Мелодические украшения как элемент древнерусской монодии

Песни Молчанова, ставшие очень популярными при его жизни, и после смерти включаются в сборники, сохранившие свое историческое значение до наших дней. Это песни, собранные Киреевским, Великорусский сборник русских народных лирических песен Лопатина-Прокунина, сборник солдатских песен Весселя-Альбрехта и др.

З. М. Гусейнова

Мелодические украшения как элемент древнерусской монодии

Православное богослужение в качестве музыкальной составляющей всего действа включает, как известно, песнопения разной степени сложности, в XI-XVII вв., преимущественно находившихся в рамках монодической традиции, где богослужебные тексты распевались в унисон (октаву). Сравнительно ограниченная по выразительным возможностям монодия, тем не менее, выработала свои приемы усложнения выразительных средств, применение которых было обусловлено значимостью празднуемого события: будничные песнопения, как правило, содержали простую мелодию речитативного склада небольшого диапазона с минимальным внутрислоговым распевом. Великие же праздники предполагали использование развернутых гимнографических текстов, которые сопровождались многосоставными мелодическими образованиями.

Сложность распевов обеспечивалась введением целого ряда музыкально-выразительных элементов: расширением диапазона до полутора октав (вместо сексты или септимы в будничных песнопениях), активным включением внутрислоговых распевов, расширяющих звучание отдельных слогов текста до 20-25 звуков вместо традиционного распева в один-три тона, выдвижение на первый план уже не столько литургического текста, сколько музыкального, в результате чего передача основного функционального и художественного содержания в песнопении возлагается на музыку, и др.

Среди важнейших приемов усложнения распева в древнерусских произведениях с самого начала их фиксации в нотированных рукописях было включение фит - развернутых мелизматических построений, введение которых было обусловлено, с одной стороны, желанием музыкально выделить особо значимые элементы текста (отдельные слова и словосочетания), с другой - создать монодиче-ски сложный распев с определенной системой организации песнопения, базирующейся на принципах музыкального, а не текстового структурирования.

253

Появление фит в древнерусских рукописях отмечается с древнейших времен: они сопровождают праздничные песнопения, выделяясь введением в начертание одной из букв древнерусского алфавита - фиты (в). Напомним, что запись русских церковных песнопений в рукописях начиная с XI в., осуществлялась особой - крюковой - нотацией, пятилинейная же нотация вошла в России в употребление лишь в конце XVII в. Поэтому введение в крюковую запись буквы алфавита уже должно было стать обозначением чего-то необычного, и таким необычным элементом становился мелодически сложный, развернутый мелизматический оборот.

Количество фит в одном песнопении могло достигать в особых случаях десяти, обозначающих особо важные элементы текста. Фиты появлялись только в виде начертаний, т. е. группы нотных знаков, в центре которых обязательно находилась буква «фита». Каково было их музыкальное содержание, остается неизвестным до настоящего времени. По отношению к фитам исследователи древнерусской церковной музыки используют понятие «тайнозамкнен-ность», «тайнозамкненный оборот», поскольку мелодическое их наполнение оставалось неизвестным. Лишь в начале XVII в. в музыкально-теоретических руководствах, посвященных различным аспектам древнерусского церковного пения, появляются специальные справочники - Фитники, целью которых было показать мелодическое содержание каждой из фит. Фитники были призваны стать учебным пособием, и поэтому изложение в них фит представлено следующим образом: приводится начертание фиты с тем фрагментом богослужебного текста, на который фита исполняется в каком-либо песнопении, а следом - ее «развод», т. е. мелодическое наполнение данного начертания в изложении крюковой нотацией. При этом развод дается, как правило, с подтекстовкой тем же фрагментом песнопения, что и начертание фиты. Задачи обучения в этом случае предполагали необходимость запоминания начертания, которое певчий потом встретит в рукописи в пении за богослужением и заучивании наизусть его развода, т. е. его мелодического наполнения. Очень часто Фитники включали фитные разводы, принадлежащие каким-либо известным мастерам пения (например, Федора Крестьянина, Исайи Лукошки) или безвестным распевщикам какого-либо храма или монастыря (например, «соловецкий», т. е. созданный в Соловецком монастыре, или «по-троицки», т. е. предполагая пение развода, созданного в Троице-Сергиевой лавре).

Однако еще до того, как в XVII в. стали создаваться Фитники, древнерусские певчие ощущали необходимость фиксации фитных разводов непосредственно в рукописях, рядом с их начертаниями. Потому уже в рукописях XVI в. на полях как бы параллельно записи богослужебных песнопений, в составе которых были фиты, стали

254

появляться записи фитных разводов, выполняющих функцию своеобразной «подсказки» для певчих. Они обеспечивали певчим возможность петь разводы - эти сложнейшие мелодические обороты -в едином звучании, не допуская отступлений от записанного текста.

Следующим этапом на пути к появлению Фитников стало введение в редчайших случаях в рукописях XVI в. небольших фитных подборок, предваряющих службу тому или иному празднику. Практически это выглядит следующим образом: перед началом службы какого-либо особо значимого церковного праздника, например Рождества Богородицы, заранее выписываются разводы тех фит, с которыми певчий потом встретится в процессе пения (на принадлежность каждого развода определенной фите указывает подтекстовка, т. е. определенный сохраняемый фрагмент текста каждого песнопения). Задача этих небольших фитных разделов заключается в необходимости предварительного, непосредственного перед исполнением выучивания или повторения сложных мелодических оборотов, каковыми и являются фитные разводы.

Среди редких рукописей, в которых встречаются такие небольшие фитные разделы, следует выделить рукопись Троице-Сергиевой Лавры № 427, хранящейся в настоящее время в Российской государственной библиотеке (современный шифр: РГБ фонд 304 № 427). Это огромный по размерам фолиант объемом почти в 900 листов (около 1800 страниц); в нем выписано торжественное Многолетие государю Федору Иоанновичу (сыну царя Иоанна Грозного), следовательно, рукопись была создана в период его правления (1584-1598).

Рукопись уникальна во многих отношениях, в том числе и отмечаемым в данной статье наличием фитных разделов. В рукописи вообще фитному пению уделяется повышенное внимание: больших и маленьких фитных разделов здесь насчитывается свыше десяти. Составитель рукописи, оставшийся анонимным, всеми возможными способами старался записать как можно больше фитных разводов, даже приводя по несколько известных ему разводов одной и той же фиты.

Все разводы, которые приводит составитель на листах рукописи № 427, показывают богатство фитной мелодики своего времени. Фитные разводы многообразны по объему, они включают от одной до четырех мелодических строк (соответственно, от 10-12 до 40-45 нотных знаков). Типы распевов также различны; часть их находится в пределах небольшого диапазона с простыми интонационно-ритмическими оборотами, другая часть фитных разводов (и их большинство) представляет собой сложную, мелизматически богатую кантилену, в которой формируются основные элементы мелодических украшений. К ним могут быть отнесены: многоступенное

255

опевание опорного тона, регистровое сопоставление, развернутое секвенцирование, длительное фигурационное движение и др. Составитель рукописи вводит и варианты разводов одной и той же фиты, как бы предоставляя певчим возможность эстетического выбора наиболее интересного для них распева для исполнения за богослужением. О том, что у певчих существовала возможность выбора -самостоятельного или по решению настоятеля - свидетельствует ремарка, выписанная в данной рукописи на обороте листа 329: «...Настоятель произволит. И как рассудит». В строгих богослужебных книгах введение сторонних, непосредственно не относящихся к службе указаний следует рассматривать как большую редкость, поэтому появление ее в тексте еще раз подчеркивает особое значение рукописи о необычности рукописи не только с точки зрения, современной нам, но и с позиций церковных деятелей того времени свидетельствует то обстоятельство, что она более чем через 30 лет после написания была сдана в Троице-Сергиеву лавру «вкладом», т. е. подношением известным церковным деятелем XVII в., агиографом Германом Тулуповым. Выдающийся книжник, он, конечно же, в полной мере осознавал ценность данной крюковой рукописи, современное изучение которой подтверждает ее значение в истории русского церковного пения.

О. Э. Добжанская

О понятии «музыка» применительно к архаичным и раннефольклорным культурам

Осмысление и формулировка понятия «звук-звучание-музыка» - одна из основных идей, намеченных в докторской диссертации «Шаманская музыка самодийских народов в синкретическом единстве обряда» (Московская государственная консерватория имени П.И. Чайковского, 2008 г.). Эта идея сформировалась в процессе творческого общения автора с Евгением Владимировичем Назайкинским и Юрием Ильичем Шейкиным - профессорами, научными консультантами данной диссертации, их идеями об акустической культуре этноса как сложном многосоставном явлении (Шейкин Ю.И. История музыкальной культуры народов Сибири: Сравнительно-историческое исследование. М.: Вост. лит., 2002) и оригинальной мысли Е.В. Назайкинского о том, что северные народы могут воспринимать звуки зрительно.

Исследование традиционной музыкальной культуры самодийских народов Сибири (ненцев, энцев, нганасан, селькупов), приводит к убеждению, что для адекватного описания и анализа этих

256