Модная болезнь

Изгнание излишне тощих моделей с подиумов стало хитом нового сезона высокой моды. Что это — пиар-акция, забота о здоровье или всего лишь подготовка к смене стандарта?

Первыми получили свое не манекенщицы, а манекены. В Аргентине мэрии своими декретами смели с витрин манекены с «инопланетными» пропорциями — их заменили на в меру упитанных. В Испании закон разрешает только манекены от российского 44-го размера. Там вообще решили обмерить всех своих дам (точнее, выборку в 8 тысяч), дабы вывести средние арифметические пропорции и вручить их Домам моды. Пусть шьют на реальных людей! Когда пересмотреть размеры обязались и такие гиганты модной индустрии, как Mango и Zara, стало ясно, что идет подготовка к смене стандартов.

Размер ведь не просто имеет значение. Когда женщина не влезает в размер — это часто не только приговор, но и диагноз. Американцы, чемпионы мира по политкорректности, с дамскими стрессами уже давно борются «комплиментами» — так называется фокус, когда производитель на этикетке сознательно обманывает клиента на размерчик-полтора. В связи с глобальным ожирением нации — это уже не политкорректность, это почти терапия.

СКАНДАЛЫ В МОДНОМ СЕМЕЙСТВЕ

Увы, то, что помогает в Штатах, не работает в третьем мире. В августе прошлого года, прямо на Неделе моды в Монтевидео, умерла уругвайская модель Луисель Рамос. Прибежала с подиума переодеться — и умерла. Ее младшая сестра Эйе прокомментировала эту трагедию нашумевшим признанием, что многие девушки мучают себя ради возможности подняться на подиум, после чего скончалась сама — буквально на днях. В ноябре от анорексии умерла бразильская топ-модель Ана Каролина Рестон (40 кг при росте 174 см), которая не ела ничего, кроме помидоров.

В мире забили тревогу. Сначала Мадрид, затем бразильский Сан-Паулу и уругвайский Монтевидео закрыли подиумы для тощих. Когда в конце 2006-го к коалиции примкнул и Милан, где проходит, пожалуй, главная в мире Неделя моды, стало ясно: мир ждут перемены.

Идеологом новых стандартов выступила министр по делам молодежи и спорта Италии Джованнa Меландри, озабоченная всплеском анорексии в своей стране. Меландри объяснила: нельзя считать нормальным канон, при котором худоба — залог жизненного успеха и дети в 12 — 14 лет садятся на очень серьезные диеты. Власти поставили задачу внедрить в умы и на подиумы «средиземноморский стандарт красоты» — согласно формулировке министра, «солнечный, жизнерадостный, а не бестелесный». Вместе со стандартом рекомендовано внедрять в коллекции и европейские размеры от 42-го по 46-й.

Что касается изгнания худых моделей с Недель моды в Риме и Милане, то это результат Кодекса добросовестной практики, который приняли объединения ведущих домов моды Италии. В кодексе сказано: чтобы не пропагандировать нездоровый образ красоты, на подиумы не допускаются девушки моложе 16 лет с коэффициентом массы тела ниже 18. Это значит: если рост модели 175 см, ее вес должен быть не меньше 57 кг (на практике он сегодня редко превышает 52).

К борцам за здоровый образ в моде примкнул и Нью-Йорк: Американский совет дизайнеров выдал список своих «добровольных» рекомендаций. Организаторы февральской Недели моды в Лондоне запрет не ввели, сколь ни старалась министр культуры Тесса Джоуэлл, но тоже «просили» участников обойтись без тощих моделей. Наконец, президент Парижской палаты моды Дидье Грюмбах заявил, что распространение анорексии — проблема социальная, а не профессиональная, и порекомендовал «лечить» ее информацией, а не запретами. Министр здравоохранения Франции Ксавье Бертран уже создал рабочую группу, которая готовит рекомендации для рекламодателей и модельеров.

МОДЕЛЬЕРЫ ВСЕХ СТРАН, РАЗЪЕДИНЯЙТЕСЬ!

Попав под пресс общественного мнения и властей, ведущие модельные агентства мира уже назвали запреты геноцидом против манекенщиц и дискриминацией дизайнеров. В России пока шума нет. «Огонек» попробовал выяснить, почему.

— У нас не так много истощенных моделей — по антропологическим причинам славянские девушки всегда были женственными, — объясняет директор модельного агентства Point Елена Ермолаева. — И у нас не так развит этот бизнес. Если на Западе модели зарабатывают 1000 — 1500 евро за дефиле, то у нас — 100 — 120 долларов. Им на Западе есть ради чего себя изнурять!

Президент Russian Fashion Week Александр Шумский считает, что винить глянец или недели моды в пропаганде худобы — то же самое, что обвинять телевизионные новости в разжигании конфликтов, прежде чем это делать, стоит ответить на вопрос: а что делали родители, пока их ребенок доводил себя до истощения?

Сенсационным стало заявление одной из самых знаменитых российских топ-моделей Натальи Водяновой, которая призналась, что первую часть жизни недоедала по причине скудности семейного бюджета, а став моделью — из-за требований индустрии моды. «Все хотели, чтобы я была очень худой, и я убивала себя, — признается она. — Это среда, где умеют оказывать давление». Водянова сейчас весит меньше 50 кило, и индекс ее тела 16: по идее, она, как и многие топ-модели, не получила бы «зачет» ни в Мадриде, ни в Милане. Александр Шумский советует, однако, не спешить с выводами.

— А неустойки? Скажем, эксперт лишит девушку работы, а у нее конституция тела такая. Она подаст в суд — на Западе это запросто. На весы всех поставить — это и впрямь геноцид. Нельзя стандартизировать людей: к примеру, афроамериканки-модели весят больше, японки меньше.

ДА ЗДРАВСТВУЕТ НОВАЯ КРАСОТА?

Но есть и другие версии. То, что одни считают охотой на ведьм, а другие — заботой о здоровье, можно считать очередным глобальным сдвигом в стандартах. Дизайнер Макс Черницов, который сам показывался на миланском подиуме, сознательно использует на собственных показах моделей, приближенных к обычным дамам.

— Посмотрите, между моделями и социальным заказом сейчас есть некая диспропорция: к примеру, кумиры девочек — певицы Бейонс, Лопес — совсем не худышки. Поэтому сейчас мода как форма обслуживания общества просто реагирует на изменение вкусов.

Александр Шумский тоже считает, что скандальную борьбу с худыми моделями можно расценить «как первую реакцию на изменение вкусов». Но оговаривается:

— Никто не в силах навязать стандарт производителям, — доказывает президент RFW «Огоньку». — Вот если стройные девушки перестают «продавать» продукцию, тогда другое дело — тогда рекламные специалисты будут искать другие типажи. Сегодня большинство — даже не женщин, а мужчин — считают стройность основным трендом. Если у мужчин изменятся предпочтения, то и модели изменятся.

Действительно, а почему напустились на моделей? Может, это дизайнеры-диктаторы виноваты? Ведь девушки весят по 50 кило не потому, что им так захотелось, — они должны элементарно влезать в одежду. Замеры и взвешивания в их жизни — как барометр на корабле. А стандартные модельные размеры (90-60-90) установились в 60-е годы, когда мода стала промышленным монстром. Когда прошло время приватных сеансов у кутюрье и пришла пора конвейерных лекал и обувных колодок. Для стандартизации нужна общая система исчисления: вот и появился модельный размер, на котором, как на гвозде, держится вся индустрия моды. Эстетика тут ни при чем, это экономика.

— Представьте себе, что сейчас весь мир станет делать коллекции в 42 — 46-х размерах, — говорит Оливье Профе, владелец мануфактурной компании в Лионе. — Дизайнерам придется по-другому рассчитывать подиумные коллекции, пересматривать размерную сетку в бутиках. Естественно, на коллекции пойдет больше ткани и фурнитуры. К тому же крупные женщины имеют и более различимые недостатки, разные по структуре бедра или плечи. Как же заставить платье, которое сидело одинаково на девушках, чуть толще вешалки, сидеть одинаково на обычных женщинах? И это только верхушка айсберга. Сейчас даже трудно представить, какую революцию в коммерции вызовет изменение параметров тела.

Чтобы запустить на рынок рекламный образ не глянцевой красотки, а девчонки «с нашего двора», да еще и полненькой, нужно мужество. Плюс колоссальные денежные вложения. И все равно поначалу это вызовет шок. Как вызвала шок нестандартная кампания Dove в Европе — четыре полные женщины в старомодном белье. Правда, шок сменили восторги, а продажи выросли на 20 процентов. Значит ли это, что пропагандировать образы обычных людей выгодно, а естественность становится модой? В рекламных агентствах предсказывали, что потребители быстро устанут от правды жизни и снова захотят красивой картинки.

— Если 20 лет назад вес топ-модели был всего на 8 процентов меньше, чем у среднестатистической женщины, то теперь разрыв увеличился до 23, — делится результатами исследований специалист по развитию продукта Dove Ирина Шитова. — Из опрошенных в 13 странах мира красивыми называли себя только 2 процента! А мы предлагаем женщинам быть уверенными в своей красоте.

Рекламные кампании говорят о смене типажей: они стали жизненнее, возвращаются буржуазные стили, платья, рюши, воланы, роскошь. А механическим изгнанием моделей — с глаз долой, из сердца вон — ничего не добиться. Модели — это всего лишь носители идей дизайнеров, за которыми стоит политика домов моды и производители тканей. Но если мы и вправду не хотим больше нездоровой худобы — ее и не будет.

Мода ведь это — общество. Это — мы.

Фото: VICTOR FRAILE/REUTERS; ALESSIA PIERDOMENICO/REUTERS