Сотрапезничество как воспитание: дети Крита на дисплее столетий

Вестник ПСТГУ

IV: Педагогика. Психология

2012. Вып. 1 (24). С. 26-39

СОТРАПЕЗНИЧЕСТВО КАК ВОСПИТАНИЕ!

дети Крита на дисплее столетий1 В. Г. Безрогов

В статье рассмотрены инструменты и стратегии воспитания детей, принятые на античном Крите. Автор на основе сведений из античных произведений и эпиграфических данных реконструирует воспитание мальчиков в процессе их участия в общественных трапезах критских родов.

Цивилизация, сложившаяся на острове Крит более двух тысячелетий до н. э. и полностью исчезнувшая ко времени расцвета греческой, а затем и греко-римской культуры, обусловила тем не менее восприятие Крита античными авторами как особого места, его «номинацию» в качестве мифологического заповедника и одновременно образца общественного устройства и навыков социальной жизни для потомков его автохтонных минойских героев и их дорийских завоевателей2. Особенно популярным «критский миф» становится с IV в. до н. э.3 В связи с этим последующие описания повседневной жизни критян пронизаны сведениями, которые выглядят весьма архаичными. В исторической науке бесконечны и постоянны попытки так или иначе связать сообщения источников V в. до н. э. — I в. н. э. с археологическими находками более ранних веков, характеризующих если не минойское, то самое раннее дорическое время4. Это становится возможным благодаря тому, что сами письменные источники о Крите наполнены сведениями, которые уже их авторы воспринимали как сохранившиеся от более глубокой древности, и потому скрупулезно отражали в текстах даже самые экзо-

1 Работа поддержана грантом РГНФ 11-06-00277а.

2 См. на русском языке: Андреев Ю. В. К вопросу об организации критских сисситий // Античный мир и археология. Вып. 1. Саратов, 1972. С. 56—65; Он же. От Евразии к Европе. Крит и Эгейский мир в эпоху бронзы и раннего железа. СПб., 2002; Он же. Мужские союзы в дорийских городах-государствах (Спарта и Крит). СПб., 2004.

3 Немалую роль сыграли здесь Платон (428/7-348/7 до н. э.), автор «Всеобщей истории» Эфор (ок. 405-330 до н. э.) и Аристотель (384-322 до н. э.). О популярности критской темы, своего рода «открытии Крита» традицией с IV в. до н. э., см.: Van Effenterre H. La Crète et le monde grec de Platon à Polybe. Paris, 1948; Perlman P. One Hundred-Citied Crete and the “Cretan ПОЛ1ТЕ1А” // Classical Philology. Vol. 87. No. 3 (July 1992). P. 193-205.

4 Андреев Ю. В. Мотив интронизации в искусстве минойского Крита // Античный мир и археология. Вып. 9. Саратов, 1993. С. 4-22.

тичные для их повседневного существования сведения о критянах, в том числе педагогические обычаи.

Одним из ключевых в таком ряду сочинений является труд географа Страбона, жившего на рубеже I в. до н. э. и I в. н. э. Страбон вырос в эллинизированном Понте (современная Турция) и потому особо остро чувствовал свою принадлежность к космосу греческой культуры, продолжавшей в его время распространяться благодаря увлечению ею римлян. Он последовательно обучался у ритора Аристодема в Нисе (современный Султанхисар, Турция), затем у перипатетиков Ксенарха и Тиранниона в Риме (последний привил ему интерес к географии), а закончил свое обучение там же у стоика Афинодора, который определил его мировоззрение. Затем Страбон очень много путешествовал по всему обжитому и известному античному человеку пространству Средиземноморья и Ближнего Востока. В десятой книге его «Географии» (Geographica) мы встречаем описание Крита.

Сказав о положении острова, его завоевания племенами дорийцев, его городах и истории, Страбон переходит к «политейе», т. е. устройству социальной жизни в рамках государственного строя на Крите. Автор заявляет, что излагает его по не дошедшему до нас труду историка Эфора (ок. 405—330 до н. э.). Поскольку жанр всего труда относился к т. н. «запискам для памяти» (hypomnemata) и Страбоном в него включены выписки из массы других античных источников, а также поскольку во времена Страбона труд Эфора еще существовал и был доступен читателям, то сложно предполагать, что Страбон стал бы сознательно выдавать какую-то сомнительную информацию за полученную от Эфора. Но мы не можем точно утверждать, что критские пассажи принадлежат именно Эфору. В любом случае они были переработаны Страбоном при включении в его «Описание земли». Таким образом, нижней хронологической границей фиксации в текстах упоминаемых Страбоном обычаев критян можно с известной долей гипотетичности называть начало IV в. до н. э.

Мы остановимся на двух параграфах четвертой части десятой книги — 16 и 20. В них описываются, причем довольно противоречиво, некоторые воспитательные обычаи критян и содержание обучения молодежи. Критское общество выступает в данном вопросе как бы эталоном. Его «педагогическая образцовость», с точки зрения Страбона, укрепляет и все островное общество в целом. Воспитание, по этому географу-стоику, тесно связано с общегосударственной жизнью. Мы читаем: «16. Что касается государственного устройства критян, которое описано Эфором, то достаточно, пожалуй, дать беглый обзор важнейшего. По словам Эфора, законодатель (vo^oGérnc;) (Радаманф или Минос5. — В. Б ),

5 Некий «древний Радаманф», согласно версии, поддерживаемой Страбоном, являлся образцом для Миноса в законотворчестве на Крите (Strab. X 4, 8). Трудно сказать, одно ли это лицо с образцом справедливости Радамантом, сыном Зевса и Европы, усыновленным критским царем Астерием, тоже законодателем на Крите, поскольку, по этой версии, Минос являлся старшим братом Радаманта. См.: Псевдо-Аполлодор. Мифологическая библиотека. III. 1, 2; Диодор Сицилийский. Историческая библиотека. IV. 60, 3. Согласно этой версии, Минос получал законы непосредственно от Громовержца, встречаясь с ним каждые девять лет в Диктейской пещере, месте рождения самого Зевса (Plat. Legg. I. 624B—625A; Strab. XVI. 2, 38; Diod. V. 78. 3; Dion. Hal. Ant. Rom. II. 61). Страбон не видит противоречия между 10-й и

по-видимому, принял в основу положение, что свобода — высшее благо для государств (полисов). Ведь только одна свобода делает блага собственностью тех, кто приобрел их, тогда как блага, приобретенные в рабстве, принадлежат правителям, а не управляемым. Те, кто обладает свободой, должны ее защищать. Далее, согласие возникает только там, где устранены раздоры, проистекающие от своекорыстия и роскоши. Действительно, если граждане ведут умеренную и простую жизнь, то нет у них ни зависти, ни заносчивости, ни ненависти по отношению к равным себе. Поэтому законодатель предписал, чтобы юноши (мальчики, paidas, ед. ч. рais6) собирались в так называемые “отряды” (букв. «стада», agelai7), а взрослые — на общие трапезы (сисситии) (которые называются “ан-дриями” (andreia, от aner, «мужчина»)) для того, чтобы более бедные, питаясь на общественный счет, могли иметь равную долю с богатыми. Чтобы юноши стали мужественными, а не трусами, их с детства приучали к обращению с оружием и к тяжелым трудам, чтобы они научились презирать жару и холод, каменистые и крутые дороги, удары в гимнасиях и в сраженьях в строю. У них были введены упражнения не только в стрельбе из лука, но также в военной пляске (пляске с оружием. — В. Б.)... так что даже игры у них не были свободны от полезных для войны упражнений8. Равным образом в песнях нужно было пользоваться му-

16-й книгами своего географического труда. В 16-й книге он упоминает также Ликурга, подражателя (Zn^wx^g) Миноса. Легендарный спартанский законодатель IX в. Ликург до начала своей деятельности в Лакедемоне был в эмиграции на Крите, где благодаря певцу и поэту Фа-лету познакомился с критскими законами и обычаями (об этом сообщает Геродот).

6 В оригинале употреблено общее слово, обозначающее и ребенка, и юношу до 18 лет. Ю. В. Андреев полагал, что следует переводить его как «мальчики», Г. А. Стратановский — как «юноши». О древнегреческой терминологии, относящейся к детям, см.: Голден М. Отношение к детству и детям в классических Афинах // Какорея: из истории детства в России и других странах. М.; Тверь, 2008. С. 314-337.

7 Плутарх использовал это же слово для описания сообществ спартанской молодежи («Жизнь Ликурга», 16. 5). Наличие на Крите агел впервые зафиксировано в надписи конца VII в. до н. э. из Дрероса (см. далее), а затем в другой из Элтинии конца VI — начала V в. до н. э. (хотя чтение гипотетично, сохранились ag и la, издатель М. Гвардуччи предположительно восстанавливает слово до agelai, см.: Inscriptiones Cretica / Ed. M. Guarducci. Vol. 1. Roma, 1935. Х, 2, Eltinia).

8 Страбон говорит, что пляска называлась пиррихой по имени «Пирриха» (т. е. Пирра=Неоптолема), согласно традиции (Гомер. Одиссея. XI, 519; Гигин. Мифы. 112), изобретшего ее, пребывая под стенами Трои (после победы над Еврипилом, сыном сестры Приама), в качестве упражнения для юношей (Strabo X, 3, 8; об этой пляске как, в частности, о средстве воспитания и пути перехода во взрослое состояние см.: Ceccarelli P. La pirrica nell' antichita greco romana: Studi sulla danza armata. Pisa; Rome: Istituti Editoriali e Poligrafici Internazi-onali, 1998; рец.: Stehle E. // Bryn Mawr Classical Review 2000.03.17. [Электронный ресурс]. URL: http://bmcr.brynmawr.edu/2000/2000-03-17.html). П. Кеччарелли полагает, что на Крите в пляске подростков и молодежи соединились древняя пляска prylis как обычай поддержания плодородия и pyrrhiche как более новое явление, связанное с практикой инициаций; вероятно, военная пляска входила в один комплекс с принесением клятвы (точно не ясно, при покидании или при вступлении в «стадо», т. е. в агелу). Позднее появляется sikinnis, пляска, которую Кеччарелли интерпретирует как зеркальную к пиррихе: во время нее взрослые получают санкцию на детскую импульсивность и несдержанность. Рецензент работы Кеччарелли полагает, что пирриху (вероятно, и другие пляски) стоит интерпретировать в каждом случае особо, ибо нет пиррихи как таковой. В одном случае она связывалась с плодородием, в другом — с ини-

жественными критскими ритмами... Они обязаны были носить военное платье и обувь, а самым ценным даром у них считалось оружие. <...> 20. ...Дети учатся чтению и письму, а также установленным по закону песням и некоторым видам музыки. Тех, что помоложе, приводят на общие трапезы — “андрии”. Там они едят вместе с другими, сидя на земле зимой и летом в одних и тех же грубых потертых плащах, и прислуживают взрослым мужчинам и себе. Лица, принадлежащие к одной и той же общей трапезе, затевают схватки друг с другом и участниками других трапез. Во главе каждого “андрия” стоит педоном (paidonomos, букв. «руководящий / законодательствующий над мальчиками»). Мальчиков старшего возраста помещают в “отряды” ^еіаі). Набирают эти “отряды” знатнейшие и наиболее влиятельные юноши, причем каждый набирает столько мальчиков, сколько может собрать. Начальником каждого “отряда” в большинстве случаев является отец устроителя; он имеет власть вести их на охоту и на состязания в беге и наказывать ослушников. Питаются они на общественный счет. По установленным дням “отряд” ритмическим маршем сходится с “отрядом” для схватки под звуки флейты и лиры, как это обычно на войне; причем они наносят удары не только рукой, но и железным оружием»9.

циацией, в третьем — с воспитанием групповой сплоченности, в четвертом — с гражданским воспитанием агеластов, гетайров, политов, в пятом — с похоронами павших, в шестом и седьмом — с психологической подготовкой воина, обучением контролировать агрессию и координировать ее проявления с действиями других соратников. Относительно возможности или невозможности каждого из этих вариантов интерпретаций в литературе идут продолжительные споры. Например, А. Жанмэр, А. Брелич, К. Калэм, П. Брюле, П. Кеччарелли отстаивают большой удельных вес инициаций в греческой культуре, в то время как Э. Штеле и С. Прайс, опираясь на Ф. Юнга, настаивают на том, что Греция входила в круг стран с неразвитым феноменом инициации, и говорят о его необязательности для развития всех обществ без исключения. Переход из статуса «молодой» в статус «взрослый» встречается везде, но не всегда сопровождается инициацией. По мнению второй группы исследователей, в Греции было больше ритуалов, направленных на связь поколений, нежели на скачок из одного возраста в другой, поэтому в них участвовали дети разного возраста. Например, на празднике Панафиней отдельно состязались в пиррихе группы детей, молодежи, взрослых. Эти состязания Кеччарелли отмечает как момент дисконтинуитета, смены статуса, а Штеле — как подчеркивание преемственности от детей до взрослых, см.: JeanmaireН. Couroi et Courètes. Essai sur l'éducation Spartiate et sur les rites d'adolescence dans l'antiquité hellénique. Lille, 1939; Brelich A. Paides e Parthenoi. Rome, 1969; Calame C. Les choeurs de jeunes filles en Grèce archaïque. Rome, 1977; Brulé P. La fille d'Athènes. La religion des filles à Athènes à l'époque classique. Paris, 1987; Stehle E. Performance and gender in ancient Greece: nondramatic poetry in its setting. Princeton, NJ, 1997; Price S. Religions of the Ancient Greeks. Cambridge, 1999; Young W Initiation Ceremonies: A Cross-Cultural Study of Status Dramatization. Indianapolis, 1965; а также: DoverK. J. Greek Homosexuality and Initiation // The Greeks and their Legacy: Collected Papers. Vol. II: Prose Literature, History, Society, Transmission, Influence. Oxford, 1988. P. 115—134. Об участии детей в публичных состязаниях см.: Lambert S. D. The Phratries of Attica. Ann Arbor, 1998. Р. 160—163; Алмазова Н. А. Детские хоры на греческих празднествах // Mouseion: Профессору А. И. Зайцеву ко дню 70-летия: Сб. статей. СПб., 1997. С. 138—150; Она же. Детские мусические состязания в эллинистическую эпоху // Cathedra Petropolitana: Межвузовский сб. к 70-летию кафедры классической филологии. СПб., 2004. С. 172-178.

9 Strab. X. 4, 16, 20 (пер. Г. А. Стратановского с изменениями; см.: Страбон. География. М., 1994).

Страбон, рисуя воспитание детей на Крите, ничего не говорит о школах грамоты (диаскалейонах) и музыки (мусейонах), но упоминает гимнасии, обучение в строю и воспитание в группе тех из мальчиков, кто уже вошел в подростковый и ранний юношеский возраст (букв.: «стал постарше»). О девочках — ни слова10. Общая система воспитаний зиждется на «сильном поле» и коренится в принципах равновесия, свободы, справедливости в распределении ресурсов и приобретении социальных статусов. Именно со стремлением достичь, удержать и следовать этим принципам и связывает Страбон описываемую систему воспитания. Он рекомендует так или иначе к ней прислушаться.

В описываемой им схеме детей начинают учить устной и письменной словесности, песням (для воспитания духа и, вероятно, развития памяти), музыке. Одновременно их привлекают к совместным встречам взрослых, но еще не старых мужчин, организованных в пиршественные сообщества (а^геюп’ом обозначалась общественная зала или здание, в котором встречалась и регулярно пировало «стадо» молодых мужчин11). Участвуя в трапезах, мальчики выбирают примеры для подражания, привлекают к себе внимание уже опытных людей, которые смогут стать их друзьями, менторами, покровителями. Там же они обучаются общественной иерархии, послушанию, заботе о старших и о себе. Подобно спартиатам, их обучают стойко переносить тяжести и невзгоды.

Спустя несколько лет подросших и прошедших начальное образование мальчиков «распределяют» по группам (или привлекают в ту или иную группу) со знатным предводителем, чья семья может обеспечить отроков вместе с государством («андрии» изображены существующими на государственный счет12).

10 Страбон ведет речь о воспитании как основе государства. Вероятно, именно в связи с такой направленностью его текста он ничего не говорит о воспитании девочек, поскольку женское воспитание связано с основами дома, семьи как отдельного домохозяйства, но не с судьбами страны в целом. Об отношении к «женскому» в греческой культуре см.: БрюлеП. Повседневная жизнь древнегреческих женщин в классическую эпоху. М., 2005.

11 Наличие таких «андрейонов» как «домов» для собрания взрослых граждан на сисси-тии отмечено критскими авторами Досиадом, жившим в III в. до н. э., и неким Пиргионом, чье время жизни неизвестно. Отрывки их сочинений сохранились в «Пире мудрецов» Афинея (II—III вв.). См.: Афиней. Пир мудрецов. Кн. I—VIII. М., 2004. С. 191. Андрейон может рассматриваться как своего рода центр социального мира, где находили согласие разные статусы, роды и семьи, поколения и т. д. Не случайно, вероятно, и социальное воспитание мальчиков происходит во время происходящих в нем общих трапез.

12 Об этом же, по сути, сообщает Аристотель (Polit., II, 1272a, 12 ff.), говоря, что на Крите за «общественный счет кормятся все: женщины, дети и мужчины». Крит вообще служил для Аристотеля идеалом полисного устройства. В другом месте «Политики» он кладет данный принцип в основу распределения доходов идеального полиса (Polit. VII, 1330a 12ff.). Крит был примером и для его учителя Платона. В одном из проектов идеального полиса он говорит так: «Правильная организация питания и распределения продуктов, если она вообще возможна, по-видимому, должна быть близка той, которую устанавливает критский закон» (Plat. Leg. VIII, 847e; пер. Ю. В. Андреева; в пер. А. Н. Егунова это место выглядит так: «Что касается пищи и распределения доставляемых страной припасов, то правильным здесь было бы, конечно, осуществить порядок, близко напоминающий критский закон»; А. А. Тахо-Годи полагает, что речь идет как раз о критских правилах обустройства общественных трапез; см.: Платон. Законы. М., 1999). Об особом авторитете законов Крита в греческом мире см. также: Пальцева Л. А. Гортинское законодательство и его место в становлении греческого права //

Принципы распределения по отрядам («стадам», агелам) не вполне ясны из текста Страбона, но показательно, что не упомянуты возможные исключения (когда подростку дают возможность не входить ни в какую агелу или не допускают туда). Агелы вместе охотятся, бегают на выносливость, упражняются с оружием, устраивают учебные бои. Полис обеспечивает им еду.

Возраст определения мальчика в агелу неизвестен. Вариантов множество: от семилетнего (в Спарте, «Ликург» Плутарха, Plut. Lyc. 16; известно, что Ликург учился законотворчеству на Крите) до семнадцатилетнего возраста (на Крите, словарь Гезихия Александрийского, V в., apagelos=ho medepo synagelazomenos pais ho mechri eton heptakaideka «мальчик, который еще не в агеле, до / моложе (пока не достиг. — В. Б.) семнадцати»13). Не ясен и возраст оставления агелы. Ссылаясь на Эфора, Страбон говорит о регулярных «исключениях» мальчиков из «стад» и о том, что одновременно исключенных побуждают одновременно же вступать в брак (Strabo X, 4, 20). К. Уиллетс, Ю. В. Андреев считали возрастом ухода 20 лет (как в Спарте), А. Жанмер полагал 27 лет (как у эфебов, называвшихся на Крите apodromoi, «не состязающиеся; не допущенные еще к публичным состязаниям в беге»)14. Я. Бреммер утверждает началом обучения 17 лет и окончание — 20 лет, причем, согласно его интерпретации критских надписей, в каждый из трех годов пребывания в агеле юноши назывались по-разному15. Древнейшее упоминание агел на дреросской надписи конца VII в. до н. э., по-видимому, содержит клятву молодежи, покидающей агелу или вступающей в нее в определенный день года16.

Жебелевские чтения-3. Тезисы докладов научной конференции 29—31 октября 2001 г. СПб., 2001. С. 55—60. Платон в одном из допустимых вариантов желательного полисного устройства говорит об общих трапезах (сисситиях) всех мужчин (вероятно, и мальчиков с ними) и «неподалеку» от них одновременно проводимых сисситиях «для их близких, детей женского пола и их матерей» (Leg. 806d—807b). Крит не упомянут, но идея воспитания за коллективной трапезой налицо.

13 Hesychii Alexandrini Lexicon / Ed. Mauricius Schmidt. Ienae: Sumptibus F. Maukii, 1867. Стб. 178.

14 Willets R. F Aristocratic Society in Ancient Crete. L., 1955. P. 12; Андреев Ю. В. Мужские союзы в дорийских городах... С. 126; Jeanmaire H. Couroi et courètes. Lille, 1939. P. 426.

15 Бреммер также утверждает, что до 17 лет мальчики воспитывались дома, у семейного очага (Bremmer J. N. Myth and Ritual in Ancient Greece: Observations on a Difficult Relationships. [Электронный ресурс]. URL: http://theol.eldoc.ub.rug.nl/FILES/root/2005/Myth/Bremmer-MythandRitual4.pdf; в сокр. виде работа опубликована в: Mythe en rite in het oute Griekenland: een overzicht van recente ontwikkelingen // Nederlands Theologisch Tijdschrift. 46. 1992. S. 265-276). Автор полагает, что до поступления в агелу отроки назывались skotioi —«темные, неясные, смутные». Однако данное слово имело широкое применение, в том числе и к непризнанным, незаконным детям (см.: Ebbott M. Imagining illegitimacy in classical Greek literature. Lanham, 2003. Р. 20-22). P Уиллетс полагал, что термин skotioi относился прежде всего к мальчикам, проводящим «по обычаю» два месяца в «избранном месте за городом» (Эфор / Страбон) с похитившими их перед тем, как быть введенными во взрослое сообщество на правах младших членов (Strabo X, 4, 21). Этот период, согласно Уиллетсу, был одновременно испытательным сроком перед поступлением в агелу (WilletsR. F. Op. cit. Р. 14). Думается, что к интерпретации skotioi Бремером можно отнестись как к вероятной, но весьма гипотетичной.

16 Van Effenterre H. Inscriptions archaïques crétoises // Bulletin de correspondence hellénique, 70, 1946; Van Effenterre H. et Fr. Ruzé. NOMIMA. Recueil d’inscriptions politiques de l’archaïsme grec. Vol. 1. Rome, 1994. Неясность смысла надписи породила неоконченный до сих пор спор, что же в ней: присяга вступающих в агелу или выходящих из нее в число полноправных граж-

О том же говорит надпись из Лато 150—100 гг.17 Надпись из Дрероса повествует также об исполнении членом агелы обычая посадить оливковое дерево и затем предъявить его, когда оно подросло. Не исполняющий ритуал подвергается штрафу в 50 статеров18.

В сведениях, сохраненных Страбоном, можно увидеть следы эволюции от социализации в структуре возрастных классов архаического племенного общества к более дробным коллективам сверстников, обеспечивавшим среду для воспитания уже только на «среднем» после «начального» уровне19, — среду, которая, по мнению Страбона, могла бы быть привита и к обычной системе образования, существовавшей в его время в античной ойкумене и определявшей ее границы.

Тема пира, столь любимая в греческой литературе, счастливым образом сохранила нам цитаты из других античных авторов, в которых мы вновь видим юных отроков, расположившихся на взрослом пиршестве вокруг обеденного стола. Вновь звучит тема их морального воспитания и политической (в прямом смысле, т. е. полисной) социализации.

Автор конца II — первой половины III в. Афиней из Навкратиды в сочинении, посвященном разным видам пиров (Deipnosophistai, «Знатоки трапез» или «Пиры мудрецов»), специально останавливается на традиции критских пиров. Соответственно он не может пройти мимо состава пирующих и пишет о детях. Афиней привлекает в качестве эксперта не Эфора из Ким, ученика Исократа, как Страбон, хотя знает его и использует его труд в других местах своего сочинения. Вероятно, достоинства двух других авторов, уделивших свое внимание именно Криту, его легендам и обычаям, показались ему более обоснованными, чтобы отвергнуть авторитет Эфора в отношении Крита. Правда, большой разницы мы не видим, но именно это для нас особенно важно, поскольку источники, опирающиеся на разные традиции, дают, не сговариваясь, более или менее одинаковую картину сохранявшегося от архаики (реально или в памяти) явления. Итак, мы читаем у Афинея следующее: «(IV, 22) Рассказывая об общественных трапезах критян, Досиад пишет в “Критской истории” (FHG=Fragmenta Historicorum Graecorum. IV. 399. — В. Б ): “Свои совместные застолья литтии (жители города Литт (Ликт) на Крите. — В. Б.) устраивают так. Каждый вносит из своих доходов десятую часть в свое [143 b] товарищество и в доходы государства, которые потом назначенные лица распределяют по каждому дому...

дан. Основные тезисы обеих сторон см.: АндреевЮ. В. Мужские союзы в дорийских городах. С. 129-130, прим. 54.

17 Inscriptiones Creticae. T.1. Ed.M.Guarducci. Roma, 1935, XVI.5 // [Электронный ресурс.] URL: http://epigraphy.packhum.org/inscriptions/ main

18 Willetts R. F. A neotes at Dromos? // Hermes. 85:3. 1957. P. 381-384.

19 Наподобие männerbünde у германцев и fianna у ирландских кельтов, хотя в критском варианте они состояли из более молодых индивидов, приближаясь к подростково-юношеским бандам, зафиксированным во времена Средневековья и Возрождения. О «возрастных группах / рангах» и их вожаках в архаических обществах см.: Пономарев И. В. Возрастная социализация в традиционном обществе. М., 2009. С. 48-67, 102; Калиновская К. П. Возрастные группы народов Восточной Африки. Структура и функция. М., 1976; Schurtz H. Alterklassen und Männerbünde. B., 1902; Weiser L. Altgermanische Jünglingsweihen und Männerbünde. Baden, 1927 и др.

Граждане делятся на товарищества, называемые андриями. Попечение об общей трапезе вверяется женщине, которая берет себе в помощь трех-четырех мужчин из простого народа. При каждом из них двое слуг, подносящих дрова; называют их калофорами. На Крите повсюду для трапез отводятся два дома, один из них называется “мужским” (avôpeiov), [с] другой, для приема иноземцев, — покоем (хоїцпт^ріоу). У входа в обеденный зал ставятся два стола, называемые гостевыми, за них усаживают присутствующих иностранцев, далее — столы для остальных обедающих. Каждому выдается равная доля, однако молодые (neoteroi, от neos) получают только половинную долю мяса и ничего из прочей пищи. На стол выставляется чаша с сильно разведенным вином, из которой пьют все, сидящие за этим столом; [d] после окончания обеда подается вторая. Для мальчиков (paides, ед. ч. pais) выставляют один общий кратер разведенного вина, но взрослые, если захотят, могут выпить и больше. Начальница трапезы может на глазах у всех взять с любого стола лучшие кушанья и поставить их перед теми, кто отличился на войне или в совете. После трапезы у них принято обсуждать дела общественные, а потом они вспоминают воинские подвиги и воздают хвалы доказавшим свою храбрость, побуждая этим юношей (“юных”, VEWxépouç, от neos) к доблести (ávópa'yaGía)”. Пиргион пишет в третьей книге “Критских обычаев (nomimos)” (FHG. IV. 486), [e] что на своих общих трапезах (сисситиях) едят критяне сидя (а не лежат, как стало в обычае во всей остальной Греции после Персидских войн. — В. Б.); что сироты (orphanoi, ед. ч. orphanos) получают пищу без приправ, что самые младшие (neotatoi, neotatos, от neos) стоят, прислуживая у столов; что после безмолвного возлияния богам вся поставленная снедь делится поровну; и что сыновьям (uioi, ед.ч. uios), сидящим у ног своих отцов, дается половина взрослой доли, сиротам же полная взрослая доля, однако, по обычаю, без приправ20. Были у них и специальные кресла для гостей, а третий

20 Возможно, здесь содержится аллюзия-ответ на строки «Илиады» о сыне Гектора (22, 490—498): «День сиротства совершенно лишает ребенка сверстников. Всегда с поникшей головой, щеки заплаканы. В нужде приходит мальчик к товарищам (hetairos) отца. Одного тащит за плащ, другого за хитон. Кто-нибудь сжалится и протянет малую чашу — только губы смочить, для нёба же не хватит. А то и прогонит его с обеда счастливец, у которого и отец есть, и мать (т. е. другой мальчик-сверстник сироты; здесь из-за строк выступает картина, аналогичная изображенной не только Афинеем, но и Страбоном: мальчики при мужчинах, присутствующие и воспитывающиеся / социализирующиеся во время общей мужской трапезы. — В. Б.), ударами и бранью осыпав: “Убирайся, ведь твой отец не обедает с нами”. И плача, мальчик приходит к матери-вдове». Перевод Ю. В. Андреева отчетливо возвращает фигуру сверстника, почти исчезнувшую у Н. И. Гнедича:

«С днем сиротства сирота и товарищей детства теряет;

Бродит один с головою пониклой, с заплаканным взором.

В нужде приходит ли он к отцовым друзьям и, просящий,

То одного, то другого смиренно касается ризы —

Сжалясь, иной сиротливому чару едва наклоняет,

Только уста омочает и нёба в устах не омочит.

Чаще ж его от трапезы счастливец семейственный гонит,

И толкая рукой, и обидной преследуя речью:

— Прочь ты исчезни! не твой здесь отец пирует с друзьями! —

Плачущий к матери, к бедной вдовице дитя возвратится.» (Андреев Ю. В. Мужские союзы в дорийских городах-государствах. С. 72). Гораздо более определенно переводит это место

стол по [f] правую сторону от входа в андрейон назывался “столом Зевса Госте-приимца”, или гостевым» (пер. Н. Т. Голинкевич)21.

В сочинениях двух цитируемых Афинеем критских авторов, живших после Эфора, но до Страбона, мы также, как и у Страбона, видим существование возрастных делений между детьми, подростками и взрослыми мужчинами. В некоторых обычаях (например, нормирование выпитого вина) соблюдается деление только на два разряда: не-взрослые («дети») и взрослые. Не-взрослые только в одном случае уравнены с взрослыми — если они сироты. В этом случае принцип справедливости распределения за пиршественным столом, как представляют дело критские авторы, распространяется и на них (источники не говорят, в состоянии ли дети или подростки съесть взрослую порцию: важно, что она им выделяется как бы за утраченного отца). В других случаях удаление или приближение к столу, степень высказывания почтения старшим зависели, как можно

В. В. Вересаев, специально подчеркнув, что речь в данной строке идет не о взрослом, но о другом мальчике того же возраста, но другого статуса из-за неполной включенности в родовые отношения:

«Дни сиротства лишают ребенка товарищей в играх.

Смотрят глаза его книзу, и залиты щеки слезами.

Если приходит в нужде он к отцовским товарищам в дом их, —

Тронет за плащ одного, у другого коснется хитона.

Кто-нибудь сжалится, кубок ему не надолго протянет;

Смочит лишь губы вино, а уж нёба смочить не успеет!

Сверстник его, у которого мать и отец его живы,

С пира прогонит его, ругнув и рукою ударив:

“Прочь убирайся! Отец твой в пиру здесь у нас не участник!”

К матери, сирой вдове, заплакав, вернется ребенок.» (Гомер. Илиада. М.; Л., 1949. [Электронный ресурс]. URL: http://az.lib.ru/g/gomer/text_0040.shtml (дата обращения: 20.12.2011). Неучастие в трапезе отца обусловливает исполнение норматива равного распределения предоставлением сироте полной доли еды взрослого человека. Символическим знаком нормативного переживания различия статуса, предписываемого сироте, является, по-видимому, обычай выделения ему «скорбной пищи», все же не вполне полновесной пищи без приправ (хотя по ее объему баланс участия семейств за общим столом соблюден). Ю. В. Андреев полагал, что отсутствие приправ символизировало отсутствие взносов от мальчика-сироты на общую трапезу (Андреев Ю. В. Мужские союзы в дорийских городах. С. 147). Тождественная по количеству со взрослыми доля сироты, как мы можем предположить, имеется в виду в «Одиссее», где о четырнадцатилетнем Телемахе говорится, что он участвует в «равных» со взрослыми общественных пирах (XI, 185-187; Тг|Хфаход тє^єуєа ує^єтаї каі баХтад EÍoag / 6aívuxat, ag еяеоіхе 6txaonóXov av6p’ ü^eyúveiv: / návTEg Yáp хаАЄоші; пер. В. А. Жуковского далек от оригинала, пер. В. В. Вересаева ближе, но тоже не отражает всех нюансов: «равный, равно поделенный между всеми, пир», равен по участию, сбору ресурсов и по их распределению; посему подчеркивание участия в таких пирах Телемаха звучит и отзывается в сердцах аудитории: Телемах как отрок-сирота получает равную со взрослыми часть общей еды, «все приглашают» его на такие пиры; у Вересаева: «общие пиршества», у Жуковского подросток сам угощает всех пирами). Таким образом, можно предполагать, что Телемах единственный поименованный персонаж в древнегреческих текстах, воспользовавшийся обычаем, сохранившимся затем на Крите, но исчезнувшим на Итаке и других островах.

21 Раскопки на т. н. «южном акрополе» в Азории (сев.-вост. Крит) 2005-2006 гг. открыли, по мнению археологов, один из андрейонов (Haggis D. C., Mook M. S., Fitzsimons R. D., Scarry M. C., Snyder L. M., West W. C., III. Excavations in the Archaic Civic Buildings at Azoria in 2005-2006 // Hesperia. 80:1. 2011. P. 1-70).

предположить, от возраста присутствующих во время пира мальчиков. Они находились, вероятно, по преимуществу, при отцах или при тех взрослых, которые обращали на них свое мужское внимание.

Аналогично Страбону Афиней подчеркивает важность политической социализации молодежи. Однако в этот раз она выступает через слушание детьми рассказов взрослых и наблюдение ими распределения героям почетных долей из приготовленных кушаний. Игры с оружием и военные песни не упоминаются. Вероятно, для критских авторов или для самого Афинея они существовали вне рамок пира и потому не попали в его тематический компендиум.

У Афинея в той же четвертой книге содержится как бы кривое зеркало для идеализированного Крита. Это совместные трапезы в Аркадии. Там мы тоже встречаем молодежь и детей, а также обычай выделения лучших кусков. Но и молодежь немного иная, и куски выделают не за подвиги, а как бы авансом. Все говорит за то, что либо Афиней скрыто иронизирует над апологетами критских обычаев, либо он действительно ставит их в пример другим грекам. Конечно, как в случае с Критом, он прибегает не к авторской речи, но к цитированию. На этот раз из также не случайно Афиней цитирует выбранного автора III—II вв. до н. э. Гармодия из Лепрея, который негативно описывает обычаи не своей родной Элиды, но соседней с ней на Пелопоннесе Аркадии: «(IV, 149b—d) Во время всех обедов, и прежде всего на так называемых мазонах (так до сих пор называются Дионисовы сборища), соблюдалось следующее правило: самым крепким едокам из молодежи (neos) подливали больше похлебки и подкладывали дополнительные лепешки и хлебцы — эти [юноши] считались мужественными и правильно воспитанными, потому что обжорство у них было в большом почете и всячески восхвалялось. После обеда они совершали возлияния, не помыв рук, но обтерев их хлебными мякишами; причем мякиши каждый потом уносил с собой из страха перед ночной дорогой (ими по пути кормили Гекату или подвластных ей духов, попадавшихся по дороге в обличье собак. — В. Б.). После возлияний поется пеан. Когда же они приносят жертвы [местным] героям, то закалывается множество быков и все пируют вместе с рабами, а дети (paides) угощаются вместе с родителями, сидя голышом на камнях» (FHG. IV. 411). Высмеиваются и дети, и юноши, и взрослые, их обжорство вместо мужества и т. п. К сожалению, мы не знаем, что писал Гармодий о своей Элиде, насколько он был пристрастен к соседям и беспристрастен к своим. Однако несмотря на критику, мы чувствуем под нею типологически примерно такой же обычай, как и у критян, но, может быть, уже трансформирующийся и, вероятно, ослабляющийся.

Завершая по необходимости краткий разбор приведенных цитат из двух позднеантичных авторов, сохранивших для нас сведения из более ранних источников (Страбон, вероятно, в переработанном виде, Афиней, скорее, в аутентичном), следует обратить внимание на одну из общих черт этих повествований о критских обычаях. В обоих случаях значительная часть воспитательного процесса по отношению к детям мужского пола показана происходящей во время сисситии, общей трапезы устойчивой группы взрослых членов полиса. Фигура мальчика, стоящего или сидящего «у обеденного стола» (конечно, в широком, переносном смысле слова), означала одно: идет важный воспитательный про-

цесс, в который вовлечены все присутствующие мужчины и окружавшие их дети разного возраста. Мы не встречаем у Афинея упоминания критских агел, но и у него мы застаем мальчика на трапезе у взрослых воспитателей. Совместная еда уже в столь раннюю историческую эпоху служила важным педагогическим средством, сознательно используемым отцами и их взрослыми товарищами (hetairoi, philoi), средством, обусловливающим коллективное воспитание детей22. Античные источники показывают продолжение и сохранение традиции социального института «воспитания во время совместной еды», возникшего, вероятно, еще в племенном обществе23. Не только Эфор, Досиад, Пиргион, Страбон и Афиней, но и такой авторитет, как Аристотель, видел в сисситиях «один из важнейших структурных элементов полиса»24. Он не только признавал их значимость в реальной жизни Греции, но и отводил им важную роль в модели идеального города-государства25.

В глазах авторов рассмотренных нами текстов мы, таким образом, видим в целом явное одобрение тому, чтобы низшее, локальное объединение граждан, допуская к своей социальной жизни детей и отроков, осуществляло их воспитание как будущей смены, будущих героев, которым предстоит воссесть за тем же обеденным столом. Авторы политических, географических, исторических сочинений IV в. до н. э. — III в. н. э. были вполне согласны на распространение критского опыта по всей Греции (таким, каким они его понимали). Однако те же авторы, как мы можем предполагать, наблюдали, как увлечение континентальных греческих гетерий (союзов гетайров), аналогий критских «андрий», тайными политическими играми в собственных полисах неизбежно уводило их от социально-педагогической деятельности26. Сисситии и андрии сохраняли неполитический характер, но насколько громко звучал их голос в греческой культуре? Насколько удавалось сохранять воспитательный межпоколенный характер общих обедов?

22 Известно, что данный тип социального воспитания характерен для архаических первобытных общин, когда «окружающие направляют поведение детей в нужное русло, руководят им по мере необходимости, одобряют или не одобряют его, контролируют, стимулируют, запрещают. Дети воспитываются на непосредственных реакциях взрослых» (Корнетов Г. Б. От первобытного воспитания к гуманистическому образованию. М., 2010. С. 39—40). Удивительна сохранявшаяся в древней Греции традиция реального продолжения этого типа воспитания, либо идеальных о нем воспоминаний, или даже возрождения его элементов уже после выхода из племенного мира. Способом консервации ради применения в новых условиях стало совместное пиршество, включавшее представителей нескольких поколений и дававшее детям социальное воспитание и обучение. Многоаспектность такого мероприятия, в том числе его образовательную значимость, подчеркивает Р. Баумгартен (см.: Jugend in der Vormoderne. Annäherungen an ein bildungshistorisches Thema / Hrsg. von K.-P. Horn, J. Christes, M. Parmentier. Köln: Böhlau, 1998).

23 «Критская форма сисситий», писал Ю. В. Андреев, «более архаична, нежели спартанская разновидность того же института», и продолжал: «В ней сильнее выражены традиции родо-племенного коллективизма, восходящие, по всей вероятности, еще к эпохе дорийского завоевания Крита» (Андреев Ю. В. К вопросу. С. 63).

24Андреев Ю. В. Мужские союзы в дорийских городах-государствах. С.19.

25 Arist. Pol. 1264a, 1313a40-1313b5, 1329b-1330a.

26 См.: Никитюк Е. В. К вопросу о гетериях в Греции в V-IV вв. до н. э. // Древние и средневековые цивилизации и варварский мир : Сб. научных статей. Ставрополь, 1999. С. 32-51.

Некоторые параллели

В этой части статьи я представлю несколько похожих явлений из близлежащих и отдаленных от Крита территориально и хронологически обществ. Поначалу я хотел назвать этот раздел «некоторые типологические параллели» или «некоторые аналогии», но подумал, что и тезис о типологичности, и тезис об аналогичности рассматриваемых явлений страдали бы налетом предвзятости. Поэтому в итоге я остановился просто на «некоторых параллелях».

1. «Царские дети» (Македония, эллинистические государства Востока). Трудно сказать, насколько критские агелы, включавшие в себя подростков и юношей, повлияли на формирование отрядов «царских детей» (basilikoi paides), организованных групп молодежи от 13—14 до 18—30 лет (мнения о возрасте этих «детей» различны), сопровождавших македонских царей, а потом, после Александра, и многих правителей эллинистических государств Востока. При всей непохожести данных институтов, вероятно, все же можно считать их имеющими, по-видимому, типологически общее происхождение и относящимися к одному виду социального воспитания в Древнем мире. Сохраняющееся на Крите вплоть до конца эллинизма аристократическое устройство социума облегчает нашу задачу сравнения его с царским бытом македонских и эллинистических владык27. Однако функции данной группы молодежи при царях были несколько иными. На первое место выступало не столько социальное воспитание, сколько воспитание будущих царей (поскольку в число «царских детей» включались возможные будущие претенденты на царскую власть — не обязательно как преемники, но как цари подвластных стран) или, по крайней мере, представителей самых высших слоев придворной аристократии. Среди «царских детей» были отпрыски самых знатных и сильных семейств. В научной литературе идут бесконечные споры, можно ли именовать данную группу молодежи «пажами», а их организацию «школой пажей»; о том, насколько этот институт можно сравнивать с деятельностью персидского царя Кира II Великого по окружению себя детьми сатрапов, как описывает Ксенофонт. Кстати, Ксенофонту и самому нравилось деление молодежи на возрастные классы28.

2. Спартанское совоспитание детей разных статусов. Набираемые знатным мальчиком агелы и совместное воспитание за общим столом могли оказать вли-

27 О basilikoi paides см.: Крыкина О. В. Царская власть и воспитание в древней Македонии // Антиковедение в системе современного образования: Материалы научной конференции, 26—27 июня 2002 г. М., 2003; Elias Koulakiotis. Domination et résistance dans la cour d’Alexandre: Le cas des basilikoi paides / Ed. par V. Anastasiadis, P. Doukellis // Esclavage antique et discriminations socio-culturelles. Actes du XXVIIIe. Colloque International du Groupement International de Recherche sur l’ Esclavage Antique. Mytilène, 5-7 décembre 2003. Bern et al., 2005. P. 167-182; Carney E. D. The Role of the Basilikoi Paides at the Argead Court / Ed. by T. Howe, J. Reames // Macedonian Legacies: Studies in Ancient Macedonian History and Culture in Honor of Eugene N. Borza. Claremont, CA: Regina Books, 2009. Р. 145-164.

28 Ксенофонт. Киропедия. М., 1993. С. 7 и далее по тексту. О пажеском вопросе см.: Carney E. D. Op. cit.; Dahoura L. L’etat Lagide 332-30 av. J.-C. // Revue Ivoirienne d’Histoire. 11. 2007. P. 139-166; Schuffert F.-G. Studien zu Krieg und Machtbildung im Frühhellenismus. Inaug.-Diss. Gießen, 2005. S. 166-167; Strootman R. The Hellenistic Royal Court. Court Culture, Ceremonial and Ideology in Greece, Egypt and the Near East, 336-30 BCE. Proefschrift. Utrecht, 2007. P. 181-188.

яние на спартанский обычай воспитывать вместе с ребенком свободного гражданина от свободной гражданки «одного-двух совоспитанников (synthrophoi, ед. ч. syntrophos), а то и больше». Автор III в. до н. э. Филарх в 25-й книге «Историй», цитируемой Афинеем (Ath.VI, 271 e-f) и нами в предыдущем предложении, говорит, что сам «ребенок (pais) гражданина, по его состоянию, берет себе одного-двух... а то и больше» детей мофаков, свободных, но не полноправных лакедемонян, родившихся у свободных граждан от илоток29. «Мофаки (mothax, mothakes) совоспитываются вместе (syntrepho, syntropheo) с лакедемонянами. мофаки — не настоящие лакедемоняне, но они свободны и получают то же воспитание (paideia)», — читаем Филарха глазами Афинея. Эти syntrophoi из мофаков могли потом становиться очень преданными соратниками, например, возмужавшему сыну спартанского царя Леонида (Plut. Cleom. 8, 1). Традиция создания и поддержки «совоспитывающихся вместе групп детей», в более древнем (так ли? и непонятно, насколько) варианте сохранявшаяся на Крите, в ином, уже не общегрупповом («сисситийном»), а, по-видимому, «фамильном» (семейно-домохозяйственном) варианте присутствует в Спарте30. Два ли это последовательно сменивших друг друга этапа эволюции (в направлении усиления критерия разностатусности совоспитывающихся детей), или два разных варианта одного типа социального / совместного воспитания, мы не знаем. Однако вполне можем предполагать более явную между ними связь, чем связь агелы с институтом basilikoi paides. Показательно, что в литературе начала ХХ в., разрабатывавшей историю образования как историю школьных учреждений, сыновья мофаков, «набираемые» для воспитания вместе с сыном свободного гражданина, назывались его «школьными сотоварищами». Подобный вывод «автоматически» делался, по-видимому, из группового (пусть даже в группе было всего два-три человека) характера такого взращивания детей31. Ю. В. Андреев полагал доказанным, что спартанский «корпус всадников» носил, кроме наименования neoi, neaniskoi — «молодежь, юные» (Xen. Hell. III, 4, 9), hebontes — «возмужалые юноши», andres —«молодые мужчины», еще и paides — «дети»; однако paidonomos, препровождающий у Ксенофонта непослушных драчунов на разбирательство к эфорам, все же, полагаю, никак не связан с hebontes и neoi. По крайней мере, в «Лакедемонской политии» Ксенофонта (Xen. Const. Lac. 2. 10;

4. 3; 4. 6), на которую опирается Андреев, педоном или замещающие его граждане не воспитывают hebontes. Термин hebe в Спарте «считался началом военной службы, как и в Афинах. Напротив, в Гортинских (критских. — В. Б.) законах hebion — мальчик, только достигший половой зрелости»32. Мы можем предполагать, что «молодежное войско» в Спарте не было все же аналогом критских

29 О мофаках см.: Ogden Dl. Greek Bastardy in the classical and Hellenistic periods. N. Y., 1996. P. 218-224; Berggold W Studien zu den minderberechtigten Gruppen in Sparta. Berlin, 2011.

5. 57-99.

30 Из текстов не очень понятно, где совоспитываются свободные и не очень дети, в семье ли свободного гражданина или в отряде сверстников свободного мальчика.

31 См.: Freeman K. J. Schools of Hellas: an essay on the practice and theory of ancient Greek education from 600 to 300 B.C. / Ed. by M. J. Rendall, with a pref. by A. W. Verrall. L.: Macmillan, 1912. P. 16-17ff.

32Андреев Ю. В. Мужские союзы в дорийских городах. С. 216 (прим. 106).

«стад», но относительно новым применением их «повзрослевшей версии», формально уже покинувшей границы социального гражданского воспитания, границы власти над собой взрослых, поскольку его «солдаты» представляли собой уже самый первый, самый молодой отряд этих самых взрослых. Еще недавно их воспитывали, а теперь они служат интересам воспитавшего их социума и государства. Относительно поздний переход (в возрасте от 30 до 40 лет) в следующий возрастной класс полноправных женатых домохозяев, могущих занимать любую должность в полисе, обусловил формирование такого устойчивого института у спартиатов, как «корпус всадников».

3. Африканские общества ХХв. Очень отдаленной «аналогией» служат отряды молодых людей разного возраста, которые мы встречаем в описаниях различных африканских племен. Например, у зулусов Южной Африки наблюдались отряды, в которые вступали юноши 16—19 лет. Они проводили изрядное время со своим «полком» в королевском военном краале (группе хижин) вдали от всего остального социума. Вступление в такой полк считалось переходом по взрослое состояние и службой королевству. «Зачастую такая служба государству затягивалась до 40 лет, и только получив разрешение вернуться домой, зулусский мужчина имел право жениться», — пишет о данном явлении африканист В. В. Грибанова33. Можно ли усмотреть в зулусском обществе совместное воспитание, агелу, институт «царских детей»? Если и да, то не совсем, поскольку мы видим здесь вступление в «юношеский полк» как знак окончания детства. Можем ли мы тогда говорить о четырех разных видах раннего социального воспитания детей, наглядно воплощающих реализацию принципа необходимого разнообразия человеческого общества? У меня пока нет ответа на этот вопрос.

Ключевые слова: воспитание, социум, пир, группа, гендер.

Educational Role of Joint Meals: the Children of Ancient Crete Viewed Centuries Later

V. G. Bezrogov

The article examines instruments and strategies ofeducation typical of ancient Crete. Drawing upon evidence of Classical works and epigraphic data the author reconstructs boys’ education through their participation in public meals of Cretan families.

Keywords: education, society, feast, group, gender.

33 Грибанова В. В. Три столетия развития образования в Южной Африке. М., 2008. С. 23.