Лингвосоциальная аспектность семиотики юридического дискурса

114 "Культурная жизнь Юга России "

т 3 (32), 2009

Итак, глаголы позиции принадлежат к числу наиболее частотных источников грамматикализации в языках мира. Их употребление в функции грамматических показателей характеризуется во многих конкретно-языковых описаниях.

Литература

1. Гак В. Г. О семантической организации текста // Лингвистика текста: материалы науч. конф. М., 1974. С. 18-21.

2. Лопатин В. В. Русский язык. Функционирование грамматических категорий. Текст и контекст. М., 1984.

3. Гак В. Г. О семантической организации текста ...С. 12-15.

4. Хайяе Б., Кутева Т. Концептуальный переход: лексикон процессов грамматикализации. М., 2001. С. 68-75.

5. Там же. С. 15-21.

6. Там же. С. 12-14.

E. E. BUTAEVA. LEXICO-GRAMMATICAL SEMANTICS OF THE POSITIONAL VERBS IN THE ENGLISH AND RUSSIAN LANGUAGES

This article presents verbal lexems stand, sit, lie, denoting special type of subject position in space. In scientific literature concerning lexical semantics verbs in question are known as the verbs of position or positional verbs, lexical and semantic characteristics of which and their grammaticalization are the object of comparative lexicology investigation.

Key words: grammaticalization, verbs of position, functional grammar, stative and dynamic interpretation, lexical semantics.

А. В. КОБЗАРЬ

ЛИНГВОСОЦИАЛЬНАЯ АСПЕКТНОСТЬ СЕМИОТИКИ ЮРИДИЧЕСКОГО ДИСКУРСА

В статье рассматриваются актуальные проблемы теории дискурса (на примере юридического, определяемого как социально-прагматическая регулятивная область юридически-правовой картины мира), а также специфика сочетания семиотических, прагматических и социокультурных особенностей языковых реализаций юридически-правовых феноменов.

Ключевые слова: юридический дискурс, юридическая картина мира, структура дискурса.

Юридический дискурс как социально-прагма-тическая регулятивная область юридически-правовой картины мира характеризуется специфическим сочетанием семиотических, прагматических и социокультурных особенностей языковых реализаций. Юридический дискурс в теории языка интерпретируется как особая модель (форма) использования языка в реальном времени, которая отражает правовой тип социальной активности личности, исторически детерминируемый и взаимосвязанный с уровнем цивилизационного и культурного развития социума. Юридическая дискурсивная деятельность имеет специализированный характер, а язык права выступает компонентом определенной социальной деятельности людей. В нем как в коммуникативном событии объективируется специфика юридического профессионального мышления, что обусловливает формирование таких его качеств, как интеракциональность, адресность, адресатность, интенциональность, аргумен-тативность, терминологичность, прагматичность, информативность, интерпретируемость [1].

Важную роль в юридическом дискурсе играет юридическая аргументация, которая при позитивном праве развивается в определенной системе. В связи с этим возникает необходимость обозначить ряд актуальных проблем, связанных с ин-

терпретацией текста. Модификация аргумента-тивной ситуации (исторической, политической, культурной, социальной) приводит к изменению в толковании прежних норм права и меняет убеждающую силу прежних аргументов. На состав и качество аргументации также значительное влияние оказывают аудитория, на которую она рассчитана (т. е. те, кого судьи пытаются убедить в правильности принятого ими решения), и цель, преследуемая аргументирующим (убеждение в правильности избранной позиции по делу, достижение согласия по поводу исхода правового спора или оправдание принятого решения).

Установлено, что основными элементами юридического дискурса считаются топы, т. е. общие места (от греч. место). Под топами понимаются способы исследования любой проблемы посредством нахождения всех возможных «за» и «против» из числа правдоподобных или тех, которые могут быть приняты (всеми или наиболее авторитетными в данной области). В результате их обсуждения оцениваются различные точки зрения и принимается обоснованное решение. Важнейшими считаются следующие топы: максима права, текст статута («буква нормы права»), ранее данное толкование, намерение законодателя, цель закона, наилучшие последствия (прагматическая аргу-

№ 3 (32), 2009 "Культурная жизнь Юга России " ^ ^

ментация, эволюция нормы в процессе социальных изменений, принципы, концепции и доктрины конституционного права, естественное право, социальные ценности, здравый смысл, научные данные, социальные теории, статистика.

Наиболее востребованными и используемыми аргументами в юридическом рассуждении выступают следующие: прагматический, о справедливости, авторитете, несовместимости, обстоятельстве, смысле, причине, транзитивности, прохождении, а также аргументы ad genus («по природе вещей»), замещения, соразмерности.

Лингвосоциальная аспектность семиотики юридического дискурса проявляется таким образом, что в нем объективируются общие места (топы) культуры, перечень которых рассматривается как некая ценностная система: право; этика, мораль и нравственность; политика; наука; исторический опыт; религия.

Все эти социальные институты по-особому отражаются и проявляются в юридическом языке, формируя характерные концепты и терми-ны-концепты. Одним из таких специфических вербально-социопрагматических образований, свойственных юридическому дискурсу, выступает исследуемый впервые термин-концепт «экономические преступления», который маркирует такой денотативный сегмент социума, как теневая экономика.

Сегодня феномен теневой экономики недостаточно изучен и описан в научных категориях инс-титуционализма. Это явление существует даже в самых развитых странах с наиболее разработанным экономическим законодательством. Однако оно все же больше свойственно странам с переходным типом экономики, и эксперты до сих пор затрудняются однозначно определить его общественную полезность или вредность. Отмеченные экстралингвистические аспекты оказали существенное влияние на развитие языковой сферы феномена теневой экономики, на систему ее доминантных смыслов и концептуальных образований. В теоретическом отношении наиболее важной является интерпретация данного феномена как категории, отражающей систему экономических взаимосвязей, не учитываемых государством.

Термин-концепт «экономические преступления» аккумулирует в своей смысловой и понятийной структуре информацию о том, что экономическая деятельность, которая осуществляется незаконным путем, может относиться к категории экономической преступности, в связи с чем, по мнению Т. В. Сотской, этимологически более точно следует говорить не просто об экономической выгоде, а о незаконном обогащении [2]. В структуру рассматриваемого термина-концепта входит также понятийная область, которую определяют как «особый вид экономических отношений рыночного характера, выраженный в криминальной форме» [3]. Как показывает понятийно-дефини-ционный анализ, термин-концепт «экономические преступления» является сложным многослойным лингвосоциальным образованием, включающим

терминоединицы из таких смежных предметных областей, как рыночная экономика, предпринимательство, бизнес, налоги и налоговое право, криминалистика и др.

При исследовании данного термина-концепта следует учитывать, что правовое мышление всегда отличалось аргументированностью. Оно не ограничивается строгими рамками только правовой науки и юридической практикой. Юристы чаще других специалистов имеют дело с нормой и реальными межличностными отношениями, а умение соблюдать правила правового дискурса для них оказывается одним из важнейших условий эффективной профессиональной деятельности. Правовому мышлению соответствует правовой язык, являющийся разновидностью литературного. Специфика правового мышления определяет общую стилистическую умеренность правового языка, его стремление к минимальному употреблению неточных выражений и стилистических излишеств.

Юридическая дискурсия в предметной сфере борьбы с экономическими преступлениями является интегративной, объединяющей различные специальные лексемы, термины, концепты, термины-концепты, функционирующие в соответствующих профессионально-деловых и научных областях и тематически связанные с предпринимательством, юриспруденцией, законодательством, бизнесом, финансами, налоговым правом и т. д. Выявлено, что в юридическом дискурсе существует специфическое распределение структурно-понятийных, деривационных, лексических и социокультурных аспектов и функциональных закономерностей, обладающих особыми признаками, актуальными для сфер юридической деятельности, в которых они функционируют. Метаязыковые характеристики официально-дело-вого стиля выступают маркерами систематизации признаков и связей исследуемого дискурсивного феномена, отличительной чертой которого считается жесткая закрепленность преимущественно в рамках письменной речи.

Правовед А. М. Васильев, моделируя систему понятий этой дисциплины с учетом различной степени обобщенности терминов законодательства, выделяет понятийные ряды правовых категорий. Исследователь отмечает, что понятийный ряд соотнесен в целом с одной или несколькими категориями более высокого ряда и через определение включенных в него понятий «развертывает», конкретизирует эту категорию. Основными направлениями такой конкретизации являются, по мнению автора, структурное, историческое и функциональное. Важнейшими категориями центрального понятийного ряда выступают такие, как норма права, система права, форма (источник) права, законность, правоотношение, правопорядок. Норма права «конкретизируется в понятиях гипотеза, диспозиция, санкция правовой нормы» (это партитивные отношения); понятие законность реализуется в таких категориях, как верховенство закона, единство законности, всеобщность требования

116 "КулътУРная жизнь Юга России "

т 3 (32), 2009

соблюдать и исполнять закон, равенство всех перед законом, гарантии законности [4].

Как показывают наши наблюдения, все отмеченные понятийные модификации являются кон-цептообразующими, формирующими содержательный объем термина-концепта «экономические преступления», выступающего одной из доминант юридического дискурса в целом.

Литература

1. Колесникова Ю. В. Юридический дискурс как результат категоризации и концептуализации дейс-

твительности (на материале предметно-термино-логической области «Международное частное право»): дис. ... канд. филол. HavK. Ставрополь, 2007. С. 9.

2. Сотская Т. В. Методологические аспекты формирования институциональной политики государства в постиндустриальном обществе. Краснодар, 2005.

3. Там же. С. 122.

4. Васгшъее А. М. Правовые категории: методологические аспекты разработки системы категорий теории права. М., 1976. С. 2.

A. V. KOBZAR. LINGUA-SOCIAL SEMIOTIC ASPECTS OF JUDICIAL DISCOURSE

The article deals with important problems of discourse theory (on the example of judicial discourse which is determined as a sociopragmatic regular field of judicial-legal picture of the world) as well as combination ofsemiotic, pragmatic and sociocultural peculiarities of linguistic realization of judicial-legal phenomena.

Key words: judicial discourse, judicial picture of the world, discourse structure.

Н. Е. В0Р0НК0ВА

ЭВРИТМИЯ: СУЩНОСТЬ И СТРУКТУРА ДУХОВНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКОГО ПРОСТРАНСТВА

В данной статье эвритмия рассматривается как универсальная категория, проявляющая себя в различных сферах жизни общества.

Ключевые слова: эвритмия, духовность, музыкальное пространство.

Каждому историческому периоду свойственна своя эвритмическая структура проявления, которая организует любую среду, в том числе и сферу музыкальных процессов. Музыкальная культура аккумулирует в себе историческую соразмерность опыта социально-культурных отношений в эмоционально-звуковой форме и является своеобразным культурологическим срезом нации. Музыкальное пространство в этом смысле есть многовековой опыт общения человечества, опосредованный синхронизацией сознания и результатов музыкальной деятельности, а в конечном итоге - формированием духовной сферы человека. Исторические тенденции развития музыкальной культуры созвучны духовно-нравственной содержательности человеческой деятельности.

Духовное и музыкальное в культуре тесно взаимосвязаны единой ритмикой сосуществования, при этом их соразмерность друг другу можно рассматривать как идеальный вариант. Термином «духовная культура», в которую входит и музыкальная, обозначается процесс развития всех видов духовного производства и одновременно функционирование создаваемых произведений в тесной связи с социальным сознанием [1]. Преобразующая роль здесь всегда принадлежала музыке.

Органическая взаимосвязь духовности и музыки неоднозначно рассматривается современными исследователями, педагогами, психологами.

Различные трактовки свидетельствуют о том, что содержательная часть музыкального искусства обусловлена уровнем духовной культуры социума. При этом средства музыкального способа выражения являются формой проявления духовности. «Если содержательное ядро духовной культуры составляют ценности человеческого духа, то музыка есть интонационный способ существования этих ценностей», - писал Л. Закс [2].

Тема духовности тесно связана с нравственным аспектом проблемы. Идея нравственного воздействия музыкального искусства на душу человека была выдвинута еще Аристотелем. В наши дни, когда человеческое естество захлестнула волна радио, компьютерных технологий, эта мысль звучит особенно актуально. «Сейчас все поры нашей жизни - воспитание молодого поколения, искусство, культура, включая и науку, - насквозь пропитаны бездуховной рассудочной отравой, несущей искаженное понимание человека и мира», - утверждает академик А. Вейник [3].

Духовно-нравствснныс и эстетические реалии русской музыкальной культуры исторически взывают сегодня к христианской сущности православного вероисповедания как основе жизни и творчества. В истории культурологического и музыкально-эстетического знания данная взаимосвязь несла в себе косвенный подтекст и различный эвритмический смысл. До недавнего времени, как свидетельствует В. В. Медушевский, само