Признаковая лексика в русском жестовом языке в типологической перспективе

М.В.Кюсева

ПРИЗНАКОВАЯ ЛЕКСИКА В РУССКОМ ЖЕСТОВОМ ЯЗЫКЕ В ТИПОЛОГИЧЕСКОЙ ПЕРСПЕКТИВЕ1

В настоящей статье представлен лексико-семантический анализ средств выражения в русском жестовом языке (РЖЯ) пяти качественных признаков: 'острый', 'тупой', 'старый', 'толстый', 'тонкий' в сравнении со звучащими языками. Анализ основывается на противопоставлении в лексиконе жестовых языков вообще и русского жестового языка в частности ядерных и периферийных жестов. Предлагается выделять в периферийных жестах два типа компонентов - специфицированные и неспецифицированные. Специфицированные компоненты неизменны, а неспецифицированные меняют свою форму в зависимости от контекста. Такое разделение позволяет осуществить анализ признаковых полей РЖЯ при помощи инструментария Московской лексико-типологической группы и провести сравнение с соответствующими полями звучащих языков.

Ключевые слова: русский жестовый язык (РЖЯ), лексика жестовых языков, качественные признаки, лексическая типология.

The article presents a lexico-semantic analysis of five qualitative fields in Russian Sign Language (RSL: 'sharp', 'blunt', 'old', 'thick', 'thin') in comparison with spoken languages. The analysis is based on the division of the sign language lexicon into the core and the peripheral signs. The latter are argued to consist of two types of components, namely, specified and non-specified ones. Specified components have a permanent form, while non-specified ones change their form depending on context. This distinction enables an analysis of RSL qualitative fields in the Moscow Lexical Typology Group framework and provides basis for the comparison of these signs with corresponding spoken language words.

Key words: Russian Sign Language (RSL), sign language lexicon, physical qualities, lexical typology.

1. Введение

В этой статье представлены результаты анализа признаковых слов русского жестового языка (РЖЯ) в сравнении со звучащими языками. Типологические работы, включающие в выборку данные как звучащих, так и жестовых языков, в основном ограничиваются грамматически-

1 Мы благодарим Веру Ежову, Татьяну Давиденко, Анну Комарову, Анну Бабушкину, Павла Пракса, Татьяну Терент, Александру Лемесову, Светлану Буркову, Алексея Приходько, Елену Штатных, Анастасию Фурманову и Наталью Горбачеву за неоценимую помощь в сборе материала данного исследования.

ми явлениями (см. [Pfau, Steinbach, 2006], [Sandler, Lillo-Martin, 2006], [Zeshan, 2006]). Сопоставление двух типов языков на уровне лексики до сих пор находится на начальной стадии (см, впрочем, [Grose, 2012], [Sagara, Zeshan, 2016]). Это неудивительно, ведь сравнение такого рода затрудняется рядом причин, наиболее весомой из которых является отсутствие полного соответствия между словами звучащих и жестовых языков.

Настоящее исследование выполнено в рамках теории, разрабатываемой Московской лексико-типологической группой (см.: [Rakhilina, Reznikova, 2016], [Рахилина, Резникова, 2013]). Согласно этой теории, для каждого семантического поля можно выделить закрытый список минимальных лексических значений, фреймов, которые могут принадлежать как к прямой, так и к переносной зоне. Фреймы прямых значений образуют структуру смежностей, которая может быть изображена в виде семантической карты: узлы, расположенные на такой карте близко друг к другу, скорее будут описываться одним словом в языке, чем те, которые находятся на разных ее концах.

Методология Московской лексико-типологической группы была апробирована на материале звучащих языков разных групп и семей (см., например, [Брицын и др., 2009], [Кашкин, 2013], [Майсак, Рахилина, 2007]). Никогда раньше, однако, она не применялась для анализа данных жестовых языков. Настоящее исследование представляет собой первую попытку такого рода. На примере пяти признаковых полей РЖЯ ('старый', 'острый', 'тупой', 'толстый', 'тонкий') мы покажем, что отличия в структурах лексикона русского жестового и звучащих языков не мешают их сопоставлению. Более того, подобный сравнительный анализ оказывается очень продуктивно проводить с помощью выбранной нами методологии.

В разделе 2 статьи мы представим общую информацию об устройстве лексики в жестовых языках, в разделе 3 опишем методологию нашего исследования, в разделе 4 представим анализ признаковых слов в РЖЯ, а в разделе 5 обсудим следствия, которые рассмотренный материал имеет для теории лексической типологии, разрабатываемой в Московской лек-сико-типологической группе.

2. Лексика жестовых языков

2.1 Компоненты жеста

В общем случае эквивалентами слов звучащих языков в жестовых языках являются жесты [Меи; 2012], [Прозорова, 2007]. До середины XX в. жесты считались лишенными внутренней структуры, а жестовые языки приравнивались к пантомиме, примитивному средству коммуникации глухих и слабослышащих [Зайцева, 2000]. Работой, коренным образом изменившей представление об устройстве жестовых языков, стала монография У Стоуки ^окое, 1960], в которой он описал грамматику американского жестового языка (АЖЯ). У Стоуки показал, что в АЖЯ можно выделить основные языковые уровни - фонетику, морфологию, синтаксис и семантику. Аналогами фонем он считал компоненты, из которых состоят жесты. Таких компонентов в работе выделяется три: конфигурация руки, место артикуляции жеста и движение. Позже к этому списку была добавлена ориентация ладони [Battison, 1978], а движение стали разделять на два компонента - тип движения (прямое vs. дугообразное; резкое vs. плавное) и направление движения (вниз, вверх, к себе, от себя, и т. д.)2. Так, например, жест стена русского жестового языка показываете в нейтральном жестовом пространстве ладонью в конфигурации В3 ( ), ориентированной к говорящему, при этом рука движется вертикально вверх.

Рис. 1. РЖЯ: СТЕНА4

Как и фонемы звучащих языков, компоненты жеста могут выступать в роли минимальных смыслоразличительных единиц. Так, жест мужчина

2 В число структурных элементов жестов во многих работах также входит немануальный компонент (движения губ, головы, туловища). В целях экономии места он не будет рассматриваться в настоящей статье. См, однако, подробный анализ немануального компонента в прилагательных РЖЯ в [Кюсева, 2017].

3 Источником буквенных и цифровых обозначений конфигураций руки является дактильный алфавит и обозначение цифр в РЖЯ.

4 Примеры здесь и далее из моей полевой работы, если не указано иное.

от жеста женщина отличается только местом артикуляции, а вторник от среда - конфигурацией ладони.

Рис. 2а. РЖЯ: мужчина Рис. 2б. РЖЯ: женщина

Рис. 3а. РЖЯ: ВТОРНИК Рис. 3б. РЖЯ: СРЕДА

Важным отличием компонентов жестов от фонем звучащего языка является одновременное выражение в жесте первых и, как правило, последовательное выражение в слове последних. Действительно, конфигурация руки, локализация и движение просто физически не могут выражаться по отдельности. Для того чтобы не смешивать два понятия, а также, чтобы не идти вразрез с этимологией слова «фонема», У Стоуки предложил для обозначения компонентов жеста термин «хирема», который, однако, не прижился.

2.2 Иконичность жеста и вытекающие из нее проблемы

Важное различие между лексикой жестовых и звучащих языков -значительно более высокая степень иконичности первой [Meir, 2010], [Sandler, Lillo-Martin, 2001], [Taub 2004]. Так как большая часть информации передается через зрительный канал, объектов, которые можно иконично кодировать по внешнему виду, намного больше, чем тех, для которых возможно иконичное звуковое кодирование. А значит, языки, которые реализуются в визуальной модальности, обладают большим потенциалом для этого процесса, чем звучащие [Taub, 2004]. Например, в

итальянском жестовом языке 50 процентов конфигураций руки и 67 процентов артикуляций на теле являются иконичными [Pietrandrea, 2002].

Лексическую иконичность в русском жестовом языке можно продемонстрировать с помощью жеста ваза: конфигурация рук в этом жесте показывает круглую форму среза вазы, ориентация ладоней и направление движения - вертикальное положение объекта и его примерный размер, наконец, место артикуляции отражает локализацию вазы перед человеком.

X А

а б

Рис. 4. РЖЯ: ВАЗА

Именно это свойство лексики жестовых языков ответственно за ее неоднородность. В ней выделяется два основных типа: ядерный и периферийный лексикон5. К ядерной лексике относят жесты, обладающие неизменной формой во всех контекстах. Эти слова, конвенцинализованные среди носителей, называют также «стабильным» (established), или «зафиксированным» (frozen) лексиконом. Так, например, ядерными являются русские жесты мужчина и женщина, вторник и среда, проиллюстрированные выше. К периферийным (также «потенциальным» [Johnston, Schembri, 2007], или «продуктивным» [Brennan, 1990]) относят жесты, которые могут значительно менять свою форму в зависимости от контекста. Таковым является, например, прилагательное толстый в РЖЯ: 'толстая стена' описывается при помощи движения вниз одной руки, ориентированной ладонью от говорящего, 'толстое дерево' - движения вниз двух рук, ориентированных друг к другу, а 'толстая веревка' - движения двух рук в противоположные стороны.

5 В [Johnston, Schembri, 2007] выделяется также третий тип жестов - заимствованная лексика. Этот тип, однако, нерелевантен для настоящего исследования, и его мы в дальнейшем в статье касаться не будем.

а б в

Рис. 5. Признак 'толстый' в контексте существительных 'стена' (а), 'дерево' (б), 'веревка' (в).

Периферийная лексика нарушает многие ограничения, описанные выше. Во-первых, нельзя с уверенностью утверждать, что продуктивные жесты формируются из закрытого списка элементов. Их иконическая природа позволяет отражать тончайшие детали описываемых объектов, и любой новый объект действительности или новый способ его перемещения может повлечь за собой незафиксированную ранее форму. Во-вторых, в отличие от ядерного лексикона, эти жесты в большинстве своем полиморфемны: отдельные компоненты обладают своим собственным значением, из которых складывается общий смысл. Так на рисунке 5а форма руки выражает толщину, ориентация и направление движения -топологические характеристики стены, а локализация - ее относительное расположение.

Считается, что если ядерные жесты хранятся в ментальном лексиконе носителей, периферийные создаются в процессе порождения речи, что сближает их с жестикуляцией слышащих людей [КеМоп, 2004]. Эти жесты представляют проблему для лингвистического анализа - в первую очередь потому, что статус их как слов является не до конца решенным.

3. Методология исследования

В настоящем исследовании мы использовали традиционную для Московской лексико-типологической группы методологию исследования: анализ контекстной сочетаемости лексем. Эта методология была применена к материалу пяти признаковых полей в РЖЯ, относящихся к разным семантическим зонам:

- функциональная

- временная

- визуальная

Сбор данных состоял в заполнении носителями анкет, включающих контексты с предметами разных топологических классов. Эти анкеты бы-

ли разработаны для типологического исследования признаковых полей участниками Московской лексико-типологической группы [Privezentseva, Kozlov, 2014], [Rakhilina, Reznikova, 2016], [Кюсева, 2012]. Анкеты представлены в двух видах: списка словосочетаний «прилагательное + существительное» и списка предложений, содержащих интересующий нас признак. Ср. фрагмент анкеты для признака 'острый':

Таблица 1. 'острый': фрагмент анкеты

Прилагательное + существительное Предложения

острый нож Мне нужно купить острый нож для похода

острое копье Нигде не видел такого острого копья!

острый локоть Меня женщина в автобусе толкнула острым локтем.

острый клык Будь осторожен! У этой собаки острые клыки.

острый колпак Мне мама купила острый колпак для спектакля

Задача носителей РЖЯ состояла в переводе соответствующих словосочетаний и предложений с русского языка на русский жестовый. Каждая анкета была заполнена пятью носителями. Носители - глухие из семьи глухих и слабослышащих, жители Москвы и Новосибирска. Видеозаписи с ответами были аннотированы и проанализированы в программном обеспечении ELAN 4.9.0 (http://tla.mpi.nl/tools/tla-tools/elan/). Таблица 2 иллюстрирует аннотационные слои, которые использовались при разметке данных.

Таблица 2. Интонационные слои разметки данных

Тип слоя Название слоя

Общая аннотация перевод предложения на русский

правая рука: пословные глоссы

левая рука: пословные глоссы

Фонологическая аннотация по компонентам жеста конфигурация руки

ориентация руки

место артикуляции

направление движения

тип движения

Дальнейший анализ материала состоял в очерчивании круга жестов, покрывающих признаковые поля, и помещении их на типологические семантические карты.

4. Признаковая лексика в РЖЯ

По лексическому заполнению исследуемые признаковые поля делятся на два типа. Поля первого типа покрываются исключительно жестами из ядерного лексикона. В лексикализации полей второго типа участвуют как ядерные, так и продуктивные жесты. Рассмотрим две группы признаковых полей, выделенные на нашей выборке, по отдельности.

4.1. Поля, покрывающиеся жестами ядерного лексикона

Два семантических поля в нашей выборке, 'тупой' и 'старый', покрываются исключительно жестами ядерного лексикона. Тупые предметы в РЖЯ описываются жестом тупой (рис. 6), а старые - двумя простыми жестами (старый, предыдущий) и одним композитом (старый + давно, рис. 7).

Рис. 6. РЖЯ: ТУПОЙ

7а 7б

в

Рис 7. РЖЯ: СТАРЫЙ

Эти системы можно легко сравнить с организацией семантических полей в звучащих языках. Так, признак 'тупой', проанализированный на материале двадцати языков [Кюсева, 2012], описывает предметы двух типов, или два фрейма: плохо режущие инструменты (тупой нож / ножницы / пила) и плохо колющие инструменты (тупая игла / спица / копье). В звучащих языках обнаружено три основных стратегии лексикализации этого поля: (I) каждый фрейм, покрывается своим прилагательным (финский, коми-зырянский), (II) ни один из фреймов не покрывается специализированной лексемой (французский, в котором соответствующие значения передаются либо описательно, либо при помощи причастий), (III) оба фрейма описываются одним словом. Последняя стратегия является самой частотной и наблюдается, например, в русском, сербском, английском, китайском, баскском, немецком, японском, корейском и малайском языках. Наблюдается она и в русском жестовом языке, в котором и тупые ножи, и тупые иглы описываются при помощи прилагательного тупой из ядерного лексикона.

^ N г л

режущие колющие

инструменты инструменты

тупой

Рис. 8. Поле 'тупой' в РЖЯ

В поле 'старый' РЖЯ демонстрирует дистрибутивную стратегию лексикализации: жест старый характеризует возраст людей ('старый человек') и новизну вещей ('старая одежда'), жест прошлый относится к объектам и людям, которые подвержены смене ('бывший директор'), на-

конец, композит старый + давно описывает объекты из прошлой эпохи ('старая монета').

старый человек

старый старый+давно прошлый

Рис. 9. Поле 'старый' в РЖЯ

В отличие от поля 'тупой', поле 'старый' в РЖЯ имеет структуру, крайне редко реализующуюся в звучащих языках. Материал более ста языков [МатшИкша, Rakhilina, 2013] показывает, что намного более частотными являются стратегии: (I) доминантная, где одно прилагательное описывает все типы объектов; (II) бинарная, где поле покрывается двумя лексемами и (III) дистрибутивная, где либо каждый тип объектов описывается своим прилагательным (нанайский, якутский, коми, кечуа и др.), либо одна лексема покрывает фрейм 'старый человек', вторая - 'старая одежда', а третья объединяет два оставшихся типа объектов (вьетнамский, башкирский, киргизский и другие).

4.2. Поля, покрывающиеся жестами ядерного и периферийного лексикона

Оставшиеся три поля выборки покрываются жестами не только ядерного, но и периферийного лексикона. Так, в поле 'острый', состоящем из трех фреймов (см. рис. 9), первый узел покрывается ядерной лексемой острый6 (рис. 10), а средний и последний фреймы описываются периферийными жестами, которые принимают разную форму в зависимости от контекста. Ср. вид прилагательного в контексте существительных 'локоть', 'спица' и 'рог' (рис. 11).

6 В этих контекстах также может употребляться жест острый2, деривационно связанный с жестом тупой: он показывается точно так же, но без редуплицированного движения. Судя по предварительным данным, острый и остры^ являются полными синонимами.

режущие инструменты

колющие инструменты

предметы, сужающиеся к концу

Рис. 10. Семантическая карта признака 'острый'

Р.* >

Уу

/ > Л"-

ш %

а б

Рис. 11. РЖЯ: ОСТРЫЙ

Рис. 12. РЖЯ: 'острый

Похожим образом устроены и признаки размеров. В поле 'толстый', например, выделяется четыре минимальных прямых значения: толстые слои ('одеяло', 'лед'), толстые стержни ('веревка', 'дерево'), широкие полосы ('дорога', 'доска') и широкие отверстия ('проход', 'труба') [Prrvezentseva, Kozlov, 2014].

с-^ с-^ с-^ с-^

толстые толстые широкие широкие

слои стержни полосы отверстия

ч_/ ч_/ ч_/ ч_

Рис. 13. Семантическая карта признака 'толстый'

Если широкие полосы и отверстия в РЖЯ описываются ядерным жестом широкий (рис. 14), то толстые слои и стержни покрываются периферийными формами (см. рис. 5).

широкие полосы

л

а б

Рис. 14. РЖЯ: ШИРОКИЙ

Такая ситуация оказывается проблемной для анализа этих полей в рамках нашей теории. Не до конца проясненный статус продуктивных жестов в жестовой лингвистике, на первый взгляд, не позволяет нам их однозначно интерпретировать и здесь. Действительно, если предположить, что такие жесты представляют собой слова, то каждый новый объект действительности может повлечь за собой новую лексему. А это не только кажется неправдоподобным с точки зрения общепринятого понятия слова, но и оказывается совершенно непригодным для анализа в рамках Московской лексико-типологической группы. Бесконечное количество слов повлечет за собой бесконечное количество фреймов, а это подрывает саму идею наличия закрытого списка минимальных лексических значений для каждого семантического поля (см. рис. 15а). Если, напротив, предположить, что эти жесты являются не поддающейся анализу пантомимой и не относятся к лексической системе языка, тогда нужно будет постулировать лакуну в соответствующих узлах семантических карт (рис. 15б). Само по себе наличие лакуны в лексической системе не раз фиксировалось в звучащих языках. Так, например, во французском языке отсутствует прилагательное со значением 'тупой'. Однако, в таком случае получится, что у русского жестового языка лакуна приходится на визуальные признаки. А так как наличие лакуны свидетельствует о нерелевантности данного поля или его части для языка, такое положение дел

£

¡ш

было бы странным для языка, использующего визуальный канал передачи информации.

режущие инструменты

и п

Г

режущие

инструменты

---

/-\

колющие инструменты

ч_

/-\

предметы, сужающиеся к концу ч_

Рис. 15. Возможные анализы семантического поля 'острый' в РЖЯ

Более внимательный анализ этих жестов предлагает третье решение проблемы. Оказывается, что не все их компоненты меняются при изменении контекста. Так, продуктивные жесты поля 'острый' объединяет смена конфигурации руки с открытой на закрытую. Таблица 3 иллюстрирует начальную и конечную конфигурации ладони в этих единицах.

Таблица 3. Смена конфигураций ладони в периферийных жестах поля 'острый'

Начальная конфигурация

Конечная конфигурация

Существительные РЖЯ, с которыми 'острый' выражается данной конфигурацией

ИГЛА, КОСА, МАЧТА, СПИЦА, СТРЕЛА, КОПЬЕ, КАБЛУК, КЛЮВ, КЛЫК, КОГОТЬ, НОГОТЬ, НОС, ПОДБОРОДОК

ПАЛКА, КОЛ, КОЛПАК, ЛОКОТЬ, НОСОК БОТИНКА, ПИК ГОРЫ

—>

—>

—>

—>

У признаков 'толстый' и 'тонкий' неизменной является конфигурация руки: " для обозначения большого размера и - для маленького. При этом место артикуляции жеста, ориентация ладони, направление и тип движения меняются в зависимости от контекста (ср. рис 5 для качества 'толстый' и рис. 16 для семантического поля 'тонкий').

а б в

Рис. 16. РЖЯ: 'тонкий' в контексте существительных 'стена'

Это позволяет нам анализировать эти формы как состоящие из лексической и нелексической части. Их лексическая часть представлена «специфицированными» элементами, которые являются конвенционали-зованными среди носителей, остаются неизменными в разных контекстах и содержат значение соответствующего признака. Действительно, если принять анализ периферийных жестов как полиморфемных единиц, то идея большой / маленькой толщины передается открытой / закрытой формой руки, а идея острой формы содержится именно в изменении конфигурации руки с открытой на закрытую (можно с некоторым огрублением сказать, что острый предмет является толстым у основания и тонким на конце). Остальные, «неспецифицированные», элементы сильно зависят от контекста и описывают топологические характеристики предмета: его ориентацию, объемность и положение в пространстве. Ср., например, форму жеста 'острый' в контексте существительного 'локоть' (рис. 12а-б): место артикуляции этого жеста показывает локализацию локтя, ориентация руки и направление движения характеризуют ориентацию предмета, а конфигурация руки обозначает объемность локтя.

Этот анализ согласуется с предложением С. Лидделла считать другую группу периферийных жестов, согласующиеся глаголы в американском жестовом языке, состоящей из лексической и нелексической частей [Liddell, 1980, 2003]. Он также решает проблему границы слова. Предло-

женная интепретация этих жестов позволяет считать одной лексической единицей те формы, которые передают одно значение и обладают общим специфицированным компонентом. В таком случае, и в поле 'острый', и в поле 'толстый' представлена бинарная система лексикализации, что является типологически частотным среди звучащих языков.

режущие инструменты

колющие инструменты

предметы, сужающиеся к концу

острый

острая форма

периферийный

С \

толстые

слои

ч /

толстые стержни

широкие полосы

широкие отверстия

толстый , _ _ широкии

периферийный

Рис. 17. Поля 'острый' и 'толстый' в РЖЯ

5. Заключение

Благодаря предлагаемому в настоящей статье анализу периферийных жестов РЖЯ становится возможным сравнение лексикона жестовых и звучащих языков. Этот анализ не является новым для жестовой лингвистики, но он раньше не применялся для жестов, обозначающих форму и размер предметов. Если принять разделение компонентов этих жестов на специфицированные, ограничивающие лексему, и неспецифициро-ванные, то методика Московской лексико-типологической группы может быть применена без каких-либо модификаций. В результате становится возможным определение стратегий лексикализации РЖЯ в разных полях и сравнение их с данными других языков. Большинство этих стратегий, как показывает наш материал, являются частотными для звучащих языков. Значит, данные РЖЯ полностью удовлетворяют уже найденным закономерностям в структуре лексики.

Важным отличием признаковых слов РЖЯ является полное отсутствие у них переносных употреблений. Слова, обозначающие физические

качества в звучащих языках, часто передают не только прямые, но и метафорические значения (острый нож - острая критика; высокий столб - высокие налоги, и многие другие). Методология, основанная на анализе контекстов, позволяет эти значения исследовать. Так, оказывается возможным очертить круг метафор, которые могут возникать у лексем из разных семантических полей. Например, к частотным переносам прилагательных поля 'острый' относятся: 'сильная боль', 'хорошее зрение', 'резкий ветер' и другие [Кюсева, 2012]. Совсем по-другому обстоит дело с русским жестовым языком: ни один из признаковых жестов, проанализированных в настоящем исследовании, не обладает метафорическими значениями. Это не означает, что в жестовых языках нет метафор вообще. В исследованиях [Taub, 2004], [Wilcox, 2000], [Meir, 2010], [Brennan, 2005], например, приводятся многочисленные метафоры американского и британского жестовых языков. Но, как отмечает С. Тауб, метафоры жестовых языков в большинстве своем сильно отличаются от звучащих. Ситуации, когда один и тот же жест имеет и прямое, и переносное употребление, в жестовых языках редки. Намного более распространены ситуации, когда метафорический жест не имеет прямого значения, но основан на иконическом образе. Тем не менее вопрос метафор в жестовых языках вообще и в русском жестовом языке в частности на сегодняшний день до конца не решен. Семантические ограничения на образование метафор в ЖЯ и сходства / различия структуры переносных значений в звучащих и жестовых языках заслуживают отдельного исследования.

Список литературы:

Брицын В.М., Рахилина Е.В., Резникова Т.И., Яворская Г.М. (ред.). Концепт боль в типологическом освещении. Киев, 2009. Зайцева Г.Л. Жестовая речь. Дактилология: Учеб. для студентов высш.

учеб. заведений. М., 2000. Кашкин Е.В. Языковая категоризация фактуры поверхностей (типологическое исследование наименований качественных признаков в уральских языках): Дисс. ... канд. филол. наук. М., 2013. КюсеваМ.В. Лексическая типология семантических сдвигов названий качественных признаков 'острый' и 'тупой': Дипломная работа. МГУ М., 2012. Кюсева М.В. Жесты формы и размера в русском жестовом языке (РЖЯ) //

Рема. М., 2017 (в печати). Майсак Т.А., Рахилина Е.В. (ред.). Глаголы движения в воде: лексическая типология. М., 2007.

Прозорова Е.В. Российский жестовый язык как предмет лингвистического исследования // Вопросы языкознания. 2007. № 1.

Рахилина Е.В., Резникова Т.И. Фреймовый подход к лексической типологии // Вопросы языкознания. 2013. № 2.

Battison R. Lexical Borrowing in American Sign Language. Silver Spring (MD), 1978.

Brennan M. Word Formation in British Sign Language. Stockholm, 1990.

BrennanM. Conjoining Word and Image in British Sign Language (BSL): An Exploration of Metaphorical Signs in BSL // Sign Language Studies. 2005. V 5. № 3.

Grose D. Lexical semantics: Semantic fields and lexical aspect // R. Pfau, M. Steinbach, B. Woll (eds.). Sign Language: An International Handbook. De Gruyter Mouton, 2012.

Johnston T., Schembri A. Australian Sign Language (Auslan): An introduction to sign language linguistics. Cambridge, 2007.

Kendon A. Gesture: Visible Action as Utterance. Cambridge, 2004.

Liddell S. K. American sign language syntax. The Hague, 1980.

Liddell S. K. Grammar, Gesture, and Meaning in American Sign Language. Cambridge, 2003.

Marushkina A., Rakhilina E. A new approach in "Old" studies. Conference talk presented at the ALT 10. Leipzig, 2013.

Meir I. Iconicity and Metaphor: Constraints on metaphorical extension of iconic forms // Language. 2010. V. 86. № 4.

Meir I. Word classes and word formation // R. Pfau, M. Steinbach, B. Woll (eds.). Handbook on Sign Language Linguistics. De Gruyter Mouton, 2012.

Pfau R., Steinbach M. Pluralization in sign and speech: Across-modal typological study // Linguistic Typology. 2006. V. 10.

Pietrandrea P. Iconicity and arbitrariness in Italian sign language // Sign Language Studies. 2002. V 2. №3.

Privezentseva M., Kozlov A. Dimensional adjectives and language topology. Talk presented at the the 10th International Symposium of Cognition, Logic and Communication: Perspectives on Spatial Cognition. Riga, 2014.

Rakhilina E., Reznikova T. A Frame-based methodology for lexical typology // M. Koptjevskaja-Tamm, P. Juvonen (eds.). Lexico-typological approaches to semantic shifts and motivation patterns in the lexicon. De Gruyter Mouton, 2016.

Sagara K., Zeshan U. Semantic fields in sign languages -- A comparative typological study // Sign Language Typology, 2016. V6 (Semantic fields in sign languages: colour, kinship and quantification).

Sandler W., Lillo-Martin D. Natural Sign Languages // M. Aronoff, J. ReesMiller (eds.). Handbook of Linguistics. 2001. Sandler W., Lillo-Martin D. Sign language and linguistic universals. Cambridge, 2006.

Stokoe W. Sign language structure: An outline of the visual communication systems of the American deaf // Studies in Linguistics. I960. V. 21. Occasional papers. 8. Taub S.F. Language from the Body: Iconicity and Metaphor in American Sign

Language. Cambridge, 2004. Wilcox P.P. Metaphor in American Sign Language. Washington, 2000. Zeshan U. (ed.). Interrogative and negative constructions in sign languages. Ishara Press, 2006.

Сведения об авторе: Кюсева Мария Викторовна, аспирантка школы филологии Научно-исследовательского университета «Высшая школа экономики». E-mail: mkyuseva@gmail.com