Татьяна Антошина: «Открываешь книжку по истории искусства, а там одни голые дядьки»

Татьяна Антошина: «Открываешь книжку по истории искусства, а там одни голые дядьки»

Прямая речь

Фото: из личного архива Татьяны Алешиной

О космическом взгляде на мир
Я очень хорошо помню этот день, хотя мне было четыре года. У нас в Сибири наступила очень ранняя, солнечная, красивая весна, все уже начинало зацветать. Мы с отцом пошли на рыбалку, а поскольку мы жили в самом центре Абакана, то проходили по центральной площади. И вдруг на площади из громкоговорителя раздается голос Левитана, «от Советского информбюро», этот голос тогда ассоциировался с войной. И люди начали подходить, собираться, мой папа тоже — он ведь фронтовик, до Берлина дошел, четыре раза ранен был. И тут говорят, что первый в мире человек, Юрий Гагарин, преодолел притяжение Земли... И началось просто невероятное ликование, все кричали «ура», мужчины шляпы подбрасывали, незнакомые люди обнимали друг друга, дети как сумасшедшие скакали и бегали. Такого я больше никогда в жизни не видела — это было мое самое первое яркое детское впечатление. С этого полета Гагарина началась целая эра в дизайне, связанная с темой космоса,— в интерьерах, в мебели, в автомобилях обтекаемой формы, похожих на ракеты,— у нас дома был градусник в виде ракеты. Люди какое-то время бредили покорением космоса, мечтали о яблонях на Марсе. В детстве у меня был миллион рисунков, где я вижу все сверху, как бы из космоса: у папы в институте устраивали лыжные походы, он брал меня с собой, и однажды, когда мы уже возвращались, с горы открылся такой вид — совершенно белая пустыня, потом розовый закат, и снег становился такой же золотистый, розовый, все это выглядело космически. А потом, в первом классе общеобразовательной школы, учительница рисования повела нас в соседний парк и сказала: «Смотрите, все запоминайте, вернемся в класс, и вы будете рисовать». В конце урока учительница берет два рисунка и говорит: «Вот это настоящий рисунок — вот сидит учительница, дети вокруг, сзади цветущие деревья, кусты. А вот это — как не нужно рисовать, это чертеж. Таня Антошина будет у нас чертежницей, будет работать в Красноярскгражданпроекте». Как не нужно рисовать — это был мой рисунок: я просто нарисовала весь этот парк сверху, как можно точнее, все аллейки, скамеечки, деревья, площадки и наш класс с учительницей — такими маленькими точками. Мне так стыдно было, я ведь считала себя художницей, и дома у нас все считали, что я прекрасно рисую. Я пришла домой после этих уроков и работы, которые мне очень нравились, где были прямо такие космические изображения, порвала и выбросила.
О предыстории «Музея женщины»
Я готовилась к экзамену по всеобщей истории искусства в аспирантуре. Набрала много книжек в библиотеке и разложила их на кровати в аспирантском общежитии: вся кровать была покрыта этими книжками по истории искусства, на разных страницах раскрытыми — я старалась запомнить имена, названия работ... И вот подготовка закончена, я уже иду на экзамен, нервничаю — и вдруг, бросая последний взгляд на все эти картинки, вижу, что кругом, на всех страницах, обнаженные женские тела. Мне так смешно стало, напряжение прошло, я безумно расслабилась. Иду по дороге и смеюсь: а что, если все было бы наоборот — открываешь книжку по истории искусства, а там одни голые дядьки, или на выставку приходишь, а там только обнаженные мужские фигуры? Что бы люди подумали? Что это выставка художников-гомосексуалов. Притом что женщин-художниц сейчас почти столько же, сколько художников-мужчин. В изобразительном искусстве до Нового времени все сделано глазами мужчины и для мужчины, удовлетворяет его пристрастный взгляд. Почему женщины тоже смотрят глазами мужчины? Этот проект не был придуман как какой-то серьезный, скорее как шутка. Я бы не сказала, что я уж очень готовилась к съемкам — некоторые мне потом в упрек ставили, что все небрежно сделано, на коленке. Сначала я снимала на обыкновенную мыльницу, но сами съемки были своего рода перформансами — для меня, и может быть, и для всех участников был важнее процесс, нежели результат. Когда, например, для «Завтрака на траве» мы собирались на пикник, складывали в корзиночку столовые приборы, серебряные ложечки, еду, что-то вкусное, обсуждали одежду, будущую съемку, сюжет первоисточника — все это было весело и увлекательно.