Психологический аспект функционирования социокультурного пространства

В. Я. Суртаев

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ СОЦИОКУЛЬТУРНОГО ПРОСТРАНСТВА

По мнению автора, социокультурное пространство есть «рукотворное», создаваемое людьми разных культур и ментальностей, и его центром является именно Человек, что, в свою очередь, определяет стратегическую задачу семьи, школы, СМИ и остальных субъектов государственной культурной политики.

Ключевые слова: социокультурное пространство, природное пространство, рукотворное пространство, государственная культурная политика.

The author considers the socio-cultural environment as something «man-made» by the people representing different cultures and mentalities with Man in epicenter that helps to determine the strategic task of family, school, Mass Media and other state cultural policy subjects.

Key words: socio-cultural environment, natural environment, man-made environment, state cultural policy.

Мне достаточно близка точка зрения выдающегося чешского мыслителя Я. А. Каменского, который сказал: «Человек должен жить в согласии с природой, богом и самим собой» [1]. В высказывании содержатся некоторые подходы к понятию пространства: при наличии всего вышеперечисленного попытки человека жить в гармонии с окружающим миром будут увенчаны если не успехом, то в любом случае создадут предпосылки к развитию самодостаточности. В научной литературе пространство классифицируется следующим образом:

1. естественное природное пространство;

2. рукотворное пространство;

3. оптимальное сочетание первого и второго.

Я убежден, когда нефть и газ в Российской Федерации закончатся, мы поймем, что надо всерьез заняться вопросом использования, прежде всего, природного пространства. Такая практика в мире существует - например, в Италии, у которой нет ни нефти, ни газа, но люди туда приезжают для того, чтобы насладиться красотой - причем не только шедевров архитектуры, но и тосканского пейзажа. Зарабатывая на хлеб и задыхаясь в злобе дня, мы не замечаем, что, оказывается, есть сиреневый туман, голубая дымка горизонта, мягкий тосканский пейзаж... И на фоне

этого появляются люди, которые рукотворно вносят что-то в это пространство. Поэты пишут стихи, композиторы сочиняют музыку, архитекторы облагораживают пространство, поэтому жизнь в таком ландшафте - это уже 50 % залога, что и мысли, и душевный и духовный строй будут несколько иными, чем на фоне машиностроительных заводов, загазованных городов, обезображенных рек и т. д.

Первые попытки освоить природное пространство в нашей стране уже были, ведь Россия не менее богата ландшафтами, чем та же Италия. Когда я 35 лет назад первый раз приехал в Челябинскую область и отправился в сторону Златоуста, то был потрясен пейзажами, которые мне открылись из окна.

Попытки осмыслить, оценить ресурсы природного пространства проводились в том числе и в Ростовской области. Здесь есть уникальный памятник природы -так называемая Хомутовская степь, расположенная на границе с Украиной. Именно о ней А. П. Чехов написал свою повесть «Степь». И сегодня иностранцы, любя Чехова не меньше, а может, даже и больше нас, приезжают сюда, чтобы посетить место, где Антон Павлович создал свой шедевр, пожить на этой территории или хотя бы провести здесь пару-тройку дней. Они увозят с собой большое количество фотографий, гербарий, который специально

собирают из произрастающих там трав и цветов, факсимильные копии рукописи произведения. Подобных впечатлений хватит на много лет. Все это вместе взятое представляет собой вид экологического туризма, равно как и посещение мест, где М. А. Шолохов писал «Тихий Дон». Для людей важно увидеть и понять, в какой природной среде навевались мысли, пожить там, посидеть на берегу Дона и поразмышлять, пообщаться с местными жителями и услышать речь носителей этого шолоховского языка из его знаменитого романа, т. е. побывать в природном и социокультурном пространстве, где жили герои романа и где сейчас живут их потомки. Мне кажется, что вопросы освоения природного пространства для России весьма перспективны.

Я также обратил внимание, что на Дальний Восток - в Хабаровский и Приморский края - стали часто приезжать японцы, чтобы пожить неделю в тайге, которой нет у них. Они путешествуют туда, чтобы увидеть живую, большую природу. Они платят деньги за то, чтобы поработать -полить грядки и вырастить капусту, морковь, петрушку. Но как только туристы встречаются с местным населением, появляются проблемы: например, мужская половина спивается, а японцы хотят увидеть живых, сегодняшних жителей края. Возникает вопрос, как «отмыть», «причесать» местных жителей? Ведь туристы хотят увидеть пространство через жителей этого края, половину которых составляют китайцы - фермеры и арендаторы. И всем интересно, где же коренные жители? Парадоксальная, смешная ситуация. Пространство есть, а субъектов, с которыми можно вступить в житейский диалог, очень мало.

Гораздо сложнее обстоит дело с пространством, которое творится самими людьми. Его создание в конечном итоге выражает культурную политику государства или того субъекта, которому совершенно безразлично социокультурное про-

странство и культура в целом. Очевидно, что культурное пространство творится людьми и в нем отражается духовность этих творцов. Но, предположим, если в городе проживает 30 % пенсионеров и 30-40 тыс. матерей-одиночек, то какая часть пространства «повернута» к этим специфическим группам населения? Если в этом городе живет энное количество молодых людей, которые потеряли здоровье в Чеченскую войну, в какой мере пространство «повернуто» к ним и находятся ли они в гармонии с этим пространством? Это очень непростые вопросы, которые в комплексе никогда не решались. Для снятия таких проблем специализация «менеджер социально-культурной деятельности» в вузах культуры, на мой взгляд, и существует. Представители данной профессии должны формировать это пространство, разумеется, не сами по себе, но во взаимодействии с властными структурами и другими смежными специалистами, обеспечивая духовную, культурную, организационную составляющие. Именно это является основным содержанием подготовки, базовой функцией менеджеров социально-

культурной деятельности, которые в нашем представлении ассоциируются с «добытчиками денег» для какого-нибудь хорового коллектива на пошив костюмов. Но масштаб их деятельности должен быть несколько иным, более широким.

В программе «Время» транслировался репортаж из Киева. Нельзя было не обратить внимание, что украинские пенсионеры хорошо себя чувствуют только в подземных переходах метро. Они приходят, надев ордена и медали, и им комфортно в подземелье, потому что старики в семьях не нужны, как не нужны они и городу. Чтобы арендовать дворец культуры в Киеве, нужно заплатить сумасшедшие деньги, а в метро в течение двух часов играют три гармониста, такие же ветераны, а где-то полторы сотни стариков их слушают. Это не для телевидения. Они собираются раз в неделю -57

только тут им разрешают побыть самими собой, вспомнить молодость, отдохнуть, потанцевать, расслабиться и т. д. Я думаю, что не только в Киеве, но и в других городах происходит то же самое - даже в Москве и Санкт-Петербурге. Пенсионерами должен кто-то заниматься, но это никому не нужно и не выгодно. И они нашли в городском социокультурном пространстве вот эту подземную территорию и очень счастливы. Им не нужен ни мэр города, ни культ-массовик. Они говорят, что сами себя развеселят. Это, в общем, повод к размышлению для властей и учреждений культуры и искусства, а также для всех смежных организаций.

А ситуация с положением воинов-аф-ганцев? В день вывода войск из Афганистана они собираются на улице, стихийно, в каком-то сквере, поздравляют друг друга. Их никто не замечает, город не арендует для них помещения и не устраивает мероприятий в их честь, хотя они отдали здоровье за родину, за Отечество. Просто эти люди не вписываются в городское пространство, и вопрос остается нерешенным.

Нужно сказать, что в последние десятилетия учреждения культуры перестали быть монополистами в социокультурном пространстве. Для сельских жителей опустевшую нишу досуга теперь занимает телевидение, а для интеллигенции - Интернет или домашние библиотеки. Учреждения же культуры, потеряв влияние на культурное сознание человека, становятся каким-то рудиментом в условиях рыночной экономики и современного пространства, особенно в больших городах. Сейчас появляются принципиально новые субъекты культуры и искусства. В последнее время организовано большое количество антрепризных театров, создаются хорошие негосударственные музейные коллекции. Частные га-леристы владеют шедеврами мирового искусства, представленными далеко не в каждом каталоге, и дают возможность публике увидеть их. Так, например, в Ростове-на-

Дону в 2007 г. прошла выставка графических работ Ф. Гойи и С. Дали. Другие гале-ристы владеют подлинниками С. Дали (выкупив рассредоточенные по всему миру работы художника, они возят их по разным странам, издают каталоги, посвященные его творчеству). Посетителям выставки в качестве сувенира дарится запись фильма «Андалузский пес» (сценарий С. Дали и Л. Бунюэля) на БУБ-диске.

Подобные элементы социокультурного пространства должны быть, как должна присутствовать состязательность, мозаичность, возможность широкого выбора, и здесь возникает проблема художественного вкуса: чему же отдаст предпочтение посетитель? Я полагаю, что назначение социокультурного пространства, в конечном итоге, - это формирование субъектности человека, его самодостаточности. Конечно, эта задача и властных структур - создавать эту гармонию человека и пространства. Не нужно бояться инноваций, идущих «снизу», от населения. Не должно, например, пугать движение буккроссинга. Суть движения в том, что люди оставляют книги на улицах или в общественных местах, где те находят своих новых читателей. Каждая книга регистрируется на сайте, и ее «путешествие» можно таким образом проследить. Хотя Вы, если берете читать эту книгу, не обязаны ее регистрировать, достаточно потом просто «запустить» ее обратно в движение. Буккроссинг - новое явление, возникшее в ХХ1 в., оно продвигает книгу к населению лучше, чем библиотекарь. Хотя сейчас в книгодвижении участвуют лишь единицы, но это началось! Властные структуры в диалог с лидерами движения бук-кроссинга не вступили; управление культуры и буккроссинг существуют параллельно, векторы их движения никоим образом не пересекаются. Между тем, здесь возможен определенный диалог.

В этом смысле я согласен с политикой губернатора Санкт-Петербурга Валентины Матвиенко, которая понимает, что

привлечь в город туристов и насытить пространство и так перенасыщенное культурными ценностями - это сложно! И тем не менее губернатор пошла навстречу поклонникам Виктора Цоя - и кочегарка, где он работал и сочинял песни, в 2008 г. была преобразована в музей этого молодежного лидера русского рока конца 1980 - начала 1990-х гг. Таким образом, произошла попытка принять инициативу «снизу» - этот подвал можно было сдать в аренду, и город получал бы от этого прибыль, а произошло наоборот -

Санкт-Петербург потерял небольшую часть городского бюджета, но авторитет власти возрос, потому что произошло маленькое чудо - появился музей, не менее значимый для молодых людей, чем Эрмитаж или Русский музей. Формирование гармонии пространства, стремление поставить в его центр человека - это та доминанта культурной политики власти, которая может принести успех и сделать это пространство живым, пульсирующим, динамичным и демократичным.

1. Каменский, Я. А. Афоризмы, фразы и высказывания [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://www.fraznik.ru/aw/4465.html (10.04.2009), свободный. - Загл. с экрана. - Яз. рус.

59