские.

В терапии шизофрении принято выделять купирование психозов, долечивание подострых состояний и поддерживающую терапию.

На долю амбулаторной практики приходится долечивание и поддерживающая терапия.

Поддерживающая терапия осуществлялась в подгруппе из 162 пациентов. Из них 112 получали ТН в виде монотерапии: галоперидолом 4,5-5 мг в сутки (48), зуклопентиксолом 6-30 мг (14), перфеназином 12-30 мг (12), трифлуоперазином 10-15 мг (12), флюфеназином 25 мг в 3-4 недели

ю

о

CN

со

Ol

ш

ю

о сч

со 01

(11), зуклопентиксолом депо 200 мг в 2-4 недели (10), галоперидолом деканоатом 50-100 мг в 2-4 недели (5). Лечение двумя ТН происходило в 12 случаях и осуществлялось сочетанием таблетированных форм (галоперидол, зуклопен-тиксол, трифлюоперазин) и пролонгов (флюфе-назин, зуклопентиксол депо) в указанных выше дозировках.

Терапия в этих 112 случаях отличалась незначительной динамикой дозировок, постоянством выбора препарата и историей лечения от 3 до 20 и более лет.

Что касается СН, то процесс становления схемы длительного поддерживающего лечения был более сложным. Первично такие препараты назначались 67 больным, в целях оптимизации терапии осуществлялся переход с ТН у 28 пациентов (всего 95 наблюдений). Среди них в перо-ральной форме 67 человек получали рисперидон в дозе 4-12 мг в сутки, 13 - кветиапин в дозе 200-800 мг в сутки, 4 - оланзапин в дозе 10-15 мг в сутки, 3 - арипипразол в дозе 10-15 мг в сутки, 2 - палиперидон в дозе 6-9 мг в сутки, 1 - зипра-сидон в дозе 200 мг в сутки. В пролонгированной форме назначался лишь рисперидон в дозе 25-37,5 мг в 2 недели у 8 человек. Продолжительность лечения составляла от 1 месяца до 1,5 лет.

Из 95 больных, когда-либо получавших СН, на постоянной поддерживающей терапии остались 50 пациентов. Из них 42 получают риспери-дон в дозе 2-8 мг в сутки, 6 - кветиапин в дозе 400-800 мг в сутки, 1 - рисперидон пролонг в дозе 37,5 мг в 2 недели, 1 - зипрасидон в дозе 200 мг в сутки. Причинами прекращения терапии СН являлась их недостаточная эффективность в отношении галлюцинаторно-параноидной симптоматики, отсутствие стабилизирующего эффекта при полиморфных расстройствах и развитие побочных явлений.

Отчетливые побочные эффекты отмечались при применении рисперидона и кветиапина. У пациентов, принимающих рисперидон, отмечался нейролептический синдром, степень выраженности которого была прямо пропорциональна дозировке препарата и наступала в дозе 6-12 мг в сутки. При приеме кветиапина наблюдалась выраженная сонливость, которая не зависела от дозы, а являлась признаком индивидуальной непереносимости. Нежелательные эффекты в виде метаболического синдрома, гиперпролак-тинемии, увеличения концентрации глюкозы в крови отмечались у всех, получающих рисперидон пролонг.

Вместе с тем следует отметить высокую эффективность СН в отдельных случаях, когда ТН обнаруживали отсутствие действия. Многолетние безуспешные попытки подбора терапии самыми различными комбинациями завершались получением неожиданно высокого результата при монотерапии рисперидоном, кветиапином,зипрасидо-ном. Больные прекращали госпитализироваться,

у них происходило становление адаптации в домашних условиях, они даже устраивались на работу с особо щадящими условиями.

Другим примечательным фактом в поддерживающей терапии СН являлось то, что во время их отсутствия они могли замещаться ТН. Так, вместо рисперидона предпочтительными являлись небольшие дозы перфеназина или зуклопентиксола (2-6 мг). Больные месяцами без ущерба для состояния принимали заместительную терапию, но при первой возможности возвращались к рисперидону по соображениям немедицинского характера, так как предпочитали «препараты нового поколения» и «известные торговые марки».

Особое место в поддерживающей терапии занимал клозапин. В качестве монотерапии он не применялся, а назначался в виде дополнительной седативной терапии в дозе 25-200 мг в сутки у больных и с ТН и с СН. Клозапин получают 155 человек. Характерно, что после назначения этого препарата он остается постоянным. Если пациент преодолел барьер индивидуальной непереносимости в виде выраженной сонливости, то в дальнейшем отмены не происходит. Причем в большинстве случаев он принимается по принципу «четвертушка таблетки для сна». Попытки отменить клозапин и перейти на другой седативный препарат встречают сопротивление со стороны больных. Они всеми правдами и неправдами стремятся получить желаемое лекарство. В отдельных случаях при вынужденном прекращении приема клозапина возникает синдром отмены с нарушением сна и аппетита, физическим и психическим дискомфортом. В трех наблюдениях после одномоментного прекращения приема клозапина отмечалось состояние, напоминающее выраженный нейролептический синдром с акатизией, тремором, сальностью лица. Примечательно, что все нежелательные явления проходят после возобновления приема препарата.

Долечивание происходит после выписки из стационара по его рекомендациям. Чаще всего долечивание осуществляется галоперидолом в дозе 4,5-15 мг в сутки, трифлуоперазином 15-25 мг в сутки, рисперидоном 4-6 мг в сутки, комбинацией галоперидола, трифлуоперазина или рисперидона с пролонгами в виде галоперидола деканоата в дозе 50-100 мг в 2-4 недели или флюфеназина в дозе 25-50 мг в 2-4 недели. Несколько реже рекомендуются кветиапин 200-400 мг в сутки, арипипразол 10-15 мг в сутки, оланзапин 5-10 мг в сутки. Иногда назначается рисперидон конста в дозе 25-37,5 мг в 2 недели или зуклопентиксол депо 200 мг в 2-4 недели. Очень редко даются рекомендации по приему палиперидона 6-9 мг в сутки и зипрасидона 60-120 мг в сутки, которые не выполняются из-за отсутствия препаратов. Частым дополнением к вышеуказанным рекомендациям является назначение клозапина в дозе 25-100 мг в сутки.

Все препараты, как ТН, так и СН, назначаются с обязательным предписанием приема корректоров нейролептического синдрома - тригексифе-нидила в дозе 4-6 мг в сутки или биперидена в дозе 6 мг в сутки.

В случаях снижения активности процесса и становления ремиссии рекомендованная терапия сохранялась и в дальнейшем имела тенденцию к некоторому уменьшению дозировок рекомендуемых препаратов. Но при сохранении остроты состояния терапия оказывалась недостаточной и требовала увеличения доз. Галоперидол повышался до 15-30 мг в сутки, трифлуопера-зин - 20-30 мг, рисперидон - 12-14 мг, кветиа-пин - 400-800 мг, арипипразол - 20-30 мг в сутки, оланзапин - 10-20 мг в сутки, клозапин -200-300 мг в сутки. Нестабильность состояния и угроза наступления обострения диктовала необходимость быстрого, одномоментного увеличения доз. Быстрое наращивание доз галоперидо-ла и трифлуоперазина приводила к достижению прежде всего антипсихотического, а во вторую очередь - седативного эффекта, но сопровождалось быстрым развитием нейролептического синдрома. Эффект от препаратов антихолинер-гического ряда запаздывал и при отсутствии энергично проводимой парентеральной витаминотерапии, ноотропной терапии и терапии диа-зепамом это приводило либо к смене лекарства, либо к госпитализации. Увеличение дозировок рисперидона, арипипразола, оланзапина не приносило быстрого наступления антипсихотического и седативного эффекта, не оказывало заметного действия на галлюцинаторно-пара-ноидную симптоматику, сопровождалось развитием выраженного нейролептического синдрома и приводило к замене на ТН. Резкое увеличение дозировок кветиапина и клозапина приводило к достижению антипсихотического и седативного эффекта, не затрагивало галлюцинаторно-па-раноидную симптоматику. Сопровождающиеся побочные явления в виде нарушения сознания с оглушением и сомнолентностью, явления атаксии и астазии-абазии делали невозможным дальнейшее проведение терапии в амбулаторных условиях. Происходило либо снижение дозировок с дальнейшим обострением и госпитализацией, либо замена на менее активные препараты, такие как хлорпромазин и хлорпротиксен.

Особое место в амбулаторной терапии шизофрении занимает лечение обострений галлю-цинаторно-параноидной симптоматики, развивающейся на фоне поддерживающей терапии. Что делать, если у больного внезапно появляются выраженные императивные слуховые галлюцинации на фоне длительного приема таких препаратов, как галоперидол в дозе 15 мг, трифлюперазин 15 мг, зуклопентиксол 30 мг, флюпентиксол 40 мг, перфеназин 60 мг, рисперидон 6 мг, кветиапин 800 мг в сутки? В свете последней тенденции в медицине, направленной на ужесточение показаний к

госпитализации и значительному сокращению количества мест в больницах, в амбулаторной практике проводится купирование подострых и близких к острым состояний. Как правило, увеличение доз пероральных форм препаратов не приводит к немедленному эффекту. В этих случаях хорошо себя зарекомендовало одновременное сочетание трех форм введения одного и того же препарата. Ввиду наличия только двух таких препаратов, речь идет о галоперидоле и зуклопентиксоле. Галоперидол может применяться одновременно в таблетках 15-30 мг в сутки, в виде раствора 10-15 мг в сутки и в виде деканоата 50-100 мг в 2 недели. Инъекции раствора позволяют быстро добиться эффекта, таблетированная форма обеспечивает отсроченный результат, депонированная форма создает фон и служит переходом к поддерживающей терапии. Однако высокий риск возникновения побочных явлений в виде острых дискинезий и сомнолентности, невозможность осуществления неоднократного введения раствора на протяжении суток, необходимость постоянного наблюдения за пациентами ограничивает применение этого метода в амбулаторной практике и может быть рекомендовано для стационара. Предпочтительным представляется применение зуклопентиксола, так как этот препарат обладает достаточно выраженным общим и избирательным антипсихотическим действием и имеет удобные формы для применения. Зуклопентиксол применялся в виде раствора акуфаза 50-100 мг в сутки, таблеток 30-60 мг в сутки и раствора депо 200-400 мг в 2 недели. Аку-фаз обеспечивает быстрое наступление эффекта и вводится один раз в сутки, таблетированная форма обеспечивает отсроченный результат, а депонированный раствор обеспечивает переход к поддерживающей терапии. Причем инъекционные формы акуфаза и депо могут применяться в одном шприце одновременно. Такая тактика показала себя эффективной в случаях обострения галлюцинаторно-параноидной симптоматики и может успешно проводиться в условиях дневного стационара.

Таким образом, говорить о явных преимуществах СН или ТН, по-видимому, не является корректным. При повышении дозировок СН приближаются по действию и побочным эффектам к ТН, а ТН в небольших дозах производят эффект, близкий к СН. Более низкая стоимость, возможность достижения быстрого общего и избирательного антипсихотического действия способствует предпочтительности назначения ТН в качестве основной терапии галлюцинаторно-параноидных расстройств при шизофрении. В то же время СН проявляют себя высокоэффективными средствами в качестве препаратов выбора в случаях непереносимости или резистентности к терапии ТН. В острых и подострых психотических состояниях ТН обнаруживают большую, чем СН, эффективность, особенно в сочетанных формах введения.

ю

о сч

со

О!

Литература

1. Bridder R. Atypical antipsychotics in the treatment of schizophrenia // Swiss. Med. Wkly. - 2003. - V. 133. - Р. 63-76.

2. Dickson R.A., Seeman M.V., Corenblum B. Hormonal side effects in women: typical versus atypical antipsychotic treatment // J. Clin. Psychiatry. - 2000. - Vol. 61 (Suppl. 3). -P. 10-15.

3. Kabinoff G.S., Toalson P.A., Healey K.M. et al. Metabolic issues with atypical antipsychotics in primary care: Dispelling the Myths // J. Clin. Psychiat. - 2003. - Vol. 5(1). - P. 6-14.

4. Kasper S. Efficacy and safety of aripiprazole vs. haloperidol for long-term maintenance treatment following acute relapse of schizophrenia // Int. Neuropsychopharmacol. -2003. - V. 6. - P. 325-327.

5. McEvoy J.P., Liberman J.A., Stroup T.S. et al. Effectiveness of clozapine versus olanzapine, quetiapine and risperidone in patients with chronic schizophrenia who did not respond to prior atypical antipsychotic treatment // Am. J. Psychiat. - 2006. - Vol. 163. - P. 600-610.

6. Muller-Spahu F. and the International Risperidone Research Grou // Clin. Neuropharmacol. - 1992. - Vol. 15 (Suppl. 1). -P. 90.

7. Rosenheck R.A., Leslie D.L., Sindelar J. et al. Cost effectiveness of second-generation antipsychotics and perphenazine in a randomized trial of treatment for chronic schizophrenia // Am. J. Psychiat. - 2006. -Vol. 163. - P. 2080-2089.

8. Tandon R., Fleischhacker W.W. Comparative efficacy of antipsychotics in the treatment of shizophrenia: a critical assessment // Shizophr. Res. - 2005. - Vol. 79. - P. 145-55.

9. Данилов Д.С. Эффективность атипичных нейролептиков при острых приступах при-ступообразно-прогредиентной шизофрении // Журнал невропатологии и психиатрии им. С.С. Косакова. - 2007. - Т. 107. -С. 25-30.

10. Иванов М.В. К вопросу о безопасности терапии обострений шизофрении атипичными антипсихотиками и галоперидолом // Обозрение психиатрии и медицинской психологии. - 2007. - № 1. - С. 14-15.

11. Калинин В.В., Рывкин П.В. Атипичные нейролептики в психиатрии: правда и вы-

мысел // Психиатрия и психофармакотерапия. - 1999. - Вып. 1. - С. 15-8.

12. Мосолов С.Н. Клинико-нейрохимическая классификация современных антипсихотических препаратов // Международный журнал медицинской практики. - 2000. -Т. 4. - Р. 35-8.

13. Мосолов С.Н., Калинин В.В., Еремин А.В. Сравнительная эффективность и переносимость нового поколения антипсихотических средств при лечении обострений шизофрении. Новые достижения в терапии психических заболеваний. - М.: Бином, 2002. - С. 82-94.

14. Справочная аптек и медицинских услуг в Москве [Электрон. ресурс]. - Режим доступа: http://moskva.003ms.ru/.

15. Цыганков Б.Д., Агасарян Э.Т. Анализ эффективности и безопасности современных и классических антипсихотических препаратов // Журнал неврологии и психиатрии. - 2010. - № 9. - С. 64-70.

Modern against traditional antipsychotics drugs in the treatment of schizophrenia. The opinion of a practicing physician

V.I. Maksimov Branch of the Moscow Clinical psychiatric hospital № 1 N.A. Alekseev MBT "Psychoneurologicalclinic № 13"

The article discusses in detail the various issues of the possible advantages of traditional neuroleptics and modern neuroleptics. It is concluded that formulation of the question about the benefits of certain groups of drugs is incorrect. At higher dosages SN approach on the effects and side effects in TN, and TN in small doses produce an effect close to that of SN. Lower cost, the possibility of achieving a quick General election and antipsychotic actions contribute to the desirability of appointing TN as primary therapy hallucinatory-paranoid disorders in schizophrenia. At the same time, SN manifest themselves highly effective means as the drugs of choice in cases of intolerance or resistance to therapy TN. In acute and subacute psychotic States TN find greater than SN, effectiveness, particularly in mixed forms of administration.

Keywords: modern and traditional antipsychotics, schizophrenia, hallucinatory-paranoid syndrome, neuroleptic manifestations, endocrine disorders.

LO

О CN

CO

Ol