Обряды вызывания дождя и солнца у народов Западного Дагестана (XIX - начало XX вв. )

ОБРЯДЫ ВЫЗЫВАНИЯ ДОЖДЯ И СОЛНЦА У НАРОДОВ ЗАПАДНОГО ДАГЕСТАНА

2011 Измаилов Г.М.

Институт истории, археологии и этнографии ДНЦ РАН

Статья посвящена традиционным обычаям и обрядовым действам андо-цезов, характеризующим их как народы с самобытной и древней земледельческой культурой.

The article deals with Ando-Tsezians’ traditional rites and rituals, characterizing them as peoples with a unique and ancient land-cultivating culture.

Ключевые слова: обряд, дождь, солнце, община, шествие, раздачи, жертвоприношения, земледелие, скотоводство.

Keywords: rite, rain, sun, community, procession, distributions, sacrificial offerings, land cultivation, cattle-breeding.

К народам Западного Дагестана несколько условно относят андо-цезов, проживающих в высокогорье Западного Дагестана, исторически консолидировавшихся с аварцами. Различаются андийская (андийцы, ахвахцы, багулалы, ботлихцы, годоберинцы, каратинцы, тиндинцы, чамалалы) и цезская (цезы

(дидойцы), гинухцы, гунзибцы, бежтинцы и хваршины) группы. Общая численность - 55-60 тыс. человек [9. С. 48-49; 10. С. 608-609]. Традиционное хозяйство -

скотоводство и земледелие

(высокогорный хозяйственно-

культурный ареал). У ботлихцев, годоберинцев и каратинцев, в отличие от остальных, преобладало земледелие (горный или

среднегорный хозяйственнокультурный ареал [13. С. 244-245].

Кроме того, в горных долинах

население успешно занималось садоводством и виноградарством.

По объему получаемой продукции скотоводство андо-цезов занимало ведущее место. Однако по трудовым затратам, по степени охваченности

населения производством важное место занимало и земледелие, характеризующееся устоявшимися агротехническими приемами, а также значительным числом обычаев, обрядов и праздников,

разработанным народным

сельскохозяйственным календарем, что в совокупности характеризует рассматриваемые социальные

сообщества как народы с традиционной высокой

земледельческой культурой. О том же свидетельствует богатая обрядовая культура вызывания дождя или его прекращения. В этнографической литературе этому вопросу уделено должное внимание, особенно в исследованиях А. Г. Булатовой [4. С. 70-85; 5. С. 225-239]. Мы здесь попытаемся остановиться на соответствующих обрядах андо-цезов, не встречающихся у других народов Дагестана или

распространенных лишь в каком-либо микрорегионе.

В основу статьи легли полевые этнографические материалы,

собранные автором совместно с

научным руководителем проф. С. А. Лугуевым в Ахвахском, Ботлихском, Цумадинском и Цунтинском районах в 2009-2010 годах (Рукописный фонд Института ИАЭ ДНЦ РАН. Ф. 5. Оп. 1. Д. 485).

У андийцев в засуху мальчику, имевшему брата-близнеца, поручали выловить семь (другой вариант -девять) лягушек. К задней левой ножке земноводных привязывалась

шерстяная нитка, длиной до 1,5-2 м, их располагали на одной линии, в одинаковом удалении от источника и всех одновременно выпускали. Ту из лягушек, которая первой достигала воды, помещали в керамический сосуд с водой, остальных, развязав, отпускали на волю. Сосуд с лягушкой мальчик-близнец в сопровождении толпы сельской детворы носил по селению, при этом дети хором восклицали: «О, Аллах, да пойдет дождь!». Обойдя все дома селения и сельские кладбища, дети

возвращались к реке (пруду, ручью, озеру) и отпускали лягушку. Здесь же устраивалось детское пиршество:

мальчики и девочки коллективно угощались сладостями, пирогами с разной начинкой, яйцами,

сухофруктами и проч., которыми их одаривали хозяйки домов во время шествия по селению. Затем дети пригоршнями обрызгивали водой

близнеца. Из всех присутствующих только ему одному разрешалось унести домой что-нибудь из угощения, которое предназначалось другому брату-близнецу.

В обрядах вызывания дождя лягушка фигурировала весьма нередко. «В домусульманских

верованиях горцев лягушка... связывалась с водной стихией и выступала символом плодородия.», - отмечает известный этнограф Г. А. Гаджиев [6. С. 108]. То же характерно для многих народов мира. «Тесная связь лягушек и жаб с водой повсеместно создала им репутацию хранительниц дождя, - пишет, в частности, Д. Д. Фрезер. - Они часто

фигурируют в чарах, цель которых вызвать дождь» [18. С. 75]. Не случайно, надо полагать, и обращение в данном обряде к близнецам: у народов Дагестана и Кавказа они части наделялись позитивной сакральной силой [3. С. 75], что опять-таки имеет свои параллели в ритуальной практике многих народов мира [18. С. 69-70].

Среди многих обрядовых действ, связанных с вызыванием дождя, у чамалалов бытовал и следующий: в засушливые дни, рано утром, до восхода солнца, вокруг заранее выбранного муравейника, складывали хворост и поджигали. С восходом светила, муравьи выходили на поверхность, но продвигаться дальше не имели возможности из-за высокой температуры и дыма. Через 5-10 минут после этого огонь тушили, чадящие хворостины и угольки разбрасывали далеко от муравейника, обожженную огнем землю разрыхляли, чтобы муравьи могли спокойно передвигаться. Считалось, что переполошившиеся муравьи, выйдя на поверхность муравейника, взывают к дождю, который по поверьям должен был вскоре пролиться. Обрядовое действо такого рода нам известно в единственном случае, аналогов в специальной литературе мы не обнаружили. В своей монографии А. Г. Булатова в частности пишет: «При устойчиво

засушливой погоде рекомендовалось также разрушение муравейников. », но, к сожалению, далее ни комментариев, ни уточнений [5. С. 229]. Надо полагать, что в нашем случае речь идет о рудиментах культа муравьев и муравейников, практическая польза от которых не могла пройти мимо внимания многих поколений людей.

У ботлихцев и годоберинцев для вызывания дождя мужчины отлавливали несколько змей (ужей, полозов) и бросали их в реку, на стремнину. Считалось, что если большая их часть через некоторое

время выползет на тот же берег, то дождь не замедлит пролиться.

В таком обрядовом действе, скорее всего, сказалось извечное представление о змее как существе, тесно связанном с водой, дающем жизнь всему сущему на земле [15. С. 66], как об олицетворении солнца [16. С. 45], покровителе скота и зверей [19. С. 13], как о божестве мудрости и прорицания [17. С. 406; 20. С. 122].

Знакомые с множеством обрядов вызывания дождя тиндинцы, хваршины и багулалы прибегали и к следующему способу. Ранним утром с четверга на пятницу пожилые женщины, многодетные матери и бабушки, уходили за селение к уединенному берегу реки, догола обнажались, входили в воду и полчаса-час проводили время, обрызгивая друг друга, окуная с головой в воду своих напарниц, заскакивая друг другу на спину и проч. Человек любого пола и возраста (надо полагать, что прежде всего и главным образом это касалось мужского пола), уличенный в подсматривании за этими действами, изгонялся из селения вместе со своими домочадцами. Домой женщины возвращались с молитвами и мольбами о дожде, в селении родственники и односельчане одаривали их медом, сыром, курдюком, колбасами и др. Подобного рода действа в других регионах Дагестана нами не обнаружены, хотя особая роль пожилых женщин в обрядах вызывания дождя отмечена исследователями [12. С. 101, 102]. Здесь, возможно, акцент делался на логическую параллель между дождем, дающим плодородие, урожай, и «плодовитостью» женщин, имеющих по несколько детей и внуков.

У цезов, гинухцев и гунзибцев, частично у бежтинцев обряд вызывания дождя, кроме прочего, увязывался с рыбой. Для обряда выбирали несколько мальчиков-подростков, на их спины углем наносили изображение рыбы,

представлявшее собой поперечно начертанную цифру 8 или математический символ

бесконечности, правая часть

которого была втрое-вчетверо меньше левой. В левой части черточкой обозначался рот рыбы, выше, кружочком - глаз, а по верху правой части штрихами обозначался хвостовой плавник. Мальчиков заталкивали в реку или ручей, где они плескались и затевали веселую возню, пока изображения со спин не смоются водой. Следует отметить, что в названном регионе, как и в подавляющем большинстве других, рыбная ловля не носила сколь-нибудь заметного значения и служила главным образом детской забавой. Известный историк Т. М. Айтберов, разбирая арабоязычные тексты ХУИ-ХУШ вв., установил, в частности, что к тому времени население Дагестана уже применяло наряду с летоисчислением по хиджре и звериный цикл и что в одном из аварских текстов среда значится как «чуМадул», то есть «рыбный [день]» [1. С. 44. 45]. На этнографическом материале о бытовании у гидатлинцев некогда детской игры «день рыбы» пишет и М. А. Дибиров. «Мы, - считает исследователь, - по всей вероятности, имеем дело с детской игрой, возникшей в процессе трансформации важного

земледельческого обряда, в основе которой лежал весьма развитый культ рыбы как символа плодородия земли.» [7. С. 76-78]. О

стародавнем культе рыбы в Дагестане писал А. Башкиров [2. С. 37], у грузин А. И. Робакидзе [14. С. 46].

В период засухи бежтинцы, кроме прочих действ вызывания дождя, прибегали и к воздержанию от утоления жажды в течение светового дня. При этом дети от 6-7 до 12-13 лет могли ограничиться одним днем, а взрослые - от трех дней и более. Идея, заключавшаяся в стремлении разжалобить божества стихии

страданиями от жажды детей, телят, ягнят, козлят и проч., была заложена у народов Дагестана в ряде обрядовых действ, призванных к вызыванию дождя [4. С. 72].

В такие же дни дети, ахвахцы и каратинцы, бегали по селению, ногами и руками разбрасывали сухую землю и молили Бога о дожде. Кроме того, ахвахцы прибегали к обряду, проводимому только у них. Он заключался в том, что одна из девочек селения поливала водой из кувшина шкуру черного быка, целиком снятую без лишних надрезов с зарезанного животного с завернутыми в нее всеми без исключения костями. Сверток этот хранился в специальной норе с начала весны, после того как сваренное мясо жертвенного животного съедалось населением [11. С. 287].

Отметим здесь же и сугубо местный обряд, к которому ахвахцы прибегали для прекращения дождя и выхода солнца. Он заключался в обрядовом беге вокруг селения 12-ти подростков, державшихся друг от друга примерно на равном расстоянии и не прекращавших бег с наступлением сумерек до темноты и с раннего утра до рассвета; чрезмерно уставшие бегуны подменялись другими [11. С. 291]. У народов Северного Кавказа женщины для прекращения дождя бегали по селению и выкрикивали имена стариков [8. С. 198].

Для прекращения

нежелательного или затяжного дождя цезы выгоняли во двор или на улицу всю домашнюю живность, выходили и сами всей семьей. Через 5-10 минут промокшие

Примечания

животные и люди укрывались под кровлей - и так несколько раз за период светового дня, чтобы с раннего утра повторить все сначала до получения желаемого результата. С той же целью андийцы и гунзибцы разводили под навесом костер, куда бросали небольшие пучки зеленых листьев или травы.

Прибегали андо-цезы и к другим магическим приемам вызывания дождя, его прекращения, хорошо известным в Дагестане, на Кавказе: к мольбам, обращенным к

олицетворениям силы природы; к молитвам и сурам Корана; привлечению к обряду духовных лиц, шествиям вокруг кладбища, могил святых; восхождениям на вершины, приготовлению и раздаче мяса, ритуальной пищи; манипуляциям с молоком, костями, черепами, камнями; шествиям ряженых; действам с «дождевым ослом», с дождевыми куклами и т.д.

В фольклоре андо-цезов, в большинстве его жанров очень часто речь идет о значении земледельческого труда, о жизненной важности для человека земледельческой продукции.

Исследователи подметили, что число мельниц у этих народов заметно превышает необходимость в них, что в рационе питания мучные изделия у них занимают преобладающее место и т.д. Все это в сочетании с хорошо представленной земледельческой обрядностью, уходящей своими корнями в «седую древность», характеризует андо-дидойцев как народы с древней и самобытной земледельческой культурой.

1. Айтберов Т. М. Некоторые сведения о летоисчислении и календаре в Дагестане в XVII—XVI11 вв. // Календарь и календарные обряды народов Дагестана: Сб. статей. Махачкала : Изд-во ИИЯЛ, 1987. 2. Башкиров А. Искусство Дагестана. М. : АН СССР, 1937. 3. Булатов А. О. Пережитки домонотеистических верований народов Дагестана в XIX - начале XX вв. Махачкала : Дагкнигоиздат, 1990. 4. Булатова А. Г. Традиционные праздники и обряды народов горного Дагестана в XIX - начале XX вв. Л. : Наука, 1988. 5. Булатова А. Г. Сельскохозяйственный календарь и календарные обычаи и

обряды народов Дагестана. СПб. : Изд-во ПВ, 1999. 6. Гаджиев Г. А. Доисламские верования и обряды народов Нагорного Дагестана. М. : Наука, 1991. 7. Дибиров М. А. Дагестанские народные игры как историко-этнографический источник для изучения традиционного календаря // Календарь и календарные обряды народов Дагестан: Сб. статей. Махачкала : Изд-во ИИЯЛ, 1987. 8. Калоев Б. А. Земледелие народов Северного Кавказа. М. : Наука, 1961. 9. Лугуев С. А. Ахвахцы: Историкоэтнографическое исследование. XIX - начало XX вв. Махачкала : Изд-во ИИАЭ, 2008. 10. Лугуев С. А. Андийские народы // Народы и религии мира: Энциклопедия. М. : БРЭ, 1999. 11. Лугуев С. А. Цезские народы // Народы и религии мира: Энциклопедия. М. : БРЭ, 1999. 12. Мусаева М. К. Обряды вызывания дождя и солнца у хваршин в XIX - начале XX вв. // Календарь и календарные обряды народов Дагестана: Сб. статей. Махачкала : Изд-во ИИЯЛ, 1987. 13. Традиционные обряды земледельческого цикла у андо-цезов. 2009-2010 гг. // Рукописный фонд Института ИАЭ ДНЦ РАН. Ф. 5. Оп. 1. Д. 485. 14. Османов М. О. Хозяйственно-культурные типы (ареалы) Дагестана. Махачкала : Изд-во ИИАЭ, 1996.15. Робакидзе А. И. К вопросу о некоторых пережитках культа рыбы // Советская этнография. 1948. № 3. 16. Сирианиди В. И. Змеи и драконы в глиптике Бакгрии и Маргианы // Восточный Туркестан и Средняя Азия в системе культур древнего и средневекового Востока. М. : Наука, 1985. 17. Соколов М. И. Новый материал для объяснения амулетов, называемых змеевиками. М., 1894. 18. Тэйлор Э. Первобытная культура. М. : Политическая литература, 1989.19. Фрезер Д. Д. Золотая ветвь: Исследование магии и религии. Изд. 2. М. : Политическая литература, 1986. 20. Халидова М. Р. Эволюция мифологического образа покровителя охоты, зверей в дагестанском эпосе // Фольклор народов России. Уфа, 1984. 21. Штернберг Л. Я. Первобытная религия в свете этнографии: Исследования, статьи, лекции. Л. : Изд-во Ленинградского университета, 1936.

Статья поступила в редакцию 19.09.2011 г.