ЛИНГВОКУЛЬТУРНЫЙ ЗНАК "ДРАКОН" КАК ПРОПОЗИЦИОНАЛЬНЫЙ ЗНАК

УДК 811.581.11

Р. Г. Жамсаранова, Е. А. Пляскина

Лингвокультурный знак «дракон» как пропозициональный знак

Забайкальский государственный университет, г. Чита, Россия

Аннотация. Данная статья посвящена описанию пропозиональности лингвокультурного знака «лун / дракон». Как правило, описания лингвокультурных концептов включают языковой, культурный или лингвокультурный аспекты. Однако объект исследования данной статьи требует обращения к пропозициональному аспекту. Лингокультурный знак дракон представляет особый интерес, поскольку является одним из древнейших знаков и, соответственно, содержит множество смысловых наслоений. Пропозициональность лингвокультурного знака «лун / дракон» обусловлена отсутствием реального соотносящегося с концептом объекта. Пропозициональный знак «лун / дракон» представляет собой логический конструкт, заключающий в себе мысль (смысл). Концепт дракон, являясь базовым для китайской культуры, в то же время отличается мифологичностью, граничащей с химерностью. В статье предпринята попытка выделить основные этапы формирования китайского концепта дракон. Китайский дракон как элемент зооморфного кода вербализует комплекс китайской культуры, философии и логики. Он представляет собой один из классификаторов, в качестве условно-символических образов, описывающих картину мира китайской лингвокультуры. Выбор дракона как химеричного образа, обозначающего единичные явления (Солнце, восток, весна, император) обусловлен пропозицией как формулой «один-единственный vs могущественный-эксклюзивный» в китайской концептосфере. Синергия смысла знака дракон аккумулирована логической параметризацией мира в сознании человека, основанной на неразрывности человека и природы. Делается предположение, что лингвокультурный знак дракон в китайской лингвокультуре соотносится с архетипом «природа». В статье рассматриваются две разные модели мира: материя-ориентированная и энергия-ориентированная. Восприятие мира в китайской культуре осуществляется по второй модели, мир представляется как воплощение невоспринимаемого и непознаваемого Начала в воспринимаемое и познаваемое. Это позволяет сделать вывод о том, что параметризация в качестве пропозиционального знака в одном образе мифического существа представила логически связанное комплексное восприятие мира в целом. Результаты исследования могут способствовать дальнейшему изучению китайского лингвокультурного концепта дракон, а также соответствующего языкового знака.

Ключевые слова: пропозициональный знак, лингвокультурный концепт, дракон, китайская лингвокультура, зооморфный код, символ, архетип, материя-ориентированная модель мира, энергия-ориентированная модель мира, император.

DOI 10.25587/г1735-5125-3749^

ЖАМСАРАНОВА Раиса Гандыбаловна - д. филол. н., доцент, профессор кафедры китайского языка, Забайкальский государственный университет. E-mail: rebeca_zab@mail.ru

ZHAMSARANOVA Raisa Gandybalovna - Doctor of Philology, Assistant Professor Transbaikal State University, Professor of the Chinese Language Department, Head of the Scientific Laboratory "Conceptual systematics of endangered indigenous and modern languages".

ПЛЯСКИНА Екатерина Андреевна - аспирант, Забайкальский государственный университет. E-mail: katyushao1989@mail.ru

PLYASKINA Ekaterina Andreevna - Postgraduate student Transbaikal State University.

R. G. Zhamsaranova, E. A. Plyaskina

Linguocultural sign "dragon" as a propositional sign

Transbaikal State University, Chita, Russia

Abstract. This article is devoted to description of propositionality of linguocultural sign "long / dragon". As a rule, descriptions of linguocultural concepts include linguistic, cultural or linguocultural aspects. However, the object of the investigation requires appealing to the propositional aspect. Linguocultural sign dragon is of particular interest because it is one of the most ancient signs and therefore includes many semantic layers. Propositionality of linguocultural sign "long / dragon" is conditioned by absence of real correlated object. Propositional sign "long / dragon" is a logical construct containing an idea (a sense). Concept dragon, being basic for Chinese culture, at the same time is notable by mythological bordering on chimerical character. The article seeks to distinguish stages of Chinese concept dragon's formation. Chinese dragon as an element of zoomorphic code verbalizes a complex of culture, philosophy and logic. It is one of the classifiers which as conventional and symbolic images describe Chinese linguistic culture world-image. Choice of the dragon as a chimerical image denoting unique phenomena (Sun, East, Spring, Emperor) is due to proposition as a formula "one-only vs powerful-exclusive" in Chinese conceptual sphere. A synergy of sign dragon is accumulated by logical parametrization of the world in human consciousness which is based on indissolubility of human and nature. It is assumed that of linguocultural sign dragon in Chinese linguistic culture relates to the archetype "nature". Two various models of the world are considered: matter-oriented and energy-oriented. Chinese culture view of the world is energy-oriented. The world is presented as embodiment of inperceptive and unknowable Beginning to perceptive and knowable. It allows to conclude that parametrization as a propositional sign in one image of mythical creature represents logically related perception of the world as a whole. The results of the research may be used in further study of Chinese linguocultural concept dragon and corresponding lingual sign.

Keywords: propositional sign, linguocultural concept, dragon, Chinese linguoculture, zoomorphic code, symbol, archetype, matter-oriented model of the world, energy-oriented model of the world, emperor.

Введение

Китайская культура является одной из самых древних среди ныне существующих, что предопределяет богатство накопленного ею опыта. Немалая часть этого опыта оставила свой отпечаток и в языке, в частности в его знаках, так или иначе отражающих различные этапы своего семиозиса. Именно поэтому наибольший интерес для исследователя представляют знаки, возникшие в начальный период развития языка и «впитавшие» в себя дух многих эпох. Одним из таких лингвокультурных знаков является знак дракон. Являясь важной частью восточной модели мира на протяжении практически всего ее существования, данный лингвокультурный знак отражает в себе сам способ восприятия и построения мира, характерный для китайской нации.

Целью данной статьи является описание пропозиональности (пропозиционального аспекта) лингвокультурного знака «лун / дракон». Объектом исследования в данной

статье выступает знак дракон китайской лингвокультуры, предметом - пропозициональный аспект данного знака. Известно, что при описании лингвокультурных концептов исследователи [1-4] обычно ограничиваются языковым, культурным или лингвокультурным аспектами. Однако специфичность такого отдельного лингвокультурного концепта, как «лун / дракон», требует описания пропозиционального аспекта данного знака. Пропозициональным мы будем считать такой знак, который заключает в себе мысль (смысл). В данном случае применительно к знаку «лун / дракон», пропозициональность обусловлена существованием концепта при отсутствии реального соотносящегося с ним объекта, то есть знак являет собой логический конструкт, состоящий из последовательности соответствий.

Рассмотрение пропозиционального аспекта лингвокультурного знака дракон позволит вскрыть логические механизмы, которые составляют основу формирования его взаимосвязей с другими знаками. Это может способствовать более глубокому пониманию лингвокультурного концепта, его роли в целостной системе китайской культуры, а также отраженной в нем модели мировосприятия. Результаты исследования могут быть использованы при дальнейшем изучении китайского концепта дракон и исследовании проблемы лингвокультурного знака в целом.

Материал и методы исследования

Для достижения поставленной в статье цели используются описательный и лексико-семантический методы, метод обобщения словарных дефиниций.

Материал исследования составляют лексемы, извлеченные методом сплошной выборки из четырех толковых словарей китайского языка [5-8].

Результаты исследования и их обсуждение

Роль, которую концепт дракон играет в китайской лингвокультуре, позволяет предположить, что он является одним из базовых ее концептов. Данный концепт представляет собой культурную константу, проявляясь практически во всех ключевых моментах китайской истории. Вместе с тем не менее общеизвестной является мифологичность, почти химерность данного образа.

В китайской лингвокультуре образ дракона представляет собой одну из наиболее распространенных тотемистических образностей [9]. Тотемистический характер культа дракона подтверждают и некоторые названия родов предков древних китайцев: «Кормящие драконов», «Ездящие на драконах», а также предания о происхождении некоторых китайских родов [10]. Так, Вэнь Идо предполагал, что дракон был тотемом сяских племен, при этом являясь собирательным, компилятивным, сложившимся из черт тотемов отдельных родов образом, что не исключает наслоения дополнительных признаков на основу - тотем-змею одного из родов [10].

Концепт дракон в китайской лингвокультуре функционирует во многих ипостасях - в качестве духа-проводника в мир мертвых, хранителя могил, божества водной стихии, священного животного, прообраза многих мифологических и фольклорных персонажей. На протяжении длительной истории своего формирования концепт приобретал все новые и новые смыслы.

Со временем образ дракона обретал все более статусную роль, становясь символом императора и императорской власти, а позднее и всего Китая. Являясь вымышленным собирательным образом, дракон на протяжении многих тысячелетий играл и продолжает играть культурообразующую роль. До сих пор он считается одним из основных священных защитников людей, а ханьцы называют себя «потомками дракона». При этом тот факт, что фактически реального прототипа образ дракона не имеет, данному положению вещей никоим образом не препятствует.

В рамках данной статьи нами предпринята попытка проследить основные этапы формирования китайского концепта дракон (табл. 1). В качестве основы выделения этапов

использовалась шкала изменения функций. Основываясь на работах [9-12] и др., мы полагаем, что первоначально образ дракона являлся одним из образов тотемного животного. Выделение второго и третьего этапов существования тотемистического образа - функционирования лун в качестве духа, а также шамана (медиума) основано, в первую очередь, на концепции духообщения проф. А. А. Маслова, предполагающего, что на древних изображениях лун изображен вовсе не дракон, а человек в маске. Исходя из своей концепции, ученый полагает, что лун являлись либо духами, либо медиумами (шаманами), которые впускали в себя этих духов, таким образом перевоплощаясь в них, либо амбивалентным человеко-духом или человеко-стихией [13]. Существа лун, позднее принявшие более привычный облик дракона, при этом являлись воплощением духов предков, а также проводниками в царство мертвых и обратно. По мнению А. А. Маслова, к тезису о существовании в древнем мире тотемных животных вообще следует относиться критически [13].

На функцию дракона как проводника в царство мертвых и обратно указывает то, что изображения дракона наряду с фениксом, цилинем и черепахой часто наносились на места погребения. Все эти животные также считались хранителями могил. Лун являлся ключевым элементом обряда «Большое изгнание», изображения которого были обнаружены на стене одной из древних могил. Данный обряд проводился для того, чтобы провести души умерших в мир предков.

Отметим однако, что выделенные этапы формирования китайского лингвокультур-ного концепта дракон не претендуют на абсолютную точность, в том числе и в хронологическом плане, в частности по причине отсутствия точных данных, а также наличия множества разных, порой противоречащих друг другу, концепций. Данная таблица (табл. 1) приведена нами в первую очередь для того, чтобы в наглядной сжатой форме отобразить широкий комплекс представлений, которые лежат в основе рассматриваемого концепта.

Согласно Витгенштейну, «мысль в предложении выражается чувственно воспринимаемо... Мы употребляем чувственно воспринимаемые знаки (звуковые или письменные и т. д.) предложения как проекцию возможного положения вещей... Знак, посредством которого мы выражаем мысль, я называю пропозициональным знаком (Satzzeichen)» [14, с. 37]. Согласно данному тезису, лингвокультурный знак «дракон» мы предлагаем обозначить как пропозициональный знак, в котором заключен смысл, по-другому «мысль».

Таблица 1

Формирование китайского концепта «дракон»

Значение Функция

Дракон (или его прототип) - тотем зооморфный первопредок

Лун - дух воплощение духов предков, перевозчик в царство мертвых и обратно

Лун - шаман (медиум) служители культа мертвых, обладавшие властью над потусторонним миром и сопровождавшие душу умершего человека (проводники душ умерших), управление стихиями

Дракон - божество («многосоставное» существо, состоящее из частей тела разных животных) управление стихиями, благовещий зверь

Дракон - существо с чешуйчатым телом змеи, рогами на голове, четырьмя ногами и короткими ножками) символ императора и императорской власти, могущества, ханьской нации, позднее - Китая

Пропозициональность рассматриваемого знака обусловлена химерностью, отсутствием реально существующего в природе животного, подобного дракону. Исходя из этого, обоснованием отнесения концепта дракон к пропозициональным знакам является кажущаяся алогичность языка, когда такого существа, как дракон, нет в природе, однако его языковое именование, равно как и образ, существует, как факт.

Витгенштейн утверждает, что язык не в состоянии отобразить «нелогичность» действительности, также как, например, «нельзя в геометрии посредством ее координат изобразить фигуру, противоречащую законам пространства, или дать координаты несуществующей точки» [14, с. 36-37]. При этом возникает проблема соотношения образа животного и образа «человека-в-себе» в мифологии как прообраза культуры. Почему именно животные, в том числе и не существующие в реальности, как, например, дракон в китайской лингвокультуре, номинированы в качестве персонификации природной стихии? Известно, что китайская тетрада священных животных - дракон, птица феникс, единорог-цилинь и черепаха - служит своеобразной схемой четырех сторон света. Голубой дракон как один из многих драконов китайской мифологии есть олицетворение всех животных, покрытых чешуёй, образ дракона, согласно фэн-шуй, соответствует востоку как месту восхода солнца.

С точки зрения пропозионального знака китайский дракон как элемент зооморфного кода условно-символически вербализует комплекс культуры, философии и логики в гипотетической цепи следующих соответствий: дракон - сторона света - цвет (драконы бывают разных цветов) - небесное светило - элемент / стихия - металл - время года - божество. Примерно такая цепь соответствий описана в «Мифах народов мира». «Животные служили некоей наглядной парадигмой, отношения между элементами которой могли использоваться как определённая модель жизни человеческого общества и природы в целом (прежде всего в аспекте плодородия и цикличности)» [15, с. 440]. Наглядность и относительная простота восприятия образов животных легли в основу использования их как элементов зооморфного кода, символов и классификаторов, используемых для описания мира.

К примеру, описаны такие символы древнего Вавилона, как Тиамат в образе зверя-птицы (дракон), Мардука в связи со змеёй, хищной птицей, драконом и др., которые сопоставимы с символами древней Индии: Хануман в виде бога-обезьяны, Ганеша как человека-слона и др.

Пропозициональный характер китайского лингвокультурного знака дракон обусловлен импликацией тех логических связок, которыми предопределена «этапность» отмеченных выше соответствий как цепи простых «значений» семиозиса знака. Мифопоэтическая традиция древнего Китая как архетипически сложная конструкция «соотнесла» образ дракона со стихиями воды и солнца (в первую очередь), с небесным светилом - Солнцем, со стороной света - востоком как «местом рождения солнца», со временем года - весной. В более позднее время образ дракона приобретает золотой, то есть «солнечный» цвет, соответственно начиная ассоциироваться с таким металлом, как золото, а также с правителем-императором.

Весьма существенна и однозначна при этом пропозициональность знака дракон в смысле единичности, однозначности символов понятия «лун / дракон», вербализованная лексемами (Солнце, восток, весна, император), которые номинируют также единичные явления Природы и общественной жизни. Думается, что персонификация единичности (а значит и эксклюзивности) и предопределила выбор именно дракона как химеричного образа (в смысле пропозиции как формулы «один-единственный vs могущественный-эксклюзивный» в китайской концептосфере).

Эти элементы зооморфного кода приобрели способность выступать как классификаторы, которые в качестве условно-символических образов описывают картину мира китайской лингвокультуры. Со временем посредством объединения

пропозиональности как предсмысла с языком и культурой, образ дракона «приобрел» в языке свои конкретные значения: государь, выдающийся по уму и способностям, украшенный изображением дракона, предмет, по внешнему виду подобный дракону, смерч, Юпитер и пр. Исходным значением для языкового знака §1 lдng является закрепленное в толковых словарях «мифическое сверхъестественное животное» или более развернутое «сверхъестественное мифическое животное с длинным телом, (покрытым) чешуей, имеющее рога и ноги, которое может ходить, летать и плавать, создавать тучи и ниспосылать дождь» [9, с. 389], которое, полагаем, и является одним из элементов пропозиональности самого знака.

Грамматологический словарь «Шовэнь цзецзы» определяет дракона как «мифическое сверхъестественное животное, являющееся одним из «четырех благовещих животных» (вместе с фениксом, цилинем и черепахой), а кроме того, главой чешуйчатых (рыб и пресмыкающихся), для китайцев дракон - дух священного животного, всемогущее божество» [16, с. 306]. Данное толкование отражает существовавшее уже на тот момент (100 г. н. э.) почтительное отношение к дракону как «всемогущему божеству», «главе», восприятие его как предвестника «благой вести».

Нелишним будет повторить, что прототипически первичным является именно прообраз мифического, хтонического существа, которое способно почти одновременно являться воплощением всех стихий одновременно - ветра, земли, воды и огня. Кроме того, в силу своей мощи и хтоничности дракон способен одновременно объять все четыре стороны света, одновременно (и вместе с тем внезапно) появляться везде, в любой точке света. Дракон воплощает в себе как положительное, т. е. благостное для человека, так и отрицательное: он способен «наказать» человека в случае ошибки (в данном случае, коммуникации с природой). Амбивалентность смысла как пропозициональной логики, заключенной в образе дракона, несомненна, архетипична, а следовательно, объективна, имеет глубокий символический подтекст.

Комплекс ипостасей и функций образа дракона в китайской лингвокультуре является настолько многосмысленным и сложным, что представляет собой отдельную целостную концептосферу. В рамках этой концептосферы дракон как знак «распадается» на ряд знаков: языковой знак, культурный знак, пропозициональный знак. Последний является синергией всего того, что составляет основу китайской философии, культуры и китайской логики. Синергия смысла аккумулирована логической параметризацией мира в сознании человека, основанного на постулатах неразрывности человека и природы. Любопытно то, что эта параметризация в качестве пропозиционального знака в одном образе мифического существа представила логически связанное комплексное восприятие мира в целом.

Исходный смысл «распался» на частные знаки - языковой и культурный как константы когнитивного и языкового значения знака дракон. Таким образом, можно полагать о соотнесении архетипа «природа» с лингвокультурным знаком «дракон» в китайской лингвокультуре. Взаимосвязь дракона с природой вполне логична, если принять во внимание время возникновения образа. Различные явления природы были необъяснимыми для людей в древности, в связи с чем стихийные бедствия воспринимались как наказание. Дракон лишь воплотил в себе эти проявления в образной форме, более понятной для древнего человека.

Символы очень живучи: они обломки былого единства, одного наречия, которым владели люди до строительства Вавилонской башни, до «смешения народов». Православный философ Павел Флоренский говорил о языке символов как языке божественном. «Язык божественный обращается сперва ко всем людям и открывает им существование бога, символика - язык всех народов, как религия - достояние каждой семьи; священства еще нет; каждый отец - царь и жрец» [17, с. 555].

Субститутами архетипа выступают образы императоров, включая таким образом человеческий социум и понятие власти вообще. Архетип дракона несет в себе смысл власти, что проявляется в пропозициональном знаке, посредством которого он выражен. Император - носитель верховной власти, в Поднебесной считался «сыном неба». Дракон, способный «ходить, летать и плавать, создавать тучи и ниспосылать дождь», оказывается, таким образом, связан почти со всеми стихиями, включая и небесную. В период империии считалось, что рождение законного императора предвещается появлением дракона [12, с. 30]. А восшествие императора на престол образно называлось ЖТ lдngfei— 'взлёт дракона' [9, с. 389].

Именно в имперский период знак «дракон» обретает новый смысл и новую значимость. В это время он становится символом власти и могущества, а имя «дракон» - практически синонимичным «императору». Первого китайского императора, Цинь Шихуана, называли ШЖ гШд^ («Предок-дракон»). Так, в шестом томе «Исторических записок» (^й shlji) Сыма Цяня, посвященном Цинь Шихуану, есть фраза «^^ШЖ^» 'В этом году Предок-дракон умер' [18]. В династию Хань, когда выходец из крестьян Лю Бан стал императором, ему пришлось придумать себе тотем, в качестве которого и был официально объявлен дракон. При этом была создана версия о чудесном зачатии и о драконообразном облике, который будто бы имел Лю Бан при рождении и в отдельные моменты жизни [11].

Императора стали называть ЖЖ^-Ж zhën lдng Нап 2г 'истинный дракон - сын неба', j^n lдng 'золотой дракон'. Одеяние императора (Ж^ lдngyí, 'одежда дракона', парадное платье императора ЖШ lдngpao 'халат дракона'), его дворец, а в династию Цин даже знамя (Ж№ lдngqí, 'знамя дракона', императорский штандарт) - все было украшено изображением дракона. Отличительной чертой императорского дракона было наличие на лапах пяти когтей, в то время как у драконов на одежде чиновников их было четыре. На места погребений императоров наносились изображения драконов, в том числе играющих с жемчужиной [19]. Можно сказать, что именно в этот период китайский концепт дракон достигает своей смысловой кульминации, приобретая то значение, которое он имеет до сих пор.

На сегодняшний день лексемаЖ lдng - основной репрезентант рассматриваемого концепта, имеет от 5 до 22 толкований в словарях китайского языка, каждое из которых, в свою очередь, становится источником формирования новых лексем. В результате применения метода обобщения словарных дефиниций было получено 26 дефиниций лексемы, составляющих основное означаемое рассматриваемого знака. Объем данной статьи не позволяет рассмотреть их все, поэтому мы ограничимся описанием лишь части из них (табл. 2).

Таблица 2

Означаемое знака Ж 1ощ

Значение Лексемы

1. Древнее мифическое сверхъестественное животное МА l6ngfëng - 'дракон и феникс' ШЖ миф. крылатый дракон

2. метаф. символ императора, государя ШМ zйl6ng 'Предок-дракон' - Цинь Шихуан; ^Ж jín 16^ 'золотой дракон' (об императоре); Ж^ 16^у1 'одежда дракона' - одеяние императора; ММ 16ngquë 'дворец дракона' - императорский дворец; МШ 'ложе дракона' - императорское ложе

3. Некоторые крупные древние пресмыкающиеся и другие похожие на дракона животные кб^16^ динозавр (букв. «страшный дракон»); Ш^М yishбu16ng птеродактиль; ММ Ш616^ китайский аллигатор

4. метаф. человек, выдающийся по уму и способностям; незаурядный, необыкновенный человек АЖ М1о^ 'восемь драконов'

5. Предмет, по внешнему виду подобный дракону ЖЖ shшl6ng пожарный рукав («водяной дракон»); 'Ж фитиль, трут (букв. «огненный дракон»); -Ж сМ^16^ большая очередь (букв. «длинный дракон»); l6ngzhбu лодка в форме дракона

В период, предшествовавший объединению Китая под властью династии Цинь, территория страны подвергалась не только постоянным набегам сюнну, но и природным бедствиям. По мнению В. Елисееффа, это привело к возникновению идеи о том, что «изолированное, полагающееся только на свои силы государство никогда не сможет изменить течение таких мощных рек, как Хуанхэ и Янцзы» [10, с. 145]. А реками в Китае, как известно, управляли драконы, так что подобное совпадение вряд ли можно считать случайным. Не исключено, что именно вера в то, что приход императора - «дракона» спасет страну от опасностей как природного, так и военного характера, немало способствовала установлению власти династии Цинь.

Образ дракона, являясь олицетворением природы, в очередной раз свидетельствует о том, что природа, стихия, всегда стоит выше человека, властвуя над ним. Те, кто наделен высшей властью, получают ее не от людей, а от природы (в Китае от неба). Поднебесная, таким образом, находится под покровительством Неба, при этом одновременно подчиняясь ему. Амбивалентность образа дракона происходит из амбивалентности самого понятия власти, защищающей и подчиняющей (карающей) одновременно.

Объяснению возникновения в китайской культуре такого пропозиционального знака, как «дракон», может способствовать понимание того, каким образом воспринимали мир древние китайцы. Восток и Запад представляют собой не просто два разных типа культур, но две абсолютно разные модели мира, два разных типа отношения к нему.

Рассмотрим данные модели более подробно. Тао Цзинь пишет: «Исходя из универсальности понятия «моделезависимый реализм» по отношению к познанию, выделены две разные исходные модели мира на основе анализа элементов языка, которые были задействованы в процессе формирования и номинации базовых понятий античной и древней китайской философии: материя-ориентированная модель и энергия-ориентированная модель. Материя-ориентированная модель мира коррелируется с постижимостью законов мира разуму человека, энергия-ориентированная модель - с непостижимостью непроявленного Начала. Согласно мнению ученого, китайское познание как энергия-ориентированная модель объясняет мир как результат движения и взаимодействия неделимых на составляющие Ци [20], как круговорот событий, персонажей и иных элементов жизни вообще. Можно предположить, что именно подобный базис восприятия мира как пропозициональной логики и обусловил возникновение такого пропозиционального знака, как дракон.

Если исходить из того, что в энергия-ориентированной модели «мир видится как воплощение невоспринимаемого и непознаваемого Начала в воспринимаемое и познаваемое» [20, с. 126], а язык определяет мышление, становится очевидным, что определенные, базовые языковые знаки могут выступать воспринимаемым отражением Начала. Так, языковой знак дракон, являясь порождением трансцендентного и имманентного китайской лингвокультуры, представляет собой не простой знак, знак-имя, а знак сложный, пропозициональный, в котором заключена логическая последовательность смыслов. В значении знака (дракон) в имманентной форме отражается трансцендентное. Смыслы дракон - химера - власть - природа тесно

взаимосвязаны в знаке, однако эта взаимосвязь не является явной и может быть выведена только логически. В то же время указанная связанность смыслов прослеживается на всех этапах существования отображаемого знаком концепта - от восприятия его как зооморфного первопредка в древности до функционирования в качестве символа китайской нации в настоящее время.

Заключение

Таким образом, в данной статье был описан пропозициональный аспект лингвокультурного знака «лун / дракон». В ходе исследования выяснилось, что одним из ключевых проявлений пропозициональности является единичность, однозначность символов понятия «лун / дракон», вербализованная лексемами (Солнце, восток, весна, император), которые номинируют также единичные явления Природы и общественной жизни. Это позволяет сделать вывод о том, что персонификация единичности (эксклюзивности) предопределила выбор именно дракона как химеричного образа (в смысле пропозиции как формулы «один-единственный vs могущественный-эксклюзивный» в китайской концептосфере).

В статье раскрывается взаимосвязь знака с архетипом «природа» в китайской лингвокультуре. Доказано, что знак дракон, являясь порождением трансцендентного и имманентного китайской лингвокультуры, представляет собой не простой знак, знак-имя, а знак пропозициональный, в котором заключена логическая последовательность смыслов дракон - химера - власть - природа. Взаимосвязанность данных смыслов прослеживается на всех этапах существования отображаемого знаком концепта.

Вобрав в себя множество смыслов, объединенных особой логической связью, пропозициональный знак «лун / дракон» является синергией всего того, что составляет основу китайской философии, культуры и китайской логики. Он отражает собой логически связанное комплексное восприятие мира в целом, отношение к этому миру, природе, характерное для энергия-ориентированной модели мира и восточной культуры в целом.

Л и т е р а т у р а

1. Большебек, Т. Е. Лингвокультурные смыслы концепта Родина / Т. Е. Большебек // Русский язык как фактор культурно-образовательной интеграции общества. - Санкт-Петербург, 2016. - С. 109-113.

2. 2005. 904Ж.

3. Яншина, Э. М. Формирование и развитие китайской мифологии / Э. М. Яншина. - Москва : Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1984. - 248 с.

4. Маслов, А. А. Китай: укрощение драконов. Духовные поиски и сакральный экстаз / А. А. Маслов.

- 2-е изд., перераб. и доп. - Москва : Алетейа: Культурный центр «Новый Акрополь», 2006. - 480 с.: ил. - (Сокровенная история цивилизаций).

5. Мифы народов мира. Энциклопедия: в 2-х томах. Том 1 [Текст] / гл. ред. С. А. Токарев.

- Москва : Советская Энциклопедия, 1980. - 1147 с., илл.

6. / ШМ-. 2010. 383Ж.

7. Флоренский, П. А. Сочинения в 2-х томах. Т. 1. Столп и утверждение истины / П. А. Флоренский.

- Москва : Правда, 1990. - 839 с.

8. Цзинь, Т. Европейская и китайская лингвистические традиции как вариации мировидения / Тао Цзинь // Язык и культура. - 2020. № 49. - С. 120-137.

9. ШЛ. Ш URL : http://www.guoxue.com/book/shiji/0006.htm. (дата обращения: 13.08.2021).

10. Витгенштейн, Л. Логико-философский трактат / Пер. с нем. и сверено с авториз. англ. переводом И. Добронравовым, Д. Лахути ; общая ред. и предисл. д-ра философ.наук проф. В. Ф. Асмуса.

- Москва : Изд-во иностр. лит., 1958. - 133 с.

11. Петрова, Е. Е. Лингвокультурные концепты английской языковой картины мира / Е. Е. Петрова // Иностранные языки в экономических вузах России: всероссийский научно-информационный альманах.

- Санкт-Петербург, 2018. - С. 61-67.

12. Шй. Лм: АйВ№ЖШ±, 1993. 590М. URL : http://www.doc88. com/p-9394814731890.html. (дата обращения: 13.09.2021).

13. im ±Ф / Й^Р^ШЙ*. - Ш*.- - 3308Т^.

14. Сологуб, О. П. Заяц в представлении рядовых носителей китайского языка (на материале лингвистических экспериментов) / О. П. Сологуб, В. Шан-Хао // Русистика без границ. - 2017.

- Т. 1. - № 4. - С. 64-72.

15. «12. Ш£*ШШШ±'1993. - 1517И.

16. Елисеефф, В. Цивилизация классического Китая / В. Елисеефф, Д. Елисеефф; пер. с фр. Д. Лоевского. - Екатеринбург : У-Фактория, 2007. - 640 с.

17. Васильев, Л. С. Культы, религии, традиции в Китае / Л. С. Васильев. - 2-е изд. - Москва : Восточная литература, РАН, 2015. - 488 с.

18. Королева, А. С. Интерпретация образа дракона в системе декоративно-прикладного искусства и быта Китая / А. С. Королева, Р. М. Валеев // Вестник Казанского государственного университета культуры и искусств. - 2017. - № 2. - С. 108-113.

19. Ш§.^5«/ ШШШФЙ-ё. - ША. - ±штм±, 2010. - «2. 815-1622И.

20. Рифтин, Б. Л. Историческая эпопея и фольклорная традиция в Китае (Устные и книжные версии "Троецарствия") / ред. коллегия: Д. А. Ольдерогге (пред.) [и др.]. - Москва : Наука, 1970. - 482 с.

R e f e r e n c e s

1. Bol'shebek, T. E. Lingvokul'turnye smysly koncepta Rodina / T. E. Bol'shebek // Russkij yazyk kak faktor kul'turno-obrazovatel'noj integracii obshchestva. - Sankt-Peterburg, 2016. - S. 109-113.

2. 904И.

3. Yanshina, E. M. Formirovanie i razvitie kitajskoj mifologii / E. M. Yanshina. - Moskva : Glavnaya redakciya vostochnoj literatury izdatel'stva «Nauka», 1984. - 248 s.

4. Maslov, A. A. Kitaj: ukroshchenie drakonov. Duhovnye poiski i sakral'nyj ekstaz / A.A. Maslov. - 2-e izd., pererab. i dop. - Moskva : Aleteja: Kul'turnyj centr «Novyj Akropol'», 2006. - 480 s.: il. - (Sokrovennaya istoriya civilizacij).

5. Mify narodov mira. Enciklopediya: v 2-h tomah. Tom 1 [Tekst] / gl. red. S.A. Tokarev. - Moskva : Sovetskaya Enciklopediya, 1980. - 1147 s., ill.

6. ШМ^ / АШ^ЩМ±'2010. 383И.

7. Florenskij, P. A. Sochineniya v 2-h tomah. T. 1. Stolp i utverzhdenie istiny / P. A. Florenskij. - Moskva : Pravda, 1990. - 839 s.

8. Czin', T. Evropejskaya i kitajskaya lingvisticheskie tradicii kak variacii mirovideniya / Tao Czin' // Yazyk i kul'tura. - 2020. № 49. - S. 120-137.

9. AiB. «А. URL : http://www.guoxue.com/book/shiji/0006.htm. (data obrashcheniya: 13.08.2021).

10. Vitgenshtejn, L. Logiko-filosofskij traktat / Per. s nem. i svereno s avtoriz. angl. perevodom I. Dobronravovym, D. Lahuti ; obshchaya red. i predisl. d-ra filosof.nauk prof. V. F. Asmusa. - Moskva : Izd-vo inostr. lit., 1958. - 133 s.

11. Petrova, E. E. Lingvokul'turnye koncepty anglijskoj yazykovoj kartiny mira / E. E. Petrova // Inostrannye yazyki v ekonomicheskih vuzah Rossii: vserossijskij nauchno-informacionnyj al'manah.

- Sankt-Peterburg, 2018. - S. 61-67.

12. ШЭ. А^^ФВЖХЛ. АЙВЖЩМ±, 1993. 590И. URL : http://www.doc88. com/p-9394814731890.html.

13. ig. ±ф / Й^ЁРАШШШ. - «ff*. - - 3308A?.

14. Sologub, O. P. Zayac v predstavlenii ryadovyh nositelej kitajskogo yazyka (na materiale lingvisticheskih eksperimentov) / O. P. Sologub, V. Shan-Hao // Rusistika bez granic. - 2017. - T. 1. - № 4. - S. 64-72.

15. Rii^iift. «12. 1993. - 1517^.

16. Eliseeff, V. Civilizaciya klassicheskogo Kitaya / V. Eliseeff, D. Eliseeff; per. s fr. D. Loevskogo. -Ekaterinburg : U-Faktoriya, 2007. - 640 s.

17. Vasil'ev, L. S. Kul'ty, religii, tradicii v Kitae / L. S. Vasil'ev. - 2-e izd. - Moskva : Vostochnaya literatura RAN, 2015. - 488 s.

18. Koroleva, A. S. Interpretaciya obraza drakona v sisteme dekorativno-prikladnogo iskusstva i byta Kitaya / A. S. Koroleva, R. M. Valeev // Vestnik Kazanskogo gosudarstvennogo universiteta kul'tury i iskusstv. - 2017. - № 2. - S. 108-113.

19. - SA. - 2010. - «2. 815-1622W.

20. Riftin, B. L. Istoricheskaya epopeya i fol'klornaya tradiciya v Kitae (Ustnye i knizhnye versii "Troecarstviya") / red. kollegiya: D. A. Ol'derogge (pred.) [i dr.]. - Moskva : Nauka, 1970. - 482 s.

^SMSr^r