Отношение студенческой молодежи Свердловской области к феномену чайлдфри

Кислое А. Г. Отношение студенческой молодежи Свердловской области к феномену чайлдфри / А. Г. Кислов, И. В. Шапко // Научный диалог. — 2016. — № 2 (50). — С. 362—373.

ЕМ НИШ-4

Журнал включен в Перечень ВАК

и I к I С н' Б Р1ВКИЖЛ1Ч (ЛКСТОКУ-

УДК 314.335.044+37.013.78

Отношение студенческой молодежи Свердловской области к феномену чайлдфри*

© Кислов Александр Геннадьевич (2016), доктор философских наук, профессор кафедры права, Российский государственный профессионально-педагогический университет (Екатеринбург, Россия), akislov2005@yandex.ru.

© Шапко Ирина Валерьевна (2016), кандидат философских наук, доцент кафедры социологии и политологии, Уральский государственный педагогический университет (Екатеринбург, Россия), ishapko@yandex.ru.

Рассматривается вопрос о распространенности феномена чайлдфри в среде студенческой молодежи одного из субъектов Российской Федерации, степени лояльности к данному явлению как системе ценностей и их возможной угрозе демографическим перспективам нации. Уделяется внимание оценкам ситуации, высказанным демографами, психологами, социологами и педагогами. Изложены результаты анализа эмпирического социологического исследования, осуществленного в учебных заведениях Свердловской области в 2015 году. Поднимается вопрос о теоретических выводах, основанных на полученных данных. Представлено разнообразие моделей отношения к чайлдфри в молодежной среде. Новизна исследования видится в том, что результатов социологических исследований по вопросу отношения учащейся молодежи к чайлдфри пока не было в доступной литературе, однако необходимость в подобных исследованиях уже назрела, особенно с педагогической точки зрения. Актуальность исследования обусловлена последствиями значительных перемен в аксиосфере российского общества, произошедших в последние два десятилетия и влияющих в том числе на численность народонаселения, положение семьи, межпо-коленческие и гендерные отношения. Приводится авторская оценка толерантности к чайлдфри как амбивалентной: она говорит о значительном потенциале гражданского миролюбия в среде учащейся молодежи, но чревата массовизацией избегания родительских ролей с последующими негативными демографическими, экономическими и культурными последствиями для всего общества.

Ключевые слова: чайлдфри; добровольная бездетность; репродуктивное поведение; фамилистские ценности.

Подготовлено в рамках проекта проведения научных исследований № 14-13-66014 (региональный конкурс РГНФ) «Чайлдфри (сЫЫ&ее) в контексте ценностей современной молодежи Свердловской области»

1. Вводные замечания

Феномен чайлдфри стал объектом исследования в отечественной науке сравнительно недавно. Ему посвящен ряд работ социологов [Бездетность в России..., 2013; Забаев, 2010], психологов [Грицай, 2013], демографов [Бичарова и др., 2013; Дюпра-Куштанина и др., 2014; Исупова, 2010]. Безусловно, бездетные семьи существовали всегда и, вероятно, будут существовать впредь. Между тем бездетность — это вопрос не только медицинского, но и социального характера, поскольку лишь у части бездетных мужчин и женщин был поставлен диагноз «бесплодие». Следовательно, анализируя бездетность, мы имеем дело в том числе и с добровольной бездетностью. В этом отношении наиболее важны молодежная «аудитория» и воспитательная работа с ней. Но, к сожалению, до сих пор на феномен чайлдфри не обратили особого внимания педагоги-теоретики, хотя практики уже начинают проявлять тревогу, ищут варианты научно-обоснованного реагирования на него. И для того, чтобы определиться со стратегией воспитательной работы, необходимо выяснить, каково отношение обучающихся к феномену чайлдфри.

2. Методика исследования

В 2015 году в Свердловской области было проведено социологическое исследование, в рамках которого изучалось отношение студентов средних профессиональных и высших учебных заведений к этому феномену. Респонденты отбирались с помощью многоступенчатой выборки: на первом этапе осуществлена стратифицированная пропорциональная выборка по критерию — тип учебного заведения, затем в каждом отобранном учебном заведении осуществлялась гнездовая выборка. Объем выборочной совокупности составил 550 человек. Исследование проведено с помощью анкетного опроса.

3. Результаты и обсуждения

Исследовательский фокус, реализованный в представляемом проекте, был связан с тем, что важно понять не только характер мотивации самих чайлдфри, не только набор мировоззренческих доминант, которые задают определенный тип поведения добровольно бездетных. На наш взгляд, не менее значимо уяснить, насколько такой тип демографического поведения является одобряемым со стороны социума, главным образом — среди молодежи; насколько манифестация мотивации и ценностных предпочтений чайлдфри является приемлемой (или даже — популярной) в молодежной среде. Это тем более важно сделать именно в современных условиях, ког-

да благодаря развитию коммуникативной среды сами чайлдфри получили возможность консолидироваться в сообщества, причем вплоть до построения развитых форм аутоапологии. Их идеи получают распространение, молодые люди попадают под их влияние. Уже назрел вопрос, являемся ли мы сегодня свидетелями процесса «нормализации чайлдфри», когда увеличивается доля его носителей, а отношение к ним со стороны иных социальных групп становится толерантным? Ответ на него хотя бы в рамках Свердловской области мы стремились получить в ходе социологического исследования. Представляется, что от него в значительной степени зависит и стратегия адекватного педагогического реагирования.

С социологической точки зрения изучение брачности, детности, роди-тельства, родства и других семейных ценностей в большей мере актуально в среде молодежи, так как именно эта социально-демографическая группа представляет собой основу будущего общества в фамилистическом аспекте. Сегодняшние представления девушек и молодых людей о семейных ценностях скажутся на завтрашней реальной картине института семьи, на предпочтении тех или иных семейных форм, детности, распределении ролей, а соответственно, и на стабильности и гармоничности общества.

Через отношение к добровольной бездетности можно оценить футуристический сценарий демографической ситуации, следовательно, важно изучить, насколько бездетный сценарий будущего привлекателен / непривлекателен именно для молодежи. Очевидно, что молодежь чрезвычайно неоднородна, и в ее состав входят отнюдь не только студенты. Однако по результатам многочисленных социологических исследований последних 15—20 лет выпускники средних общеобразовательных учреждений в 95 случаях из 100 выбирают дальнейшую образовательную траекторию в различных вариантах профессионального и высшего образования. А специалисты, занимающиеся изучением феномена чайлдфри, отмечают, что мужчины и женщины, выбравшие для себя сценарий добровольной бездетности, как правило, имеют профессиональное и высшее образование.

Важнейшая черта современного, в отличие от традиционного, фами-листского поведения — это множественность его сценариев, в разной степени одобряемых обществом. Социальное признание множественности моделей демографического поведения, в том числе и чайлдфри, связывается рядом исследователей с резким снижением смертности, особенно детей [Вишневский, 2015, 26—30]. Между тем сценарный веер фамилистского и, как частный случай, репродуктивного поведения обусловлен не только и не столько социально-экономическими, научными (прежде всего медицинскими), сколько аксиологическими факторами. И ценности являются

не только интегральной характеристикой настоящего, но в значительной степени определяют тренды социокультурного развития. Именно поэтому изучение ценностного отношения молодежи, особенно обучающейся в организациях среднего профессионального и высшего образования, к феномену чайлдфри особенно актуально.

Социолог, изучающий ценностные ориентации, всегда сталкивается с проблемой, как их изучать. Сегодня в этой области социологического знания существует колоссальный спектр возможностей, веер самых разнообразных методик. Выбранный в данном исследовании вариант состоял в том, что респондентам был предложен набор, состоящий из 15-ти слов, называющих ценности, из которых нужно было выбрать 5 наиболее значимых. При этом очевидно, что в этом наборе важно все: и семья, и образование, и деньги, и удовольствие. Тем не менее необходимость выбора задавала ситуацию конкуренции, требовала от участников исследования расстановки приоритетов.

Прежде всего отметим, что для студенческой молодежи Свердловской области в целом характерны общие тенденции, свойственные этой возрастной группе в целом. Примечательно, что выбор этих ценностей в данной возрастной группе относительно стабилен и фиксируются в различных социологических исследованиях.

Как видно из представленных данных (рис. 1), на первом плане у студентов — приоритеты приватной, частной жизни: семья, любовь, здоровье, дети и дружба выбираются в качестве самых значимых позиций (от 40 до 75 % респондентов).

Сёлльа ' ___________ ]

Любовь '

Здоровье ^_

Л*'ГЦ '

дружба — : ^^ии

Хорошая работа '

Самореализация I

Хорошев образование I

Деньги ——I Карьера т

Профессионализм ^

Свобода, независимость I

Свободное время 1

Слава, общественное признание

Г; - к : т

О 10 20 М 40 М «0 70 80

Рис. 1. Ценности студентов Свердловской области

Следующая группа ценностей — за них «отдали голоса» от 25 до 40 % респондентов — работа, самореализация, образование, деньги и карьера. Представляется, что их можно в целом охарактеризовать как ценности-двойники: они могут выступать как терминальные ценности, ценности-цели (например, образование значимо само по себе, потому что интересно, увлекательно и т. д.), и в то же время как инструментальные ценности, как ценности-средства, способы достижения поставленных жизненных целей (образование значимо потому, что это необходимый ресурс для получения хорошей работы, солидного заработка, продвижения по карьерной лестнице).

Наконец, ценности, которые можно обозначить как периферийные с точки зрения их «удаленности» от вершины иерархии — профессионализм, свобода, свободное время, власть, слава — отмечены у 5—18 % студентов.

Важно отметить, что ценностные приоритеты свердловских студентов оказались чувствительны к такому показателю, как пол (табл. 1). При этом для нашего исследования особенно важно место, которое в этом ранжированном списке занимает позиция «дети». Для мужчин это 10-е место, эту

Таблица 1

Ранжирование ценностей мужчин и женщин

Ценности Ранг

мужчины женщины

Семья 1 1

Любовь 2 2

Здоровье 4 3

Дети 10 4

Хорошая работа 9 5

Дружба 3 6

Самореализация 8 7

Хорошее образование 7 8

Деньги 5 9

Карьера 12 10

Свобода, независимость 11 11

Профессионализм 6 12

Свободное время 13 13

Слава, общественное признание 15 14

Власть 14 15

позицию отметили 27 % респондентов-мужчин; для женщин — 4-е место (47 %).

Такое расхождение объясняется, на наш взгляд, возрастными особенностями респондентов — их средний возраст по выборке составляет 20 лет. Девушки к этому возрасту уже начинают задумываться о семейной жизни, детях, тогда как для юношей создание семьи, и уж тем более рождение детей — проблема скорее «футуристически» неопределенная, чем актуальная.

Тем не менее в целом в структуре ценностей студенческой молодежи фамилистские ценности занимают довольно важное место. Более того, подавляющее большинство респондентов, как мужчины, так и женщины, планируют создание семьи и рождение детей. В этом смысле можно утверждать, что для значительного большинства студенческой молодежи свойственна ориентация на традиционные фамилистские ценности и социальные институты, а степень укорененности ценностей «чайлдфри» невелика. Оценивая распространенность чайлдфри как феномена и умонастроения, респонденты полагают, что их доля среди молодежи невелика. Да и среди наших респондентов только 9 % опрошенных либо не собираются иметь детей, либо еще не задумывались над этим.

В этом отношении показательна доля тех, кто идентифицируют себя с чайлдфри — среди опрошенных она составила 5 %. Небольшое количественное наполнение данной группы (30 человек) не позволяет давать характеристику этой части студенчества с высокой степенью достоверности. Тем не менее попытаемся охарактеризовать эту часть респондентов, имея в виду ее малочисленность. Подчеркнем, что «попадание» в эту группу практически не связано ни с местом проживания респондентов (Екатеринбург — область), ни с местом учебы (вуз — среднее профессиональное учебное заведение), ни с составом родительской семьи, ни с уровнем материального благополучия. Единственное отличие социального портрета «студента-чайлдфри» от всех остальных респондентов состоит в том, что доля мужчин в этой группе больше, чем в целом по массиву.

Наиболее существенные отличия этой группы обнаруживаются в иерархии ценностей (рис. 2).

Как видно из представленных на рисунке данных, студентам-чайлдфри свойственна отличная от остальных респондентов иерархия ценностных ориентаций: они реже, чем остальные студенты, выбирают такие ценности, как семья, любовь, дети. Анализ не просто процентного наполнения, но и рейтингов ответов двух групп наших респондентов свидетельствует о существенном «ценностном разрыве»: в первую очередь для студентов-

Рис. 2. Структура ценностей двух групп респондентов*

* Для удобства восприятии рисунка обозначим студентов, причисляющих себя к добровольно бездетным, как «чайлдфри+», а всех остальных - как «чайлдфри-»

чайлдфри значима возможность самореализации, дружба, деньги и т. д.* Если предположить, что такая ценностная установка сегодняшних студен-тов-чайлдфри укоренится в их жизненном мировосприятии и станет жизненным сценарием, то с высокой долей уверенности можно утверждать, что они не только воспроизводят, но и реализуют в своей жизни ценностный ряд «чайлдфри со стажем», описанный в ряде публикаций [Бичарова и др., 2013].

Нас интересовал и другой вопрос — насколько молодежное сообщество принимает / не принимает такой жизненный сценарий, в какой степени одобряется / осуждается такой тип демографического поведения. Для ответа на этот вопрос была разработана шкала Лайкерта, которая состояла из суждений, транслирующих различные оценки чайлдфри. Кластерный анализ позволил сформировать три группы респондентов с различным отношением к феномену чайлдфри.

Респонденты первого кластера (24 % опрошенных) отрицательно относятся к чайлдфри: они не готовы принимать позицию тех, кто отказывается от рождения детей; полагают, что чайлдфри — это эгоистичные люди; не мыслят собственную жизнь без детей. Для этой группы в качестве приоритетов выступают следующие ценности: семья, здоровье, любовь, дети, хорошая работа. Среди респондентов этой группы не оказалось ни одного человека, который бы на прямой вопрос «Сколько бы Вы хотели иметь де-

О существенном расхождении в иерархии ценностей свидетельствует и расчет коэффициента ранговой корреляции Спирмена, который составил ге = 0,452, что свидетельствует о низкой сопряженности двух иерархических структур ценностей.

*

тей?», ответил — «ни одного». Это студенты, которые чаще других указывают на готовность в ближайшие годы создать семью и обзавестись детьми. А в прожективной ситуации, предложенной в анкете, когда партнер / партнерша отказывается иметь детей, чаще, чем другие респонденты, склонны расстаться с таким партнером.

Второй кластер (50 % респондентов) характеризуется двойственным отношением к данному феномену: опрошенные менее категоричны в оценках чайлдфри, то есть признают за ними право выстраивать жизнь по собственному сценарию, в том числе и право свободно принимать решение иметь или не иметь детей, но одновременно не принимают для себя лично такого варианта поведения. Особенность этой группы состоит в том, что практически по всем суждениям предложенной шкалы Лайкерта респонденты дают ответ «скорее, согласен» или «скорее, не согласен», избегая категоричных оценок. Для них, как и для респондентов 1-го кластера, наиболее значимыми ценностями являются семья, любовь, здоровье, дети, дружба. Любопытно, что в рамках прожективной ситуации они чаще, чем респонденты из двух других кластеров, указывают на свое стремление переубедить партнера. Одновременно, пытаясь объяснить мотивы чайлдфри, они чаще, чем остальные прибегают к характеристике детей как постоянного раздражителя: «Поведение детей может быть кошмарным, капризы — выводящими из себя, а постоянная жажда внимания — выматывающей».

Третий кластер составляют респонденты, максимально лояльно относящиеся к добровольной бездетности (26 % опрошенных). Показательно, что структура ценностей респондентов первого и третьего кластера существенно отличаются: на первом месте в иерархии ценностей у них оказывается «самореализация» и уже только потом — семья, любовь, дети и дружба. В эту группу входят студенты, для которых создание семьи — дело скорее отдаленного, чем ближайшего будущего. Показательно, что все респонденты, которые идентифицируют себя с чайлдфри, входят в состав именно этого кластера, и именно здесь — те, кто на прямой вопрос отвечают, что не хотели бы иметь детей вообще. При этом необходимо отметить, что этот кластер «поглощает» студентов-чайлдфри, но не исчерпывается ими: между выбором сценария добровольной бездетности для себя лично и признанием права на такой сценарий за другим — колоссальная дистанция. Объясняя мотивы чайлдфри, они чаще, чем остальные, прибегают к характеристике детей как угрозы индивидуальности: «На карьере, образовании и самореализации можно ставить крест, когда в семье появляются дети».

4. Выводы

Институциональный кризис семьи и детско-родительских отношений, материальная независимость супругов друг от друга, занятость женщин в профессиональной сфере, потребительская культура, установка на индивидуализм и гедонизм приводят к трансформации как самого института семьи и родительства, так и к переосмыслению молодыми людьми своих социальных ролей-«предназначений», в частности, к тому, что у части молодых людей не формируется потребность в реализации роли «родителя». Результаты исследования показывают, тем не менее, что доля тех, кто готов себя позиционировать как чайлдфри, сравнительно невелика — по нашим данным, около 5 % студенческой молодежи. Основная часть молодежи Свердловской области готова реализовать традиционный сценарий фамилистских отношений — вступление в брак, создание семьи, рождение детей.

Одновременно с этим можно зафиксировать признаки «нормализации» чайлдфри, что проявляется в довольно высоком уровне толерантности молодежи по отношению к тем, кто выбрал именно эту стратегию жизни: даже те, кто в качестве собственных приоритетов полагает для себя фамилистские ценности, готовы в большей или меньшей если не принять, то понять тех, кто выбирает иной жизненный сценарий.

Как оценивать полученные результаты? Мы не можем в настоящий момент сделать выводы о тенденции увеличения / уменьшения или стабилизации доли тех, кто идентифицирует себя с чайлдфри — для этого нет достаточной статистической информации: официальная российская статистика предоставляет информацию о количестве бездетных, но не о причинах бездетности, а проведенное нами исследование — одно из первых, позволяющих в рамках одного региона определить долю идентифицирующих себя с добровольно бездетными среди студенческой молодежи. Оценка же высокого уровня толерантности к чайлдфри может быть двойственной. С одной стороны, толерантное отношение к бездетности других в осложняющихся социальных условиях легко экстраполируется на самих носителей толерантного отношения, а уход от воспроизводства народонаселения как важнейшей составляющей индивидуальной активности ато-мизирует и без того высокоиндивидуализированный социум. С другой стороны, это симптом принятия множественности, сценарности жизненного пути, принятия возможности самостоятельного «экспериментирования» с собственной жизнью — минимального проявления свободы.

Должны ли вызывать тревогу полученные нами данные у педагогов, работающих в организациях профессионального и высшего образования?

Учитывая демографические тенденции современной Росси, думается, что да. Толерантность к чайлдфри амбивалентна: она говорит о значительном потенциале гражданского миролюбия в среде учащейся молодежи, но чревата массовизацией избегания родительских ролей. А мир без детей, мир не для детей — ненадежный мир, в том числе и для взрослых. Поиск способов влияния на ценностную сферу молодежи актуален и в сфере распространяемых в ее среде демографических сценариев. От них в немалой степени зависит будущее России. Необходимо внимание к этому феномену как со стороны науки, так и со стороны педагогов-практиков.

Литература

1. Бездетность в России : социологическое измерение / Н. С. Григорьева,

B. А. Куштанина, Т. В. Чубарова, И. В. Яковлева // Народонаселение. — 2013. — № 4. — С. 50—62.

2. Бичарова М. М. Идеология «чайлдфри» как социальное последствие межнационального конфликта / М. М. Бичарова, О. В. Пиценко // Каспийский регион : политика, экономика, культура. — 2013. — № 3 (36). — С. 264—275.

3. Вишневский А. Г. Время демографических перемен: избранные статьи / А. Г. Вишневский. — Москва : Издательский дом НИУ ВШЭ, 2015. — 517 с.

4. Вишневский А. Г. Демографическая революция меняет репродуктивную стратегию вида homo sapiens / А. Г. Вишневский // Демографическое обозрение. — 2014. — Т. 1. — № 1. — С. 6—33.

5. Грицай Л. А. Некоторые аспекты научного изучения феномена «чайлдфри» [Электронный ресурс] / Л. А. Грицай // Культура и образование. — 2013. — № 2. — Режим доступа : http://vestnik-rzi.ru/2013/10/1003.

6. Дюпра-Куштанина В. А. Женская бездетность и сценарии жизненного пути / В. А. Дюпра-Куштанина, С. Ю. Лутошкина // Мир России. — 2014. — № 2. —

C. 183—203.

7. Забаев И. В. «Своя жизнь», образование, деторождение: мотивация репродуктивного поведения в современной России / И. В. Забаев // Вестник общественного мнения. — 2010. — № 3. — С. 87—97.

8. Исупова О. Г. «Чайлдфри», или добровольная бездетность [Электронный ресурс] / О. Г. Исупова // Демоскоп Weekly. — 2010. — № 427. — Режим доступа : http://demoscope.ru/weekly/2010/0427/gender01.php.

9. Русанова Н. Е. Добровольно или вынужденно : кто обеспечивает 17—20 % ожидаемой окончательной бездетности среди молодых поколений российских женщин? [Электронный ресурс] / Н. Е. Русанова, О. Г. Исупова // XV Апрельская международная научная конференция по проблемам развития экономики и общества, НИУ «Высшая школа экономики» при участии Всемирного банка и Международного валютного фонда. 1—4 апреля 2014 г. Москва. — Москва, 2014. — Режим доступа : http://regconf.hse.ru/uploads/e0d9b2258df7e09dfe59eb325aa1347887e0582f. pdf.

10. ФахрисламоваР. Т. Феномен женской бездетности в России : исторические и социальные предпосылки / Р. Т. Фахрисламова // Социологический журнал. — 2014. — № 3. — С. 33—54.

Sverdlovsk Region Students' Attitude toward Childfree Phenomenon*

© Kislov Aleksandr Gennadyevich (2016), Doctor of Philosophy, professor, Department of Law, Russian State Vocational Pedagogical University (Yekaterinburg, Russia), akislov2005@ yandex.ru.

© Shapko Irina Valeryevna (2016), PhD in Philosophy, associate professor, Department of Sociology and Political Science, Ural State Pedagogical University (Yekaterinburg, Russia), ishapko@yandex.ru.

The prevalence of childfree phenomenon in the environment of student youth of one of the subjects of the Russian Federation, the degree of loyalty to this phenomenon as the system of values and their possible threat to the demographic prospects of the nation are considered. The attention is paid to the estimates made by demographers, psychologists, sociologists and educators. The results of the analysis of empirical sociological research carried out in educational institutions of the Sverdlovsk region in 2015 are presented. The question is raised about the theoretical conclusions based on the data obtained. The variety of models of attitude toward childfree among the youth is presented. The novelty of the research is seen in the fact that the results of sociological research on the students' attitude toward childfree are not found in the available literature, but the need for such research is already long overdue, especially from a pedagogical point of view. The relevance of the study is determined by the significant changes in axiological sphere of the Russian society that occurred in the last two decades affecting the number of population, the status of the family, intergenerational and gender relations. The author's assessment of tolerance to childfree is ambivalent: it indicates how much of the capacity of civil peace there is in students' environment, but this could lead to mass avoidance of parental roles with subsequent negative demographic, economic and cultural consequences for the whole society.

Key words: childfree; voluntary childlessness; reproductive behaviour; familistic values.

References

Bicharova, M. M. Pitsenko, O. V. 2013. Ideologiya «chayldfri» kak sotsialnoye posledst-viye mezhnatsionalnogo konflikta. Kaspiyskiy region: politika, ekonomika, kultura, 3 (36): 264—275. (In Russ.). Dyupra-Kushtanina, V. A., Lutoshkina, S. Yu. 2014. Zhenskaya bezdetnost' i stsenarii zhiznennogo puti. MirRossii, 2: 183—203. (In Russ.).

Carried out within the project of scientific research conducting .№ 14-13-66014 (regional competition of Russian Scientific Fund for Humanities) "Childfree in Context of Sverdlovsk Region Modern Youth' Values".

*

Fakhrislamova, R. T. 2014. Fenomen zhenskoy bezdetnosti v Rossii: istoricheskiye i sotsialnyye predposylki. Sotsiologicheskiy zhurnal, 3: 33—54. (In Russ.).

Grigoryeva, N. S., Kushtanina, V. A., Chubarova, T. V., Yakovleva, I. V. 2013. Bezdet-nost' v Rossii: sotsiologicheskoye izmereniye. Narodonaseleniye, 4: 50— 62. (In Russ.).

Gritsay, L. A. 2013. Nekotoryye aspekty nauchnogo izucheniya fenomena «chayldfri».

Kultura i obrazovaniye, 2. Available at: http://vestnik-rzi.ru/2013/10/1003. (In Russ.).

Isupova, O. G. 2010. «Chayldfri», ili dobrovolnaya bezdetnost'. Demoskop Weekly, 427.

Available at: http://demoscope.ru/weekly/2010/0427/gender01.php. (In Russ.).

Rusanova, N. E., Isupova, O. G. 2014. Dobrovolno ili vynuzhdenno: kto obespechivayet 17—20 % ozhidaemoy okonchatelnoy bezdetnosti sredi molodykh pokole-niy rossiyskikh zhenshchin? XVAprelskaya mezhdunarodnaya nauchnaya konferentsiya po problemam razvitiya ekonomiki i obshchestva, NIU «Vys-shaya shkola ekonomiki» pri uchastii Vsemirnogo banka i Mezhdunarod-nogo valyutnogo fonda. 1—4 aprelya 2014. Available at: http://regconf.hse. ru/uploads/e0d9b2258df7e09dfe59eb325aa1347887e0582f.pdf. (In Russ.).

Vishnevsky, A. G. 2014. Demograficheskaya revolyutsiya menyayet reproduktivnuyu strategiyu vida homo sapiens. Demograficheskoye obozreniye, 1(1): 6—33. (In Russ.).

Vishnevsky, A. G. 2015. Vremya demograficheskikhperemen: izbrannyye statyi. Moskva: Izdatelskiy dom NIU VShE. 517. (In Russ.).

Zabayev, I. V. 2010. «Svoya zhizn'», obrazovaniye, detorozhdeniye: motivatsiya re-produktivnogo povedeniya v sovremennoy Rossii. Vestnik obshchestven-nogo mneniya, 3: 87—97. (In Russ.).