Социальное пространство и пространство диалога: особенности соотношения

дня не только как форма взаимодействия культур, не только как закон семантического обмена, но и как возможность избежать ложных антигуманных представлений, как моральная установка, способность принятия «другого» в условиях, определяющих саму возможность его понимания, признания его точки зрения. Интерсубъективный диалог решает проблемы напряженности между «своим» и «чужим». Таким образом, общечеловеческая культура составляет необходимый идеальный план любой ее конкретноисторической формы взаимодействия с «другими» и обнаруживает при этом гуманистическую значимость.

Литература

1. Агеев В.С. Межгрупповое взаимодействие: Социально-психологические проблемы. - М., 1990.

2. Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. - М.: Медиум, 1995.

3. Вебер М. Избранные произведения. - М.: Прогресс, 1990.

4. Диспозиция «свой-чужой» в культуре / под ред. А.С. Кравца, В.Т. Титова, Е.Н. Ищенко, Л.И. Гришаевой. - Воронеж: Изд. центр ВГУ, 2007.

5. Жукоцкий В.Д. Диалог культур: субстанция духовности человека // Философия истории: диалог культур. - М., 1989. - С.47-49.

6. История социологии в Западной Европе и США / отв. ред. Г.В. Осипов. - М.: НОРМА-ИНФА, 1999.

7. Кули Чарльз Хортон. Человеческая природа и социальный порядок. - М.: Идея-Пресс, 2000.

8. Лукман Т. Планирование общения и интерсубъективное приспособление перспектив коммуникативных жанров // Социальные процессы на рубеже веков: Феноменологические перспективы. - М.: МГИМО, 2000.

9. Маркс К. Капитал // Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. - 2 изд. - Т.23. - С.62.

10. Солдатова Г.У. Психология межэтнической напряженности. - М., 1998.

11. Сорокин Ю.А. Марковина И.Ю. Понятие «чужой» в языковом и культурном контексте // Язык: этнокультурный и прагматический аспекты. - Днепропетровск, 1988. - С. 4-

11.

12. Философия М.М. Бахтина и этика современного мира: сб. науч. тр. - Саранск, 1992. - 112 с.

13. Фромм Э. Бегство от свободы. - М., 1995.

14. Хабермас Ю. Вовлечение другого: Очерки политической теории. - М., 2000.

Истомина Ольга Борисовна, канд. социол. наук, доцент кафедры общественных наук Ангарской государственной технической академии.

Istomina Olga Borisovna - candidate of sociological sciences, senior lecturer of department of social sciences of Angarsk State Technical Academy.

E-mail: olgaistomina@mail.ru

УДК 1:316

А. А. Леонова

СОЦИАЛЬНОЕ ПРОСТРАНСТВО И ПРОСТРАНСТВО ДИАЛОГА: ОСОБЕННОСТИ СООТНОШЕНИЯ

В статье рассматривается диалог в контексте социального бытия. На основе анализа социального пространства определяется место в нем пространства диалога, выявляются субъективные и объективные стороны пространства диалога. Ключевые слова: социальное пространство, пространство диалога, субъективность, культура.

A.A. Leonova

SOCIAL SPACE AND DIALOGIC SPACE: CORRELATING FEATURES

The article is devoted to the dialogue in the context of social existence. The place of this dialogue is identified on the base analysis of social space. Subjective and objective sides of the dialogue are also specified.

Key words: social space, spaсe of a dialogue, subjectivity, culture.

Глобализация современного мира осуществляется за счет огромного роста различных форм взаимодействия между регионами, странами, локальными сообществами, корпорациями и другими социальными подсистемами. В этом процессе конкретизируется проблема обеспечения наиболее эффективных связей, способствующих интеграции социальных субъектов и направленных на освоение избыточных коммуникационных потоков. Эффективность здесь, с одной стороны, выражается в локализации взаимодействующих сторон через формирование общего для них пространства, а с другой - через обеспечение

взаимного понимания циркулирующей информации и координации соответствующих действий. Речь идет о формировании многочисленных «ситуативных» пространств, устойчивость которых обеспечивается в основном функциональноцелевыми и ресурсными потребностями взаимодействующих субъектов.

Для своей устойчивости общество должно поддерживать баланс между структурой и динамикой. Иначе говоря, оно должно опираться на устойчивые коммуникативные связи, выражающие не просто ту или иную задачу, требующую решения, но само существование социальных

субъектов в контексте их сущностных связей и взаимодействий. Из соотношения структуры и динамики в коммуникационных процессах возникает проблема: каким образом в их пространстве совмещается устойчивое и изменчивое? В какой мере устойчивость коммуникаций воздействует на ее ситуативно-динамические формы проявления? В контексте этой проблемы вырисовывается и современный статус диалога. В чем он сегодня выражен: в форме устойчивых связей социальных субъектов, детерминированных

структурой социума, или же в совокупности частных межличностных коммуникационных процессов?

В современной литературе понятие диалога связывается преимущественно с межличностным общением. Так, в словаре по социальной философии отмечается, что «диалог - философский термин, используемый в онтологических теориях коммуникации для обозначения особого уровня коммуникативного процесса, на котором происходит слияние личностей участников коммуникаций» [5, 121].

Здесь явно выделена ситуативность и субъективный характер диалога: как только стороны достигают согласия, диалог прекращается. Однако это противоречит возникшей тенденции роста масштабов диалога и появления его новых форм. Социальное партнерство в его разных вариантах, деловое общение, межкультурные коммуникации, праздники и фестивали, межэтнические контакты - все эти формы общения обязательно предполагают живое межличностное взаимодействие и, конечно, не сводятся только к решению узкоконкретных проблем или ситуаций. Эти тенденции указывают на социально-онтологическую природу диалога, которая в данном случае может быть первичной в бурно разрастающейся системе техногенно-коммуникативных процессов.

Это означает, что основанием проявления любых форм и направлений диалога является социальное, структурированное не только статусами и ролями социальных субъектов, но и культурными нормами, ценностными ориентациями, а также единством социального пространства и времени. Речевая деятельность в диалоге, которая является основой в межличностном общении, в социальных формах диалога дополняется культурно-символическими текстами, целевыми позициями, ценностями. Поэтому попытки понять природу диалога исходя из конкретноличностного общения являются абстрактными, поскольку не учитывают внеречевые проявления в социуме и истории.

Диалог является компонентой не только социума, но и других коммуникаций - массовых, технических, управленческих и др. Отсюда не-

обходимость выявления его оснований как особой формы бытия общества. Так как диалог имеет сложную структуру, необходимо выявить тот исходный пункт, который создает условия для реализации диалога и позволяет развертывать все богатство его содержания. Таким исходным пунктом может стать соотношение социального пространства и пространства диалога, в котором выражаются объективные социальные функции.

Большинство современных исследователей основанием социального пространства считает деятельность и общение. Поскольку общество должно постоянно воспроизводиться с меняющими друг друга поколениями и при этом формировать и изменять свои структуры и отношения, то формами этого процесса выступают пространство и время. Социальное пространство выражает три основных уровня бытия общества: территориальное - размещение на территории города, области и т.д. основных компонентов инфраструктуры: жилого сектора, производства, дорог, мест отдыха и т.д.; производственное -собственное пространство труда, общественной деятельности, пространство связей и коммуникаций; пространство духовной культуры, в котором циркулируют смыслы, символы, сюжеты, выраженные в знаковой форме и т.д. Можно также выделить в этом пространстве свой центр и периферию. Центр выступает как концентрация (на определенной территории) власти, ресурсов, информации, капиталов, инноваций и т.д. Периферия как бы заказывает процессы, идущие с центра, усваивает их и тем самым повышает общий уровень функционирования бытия социума как проявления его развития. Однако во всех этих структурах основанием является воспроизводственная деятельность людей. Социальное пространство «представляет движение человеческого бытия в виде определенной координации людей, их действий и предметных условий, средств и результатов их же жизненного процесса, в формах их непосредственно совместимых взаимодействий» [5, 65].

Деятельность при всей универсальности все же оказывается для формирования социума ограниченной: она не порождает ценностно-

смысловых отношений, без которых нет целепо-лагания, глубинных социальных связей и в конечном счете нет самосознания эпохи и тех субъектов, которые ее переживают. В указанных трех слоях социального пространства именно верхний - культурный слой не исчерпывается деятельностью людей. Его важным компонентом является общение между субъектами. Очевидно в этой связи, что в социальном пространстве должны существовать другие формы, обеспечивающие устойчивость этого культурного уровня,

- формы, благодаря которым общество сохраняет и обеспечивает свою целостность и субъект-объектное соответствие. Так, общей основой порождения смысла является культура, в контексте которой общество регулируется набором своих ценностей и связанных с ними целей.

Известно, что понятие культуры имеет несколько сотен определений, раскрывающих многообразные функции и свойства этого сложнейшего феномена социальной жизни. В данном случае под культурой понимается способность программирования совместных связей людей -их деятельности, общения, регулирования, самоорганизации в контексте выдвинутых целей и задач. Культура - источник формирования смыслов, благодаря чему люди способны отделяться от непосредственных условий своего существования и порождать идеальные модели, программы, символические формы, через которые они способны воздействовать на реальность как субъекты. В этом отношении культура всегда «шире», чем совокупность пространства производства и общения, поскольку она выступает как метасистема (метапространство), позволяющая осмысливать и оценивать социально-воспроизводственные процессы и отношения.

Но именно поэтому культура имеет свое собственное основание, не сводимое к предметной деятельности и объективированным формам бытия. Основой культуры является человеческая субъективность, которая всегда отделяется и возвышается над объективным комплексом общественных отношений. Субъективность как бы пронизывает вещи и отношения, включая и саму человеческую деятельность, направляя ее логику к определенным целям. И.В. Ватин подчеркивает, что человеческая субъективность «не обладает прочной формой в том смысле, что у нее нет четкой пространственной локализации... В то же время благодаря ей человек имеет и неорганическое тело, совпадающее с предметным телом цивилизации... Благодаря своей непрочной форме человеческая субъективность как бы «растекается» в системе отношений. Она есть целый мир и в то же время ее как бы нет» [2, 70].

Таким образом, культура выступает наиболее адекватной формой социально-символического, текстового и ценностного «опредмечивания» человеческой субъективности. Но поскольку субъективность возвышается над реальностью, определяя ее, распределяя и направляя в соответствии с целями людей, то происходит и расширение пространства субъективности, выраженное в формах культуры. С этой точки зрения культура есть наиболее масштабный, исторически-

объективированный социальный диалог. Как отмечает В.С. Библер, «культура всегда существует

в одновременном «пространстве» многих культур, в культуре нет разновременности и “снятия”». Во-вторых, время культуры всегда настоящее, то «сегодня», в котором общаются и диалогизируют все прошлые и будущие культуры. Сейчас это реальное время бытия, со-бытия и общения культур - культура XX века. В-третьих, в этом общении каждая культура реализует себя как культура отдельная, самобытийная, закругленная и неисчерпаемая в своей неповторимости и вечности. Разговор в культуре всегда идет сегодня, но - всегда - через века. В-четвертых, все только что сказанное и обозначает смысл нашего исходного утверждения: общение культур и определение каждой культуры осуществляются как... общение личностей» [1, 189].

Из сказанного следует несколько выводов. Во-первых, культура как диалог представляет собой саморасширяющееся смысловое пространство, в котором через настоящее происходит самоопределение культур. Во-вторых, это пространство встроено в социум и восстанавливает в нем приоритеты субъективного начала (субъектности), благодаря чему общество способно сохранять свою деятельность как основу производства его бытия. В-третьих, диалог оказывается важнейшей объективной функцией социума, благодаря которой осуществляется «опережающее» развитие субъектной сферы по отношению к произведенной и действующей предметной среде - сфере объектов.

Это значит, что пространство диалога не просто встроено в социальное пространство, но выделяется из него своим саморасширением, позволяющим специфически контролировать и регулировать все другие стороны (уровни) социального пространства. Отсюда следует, что развитие современного пространства коммуникаций, выстроенных на основе новых технологий, информационных потоков и создавших массовое общество, относится к техногенно-овеществленной сфере социального пространства, которое зависит от пространства диалога как порождающего смысл и сохраняющего онтологическую приоритетность субъектов.

Именно поэтому виртуальное пространство телекоммуникаций, которое, казалось бы, связывает весь мир (Интернет, телевидение), так же зависит от реального социально-смыслового пространства диалога, порождающего устойчивые социальные нормы, статусы и автономность субъектов. Как отмечает О.С. Кордобовский и С.Д. Политыко, «глобальные информационные сети обязаны своим чрезвычайно быстрым развитием не только стремлению потребителей получить доступ к новым и более обширным базам данных, но и возможности информационного

обмена в диалоговом режиме, восполняющем дефицит общения в реальной повседневности» [3, 111]. Отсюда также следует, что традиционное межличностное понимание диалога как формы порождения новых смыслов является лишь небольшой частью социально-коммуникативного пространства, которое охватывает знаковые системы, культурно-символические комплексы,

символические формы. Действительно, текстовые миры - содержание семиосферы - существуют в различных потоках исторического времени и в плане сохранения своего смысла оказываются принципиально различными.

Ю.М. Лотман отмечает: «Долгосрочность

текстов образует внутри культуры иерархию, обычно отождествляемую с иерархией ценностей. Наиболее ценными могут считаться тексты, предельно долговечные с точки зрения и по меркам данной культуры... Этому может соответствовать иерархия материалов, на которых фиксируются тексты, и иерархия мест и способов их хранения. Долгосрочность кода определяется константностью его основных структурных моментов и внутренним динамизмом - способностью изменяться, сохраняя при этом память о предшествующих состояниях и, следовательно, самосознание единства» [4, 330].

Таким образом, социальное пространство диалога оказывается внутренне структурированным: оно содержит различные временные длительности, которые организованы в текстах и обращены к другим эпохам (субъектам, общностям, личности и т.д.). Эта структура соединяет также объективное и субъективное в самом пространстве диалога. С.Е. Ячин и М.Ю. Орлова отмечают, что «диалог разворачивается на нескольких уровнях: онтологическом, экзистенциальном, культурном и институциональном (социальном). Онтологический уровень ... есть реестр Истины, которая «в исходнейшем смысле есть «разомкнутость присутствия». Второй уровень - экзистенциальный. определяется тем обстоятельством, что бытию принадлежит не только то сущее, о котором идет речь, но и сам человек - он есть «существо, бесконечно открытое Миру». Третий уровень - культурносимволический, - он, прежде всего, связан с поиском культурных средств выражения, общих для данного сообщества (для данной науки, для данного собрания, для Тебя и Меня). Различение экзистенциального и культурного - это способы переживания бытия и способы его символического выражения. Четвертый уровень - институциональный. Это тот, который определяет формальное равенство участников диалога» [6, 146-147].

Сказанное позволяет в определенной мере выделить в пространстве диалога его субъектив-

ную и объективную стороны. Можно согласиться с тем, что объективное содержание (бытие) диалога раскрывает реальное, исторически-конкретные отношения и процессы. Субъективная сторона диалога имеет дело с ценностными установками и оценками участников диалога его конкретного содержания. Именно субъективная сторона определяет согласие или несогласие, истину или заблуждение, возможность развития или прекращения диалога и т.д.

Поэтому, несмотря на зависимость субъективного от объективного в пространстве диалога, определяющим условием его развертывания выступает именно личностное общение как совместный поиск и нахождение некоторой истины. Как культурный слой социального пространства возвышается над остальными его уровнями, формируя сферу активности социальных субъектов и само их существование, так и субъективная форма пространства диалога возвышается над его объективными сторонами и условиями за счет того, что проходит через все формы деятельности и общения. Это обеспечивает не только автономность личности по отношению к обществу, но и возможность личностного творчества как важного источника развития самой культуры и социума.

Таким образом, различение социального пространства и пространства диалога на основе их внутреннего единства позволяет выявить не только социально-онтологический статус диалога как функции расширения ценностносимволического уровня социального пространства и связанной с ним субъективности, но и определение статуса диалога как личностного общения, встроенного в более глубокий социальный контекст и выступающего средством его само-развертывания. Это позволяет понять и специфику бытия и развития личности на основе культуры: действительно, «произведения культуры живут диалогом личностей-культур. Но одновременно извечные кристаллические формы общения личностей-культур», которые «прорастают в живую жизнь и внутреннюю речь индивидов, формируя их реальное, вседневное общение

- общение индивидов как личностей, актуализируя возможности свободного (освобожденного от жесткой связи с «условиями среды»...) поступка» [1, 213]. Таким образом, именно культура является источником диалога как формы общения и развития личностей.

Литература

1. Библер В.С. От наукоучения - к логике культуры (Два философских введения в двадцать первый век). - М.: Изд-во политической литературы, 1991. - 430 с.

2. Ватин И.В. Человеческая субъективность. - Ростов н/Д: Изд-во РГУ, 1984. - 270 с.

3. Кордобовский О.С., Политыко С.Д. Человек в информационном пространстве // Человек. - 1998. - № 6. -С.104-112.

4. Лотман Ю.М. Избранные статьи: в 3 т. - Таллинн: Александра, 1993. - Т.3. - 356 с.

5. Социальная философия: словарь. - М.: Академический проспект, 2003. - 560 с.

6. Ячин С.Е., Орлова М.Ю. Диалог как коммуникатив-

ный режим // Человек. - 2001. - № 5. - С. 145-149.

Леонова Алина Андреевна - аспирант кафедры философии Волгоградского государственного университета.

Leonova Alina Andreyevna - post-graduate student of philosophical department of Volgograd State University.

E-mail: ailulushka@inbox.ru.

УДК 31б.722:1

О. И Индуцкая

К ТИПОЛОГИИ ДУХОВНЫХ ФОРМ СОЦИАЛЬНЫХ ПОТРЕБНОСТЕЙ

Изменение и появление новых духовных потребностей в современном российском обществе есть результат стихийной массовой маргинализации и индивидуализации социального субъекта. Следствием этих изменений являются консерватизм, прозелитизм и российское неофитство.

Ключевые слова: духовные потребности, плюрализм, свобода, маргинализация, индивидуализация, прозелитизм, нео-фитство.

O.I. Indutskaya

TO THE PROBLEM OF CLASSIFICATION OF SPIRITUAL FORMS OF SOCIAL NEEDS

^ange and occurrence of new spiritual needs in modern Russian society is the result of spontaneous mass marginalization and individualization of social subject. Proselytism and neophytity are the consequences of these changes.

Key words: spiritual needs, freedom, marginalization, proselytism, individualization, neophytity, pluralism.

1. Массовая маргинализация и индивидуализация российского социума - основание и причина духовного плюрализма.

Под маргинализацией мы подразумеваем прежде всего потерю индивидуумом объективной принадлежности к исходной общности, потерю своей субъективной идентификации с ней, размывание норм и ценностей отвергаемых по каким-либо причинам культур, разрыв социальных связей [3, с.58]. Личность теряет систему координат, которую в нормальном состоянии общества задает культура народа. Тем не менее обществу для нормального функционирования необходима четкая привязка каждого индивидуума к своей страте и государству в целом.

Поэтому вновь формирующийся социум в современной России характеризуется стремлением к выработке устойчивого механизма идентификации социального субъекта к жесткой ценностно-нормативной системе.

Самоидентификация является основой существования любой социальной системы. Поскольку идентификационный принцип обладает свойством диахронного (от поколения к поколению) культуро-цивилизационного воспроизводства, то он лежит в основе воссоздания базовых ценностей и устойчивых навыков людей, предопределенных традицией развития, социальными и духовными константами.

Нарушение идентификации в той или иной степени свидетельствует о кризисе общества. Следствием и индикатором кризиса идентичности и выступает маргинальность.

Маргинальная группа, как и маргинальная личность, находясь на границе двух и более культур, имеет идентификацию с каждой из них и одновременно утверждает свою собственную систему норм и ценностей. Для этой группы с ее неопределенным статусом и неустойчивым положением характерна внешняя и внутренняя противоречивость и, как следствие, потенциальная поливекторность развития.

На практике это проявляется в использовании людьми двойных стандартов (стереотипов поведения), следования разным, порой несовместимым традициям, что на уровне субъективного восприятия приводит к лабильности и неустойчивости мировоззренческих установок и ориентаций. Маргинальность социумом игнорируется, ее развитие предоставляется стихийным процессам, без какого-либо общественно-государственного регулирования.

Если данное явление достигает высокого уровня, особенно среди представителей умственного труда, то это начинает серьезно влиять на духовно-культурную жизнь общества. Такое влияние не обязательно должно быть негативным. Выступая первоначально в качестве меха-