Емузова Э. А. Политические функции денег

УДК 327.8

Емузова Эвелина Анатольевна

Emuzova Evelina Anatolyevna

кандидат филологических наук, научный сотрудник Института стратегических исследований Пятигорского государственного лингвистического университета

PhD in Philology, Research Associate, Institute of Strategic Researches, Pyatigorsk State Linguistic University

ПОЛИТИЧЕСКИЕ ФУНКЦИИ ДЕНЕГ

POLITICAL FUNCTIONS OF MONEY

Аннотация:

Summary:

Политический потенциал денег уже долгое время эксплуатируется в борьбе за мировую власть, однако этот вопрос по-прежнему недостаточно отражен в теории. Монетарная концепция, разрабатываемая автором, есть попытка устранить это несоответствие. Согласно этой концепции, мировая политика определяется борьбой за право создавать мировые деньги, которые выполняют по крайней мере три политические функции - нивелирующую, дистрибутивную и коерсивную.

The political aspect of the money has long been exploited in the struggle for world power, but its theoretical study is still insufficient. The monetary conception developed by the author is an attempt to correct this discordance. According to this conception, the world politics is determined by the struggle for the authority to establish the global currency, which at least performs three political functions - leveling function, distributive function and coercive function.

Ключевые слова:

Keywords:

монетарная концепция, новый мировой порядок, нивелирующая функция денег, дистрибутивная функция денег, коерсивная функция денег, монетарный сепаратизм в Заире, гиперинфляция в Веймарской республике, вторжение США в Панаму.

monetary conception, new world order, leveling function of money, distributive function of money, coercive function of money, monetary separatism in Zaire, hyperinflation of the Weimar Republic, U.S. invasion of Panama.

В монетарной концепции деньги рассматриваются как уникальный политический ресурс, определяющий значительный пласт политики [1]. Контроль над деньгами автоматически конвертируется в контроль над той или иной социальной единицей, какой может быть и все человечество. Помимо экономических функций деньги выполняют и функции политические, подразумевающие, что деньги выступают средством социального контроля. Г. Зиммель, например, утверждал, что в необычайно больших количествах деньги могут преодолеть свою пустую количественную природу, наполняясь фантастическими возможностями, превышающими определенность цифр [2, р. 294, 440]. Они обладают абсолютным спросом, ибо нужны всем и всегда, независимо от индивидуальных потребностей и интересов, поэтому тот, кто контролирует их выпуск, автоматически приобретает огромную власть. В настоящей статье, являющейся продолжением работы, опубликованной ранее [3], акцентируем внимание на политических функциях денег, составляющих один из блоков все той же монетарной концепции.

Политических функций у денег, как и экономических (обменная, расчетная, сберегательная), три. Первая функция - нивелирующая. Деньги объединяют различные социальные группы, что является необходимым, базовым условием для установления и поддержания властных отношений. Только тогда, когда индивиды ощущают себя тесно связанными друг с другом, воспринимают себя членами одной социальной единицы, ими можно эффективно управлять. Деньги, выпускаемые центральным правительством, служат повседневным напоминанием для индивидов о их связи с неким центром власти, через который они объединяются в единый организм. Благодаря своему универсальному, повседневному использованию они подчеркивают, что каждый является частью одной и той же социальной организации, и здесь их роль мало чем отличается от роли языка, за распространение которого также яростно борется любая власть [4, р. 107; 5, р. 8]. Единые деньги помогают гомогенизировать различные и порой антагонистичные социальные группы. По словам К. Маркса, деньги есть «радикальный уравнитель», позволяющий избавиться от всех различий, связанных с традиционными социальными отношениями [6, с. 143].

Даже в дизайне денег с самых первых дней их существования находила отражение идея общности. Неслучайно на древних монетах, для разработки которых всегда приглашались лучшие художники, чеканились изображения монархов и императоров, символизирующих единство. В течение XIX в. деньги использовались для продвижения революционных идей свободы, равенства и братства, обладавших тогда немалым объединяющим потенциалом. На монетах США с момента обретения ими независимости, например, присутствует надпись Е РШпЬиэ ипит («Из многих - единое»). В революционной Франции монеты «старого режима» уступили место франку с надписями

ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА ОБЩЕСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ

на французском вместо латинского языка. Появившиеся позже бумажные деньги также украшались различными видами эмблем и картинок, пропагандирующих общность [7, р. 35-36].

Исторический опыт показывает, что нивелирующая сила, которой обладают деньги, неоднократно заставляла сопротивляться различным попыткам навязать или сохранить использование той или иной валюты. В свое время перспективы появления евро вызвали широкое сопротивление во многих европейских странах, особенно в Британии и Германии. Как-то архиепископ Кентерберийский, Дж. Кэри, непреклонный противник монетарного союза, заметил: «Я хочу, чтобы на банкнотах была голова королевы ... Вопрос о национальной идентичности очень важен. Для меня, британца, он имеет крайне высокое значение. Я не хочу быть французом или немцем» [8, р. 162]. Аналогичным образом для большинства немцев марка была не просто основанием их послевоенного экономического восстановления, но и наиболее очевидным символом новой респектабельной Германии, родившейся из пепла Второй мировой войны, «незаменимым талисманом "хорошей" Германии» [9, р. 188]. Когда в Заире (ныне Демократическая Республика Конго, ДРК) центральное правительство приняло решение перейти на новую валюту, чтобы справиться с инфляцией, провинция Восточный Касаи, известная автономностью и обособленностью, отказалась признавать монетарные изменения. Режиму Дж.-Д. Мобуту с трудом удалось заставить всех принимать новые банкноты [10; 11].

Вторая политическая функция денег - дистрибутивная. Право создавать деньги дает возможность присваивать реальные ресурсы различных участников экономической жизни, раздувая денежную массу и вызывая инфляцию (так называемый «инфляционный налог» [12, р. 135]). К. Дуглас замечал, что «любой человек или организация, которые могут создавать практически по своей воле суммы денег, эквивалентные стоимости товаров, произведенных обществом, являются фактическими владельцами этих товаров» [13, р. 7].

Печатая деньги, можно быстро справиться со многими непредвиденными обстоятельствами. Дж.М. Кейнс писал, что правительства могут выжить с помощью этого средства, когда других не остается [14, с. 108]. Уже в наше время другой британский экономист, Ч. Гудхарт, описывал право печатать деньги как «последнее средство» - единственный по-настоящему гибкий инструмент налогообложения, способный привлечь ресурсы в случае острого кризиса или возникшей угрозы национальной безопасности [15, р. 160]. Эту идею подтвердил и Б. Эйхенгрин, отметивший, что «деньги могли печататься для оплаты жалования солдат, покупки военной техники и компенсации других издержек войны без необходимости ждать предоставления налоговых деклараций или продления иностранного займа» [16, р. 89].

Простое увеличение денежной массы, находящейся в обращении, способно вызвать инфляцию, рост цен и перераспределение доходов. При этом все эти негативные социальные явления можно объяснить, если то потребуется, обстоятельствами, напрямую не связанными с сознательным раздуванием денежной массы. Одним из наиболее показательных примеров может служить Веймарская Германия [17]. С началом Первой мировой войны Рейхсбанк приостановил обмен своих банкнот на золото, дав правительству, которое настаивало на дополнительном финансировании вооруженных сил, возможность печатать деньги в неограниченных количествах. К 1918 г. количество денег в обращении возросло в несколько раз. С окончанием войны немецкое правительство под предлогом выплаты репараций победителям еще больше увеличило денежную массу, превратив инфляцию в гиперинфляцию. Обесценение немецких денег привело к уничтожению среднего класса и перераспределению богатства. Анализируя издержки войны для Германии, Дж. Фельдман писал: «Конечно, инфляция есть денежный феномен, ослабление покупательной способности расчетной денежной единицы, но это не означает, что она не требует дополнительных пояснений. Хавенштайн [18, р. 213-214] печатал деньги не для своего удовольствия, не мог он и просто остановить пресс». Увеличение денежной массы, масштабы, в которых оно проходило, являлись «результатом политических и социально-экономических решений, принятых правительством . Кроме того, есть веские причины считать, что политические соображения оказали большее влияние на немецкую инфляцию, чем экономические» [19, р. 52].

Наконец, третья функция - коерсивная. Эмиссионный центр может воздействовать на любой центр политической власти, который пользуется его «продукцией». Хрестоматийным примером могут служит отношения между США и Панамой. С момента обретения независимости в 1903 г. Панама использует американский доллар для различных внутренних целей. Во многом это объясняется тем, что страна обязана своим появлением и последующим существованием США, которые, чтобы упростить строительство канала через перешеек, инициировали и провели ее сецессию от Колумбии [20, р. 3, 54]. С тех пор она всегда поддерживала особые отношения с Вашингтоном. Панама имеет свою валюту, бальбоа, но в практическом обращении находится

лишь небольшое количество монет. Подавляющую же часть денежной массы, включая все банкноты и банковские депозиты, составляют доллары. При таком положении США могут прибегнуть к монетарному давлению в любой момент.

В 1988 г. администрация Р. Рейгана обратилась к тактике монетарного принуждения с целью отстранения от власти генерала М. Норьеги, обвиненного США в коррупции и наркоторговле. В марте панамские активы в американских банках были заморожены, а на все платежи и другие долларовые трансферты в Панаму наложен запрет. Последствия не заставили себя долго ждать. Большинство местных банков вынужденно прекратили свою работу, из-за серьезного дефицита ликвидности возросла стоимость займов, что привело к сжатию экономики. Панамские власти попытались создать денежный субститут, выпуская чеки стандартизированной стоимости, которые, как они надеялись, будут использоваться их владельцами в повседневном обращении. Но эти меры не помогли предотвратить разрушительные последствия: фактически страна оказалась де-монетизированной [21, p. 45]. По словам одного из бывших американских послов в Панаме, «урон панамской экономике, нанесенный действиями Вашингтона, уступал по своим масштабам лишь урону, нанесенному Г. Морганом, пиратом, разграбившим город Панаму в 1671 г.» [22, p. 162]. В течение года объемы производства в стране сократились почти на одну пятую. Конечно, санкций оказалось недостаточно, чтобы сместить М. Норьегу, и в конце 1989 г. США, уже при президентстве Дж. Буша-старшего, осуществили военное вторжение, оккупировав страну до формирования нового, дружественного правительства [23]. Но нет сомнений, что сокращение ликвидности больно ударило по экономике и оказало далеко не последнее давление на М. Норьегу.

Политический функционал, описанный выше, объясняет центральное место денег в сфере политики, в частности в сфере мировой политики. Неудивительно, что именно деньги и шире -денежные отношения лежат в основе нового мирового порядка, активно навязываемого всему человечеству. С другой стороны, все более или менее значимые оппоненты этого порядка направляют острие своей атаки на доллар, пытаясь найти ему замену.

Ссылки и примечания:

1. Например, Cohen B.J. Currency Power: Understanding Monetary Rivalry. Princeton, 2015.

2. Simmel G.P. The Philosophy of Money. Abingdon, 2011.

3. Емузова Э.А. Развертывание нового мирового порядка сквозь призму монетарной концепции // Теория и практика общественного развития. 2015. № 20.

4. Helleiner Е. The Making of National Money: Territorial Currencies in Historical Perspective. Ithaca, 2003.

5. Gilbert E., Helleiner E. Introduction - Nation-States and Money // Nation-States and Money: The Past, Present and Future of National Currencies / ed. by E. Gilbert, E. Helleiner. Abingdon, 1999.

6. Маркс К. Капитал. Критика политической экономии. Т. 1. Кн. I: Процесс производства капитала // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения : в 50 т. Т. 23. М., 1960.

7. Cohen B.J. The Geography of Money. Ithaca, 1998.

8. Цит. no: Goodhart C.A.E. The Central Bank and the Financial System. Cambridge, 1995.

9. Schlaes A. Loving the Mark // The New Yorker. 1997. April 28.

10. French H.W. Zaire Struggles to Keep Neglected Region in Fold [Электронный ресурс] // The New York Times. 1996. September 18. URL: http://www.nytimes.com/1996/09/18/world/zaire-struggles-to-keep-neglected-region-in-fold.html (дата обращения: 29.06.2015).

11. French H.W. Hard Times for Zaire: It Can't Give Cash Away [Электронный ресурс] // Ibid. 1997. February 16. URL: http://www.nytimes.com/1997/02/16/world/hard-times-for-zaire-it-can-t-give-cash-away.html (дата обращения: 29.06.2015).

12. Walsh C.E. Monetary Theory and Policy. Cambridge, 2010.

13. Douglas C.H. Dictatorship by Taxation. Vancouver, 1978.

14. Кейнс Дж.М. Трактат о денежной реформе // Избранные произведения / под ред. А.Г. Худокормова. М., 1993.

15. Goodhart C.A.E. Op. cit. P. 160.

16. Eichengreen B. International Monetary Arrangements for the 21 ^ Century. Washington, 1994.

17. Taylor F. The Downfall of Money: Germany's Hyperinflation and the Destruction of the Middle Class. New York, 2013.

18. P. Хавенштайн - немецкий юрист, занимавший пост президента Рейхсбанка (немецкого центрального банка) с 1908 по 1923 гг. См.: Shapiro М. The Penniless Billionaires. New York, 1980.

19. Feldman G.D. The Great Disorder: Politics, Economics, and Society in the German Inflation, 1914-1924. New York, 1997.

20. Harding R.C. The History of Panama. Westport, 2006.

21. Cohen B.J. The Geography of Money. P. 45.

22. Цит. no: Kirshner J. Currency and Coercion: The Political Economy of International Monetary Power. Princeton, 1995.

23. Crandall R. Gunboat Democracy: U.S. Interventions in the Dominican Republic, Grenada, and Panama. Lanham, 2006.