Аксиологические аспекты оммуникационных процессов в современном обществе

Житие преподобного Амвросия старца оптинско-го. - Изд. Свято-Введенской Оптиной Пустыни, 1999.

18 Жизнеописание в Бозе почившего старца иеросхимонаха Амвросия с его портретом и факсимиле: В 2 ч. / Сост. о. Агапит (Беловидов), схи-арх. - Изд. Свято-Троицкой Сергиевой лавры, 1992

(репринт с изд. 1900). - С. 1.

19 Жизнеописание оптинского старца иеросхимонаха Макария. - М.: Отчий дом, 1997.

20 Жизнеописание оптинского старца иеромонаха Леонида (в схиме Льва) / <Сост. Агапит (Беловидов), архим.> - Шамордино, 1917.

В.В. Фалин

АКСИОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ КОММУНИКАЦИОННЫХ ПРОЦЕССОВ

В СОВРЕМЕННОМ ОБЩЕСТВЕ

Особенностью современного этапа развития как отдельных стран, так и мира в целом является повышение степени интенсивности информационного взаимодействия между различными социальными субъектами. Практически общепризнанным является факт значимости информации, связанный с особой ролью, которую она приобрела в конце двадцатого и в начале двадцать первого века. Активное становление и институционализация целого ряда социально-коммуникативных практик выдвигает в число наиболее актуальных в современном обществе вопрос о выборе коммуникационных стратегий, задающих направление процессу интеграции России в единое информационное пространство, и в то же время обеспечивающих социальную стабильность, учитывающих специфику российской культуры и менталитета, влияние стереотипов советского периода истории. В этом контексте приобретает особую значимость задача выявления связи этих стратегий с аксиологическими факторами, являющимися составной частью мировоззрения участников коммуникационного процесса.

Теория социальной коммуникации имеет ин-тегративный, междисциплинарный характер, что обусловлено спецификой ее предметной области. Междисциплинарность проявляется в наличии большого числа подходов к определению содержания базовых понятий. Это относится, в том числе, и к самому концепту «социальная коммуникация». Вслед за А.В. Соколовым и рядом других исследователей мы определяем социальную коммуникацию как «движение смыслов в социальном времени и социальном пространстве» [4, с. 27]. Преимуществом этой дефиниции является достаточно большой объем используемых в ней логических понятий («движение», «смысл» и т.д.).

Это позволяет избежать редукционизма, возникающего при опоре на понятия «информация», «канал», «коммуникатор», «коммуникант» и т.д.

Категория «смысл» включает в себя такие элементы, как ценности, идеалы и т.д. Кроме того, в нее входит также и информация, рассматриваемая как совокупность знаний о социальной реальности. При этом важно четко различать знания о ценностях, которые являются информацией (в соответствии с нашим определением), от самих ценностей. Поскольку понятие «смысл», включающее в себя ценности, предметы веры, убеждения, идеалы, оказывается богаче по своему содержанию, чем понятие «информация», анализ социальной коммуникации с использованием категории «смысл» позволяет лучше отразить реальные процессы в социуме. Отметим, что ценности и идеалы являются предметом изучения аксиологии как философской дисциплины.

Движение смыслов также может быть понято в широком философском контексте. Это не просто обмен информацией, как принято представлять коммуникацию в кибернетическом подходе. Движение смыслов может быть рассмотрено как передача ценностей, убеждений, предметов веры и т.д. от одного человека к другому. Термин «передача» здесь условен, т.к. изменение аттитюдов, ценностных ориентаций является следствием субъектной активности, не детерминированной полностью содержанием коммуникативного сообщения. Линейное, механическое представление этого процесса неоправданно сужает область рассматриваемых феноменов и искажает реальность.

Источник сообщения (коммуникатор) - это, как правило, активная сторона в процессе коммуникации, он инициирует передачу смысла (исключение составляют процессы подражания). Однако и получатель (реципиент), вообще говоря, также

© В.В. Фалин, 2006

Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова ♦ № 4, 2006

205

ФИЛОСОФИЯ. ПОЛИТОЛОГИЯ. КУЛЬТУРОЛОГИЯ

В.В. Фалин

является активной стороной, т.е. проявляет свою субъектность как специфически человеческое качество, означающее способность к совершению осмысленного выбора способа реагирования на коммуникативный стимул. Может иметь место и обратное, когда реципиент не является полноценным субъектом коммуникационного взаимодействия, тогда он может рассматриваться как объект воздействия. В этом случае вполне уместно считать, что движение смыслов состоялась не в полной мере, с меньшей эффективностью.

Передача ценностей и убеждений в данном случае также может иметь место, т.к. они могут быть усвоены субъектом (человеком или группой) не только сознательно. Ценности - это «культурные ориентиры, которые складываются у определенной группы людей в течение длительного периода жизни» [5, с. 131]. Кроме того, у людей имеются бессознательные установки, стереотипы и т.д. Однако считая, что ценности - это осознаваемые культурные ориентиры, мы придем к выводу, что изменение системы ценностей также должно происходить вполне осознанно.

Результатом этого изменения должна быть новая, трансформированная система, в которой исчезают некоторые элементы, появляются новые, формируются новые связи и отношения. Речь идет, в частности, об отношении новых ценностных ориентиров к прежними. Поскольку эти ориентиры являются вполне осознанными, возникающие между ними связи также могут быть построены только сознательно. С другой стороны, исчезновение некоторых ценностей означает разрушение прежних связей, что может отразиться на стабильности системы в целом. Этим отношениям должна быть найдена адекватная замена - тогда результатом процесса изменения будет не разрушение системы как таковой, а трансформация, замена ее новой. Сознательность этого процесса необходимо предполагает субъектный статус носителя ценностей и убеждений.

Так, идеалом западной гуманистической психологии является человек, обретающий себя как личность именно вследствие того, что сам строит свою социальную активность (самоактуализация). В традиционных религиозных культурах (в отличие от псевдорелигиозных экстремистских течений) также всегда уважалась свобода духовного самоопределения человека.

Трансляция ценностей и убеждений, осуществляемая без учета этой свободы, на субъект-

объектном уровне (одним из крайних вариантов этого процесса является информационная война), часто не оставляет реципиенту возможности сохранить свою систему ценностных ориентаций даже в трансформированном виде. В результате может возникать, в частности, внутренний конфликт между сознательными и бессознательными установками [7, с. 159-160]. Это неизбежно уменьшает внутреннюю стабильность личности или социальной группы. Исследование процесса адаптации личности к новой для нее культурной среде (и, соответственно, новой системе культурных ценностей), позволяет говорить о возникающем состоянии внутреннего кризиса, называемого «культурным шоком» [3, с. 122-129]. Некоторые деструктивные последствия могут проявиться и в отдаленной перспективе - спустя десятилетия, в процессе смены поколений.

Поэтому наиболее эффективной в стратегическом плане (обеспечивающей условия для сохранения стабильности общества как социальной системы) можно считать такую передачу ценностей, которая осуществляется на сознательном уровне, когда оба участника коммуникационного процесса имеют субъектный статус, т.е. в процессе диалога. Именно этот случай важен для социально-коммуникативных практик, ориентированных на долгосрочный результат (прежде всего - это связи с общественностью).

Таким образом, эффективная в стратегическом плане передача (трансляция) ценностей не может происходить в том случае, когда реципиент является объектом воздействия. В этой связи является важным вопрос о том, от чего зависит способность реципиента к сознательному принятию тех или иных ценностей. Очевидно, что этот вопрос затрагивает сферу психологии коммуникаций и речь здесь должна идти о различных психологических состояниях реципиента. В его роли может выступать отдельный человек -в этом случае можно говорить о психическом здоровье, возрасте, уровне личностной и гражданской зрелости, как о факторах, определяющих готовность к полноценному коммуникационному процессу. Реципиентом может быть группа людей, и в этом случае, помимо вышеперечисленного, необходимо говорить о феномене массового сознания, эффекте толпы и т.д.

Важную роль в обеспечении эффективности коммуникационного процесса является характер взаимодействия между отправителем и получате-

лем сообщений. Коммуникатор формирует сообщение, адресованное получателю. Однако непосредственная передача некоторого внутреннего смыслового содержания от одного субъекта к другому невозможна - в этом едины практически все авторы. Данное обстоятельство имеет важное философское значение: в теории коммуникации источник и получатель мыслятся как изолированные друг от друга субъекты (личности или социальные группы). Они отчуждены друг от друга, причем эта отчужденность имеет онтологический характер.

В рамках обычного рассмотрения социальной коммуникации тезис об отчужденности коммуникатора и реципиента объясняет необходимость существования некоторых связующих звеньев между ними, делающих возможным понимание коммуникационного сообщения. Это, прежде всего, процессы кодирования и декодирования. Перевод внутреннего смысла, носителем которого является коммуникатор, в сообщение, и является кодированием. А.Д. Кривоносов так описывает этот процесс (применительно к PR-текстам): «.. .Кодирование предполагает выбор определенной речевой структуры текста, определяемой стилистико-языковой структурой конкретного жанра. Таким образом, мы говорим о генологи-ческом (жанрообразующем) измерении кодирования в конкретном акте PR-коммуникации» [1, с. 31]. В результате возникает сообщение - «содержание (смысл) передаваемой информации» [1, с. 31]. Реципиент подвергает сообщение декодированию, которое есть «перевод его на язык получателя, который определяется восприятием получателя-адресата» [1, с. 32].

Смысл процессов кодирования и декодирования в действительности является более глубоким, чем принято представлять в рамках кибернетического и близких к нему подходах. А.В. Соколов вводит понятие коммуникационного познания как понимания смысла сообщения, отмечает его сложность: «Коммуникационное познание является творческим познавательным актом, потому что реципиент не только осознает поверхностный и глубинный смыслы сообщения, но и оценивает их с точки зрения этического долженствования и прагматической пользы» [4, с. 34]. Н.В. Шеляпин указывает, что усвоение информации происходит через «призму ценностных установок целевой аудитории» [5, с. 132].

Определение социальной коммуникации как движения смыслов позволяет рассматривать ком-

муникативный акт в широком мировоззренческом контексте. Такие понятия, как ценности, идеалы, убеждения, входящие в категорию «смысл», одновременно принадлежат к аксиологической подсистеме мировоззрения. Система ценностных ориентаций согласована с базовыми мировоззренческими позициями. В роли такой позиции может выступать, например, избранный субъектом определенный способ решения основного вопроса философии [6, с. 13], религиозные взгляды и др. К. Леви-Стросс считал, что бинарные знаковые системы, включающие в себя пары противоположных понятий, в том числе выражающие собой противоположные ценности - «добро» и «зло», «правда» и «ложь», «свет» и «тьма» и т.д., организуют человеческое поведение [2]. Таким образом, картина мира участвующих в коммуникации субъектов оказывается важным фактором, определяющим характер и содержание коммуникационного процесса.

Действие коммуникационного канала сводится к передаче некоторого сигнала во времени и пространстве. Однако этот объект приобретает определенное социальное значение и становится сообщением исключительно при его интерпретации сознанием (индивидуальным или групповым) субъекта, осуществляющего передачу или прием. Сущность процессов кодирования и декодирования сводится, по сути, к интерпретации смыслов одного субъекта в смысловом пространстве другого. Одно и то же сообщение (один и тот же текст - вербальный, невербальный и т. д.) будет иметь совершенно разное значение в контексте различных картин мира и задаваемых ими систем ценностей. Таким образом, способность к интерпретации коммуникационных сообщений в рамках систем ценностей различных мировоззрений (являющихся, в свою очередь, подсистемами различных культур) является, с одной стороны, одним из качеств эффективного коммуникатора, а с другой стороны - важным элементом подготовки реципиента.

Мировоззренческие представления лежат в основе отношения человека к миру и другим людям, которое проявляется в том числе и в его коммуникативной активности. В частности, позиция коммуникатора, выражающаяся в оценке целесообразности отношения к реципиенту как к субъекту, способному выражать собственные интересы, которые необходимо уважать, имеет характер некоторой мировоззренческой ценнос-

Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова ♦ № 4, 2006

207

ФИЛОСОФИЯ. ПОЛИТОЛОГИЯ. КУЛЬТУРОЛОГИЯ

Е.Н. Костылев

тной ориентации. Так, например, пропаганда базируется на пренебрежении интересами общественности, сведения ее к безликой социальной среде, объекту воздействия со стороны того, кто управляет пропагандистской машиной. Такая модель коммуникативной деятельности легко вписывается в тоталитарную идеологию, возникающую и оформляющуюся в рамках соответствующего мировоззрения.

Очевидно, что аксиологическая подсистема такого мировоззрения имеет мало общего с демократическими ценностями. В условиях демократии отношение субъекта, инициирующего коммуникацию (прежде всего, конечно, массовую) к реципиенту (общественности) строится в соответствии с принципами признания его субъект-ности. Эта субъектность проявляется в активности в публичной сфере - символическом пространстве, где происходит свободная дискуссия, обмен мнениями. Именно формирование публичной сферы является необходимым условием существования демократического режима. Однако это условие выполняется, только если участники коммуникативного процесса являются активными субъектами, имеющими свою сознательную позицию и умеющие ее выражать. По мнению А.Д. Кривоносова, «.. .публичная сфера есть прежде всего демократия в действии, что выявляется в противопоставлении взглядов, мнений, идеологий субъектов. Однако публичная сфера не возникает при наличии свободной прессы, самой свободы слова, - она возникает тогда, когда в обществе появляются более или менее самостоятельные индивиды, способные составить свое собственное мнение о чем-либо, и, что важно, способные определенным образом публично представлять это свое собственное суждение» [1, с. 13].

Можно считать продолжением тоталитарной традиции характерное для современной России и многих демократий Восточной Европы отношение практиков в области социально-коммуникативных технологий к общественности исключительно как к объекту манипуляций. Во всяком случае, мы можем констатировать близость мировоззренческих позиций, лежащих в основе ма-нипулятивных технологий, применяемых в условиях демократии, и пропаганды в условиях авторитарного политического режима. Сходство между ними проявляется в занятой коммуникатором определенной социальной позиции, базирующейся на отказе от признания права (или способ-

ности) реципиента самостоятельно ориентироваться в потоке социальной информации и определять свое отношение к фактам и событиям в соответствии с собственной системой ценностей (индивидуальных или групповых).

Таким образом, можно констатировать, что мировоззрение участников социально-коммуникационного процесса (и прежде всего - его аксиологическая подсистема) как одна из важнейших подсистем культуры решает следующие задачи:

- определение статуса каждого участника (субъект или объект), и организация коммуникации в соответствии с этим статусом;

- опосредование информационного обмена и взаимодействия коммуникатора и реципиента, проявляющееся в процессах кодирования и декодирования как интерпретации смыслов.

Отметим, что картина мира не является единственным культурным фактором, определяющим характеристики коммуникативного процесса. Однако мировоззренческое ядро культуры, система наиболее общих представлений человека о мире и о его месте в нем, а также обусловленная конкретным мировоззрением система ценностей (аксиологическая компонента), занимают среди них центральное место.

Выводы

1. В рамках процесса социальной коммуникации наиболее эффективной в стратегическом плане является такая передача ценностей, которая осуществляется на сознательном уровне, когда оба участника коммуникационного процесса имеют субъектный статус, т.е. в процессе диалога. При этом создаются условия для минимизации негативного влияния на стабильность личности или социальной группы, которые являются получателями передаваемой информации (трансляции смыслов).

2. Одинаковое понимание смысла сообщений в процессе социальной коммуникации является условием предсказуемости ее результата. Способность к интерпретации сообщений в рамках систем ценностей различных мировоззрений (являющихся, в свою очередь, подсистемами различных культур) является, с одной стороны, одним из качеств эффективного коммуникатора, а с другой стороны - важным элементом подготовки реципиента.

3. В условиях демократического общества отношение субъекта, инициирующего коммуникацию (прежде всего массовую) к реципиенту (об-

Человек между влечением и моралью

щественности) должно строиться в соответствии с принципом признания его субъектности. Это требование соответствует аксиологическим ориентирам картины мира, в которой демократия рассматривается как самостоятельная ценность.

4. Отношение ряда практиков в области социально-коммуникативных технологий к общественности исключительно как к объекту манипуляций может рассматриваться как результат переноса в условия демократического политического режима ряда черт, присущих авторитарным и тоталитарным политическим системам. При этом коммуникатор занимает социальную позицию, базирующуюся на отказе от признания права (или способности) реципиента самостоятельно ориентироваться в потоке социальной информации и определять свое отношение к фактам и событиям в соответствии с собственной системой ценностей (индивидуальных или групповых). Данная позиция находит свое оправдание в рамках соответствующего мировоззрения, аксиологическая подсистема которого несовместима с демократическими ценностями.

5. Мировоззрение участников социально-коммуникационного процесса (и прежде всего - его аксиологическая подсистема) как одна из важнейших подсистем культуры решает следующие задачи:

- определение статуса каждого участника

(субъект или объект), и организация коммуникации в соответствии с этим статусом;

- опосредование информационного обмена и взаимодействия коммуникатора и реципиента, проявляющееся в процессах кодирования и декодирования как интерпретации смыслов.

Библиографический список

1. Кривоносов А.Д. PR-текст в системе публичных коммуникаций. - СПб. : Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2001. - 254 с.

2. Леви-Стросс К. Структурная антропология. - М.: Наука, 1983. - 536 с.

3. Садохин А.П. Межкультурная коммуникация: Учебное пособие. - М.: Альфа-М; Инфра-М, 2004. - 288 с.

4. Соколов А.В. Общая теория социальной коммуникации: Учебное пособие. - СПб.: Изд-во Михайлова В.А., 2002. - 461 с.

5. Шеляпин Н.В. Психоаналитические компоненты работы с целевой аудиторией // Петербургская школа PR: от теории к практике. Вып. 2: Сб. статей / Отв. ред. А.Д. Кривоносов. - СПб.: Изд-во «Роза мира», 2004. - С. 126-142.

6. Яковлев И. Лестница в небо // PR-диалог. -2004. - №> 3. - С. 12-13.

7. Weawer R.L. Understanding Interpersonal Communication. - Harper Collins College Publishers, 1996.

Е.Н. Костылев

ЧЕЛОВЕК МЕЖДУ ВЛЕЧЕНИЕМ И МОРАЛЬЮ

Противоречивость природы человека в истории философии выражается в наличии противоположных (биологиза-торский и социологизаторский) субстанциальных подходов к пониманию человека. Для современной философии характерно определенное преодоление «антикварного» в ее истории спора о ведущей роли природы (наследственности) или культуры и общества (воспитания) в формировании человека в пользу идеи взаимопроникновения социокультурных и биологических детерминант развития различных качеств человека. Биокультурный подход к рассмотрению природы человека, означающий его со-принадлежность миру природы и миру культуры, может быть реализован при рассмотрении различных аспектов его природы, в том числе сексуальности.

В широком смысле сексуальность определяют как совокупность психических реакций, переживаний, установок и поступков, связанных с проявлением и удовлетворением полового влечения. Приведенное определение, во-первых, указывает на онтологическую неопределенность сексуальности, которая, с одной стороны, есть биологическое, врожденное, обусловленное половым инстинктом влечение, а с другой, система представлений, оценок, поступков, имеющих социокультурный смысл; во-вторых, указывает на то, что проявление сексуальности связано у человека с его психикой и соответствующим поведением. Еще в советской философии были выявлены основные затруднения, возникающие при исследовании взаимосвязи социального и биологического в психике и поведении человека, в ко-

© Е.Н. Костылев, 2006

Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова ♦ № 4, 2006

209