Социальный капитал как основание скандинавской социальной общности (на примере Швеции и Дании)

С. В. Акопов

СОЦИАЛЬНЫЙ КАПИТАЛ КАК ОСНОВАНИЕ СКАНДИНАВСКОЙ СОЦИАЛЬНОЙ ОБЩНОСТИ

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА

СОЦИАЛЬНЫЙ КАПИТАЛ, СОЦИАЛЬНАЯ ОБЩНОСТЬ, СОЦИАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ, СОЦИАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВО, ПОЗИТИВНЫЕ ПРАВА ЧЕЛОВЕКА

В данной статье рассматривается социальный капитал как один из ключевых признаков, отвечающих представлениям жителей скандинавских стран о себе как исторически уникальном виде социальной общности, с характерными культурными и политическими особенностями социальной жизни. Автор отмечает, что скандинавская модель социальной общности, несмотря на определенные издержки (уравнительный характер распределения доходов, подавление экономической инициативы), обеспечивает реально высокий уровень жизни и социальной защищенности среднестатистического представителя скандинавского полуострова.

Цель настоящей статьи — рассмотреть социальный капитал как один из ключевых признаков, характеризующих жителей скандинавских стран как исторически уникальный вид социальной общности с характерными культурными и политическими особенностями социальной жизни. В американ-

АКОПОВ

Сергей Владимирович — кандидат политических наук, доцент кафедры политологии Северо-Западной академии государственной службы. E-mail: sergakopov@yandex.ru

KEY WORDS

SOCIAL CAPITAL, SOCIAL COMMUNITY, SOCIAL LIFE, SOCIAL STATE, CONCEPT OF POSITIVE RIGHTS

In the article social capital is considered as one of the key signs, responding to perception of the Scandinavian countries citizens about themselves as historically unique type of social community, with specific cultural and political features of social life. The author notes that Scandinavian model of the social community in spite of some drawbacks (levelling character of the income distribution, suppression of economical initiative) provides really high standard of life and social security to the typical representative of citizens of the Scandinavian Peninsular.

ской политологической литературе 1950-1970-х гг. Швеция часто изображалась как почти коммунистическая страна, где индивидуальные свободы граждан подавлялись. Однако сами шведы считали, что они идут особым путем1, особенности которого определяются рядом признаков.

В экономический теории термин «скандинавская (“шведская”) модель» возник еще в 1960-х гг. Именно тогда иностранные наблюдатели в Швеции стали отмечать сочетание быстрого экономического роста на фоне относительной социальной бесконфликтности. Исследователи указывали на смешанный

1 Britton C. and the Swedish Institute. Sweden & Swedes. — Stockholm, 2006. P. 14.

л

Ш

а.

о

е

ш

й.

s

о

со

U

ш

3

ш

л\ъ характер шведской экономики, сочетающей рыночные отношения и государственное регулирование, преобладание частной собственности в сфере производства и в то же время перераспределение прибыли, что уменьшало социальное неравенство.

К середине 1970-х гг. доля налогов в Швеции вместе с предпринимательскими отчислениями в пенсионный фонд достигала 46% ВНП, а государственные расходы — до 70%2. За счет налоговых отчислений скандинавским странам удавалось выстроить жизнеспособные системы бесплатного образования (в том числе и высшего), здравоохранения, социального страхования, пенсионного обеспечения. По образному выражению самих шведов, защита со стороны государства охватывала гражданина «от колыбели и до могилы».

Своеобразие скандинавской философии социальной жизни основывается также на ряде политико-правовых принципов и идей. Одной из ключевых идей, развиваемых Р. Патнамом, а также некоторыми другими исследователями, является концепция коммунита-ризма.

В основе коммунитаризма лежит идея о так называемых позитивных правах человека («concept of positive rights»), признающая, что граждане имеют право требовать

от своего государства субсидии на жилье и образование, чистую окружающую среду, всеобщее бесплатное здравоохранение и другие признаки так называемого «социального государства»3.

К другим политико-правовым принципам скандинавского общества относятся равенство полов и экономическая независимость (47% депутатов шведского парламента — женщины), социальный компромисс, наличие сильных профсоюзных организаций, прозрачность государственных структур, открытость и публичность бизнеса и политики, свобода слова и вероисповедания, низкий уровень коррупции, нейтралитет во внешней политике, защита прав граждан и особенно детей (закон о запрещении их физического наказания со стороны родителей принят в Швеции 30 лет назад).

Важными сторонами скандинавского общества стали забота о безопасности каждого гражданина и доступность базовых социальных благ. Не случайно экономическими «брендами» Швеции традиционно выступает безопасность машин Volvo и доступность IKEA и H&M. Иногда шведы сами называют себя «людьми IKEA». Скандинавский «дом для людей» (швед. «folkhem») и левая идея не потеряли свое значение в общественном сознании даже после того, как социал-демо-

2 Новейшая история стран Европы и Америки: Ч. 3 / Под ред. А. М. Родригеса, М. В. Пономарева. — М., 2004. С. 26.

3

Подробнее с программой коммунитаристов можно ознакомиться на портале «The Communitarian Network». [Доступ: http://www.gwu.edu/~ccps/platformtext.html]

Л\

кратическая партия, набрав 35% голосов, проиграла на парламентских выборах 2006 г. объединенной коалиции консерваторов (26,2%), либералов (7,5%) и христианских демократов (6,6%). Социал-демократическая партия все равно остается самой крупной политической партией в однопалатном риксдаге (130 мест из 349), не считая 22 крайне левых депутатов и примкнувших к социал-демократам 19 депутатов от партии «зеленых»4. Многие шведы в личных беседах и сейчас скажут вам, что на следующих выборах они снова поддержат социал-демократов.

С точки зрения социальной и политической антропологии можно отметить, что в Швеции и Дании считается дурным тоном выставлять напоказ индивидуальные достижения, стремиться к престижу, прибыли, славе. Вместо этого с начальной школы всячески поощряется работа в команде и помощь отстающим.

В шведском языке существует специальное слово — «аот», которое означает «достаточно; не слишком много, но и не слишком мало, как раз», «золотая середина». Этимология этого понятия, его историко-юридическое, а также антропологическое значение для шведской культуры заслуживают отдельной статьи.

Философ М. Хайдеггер однажды назвал язык «домом бытия». На-

блюдая за шведскими и датскими домами, приходит в голову мысль, что дом в свою очередь может быть своеобразным «языком бытия». Скандинавские дома небольшие по площади, уютные, чистые, ухоженные. Проезжая на велосипеде мимо больших, часто не занавешенных окон, хорошо видишь их интерьер. Такое ощущение, что здесь нечего друг от друга скрывать. Впечатляет обилие украшающих фасады и городские парки статуй, цветов и плодовых деревьев, которым чужды акты вандализма. Удивляет также и фактическое отсутствие заборов. Вместо них — «зеленые изгороди», скорее украшающие, чем устрашающие потенциальных нарушителей спокойствия общества, в котором всего должно быть «^ош».

В результате создается ощущение, что Швеция и Дания — государства «всеобщего благоденствия» и общества бесклассового типа, где разница между окончательными доходами населения после уплат всех налогов долгое время не должна была превышать соотношения одного к двум5. Такая картина резко контрастирует с особняками состоятельных россиян. Их, правда, едва можно разглядеть за высоким забором с охраной и собакой на цепи. Сразу чувствуется разница в децильном коэффициенте. Однако эта разница, к сожалению, не остается за цифрами или

4 Britton С. // Ibid. P. 16.

5 Новейшая история стран Европы и Америки // Там же. С. 25.

л

Ш

а.

о

е

ш

й.

s

о

со

U

ш

3

ю

лгъ заборами. Нередко она оборачивается антагонизмом и напряженностью в общественных отношениях, кристаллизуется в сознании наших сограждан в виде образов внутренних или внешних «врагов».

Такая напряженность существенно ниже в странах Скандинавии. Правда, и там в последнее время ситуация стала меняться. Миниопрос, проведенный автором в Швеции 11-12 июля 2007 г. (в рамках стажировки в Готландском университете по программе «Висби»), показал следующее. На вопрос «Что же все-таки скрывают друг от друга шведы?» из 29 опрошенных на улицах города Фаросунд 4 респондента ответили, что они «скрывают друг от друга, и даже от себя» настороженное отношение к мигрантам.

Параллельно с социал-демократической философией в ряде скандинавских стран активно разрабатывалась концепция «социального капитала». По мнению ряда исследователей, именно он обеспечивает сплоченность и солидарность граждан Скандинавии.

Что же такое «социальный капитал»? Данное понятие, как правило, включает в себя 2 компонента: во-первых, общий уровень доверия населения к власти и, во-вторых, степень участия людей в организациях гражданского общества6. В своем сравнительном исследовании Г. Свендсон и М. Палдам рассуждают о роли и состоянии «со-

циального капитала» в Дании и России. «Мы хотели сравнить, — отмечают датские авторы, — уровень социального капитала в двух политических системах с разным историческим прошлым. Одна — старая успешная “капиталистическая” демократия, другая — бывшая коммунистическая страна с короткой и не полностью счастливой демократической историей»7.

Их сравнение показало, что уровень (положительного) социального капитала примерно в 3 раза выше в Дании, чем в России. Таким образом, можно предположить, что медлительность экономических реформ в прошлом коммунистических стран Восточной и Центральной Европы может быть вызвана отсутствием социального капитала.

Социальный капитал в России, по мнению датских ученых, во многом был уничтожен диктаторским режимом и тоталитарной системой. По их подсчетам, каждый россиянин в среднем является членом 0,41 организации гражданского общества, а датчанин — 1,7. Причем россияне в целом гораздо более полагаются на своих друзей, а датчане — на социальную систему, включая профсоюзы. Почти 80% россиян не доверяют милиции, среди датчан же таких только 4,5%. Многие исследования, как отмечают Свендсен и Палдам, показали, что в России не доверяют западным политическим инсти-

6 Svendsen G. T. The Political Economy of the EU. — Northhampton, 2003. P. 33.

7 Hjollund L., Paldam M., Tinggaard G. Social Capital in Russia and Denmark: a Comparative Study. — Aarhus, 2001. P. 5.

Л\

тутам. Тем не менее, в отношении какой-либо другой политической системы доверия еще меньше. Поэтому ничего удивительного, что доверия к государству в целом мало, даже при высокой популярности В. В. Путина8.

Исследования датских ученых подтверждаются словами самого В. В. Путина: «Планируя дальнейшее развитие нашей государственной и политической системы, мы, конечно, должны учитывать современное состояние нашего общества. И в этой связи отмечу одну из существенных черт нашей внутриполитической жизни, а именно: низкий уровень доверия граждан к отдельным институтам государственной власти и к крупному бизнесу»9.

«Я полагаю, — отмечает датский экономист К. Бьйорнсков, — можно повысить уровень социального капитала путем инвестиций в образование, повышения заинтересованности людей в общественной жизни и перераспределения доходов»10.

Среди других факторов, положительно влияющих на рост социального капитала, отмечается

развитие гражданских свобод, 12U независимые СМИ, а также, в некоторой степени, лютеранская этика. К. Бьйорнсков полагает, что повышение уровня социального капитала однозначно будет способствовать снижению уровня коррупции.

Американский политолог М. Вор-рен отмечает, что социальный капитал — это инвестиция доверия, на основе которого человеческие отношения могут приносить пользу своим участникам либо порождать негативные побочные явления для остального общества. Так, согласно Воррену, в колумбийской провинции Антиокиа на основе доверия возникали первые крупные наркокартели, и именно так в Италии «политические партии функционировали в качестве связных между бизнесменами и государственными чиновниками, в обмен на финансовую поддержку»11. По его мнению, следует различать 2 формы социального капитала.

Первая форма («bonding») представлена замкнутыми группами с однородным составом, отделенными от жизнедеятельности остального мира (англ. «bond» — «оковы»,

Hjollund L., PaldamM., Tinggaard G. // Ibid. P. 19.

Послание Президента Федеральному Собранию РФ от 10 мая 2006 г. [Электронный документ] // Президент России: официальный сайт. [Доступ: http://

www.president.kremlin.ru/appears/2006/05/10/1357_type63372type63374

type82634_105546.shtml].

Christian B. Corruption and Social Capital: Working paper 03-13. — Aarhus, 2003. P. 17.

Warren M. E. Social Capital and Corruption [Электронный документ] // University of Exeter site. Washington, 2003. [Доступ: http://www.ex.ac.uk/shipss/politics/research/ socialcapital/papers/warren.doc]

УПРАВЛЕНЧЕСКОЕ КОНСУЛЬТИРОВАНИЕ / 4200S

8

9

л

Ш

а.

о

е

ш

й.

s

о

со

U

ш

3

ш

ЛИ «порука»). Вторая форма социального капитала («bridging») выступает в качестве своеобразного «моста» (англ. «bridge») между людьми с разными социальными предпочтениями, объединяя и сплачивая. Примечательно, что использование последней («brid-ging») формы социального капитала способствует обогащению информационных потоков между людьми, формированию у них более объемных идентичностей и толерантности12.

Воррен различает также 2 типа доверия. Любое доверие сопряжено с риском. Социальный капитал типа «bonding» соответствует «избирательному», «осторожному» доверию; «bridging» — «открытому», «оптимистическому» отношению к риску общения с незнакомцами. Соответственно люди с избирательным доверием скорее склонны доверять только таким, как они сами, а люди с «открытым» типом доверия более восприимчивы к новому. Такие явления, как расизм, этноцентризм, религиозная нетерпимость, коррупция, более характерны для «избирательного» доверия и социального капитала, основанного на принципах круговой поруки («bonding»)13.

Развивая взгляды М. Воррена, можно предположить, что в современном мире общие человеческие ценности, образование, книги, гражданские институты «наводят мосты»

взаимопонимания между людьми и способствуют расширению сферы объединяющего людей социального капитала. «Чем больше в обществе реальной... демократии, тем более вероятно, что социальный капитал будет функционировать в положительном ключе». Аргумент за демократию прост. «Демократия, — подчеркивает М. Воррен, — способствует более ровному наделению индивидуумов властью. Это позволяет им быть более оснащенными в противодействии против негативного социального капитала других групп»14.

Следует отметить, что по мере развития «объединяющего» («brid-ging») социального капитала меняется принцип взаимодействия людей. Человек уже не строит свои отношения с другими, имея цель получить в скором будущем что-то взамен (как в случае коррупции). Вместо того чтобы оказывать «услугу за услугу» узкому кругу лиц, паразитирующих на перераспределении общественных благ, каждый начинает делать что-то для других бескорыстно и ожидает от остальных того же, т. е., по сути, исполняет гражданский долг.

«Объединяющий» социальный капитал, уверяет М. Воррен, в большой степени распространен в скандинавских странах. Это подтверждает своими исследованиями и Р. Патнам. В известной книге «Де-

12 Warren M. E. Op. cit.

13 Ibid.

14 Ibid.

л\

мократия в движении: эволюция социального капитала в современном обществе» Патнам собрал работы, анализирующие состояние социального капитала в 8 странах развитой демократии: Великобритании, Соединенных Штатах, Франции, Германии, Испании, Швеции, Австралии и Японии. Социальный капитал, определяемый автором как добрая воля, товарищество, симпатия, социальное общение, жизненно необходим как для здоровья общества, так и для психического и физического состояния человека.

Р. Патнам показывает на примере США, Германии и ряда других стран, что за последнюю четверть века люди все реже вступают в клубы, меньше знают своих соседей, реже встречаются с друзьями и даже сократили общение со своими семьями. С другой стороны, Патнам утверждает, что социальный капитал имеет весьма значительный вес в Швеции, где почти половина взрослого населения еженедельно дискутируют на образо вательные темы в малых группах

Р. Патнам в целом негативно относится к уменьшению роли социального капитала в США — это видно из другой его книги с характерным названием «Боулинг в одиночестве». Патнам заметил интересный факт: несмотря на то, что сейчас большее количество людей

15

стали играть в боулинг, 50 лет назад было больше клубов и лиг боулинга в США. Таким образом, «большее количество людей сейчас играют в боулинг в одиночестве». Это образное выражение Патнам употребляет применительно не только к игре, но и к особенностям социализации человека в современном мире16.

Заслуживающей внимание представляется работа шведских ученых Г. Милнера и С. Эрссона «Социальный капитал, гражданская активность и институциональное действие в Швеции: анализ регионов». Авторы вступают в полемику с Патнамом, Усланером и рядом других специалистов относительно того, способствуют ли религиозные практики увеличению или уменьшению социального капитала. Является ли религиозная активность фактором, способствующим формированию гражданского общества? Так полагают американские исследователи Грилей и Усланер, подтверждая свою позицию примерами волонтерских организаций США. Патнам на примере Италии пытается доказать обратное: церковь составляет скорее альтернативу развитию гражданского общества. Изолирует ли церковь человека от гражданского общества или, наоборот, способствует его гражданскому взаимодействию? Милнер и Эрссон

15 Cm.: Democracies in Flux: The Evolution of Social Capital in Contemporary Society / Ed. by R. D. Putnam. — Oxford, 2003. P. 327, 329.

16 Putnam R. Bowling Alone: The Collapse and Revival of American Community. — New York, 2000.

л

Ш

а.

о

е

ш

й.

s

о

со

U

ш

3

ю

высказывают мысль, что протестантская религия наиболее тесно связана с социальным капиталом именно в развитых регионах и мегаполисах Швеции (например, в Стокгольме). Возможно, заключают авторы, опора на религию в стремлении обрести ускользающий социальный капитал будет стимулировать появление религиозности нового типа, когда религия будет идти рука об руку с гражданской инициативой17.

В ноябре 2006 г. в Стокгольме проходил заключительный семинар Московской школы политических исследований «Шведское общество — опыт, традиции и взгляд в будущее». «Профессору Бо Ротш-тейну, — вспоминает один из русских участников семинара Н. Мак-шин, — удалось не только рассказать о шведской модели социально ответственного государства, но и показать, что развитие гражданского общества без доверия граждан к государству не позволяет быть эффективным... В современной России — дефицит такого доверия. Единственный выход — искоренение коррупции во власти и сетевое развитие структур гражданского общества. Если первое — политическая воля руководства государ-

ства., то вторая составляющая “социального капитала” находится в руках каждого россиянина»18.

В заключение следует отметить, что скандинавская модель нравится не всем скандинавам. В Дании существует характерная шутка про грустные лица двух атлантов, держащих колонны у входа в парламент — фолькетинг. Говорят, что это печальные лица датских налогоплательщиков.

Некоторые считают «шведский социализм» слишком уравнительным и отбивающим экономическую инициативу. Трудности в экономической конкуренции с менее социально затратными транснациональными корпорациями (возникающие, например, у компании «Уо1уо»), длинные очереди на некоторые услуги здравоохранения, нехватка рабочей силы, дефицит пенсионного бюджета на фоне растущей в Швеции и Дании продолжительности жизни — возможно, эти проблемы и привели к проигрышу левых на выборах в 2006 г.

Тем не менее у «левой скандинавской модели» есть свои объективные достижения и от них нельзя просто так отмахнуться. Во-первых, потому, что эти достижения, по результатам анализа авторитетного

Milner H., Ersson S. Social Capital, Civic Engagement and Institutional Performance in Sweden: an Analysis of the Swedish Regions [Электронный документ] // University of Essex site. Copenhagen, 2000. [Доступ: http://www.essex.ac.uk/EcPR/events/ jointsessions/paperarchive/copenhagen/ws13/milner_ersson.PDF]

Макшин Н. Швеция — страна социальной справедливости и социального капитала [Электронный документ] // Архангельское региональное отделение общественной организации инвалидов: официальный сайт. Архангельск, 2006. [Доступ: http://arovog.deafnet.ru/page.phtml?c=60&id=3578]

17

18

Л\

института кросскультурных исследований Г. Хофстеде19, отражают реально высокий уровень жизни и социальной защищенности среднестатистического представителя скандинавского полуострова. Во-вторых, потому, что эти достижения представляют собой органическое развитие исторической са-

мобытности скандинавской культуры. В-третьих, наконец, потому, что в стремительно глобализирующемся мире каждому из нас рано или поздно придется выбирать: какой забор нам строить вокруг своего дома и будем ли мы за этим забором играть в боулинг в одиночестве.

125l

19 Hofstede G. H. Cultures and Organizations: Software of the Mind. — New York, 2005.

УПРАВЛЕНЧЕСКОЕ КОНСУЛЬТИРОВАНИЕ / 4200S

//і