История уголовной политики российского государства в борьбе с профессиональной преступностью

УДК 343.85

ИСТОРИЯ УГОЛОВНОЙ ПОЛИТИКИ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА В БОРЬБЕ С ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПРЕСТУПНОСТЬЮ

С. Н. Данчева, аспирант кафедры уголовно-правовых дисциплин Уральской акаде-

мии государственной службы

Освещены способы борьбы с профессиональной преступностью на законодательном уровне. Изучение исторического опыта является в настоящее время немаловажным, так как его учет поможет усовершенствовать законодательство, найти наиболее эффективные приемы борьбы с данным явлением.

Ключевые слова: профессиональная преступность, промысел, криминальный профессионализм, преступления против собственности.

Источники права отчетливо свидетельствуют о том, что уже на ранних этапах становления российской государственности и уголовно-правовых норм наблюдалась четкая дифференциация уголовной ответственности по признаку специальной повторности. Так, в ст. 5 Двинской Уставной грамоты 1397 года этот принцип был воплощен через указание на то, что совершение преступления в первый раз влечет штраф в размере стоимости похищенного, во второй - продажу в рабство, а в третий раз - повешение1.

Понятие «преступный промысел» в законодательстве конца XIX — начала XX вв. использовалось в двух значениях: *как входящее в конструкцию основного состава преступления и являющееся обстоятельством, усиливающим уголовную ответственность и наказание. В статьях Уложения 1885 года и Устава о наказаниях, применяемых мировыми судьями (Мирового устава), понятие «промысел» являлось элементом основного состава преступления и использовалось для того, чтобы подчеркнуть неоднократный, систематический характер корыстных правонарушений.

Несколько иное значение придавалось понятию промысла в Уголовном Уложении 1903 года2. В большинстве его норм промысел выполнял роль квалифицирующего обстоятельства. Так, в соответствии со ст. 64 Уголовного Уложения лица, обратившие совершение преступлений в промысел, признавались особо опасными и подлежали самому суровому наказанию. К 1903 году из 48 случаев упоминания в законе повторности 17 приходилось на новый признак совершения преступления в виде промысла.

Наряду с понятием промысла в рассматриваемом законодательстве применялось понятие «ремесло» и, как правило, в значении квалифицирующего обстоятельства. Так, ч. 1 ст. 51 Мирового устава устанавливала ответственность (в виде штрафа 50 руб.) родителей и других лиц, наделенных обязанностями попечения, вовлекающих детей в попрошайничество. Если же такие действия

виновные превращали в ремесло, то наказывались заключением в тюрьму на срок от одного до трех месяцев. Круг норм, предусматривающих в своих составах понятие ремесла в значении, которое ему законом придавалось, не дает достаточных оснований для утверждения, что понятие «ремесло» использовалось в значении ныне действующего понятия «систематичность», но право предполагать это все же остается. Так, ч. 2 ст. 180 Мирового устава предписывала подвергать виновных в покупке и принятии в заклад заведомо краденного имущества, совершаемых в виде ремесла, наказанию по статьям, устанавливающим ответственность за кражу.

Уголовное уложение, утвержденное Николаем II 22 марта 1903 г., - это последний кодифицированный уголовно-правовой акт Российской Империи. Под совокупностью преступлений понималось учинение двух или более преступлений до провозглашения приговора, резолюции или решения о виновности (ст. 60 Уголовного уложения). По мнению Н. С. Таганцева, следует различать совокупность преступлений двух видов - простую и квалифицированную, проявляющую привычку к преступному деянию, или ремесло3. Предлагалось следующее определение последней разновидности: учинение преступлений, тождественных или однородных по привычке к преступной деятельности или вследствие обращения такой деятельности в промысел (ст. 64 Уголовного уложения). Аналогичного вида совокупности не знает современное законодательство, что негативно сказывается на борьбе с профессиональной преступностью4.

Н. С. Таганцев считал, что преступления, учиненные по привычке или промыслу, относятся не только к разновидности совокупности, но и к сложному единичному преступлению, правда, искусственно юридически объединенному, в котором каждое отдельное деяние представляется обособленным не только с объективной, но и с субъективной стороны, объединяясь единством нарушенной нормы и однородностью отдельных дея-

ний3. Это объединение - плод законодательной

фикции - сохраняет свое значение только в пределах, установленных законом. Привычка и промысел играют в законодательстве двоякую роль: они или являются лишь характеристикой личности виновного и в силу этого влияют только на определение судом меры ответственности, а иногда и на выбор рода наказания, или образуют условие, входящее в законный состав преступления, притом такое, в силу которого отдельные деяния, почитаемые юридически безразличными, в их совокупности образуют наказуемое деяние, либо такое, в силу которого несколько отдельных преступных деяний соединяются в одно преступление высшего порядка; ответственность за него поглощает ответственность за каждое из составных деяний.

В теории советского уголовного права большинство криминалистов полагало, что совершение преступлений в виде промысла является одной из форм повторения преступных деяний, что промысел предполагает систематическое совершение одного и того же преступного деяния в течение более или менее продолжительного времени.

Преступную деятельность в виде промысла не следует отождествлять с систематичностью совершения преступления. Если при систематичности совершения преступлений лицо не преследует цели извлечения нетрудового дохода (незаконной материальной выгоды), то при промысле извлечение нетрудового дохода составляет основную цель преступных действий виновного. Это обстоятельство подчеркивалось всеми авторами, писавшими

о понятии совершения преступлений в виде промысла6.

В законодательстве советского периода прослеживалась четкая тенденция дифференциации уголовной ответственности по признаку криминального профессионализма. Так, в гл. 3 Общей части УК РСФСР 1922 года (ст. 25 п. «е») содержалось указание о том, что при определении меры наказания учитывается то обстоятельство, что преступление совершено профессиональным преступником. Согласно ст. 39 учитывалось то обстоятельство, что скупка и сбыт продуктов осуществлялись в виде промысла. В п. «б» ст. 180 УК РСФСР говорилось о краже, обращенной в профессию. Всего же в этом уголовном законе содержалось упоминание о «преступном промысле» более чем в 10 статьях.

Термин «промысел» нашел отражение в десяти статьях УК РСФСР 1926 года, из них в восьми (ст. 59, 140, 164 и др.) он использовался в значении квалифицирующего признака, а в двух - входил в конструкцию основного состава преступления (ст. 99, 173).

Основой политики советского государства в 20-^0-е гг. XX века в отношении борьбы с профессиональной преступностью являлось постоянное ужесточение карательных мер. Ее основной недостаток состоял в том, что государство не же-лало признавать наличия социальных причин су-

ществования преступного мира со своими принципами и законами. Карательные меры уничтожали отдельных преступников, не затрагивая идейных и организационных основ воровского сообщества. Лишь изменение подходов к профессиональной преступности в 1950-х гг. позволило добиться ее серьезного ослабления.

Однако демократическое руководство страны не сумело переломить ситуацию в борьбе с преступностью. Одной из причин этого являются отказ от использования исторических уроков противостояния криминалу и однозначно негативное отношение к опыту работы советских правоохранительных органов по разрушению преступных сообществ7.

В УК РСФСР 1960 года также сохранялся учет криминального профессионализма в статьях Особенной части. Так, в ст. 208 содержалось указание на приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем, совершенное в виде промысла.

Для квалификации содеянного в виде промысла необходимо было установить факт неоднократного нарушения уголовно-правового запрета; каждое последующее деяние по составу должно было быть аналогичным предшествующему; совершение преступлений в виде промысла включалось в основной состав (ч. 2 ст. 153 УК РСФСР 1960 года) и выполняло роль его квалифицирующего обстоятельства (ч. 2 ст. 87, ч. 2 ст. 159, ч. 4 ст. 208 УК РСФСР). В теории советского уголовного права названными признаками характеризовали внешнюю, объективную сторону промысла. Внутренним же, субъективным его свойством называли материальный результат, который должен обеспечить виновного основным или дополнительным источником средств существования.

Эту точку зрения высказал еще в 1923 года М. М. Гродзинский, и с тех пор она не претерпела сколько-нибудь существенных изменений. Он, в частности, писал, что промысел имеет место в случаях, когда «систематически совершаемые преступления служат источником (главным, второстепенным) извлечения доходов»8.

М. Д. Шаргородский, например, считал, что доход, получаемый в результате совершения преступлений в виде промысла, должен быть основным или одним из основных9. По мнению М. Д. Лысова, такой доход является для виновного «основным или регулярным дополнительным»10. Б. А. Куринов, пытаясь раскрыть содержание рассматриваемого понятия, писал, что «доход от преступлений, совершаемых в виде промысла, мог быть для виновного либо основным, либо дополнительным источником существования по сравнению с доходом, получаемым этим лицом от занятий общественно полезной деятельностью»11. Некоторые авторы определяли промысел как постоянное занятие, а доход, получаемый от преступлений, совершаемых в виде промысла, - как более или менее постоянное извлечение имущественных

выгод. Можно привести множество других высказываний, но сущность их в конечном счете сводится к изложенному.

Нет аргументированных суждений и по количественной стороне промысла. Остается открытым вопрос о том, охватываются ли промыслом преступления, совершенные в момент отбытия наказания и при наличии неснятой и непогашенной судимости12.

Изменение структуры профессиональной преступности на современном этапе вызвало увеличение ее общественной опасности. В настоящее время все «воровские» преступные организации объединяются в «воровское сообщество России», в своеобразную криминальную ассоциацию.

«Воровское сообщество России» - это многофункциональная преступная ассоциация, состоящая из преступных звеньев - «воровских семей», преступных организаций и сообществ, имеющих своих людей в органах исполнительной, представительной, судебной власти, и осуществляющая многопрофильную преступную деятельность.

С учетом российского законотворческого опыта, а также особенностей количественнокачественных характеристик преступности в России необходимо ввести такой квалифицирующий признак, как «совершение преступления в виде промысла» в статьи Особенной части УК РФ. Среди ученых существует мнение, что учет криминального профессионализма должен быть осуществлен в нормах Общей части УК РФ. Так, по мнению А. И. Гурова, «следовало бы в Общей части УК определить признаки профессионального преступника»13.

Криминальный профессионализм, представляя собой весьма важную проблему, тесно связан с различными видами преступности: организованной, вооруженной, рецидивной и т.д., однако существует еще и косвенная связь с такими вопросами уголовно-правового характера, как повторность, неоднократность, множественность, совокупность. По существу, это комплекс уголовноправовых и криминологических проблем, исходную позицию для анализа которых наиболее точно и конкретно определили А. Н. Игнатов и Ю. А. Красиков - авторы вступительной статьи к УК РФ. Ученые пишут, что в Кодексе предпринята попытка решить проблемы уголовной ответственности за множественность преступлений. При этом они отмечают, что в условиях повышенного внимания к организованной и профессиональной преступности, которая с уголовно-правовой стороны характеризуется множеством субъектов и множественностью преступлений, следовало бы выделить специальную главу Кодекса и посвятить ее раскрытию понятия «множественность преступлений», а также ее формам, видам. На основе более дифференцированного подхода следовало бы выработать условия индивидуализации ответственности в зависимости от структуры преступного поведения, проявления профессионализма, пре-

вращения криминальной деятельности в промысел и т.д. Но этого не произошло, как отмечают А. Н. Игнатов и Ю. А. Красиков, Кодекс до предела упростил данную проблему, что не заставит долго ждать отрицательных последствий.

Сегодня вор-профессионал привлекается к уголовной ответственности по признаку совокупности или рецидива совершения преступления. А. Н. Игнатов и Ю. А. Красиков считают, что большую ответственность должно нести лицо, которое в силу своих преступных навыков, криминальных связей долгое время остается неизобличенным и продолжает совершать преступления. Это касается и рецидивистов и тех, кто совершает организованные и вооруженные преступления. Следовательно, повышается общественная опасность преступности как явления.

Надо отметить, что хотя новое уголовное законодательство и разрешило некоторые вопросы, связанные с профессиональной преступностью, однако оно до сих пор остается несовершенным. В нем до сих пор нет уголовно-правового понятия профессионализации преступной деятельности как отягчающего обстоятельства, которое бы учитывалось при определении наказания.

До принятия УК РФ неоднократность рассматривалась в уголовно-правовой литературе как одна из разновидностей повторности наряду с промыслом, систематичностью и рецидивом, иногда и реальной совокупностью. Представляется, что законодатель в декабре 2003 года вполне обоснованно отказался от многозначного обозначения одного и того же по существу понятия, выделив при этом в качестве самостоятельных видов множественности совокупность и рецидив. Вместе с тем законодатель полностью отказался и от использования терминов «повторность» и «промысел».

Сегодня в качестве своеобразной разновидности повторности закон предусматривает опасный и особо опасный рецидив. Такая дифференциация, как пишут А. Н. Игнатов и Ю. А. Красиков, на фоне исчезновения ряда видов множественности преступлений заслуживает одобрения14. Это к тому же приближает исследователей к пониманию связи «рецидивист - профессионал», что подразумевает соответствующую криминальную специализацию и ряд других признаков, характеризующих преступный профессионализм. В преступлениях, совершаемых в сфере отношений собственности, чаще, чем в других случаях, проявляется преступная специализация.

За последние годы проявляется тенденция к увеличению числа лиц, совершающих преступления против собственности в виде промысла. Это касается как профессионально и организованно действующих преступников, так и тех, кто посягает на чужое имущество под воздействием ситуативных факторов. Поскольку речь идет о преступлениях против собственности, прежде всего следует указать на противоречия экономического характера. Проблема касается не только общих оценок,

но и частных случаев. Иначе говоря, ведя речь о криминальном профессионализме, можно назвать такие виды преступлений, как мошенничество, карманные кражи, угоны автомобилей и т.д. Однако следует иметь в виду еще и профессионально организованную преступность, которая тесно связана с коррупцией. Особенно развито, например, мошенничество в сфере легализации (отмывания) денежных средств и иного имущества, приобретенных преступным путем. Незаконное получение кредита и злостное уклонение от погашения задолженности по кредиту также пронизано мошенничеством. И везде на первом плане находится коррупционер-профессионал15.

Криминальный профессионализм - это преступная специализация, в том числе и узкая, например, мошенничество. Сюда же можно отнести и некоторые группы краж, грабежей, разбоев и вымогательств - рэкет. Профессиональные преступники при совершении преступлений обычно делятся на группы, действующие независимо друг от друга (воры, мошенники, карманники, разбойники, вымогатели), но у них общая социальная среда - уголовная субкультура.

Указывая на особенности профессиональной преступности, ученые отмечают, что для нее характерны тяготение к преступлениям против собственности и вообще к деяниям в сфере экономической деятельности; преступная деятельность в виде промысла; совершение преимущественно однородных преступлений; наличие у преступников специальных криминальных навыков, используемых в преступной деятельности. Думается, что это не полный перечень особенностей. Критерии отграничения профессиональной преступности от других ее видов (в частности, организованной, рецидивной) нуждаются в уточнении. Следует выделять именно и только криминальный профессионализм. Безусловно, он проникает во все другие виды преступности, но во всех случаях проявляется самостоятельно. Весьма существенное добавление к названным оценкам можно сделать в связи с определением А. И. Гурова: профессиональная преступность - это совокупность преступлений, совершаемых с целью извлечения основного или дополнительного дохода лицами, для которых характерен криминальный профессионализм16.

Профессиональная преступность занимает особое место среди уголовно-политических проблем. Ее значение подчеркивается, в частности, следующими обстоятельствами: в проблематике профессиональной преступности наиболее ярко проявляется обусловленность преступности недостатками политической и социально-экономической организации общества; воспроизводство этого вида преступности во многом определяется спецификой самой уголовной политики и в первую очередь масштабами репрессивной деятельности и недостатками уголовно-исполнительной системы государства. Два приведенных обстоятельства по-

зволяют говорить об актуализации проблемы профессиональной преступности.

Отбывшие наказание в местах лишения свободы преступники составляют основной контингент представителей рецидивной и профессиональной преступности. Поэтому важнейшим направлением предупреждения профессиональной преступности является сокращение тюремного населения17. По данным Минюста России на 1 января 1999 г., в российских исправительных колониях находилось 719,5 тыс. осужденных. Кроме того, в следственных изоляторах содержалось 276 тыс. подозреваемых и обвиняемых. Более половины отбывавших наказание были судимы неоднократно. Каждый третий осужденный был в возрасте до 25 лет. Немногим изменилась ситуация и сегодня: две трети осужденных отбывают длительные сроки лишения свободы. Дальнейший рост преступности и деградация системы общего предупреждения в государстве позволяют прогнозировать скорее расширение применения наказания в виде лишения свободы, чем его сокращение. Помимо этого в условиях свободы консолидация отбывших наказание лиц обусловлена не только общностью мировоззрения, субкультуры, личными связями и организующей ролью выделившихся из их среды авторитетов, но и объективной сложностью ресоциализации. С учетом неблагоприятных социально-экономических условий значение данного фактора существенно возросло.

Так, в 2008 году в РФ за совершение преступлений было осуждено 925,2 тыс. человек. Из них

33.7 % осуждено к лишению свободы, 5,2 % - к исправительным работам, 14,5 % - к штрафу,

40.8 % осуждено условно к лишению свободы и к иным мерам. По приговору судов 3,3 тыс. осужденных освобождено от наказания по амнистии или другим основаниям. Только за январь - сентябрь 2009 года зарегистрировано 2321 тыс. преступлений, из них 46 % составляют хищения чужого имущества, совершенные путем: кражи -888,3 тыс. (11,9 %), грабежа - 156,2 тыс. (13,3 %), разбоя - 22,6 тыс. (11,8 %). Почти каждая третья кража (32,1 %), каждый двадцать третий грабеж (4,4 %) и каждое двенадцатое разбойное нападение (8,4 %) были сопряжены с незаконным проникновением в жилище, помещение или иное хранилище. Каждое двадцатое (5 %) зарегистрированное преступление - квартирная кража. В январе - сентябре 2009 года их число снизилось на 11,4 % по сравнению с аналогичным периодом прошлого года18.

Качественные характеристики профессиональной преступности имеют по целому ряду показателей неблагоприятную тенденцию в сравнении с показателями профессиональной преступности 20-х, 50-х гг. XX века. К ним относятся увеличение доли специального рецидива, в том числе многократного; возрастание суммы преступного дохода, а отсюда - возможности паразитического существования; тенденция универсализации про-

фессиональных преступников; расширение сферы преступно-профессиональной деятельности за счет сохранения старых видов преступлений и появления новых; стратификация профессиональных преступников как в местах лишения свободы, так и вне их, а также усиление неформальных норм поведения, имеющих региональный характер и императивную форму воздействия. Таким образом, профессиональная преступность, сохраняя свою основу, приобретает новые модифицированные и приспособленные под конкретные социальные условия признаки.

Следует заметить, что предупреждение профессиональной преступности лишь тогда эффективно и дает необходимый результат, когда оно закреплено законодательно и соответствующая деятельность базируется на прочной организационной и научной основе. Результаты проведенного исследования позволяют констатировать необходимость скорейшего создания в России надежной системы противодействия распространению профессиональной преступности, поскольку промедление здесь может повлечь изменения ее количественных и качественных признаков в худшую сторону.

1 Российское законодательство Х-Х1 вв. Т. 1. М., 1997. С. 181-182.

2 Есипов В. В. Уголовное уложение 1903 года, его характер и содержание. Варшава, 1903. С. 84.

3 Таганцев Н. С. Курс уголовного права. СПб., 1902. С. 278.

4 Шкредотова Э. Г. Множественность преступлений по уголовному законодательству и доктрине начала XX века // Современное право. - 2007. -Ш2.- С. 91-93.

5 Таганцев Н. С. Указ. соч. С. 290.

6 Малков В. П. Множественность преступлений и ее формы по советскому уголовному праву. Казань. 1982. С. 70.

7 Российское законодательство Х-Х1 вв. С. 31-38.

8 Гродзинский М. М. Рецидив и привычная преступность // Право и жизнь. - 1923. - С. 62-63.

9 Шаргородский М. Д. Цели наказания в социалистическом уголовном праве и его эффективность (анализ и прогноз) // Преступность и ее предупреждение. Л., 1971. С. 104-126.

10 Лысов М. Д. Логико-структурный анализ понятий и признаков преступлений в действующем Уголовном кодексе РФ // Государство и право. - 1997. - № 12. -С. 74-78.

11 Куринов Б. А. Научные основы квалификации преступлений. М., 1976. С. 90.

12 Кривошеин П. К. Повторность в советском уголовном праве (теоретические и практические проблемы). К., 1990. С. 93-94.

13 Гуров А. И. Профессиональная преступность: прошлое и современность. М., 1990. С. 244.

14 Игнатов А. Н., Красиков Ю. А. Вступительная статья. Уголовный кодекс Российской Федерации. М., 1996. С. 5-6.

15 Солодовников С. А. Криминальный профессионализм и посягательства на чужое имущество // Закон и право. -2003.-№> 12.-С. 46-49.

16 Гуров А.И. Указ. соч. С. 40-41.

17 Мишин Г. Профессиональная и организованная преступность: сравнительный анализ // Уголовное право. -1999.-№ 4.-С. 95-99.

18 Статистика состояния преступности в РФ // 1ЖЬ: Шр :/Л¥\у\¥. mvd.ru/stats/10000231/10000338/6981/.

Статья поступила в редакцию 9 ноября 2009 г.