Философско-антропологические вопросы воспитания и образования в работах Н. И. Пирогова

О. В. ДОЛЯ ФИЛОСОФСКО-АНТРОПОЛОГИЧЕСКИЕ ВОПРОСЫ ВОСПИТАНИЯ И ОБРАЗОВАНИЯ В РАБОТАХ Н. И. ПИРОГОВА

Ключевые слова: индивидуализирование, жизненное начало, вера, человек, амбивалентность человека, целостность, Абсолют, эманация

Key words: individualisation, atman, belief, person, ambivalence of a person, integrity, Absolute, emanation

В 2010 г. исполняется 200 лет со дня рождения выдающегося русского врача, общественного деятеля и мыслителя Н. И. Пирогова, имя которого ни в коем случае нельзя отнести к числу забытых. Н. И. Пирогову посвятили свои труды многие видные представители медицинской науки, художники, скульпторы, писатели, поэты, общественные деятели. Его имя носят улицы многих городов, медицинские учебные заведения, больницы и поликлиники в нашей стране и за ее пределами. Многочисленные памятники Пирогову находятся в Москве, Санкт-Петербурге, Виннице, Одессе, Севастополе, Тарту, Софии. Присвоение имени величайшего русского врача лучшим медицинским центрам продолжается и в ХХ1 в. Так, в 2001 г. именем Н. И. Пирогова была названа одна из самых известных больниц в г. Софии — «Многопрофильная больница активного лечения и срочной медицины». В 2002 г. в Москве образован Национальный Медико-хирургический центр им. Н. И. Пирогова (НМХЦ), созданный в лучших традициях отечественной медицины.

Но деятельность этого человека не ограничивалась лишь медицинской практикой, а была поистине многогранной. «Пирогов, — писал известный русский педагог П. Ф. Кап-терев, — ознаменовал себя на различных поприщах. Крупнейшими факторами его общественно-ученой деятельности были следующие: организация преподавания госпитальной хирургии и анатомического института при медико-хирур-

ДОЛЯ Ольга Валентиновна, соискатель кафедры истории русской философии Московского государственного университета, доктор медицинских наук.

гической академии в Петрограде, причем пришлось вести энергичную борьбу с административным „военно-ученым болотом"; организация первой в России общины (крестовозд-виженской) сестер попечения о раненых и больных в Севастополе... энергичная работа на нескольких других театрах военных действий и, наконец, оживленная административно-педагогическая и реформаторская деятельность в качестве попечителя одесского и киевского учебных округов»1.

Объясняя причины своего обращения к вопросам педагогики, Н. И. Пирогов отмечал, что в середине XIX в. в России у многих появилось убеждение, что «по прежнему шаблону нельзя воспитывать, если государство желает иметь людей, а не обезьян и кукол». В 1856 г., ссылаясь на необходимость воспитания своих подрастающих сыновей, на свой 20-летний опыт работы со студентами, а также находясь под влиянием умонастроений в обществе, он опубликовал статью «Вопросы жизни», в которой подверг резкой критике «нелепости тогда всеобщего почти сословно-специального воспитания и страшный разлад между школой и жизнью». Статья оказала сильное воздействие на читателей, ознаменовав начало научно-педагогической деятельности ученого.

Речь шла, во-первых, о невозможности существования педагогики без ее антропологического обоснования; во-вторых, об изучении человека как воспитуемого для согласования педагогики с природой человека; в-третьих, о соотнесении вопросов образования и воспитания с пониманием природы и назначения человека. Все это означает, что основой педагогического образования должна быть антропология в обширном смысле слова, т. е. наука о человеке должна служить фундаментом педагогики. Действительно, как можно решать многоплановые задачи воспитания и образования, не зная о том, «что такое самый предмет, который мы хотим воспитывать, и чего мы хотим достичь воспитанием, каков наш идеал человека»2.

Н. И. Пирогов, рассматривая в своих работах разные аспекты воспитательного и образовательного процесса, неизменно подходил к ним с позиций антропологии. По его мнению, мыслители прошлого были убеждены, что воспитание человека следует начинать с колыбели, если мы желаем коренного изменения нравов, влечений и убеждений общества. В связи с этим он уделял большое внимание

проблемам воспитания ребенка в семье, так как будущие нравственные качества человека чрезвычайно рано обнаруживаются в ребенке.

Н. И. Пирогов ставил вопрос о взаимодействии школы и семьи, их ответственности за воспитание детей. Любя свою семью, в которой родился и рос, он в то же время признавался, что его родители (а это именно мать) имели «более чем странное понятие о целях образования», считая его необходимым в высшей степени для сыновей и вредным для дочерей, о чем впоследствии «горько раскаивались». А ведь родители и родственники являются естественными воспитателями детей, поэтому небрежность и их неумелость всегда отзываются самым печальным образом. Это обстоятельство обязывает родителей серьезнее взглянуть на свою роль в воспитании детей, а школа, по словам Пирогова, должна обращать внимание на нерадение и беззаботность родителей, бессмысленно радующихся, что «пристроили» детей, и рассматривающих школу как некое исправительное заведение.

Между тем успех работы школы во многом обусловливается уровнем дошкольного развития ребенка. В этом контексте Н. И. Пирогов описывает те стороны воспитания, которые имеют определяющее значение в дошкольные годы жизни детей. Это касается, в частности, обучения вниманию. Его он считал основной предпосылкой получения знания: не тот хороший наставник, кто, обладая знаниями, излагает отчетливо и добросовестно свой предмет ученикам, а тот, кто умеет хорошо развивать внимание у своих учеников.

Но более, чем наглядность, мыслитель ценил слово, считая, что «впечатление, произведенное словом», отличается большей цельностью и связностью. Особенно велика, по его мнению, роль родного языка. Он вспоминал: «К чести нашей домашней педагогики я должен сказать, что занятия с первым моим учителем начались с отечественного языка». Придавая, как мы видим, большое значение вниманию, памяти, наглядности в соединении со словом, родной речью, Н. И. Пирогов рассматривал их «все-таки не более, как внешние». Но он считал, что, применяя их искусно, «мы можем с ними проникать и внутрь»3, т. е. использовать в процессе нравственного воспитания.

Аксиоматика Н. И. Пирогова, являющаяся стержнем его теоретических и практических шагов по воспитанию этого

«внутреннего человека», также антропологична по своему характеру. Поэтому здесь уместно говорить об антропологических основаниях теории и практики воспитания и образования, которые разрабатывал и отстаивал ученый. Каковы же его аксиомы воспитания и образования?

Критикуя современную ему систему образования и воспитания в стране, Н. И. Пирогов противопоставил ей свой взгляд на вопросы воспитания, которое должно готовить к самостоятельной жизни высоконравственное молодое поколение с широким умственным кругозором. Он считал, что преждевременная специализация детей суживает их кругозор и тормозит нравственное развитие, в то время «как ценность цивилизации определяется стоимостью человека, стоящего в ее центре, его нравственным достоинством и направлением его деятельности»4. Увлечение узкоспециальными предметами приводит к пренебрежению воспитания человека. «Эту необходимость развития прежде всего и более всего гуманности в человеке, человека в человеке выставил резко и сильно Н. И. Пирогов в своей статье „Вопросы жизни"», — писал К. Д. Ушинский5.

Н. И. Пирогов склоняется к мысли о том, что в руках дельного педагога и древние, и новые языки, а также другие учебные дисциплины не останутся бесполезными для воспитания человека. Речь идет о том, что понятие «гуманное образование» означает развитие человеческого духа. Идея гуманного воспитания своей актуальности не потеряла: в условиях современного наступления технократизма во всех сферах жизни общества вопрос воспитания гуманного, ответственного, деятельного человека стоит очень остро. В настоящее время значительно возрастает ответственность человека за сохранение природы, мира и жизни на Земле, что требует формирования у людей новых качеств6. Этот вопрос не может быть решен в ходе спонтанных кампаний в сфере образования по его гуманизации и гуманитаризации, которые то затухают, то разгораются с новой силой. Он требует постоянного внимания со стороны общества, его решение относится к числу стратегических, а не тактических задач.

Н. И. Пирогов сделал особый акцент на самовоспитании индивида. Он связывает его с естественным развитием сознания, разума, воли, интуиции, которые внутренне присущи самой природе человека. Ученый называл «благоде-

тельной для нас иллюзией» нашу убежденность в свободе нашей воли, мысли и совести, ибо без этого убеждения нравственная жизнь была бы невозможной. Воля не равнозначна желанию. В нормальном состоянии она всегда сильнее желания, активна и управляет нашими действиями. Мысль не может проявляться вне законов мышления, не рискуя превратиться в бессмыслие. Что касается совести, то она требует от нас того, что мы считаем нравственным, а если поступаем вопреки исповедуемым нами законам совести, то потому, что она сделалась несвободной. Пирогов говорит еще об одной иллюзии нашей жизни, зависящей от непоследовательности нашего ума и фантазии. Ум наш, в принципе последовательный, «на практике почти всегда непоследователен», так как «мы не можем умствовать так, чтобы действовал один чистый разум; умствуя, мы в то же время внимаем, помним, воображаем, жалеем и нередко еще (в практической жизни) волнуемся и увлекаемся той или другой страстью»7.

Признавая право личности на уважение тайны духовного бытия, Пирогов между тем считал, что не следует быть «цинически откровенным» перед самим собой, потому что можно очернить и «то, что искренно хотелось бы оставить чистым», ибо «у нас у всех на дне души довольно грязи; если, опустившись на это дно, ее взбаламутить, то потом сам не отличишь чистого от грязного». Но если цинизм и душевная нечисть были мотивами какого-либо действия, повлиявшего на всю жизнь, тогда следует «заглянуть в ретирады» (отступления) души, чтобы суметь их преодолеть8.

Анализируя эти размышления, В. В. Зеньковский отмечал: «Очень интересны мысли Пирогова по вопросам философской антропологии. Очень глубоко ощущал он то, что Достоевский называл „подпольем", — ту закрытую сферу души, где лежат корни различных стремлений. Пирогов даже чуть-чуть приближается к той позиции в антропологии, которую уже в ХХ в. с такой остротой выразил Klages [Людвиг Клагес (1872—1956) — немецкий философ, развивал идеи „философии жизни". Изначальное единство души и тела расчленяется, по Клагесу, деструктивной деятельностью духа. Функция духа заключается в вечном противоположении душе. Эта идея развита в его работе „Дух как противник души" (1929—1932)], — о том, что душа много теряет от осознавания своих внутренних движений»9.

Необходимость обращения индивида к своему внутреннему миру Н. И. Пирогов связывает с тем, что воспитание предполагает подчинение материальных интересов духовным. «Научите детей с ранних лет подчинять материальную сторону нравственной», — призывал он. Однако эта идея нравственного воспитания находится в разладе с направлением общества, в жизни которого «мы находим резко выраженное, материальное, почти торговое стремление, основанием которому служит идея о счастье и наслаждении в жизни здешней»10. Когда же человек убеждается в существовании такого разлада, он впадает в одну из трех крайностей: либо становится чужд нравственному воспитанию, увлекаясь материальным стремлением общества; либо вступает с обществом во враждебные отношения; либо отдается произволу — во всех случаях нравственная участь человека незавидная.

Между тем цель разумного воспитания заключается в постепенном формировании ясного понимания бытия, окружающего мира, преимущественно общественного, т. е. того, в котором человеку придется действовать. Последовательным результатом такого понимания должно быть преобразование добрых начал, инстинктов детской натуры в сознательное стремление к идеалам правды и добра. Наконец, в задачу воспитания как итог того и другого должно входить формирование нравственных убеждений, твердой воли, воспитание чувства собственного достоинства.

В работах ученого достаточно четко определены границы образования и воспитания, но из этого не следует, что они не связаны между собой. Пирогов подчеркивает, что они идут рядом, взаимодействуя и помогая друг другу в жизни общества. Жизнь требует знаний, а школа преподносит их в системном виде во взаимосвязи и полноте. Однако Н. И. Пирогов отмечал, что наука всецело не восполняет жизни человека. Одно дело — знания, а другое — практическое их применение. Знание само по себе не гарантирует добросовестного его применения. Строители могут хорошо знать, как построить дом, но ради выгоды использовать второсортные материалы. В результате постройка окажется некачественной, а то и просто опасной. Врач с бесспорными знаниями может недостаточно вникнуть в состояние больного, и пациент может пострадать. Опытный юрист ради корысти может «подсказать» преступнику, как обойти закон.

Важной аксиомой теоретической педагогики Н. И. Пи-рогова была идея целостности душевной жизни человека, обусловливающая его практическую деятельность. На реализацию этой идеи должны быть направлены образование и воспитание. Как отмечал К. Д. Ушинский, Пирогов жил тогда, когда «разрозненность души человеческой достигла пределов». Опираясь на знание человека, русский ученый стремился использовать его для определения пути и средств формирования целостной личности. Мы должны, писал он, все стремиться к приведению нашей жизни в «гармоническое целое», подчеркивая, что такая высокая цель — не утопия. Пирогов критически воспринимал те системы воспитания, которые отличались односторонним и формальным подходом. Не отвергая педагогику И. Г. Пе-сталоцци, Ф. Фребеля и ряда других западных ученых, он считал, что искусственные методы, предложенные ими, при всем их положительном значении, все же пригодны скорее для какой-либо односторонней цели. «Главная сила искусственного, строго систематического воспитания есть более отрицательная; как бы рано оно ни начиналось, действуя однообразно и односторонне на различнейшие индивидуальности, оно может многое, конечно и худое, уничтожить; но развить что-либо в нравственном отношении может оно только извне»11. А ведь «разных сторон нашего нравственного бытия немало», поэтому, например, заставить, по Фребелю, четырех-пятилетних детей играть в определенный час так, а в другой час иначе означает систематически отрицательное воздействие на свободу такого поведения ребенка, которое по существу и цели требует наибольшей свободы. Пирогов отмечает при этом, что общества, «приготовляющие себя к социальному перерождению, не могут не увлекаться воспитанием, обещающим сделать из людей манекенов свободы. Главная немощь духа есть именно односторонность его стремлений на пути прогресса» 12.

Педагогические идеи Н. И. Пирогова по достоинству были оценены и получили развитие в трудах многих русских мыслителей конца XIX — начала XX в. Характерным примером этого являются работы В. В. Розанова, который считал, что наряду с К. Д. Ушинским, В. Я. Стоюниным в России «был замечательнейшим педагогом Н. И. Пирогов»13. С его именем он связывает многие прогрессивные начинания

в сфере российской системы образования. «Пирогов, — отмечал В. В. Розанов, — писал „Вопросы жизни": вот новая литература, — нашего уже времени!! Начались воскресные школы; стали созидаться, то украдкой, то насильно „женские курсы" всех родов»14. По его мнению, Пирогов был прав, отвергая огромные больницы и огромные школы, считая, что в последних и пороков больше.

В своих работах Розанов указывает на то, что общим философским направлением русской литературы является учительско-просветительское. Работы Н. И. Пирогова по проблемам педагогики в этом отношении являются наглядным примером. Педагогические идеи Розанова перекликаются с идеями великого хирурга. Воспитание для Розанова, как и для Пирогова, слитно, неотъемлемо от образования. Связь с идеями Пирогова обнаруживается и в анализе принципов образования, которые он выделяет.

Во-первых, это принцип индивидуальности, заключающийся в сохранении черт, особенностей ученика и учителя в их взаимодействии. «Это лучшее в них, через соприкосновение чего (их обоюдное влияние) и совершается именно образование»15, а вместе с ним и воспитание.

Во-вторых, это принцип целостности, требованием которого является отсутствие разорванности в группах знаний, художественном чувстве, волевом стремлении. «Школа, — по словам Розанова, — где нарушен принцип индивидуальности, не воспитывает, не образует; где нарушен принцип целостности — не влияет, не сообщает каких-либо убеждений, не дает веры во что-нибудь»16. У Н. И. Пирогова идея целостности человека, его гармонизации является основополагающей. Он полагал, что целостное развитие человека — не утопия, а жизненная необходимость.

В-третьих, это принцип «единства типа», когда все «образующие впечатления, падающие на данную единичную душу, или, что то же, исходящие из данной единичной школы, были бы непременно одного типа, а не разнородны или противоположны»17. Это означает, что они должны идти из источника одной исторической культуры, где они развивались друг из друга, а не друг против друга. Эти же идеи мы находим у Пирогова, который говорил о необходимости формирования мировоззрения, убеждений.

Таким образом, следует отметить большой вклад Н. И. Пи-рогова в развитие отечественной педагогики. В связи с этим вызывает удивление тот факт, что во многих современных работах по истории общественной мысли в России XIX в. имя Пирогова не упоминается, а ведь он был не только великим хирургом, но и выдающимся мыслителем, общественным деятелем и педагогом.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Каптерев П. Развитие мировоззрения Н.И. Пирогова // «Старейший журнал России» «Народное образование». М., 2003. № 1. С. 134.

2 Ушинский К.Д. Человек как предмет воспитания. Опыт педагогической антропологии // Ушинский К.Д. Педагогические сочинения: в 6 т. М.: «Педагогика», 1988. Т. 2. С. 421.

3 Пирогов Н.И. Вопросы жизни // Пирогов Н.И. Избранные педагогические сочинения М., 1985. С. 140.

4 Кони А.Ф. Пирогов и школа жизни // Кони А.Ф. Собр. соч.: в 8 т. М.: Юрид. литература, 1969. Т. 7. С. 213.

5 Ушинский К.Д. Человек как предмет воспитания ... С. 420.

6 См.: Печчеи А. Человеческие качества. М., 1980. 260 с.

7 Пирогов Н.И. Вопросы жизни // Пирогов Н.И. Избранные педагогические сочинения М., 1985. С. 115.

8 Там же. С. 77.

9 Зеньковский В.В. История русской философии: в 2 т. Л.: ЭГО, 1991. Т. 1. Ч. 2. С. 193.

10 Пирогов Н.И. Вопросы жизни // Пирогов Н.И. Избранные педагогические сочинения. М.: Акад. пед. наук СССР, 1953. С. 32.

11 Пирогов Н.И. Вопросы жизни // Пирогов Н.И. Избранные педагогические сочинения М., 1985. С. 147.

12 Там же.

13 Розанов В.В. Сумерки просвещения. М.: Педагогика, 1990. С. 448.

14 Розанов В.В. О писательстве и писателях // Розанов В.В. Собр. соч.: в 30 т. М., 1995. Т. 4. С. 526.

15 Розанов В.В. Сумерки просвещения ... С. 92.

16 Там же. С. 97.

17 Там же. С. 100.

Поступила 22.01.10.