Неизменная столица

приглашает Ирина Кулик

Михаил Рогинский — художник, без которого невозможно представить историю современного российского искусства. Только вот место его в этой истории определить очень сложно — видимо, потому, что сам художник терпеть не мог никаких течений, движений и объединений. Михаила Рогинского, создавшего в начале 1960-х "Красную дверь" с настоящей ручкой и "Красную стену" с настоящим выключателем — одни из первых объектов в послевоенном русском искусстве, часто называют предшественником русского поп-арта, а то и единственным в своем роде местным поп-артистом. Впрочем, с не меньшими основаниями художника, до последних лет жизни продолжавшего писать городские ландшафты, натюрморты, людские толпы, можно назвать и единственным в своем роде живописцем-реалистом от современного искусства, уверенным в существовании реальности.

На выставке Михаила Рогинского "Москва — это прежде всего...", открывающейся в Музее личных коллекций, никакого поп-арта нет. Музейная "Красная дверь" осталась в Третьяковке, а здесь представлены работы из частных собраний — виды Москвы и натюрморты, которые художник писал в 1990-2000-х годах. Свою Москву Михаил Рогинский писал в Париже, где он жил с конца 1970-х годов. Писал по памяти, сохранившей советские реалии, уже, казалось бы, исчезнувшие к 1990-му, когда художник смог снова побывать на родине. Москва на картинах Рогинского изменилась, конечно, гораздо меньше, чем на самом деле. Это город блочных домов с монотонно повторяющимися рядами одинаковых окон, красных трамваев и совершенно особой толпы, изобразить которую умел только Михаил Рогинский,— толпы ни в коей мере не агрессивной, но и не рабски подавленной, а, напротив, наделенной каким-то небывалым смирением и величием. Его люди в разнообразных очередях или на остановках уже не выказывают никаких признаков нетерпения и если чего и ждут, то только своей участи — терпеливо и с достоинством.

Москва Рогинского, будь то городские виды или скупые натюрморты с опознаваемыми буханками черного хлеба, существующего, кажется, только в России, конечно, воспринимается как Москва советская, хотя советское здесь ни в коем случае не идеология. Город Рогинского узнаешь как что-то, что помнишь очень давно, с детства. Но и нарисованная в 1990-2000-х, эта Москва вовсе не кажется стилизованной или ностальгической, потому что в ней нет ничего эфемерного, ничего, что может остаться только в прошлом. Мир, запечатленный Михаилом Рогинским, сводится только к самым необходимым, базовым, элементарным, сущностным вещам. Советское здесь не приметы времени, а именно что отсутствие всяческих поверхностных примет: дома здесь — жилье, а не архитектура, одежда не знает моды, а люди являются не типажами, а просто человеческими существами. На выставку Рогинского совершенно не стоит идти за очередной порцией столь модной ныне ностальгии по "совку" — сам художник к советской власти никаких сантиментов не испытывал. Чем больше вглядываешься в его работы, тем лучше понимаешь, что на самом деле этот простой и надежный город никуда не делся, просто нужно увидеть его за всем новоделом.

Музей личных коллекций, с 5 марта по 20 апреля