К вопросу о типологии и происхождении браслетов кары-абызской культуры

Вестник Челябинского государственного университета. 2011. № 22 (237). История. Вып. 46. С. 5-9.

НАУЧНЫЙ ДИСКУРС ДРЕВНЯЯ ИСТОРИЯ И ТРАДИЦИОННАЯ КУЛЬТУРА

С. Л. Воробьёва

К ВОПРОСУ О ТИПОЛОГИИ И ПРОИСХОЖДЕНИИ БРАСЛЕТОВ КАРА-АБЫЗСКОЙ КУЛЬТУРЫ

В статье представлен анализ типологии и происхождения браслетов кара-абызского населения эпохи раннего железа (IV в. до н. э. - IV в. н. э.). Была составлена типология 37 изделий из бронзы. Браслеты рассмотрены на основе типологии, разработанной В. М. Клепиковым. Все изделия разделены на 2 отдела. По форме изделий они подразделяются на типы, а по оформлению концов - на подтипы и варианты. Эта типология браслетов показывает, что отдельные типы изделий появились в кара-абызском костюме в III в. до н. э. под влиянием кочевников. Часть браслетов появилась под влиянием ананьинской культуры, что связано с неоднородностью происхождения самой кара-абызской культуры. Браслеты кара-абызской культуры являются не только датирующими, но и социальными (прежде всего возрастными) маркерами.

Ключевые слова: кара-абызская культура, эпоха раннего железа, ананьинская культура, браслеты, прохоровская культура, среднесарматская культура.

Среди украшений костюма кара-абызско-го населения эпохи раннего железа (IV в. до н. э. - IV в. н. э.) особо выделяются наручные украшения - браслеты. В погребениях кара-абызской культуры они встречаются редко, при этом являясь хронологическим и половозрастным индикатором.

Браслеты кара-абызского населения были рассмотрены в работах А. Х. Пшеничнюка1 и коллективной монографии «Шиповский могильник»2. Но системной типологии в контексте их происхождения, включающей все подобные украшения, составлено не было.

На всем ареале обитания населения данной культуры было найдено 60 браслетов в 48 погребениях Уфимского, Биктимировского, Ново-Уфимского/Галановского, Охлебинин-ского и Шиповского могильников, что составляет 5,4 % от общего количества погребений с элементами убранства костюма. В Шиповском могильнике найдено больше всего браслетов (34 браслета - 56,6 % от общего количества браслетов). Парные браслеты встречены в 11 погребениях (23 % от количества погребений с браслетами), а остальные браслеты найдены в единичном экземпляре на левой (13 браслетов) или правой (17 браслетов) руке. Большая часть браслетов встречена в женских (15 браслетов) и детских (12 браслетов) погребениях. В мужских погребе-

ниях найдено только 2 браслета. Точные антропологические определения были даны для Шиповского могильника2, где в 3 погребениях (2 - мужских, 1 - женское) возраст погребенного определен как «а^^» (19-35 лет), в 1 мужском погребении - как «таШг^» (35-55 лет). 11 из 12 браслетов из детских погребений найдены в Шиповском могильнике. Диаметр кольцеобразной части изделий варьируется в зависимости от возраста погребенного - у детей 2,75-4,3 см, у взрослых - 4,5-7 см.

Браслеты были сделаны как из бронзы (50 браслетов), так и из железа (6 браслетов) (4 браслета упоминаются в отчетах без указания материала изготовления), но железные изделия не сохранились. 23 предмета были сильно фрагментированы или вообще утрачены, и поэтому не удалось их типологизировать.

Данная категория убранства костюма рассмотрена на основе типологии, разработанной В. М. Клепиковым. Он, вслед за Ю. М. Лесман, считает, что браслеты не надо делить по материалу изготовления, и выделяет 2 отдела - пластинчатые и проволочные из-делия3. При составлении типологических признаков было выяснено, что признак «сечение прута» не является основоопределяющим для типа, но таким признаком является «диаметр кольцеобразной части» (в детских погребениях диаметр меньше, чем во взрослых). Для

«толстых прутов» диаметр прута составляет 0,4-0,6 см, а для «тонких» - 0,2-0,3 см. Все изделия разделены на 2 отдела - пластинчатые и дротовые. По форме самих изделий они подразделяются на типы, а по оформлению концов - на подтипы и варианты.

Отдел А включает дротовые браслеты из бронзового прута (30 экз.). Прут может быть как круглым, так и овальным или подквадрат-ной формы.

Тип 1 - браслеты из толстого прута в полтора оборота или с заходящими друг за друга концами (22 экз.).

Подтип 1 - изделия из прута, с тупо обрубленными концами (11 экз.).

Вариант а - изделия диаметром кольцеобразной части 2,5-4,5 см (5 экз.) (рис. 1: 1). Один браслет найден в Охлебининском могильнике, а остальные - в Шиповском могильнике. Большая часть браслетов этого типа найдена в детских погребениях (рис. 1: 2).

Вариант б - изделия диаметром кольцеобразной части 4,5-6 см (6 экз.). Браслеты этого типа найдены во взрослых погребениях (рис. 1: 3).

Подтип 2 - изделия из прута с приострен-ными концами (8 экз.).

Вариант а - изделия диаметром кольцеобразной части 2,5-4,5 см (6 экз.). Все браслеты найдены в Шиповском могильнике и большая их часть принадлежала детям и подросткам (рис. 1: 5).

Вариант б - изделия диаметром кольцеобразной части 4,5-6 см (2 экз.). Два экземпляра найдены в Шиповском могильнике и принадлежали взрослому человеку (рис. 1: 6).

Подтип 3 - браслет из тонкой проволоки, концы которого закручены на основание проволоки (1 экз.). Одно изделие данного подтипа датируется II-III вв. н. э. (рис. 1: 8). Подобные браслеты встречаются в Южном Зауралье4. В более позднее время они встречаются в мазунинских погребениях5 II-V вв. н. э. и в Предкавказье в I-начале II в. н. э.6 Прототипом данных изделий, вероятно, является прохоровский браслет IV-III вв. до н. э. в виде замкнутого кольца, заклепанный так, что один конец одет на другой, как втулка7.

Подтип 4 - браслеты с застежками на концах (2 экз.).

Вариант а - браслет из толстого прута, круглого в сечении, на одной стороне прута имеются насечки (?), концы сплющены, на одном конце - отверстие для застегивания

браслета (1 экз.) (рис. 1: 9). Аналогии подобным изделиям не выявлены, но по сопровождающему инвентарю браслет можно датировать II в. до н. э. - II в. н. э.

Вариант б - браслет из толстого прута, круглого в сечении, на концах имеется застежка из проволоки, завитой спиралью, концы сужаются (1 экз.) (рис. 1: 10). Один экземпляр был найден в мужском погребении 44 (раскоп 13) Шиповского могильника. По сопровождающему инвентарю погребение можно датировать II-III вв. н. э. Аналогичные застежки были распространены на украшениях среднесарматского времени Волго-Уральских степей8. Наиболее близкая аналогия происходит из позднесарматского комплекса Байрамгуловского могильника в Южном Зауралье II-IV вв. н. э.9 В Волгоградской области подобный браслет найден в переходном среднесарматско-позднесарматском погребении I-II вв. н. э.10 Появление подобных застежек, на наш взгляд, связано с трансформацией браслетов эпохи бронзы с витыми окончаниями11. Об этом свидетельствуют и браслеты подобного типа, найденные в Старшем Ахмыловском могильнике12.

Тип 2 - многовитковые браслеты из толстого прута в полтора - два с половиной оборота (3 экз.) (рис. 1: 11). Браслеты этого типа можно датировать III в. до н. э. В это же время такие изделия получили распространение в скиф-ских13 и сарматских14 памятниках. Браслеты данного типа не найдены в ананьинских могильниках, но появляются в пьяноборских15 и мазунинских16 памятниках во II в. н. э.

Тип 3 - изделия из толстой проволоки, круглой или овальной в сечении с разомкнутыми концами (5 экз.) (рис. 1: 13). Два браслета были найдены в Охлебининском могильнике, а остальные - в Шиповском, и датируются по инвентарю II-III вв. н. э.

Подобные браслеты были распространены в скифских17, прохоровских18 и ананьинских19 памятниках. Они получили распространение в Южном Приуралье в V-IV вв. до н. э.20, а в Южном Зауралье во второй половине V-IV вв. до н. э. 21

Отдел Б включает пластинчатые браслеты

Тип 1 - браслеты с разомкнутыми концами

Подтип 1 - изделия без орнамента (4 экз.) (рис. 1: 4). По сопровождающему инвентарю браслеты этого типа датированы нами III-

1 - Шипово, п. 165 (раскоп 13, 1993 г.)35; 2 - Шипово, п. 293 (раскоп 13, 1993 г.)36; 3 -Уфимский, п. 337; 4 - I Биктимировский, п. 46; 5 - Шипово, п. 128 (раскоп 13, 1993 г.)38; 6 -Шипово, п. 110 (раскоп 13, 1993 г.)39; 7 - Шипово, п. 249 (раскоп 13, 1993 г.); 8 - Охлебинино, п. 511 (раскоп 1982 г.); 9 - Шипово, п. 15 (раскоп 5, 1966 г.); 10 - Шипово, п. 44 (раскоп 13, 1993 г.)40; 11, 12 - I Биктимировский, п. 39; 13 - Шипово, п. 311 (раскоп 13, 1993 г.)41.

II вв. до н. э. Браслеты подобного типа были

распространены в скифских22, сарматских23,

24

ананьинских и мазунинских памятниках.

Подобные изделия появляются в кочевниче-

ской среде в У1-1У вв. до н. э.25 Появление

этих браслетов в костюме кара-абызского

населения было связано как с влиянием ко-

чевников, так и с влияние ананьинского на-

селения.

Подтип 2 - изделие с орнаментом на кон-

цах (1 экз.) (рис. 1: 7). Один экземпляр с орна-

ментом в виде двойного ряда косых насечек

был найден в Шиповском могильнике и датируется Ш-1У вв. н. э. Аналогичный орнамент

известен на браслетах мазунинской26 культуры. Другой конец, судя по наличию двух от-

верстий, ремонтировался, однако приклепан-

ная часть была утеряна еще в древности. Подобный способ ремонта также зафиксирован

на мазунинских украшениях27.

Тип 2 - многовитковые браслеты, закрученные в 2,5 оборота (2 экз.) (рис. 1: 12).

Браслеты были найдены в Биктимировском

и Облебининском могильнике и датируются

II вв. до н. э. - II в. н. э. Пластинчатые много-

витковые браслеты были распространены в ананьинской28, пьяноборской29 и мазунинской30 культурах и появляются не ранее II в. до н. э.

Кроме бронзовых изделий, в трех погребениях Охлебининского и Шиповского могильника найдены железные браслеты, которые не сохранились. Судя по отчетным данным31, они были проволочные. Погребение 88 Охлебининского могильника по сопровождающему инвентарю можно датировать III в. до н. э., а погребение 48 Шиповского могильника датируется II—IV вв. н. э. О железных проволочных браслетах пишет В. М. Клепиков, связывая их появление в уральских степях с IV в. до н. э.32 Вероятно, в кара-абызских памятниках они появились в III-II вв. до н. э., но не получили столь широкого распространения, как в кочевнической среде. В кара-абызских погребениях они связаны с поясными бляхами, крючками, гривнами и височными подвесками в 1,5 оборота, появившимися здесь также из кочевнической среды.

Составленная типология браслетов кара-абызской культуры показывает, что отдельные типы этих изделий появились в кара-

абызском костюме в 1У-Ш вв. до н. э. под влиянием кочевнического населения. С другой стороны, часть браслетов имеет ананьинские корни, что связано с многокомпонентностью кара-абызского населения. Вообще, в ананьи-ских погребениях, по мнению А. В. Збруевой, браслеты появляются только в 1У-Ш вв. до н. э. и найдены в Уфимском могильнике33, который в настоящее время считается кара-абызским памятником. Пластинчатые браслеты были найдены в массовом количестве в Старшем Ахмыловском могильнике VII-V вв. до н. э.34 Из всего этого можно сделать вывод, что пластинчатые браслеты появляются в костюме кара-абызского населения под влиянием как кочевнического, так и ананьинского населения, но трудно сказать точно, где все-таки они появились раньше.

Примечания

1 Пшеничнюк, А. X. Кара-абызская культура (население центральной Башкирии на рубеже нашей эры) // Археология и этнография Башкирии. Т. V. / Н. В. Бикбулатов, Р. Г. Кузеев, Н. А. Мажитов (ред.). Уфа, 1973. С. 179.

2 Овсянников, В. В. Шиповский могильник в лесостепном Приуралье / В. В. Овсянников, Н. С. Савельев, И. М. Акбулатов,

B. Н. Васильев. Уфа, 2007. С. 73.

3 Клепиков, В. М. Сарматы Нижнего Поволжья в IV—III вв. до н. э. Волгорад, 2002. С. 84.

4 Таиров, А. Д. Периодизация памятников ранних кочевников Южного Зауралья 7—2 вв. до н. э. // Сарматские культуры Евразии : проблемы региональной хронологии : докл. к 5 междунар. конф. «Проблемы сарматской археологии и истории». Краснодар, 2004. С. 17. Рис. 8: 32.

5 Голдина, Р. Д. Тарасовский могильник I—V вв. на Средней Каме : в 3 т. Т. 2. Ижевск, 2003. С. 16. Табл. 14:1—6.

6 Археология СССР с древнейших времен до средневековья : в 20 т. Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время / Б. А. Рыбаков (ред.). М., 1989. Табл. 417: 41.

7 Мошкова, М. Г. Памятники прохоровской культуры // Свод археологических источников. Вып. Д. 1—10. М., 1963. Табл. 24.

8 Археология СССР... Табл. 82: 3, 9, 13.

9 Боталов, С. Г. Гунно-сарматы Урало-Казахстанских степей / С. Г. Боталов,

C. Ю. Гуцалов. Челябинск, 2000. Рис. 5. С. 11.

10 Сергацков, И. В. Погребения сарматской знати у с. Барановка // Хронология памятников Южного Урала : сб. ст. Уфа, 1993. С. 71— 87. Рис. 6. С. 1.

11 Куприянова, Е. В. Тень женщины : (Женский костюм эпохи бронзы как «текст») : по материалам некрополей Южного Урала и Казахстана. Челябинск, 2008. С. 17. Рис. 5.

12 Патрушев, В. С. Волжские ананьин-цы (Старший Ахмыловский могильник) /

B. С. Патрушев, А. Х. Халиков. М., 1982.

C. 244. Табл. 17: 2г-е.

13 Петренко, В. Г. Украшения Скифии VII—III вв. до н. э. // Свод археологических источников. Вып. Д4-05. М., 1978. Рис. 46: 8, 10.

14 См.: Клепиков, В. М. Указ. соч. С. 84; Лыло-ва, Е. В. Ювелирные украшения из раннеко-чевнических погребений Южного Приуралья VI—IV вв. до н. э. // Археологические памятники Оренбуржья. Оренбург, 2001. V. С. 130; Мошкова, М. Г. Указ. соч. С. 43.

15 Агеев, Б. Б. Пьяноборская культура. Уфа, 1992. С. 132. Табл. 13. Рис. 27.

16 Останина, Т. И. Население Среднего Прикамья в III—V вв. Ижевск, 1997. С. 256. Рис. 0: 1.

17 Петренко, В. Г. Указ. соч. Рис. 42: 1—10.

18 Лылова, Е. В. Указ. соч. С. 130. Табл. 2: 1—6.

19 См.: Патрушев, В. С. Волжские ананьин-цы... С. 154. Табл. 17—11; Худяков, М. Г. Древности Камы по раскопкам А. А. Спицина в 1898. М., 1933. Табл. VI, 34.

20 Гуцалов, С. Ю. Древние кочевники Южного Приуралья VII—I вв. до н. э. Уральск, 2004. С. 68. Табл. 28: 5.

21 Таиров, А. Д. Указ. соч. С. 17. Рис. 8: 30.

22 Петренко, В. Г. Указ. соч. Рис. 45: 23.

23 Лылова, Е. В. Указ. соч. С. 128. Табл. 1: 4.

24 Патрушев, В. С. Волжские ананьинцы... С. 157. Табл. 20: 3а.

25 См.: Гуцалов, С. Ю. Указ. соч. Табл. 28—2; Таиров, А. Д. Указ. соч. С. 17. Рис. 8: 27.

26 См.: Останина, Т. И. Указ. соч. С. 257. Рис. 1—1; Покровский могильник IV—V вв. Каталог археологической коллекции / сост. Т. И. Останина. Ижевск, 1992. С. 83. Рис. 21: 2.

27 Овсянников, В. В. Шиповский могильник. С. 73.

28 Патрушев, В. С. Волжские ананьинцы. С. 197. Табл. 60: 2б.

29 Агеев, Б. Б. Указ. соч. С. 132. Табл. 13. Рис. 30.

30 Останина, Т. И. Указ. соч. С. 256. Рис. 10: 2.

31 Овсянников, В. В. Отчет об археологических исследованиях Шиповского курганно-грунтового могильника в Иглинском районе Республики Башкортостан в 2006 году. Уфа, 2008. С. 26.

32 Клепиков, В. М. Железные браслеты как хронологический показатель раннесармат-ских памятников IV в. до н. э. // Нижневолж. археол. вестн. 1998. № 1. С. 29-32.

33 Збруева, А. В. История населения Прикамья в ананьинскую эпоху // МИА СССР. 1952. Вып. 30. С. 84.

34 См.: Патрушев В. С. Волжские ананьин-цы...

35 Овсянников, В. В. Шиповский могильник. С. 140. Рис. 53.

36 Там же. С. 160. Рис. 73: 18.

37 Збруева, А. В. Указ. соч. С. 42. Табл. VI: 17.

38 Овсянников, В. В. Шиповский могильник. С. 138. Рис. 51: 16.

39 Там же. С. 135. Рис. 48: 14.

40 Там же. С. 124. Рис. 37: 9.

41 Там же. С. 163. Рис. 76: 24.