Правопреемство в субсидиарных обязательствах, основанных на законе

Насиров Хуршед Толибович,

кандидат юридических наук, доцент, заведующий кафедрой гражданского права Российско-Таджикского славянского университета

ПРАВОПРЕЕМСТВО В СУБСИДИАРНЫХ ОБЯЗАТЕЛЬСТВАХ, ОСНОВАННЫХ НА ЗАКОНЕ

В субсидиарных обязательствах, основанных на законе, правопреемство* связывается исключительно с моментом неисполнимости основного должника. То есть, в случаях, когда основной должник самостоятельно надлежащим образом исполнит возложенные на него обязательства, то субсидиарное обязательство по закону прекратится без привлечения дополнительного должника в порядке правопреемственности. Поэтому в субсидиарных обязательствах по закону правопреемство также носит потенциальный (вероятностный) характер. В то же время, специфичный характер субсидиарных обязательств, основанных на законе, предопределяет правовое содержание правопреемства в этих обязательствах. Так, в первую очередь, в субсидиарных обязательствах, основанных на законе, правопреемство от основного должника к дополнительному происходит, как правило, не на основе согласованного волеизъявления его участников, а возникает в силу прямо предусмотренных законом юридических фактов. Соответственно наступление строго определенных в законе юридических фактов само по себе уже предопределяет волеизъявление участников субсидиарного обязательства по закону к возможному переходу прав и обязанностей от основного должника, как праводателя, к дополнительному должнику, как правопреемнику. Насколько сформированные под влиянием юридических факторов волеизъявления участников субсидиарного обязательства по закону способны обеспечить реализацию основных задач его правопреемства?

В субсидиарных обязательствах по закону кредитор выражает свое отношение к возможному правопреемству двумя способами: либо прямым волеизъявлением, посредством заключения договорных соглашений с основным должником, созданного либо учрежденного дополнительным должником в рамках строго установленных законодательством юридических факторов, либо без волеизъявления в результате совершения основным или дополнительным должником тех или иных правомерных и неправомерных действий.

* В настоящее статье под субсидиарным правопреемством нами рассматривается процесс предполагаемого перевода неисполненных обязательств от основного должника к дополнительному.

Кредитор, вступая в договорные отношения с основным должником, обеспеченным в законодательном порядке субсидиарным правопреемством, заранее предполагает, что законодательством четко определены условия, при которых должен быть осуществлен переход прав и обязанностей от праводателя субсидиарного обязательства к его правопреемнику. Так, часть 3 статьи 288 Гражданского кодекса Республики Таджикистан (ГК РТ) (1) четко устанавливает, обязанность собственника государственного учреждения нести субсидиарную ответственность по его обязательствам в дополнительном порядке только при недостаточности денежных средств, находящихся в распоряжении этого учреждения. Согласно части 2 статьи 120 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ) (2), для учредителя частного и казенного учреждения устанавливается обязанность отвечать по обязательствам создаваемых учреждений в дополнительном порядке только в случае недостаточности денежных средств, находящихся в распоряжении указанных учреждений. Предвидя возникновение субсидиарной правопреемственности, кредитор согласится с условиями его наступления и вступит с основным должником в субсидиарные обязательственные правоотношения по закону только тогда, когда будет полностью уверен, что переход прав и обязанностей от основного должника к основному в рамках реализации субсидиарного обязательства в необходимой достаточности обеспечит исполнение его требований со стороны дополнительного должника в случае неисполнимости основного должника. При этом, как правило, в субсидиарных обязательствах по закону кредитор выражает свое волеизъявление на возможную в будущем замену основного должника посредством совершения конклюдентных действий. Соответственно, несовершение кредитором этих действий свидетельствует о его несогласии. Тем самым, посредством выражения своего волеизъявления кредитор обеспечивает реализацию своих интересов в рамках правопреемства субсидиарного обязательства по закону.

С другой стороны, довольно сложно говорить о выражении волеизъявления кредитора в субсидиарных правопреемствах, основанных на законе, где обязанности субсидиарного правопреемника возникают в результате как правомерных, так и неправомерных действий основного или субсидиарного должника. Так, согласно части 3 статьи 57 ГК РТ, если несостоятельность юридического лица вызвана его учредителями или иными лицами, которые имеют право давать для этого юридического лица обязательные указания, либо имеют возможность иным образом определять его действия, то на таких лиц в случае недостаточности имущества юридического лица может быть возложена субсидиарная ответственность по долгам юридического лица. Также, согласно статье 1089 ГК РТ, в случае, если у несовершеннолетнего в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет не окажется

**

Причем в содержании части 3 указанной статьи нет никаких указаний относительно характера действий субсидиарного должника, они могли быть как правомерными, так и неправомерными. Для наступления субсидиарного правопреемства здесь достаточно установления причинной связи между действиями субсидиарного должника и наступившей несостоятельностью юридического лица.

имущества или иного источника дохода, достаточного для возмещения причиненного им вреда, то по этим обязательствам вред будет возмещен его родителями (усыновителями) или попечителями полностью или в недостающей части (3, 177178). В частности, если по закону возникновение субсидиарного обязательства связывается с совершением основным или дополнительным должником тех или иных правомерных и неправомерных действий, то наступление субсидиарного правопреемства будет в меньшей степени зависеть от волеизъявления кредитора, который по каким-либо причинам может быть даже и против этого правопреемства. В данном случае волеизъявление кредитора на возникновение субсидиарного правопреемства фактически предопределяется неправомерным и правомерным поведением основного и дополнительного должников.

Волеизъявление кредитора на возникновение правопреемства в данных субсидиарных обязательствах становится производным от действий основного и дополнительного должника, поведение которых предусмотреть кредитору фактически невозможно. Поэтому защитить интересы кредитора в условиях субсидиарного правопреемства, основанного на законе, возможно только посредством установления в законодательстве императивных предписаний, строго определяющих обстоятельства возникновения субсидиарных обязательств в силу закона. В законе должны быть достаточно четко обозначены условия, предопределяющие волеизъявление кредитора на правопреемство в субсидиарных обязательствах. В данных случаях в законодательных актах должны четко прослеживаться обстоятельства, с которыми связываются наступление субсидиарных обязательств, а именно: наличие не исполненного основным должником обязательства; отсутствие достаточного имущества у основного должника; индивидуализация (персонификация) субсидиарного должника (4).

В субсидиарном правопреемстве по закону исполнение обязательств также во многом зависит от надлежащего обеспечения соотношения прав и обязанностей дополнительного должника с правами и обязанностями основного должника. Только, в отличие от договорного субсидиарного преемства, динамику взаимоотношений которого составляет договорное соглашение должников, в субсидиарном правопреемстве по закону взаимоотношения между дополнительным должником (правопреемником) и основным должником (праводателем) строятся на основе императивных предписаний, возникающих из строго определенных законодательством юридических фактов. Императивный характер данных предписаний строго обязывает дополнительного должника восполнить требования кредитора в их не исполненной основным должником части, фактически предопределяя его волеизъявление на участие в субсидиарном правопреемстве.

Однако, с другой стороны, роль волеизъявления дополнительного должника в формировании субсидиарных правопреемств данного рода все равно остается довольно активной, если не основной. Так, принимая решение о создании учреждения,

*** Вернее будет сказано, о возникновении субсидиарного обязательства по закону в результате больше неправомерных действий основного или дополнительного должника, чем правомерных.

собственники его имущества прекрасно осознают, что уже с момента государственной регистрации этого учреждения они станут потенциальными субсидиарными должниками по возможным неисполненным обязательствам учрежденного юридического лица. Несмотря на это, учредители принимают решение об учреждении юридического лица, выражая этим самым свое волеизъявление на возможное правопреемство в субсидиарных обязательствах в учрежденной организации (5, 128).

При этом одобрительное волеизъявление дополнительного должника на заключение данного субсидиарного правопреемства необычно и тем, что, в отличие от договорного преемства, здесь все расходы, произведенные субсидиарным должником в рамках надлежащего исполнения субсидиарного обязательства, не подлежат регрессному возмещению со стороны субсидиарного должника. Причем дополнительный должник, прекрасно осознавая, что в субсидиарном правопреемстве по закону регрессного возмещения затрат не произойдет, как в случаях, если субсидиарное обязательство возникнет в результате его собственных неправомерных действий, так и в случае неправомерных действий основного должника, выражает свое согласие на участие в данном субсидиарном правопреемстве. Если учесть тот факт, что неисполнение основным должником принятых на себя обязательств может стать результатом как собственных неправомерных действий так и неправомерных действий субсидиарного должника, то правомерно ли считать это основаниями, способными ограничить ответственность дополнительного должника в субсидиарных обязательствах вообще либо в его части?

В принципе вопрос о привлечении к субсидиарной ответственности дополнительного должника по обязательствам, возникшим в результате его неправомерных действий в гражданском законодательстве, без всякого сомнения, решен положительно. В частности, в части 3 статьи 57 ГК РТ предусматривается, что если банкротство юридического лица вызвано действиями (причем как правомерными, так и неправомерными) учредителя, собственника имущества юридического лица или другими лицами, которые имеют право давать для этого юридического лица обязательные указания, то на таких лиц в случае недостаточности имущества юридического лица может быть возложена субсидиарная ответственность по долгам юридического лица. Аналогичная обязанность нести субсидиарную ответственность по долгам дочернего общества предусмотрена в статье 116 ГК РТ для основного хозяйственного общества, если банкротство дочернего общества вызвано исполнением обязательных для него указаний основного общества. Также, согласно статье 126 ГК РТ, на собственника имущества дочернего унитарного предприятия возлагается обязанность нести ответственность по долгам предприятия в случае, если банкротство этого предприятия опять-таки будет вызвано обязательными для него указаниями собственника. Установление такой ответственности для субсидиарного должника во многом предопределено предостережением от неразумного участия в определении решений, обязательных для основного должника.

Однако сейчас хотелось бы уделить некоторое внимание правовому анализу той возможности, которая предоставляет дополнительному должнику отказаться от исполнения субсидиарных обязательств, возникших в результате неправомерных действий основного должника. В частности, несмотря на установленный императив-

ный перечень обстоятельств, который ограничивает применение субсидиарного правопреемства, статья 1089 ГК РТ предоставляет дополнительному должнику возможность не отвечать по субсидиарным обязательствам, возникающим в результате неправомерного поведения основного должника. В частности, родители или попечители, как субсидиарные должники, могут отказаться от возмещения неисполненного несовершеннолетним обязательства, полностью или в недостающей его части, если докажут, что вред, наступивший в результате неисполненного их подопечным обязательства возник не по их вине. Если говорить о субсидиарных обязательствах как об обязательствах, обладающих обеспечительными функциями, где при невозможности основным должником удовлетворить требования кредитора, эти обязательства переходят к субсидиарному должнику, то очевидно, что предоставленная выше возможность серьезно ослабляет обеспечительные функции этих субсидиарных обязательств. В принципе субсидиарное обязательство выступает здесь как правовая форма, гарантирующая обеспечение интереса кредитора в получении исполнения по основному обязательству, поэтому возникновение субсидиарной ответственности по неисполненным обязательствам не должно зависеть не только от психологического отношения дополнительного должника к своему противоправному поведению, но также не должно зависеть и от виновного поведения основного должника. Субсидиарное правопреемство предопределяется не столько противоправным поведением должников, сколько исключительно обеспечительными мерами, направленными на удовлетворение дополнительным должником неисполненных требований кредитора. Поэтому субсидиарный должник должен стать правопреемником неисполненных обязательств, возникших независимо либо в результате своего виновного поведения, либо виновного поведения основного должника.

Более того, противоправное виновное поведение должников не должно влиять даже на объем передаваемого правопреемства от основного должника к дополнительному. Для субсидиарного правопреемства по закону, в отличие от договорного субсидиарного правопреемства, характерно, что дополнительный должник принимает на себя весь неисполненный основным должником объем требований (ни больше), так как нельзя передать правопреемнику больше того, что имел праводатель (6, 112). Но при этом в субсидиарных обязательствах как в обязательствах, направленных на обеспечение всех неисполненных основных должником требований, правопреемник не вправе уменьшить объем не исполненных право-дателем требований (ни меньше) (6, 113).

Фактически образовавшись в рамках строго очерченных законодательством юридических факторов, преемственные взаимоотношения между основным и дополнительным должником становятся независимыми элементами в структуре субсидиарного обязательства по закону. И если в договорных субсидиарных право-преемствах основной и дополнительный должники вступают во взаимоотношения исключительно по поводу и ради реализации основной договорной сделки субсидиарного обязательства между кредитором и основным должником, то в субсидиарном правопреемстве по закону такая акцессорность взаимоотношений между элементами субсидиарного обязательства, как правило, отсутствует. Наоборот, субсидиарное правопреемство должников приобретает самостоятельный от

взаимоотношений кредитора с основным должником характер. Так, создавая учреждение, его собственник образует данное юридическое лицо не для конкретной гражданско-правовой сделки, а для осуществления управленческих, социальнокультурных или иных функций некоммерческого характера. Соответственно, признание той или иной сделки, заключенной впоследствии учреждением, ни в коей степени не может повлиять на легитимность юридического факта государственной регистрации учреждения, и ни в какой- либо мере уменьшить обязанности ее собственника в дополнительном порядке отвечать за возможные последствия других неисполненных обязательств учрежденной организации. Напротив, признание факта государственной регистрации учреждения недействительным автоматически повлечет недействительность всего комплекса субсидиарного правопреемства между учреждением и собственником его имущества, что автоматически приведет к прекращению субсидиарных обязательств учрежденной организации (7, 119).

В отличие от договорного субсидиарного правопреемства, субсидиарное правопреемство по закону, как правило, не прекращается с прекращением взаимоотношений между кредитором и основным должником. В субсидиарных обязательствах по закону взаимоотношения между основным и дополнительным должниками возникают в силу наступления строго определенных законодательством юридических факторов и не обладают акцессорной зависимостью от взаимоотношений кредитора с основным должником. Наоборот, в рамках субсидиарного правопреемства по закону, взаимоотношения между должниками в субсидиарном обязательстве создаются не специально для обеспечения исполнения каких-либо конкретных договорных обязательств между кредитором и основным должником, а для реального обеспечения исполнений всех договорных и внедоговорных обязательств, возникающих у основного должника. Фактически субсидиарное правопреемство по закону возникает на весь период существования основного должника, и прекращается с моментом его ликвидации (для субъектов права оперативного управления), либо достижения совершеннолетнего возраста (для несовершеннолетних в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет).

В этой связи стоит отметить, что случае неисполнимости основного должника, субсидиарное правопреемство по закону также не прекращается моментом надлежащего исполнения дополнительным должником требований кредитора в их неисполненной части. Как таковое субсидиарное правопреемство по закону сохраняется на весь период существования основного должника, либо достижения им определенного возраста, предопределяя все обязательства основного должника в субсидиарные.

Список использованной литературы:

1. Гражданский кодекс Республики Таджикистан. Ч. 1. От 30.06.1999 г. // Ахбори Маджлиси Оли Республики Таджикистан. 1999. № 6. Ст. 153; 2001 . № 8. Ст. 490; 2008. №7. Ст. 412

2. Гражданский кодекс Российской Федерации: официальный текст / Науч. коммент. Ю.Х. Калмыкова. -М.: НОРМА, 1996. Ч.1, 2.

3. Насиров Х.Т. Субсидиарные обязательства родителей, усыновителей и попечителей по возмещению вреда, причиненного несовершеннолетними в возрасте от четырнадца-

ти до восемнадцати лет./ Гражданское законодательство. Статьи. Комментарии. Практика. Вып. 34 /Под ред. А.Г. Диденко.-Алматы, 2009. -С.177-138.

4. Покутний В.А. Природа субсидиарной ответственности / Актуальные проблемы гражданского права: Сб. статей. Вып. 9 / Под ред. О.Ю. Шилохвоста.- М.: Норма, 2005. С.1-50.

5. Петров Д.В. Право хозяйственного ведения и право оперативного управления. -СПб.: Изд-во «Юридический центр Пресс», 2002. С. 128.

6. Черепахин Б.Б. Правопреемство по советскому гражданскому праву. -М., 1962. -С.112

7. Насиров Х.Т. Концепция субсидиарных обязательств по гражданскому праву Таджикистана// Актуальные проблемы российского права.-2012.№3 (24). -С. 119.

Х. Т. Насиров

Правопреемство в субсидиарных обязательствах, основанных на законе

Ключевые слова: субсидиарное обязательство, кредитор, основной должник субсидиарный должник, субсидиарное правопреемство, субъективные гражданские права и обязанности

В статье предпринята попытка создать правовую конструкцию правопреемства в субсидиарных обязательства, основанных на законе. Автором отмечается, что именно благодаря сложноструктурной структурной конструкции в судсидиарных обязательствах по закону, правопреемство от основного должника к дополнительному происходит в силу прямо предусмотренных законом юридических факторов наспупление которых предполагает волеизъявление участников субсидиарного обязательства по закону к возможному переходу прав и обязанностей от основного должника к дополнительному.

В статье указывается, что в условиях рыночной экономики субсидиарные обязательства по закону обладают огромным охранительным потенциалом, обеспечивающим исполнение требований кредитора.

Kh.T.Nasirov

Right Succession in Subsidiary Obligations Based on Law

Key words: subsidiary obligation, creditor, principal debtor, subsidiary debtor, subsiodiary right succession, subjective civie rights and obligations

In his article the author makes an endeavour to create a legal construction of right succession in subsidiary obligations based on low.

The author marks that it is due to its complex structural construction in subsidiary obligations based on law that right succession from a principle debtor to a subsidiary one takes place by virtue ofjuridical factors directly envisaged by the law; the latters supposing a free will on the part of the participants of a subsidiary obligation based on law concerned with a potential devolution of rights and obligations from a principal debtor to a subsidiary one.

The idea is stressed in the article that under the conditions of market economy subsidiary obligations based on law possess a great protective potential ensuring creditor’s demands execution.