Предистория классической политической экономии в трудах мыслителей эпохи просвещения

В. ЩЕГОЛЕВСКИЙ кандидат экономических наук, доцент Российской экономической академии им. Г.В. Плеханова

ПРЕДИСТОРИЯ КЛАССИЧЕСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ В ТРУДАХ МЫСЛИТЕЛЕЙ ЭПОХИ ПРОСВЕЩЕНИЯ

Исследуется предистория формирования идей классической политической экономии в трудах некоторых философов XVII - XVIII в. Доказывается, что разделение труда и обмен как основа любой экономической системы были рассмотрены в трудах ряда авторов еще до Адама Смита.

Ключевые слова; классическая политическая экономия, философия экономической науки, история экономической науки.

Зарождение классической политической экономии началось еще задолго до Адама Смита, хотя именно этот шотландский мыслитель считается на сегодня основателем этого направления экономической науки и, по сути, - экономики как науки в целом. Однако система экономического знания стала формироваться еще во времена Аристотеля. Базовые категории - труд, земля и частная собственность - сформировались в экономической мысли древних, и это были именно системные категории. В то же время в трудах Адама Смита наблюдается системный разрыв. Сначала он отводит труду роль главного источника стоимости, а затем вводит земельную ренту и капитал как другие источники, создающие стоимость. Начиная с ответа на вопрос о причинах богатства народов, Адам Смит уходит в рассуждения о стоимости, хотя изначально он рассуждал в стиле меркантилистов, пытаясь, вопреки их теории стоимости, на основе анализа общественных институтов создать целостное видение развития национальной экономики. Исследованию государства у Смита при этом отводится скромная роль, которое он рассматривает в качестве силы, сдерживающей свободный рынок, и поэтому в итоге государству отведена роль «ночного сторожа». В отличие от других авторов А. Смит осуществляет отделение чистых законов от законов жизни социума и формы государственного устройства, доказывая, что работа чистых законов рынка в состоянии принести блага обществу большие блага, нежели сознательная и целенаправленная политика государства, как это значится у физиократов, меркантилистов и большинства иных мыслителей того времени.

Введение капитала и ренты как отдельных категорий явилось принципиально новым для экономической науки, но было сделано А. Смитом, на наш взгляд, для того чтобы, во-первых, разрушить старую модель видения общественного устройства (четырехсословную иерархию) и, во-вторых, отделить феодальную собственность от буржуазной. Целью А. Смита, как показал Розанваллон, была именно новая социология общества, новая утопическая во многом модель, имеющая мало общего с реальностью, но противостоящая сословной модели старого порядка. В этой связи учение Адама Смита в принципе находит не так много общего с философскими системами его времени и ближайших предшествовавших эпох, хотя их авторы, как мы увидим ниже, были неплохо знакомы и с рынком, и со свободным товарообменом.

Отметим особо, что разделение всей частной собственности на буржуазную и феодальную, с приданием последней фактора поддержания существования паразитической феодальной аристократии, было искусственной выдумкой великого шотландца, не имевшей аналогов в работах других мыслителей, а также не подтверждаемой самой историей экономики Англии Нового времени.

Джон Локк - крупный философ Запада периода заката Просвещения - не так далеко (вопреки тому, как считают некоторые исследователи) ушел в своем понимании роли государства по отношению к индивиду от примата государственного начала над личной свободой. Свобода, в его понимании, есть то, что не запрещено государством. На это указывает следующее высказывание Локка: «Свобода людей в условиях существования системы правления заключается в том, чтобы жить в соответствии с постоянным законом, общим для каждого в этом обществе и установленным законодательной властью, созданной в нем; это — свобода следовать моему собственному желанию во всех случаях, когда этого не запрещает закон, и не быть зависимым от непостоянной, неопределенной, неизвестной самовластной воли другого человека, в то время как естественная свобода заключается в том, чтобы не быть ничем связанным, кроме закона природы»1.

У Локка естественный закон предшествует государственному, но он не стоит выше последнего. Рабство им осуждается только в том аспекте, что не допускается одному индивиду владеть другим, так как это нарушает естественный закон. Рабство оправдывается Локком в исключительных случаях, например, при ситуации, когда в него обращается преступник, осужденный на смерть. Кроме того, Локк признает рабством то состояние, когда владелец раба вправе убить или сильно покалечить последнего. Таким образом, состояние рабства, по Локку, начинается с наступление определенного юридического акта, наделяющего офици-

1 Локк Джон. Два трактата о правлении. М. Канон + Реабилитация. 2009. С. 275.

ально одного человека всецело распоряжаться жизнью другого человека. Например, китайское закладное рабство, очень хорошо известное во времена Локка на Западе, не рассматривается английским мыслителем, как рабство. Это, по его мнению, есть просто договорная зависимость.

Частная собственность, по Локку, имеет своим источником труд. Таким образом, право на частную собственность возникает, когда индивид прилагает к объекту свои трудовые усилия. Словом, труд создал частную собственность из ничего, так как земля, по Локку не стоит ничего, если к ней не приложен труд. Это - важный аспект проблемы стоимости у ранних авторов, так как до Смита капитал не рассматривался как фактор производства. Он вообще не был выделен в самостоятельную категорию. Орудия труда мыслились как нечто само собой разумеющееся.

Причиной материального расслоения в обществе Локк считал деньги. Именно деньги, по его мнению, сделали возможным концентрацию богатства выше норм необходимости для выживания индивида. Локк в этой связи ввел такой фактор, как время между производством и потреблением. Большинство продуктов труда имеют ограниченное время на потребление из-за элементарной порчи, поэтому потребовались деньги, чтобы концентрировать излишек труда не в тоннах зерна или мяса, а в металле. Но чтобы деньги имели хождение, потребовался договор, согласно которому люди признали силу денег.

Локк еще не пришел к проблеме разделения труда, которая и вызвала к жизни необходимость обмена и развитие товарно-денежных отношений. Но он вплотную подошел к ней: от его открытия, как закона деятельности общества, Локка отделил буквально один шаг.

Вместе с тем Локк признает несправедливость непропорционального распределения собственности. В контексте его рассуждений надо понимать, что справедливая частная собственность есть то, что создано трудом для удовлетворения личных потребностей. Таким образом, вся собственность созданная в виде имущества, результаты которого превосходят удовлетворение потребностей индивида, есть издержки цивилизации, товарно-денежной цивилизации. Именно деньги отделяют, по Локку, цивилизованное общество от дикарей. Но деньги как институт есть соглашение, лежащее как одна из основ конституционного порядка цивилизованного общества. Отсюда возникает следующая дихотомия между учениями Локка и Гоббса конституционный акт, утверждающий деньги как институт, есть результат соглашения, а конституция иначе и не может мыслиться. Соответственно, следуя мысли Локка, собственность, в цивилизованном понимании этого слова, является результатом конституционного соглашения, вытекающего из естественного состояния человека.

У Гоббса изначальное состояние человека есть дикость и разнузданность, вызывающая нежелание трудиться и стремление к грабежу. В пред-

ставлениях Локка (более по своей сути экономического учения) первоначально человеку присуще стремление к труду и созиданию. Локк даже не ставит под сомнение эти качества человеческой натуры. Если так, то «модель человека Локка» имеет задачу не гегемонию над другими индивидами и безвозмездное присвоение результатов их труда, а равноправный и взаимовыгодный обмен продуктами производства, что максимизирует выгоду. Именно по этому пути пойдут Оуэн и Прудон. Маркс же будет рассуждать в духе Гоббса и Кампанеллы, предлагая обществу этатическую модель распределения вместо рынка. Как и Локк, Прудон будет считать, что социальная несправедливость вызвана неравномерным распределением богатства и непропорциональным обменом, рассматривая данное явление как издержки «товарно-денежной цивилизации».

Надо особо отметить, что идеализация человеческой натуры у Локка происходит не из субъективных взглядов английского мыслителя, а из вполне экономически обоснованного тезиса, что изначально ресурсы находились в изобилии, поэтому человеку не имело смысла покушаться на собственность другого человека. Как пример для своего центрального философского тезиса Локк приводит Северную Америку, где белые поселенцы нашли много земли. Таким образом, Локк выдвигает антитезис концептуальной идее Гоббса, что дефицит ресурсов, изначально присутствовавший в обществе, создал порочную человеческую натуру. В этом смысле и Локк, и Гоббс - рационалисты. Один только конструирует естественные законы общества, исходя из тезиса об изначальном изобилии природных ресурсов, а другой - из их всегдашней ограниченности. Оба английских мыслителя, таким образом, отходят от теологических взглядов на человека, внося в свои философские рассуждения экономизм.

Таким образом, если рассуждать вслед за Локком, ценность частной собственности и сам ее смысл возникают там, где есть товарно-денежные отношения. Они могут развиваться на базисе конституционного порядка, то есть свободного договора между индивидами. В отличие от Гоббса, Локк не считает, что ослабление государственного порядка неминуемо приведет к оспариванию прав частной собственности одними индивидами у других. В примитивном, доцивилизационном виде частная собственность обязательно сохранится, даже в случае прекращения товарноденежных отношений.

Таким образом, частная собственность и стремление к обмену у Локка есть врожденные императивы. Несомненно, эти идеи оказали влияние на всех представителей классической политической экономии, кроме марксистов, которые отвергли первый императив, обратившись к собственным схемам исторического развития человечества, согласно которым, первоначально собственность была общинной.

Обратим внимание на то, что Локк рассматривает деньги как источник обмена, но никак не разделение труда. Дело в том, что, как справед-

ливо заметил Пьер Розанваллон, авторы до Адама Смита считали разделение функций между индивидами результатом рационального устройства общества, которое дано свыше. В отличие от Адама Смита, который также был философом, Локк, Гоббс, Монтескье и другие рассматривали только юридическую природу государства, не вдаваясь в экономическую подоплеку данного вопроса.

Таким образом, ни Локк, ни другие мыслители до Адама Смита не мыслили экономику как нечто самоорганизующееся Хотя Локк и близко подошел к этому, но опять-таки в основу хозяйственной деятельности общества он кладет конституционный договор. Смит, как мы увидим ниже, начнет свои рассуждения с этого же, но потом уйдет в сторону поиска иных основ общественного бытия, разрушив тем самым философскую концепцию иерархической организации общества.

Откуда же появился обмен? Могла ли философия до Адама Смита дать ответ на этот вопрос? У Локка получается, что обмен возник из денег и частной собственности. Адам Смит ввел некий внутренний императив как фактор, порождающий обмен. Вместе с тем здесь Смит не оригинален. Еще до него Пуфендорф высказал идею, что объединение людей происходит от взаимного интереса, который содержит в себе, кроме всего прочего, и стремление путем обмена добиться определенных важных выгод2. То есть у Пуфендорфа мы видим тот же врожденный императив к обмену, который, правда, порождает не разделение труда, а нормально конституированное общество. К обмену человек стремится, по Пуфен-дорфу, ради выживания, потому что он изначально не в состоянии себя обеспечить. Собственно и склонность к общению, которую вывел Пуфен-дорф как свойство человеческой натуры, уходит своими корнями в его концепции к стремлению выжить. В этом смысле Пуфендорф предвосхищает Маркса и западную социологию XIX в.

То, что Пуфендорф, как и Локк, не видят после обмена разделения труда, происходит, как мы сказали выше, от идей целостности и предопределенности в жизни общества. За обменом у Пуфендорфа следует кон-ституирование общества, опять-таки - одно из выражений предопределенности, так как вводится внешний императив в форме конституционных норм, предопределяющих дальнейшее развитие обмена. Собственно, искать само разделение труда после выведения идеи конституирования общества на основе обмена не имеет смысла, распределение функций между индивидами и социальными стратами уже произошло.

Особое положение в развитии философской мысли XVIII в. занимает Руссо. Поскольку мы занимаемся экономикой, то и остановимся на

2 Пуфендорф С. Введение в историю знатнейших европейских государств с примечаниями и политическими рассуждениями. СПб.: Изд. при Императорской Академии наук. 1767-1777.

социально-экономических аспектах учения этого великого философа. В основе системы взглядов Руссо лежит представление о человеке как об автономном субъекте, который может обеспечить себя всем сам. Таким образом, Руссо отвергает распространенное в философии, и принятое как аксиома Марксом, утверждение, что человек есть «общественное животное». Потребности человека, по Руссо, изначально просты, а их усложнение происходит под воздействием общества. Соответственно, источником пороков и страстей является общество, а не человеческая натура, как считал Гоббс. Конструирование общества, по мнению Руссо, происходит в результате совпадения интересов, надо понимать, также и экономических интересов.

По мере развития общества, как был убежден Руссо, произошло формирование особой, можно сказать, далекой от естественного состояния модели экономического поведения человека, когда последний находится в зависимости от миллионов других индивидов и сам ставит в зависимость от себя других. Эта мысль отчетливо прослеживается в одном фрагменте из комедии «Нарцисс»: «Все наши писатели считают шедевром политики нашего века науки, искусства, роскошь, торговлю, законы и все отношения, которые, связывая людей общественными узами на основе личной выгоды, ставят всех в зависимость друг от друга, создают у людей взаимную необходимость друг в друге и внушают им общие интересы; это заставляет каждого содействовать благополучию всех, чтобы обеспечить тем самым свое собственное благополучие»3.

Как справедливо заметил Пьер Розанваллон, Руссо ушел от экономического объяснения институционализации общества к политической подоплеке этого процесса, экономические отношения у него конструируются политикой4. Словом, по Руссо получается, нет социума, значит, нет развитых индивидуальных потребностей, экономические законы приобретают самую примитивную форму.

В каком-то смысле Руссо предвосхитил и германскую историческую школу, и немецкую философию XIX в., и ранний институционализм -для всех них человек есть продукт культуры.

С этих позиций мы можем утверждать, что Руссо сделал большой вклад в развитие экономической мысли, разрушив представление об обществе как о структуре, построенной на принципах этатизма, абсолютного, как у Гоббса, либо ограниченного, как у Локка и Пуфендорфа. Общество, по Руссо, - это построенная на взаимных интересах система, всеобщая гармония. От этой идеи французского мыслителя оставался

3 Руссо Ж.-Ж. Предисловие к комедии «Нарцисс» // Руссо Ж.-Ж. Об искусстве. М.: Канон + Реабилитация. 2009. С. 94-95.

4 Розанваллон П. Утопический капитализм. История идеи рынка. М.: Новое литературное обозрение. 2007. С. 54.

один шаг до создания Адамом Смитом модели общества, построенного на рыночных отношениях.

Итак, подводя итоги вышесказанному, можно сделать вывод, что большинству философов XVII-XVШ вв. экономика виделась как система отношений, построенная на основе политического выбора в пользу иерархии и выбора в пользу нерыночных форм распределения. Экономическая свобода имела ограниченный рамками необходимости поддержания равновесия интересов характер в понимании всех философов от Гоббса до Руссо. В этой связи рынок никогда не мыслился как система, конституирующая общество.

Но именно такое значение рынку придал А. Смит. Чтобы сделать свою модель более убедительной, придав ей анти аристократические черты, Смит отделил земельную собственность от капитала, создав землю как фактор производства. Новая конституция общества Адама Смита была построена на идее справедливого товарообмена между мелкими буржуазными товаропроизводителями. Крупная земельная собственность, на базе которой реально и формировались капиталы в Англии, не вписывалась в эту идеальную модель. Отделение земельных собственников от буржуазии имеет в трудах А. Смита явный политический окрас, так как он был противником консерваторов, к числу которых в основном и относились лендлорды. Вместе с тем последние и составляли костяк крупной буржуазии Англии Раннего Нового времени.

Авторы, изучавшие наследие Адама Смита в прошлом веке, увидели в новых предложениях великого шотландского философа не социальное учение, а рождение новой экономической науки, классической политической экономии (этот термин введен, кстати, Карлом Марксом). Вместе с тем социология Адама Смита, основанная на раннем рыночном фундаментализме, есть не что иное, как моделирование такого общества, какое должно быть, но не какое есть в реальности. В этой связи нельзя, на наш взгляд, рассматривать Адама Смита как мыслителя, далеко оторвавшегося в видении процессов общественного воспроизводства от Руссо либо от Локка. Эти философы, по нашему мнению, верно определяли многие экономические категории, например, деньги или производственную кооперацию. Последняя в трудах А. Смита вообще отсутствует как экономическая категория и фактор прогресса. Смит заменил кооперацию и институциональные соглашения, чем, по Локку, является денежная система, элементарным обменом между буржуазными товаропроизводителями.

Как видим, экономические идеи Локка либо Руссо несправедливо оказались на обочине мировой экономической науки, в то время как учение Адама Смита, несмотря на явно акцентированную его социальнополитическую составляющую, до сих пор остается базисом для рыночного фундаментализма.