Трансценденталии человеческого бытия в философии Иммануила Канта: рассудок и разум

ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ ОМСКИЙ НАУЧНЫЙ ВЕСТНИК № 2 (66) 2008

УДК 87.3

Т. И. КРОТИКОВА

Нижневартовский государственный гуманитарный университет

ТРАНСЦЕНДЕНТАЛИИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО БЫТИЯ В ФИЛОСОФИИ ИММАНУИЛА КАНТА:

РАССУДОК И РАЗУМ________________________

В статье анализируется концепция трансценденталий человеческого бытия в философии И. Канта. Рассудок имеет конститутивное применение: посредством категориальных схем, направленных на чувственные созерцания, происходит упорядочивание опыта, разум — это способность создавать единство правил рассудка по принципам.

Средневековые мыслители считали трансценден-талиями универсальные, высшие определения бытия: «сущее» (еш), «единое» (ипиш), «истинное» (уегиш), «благое» (Ъопиш) и др. В их учениях термин «трансцендентальный» обозначал такие аспекты бытия, которые выходят за сферу ограниченного существования эмпирического мира. Трансцендентальные предикаты схоластической философии представляли собой логические требования и критерии познания вещей вообще, но не качеств вещей самих по себе [1]. «ипйав transzendentalis» означало «трансцендентальное единство в отношении свойств, определяющих сущность вещи», «veritas transzendentalis» предполагало «упорядочение признаков, присущих какой-либо вещи», а «bonitas transzendentalis» — «полноту (совершенство) в многообразном, их единство» [2]. В свою очередь, термином трансцендентный средневековая философия обозначала то, что выходит за пределы «имманентного» — чувственного опыта и эмпирического познания мира. К ним относились прежде всего предметы религиозного и метафизического познания. Схоластика различала имманентные и трансцендентные причины и действия: первые существуют в самих объектах, вторые же находятся за пределами их наличного бытия [3, с. 129]. Трансцен-денталии, следовательно, оказывались свойствами, предикатами Бога и лишь в той мере характеризовали человека, в которой он являлся творением Бога, Его образом и подобием.

В учении Иммануила Канта (1724— 1804 гг.) значение этих понятий принципиально изменилось. Осуществив «коперниканский переворот» в философии, немецкий мыслитель впервые в истории европейской мысли стал исследовать человека как активного субъекта познания, целеполагания и практики, как существо общественное в своей моральности. В его теории человек рассматривался как представитель рода человеческого, человечества в целом. При этом деятельность человека была сведена Кантом к деятельности трансцендентального субъекта, его теоретического и практического разума.

Учение о трансценденталиях человеческого бытия было разработано философом в его трех «Критиках» и примыкающих к ним трудах [4, с. 78 — 167]. В этих работах Кант противопоставляет априорное (доопыт-ное) и апостериорное (опытное) как виды познания. По его мнению, априорные принципы познания пред-

ставляют собой субъективные формы синтеза чувственного созерцания и мышления, конституирующие понятие опыта. Эти формы мышления философ называет трансцендентальными, противопоставляя, таким образом, трансцендентальное трансцендентному. Трансцендентальное — это такое доопытное, которое применяется к чувственным данным, делая тем самым возможным и опыт, и всякое познание и воление вообще. В свою очередь, трансцендентными Кант называет такие понятия разума, применение которых всегда выходит за рамки опыта.

Наряду с делением знаний на эмпирические (апостериорные) и «чистые» (априорные), немецкий мыслитель делит знания на аналитические и синтетические. Первые являются поясняющими, а вторые — расширяющими суждениями. Аналитические суждения через свой предикат ничего не добавляют к понятию субъекта, а только делят его путем расчленения на подчиненные ему понятия, между тем как синтетические суждения присоединяют к понятию субъекта предикат, который вовсе не мыслился в нем. Именно синтетические суждения обладают трансцендиру-ющей способностью осуществлять приращение нашего знания.

Все эмпирические суждения, как таковые, — синтетические, полагает философ, поскольку их предикаты черпают из опыта новое знание. С другой стороны, все аналитические положения суть априорные суждения, так что аналитических апостериорных суждений не бывает. Исходя из этого, Кант формулирует основную задачу чистого разума: «...Как возможны априорные синтетические суждения?» [5, с. 117]. Ведь благодаря синтетическим априорным суждениям расширяется наше познание.

Пытаясь ответить на этот вопрос, немецкий ученый расчленяет познавательную способность теоретического разума на три различных способности: чувственность, рассудок и собственно разум.. Каждой из них соответствует свой вопрос, а именно: «Как возможна чистая математика? Как возможно чистое естествознание? ...Как возможна метафизика как наука?» [5, с. 118—119]. Первые два вопроса рассматриваются рассудком, обращенным либо на чувственность, либо на самого себя; третий вопрос относится к области разума. Трансцендентальные формы чувственности и рассудка делают возможным само приращение нашего знания. Посредством чувственности

предметы нам даются, мыслятся же предметы рассудком.

Философ расчленяет чувственность на материю и априорные формы. По его мнению, материя пассивна и бесструктурна, а форма, наоборот, активна и придает многообразию явлений единство. Существуют две чистые формы чувственного созерцания как принципы априорного знания — пространство и время. Благодаря этому, по Канту, возможны априорные синтетические положения. Наша природа такова, что созерцания могут быть только чувственными; они содержат в себе лишь способ, каким предметы воздействуют на нас. Способностью же мыслить предметы чувственного созерцания обладает рассудок, именно он обладает трансцендирующей способностью самостоятельно производить представления.

В полном соответствии с рационалистической традицией кенигсбергский мыслитель считал, что мышление есть познание через понятия. «Чистые» рассудочные понятия он назвал категориями. Рассудок вообще имеет дело с категориями, которые, как и априорные созерцания, суть не знание, а только формы мышления. В неразрывной связи с понятиями Кант рассматривал суждения. Философ разделил суждения на четыре группы, каждая из которых включает в себя три вида: количества (общие, частные, единичные); качества (утвердительные, отрицательные, бесконечные); отношения (категорические, гипотетические, разделительные); модальности (проблематические, ассерторические, аподиктические). Соответственно этому Кант выделил четыре группы категорий: количества (единство, множественность, целокуп-ность); качества (реальность, отрицание, ограничение); отношения (присущность и самостоятельное существование, или акциденция и субстанция; причинность и зависимость, или причина и действие; общение, или взаимодействие); модальности (возможность — невозможность, существование — несуществование, необходимость — случайность).

Категории как формы мышления даны рассудку априорно, полагал философ, они не могут быть выведены из опыта. Таким образом, главной задачей аналитики понятий является решение вопроса о том, каким образом категории рассудка могут априорно относиться к предметам как объектам научного познания. Отрицание способности чувственного познания адекватно отражать объективно существующие предметы привело Канта к убеждению, что связь многообразного вообще не может быть воспринята через чувства и, следовательно, не может содержаться в чистой форме чувственного созерцания. Такая связь многообразного осуществляется самим рассудком.

В системе Канта именно категории в своей взаимосвязи являются трансценденталиями рассудка.

Поскольку трансцендентальная дедукция категорий представляет собой конструирование доступных познанию объектов как результат применения категорий к созерцаниям, источник всех возможных видов связей кенигсбергский мыслитель усматривал в самом понятийном мышлении, т.е. в трансцендентальном единстве самосознания как априорной данности. Первоначальное синтетическое единство апперцепции, которому подчинены данные в созерцании представления, полагал философ, представляет собой результат активности самого рассудка; оно совершенно не зависит ни от каких условий чувственного созерцания. Другой важнейший вид связи, или синтеза, априорно присущий рассудку, — трансцендентальное

единство апперцепции. Оно представляет собой то единство, благодаря которому все данное в созерцании многообразное объединяется в понятие об объекте и приводит к конструированию для человеческого сознания познаваемого им предметного мира.

Кант утверждает, что при применении понятий к качественно отличающимся от них созерцаниям (явлениям) должно существовать нечто третье, однородное, с одной стороны, с категориями, а с другой — с явлениями, и делающее возможным применение категорий к явлениям. Это посредствующее представление должно быть чистым (не заключающим в себе ничего эмпирического) и тем не менее, с одной стороны, интеллектуальным, а с другой — чувственным. Именно такова трансцендентальная схема. По аналогии с таблицей категорий Кант строит таблицу схем, которая включает в себя схемы количества (число), качества (реальность, отрицание), отношения (субстанция, причинность, взаимодействие), модальности (возможность, действительность, необходимость). Схемы чистых рассудочных понятий суть истинные и единственные условия, способные дать этим понятиям отношение к объектам. По аналогии с таблицей категорий Кант строит и таблицу основоположений, которая включает в себя четыре группы: аксиомы созерцания, антиципации восприятия, аналогии опыта, постулаты эмпирического мышления вообще. Этими основоположениями устанавливаются принципы научного осмысления чувственных восприятий.

Итак, в системе Канта рассудок имеет конститутивное применение: посредством категориальных схем, направленных на чувственные созерцания, происходит упорядочивание опыта. Это делает возможным само существование естествознания как науки: обусловленная априорностью всеобщность и необходимость лежащих в основе научного познания понятий, правил их соединения в суждения и применения к созерцаниям имеет своим следствием то, что научным истинам также присущ всеобщий и необходимый характер.

Но если рассудок — это способность создавать единство явлений посредством правил, то разум — это способность создавать единство правил рассудка по принципам. Следовательно, разум никогда не направлен прямо на опыт или на какой-нибудь предмет, а всегда направлен на рассудок, чтобы с помощью понятий a рпоп придать многообразным его знаниям единство, которое можно назвать единством разума. Философ определяет понятия разума, которые выступают предметом исследования метафизики, как трансцендентальные идеи. Идеи представляют собой понятия разума, которые превышают возможность опыта, поэтому во внешних чувствах им нельзя дать соответствующего предмета. «...Эти понятия трансцендентны и выходят за пределы всякого опыта, в котором, следовательно, никогда не бывает предмета, адекватного трансцендентальной идее» [5, с. 359].

Кант разделяет трансцендентальные идеи теоретического разума на три вида. Эти идеи суть душа, мир, Бог: «Мыслящий субъект есть предмет психологии, совокупность всех явлений (мир) есть предмет космологии, а вещь, содержащая в себе высшее условие возможности всего, чту можно мыслить (сущность всех сущностей), есть предмет теологии» [5, с. 363]. При попытках достигнуть научно-содержательного знания о мире в целом разум с неизбежностью впадает в заблуждения. Свидетельством этого служат антиномии чистого разума — противоположные друг

ОМСКИЙ НАУЧНЫЙ ВЕСТНИК № 2 (66) 2008 ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ

ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ ОМСКИЙ НАУЧНЫЙ ВЕСТНИК № 2 (66) 2008

другу суждения, каждое из которых с точки зрения формальной логики является истинным.

Антиномичность идей чистого разума доказывает, по Канту, тщетность усилий разума познать сверхчувственные сущности, которые по отношению к познающему субъекту выступают как вещи в себе. Стремясь познать абсолютную полноту мироздания, разум покидает почву опыта и пытается проникнуть в сферу трансцендентного, где ему требуются совершенно иные понятия, чем те чистые рассудочные понятия, применение которых только имманентно. Но в результате такого трансцендирования разум вовсе не получает знания о том, что представляют собой душа, мир и Бог.

Поэтому расширение теоретического разума за пределы опыта не может быть конститутивным принципом познания. Это значит, что такое трансценди-рование не дает нам возможности познавать сущности мироздания, т.е. вещи в себе. Но не будучи конститутивным принципом познания предметов самих по себе, такое расширение все же имеет регулятивное значение. «Регулятивный принцип требует, чтобы мы допускали безусловно.., как вытекающее из сущности вещей, систематическое единство как единство природы, которое не только эмпирически познается, но и a рпоп, хотя и в неопределенной еще форме, предполагается» [5, с. 585 — 586]. Он направляет и расширяет наше опытное знание, указывает человечеству путь ко всеобщим и систематическим принципам, формирует идеал научного знания и в конечном счете оберегает нас от иллюзий и заблуждений на пути познания.

В практической философии, рассуждает далее Кант, разум занимается определяющими основаниями воли, которая представляет собой способность или создавать предметы, соответствующие представлениям, или определять самое себя для их произведения. Практический разум имеет первенство по отношению к разуму теоретическому. Он способен осуществлять трансцендирование за пределы опыта с целью обоснования своих моральных правил и законов. «Но действительно ли расширяется таким образом наше познание посредством чистого практического разума, — пишет философ, — и имманентно ли в практическом разуме то, чту для спекулятивного было трансцендентным? Конечно, но только в практическом. отношении. В самом деле, мы этим не познаем ни природы нашей души, ни умопостигаемого мира, ни высшей сущности потому, что они сами по себе; мы имеем лишь понятия о них, объединенные в практическом, понятии высшего блага как объекта нашей воли, и совершенно a рпоп через чистый разум, но только посредством морального закона...» [6, с. 467-468].

Практические основоположения, содержащие в себе общие определения нравственной воли, Кант подразделяет на «максимы» и «законы». Максима — это субъективный принцип воления, значимый для воли единичного лица, а закон — это объективный принцип воления, имеющий силу для воли каждого разумного существа. Законы, которые выражены через долженствование, Кант называет императивами. Они делятся им на гипотетические, исполнение которых связывается с наличием определенных условий, и категорические, которые обязательны при всех условиях. Философ уточняет, что существует только один категорический императив: «.Поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице, и в лице всякого другого так же, как к цели, и никогда не относился бы к нему только как к сред-

ству» [7, с. 270]. Кенигсбергский ученый видит в нем априорную форму нравственного сознания, трансцендентально данную практическому разуму. Всеобщий моральный закон, с одной стороны, расширяет сферу применения разума за пределы опыта, а с другой стороны, направлен на упорядочение самого опыта. По мнению Канта, правовые отношения людей регулирует всеобщий правовой закон: «.Поступай внешне так, чтобы свободное проявление твоего произвола было совместимо со свободой каждого, сообразной со всеобщим законом.» [8, с. 140] Право как раз и представляет собой «совокупность условий, при которых произвол одного [лица] совместим с произволом другого с точки зрения всеобщего закона свободы» [8, с. 139]. Итак, всеобщий моральный закон (и его выражение в сфере легальности — всеобщий правовой закон) в системе Канта являются подлинными трансценденталиями разума. Трансцендирование практического разума, считает философ, осуществляется соответственно двум применениям трансцендентальных идей — регулятивному и конститутивному.

При регулятивном применении разум имеет «целью привести к высшему систематическому единству посредством идеи целесообразной каузальности высшей причины мира» [5, с. 583]. Такое единство рассматривается в качестве идеала, к которому должно стремиться и который в высшей степени способен наводить ум на гипотезы, но на который нельзя смотреть как на реальность, утверждаемую a рпоп. При конститутивном применении трансцендентальных идей, полагает Кант, нам даются понятия тех или иных предметов, с помощью которых происходит упорядочение опыта. При этом «должно быть a рпоп дано намерение, т. е. цель как объект (воли), который. представляется практически необходимым через императив, непосредственно определяющий волю (категорический); этот объект здесь высшее благо» [6, с. 468]. И при регулятивном, и при конститутивном применении трансцендирование практического разума осуществляется как развитие и совершенствование индивида, личности и общества, человечества.

Таким образом, высшее предназначение человека (индивидуума и человечества в целом) состоит, по Канту, в реализации идеалов Истины, Добра (Блага) и Красоты, как в регулятивном, так и в конститутивном применении. При этом созидание нравственно совершенного мира оказывается для человека гораздо более важной задачей, чем познание мира или созерцание его гармонии и красоты.

Библиографический список

1. См.: Eisler R. Transzendentalia // Eisler R. Kant-Lexikon, Nachschlagewerk zu Kants Sдmtlichen Schriften / Briefen und hands-chriftlichem Nachlass. — B., 1930. — S. 539.

2. Transcendens (лат.) — перешагивающий, выходящий за пределы, transcendentalia (позднелат.) — трансценденталия, trans-cendentia (позднелат.) — трансценденция.

3. См.: Копцев И. Д. Проблемы логоса и лексиса философской терминологии в «Критике чистого разума» // Кантовский сборник: Межвуз. темат. сб. науч. тр. — Калининград, 1994. Вып. 18. - С. 129.

4. См.: Бурханов Р. А. Трансцендентальная философия Иммануила Канта. — Екатеринбург, Нижневартовск, 1999. — С. 78-167.

5. Кант И. Критика чистого разума // Соч.: В 6 т. — М., 1964. Т. 3. — 799 с.

6. Кант И. Критика практического разума // Соч.: В 6 т. — М., 1965. Т. 4. Ч. 1. — 620 с.