Амбивалентная природа концептуального поля сакральное в концептосфере народной волшебной сказки на примере метаконцепта вера

Вестник Челябинского государственного университета. 2018. № 6 (416). Филологические науки. Вып. 113. С. 142—148.

УДК 81-119 ББК 81.2

АМБИВАЛЕНТНАЯ ПРИРОДА КОНЦЕПТУАЛЬНОГО ПОЛЯ САКРАЛЬНОЕ В КОНЦЕПТОСФЕРЕ НАРОДНОЙ ВОЛШЕБНОЙ СКАЗКИ НА ПРИМЕРЕ МЕТАКОНЦЕПТА ВЕРА

К. З. Островская

Донской государственный аграрный университет, Персиановский, Россия

Статья посвящена проблеме амбивалентной природы сакрального, составляющего стержневое концептуальное поле концептосферы народной волшебной сказки. Рассматривается один из метаконцептов, входящих в его состав, на основе русского, немецкого и английского сказочных дискурсов — метаконцепт ВЕРА. Представлена упрощенная схематическая модель концептов и антиконцептов, образующих метаконцепт ВЕРА.

Ключевые слова: концептосфера, концептуальное поле, концепт, антиконцепт, метаконцепт, волшебная сказка, сакральное, вера, религия, магия.

Феномен сакрального многие исследователи относят к одной из фундаментальных проблем культуры. Сакральное как понятие и концепт занимает важное место в философии, социологии, лингвистике, когнитивистике и многих других отраслях антропологического знания, что связано, во-первых, с его присутствием в целом ряде фундаментальных проблем культуры, а во-вторых, со сложностью и неоднозначностью самого понятия сакрального.

Следует отметить, что даже в самых ранних исследованиях феномен сакрального рассматривается не как единое и неделимое целое, а через призму бинарных оппозиций. С одной стороны, сакральное противопоставляется профанному, с другой — подчеркивается амбивалентная суть самого понятия. Так, Эмиль Бенвенист разделяет сакральное на sacer и sanctus — две полярности священного, несущие благо и гибель [См.: 6. С. 23]. Классическое определение сакрального, предложенное Робертсоном-Смитом, подразумевает разделение сакрального на «святое» и «нечистое». Это разделение поддержал Э. Дюрк-гейм, который выделял позитивную и негативную стороны сакрального, видя в первой источники жизни, здоровья и всех ценимых людьми добродетелей», а во второй — «зло и нечистые силы, источники беспорядка, причины смертей и болезней, зачинщики кощунства» [4. С. 412]. Рудольф Отто, чьи труды признаны классикой феноменологии религии, выделяет чувства (или, по определению самого Отто, «моменты») Mysterium Tremendum (ужасающего) и Mysterium Fascinans (чарующего) как базовую дихотомию или фундаментальную противоположность, символизирующую предельную открытость существования

и представляющую собой источник всех прочих дихотомий, самую суть амбивалентности сакрального [9. С. 3].

Амбивалентность сакрального как часть наивной картины мира не могла не найти свое отражение в языке: у многих народов понятие «сакральное» сохраняет двойственное значение, актуализируясь одновременно через концепты и антиконцепты, составляющие единое понятийное целое. Так, например, во всех трех языках, сказки на которых послужили материалом для настоящего исследования (русском, немецком и английском), имеются слова для обозначения таких концептов, как святой (нем. heilig, англ. saint) и грешный, греховный (нем. sündhaft, англ. sinful), благословение (нем. Segen, англ. blessing) и проклятие (нем. Verdammnis, англ. curse) и т. п.

Парадигма модернизма, определившая развитие культуры на рубеже XIX—XX вв., возвышала мощь человеческого разума и науки, что естественным образом привело к систематической критике понятия сакрального: из социальной реальности сакральное превратилось в совокупность смыслов, значимых для определенных социальных групп или отдельных индивидуумов [7. С. 55].

В конце XX в., когда на смену модернизму приходит постмодернизм, интерес к феномену сакрального возвращается. Появляются новые исследования, в которых понятие сакрального рассматривается в разных смыслах: в его противопоставленности профанному, в его отношении к человеку, рассматривается связь сакрального с символикой и сферой мистического. Однако смысл этого феномена в ряде случаев претерпевает принципиальные изменения, причем чаще

в психологической, чем в классической формулировке. Например, некоторые исследователи в области социологии религии (см., напр., Р. Скотт Эпплби) рассматривают амбивалентность сакрального с точки зрения выбора человека в ситуации конфликта между религиозным насилием и религиозным пацифизмом [Там же. С. 58].

Такое довольно радикальное переосмысление феномена сакрального, несомненно, представляет интерес с точки зрения изучения современной антропологии, однако лишь отчасти связано с изучением природы национального сознания в рамках отражения закрепленных в нем базовых, в какой-то степени общечеловеческих понятий.

В связи с этим несомненную важность представляет изучение феномена сакрального с лингвистической точки зрения.

Антропоцентрическая парадигма лингвистических дисциплин ставит на центральное место изучение языка и языковых единиц в контексте их роли и места в сознании и жизни человека. При этом одним из значимых направлений исследований является изучение языка как средства выражения менталитета народа. Языковая, или «наивная» [1. С. 38] картина мира, являющаяся отражением зафиксированного в культурном коде нации менталитета, служит для выражения образа мира, существующего в сознании человека и народа, или, другими словами, для концептуализации мира. Таким образом, создаваемая на основе языковой картины мира национальная концепто-сфера является базовой категорией антропоцентрической парадигмы в лингвистике.

На формирование национальной концепто-сферы на протяжении всей истории оказывали влияние донаучные представления об окружающей действительности, нашедшие отражение в фольклоре во всем его многообразии. Понятие божественного, непознаваемого, потустороннего и т. п., та область бытия и состояния сущего, которая воспринимается сознанием как нечто принципиально отличное от обыденной реальности [5], то есть сакральное, составляет основу такого пласта национального фольклора, как народная волшебная сказка, является ее стержнем. Именно понятие сакрального, отражающие его концепты разных уровней и воплощающие их номинации чудесного становятся опорой для реализации других концептов, как общечеловеческих, так и национально-специфических.

До сих пор этот компонент народной волшебной сказки если и изучался, то исключительно как отдельный самостоятельный концепт, его особому месту в концептосфере волшебной сказки и, соответственно, национальной концептосфере не

уделялось достаточно внимания. Возможно, это связано с тем, что, как сказано выше, сама природа сакрального отличается сложностью. Однако именно амбивалентность сакрального позволяет говорить о нем не просто как о концепте или метаконцепте, а как о более сложном образовании — концептуальном поле.

В основу идеи комплексного описания лексических множеств, связанных общим смыслом (поля), легло осознание континуумного характера семантического пространства языка и отсутствия четких границ лексического значения. В теории поля языковые единицы объединяются на основе, во-первых, общности значения — лек-сико-семантическое поле (см., напр., Ю. Н. Караулов, И. В. Сентенберг, Э. Косериу, Г. С. Щур), во-вторых, общности выполняемых функций — функционально-семантическое поле (см., напр., И. В. Архипова, А. В. Бондарко, Н. А. Слюсаре-ва), и, в-третьих, сочетания обоих признаков — лексико-грамматическое поле (см., напр., Е. В. Гу-лыга, Е. И. Шендельс, А. В. Бондарко).

А. Н. Приходько предлагает рассматривать полевое устройство концептосферы в терминах иерархических структур, содержащихся в памяти носителей языка в виде прототипических ядер / эталонов и подчиненных им элементов [10. С. 177]. Выделяя концептуальные поля микро-и макроуровня, вслед за С. А. Кошарной, которая определяет концептуальное поле как «ментально и семиотически разработанную область этнокультурного «пространства», объединяющую концепты... как факты культуры, а не языка» [8. С. 54], Приходько дает следующее определение концептуальному полю (или концептополю, как она его называет): «Концептополе является определенным фрагментом (участком) концептосферы, представляющим собой устойчивую группировку типологически и семантически однородных и иерархически упорядоченных концептов, специализированных на организации когнитивно-семантических пространств» [10. С. 182].

Такой подход как нельзя лучше позволяет воспроизвести сложную природу феномена сакрального, включающего в себя не просто однородные концепт-объекты, объединенные одной логико-смысловой линией, но и структурные взаимосвязи между ними, отражающие как амбивалентность сакрального (связи между концептами и антиконцептами), так и иерархию концептов, образующих его.

Однако следует отметить, что концепты и антиконцепты, составляющие концептуальное поле САКРАЛЬНОЕ в концептосфере народной волшебной сказки, не представляют собой исключительно бинарные оппозиции, внутри которых

концепт и антиконцепт маркируются полюсами «+» и «—». Во многих случаях противопоставление основано на разнонаправленности векторов ценностных доминант, обусловливая смысловую корреляцию концепта и антиконцепта. Однако в любом случае концепт и антиконцепт находятся в тесной взаимосвязи, совместно образуя метаконцепт в составе концептуального поля. Вслед за Г. Г. Слышкиным под метаконцептом мы понимаем «результат вторичной концептуализации, объектом которого становятся продукты предшествующего концептуализированного опыта человечества» [12. С. 100].

Проблема концептуальных коррелятов, образующих метаконцепты в составе концептуального поля САКРАЛЬНОЕ в концептосфере волшебной сказки, заслуживает особого анализа. В рамках же настоящей статьи мы ограничимся тем, что рассмотрим структурные взаимосвязи между концептами и антиконцептами на примере метаконцеп-та вера и составляющих его концепта религия и антиконцепта магия.

Метаконцепт вера является общим для народных волшебных сказок на русском, немецком и английском языках. В немецком языке мы обнаруживаем метаконцепт Glaube, в английском — метаконцепт faith. Аналогичным образом наличествуют также выделенные концепт и антиконцепт в немецком и английском сказочных дискурсах (нем.: Religion и Magie, англ.: religion и magic). Далее в тексте мы будем называть концепты русской волшебной сказки и приводить в скобках аналогичные концепты немецкой и английской сказок соответственно.

Религия и магия — это две формы верования, основанные на коренных отличиях диалога с миром. Если религия — это «взгляд снизу», упование на милость внешних сил и готовность довериться им, то магия — это волевое намерение воздействовать на внешние силы природы, обращение с объектами и преобразование их с опорой на доступные (магические) техники [3. С. 180]. Магия является одной из древнейших форм религиозных верований. Она представляет собой ритуалы, направленные на использование тайных потусторонних сверхъестественных сил для достижения конкретной цели.

Особые отношения с окружающим миром, выступающие в форме религиозного и магического мышления, находят свое отражение в языке сказочного дискурса как выражения наивной картины мира и в своей совокупности образуют фантастический хронотоп, являющийся основополагающим признаком волшебной сказки. Можно сказать, что концептуальное поле САКРАЛЬНОЕ

наиболее полно отражает все характеристики фантастического хронотопа как реальности, которая чужда человеку и наполнена «нереальными с научной точки зрения и точки зрения обыденного сознания существами и событиями» [2. С. 174].

Концепты религия (Religion, religion) и магия (Magie, magic) в составе метаконцепта вера (Glaube, faith), в свою очередь, сами выступают в роли метаконцептов, объединяя в себе концепты и антиконцепты. В дальнейшем для различения уровней разделения метаконцептов приставки мета- и микро- мы будем брать в скобки.

Так, (мета)концепт религия (Religion, religion) разделяется на (микро)концепт божественное (göttlich, divine) и (микро)антиконцепт дьявольское (teuflisch, devilish). Структура (мета)концеп-та магия (Magie, magic) сложнее и может быть проанализирована на основе различных классификаций волшебных сказок (см. В. Я. Пропп, А. Аарне, Н. П. Андреев, С. Томпсон, Г.-Й. Утер, Б. Кербелите). В первую очередь этот (мета)кон-цепт объединяет разные категории магического, среди которых можно выделить магические существа (magische Wesen, magic creatures), магические предметы (magische Dinge, magic objects) и магические действия (magische Aktionen, magic activities). Эти концепты также разделяются и также по-разному. Так, (мета)концепт магические существа (magische Wesen, magic creatures) можно разделить на (микро)концепт добро (Gutes, good) и (микро)антиконцепт зло (Böses, evil). Следует отметить, что эти концепты довольно тесно переплетаются друг с другом, так как в разных сказках одно и то же магическое существо (например, Баба-Яга в русских сказках) может как вредить главному герою, так и помогать ему. Магические предметы (magische Dinge, magic objects) могут представлять оружие (Gewehr, weapon), талисман (Amulett, talisman), артефакт (Artefakt, artefact) и др. Магические действия (magische Aktionen, magic activities) разделяются на собственно действия (Aktionen, activities) и заклинания (Sprüche, spells).

Все эти концепты могут взаимодействовать и переплетаться друг с другом. Так, например, концепт божественное (göttlich, divine) в сочетании с концептом заклинание (Spruch, spell) образует сакральные формулы, нередко используемые персонажами народных волшебных сказок для сотворения чуда или облегчения каких-либо действий.

В измененном виде сочетание концептов божественное (göttlich, divine) и заклинание (Spruch, spell) образует отдельный концепт молитва (Gebet, pray), выполняющий аналогичную функцию.

Можно сделать вывод, что комбинация концептов божественное (göttlich, divine) и заклинание (Spruch, spell) несет однозначно положительную коннотацию: используемые персонажами сказок сакральные формулы призваны помочь им в нужде или обеспечить положительный результат какого-либо действия.

Помимо использования в сакральных формулах концепт божественное (göttlich, divine) может выражаться в форме субъекта действия: бог или святой спускается на землю и коммуницирует с людьми. Как правило, подобная коммуникация выполняет функцию испытания, по результатам которого человека ждет либо вознаграждение, либо возмездие. Таким образом концепт божественное (göttlich, divine) образует связь с другим концептом — испытание (Prüfen, test). Этот концепт не рассматривается в рамках настоящей статьи, однако упоминается в целях демонстрации того, как метаконцепты в составе концептуального поля САКРАЛЬНОЕ взаимодействуют друг с другом, образуя прочную ткань концептосферы народной волшебной сказки.

В отличие от концепта божественное (göttlich, divine) концепт дьявольское (teuflisch, devilish), как правило, выражается исключительно в форме субъекта действия: черта, беса (Teufel, devil). Характер взаимодействия персонажей сказки с чертом также имеет черты концепта испытание (Prüfen, test), но немного в другой коннотации. Если при коммуникации с богом или святым человек должен был показать свои положительные качества (доброту, щедрость, смекалку), то столкновение с чертом обязательно выигрывается за счет хитрости. Этот мотив прослеживается во всех трех исследуемых сказочных дискурсах: и в русском, и в немецком, и в английском. Кроме того, концепт божественное (göttlich, divine) чаще включается в ткань сказки в форме обращения к высшим силам, выражая трансцендентную сторону феномена сакрального, в то время как концепт дьявольское (teuflisch, devilish) актуализируется более приземленно, приближаясь к метаконцепту магия (Magie, magic), а точнее, к одной из его составляющих — концепту магические существа (magische Wesen, magic creatures).

Что касается (мета)концепта магические существа (magische Wesen, magic creatures), помимо уже упоминавшегося разделения на (микро) концепт добро (Gutes, good) и (микро)антикон-цепт зло (Böses, evil), этот концепт можно разделить на категории: люди, обладающие магическими способностями (Menschen mit magischen Fähigkeiten, people with magic ability), сверхъестественные существа (übernatürliche Wesen,

supernatural creatures), очеловеченные животные (vermenschlichte Tiere, humanized animals) и одушевленные предметы (lebende Dinge, animate objects). Следует отметить, что строгое разделение на (микро)концепт добро (Gutes, good) и (микро)антиконцепт зло (Böses, evil) наблюдается только у первых двух категорий. Так, обладающие магическими способностями люди могут иметь как положительные, так и отрицательные качества, а сверхъестественные существа — как помогать, так и вредить герою сказки.

Следует различать концепты сверхъестественные существа (übernatürliche Wesen, supernatural creatures), очеловеченные животные (vermenschlichte Tiere, humanized animals) и одушевленные предметы (lebende Dinge, animate objects).

Первый концепт охватывает существа, сама суть которых выходит за рамки обыденного. Как правило, эти существа являются олицетворением мифологических архетипов, которые лежат в основе базовых религиозных представлений. Например, в русском сказочном дискурсе: Баба-Яга, Кощей (Кащей) Бессмертный; в немецком сказочном дискурсе: змеиный царь (Schlangenkönig), гном (Zwerg); в английском сказочном дискурсе: фейри (fairy), брауни (brownie). Концепт сверхъестественные существа (übernatürliche Wesen, supernatural creatures) характеризуется огромным разнообразием и большей степенью национально обусловленной специфики, чем, наверное, любой другой концепт, входящий в состав концептуального поля САКРАЛЬНОЕ.

Концепт очеловеченные животные (vermenschlichte Tiere, humanized animals) хотя и перекликается с концептом сверхъестественные существа (übernatürliche Wesen, supernatural creatures), но выполняет совершенно другую функцию. Если сверхъестественные существа выступают в роли независимых субъектов, то очеловеченные животные — в роли помощников либо антагониста, либо других персонажей волшебной сказки.

Одушевленные предметы (lebende Dinge, animate objects) выделены в отдельную категорию, так как они могут как выступать в роли волшебного помощника, так и действовать независимо, встречаясь на пути персонажей сказки и, как правило, помогая им.

В этом контексте концепт одушевленные предметы (lebende Dinge, animate objects) довольно близко подходит к другому концепту, стоящему уровнем выше в иерархической структуре концептов — магические предметы (magische Dinge, magic objects). Однако хотя эти концепты и обладают некоторыми общими признаками (волшебные свойства предметов), объединению их

в один концепт препят ствуеткоре нноеотличие: магические предает^ы не имеютантропоморфи-ческих чсрт.Это простпващя, надьленныетол-шебнымисвойсовами либовсилу свпкйгфщзоды, либо в резуаьтагемагтескнго ллйетвия ^^л^с^^^^а, наделенного магическими способностями, или сверхъестественного существа.

В целомттуукт°рунетаконцапта оо^мтжно представит- в виде стемы(пм.°эстноу).

Эту мс^^^о стоттть^рнщепнсшмсде-

лью метaклроeоaaпппa (G)пuTесСaiЯhi в стетавк концептуасэнторполя САКРАЛЬНОЕ в концепто-сфере народной волшеЯнойтсирки.

Таким обравом,мыяиоим,чтометаконцепт вера-Стеи Ьс, f из ключе-

ттсхуест в альноомоле САКРАЛЬНОЕ,

прер^т^ляем еобой салжпуюсистему, элемен-кытоттройамеютцазливпыеткаы связей, как иерархических, так и парадигматических. Моделирование этого метаконцепта в частности и всего аонцеп^тльрога поем САКРАЛЬНОД в более гло-.еньнткс^мяее нп^Е^ор^лсадта^ткта вомплексное предотавлонппо атMсPBкнaтенеяеcpтина мира и, еледтватенеос неоаoнольнaя танцептосфера отражаются в концептосфере народной волшебной скгеки.

ДОБРО

Схема метаконцепта «вера» в составе концептуального поля «сакральное» в концептосфере народной волшебной сказки

Список литературы

1. Апресян, Ю. Д. Образ человека по данным языка / Ю. Д. Апресян // Вопр. языкознания. — 1995. — № 1. — С. 37—68.

2. Бабенко, Л. Г. Лексические средства обозначения эмоций в русском языке / Л. Г. Бабенко. — Свердловск, 1989.

3. Домников, С. Д. Сакральное мирское / С. Д. Домников // Проблемы философии культуры. — 2014. — Вып. 2. — С. 165—205.

4. Дюркгейм, Э. Элементарные формы религиозной жизни / Э. Дюркгейм ; пер. с франц. А. Б. Гофмана // Мистика. Религия. Наука. Классики мирового религиоведения / под общ. ред. А. Н. Красникова. — М., 1998.

5. Забияко, А. П. Сакральное / А. П. Забияко // Культурология. XX век. Энциклопедия : в 2 т. Т. 2. — СПб., 1998. — С. 145.

6. Зенкин, С. Н. Небожественное сакральное: Теория и художественная практика / С. Н. Зенкин. — М., 2012.

7. Зыгмонт, А. И. Амбивалентность сакрального: краткая история забвения концепта / А. И. Зыг-монт // Становление классического зарубежного теоретического религиоведения в XIX — первой половине XX века : сб. материалов науч. конф. с междунар. участием. — М., 2015. — С. 54—58.

8. Кошарная, С. А. Миф и язык: опыт лингвокультурологической реконструкции русской мифологической картины мира / С. А. Кошарная. — Белгород, 2002.

9. Отто, Р. Священное. Об иррациональном в идее божественного и его соотношении с рациональным / Р. Отто. — СПб., 2008.

10. Приходько, А. Н. Концепты и концептосистемы / А. Н. Приходько. — Днепропетровск, 2013.

11. Робертсон-Смит, У. Лекции о религии семитов / У. Робертсон-Смит // Классики мирового религиоведения. — М., 1996. — С. 305—308.

12. Слышкин, Г. Г. Лингвокультурные концепты и метаконцепты / Г. Г. Слышкин. — Волгоград, 2004.

Сведения об авторе

Островская Ксения Зурабовна — кандидат филологических наук, доцент кафедры иностранных языков, Донской государственный аграрный университет. Персиановский, Россия. ya.xenija555@ yandex.ru

Bulletin of Chelyabinsk State University.

2018. No. 6 (416). Philology Sciences. Iss. 113. Pp. 142—148.

AMBIVALENT NATURE OF THE SACRAL CONCEPTUAL FIELD IN THE FOLK FAIRY TALE'S SPHERE OF CONCEPTS

K.Z. Ostrovskaya

Don State Agrarian University, Persianovskij, Russia. ya.xenija555@yandex.ru

Many researchers designate phenomenon of Sacral as one of the fundamental problems of the culture. Sacral as idea and concept holds a prominent place in philosophy, sociology, linguistics, cognitive science and many other anthropological disciplines which is due to its presence in many fundamental problems of the culture on the one hand and complexity and ambiguousness of the sacral itself on the other hand. Sacral is one of the major ideas in the naive world view representing pre-scientific beliefs of a nation. From the first researches, the problem of sacral has been analyzed in view of binary oppositions. This article is devoted to the problem of the ambivalent nature of Sacral which is a root conceptual field in the folk fairy tale's sphere of concepts. One of the metaconcepts which the Sacral conceptual field is comprised of is considered i.e. the Faith metaconcept. Based on the material from the Russian, German and English fairy-tale discourses, a simplified scheme of concepts and anticoncepts establishing the Faith metaconcept is proposed.

Keywords: sphere of concepts, conceptual field, concept, anticoncept, metaconcept, fairy tale, sacral, faith, religion, magic.

References

1. Apresyan Yu.D. Obraz cheloveka po dannym yazyka [The figure of human according to the language data]. Voprosy yazykoznaniya [The Issues of Linguistics], 1995, no. 1, pp. 37—68. (In Russ.).

2. Babenko L.G. Leksicheskiye sredstva oboznacheniya emotsii v russkom yazyke [Lexical means of indicating emotions in Russian]. Sverdlovsk, 1989. (In Russ.).

3. Domnikov S.D. Sakral'noye mirskoye [Sacral carnal]. Problemy filosofii kul'tury [The Problems of Philosophy of Culture], 2014, iss. 2, pp. 165—205. (In Russ.).

4. Dyurkgeym E. Elementarnye formy religioznoy zhizni [Elementary forms of religious life]. Mistika. Religiya. Nauka. Klassiki mirovogo religiovedeniya [Mysticism. Religion. Science. Classics of world religion]. Moscow, 1998. (In Russ.).

5. Zabiyako A.P. Sakral'noye [Sacral]. Kul'turologiya. XX vek. Entsiklopediya v 2 t. T. 2 [Encyclopaedia of Culturology of the XX century in 2 vol. Vol. 2]. St. Petersburg, 1998. P. 145. (In Russ.).

6. Zenkin S.N. Nebozhestvennoye sakral'noye: Teoriya i khudozhestvennayapraktika [Non-deified sacral: theory and artistic practice]. Moscow, 2012. (In Russ.).

7. Zygmont A.I. Ambivalentnost' sakral'nogo: kratkaya istoriya zabveniya kontsepta [Ambivalence of the

148

K. З. OcmpoBcrna

sacral: short review of neglecting the concept]. Stanovleniye klassicheskogo zarubezhnogo teoreticheskogo religiovedeniya v XIX — pervoy polovine XX veka [Establishment of the classic foreign theoretic religious studies in the XIX and the first half of the XX century]. Moscow, 2015. Pp. 54—58. (In Russ.).

8. Kosharnaya S.A. Mif i yazyk: opyt lingvokul 'turologicheskoy rekonstruktsii russkoy mifologicheskoy kartiny mira [Myth and language: attempt of linguocultural reconstruction of Russian mythological world view]. Belgorod, 2002. (In Russ.).

9. Otto R. Svyashchennoye. Ob irratsional 'nom v idee bozhestvennogo i ego sootnoshenii s ratsional 'nym [Sacred. About irrational in the idea of Divine and its relation to rational]. St. Petersburg, 2008. (In Russ.).

10. Prikhod'ko A.N. Kontsepty i kontseptosistemy [Concepts and systems of concepts]. Dnepropetrovsk, 2013. (In Russ.).

11. Robertson-Smit U. Lektsii o religii semitov [The Religion of the Semites]. Klassiki mirovogo religiovedeniya [Classics of world religious studies]. Moscow, 1996. Pp. 305—308. (In Russ.).

12. Slyshkin G.G. Lingvokul'turnye kontsepty i metakontsepty [Linguocultural concepts and metaconcepts]. Volgograd, 2004. (In Russ.).