Смерть, кушетка и платяной шкаф

Смерть, кушетка и платяной шкаф

«По Фрейду»: психоаналитик и теолог отвечают не на те вопросы

В прокат выходит «По Фрейду» — нелепый фильм о воображаемой встрече двух выдающихся мыслителей ХХ века, автор которого, американец Мэтт Браун, вознамерился подсказать своим зрителям, как стоит мыслить в веке ХХI. Безуспешно.

«По Фрейду» — уже второй в карьере режиссера Мэтта Брауна фильм, посвященный, скажем так, академической тематике. В 2015-м Браун экранизировал в довольно постной манере историю мук и радостей индийского математика-автодидакта Сринивасы Рамануджана, роль которого, естественно, досталась Деву Пателу. Разобравшись с точными науками, Браун принялся за более неоднозначные материи — психоанализ и теологию. В его новом фильме неизлечимо больной Зигмунд Фрейд (Энтони Хопкинс) развлекается в ожидании смерти в компании писателя Клайва Стейплза Льюиса (Мэттью Гуд). В реальности они не встречались, хоть и могли, поскольку Фрейд окончил свои дни эмигрантом в Лондоне, в Хэмпстеде, а Льюис тогда же квартировал относительно недалеко, в Оксфорде, вместе с другими знаменитыми членами интеллектуального кружка «Инклинги». Зачем Брауну понадобилось воссоединить в кадре атеиста, полагавшего, что анальная фаза в становлении личности важнее знакомства с десятью заповедями, и уверовавшего под влиянием коллеги Толкина в бессмертие души автора «Хроник Нарнии», скорее всего, даст ответ время. Беседа Фрейда и Льюиса происходит в первые часы Второй мировой. Сводки из Польши, куда только что вторгся Гитлер, служат фоном их упорному спору по все тем же вопросам: если Бог есть, то как он допустил торжество зла, и что теперь надлежит делать человеку — подставить Адольфу вторую щеку или рыть траншеи? Поскольку мир в очередной раз лихорадит, Брауну, как и сотням других деятелей искусства, кажется не лишним провести многозначительные параллели. В результате подобных усилий история действительно повторяется дважды — второй раз в виде жалкого фарса на большом экране. Ведь более избитого творческого решения, чем Гитлер в качестве меры всех вещей и тиранов, давно не существует. Тем не менее Браун на полном серьезе берется листать календарь, и там у него опять 1 сентября 1939 года.

1 / 9

Главной неудачей фильма, однако, является даже не отсутствие воображения его автора, а присутствие сэра Энтони Хопкинса, видимо, в свободные от танцев в Instagram (принадлежит признанной экстремистской и запрещенной в РФ компании Meta) минуты, вознамерившегося переиграть абсолютно всех стариков — благородных, сумасшедших, противных, умирающих. Несколько лет назад мы лицезрели его старания вспомнить все в невыносимом «Отце» Флориана Зеллера, потом патриархальные конвульсии в «Сыне», в феврале 2024-го на экраны вышла «Одна жизнь», где Хопкинс два часа оплакивает невинно убиенных еврейских детей, которых не успел вывезти из Праги в том же 1939-м его герой Николас Уинтон. Теперь вот харкающий кровью Фрейд. Любопытно, что от роли к роли Хопкинс вообще не меняет свой лицедейский набор: передвигается исключительно бочком, уходя, не уходит, словно лейтенант Коломбо, каждую вторую реплику заканчивает саркастичным «да, ах да». У Брауна помимо традиционного кряхтения Хопкинс исполняет действительно смертельный номер — заставляет визави достать у него изо рта вставную челюсть, ибо ротовая полость уничтожена раком, о чем в фильме имеется отдельная ироническая новелла, сродни кошмарному сновидению: Создатель как бы намекает Фрейду, к чему приводят богохульные теории — к оральной фазе. Надо сказать, что в этот момент несчастный Мэттью Гуд, когда-то блиставший у Вуди Аллена в «Матч-пойнте» и у Тома Форда в «Одиноком мужчине», достигает впечатляющих актерских вершин — ужас, написанный на его благообразной физиономии, заставляет поверить, что эти двое правда встречались и обсуждали за пробиркой морфина «Кружной путь или Блуждания паломника», главную книгу Льюиса о пользе веры в добро в эпоху беззастенчивого зла.

Впрочем, доказательства существования Бога, обязанного и сегодня подсказать нам путь к спасению, не единственный интересующий режиссера сюжет. К счастью, в этой безнадежной со всех точек зрения картине нашлось немного места и страданиям дочери Фрейда Анне, персонажу, представляющему явный интерес для кинематографистов. Ее отношения с авторитарным отцом, ее собственные научные исследования, ее любовная связь с Дороти Берлингем — все это намечено Брауном, увы, пунктиром. И в самом деле — что нам Дороти, когда на кону судьбы человечества? Ни Фрейд, ни возникающий в дискуссии Маркс не смогли дать окончательный ответ на вопрос, что делать. Не исключено, что задача была поставлена неправильно. «Зачем мы?» — вот загадка, требующая, как никогда прежде, напряженного размышления. Каждый вынужден решать за себя, параллели с прошлым, религии, великое искусство — ничего не работает. И в этой логике бессмысленно упрекать Мэтта Брауна за наивную картину по мотивам «Википедии». Кто виноват — мы знаем. Что делать, как ни прискорбно, разберутся без нас.

В прокате с 18 апреля

Подписывайтесь на канал Weekend в Telegram