Марианна Кушнир. Блуждающие звезды. У истоков еврейского театра

Марианна Кушнир

блуждающие звезды. у истоков еврейского театра*

Важную роль в истории еврейского театра сыграл возникший в 1909 г. любительский драматический кружок «Габима» («Сцена»).

Родина «Габимы» - Белосток. Ее организатор учитель Нахум Цемах хотел создать передвижной театр, который давал бы спектакли на древнееврейском языке. Ему удалось поставить несколько спектаклей, с которыми «Габима» ездила по Польше и Прибалтике, гастролировала в 1913 г. в Вене. Помимо «Габимы», показывали свои представления и спектакли труппа Сарканова, театр музыкальной комедии и драмы Брандеско, театр комедии под руководством И. Житомирского, театр музкомедии и сатиры Рубина, театр под руководством Р. Заславского. «Все они давали спектакли "по старинке", одни более профессионально, другие - менее, работали для узкого круга "своей" публики и ставили дореволюционные, хорошо знакомые зрителям пьесы национальных драматургов, еврейскую и западную оперетту. Наиболее ходовыми были произведения Шолом-Алейхема, Гольдфадена, Шолома Аша, С. Ан-ского. Эти коллективы почти не выходили за рамки уже установившихся приемов и форм, были далеки от современности и не ставили перед собой никаких новаторских творческих задач» (цит. по: с. 234).

Подлинное обновление еврейского национального театра началось после революции 1917 г., и решающую роль в нем сыграл театральный коллектив «Габима».

Основателю «Габимы» Нахуму Цемаху и его единомышленникам удалось увлечь идеей создания еврейского национального

* Кушнир М. Блуждающие звезды. У истоков еврейского театра // Диалог: Лит. альманах. - Россия - Израиль, 2008. - Вып. 9-10, Т. 2. - С. 231-236. 54

Блуждающие звезды. У истоков еврейского театра

театра Константина Сергеевича Станиславского. Они мечтали, чтобы Станиславский стал руководителем еврейской театральной студии. Но Станиславский поручил студию одному из самых талантливых своих учеников - Евгению Вахтангову. «Габима» стала московской театральной студией, фактически примкнув к студийным организациям МХАТа.

Из высказываний Станиславского ясно, что он гордился участием в становлении студии «Габима»: «И у меня есть своя доля в создании художественного театра на иврите "Габима". И счастлив я тем, что работой этой я исполнил одно из самых высоких предназначений художника. В искусстве нет различий классовых, религиозных или национальных. Только в искусстве может воистину властвовать братство народов» (цит. по: с. 234).

Известный театральный критик Абрам Эфрос, характеризуя искусство «Габимы» послереволюционных лет, писал: «"Габима" жила чужим умом. Она списывала себе в приход чужие заработки. На приемы русской режиссуры и на приемы русской сцены она надевала чехол в виде модернизированной древнееврейской речи» (цит. по: с. 234-235). А вот другое мнение: «Страшно много труда вложено в этот маленький театр, и создалось еще одно великолепное доказательство волшебной силы искусства, талантливости еврейского народа. "Габима" - это театр, которым могут гордиться евреи: этот здоровый красавец ребенок обещает вырасти Маккавеем» (цит. по: с. 235). Так говорил о «Габиме» Алексей Максимович Горький, неоднократно посещавший студийные спектакли, игравшиеся только на иврите.

Удачными были признаны подготовленные Евгением Вахтанговым студийные работы, которыми «Габима» открылась 8 октября 1918 г., - четыре одноактные пьесы еврейских классиков: «Зима» («Старшая сестра») Шолома Аша, «Горит» Лейбуша Переца, этюд И. Кацнельсона «Солнце, солнце!» и инсценированный рассказ Ицхака Берковича «Напасть». Пресса отметила в этих спектаклях «господствующее влияние Художественного театра - углубленный психологизм, тонкость переживаний» (цит. по: с. 235).

Однако поворотным моментом в работе студии «Габима», лучшим ее спектаклем, принесшим ей мировую известность, стал «Дибук» («Меж двух миров») С. Ан-ского, переведенный на иврит Хаимом Нахманом Бяликом. Премьера состоялась 31 января 1922 г.

Марианна Кушнир

Этот спектакль, поставленный Евгением Вахтанговым, стал триумфом «Габимы» и определил весь дальнейший путь театра. В основе пьесы - легенда о переселении душ, фон и среда - жизнь еврейского местечка. «Вахтангов сумел прекрасно передать бытовую, этнографическую основу пьесы - но и сделал из нее нечто гораздо большее, чем зарисовку быта, большее, чем социальную трагедию, большее, чем историю о несчастной любви. В его постановке на сцене сталкиваются два мира, два начала - безобразный, уродливо-отталкивающий мир старого и нежный, подобно ростку пробивающийся к свету новый мир. Это не обязательно противопоставление аморального мира богачей честным беднякам: от прямолинейных плакатных аналогий Вахтангов был далек. [...]

"Дибук" - самое жесткое произведение Вахтангова. Мир представляется художнику населенным страшными, уродливыми чудищами. Безобразные старики в засаленных лапсердаках протягивают скрюченные руки, угрожающие человечности. Вокруг танцует дикий хоровод толпы нищих, как будто сошедших с офортов Гойи. Сталкиваются грязный мир богачей и зловещий мир бедноты. Но человечность в образе Леи предстает как начало светлое, цельное, целомудренное. Вместе с душой любимого, поселившейся в ней, Лея обретает силу почти экстатическую. Она умирает, торжествуя свою победу над силами зла. Реалистичность органически сплеталась с условностью, быт незаметно переходил в фантастическую символику. На фоне застывшего мира каббалы и синагоги, суеверия и фанатизма, мира кошмарных фантомов развертывалось глубоко поэтическое сказание о человеческих душах, одержимых стремлением обрести подлинную свободу» (цит. по: с. 235-236).

В 1926 г. «Габима» уезжает в длительную гастрольную поездку в Европу и Америку. Там труппа распалась. В 1928 г. большая часть труппы решает переехать в Израиль. В Тель-Авиве «Габима» показывает спектакль «Клад» Шолом-Алейхема в постановке русского режиссера А. Дикого. Затем снова гастроли по Европе. В 1931 г. труппа навсегда переезжает в Тель-Авив. К своему сорокалетию театр получил звание «Национальный театр Израиля».

С.А. Гудимова