Условия добросовестности выполнения обязательств по международным договорам: понятие и сущность

Гражданское право, гражданский процесс

УДК 341.244 Н.С. Симонова*

Условия добросовестности выполнения обязательств по международным договорам: понятие и сущность

В статье освещается авторское представление об условиях добросовестности выполнения обязательств по международным договорам. Автор раскрывает сущность добросовестности, коррелирующую со незлоупотреблением правом, и относит к анализируемым условиям ряд существенных правил, обеспечивающих добросовестное поведение участников международного договора.

Ключевые слова: международный договор, обязательство, выполнение обязательств, добросовестность, условия добросовестности.

N.S. Simonova*. The conscientiousness conditions of meeting commitments under international treaties: the definition and essence. An article deals with the author's point of view in respect of the conscientiousness conditions of meeting commitments under international treaties. The author discloses the essence of conscientiousness which correlates with non-abuse of rights, as well as defines the most significant rules of bona fide behavior of the parties to the international treaties.

Keywords: international treaty, commitment, meeting of commitments, conscientiousness, conditions of conscientiousness.

Принцип добросовестного выполнения международных обязательств (наряду с принципом pacta sunt servanda) выступает одной из основных, необходимых предпосылок - предусловием (англ. precondition) - формирования целостного механизма обеспечения выполнения обязательств по международным договорам. Право вступать в договорные отношения является важнейшей характеристикой правосубъектности субъектов международного права. Роль естественного продолжения данного правомочия играет свобода договора, которая, однако, не является безграничной. Возможны ситуации, в которых государства или иные субъекты международного права несут обязанность (а не право) вступать в договорные отношения (например, обязанность ядерных держав участвовать в договорах о ядерной безопасности), но они имеют скорее исключительный характер. В то же время свобода договора не распространяется на процесс выполнения международных договоров в том смысле, что стороны в договоре не обладают свободой отказа от выполнения международных договорных обязательств, хотя и свободны в выборе удобных, адекватных средств и методов выполнения. С этой точки зрения добросовестность поведения сторон в договоре приобретает особое значение. Добросовестность, т.е. действия, соответствующие «букве» и «духу» международного договора, выступает существенным условием обеспечения выполнения обязательств по международным договорам, т.к. гарантирует от злоупотребления правом. Обязательство выполнять международный договор добросовестно предполагает также и то, что права, предоставляемые в соответствии с международным договором, равно как и дискреционные полномочия по осуществлению этих прав, должны реализовываться в соответствии с принципом добросовестности, т.е. честно, четко и разумно. Принцип добросовестности в полной мере регламентирует процесс осуществления законных прав сторон в договоре, а доктрина злоупотребления правом, по признанию Международного суда ООН, лишь отражает практику его применения. Так, в деле о правах граждан США в Марокко Международный суд ООН отметил, что полномочия по оценке импортных товаров, возложенные на таможенные органы, были «полномочиями, которые должны осуществляться разумно и добросовестно» [12, с. 212]. Из этого следует, что ни одно право, предусмотренное международным договором, не может быть осуществлено произвольно или злонамеренно с единственной целью причинить вред другому субъекту. Р.А. Каламкарян отмечает, что «государство не вправе пользоваться признанными за ним правами с целью нанести ущерб другому государству, надуманно замаскировать (скрыть) совершенный им противоправный акт или избежать выполнения международного обязательства» [1, с. 18]. Кроме того, полагает Ф. Энгелен, нельзя уклоняться от выполнения обязательств по договору под видом осуществления права, в принципе не затрагиваемого в договоре, т.к. в этом случае речь идет именно о злоупотреблении, т.е. о противоправном акте [11, с. 127]. Важность доктрины злоупотребления правом подчеркивается в деле Постоянной палаты третейского суда о рыбном промысле у СевероАтлантического побережья (Великобритания против США). Палата отметила суверенное право

* Симонова, Наталья Сергеевна, профессор кафедры гражданско-правовых дисциплин, ФГКОУ ВПО «Восточно-Сибирский институт МВД России», кандидат юридических наук, доцент, соискатель кафедры прав человека и международного права ФГКОУ ВПО «Московский университет МВД России». Адрес: Россия, 664074, г. Иркутск, ул. Лермонтова, 110. Тел.: +7 (3952) 42 96 55. E-mail: nns@mail.ru.

* Simonova, Natalia Sergeyevna, Professor of Civil Law Chair, The East-Siberian Institute of the Ministry of Interior, PhD in Law, Docent, Seeker of Doctoral degree in the Moscow University of the Ministry of Interior. Address: Russia, 664074, Irkutsk, Lermontov str., 110. Ph.: +7 (3952) 42 96 55. E-mail: nns@mail.ru.

© Симонова Н.С., 2015

Симонова Н.С. Условия добросовестности выполнения обязательств по международным договорам...

Великобритании регулировать рыбный промысел в пределах британских территориальных вод, а также обязательство по договору предоставить право рыболовства гражданам США и указала, что «обязательства по договору должны выполняться исключительно добросовестно, по этой причине не допускается правотворчество по своему усмотрению в отношении предмета договора, таким образом, осуществление верховной власти государства-стороны в договоре ограничивается в отношении тех вопросов, которые связаны с договорными обязательствами». Постоянная палата третейского суда постановила, что право Великобритании регулировать рыбный промысел «было ограничено договором в отношении названных свобод, предоставленных жителям США, в том смысле, что подобное регулирование должно осуществляться bona fide (добросовестно) и не должно нарушать названного договора» [14, с. 188]. По словам Б. Ченга, «принцип добросовестности, который обусловливает выполнение договорных обязательств, налагает общее ограничение на государства таким образом, что ни одно правомочие не может быть реализовано способом, несовместимым с добросовестным выполнением возложенных обязательств [9, с. 124]. В подтверждение высказанного мнения можно привести точку зрения О'Коннора, предполагающего, что в настоящее время соблюдение принципа добросовестности при осуществлении законных прав и согласование конфликтующих правомочий, равно как добросовестное выполнение обязательств по договорам выступают устойчивыми и обязательными функциями принципа добросовестности в современном международном праве [13, с. 123-124]. При толковании и исполнении международных обязательств добросовестность предполагает верность принятым обязательствам без попыток их преуменьшения или преувеличения [10, с. 91].

Добросовестность реализации прав означает, что права государств могут быть претворены в жизнь способом, совместимым с различными обязательствами государства, вытекающими как из положений международных договоров, так и из обычного международного права. Из взаимозависимости прав и обязательств следует, что права должны быть реализованы разумно. Разумность и добросовестность реализации прав по договору предполагает такое осуществление, которое действительно преследует защищаемые правом интересы и не ставит целью причинения вреда законным интересам другого государства вне зависимости от того, защищаются они договорными или обычными нормами. В терминологическом словаре по международному праву «добросовестность» определяется как «сознание лояльности, уважения права, верности обязательствам со стороны того, о действиях кого идет речь, отсутствие скрытности, попыток ввести в заблуждение, обмана в отношениях с другими» [10, с. 91]. Признание недопустимости злоупотребления своим правом считается достижением римской юридической мысли, в основе которого лежит принцип добросовестности [2, с. 71]. Четкое отделение прав и обязательств, или, говоря иначе, отграничение прав всех сторон договора обнаруживается там, где есть разумный баланс между конфликтующими интересами участников. Он и проводит границу между правами и обязательствами и формирует, как следствие, границу между соответствующими правами сторон в договоре. Правовая защита распространяется на эту границу, выражаясь чаще всего в принципе добросовестности. Нарушение границы означает злоупотребление правом и нарушение обязательства, т.е. является противоправным актом. В этом смысле принцип добросовестности, признавая взаимозависимость прав и обязательств, гармонизирует их, в т.ч. в рамках международного правопорядка в целом.

В частноправовой доктрине и практике прижилось понимание добросовестности как открытой нормы [15, с. 30]. Под последней следует понимать такое формулирование позитивных правовых норм, при котором судебная система имеет возможность самостоятельно решать конкретные судебные споры исходя из представлений о том, соблюдалась или нет добросовестность поведения сторон в ходе заключения, исполнения, изменения или прекращения договора [8, с. 69-70]. Следует отметить, что подобное отношение к добросовестности укоренилось в германском праве и было воспринято российским гражданским законодательством. Принимая во внимание, что подходы, используемые публичным и частным правом применительно к пониманию сущности и значимости добросовестности, могут отличаться, вместе с тем следует отметить - ничто не препятствует разумному восприятию частноправовых концепций применительно к публично-правовой доктрине и практике, и в этом смысле импонируют рассуждения о добросовестности как об открытой норме. При таком положении вещей применение принципа добросовестности к конкретным случаям выполнения обязательств по международному договору выступает самодостаточным правовым правилом, позволяющим оценивать поведение сторон в договоре. Существенным отличием публично-правового понимания добросовестности, полагаем, является увязывание недобросовестного поведения сторон в договоре со злоупотреблением правом, в то время как частноправовая доктрина на такой связи не настаивает.

Дальнейшее исследование принципа добросовестности выполнения международных договорных обязательств следует строить на основе анализа условий добросовестности, которые тесным образом связны с подходом о незлоупотреблении правом. Подобные условия являются объективно необходимыми для отграничения правомерного поведения сторон в договоре от злоупотреблений предоставляемыми правами и выступают в качестве правил, обеспечивающих выполнение международных договорных обязательств. Итак, условия добросовестности - это детерминированные независимым (суверенным) статусом участников договорных отношений и урегулированные нормами международного права правила выполнения международных договорных обязательств, обеспечивающие добросовестное поведение сторон в договоре и гарантирующие от злоупотреблений правами, принадлежащими этим сторонам в силу договорной правоспособности.

Полагаем, к числу условий добросовестности выполнения обязательств по международным договорам следует отнести: 1) недопустимость уклонения от выполнения обязательств посредством

Гражданское право, гражданский процесс

оговорок к международному договору; 2) недопустимость произвольного одностороннего отказа от выполнения обязательств со ссылкой на коренное изменение обстоятельств; 3) недопустимость уклонения от выполнения обязательств со ссылками на чрезвычайность ситуации. Последовательно обоснуем названные условия добросовестности.

1. В современном международном праве возможность формулировать оговорки к международным договорам воспринимается как неотъемлемая часть правосубъектности и проявление суверенных прав государства. В равной степени это право принадлежит и международным организациям по смыслу Венской конвенции о праве договоров между государствами и международными организациями или между международными организациями от 21 марта 1986 г. (далее - Венская конвенция 1986 г.). Следует, однако, отметить, что нормы Венской конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 г. (далее - Венская конвенция 1969 г.) и Венской конвенции 1986 г. предусматривают специфические критерии действительности оговорок и это обстоятельство вызвано определенной причиной. Учитывая способность оговорки и ее прямое предназначение исключать или изменять юридическое действие определенных положений договора в их применении к государству или международной организации, заявляющим оговорку, отсутствие правил формулирования оговорок привело бы к вседозволенности и бесконтрольности со стороны участников международных договоров в части изменения объема обязательств, вытекающих из договора. Критерии действительности оговорок преследуют цель обеспечить добросовестное использование права на формулирование оговорок участниками договорных отношений [3]. В этом смысле принцип добросовестности выполнения международных договорных обязательств подкрепляется важным условием - недопустимостью злоупотребления правом на формулирование оговорок с целью уменьшить объем обязательств, подлежащих выполнению. Справедливости ради следует отметить, что далеко не все оговорки, заявленные к международным договорам, с очевидностью являются результатом злоупотребления. В подавляющем большинстве случаев это относится к договорам, регулирующим сферу прав человека. Однако Комиссия международного права ООН сочла необходимым подойти к вопросу об оговорках крайне обстоятельно и с позиций универсальности, в т.ч. и по причине необходимости обеспечить реализацию критериев действительности оговорок с тем, чтобы право их формулировать не угрожало договорным режимам и не сдерживало функционирование механизма обеспечения выполнения обязательств по международным договорам.

2. При характеристике данного условия добросовестности следует иметь в виду именно произвольный отказ, свидетельствующий о неправомерном поведении. Безусловно, нормы права международных договоров, равно как и конкретный договор, в частности, могут предусматривать легитимные основания для одностороннего отказа от выполнения обязательств (например, правила о денонсации международного договора по ст. 56 Венских конвенций 1969 г. и 1986 г.). В такой ситуации право одностороннего отказа от выполнения обязательств по международному договору будет осуществляться добросовестно при соблюдении условий, предусмотренных правовыми нормами. Так, в ч. 2 ст. 42 Венской конвенции 1969 г. и Венской конвенции 1986 г. указывается, что «прекращение договора, его денонсация или выход из него участника могут иметь место только в результате применения положений самого договора или... Конвенции. Это же правило применяется к приостановлению действия договора». По смыслу Венских конвенций 1969 г. и 1986 г. отказ от договора, который не допускается Конвенциями, считается существенным нарушением договора его участником и дает право другому участнику ссылаться на это нарушение как на основание для прекращения договора или приостановления его действия в целом или в части (ст. 60).

Право международных договоров устанавливает общее правило о том, что договор прекращает свое действие (а следовательно, исчезает необходимость выполнения договорных обязательств) по согласию всех участников (ст. 57, 59), за некоторыми исключениями, четко предусмотренными Венскими конвенциями 1969 г. и 1986 г. К такого рода исключениям относятся случаи: приостановления действия многостороннего договора по соглашению только между некоторыми участниками (ст. 58), прекращения договора или приостановления его действия вследствие его нарушения (ст. 60), невозможности выполнения договора (ст. 61), коренного изменения обстоятельств (ст. 62), разрыва дипломатических или консульских отношений, необходимых для выполнения договора (ст. 63), возникновения новой императивной нормы общего международного права (jus cogens) (ст. 64). Все названные исключительные случаи прекращения международных договорных обязательств должны быть подчинены принципу добросовестности, т.к. ссылка на любой из них как на основание для отказа от выполнения обязательств граничит с желанием злоупотребить представившейся возможностью. Справедливости ради, однако, следует указать, что не существует системы автоматической проверки на соблюдение принципа добросовестности в случаях ссылок на названные обстоятельства. В этом и проявляется суть добросовестности как открытой нормы - презюмируется добросовестное использование участниками договора возможностей для отказа от договорных обязательств, а любые сомнения в добросовестности разрешаются в индивидуальном порядке применительно к конкретному случаю. В этом смысле особый интерес представляет право участника международного договора сослаться на коренное изменение обстоятельств как на основание для дальнейшего невыполнения международных договорных обязательств. Полагаем данный случай самым неочевидным ввиду оценочного характера категории «коренное изменение» и считаем целесообразным сделать его объектом специального исследования [4, 5]. Практика международных отношений изобилует примерами как добросовестного использования коренного изменения обстоятельств, так и злоупотреблений правом ссылаться на них.

Симонова Н.С. Условия добросовестности выполнения обязательств по международным договорам.

Недопустимость произвольных действий, необходимость обоснования ссылки на коренное изменение обстоятельств и соответствие имеющимся в праве международных договоров критериям обусловливает добросовестность поведения сторон в договоре при выполнении договорных обязательств.

3. Международно-правовой науке и практике международного общения известны случаи, когда государству допускается отступить от выполнения договорных обязательств в условиях чрезвычайной ситуации, официально признанной на территории государства-участника договора. Как правило, такое правомочие касается международных договоров о правах человека и укладывается в доктрину о праве на дерогацию. При этом следует иметь в виду, что понятия «отступление от обязательств» и «уклонение от обязательств», бесспорно, не являются идентичными. В первом случае участник договора действует добросовестно и пользуется правом на дерогацию в связи со сложившимися чрезвычайными обстоятельствами. Во втором случае участник договора злоупотребляет правом и использует чрезвычайную ситуацию на своей территории как неблаговидный предлог для отказа от выполнения обязательств по международному договору. Принимая во внимание, что для цели настоящего исследования необходимо уточнить условия добросовестности, полагаем целесообразным сформулировать критерии, при которых государство-участник может использовать право на дерогацию, не расшатывая основы механизма обеспечения выполнения обязательств по международным договорам. Примечательно, что наибольшую практику оценки поведения государств-участников договора по правам человека при использовании права на дерогацию имеет европейское сообщество. В этой связи практика международного регионального судебного органа - Европейского Суда по правам человека - представляется особенно интересной для анализа [6].

Подводя итог проведенному исследованию, следует отметить, что принцип добросовестности, являясь универсальной нормой международного права, выступает важнейшей предпосылкой, обеспечивающей выполнение обязательств по международным договорам. Объясняется это несколькими причинами. Во-первых, принцип добросовестности как позитивная норма обладает превентивным действием, т.е. предписывает сторонам в договоре добросовестное поведение в расчёте на взаимную заинтересованность в этом. Во-вторых, принцип добросовестности имеет вполне ощутимое регулирующее воздействие на межгосударственные отношения. Проявляется это в существовании условий добросовестности, представляющих собой, по сути, сложившиеся международно-правовые институты. Каждое из этих правовых образований имеет особенности реализации, существенным образом влияющие на степень выполнимости международных договорных обязательств. Следует отметить, что основное регулирующее действие условий добросовестности заложено в нормативных критериях, соответствие которым обеспечивает добросовестное поведение сторон в договоре и гарантирует от злоупотреблений. Именно это в самом общем виде и самым значительным образом обусловливает осуществление механизма обеспечения выполнения обязательств по международным договорам.

Список литературы

1. Каламкарян, Р. А. Россия как добросовестный участник системы международных правоотношений // Гражданин и право. - 2010. - № 12. - С. 13-24.

2. Савельев, В. А. Справедливость (aequitas) и добросовестность (bona fides) в римском праве классического периода // Государство и право. - 2014. - № 3. - С. 63-72.

3. Симонова, Н. С. Оговорки в механизме обеспечения выполнения международных договорных обязательств: контекст добросовестности // Юридический мир. - 2015. - № 2.

4. Симонова (Никитенко), Н. С. Оговорка (клаузула) о неизменности обстоятельств в механизме добросовестного выполнения международных договоров // Международное публичное и частное право. - 2012. - № 5. - С. 6-7.

5. Симонова, Н. С. Применение clausula rebus sic stantibus в контексте принципа добросовестности // Вестник НГУ. - Сер. Право. - 2015. - № 1.

6. Никитенко, Н. С. Право на дерогацию: условия правомерности применения статьи 15 Европейской конвенции o защите прав и основных свобод 1950 г. // Сибирский юридический вестник. - 2011.- № 2. - С. 83-89.

7. Степанищева, А. М. Принцип добросовестного ведения переговоров о заключении международных коммерческих сделок: проблемы правового регулирования // Законодательство и экономика. - 2013. - № 10. - С. 67-74.

8. Якубчик, М. М. Комплексное понятие добросовестности: соотношение с доктриной злоупотребления правом // Журнал российского права. - 2012. - № 10. - С. 107-115.

9. Cheng, B. General Principles of Law as applied by International Courts and Tribunals. - Cambridge, 1953. - 544 p.

10. Dictionnaire de la terminologie du droit international. - Paris, 1960. - 755 p.

11. Engelen, F. Interpretation of Tax Treaties under International Law. - Amsterdam: Int. bureau of fiscal documentation, 2004. - 590 p.

12. ICJ Reports. - 1952.

13. O'Connor, J. F. Good Faith in International Law. - Dartmouth: Dartmouth Publishing Company Ltd., 1991. - 148 p.

14. UNRIAA. - Vol. XI.

15. Zimmermann, R. The Law of Obligation: Roman Foundations of the Civilian Tradition. - Capetown; Johannesburg, 1992. - 1241 p.