Теория, методология и философия истории: очерки развития исторической мысли от древности до середины XIX века. * лекция 1. Древний Восток. Лекция 2. Античность

В ПОМОЩЬ ПРЕПОДАВАТЕЛЯМ

Л. Е. ГРИНИН

ТЕОРИЯ, МЕТОДОЛОГИЯ И ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ: ОЧЕРКИ РАЗВИТИЯ ИСТОРИЧЕСКОЙ МЫСЛИ ОТ ДРЕВНОСТИ ДО СЕРЕДИНЫ XIX ВЕКА*

Лекция 1. ДРЕВНИЙ ВОСТОК

Вводные замечания. До того, как возникла историография с собственной методологией, и тем более философия и теория истории, историческая мысль прошла длительный путь. Тем не менее элементы методологии, часто теории, а также философии истории всегда явно или скрыто присутствуют в сколько-нибудь связном историческом описании. Все эти четыре области (сама историография, теория, методология и философия истории) очень тесно связаны, так что, давая им дефиниции, полностью развести их крайне сложно. Следует учитывать, что приведенные ниже определения являются нестрогими и определяют предмет области в самом общем плане, поскольку далее речь пойдет о периодах, когда эти области знаний находились в стадии становления.

Теория истории есть осмысление исторических событий путем постановки проблем и поиска их решений, упорядочения материала с помощью концептуальных схем (в которые входят представления о хронологии; периодизации; месте человека в истории; причинах событий и объяснение их результата; классификации причин, явлений, форм деятельности, взаимоотношений и т. п.); к теории истории также относятся общие подходы к интерпретации

* Лекции могут быть полезны при преподавании теории и методологии истории, философии истории, истории исторической науки (историографии). В настоящей и последующих лекциях в подстрочник вынесены многочисленные комментарии, которые могут быть полезными для студентов или преподавателей, но необязательны для основной канвы изложения. Философия и общество, № 1, январь - март 2010167-203

фактов; теории, применяющие общие философские и политические установки к конкретным явлениям и событиям (например, войне, оценке других народов, падению династии и т. п.).

Философия истории есть философские представления о наиболее общих оценках и проблемах общества и его истории, в том числе о направлении и движущих силах его развития; начале и нередко конце вещей, обычаев, институтов и их значении; месте современности в историческом процессе и соответствующей оценке современного этапа в общем ходе развития; связи развития общества, с одной стороны, и природы, высших сил - с другой, и т. д.1

Методология истории связана с представлением о предмете исторического описания, назначении произведения и форме его изложения, методах его создания и способах использования имеющейся базы сведений, а также с отношением к предшествующим произведениям и историкам. Методы можно определить как упорядоченную последовательность действий и приемов, выполнение которых необходимо для достижения заранее поставленной цели.

Первичная методология истории возникает вместе с первым историописанием, будь оно в виде кратких хроник, записей о царствовании или тем более сложных жанров. Во-первых, любая письменная информация по своей структуре отличается от устных сообщений, во-вторых, отбор событий для записи, определение, к кому будет обращен данный текст, выбор стиля и т. п. неотделимы от процесса изложения событий. При написании сводных хроник и других крупных исторических текстов требуется уже более сложная методология отбора и оценки информации, выстраивания определенной канвы («сюжета», нарратива) текста. Но для такого рода работ автору требуются и некоторые теоретические и концептуальные основания, создающие прообраз теории истории. Автор такого текста должен определить, что есть по жанрам, стилю и ме-

1 А от этого в огромной степени зависит точка отсчета, отношение к достоверности имеющихся данных и авторитету предшественников, выбор средств и общая идея произведения. Для авторов вплоть до последних веков, как правило, всегда была очень важна связь описываемых событий, а также правителей и их деяний (судеб) с высшими силами: богами, судьбой, роком и т. п. Это во многом формировало возможности для возникновения элементов теологии (и философии) истории.

тодам выбранное им историописание, для чего он пишет, какие вопросы в нем решает, от имени кого он выступает, какой позиции (идеологии) придерживается2.

Историография есть особая форма связного описания событий, случившихся в прошлом, изложенного согласно определенным правилам (канонам, традициям) .

Все эти элементы, равно как и собственно зачатки исторической науки, появляются уже на Древнем Востоке, но еще в очень неразвитом виде.

Истоки. Мифология. Некоторые истоки исторических представлений можно найти в мифах различных народов. «Миф выражает мироощущение и миропонимание эпохи его создания»4. Мифы удовлетворяли потребность в ответах на сложные вопросы

о происхождении вещей, о причинах тех или иных явлений, о демиургах и героях прошлого. Можно считать, что некоторые истоки философии и теории истории лежат в мифологии , тем более что через мифотворчество шел процесс развития средств выражения общих и отвлеченных понятий. В мифах, как и в историческом описании, события рассматриваются во временной последовательности. Разумеется, мифология и мифологическое сознание очень сильно отличаются от исторического взгляда на события прошлого. В частности, время в мифах играет гораздо менее важную роль, чем в историческом восприятии. Мало того, в мифах конкретное

2 Соответственно историческая мысль разных эпох, исторические сочинения и их авторы отличаются друг от друга не только набором описываемых явлений и событий прошлого, которые привлекают их внимание, но и спецификой восприятия и осмысления этих явлений и событий (см.: Вейнберг 1993: 56). Здесь и далее ссылки на произведения, которые приведены в списке рекомендуемой литературы, даются в сокращенном виде.

3 Историография в прямом значении и означает историописание. В настоящий момент понятие «историография» ассоциируется с исторической наукой. Но поскольку как наука со строгими методами история сформировалась относительно недавно, то в лекциях для ряда периодов понятие историографии будет означать не науку, а историописание, каковым, собственно, историческая наука прошлого и была, и сам этот последний термин также часто будет использоваться как синоним историографии.

4 Дьяконов, И. М. Введение // Мифология Древнего мира / отв. ред. В. А. Якобсон. - М.: Наука, 1977. - С. 9.

5 Например, нередко мифологическое мышление представляло все события после начала мифа как некое повторение определенной модели развития событий. Такой взгляд долго был присущ древневосточной и античной философии. О связи философии и мифологии см. также: Гринин, Л. Е. Формации и цивилизации // Философия и общество. — 1998. - № 3. - С. 22-26.

время события вообще не имеет никакого значения, важна только отправная точка для начала повествования. При этом мифологическое мышление часто придает абсолютную истинность всему тому, что происходило «в начале времен». Важно отметить, что именно критика такой слепой мифологической веры положила начало первым специальным методам написания истории. Тем не менее сами мифы очень долго служили в качестве важнейшего источника исторических сведений, составляя большую часть некоторых исторических трудов античности (например, Геродота и Тита Ливия) , а средневековые хроники почти в обязательном порядке включали в себя библейские мифы.

Среди прочих видов мифов для развития исторической науки особо важную роль сыграл эпос. В нем часто в особой форме отражались исторические факты, которые удается обнаружить и подтвердить с помощью историко-критического анализа. Дошедшие до нас редакции древнеиндийского эпоса - «Махабхарата» и «Рамаяна», древнекитайской «Книги песен и гимнов», древнегреческого эпоса - «Илиада», «Одиссея», равно как и эпоса других народов, до сих пор позволяют исследователям обнаруживать новые исторические аспекты и факты. Разумеется, эпос - это уже гораздо более высокий, предфилософский, уровень сознания. Вместе с историческими преданиями классический героический эпос нередко долго существовал вместе с историографией. После появления письменности и записи религиозных текстов некоторые из них служили основой исторических знаний, а после секуляризации исторического знания стали очень важным источником исторической

~7

критики и получения исторических знаний .

Ближний Восток. Рождение историописания. Прообраз историографии появляется на Ближнем Востоке (в Шумере, Аккаде и Египте) вместе с появлением письменности, в 111-11 тыс. до н. э.

6 Некоторые авторы даже используют такое понятие, как античная эпическая историография (см., например: Кузнецова, Т. И., Миллер, Т. А. Античная эпическая историография. Геродот. Тит Ливий. - М.: Наука, 1984). По мнению А. Ф. Лосева, мифологией пронизан решительно весь античный мир, а немногочисленные исключения непродолжительны.

7 Среди них наибольшую известность имеют, конечно, тексты древних иудеев, вошедшие в «Ветхий завет» («Пятикнижие», «Книга царств» и др.), но нельзя не упомянуть также древнеиранскую «Авесту» и «Ригведу» древних индусов.

Создаются списки династий, а из-за практической необходимости определить последовательность событий в повседневной жизни возникают хроники, в основе которых - записи названий годов, даваемых по каким-то особенно заметным событиям, а позже - по годам правления царей, особенно в Древнем Египте. На Ближнем Востоке появляются анналы царей - погодные записи их деяний, получившие широкое распространение у хеттов и затем ассирийцев. Во II тыс. до н. э. первые протоисторические документы появляются и в китайском обществе эпохи Шан (Инь).

Списки правителей городов и государств, исторические надписи царей, древнейшие погодные и иные записи о важнейших событиях, а также хроники можно считать первыми историческими текстами, хотя в них всегда присутствует мифологический элемент. Эти документы имеют и конкретную идеологическую цель. Например, списки династий утверждали мысль об извечности царской власти, переходящей по воле богов от одного города к другому. Отбор важных для древних хронографов и летописцев событий, которые достойны упоминания, явился первым шагом к рождению методологии истории. Возникают социально направленный отбор и интерпретация исторических фактов (например, надписи эпохи Древнего и Среднего царства в Египте, прославлявшие завоевательные походы фараонов, надписи о реформе Уруингины в Лага-ше, древнеперсидская Бехистунская надпись Дария и др.). Крайне важно отметить появление государственных, храмовых и частных архивов. Мыслители Востока не оставили полноценных исторических сочинений, подобных античным, за исключением сравнительно поздних трудов китайских авторов. Однако там происходит становление некоторых форм исторических сочинений, в частности летописаний, биографических и автобиографических сочинений, генеалогий, также наблюдаются усложнение и смена форм исторических сочинений, особенно в Древнем Китае8.

8 Среди письменных источников большое значение имеют древнекитайские летописи, прежде всего летопись «Чуньцю», составленная в царстве Лу и освещающая события VIII-V вв. до н. э., авторство которой традиция приписывает древнекитайскому философу Конфуцию. С летописями тесно связан другой жанр древнекитайских исторических сочинений -запись речей правителей и их приближенных (см.: История Древнего Востока 1988: 352).

В исторических произведениях Древнего Востока появляются уже и первые идеи о причинах событий. Разумеется, они еще очень неразвиты. Все исторические события объяснялись «волей богов». В более развитом виде эта идея продолжает существовать и в античной и средневековой исторической мысли. Исторические книги Библии («Книга царств» и др.) оказали, без преувеличения, огромное влияние на средневековую историографию и теологию истории.

Историография и, соответственно, методология и теория истории имели очень разную судьбу в разных странах Древнего Востока. На Ближнем Востоке крупных исторических сочинений не было, однако некоторые традиции историописания, как сказано выше, развивались. Нельзя не отметить, что в государствах Древнего Ближнего Востока были подготовлены некоторые условия для развития исторического исследования, в частности созданы и разработаны различные системы летоисчисления, хронологические системы и т. д. В частности, в Древнем Египте использовали хроноло-

9

гию по династиям, актуальную и сегодня .

Индия и Китай. Разный подход к истории. В Индии, как и в целом в Южной Азии, при всех достоинствах древнеиндийской культуры интерес к прошлому так и не привел к возникновению осмысленной исторической письменной традиции (не говоря об историописании)10. Исторические события упоминаются в литературе довольно редко и обычно в полулегендарных повествованиях. Хроники составлялись лишь в буддийских монастырях на Цейлоне в первые века н. э., и посвящены они были преимущественно распространению учения Будды и взаимоотношениям между монастырями.

В Древнем Китае роль исторического знания была совершенно иной. Об этом свидетельствует уже то, что древнекитайские философы V-III вв. до н. э. в полемике со своими идейными противни-

9 В Египте был и довольно развитый календарь, преимущества которого - простота и правильность - были столь очевидны, что астрономы пользовались им начиная с эллинистических времен до Коперника (Бикерман, Э. Хронология Древнего мира. Ближний Восток и античность. - М.: Наука, 1975. - С. 38).

10 См., например: Бонгард-Левин, Г. М., Ильин, Г. Ф. Древняя Индия. - М.: Вост. литра, 1969. - С. 9.

ками постоянно апеллировали к событиям исторического прошлого, что сделало их произведения ценным историческим источником. В китайской историографии начиная с древности и в течение многих последующих веков мы встречаем идеи, которые вполне можно рассматривать как теоретические: во-первых, представление об извечном и абсолютном превосходстве китайской культуры над культурой соседних народов; во-вторых, намеренное отождествление мифа с историческим фактом, следствием чего было неправомерное удревнение истоков государственности в Китае11.

На рубеже II-! вв. до н. э. был создан первый обобщающий труд по истории Китая. Им стали «Исторические записки» Сыма Цяня (145-86 гг. до н. э.)12, всеобщая история страны с древнейших времен до I в. до н. э. Сыма Цянь опирался на довольно долгую историческую традицию, в том числе комментированного летописания, появившегося в I тыс. до н. э. Сыма Цянь стал основоположником китайской историографии и по праву может называться «отцом китайской истории». «Исторические записки» - сложное произведение, оно включает в себя повествования о важнейших деяниях правителей различных династий; биографии исторических личностей и крупнейших представителей наследственной аристократии; «Трактаты», посвященные отдельным сторонам общественной жизни, культуры, науки; «Таблицы», в которых рассматриваются проблемы хронологии. «Исторические записки» Сыма Цяня оказали огромное влияние на развитие исторической мысли в Китае и некоторых других странах Дальнего Востока. Их стиль и метод изложения стали предметом ревностного подражания.

Историографический метод Сыма Цяня был использован уже вторым крупным китайским историком - Бань Гу (32-92 гг. н. э.). Однако сочинение Бань Гу «История Ханьской династии» посвящено истории только одной династии - Хань, точнее, даже только

11 Такие подходы позднее были заимствованы японской историографией, где правление первого императора отнесено к очень далеким временам.

12 Надо иметь в виду, что биографические даты древних и средневековых мыслителей могут сильно различаться в различных изданиях по вполне понятным причинам. В настоящей работе я в основном придерживаюсь данных, сверенных с Советской исторической энциклопедией или Философской энциклопедией.

Западной, или Ранней, Хань (206 г. до н. э. - 25 г. н. э.). Бань Гу является основоположником нового жанра китайской историографии, получившего название «династийных историй». Начиная с III в. н. э. они составлялись официально (по заказу правительства) по образцу «Истории Ханьской династии» Бань Гу. Основными разделами в них являются «Анналы», посвященные изложению деяний правителей, и «Биографии» - жизнеописания наиболее выдающихся деятелей эпохи. Такая преемственность сильно отличает китайскую историографию от греческой и римской, где каждый историк писал по-своему и твердой исторической традиции, по сути, не сложилось .

В отличие от историков античности (писавших прежде всего о современных им событиях) китайские историки изначально применяли метод компиляции, с помощью которого создавали обобщающие труды, описывающие события очень большой длительности, но, разумеется, охватывали и современные им события.

Политическая и социальная философия в Китае и Индии. Философская мысль на Востоке, в частности в Индии и Китае, появляется несколько позже, чем в Греции. Но некоторые философско-мифологические идеи об историческом процессе в этих странах являются весьма интересными и в значительной мере перекликаются с древнегреческими. Например, золотой век человеческого общества некоторым мыслителям виделся в идеализированном далеком прошлом, когда люди еще жили счастливо, не знали неравенства, притеснений и несправедливостей. Согласно идее, возникшей в раннем буддизме в Индии, золотой век предшествовал появлению имущественного неравенства и государственной власти. В Китае Конфуцию (Кун-цзы [551-479 гг. до н. э.]) приписывается идея о существовании в далеком прошлом некоего счастливого патриархального общества «великого единения», которое изоб-

13 Вот два факта, которые хорошо демонстрируют различия в традиции работы историков Китая и Греции. Сыма Цянь происходил из семьи потомственных историографов. Собирать исторические материалы по династии Хань начал еще отец Бань Гу - Бань Бяо. В этой работе принимала участие после смерти Бань Гу его сестра, известная поэтесса Бань Чжао (Бадак, А. Н., Войнич, И. Е. и др. История Древнего мира. Древний Восток. Индия, Китай, страны Юго-Восточной Азии. - Минск: Харвест, 1999. - С. 699). И таких фактов много. Зато в историографии античности такие факты, вроде того, что сын историка Эфора (IV в. до н. э.) написал за отца последнюю из 30-ти книгу его труда, исключительно редки.

ражалось затем в течение многих веков в качестве недосягаемого идеала социальной жизни. В Индии была широко распространена концепция, условно говоря, «исторического регресса», аналогичная древнегреческой о четырех (пяти) веках человеческой истории, впервые появившейся у Гесиода (о нем в следующей лекции).

Некоторые китайские мыслители, например Мо-Цзы (Мо Ди [479-381 гг. до н. э.]), высказывали идеи, сходные с теми, что принадлежат античным философам (например, Эпикуру и Лукрецию Кару), согласно которым созданию государства предшествовало естественное право, характеризовавшееся отсутствием частной собственности и государственной власти, а государство возникло в результате «общественного договора» между людьми в связи с необходимостью поддержания общественного порядка, охраны жиз-

14

ни и имущества граждан .

В целом китайские мыслители и государственные деятели, например Конфуций, легисты Шан Ян (390-338 гг. до н. э.), Хань Фэй (288-233 гг. до н. э.) и др., и в меньшей степени индийские (Каути-лья и Ашока), оставили интересные идеи о государстве, его различных формах, задачах правителя; о том, что является правильным государством; о взаимоотношении между правителем и народом, между различными государствами; о том, как создать сильное, устойчивое и процветающее государство, способное в наибольшей мере сохранить баланс интересов в обществе. В Индии после возникновения там буддизма появилось некоторое количество интересных источников о государственной политике15. Особенно значимым является знаменитый трактат об искусстве и принципах управления государством «Артхашастра», написанный, как предполагают, Каутильей, министром индийского царя Чандрагупты,

14 См.: Илюшечкин 1996: гл 1.

15 Говоря о буддизме и политических идеях Древней Индии, нужно остановиться на очень интересной фигуре императора Ашоки (III в. до н. э.). Многие историки считают, что на мировоззрение Ашоки сильно повлияли жестокости войны с целью завоевания территории Калинги, после чего он и принял буддизм. Ашока оставил наскальные эдикты, в которых разъяснял свою политику и идеологию, часто выражая необычные для древности гуманные идеи, в частности раскаиваясь в жестокостях. Ашока требует от чиновников, чтобы жителям «не было беспричинного страдания», чтобы те помогали людям твердо усвоить, что царь им как отец, а они ему дороги как дети (см.: Антонова, К. А., Бонгард-Левин, Г. М., Котов-ский, Г. Г. История Индии. - М.: Мысль, 1979. - С. 63-64; Бонгард-Левин, Г. М. Индия эпохи Маурьев. - М.: Наука, 1973).

в конце IV в. до н. э. Трактат о государственной мудрости представляет собой наставление любимому царю16. Главная забота Кау-тильи - о сохранении баланса власти между правителями разных уровней и о том, что при прочих равных условиях лучше действовать мирными, чем военными средствами. Поэтому он рекомендует царю не посягать на имущество зависимых правителей и сановников, не претендовать на исконные земли союзников, заключать договоры со слабыми государями, если они проявляют покорность.

В Древнем Китае роль государства всегда была выше, чем в Индии, а значение государственной идеологии в целом превышало идеологическую роль религии. Развитие государственно-правовых форм там также протекало иначе. Неудивительно, что складываются достаточно стройные и глубокие политические концепции. В частности, уже в древности сложилась идеологема, которая просуществовала все Средние века и Новое время. Согласно ей, исторический процесс рассматривается как повторение династических циклов, каждый из которых продолжался, пока данная династия следовала «воле Неба», и заканчивался ее гибелью, когда она нарушала «волю Неба» и потому утрачивала «небесный мандат» на управление страной. В этом плане очень интересны вышеупомянутые династийные истории. Дело в том, что они составлялись уже после падения соответствующей династии. Иными словами, ди-настийные истории вовсе не были восхвалениями династии, а часто, напротив, пытались объяснить причины ее упадка и падения, в том числе реалистически изображали придворную жизнь, не затушевывая ее темных сторон, описывая придворные интриги, жесто-

17

кие расправы, продажность чиновников .

16 Правда, многие индологи считают, что в «Артхашастре» описано скорее не реальное, а некое идеализированное государство, каким его, возможно, хотелось видеть (см., например: Лелюхин, Д. Н. Государство и администрация в «Артхашастре» Каутильи // Альтернативные пути к цивилизации / под. ред. Н. Н. Крадина и др. - М.: Логос, 2000). В то же время это и не чистая утопия, как «Государство» Платона. Но саму подлинность трактата, содержащего интересные политические обобщения на уровне, сравнимом с античным и древнекитайским, никто не оспаривает.

17 Правда, с точки зрения использования этих произведений для реконструкции истории эпохи это создает затруднения, так как в них отражаются представления не анализируемой, а последующей эпохи.

Взаимное влияние Востока и Запада. Для понимания преемственности развития мировой мысли об истории важно учитывать, что греки многое заимствовали с Ближнего Востока. По выражению И. П. Вейнберга, античность всегда признавала свое «ученичество» в хорошем и плохом у Древнего Востока. В частности, «отец истории» Геродот считал, что эллины заимствовали имена своих богов и многие обычаи, письменность и иные знания у древних египтян, финикийцев и других, а Диодор Сицилийский утверждал, что прославленные мудрецы, поэты и законодатели далекой древности - Гомер, Ликург, Солон и другие, равно как и известные ученые и мыслители более поздних времен - Платон,

Демокрит и иные, побывали на Востоке, беседовали с восточными

18

мудрецами, заимствовали у них мудрость, знания и т. д. С другой стороны, греческое влияние в период эллинизма вызвало появление отдельных историков на Ближнем Востоке, знакомых с античной традицией историописания, которые знали греческий и местный языки. Среди них можно упомянуть вавилонского историка Бероса (ок. 350-280 гг. до н. э.), составившего на греческом языке для царя Антиоха I историю Вавилонии на основе местной легендарной и исторической традиции. Но этот труд до нас, к сожалению, не дошел (только отдельные данные в разных произве-дениях)19. Другим очень известным древневосточным (египетским) историком является Манефон, составивший на греческом языке «Историю Египта», отрывки из которой сохранились у некоторых историков античности. Заслуга Манефона заключается в разделении истории Египта на 30 династий (эта периодизация в основе своей сохраняется и по сей день). Вероятно, наиболее известный историк такого типа - это романизированный иудей

I в. н. э. Иосиф Флавий, который в результате войны попал в Рим. Его произведения об истории Иудеи «Иудейские древности» и о современных ему событиях «Иудейская война» являются ценными, а для некоторых событий - даже единственными источниками наших знаний об этом регионе.

18 См.: Вейнберг 1993: 12.

19 См.: Дьяконов, И. М. История Мидии от древнейших времен до конца IV в. до н. э. - М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1956.

Таблица

ИСТОРИКИ И МЫСЛИТЕЛИ ДРЕВНЕГО ВОСТОКА20

Автор Даты Государство Название произведения

Конфуций

Каутилья IV в. до н. э. Индия «Артхашастра»

Берос ок. 350-280 гг. до н. э. Вавилония (государство Се-левкидов) «История Вавилонии»

Манефон Конец IV -начало III в. до н. э. Египет «История Египта»

Сыма Цянь 145-86 гг. до н. э. Китай «Исторические записки»

Бань Гу 32-92 гг. н. э. Китай «История Ханьской династии»

Иосиф Флавий ок. 37 -ок. 95 гг. н. э. Иудея, Рим «Иудейские древности»

Рекомендуемая литература

Вейнберг, И. П. 1993. Рождение истории: Историческая мысль на Ближнем Востоке середины Iтысячелетия до н. э. М.: Наука.

Илюшечкин, В. П. 1996. Теория стадийного развития общества: История и проблемы. Гл. 1. М.: Вост. лит-ра.

Историография истории Древнего Востока: Иран, Средняя Азия, Индия, Китай / под ред. В. И. Кузищина. СПб.: Алетейя, 2002.

История Древнего Востока / под ред. В. И. Кузищина. М.: Высшая школа, 1988.

Крюков, М. В., Малявин, В. В., Софронов, М. В. 1979. Китайский этнос на пороге средних веков. М.: Наука.

Мифология Древнего мира / отв. ред. В. А. Якобсон. М.: Наука, 1977.

20 В настоящей и следующей таблицах представлены данные только о некоторых философах и историках из упомянутых в тексте лекции, при этом приводится только одно произведение каждого автора.

Лекция 2. АНТИЧНОСТЬ

Рождение истории. Логографы. В течение I тыс. до н. э. повсеместно от Европы до Тихого океана происходит становление новой - философской (религиозно-философской) - формы идеологии и осмысления мира. Как известно, этот период (VIII-II вв. до н. э.) Карл Ясперс назвал «осевым временем» . В рамках этого философского взгляда на мир занимает свое заметное место также историческое (историко-философское) сознание. Впервые наиболее ярко исторический способ осмысления общественной жизни проявил себя в Древней Греции, чему, по мнению некоторых исследователей, способствовал динамизм древнегреческого общества, стремительное развитие и бурные изменения во всех сферах жизни. Появлению истории помогло и рождение принципиально нового литературного жанра «научной» прозы. В VI в. до н. э. в греческих ионийских колониях Малой Азии, на родине философии, история появилась как разновидность такой прозы. Философ Анаксимандр (ок. 610-546 гг. до н. э.) в это же время создал первую географическую карту обитаемой земли. Таким образом, возникла возможность нового метода пространственной локализации исторических событий.

Некоторые мыслители перешли от изучения природы к описанию человеческого общества. Эти древние «антропологи» впоследствии стали известны как логографы. Но поскольку письменных исторических источников еще не было, для такого описания, во-первых, требовался соответствующий материал (сюжеты повествования, факты и наблюдения), а во-вторых, нужно было сделать первые непростые шаги в области методологии истории. Интерпретировать устные источники и предания в литературное произведение «документального» жанра можно было, только используя приемы критики мифов и преданий. И хотя мифологические рассказы им казались уже «смешными», однако полностью оторваться от мифологии было очень сложно. Логографы наивно полагали, что исторические предания и мифы воспроизводят подлинную действительность. Поэтому их методология была еще примитивной,

21 Ясперс, К. Смысл и назначение истории. - М.: Республика, 1994.

предполагалось, что для установления истины достаточно механически устранить все сверхъестественное и неправдоподобное. Заслуга логографов, таким образом, заключалась в создании первых письменных произведений об исторических событиях и явлениях жизни общества; в пробуждении интереса к историко-социальным явлениям; развитии первых методов исследования (критика мифов, хронология).

Наиболее выдающимися логографами являлись Гекатей из Милета, Харон из Лампсака и Гелланик из Митилены. Гекатей (ок. 546480 гг. до н. э.) в своих прозаических сочинениях «Описание земли» и «Родословные» первым привлек обширный материал народного эпоса, преданий, генеалогических и мифологических рассказов, описаний путешествий и местных хроник. Его работы стали существенной предпосылкой для возникновения историографии. Гекатей старался, по возможности, устранить элемент сверхъестественного и сделать мифы и сказания «правдоподобными». Но его критика сводилась только к рационалистической и психологической интерпретации мифов, к их исправлению и сокращению. Соответственно его труды представляли собой пеструю смесь реальных фактов и вымыслов. Тем не менее это был огромный шаг вперед.

Последующие историки, в целом исходя из тех же принципов научной критики, что и Гекатей, собирали предания о народах известной грекам части земли. Логографы также внесли вклад в развитие хронологии . Но история в их работах не была еще достаточно четко отделена от других аспектов общественной жизни, а главное - их работы не были объединены общей идеей, что в дальнейшем стало характерным для античной историографии.

«Отец истории» Геродот. Первым трудом, который стал началом подлинной историографии, традиционно и по праву считается «История» Геродота из Галикарнаса (V в. до н. э.). Произведение Геродота, условно называемое «Историей», посвящено греко-

22 Так, в своем труде «История Аттики» Гелланик, по-видимому, первым ввел новый метод хронологии, пользуясь списками жриц Геры в Аргосе и победителей на Карнейских играх в Спарте. Гелланик применял также счет по афинским архонтам (Стратановский, Г. А. Фукидид и его «История» // Фукидид. История / отв. ред. Я. М. Боровский. - М.: Ладомир, Наука, 1993. - С. 409).

персидским войнам. Этот труд был все еще достаточно разнородным по материалу. В подходах Геродота немало черт и заимствований, которые роднят его с логографами. В частности, историческое повествование в собственном смысле слова у него еще не выделено из рассказа, содержащего сведения по естествознанию, географии, этнографии, литературе. Тем не менее произведение Геродота представляет уже решительный переход от «описания земель», то есть разрозненного описания отдельных местностей и народностей, к истории в собственном смысле. Ведь в центре его внимания находится именно изложение исторических событий, объединенное общим замыслом: дать описание предыстории и истории греко-персидских войн. В чем заслуги Геродота?

1. Он сформулировал задачи истории и историка, поставив цели перед своим произведением, среди которых важнейшая - в том, «чтобы прошедшие события с течением времени не пришли в забвение». Он стремился не только доставить читателям наслаждение, но и установить истину. Тем самым он открыл особую страницу в области методологии истории.

2. Геродот первый поставил в центр исторического исследования человека (а не божественные силы или мифических героев)23.

3. Его «История» объединена общей важной проблемой - понять, почему «эллины воевали с варварами», то есть в центр своего огромного труда он фактически положил идею борьбы Востока и Запада. Отметим, что эта проблема и до сих пор не потеряла своей актуальности.

4. В его сочинении элементы исторической критики, последовательное стремление отделить достоверные факты от вымысла более совершенны, чем у логографов (хотя, конечно, в области развития критических методов его достижения не столь революционны, как в других отношениях).

23 Такое смещение интереса потенциально создавало предпосылки для возникновения теории истории, в частности в области поиска причин исторических событий. С Геродота идея причинности событий, разрабатываемая уже давно греческой философией, становится одной из главных и в историографии. Правда, Геродот не совершил в этом отношении революционных изменений, его концепция причинности характеризуется пониманием истории, основанным на представлении о решающей роли в жизни людей неумолимого рока - Немезиды. Гораздо большего в этом плане достиг Фукидид.

Общая характеристика античной историографии. Для понимания особенностей античной историографии и связанной с ней философской мысли важно учитывать следующие моменты.

1. Это была первая в мире историография, соответственно она не могла (как, скажем, средневековая европейская) опираться на более или менее цельные образцы и достижения.

2. Греки не рассматривали историю как науку, что было вполне естественно, поскольку никаких наук в то время еще не было (и даже математика трактовалась скорее как мистическое откровение, чем как наука). На историю смотрели как на вид искусства или публицистики (недаром Клио - это одна из девяти муз)24, как на своего рода разновидность художественного произведения дидактического жанра25. Вот почему историки, даже такие строгие, как Фукидид, в своих историях могли легко вложить в уста исторических деятелей пространные тексты речей, которые никто не записывал, либо они вовсе никогда не произносились.

3. Роль историографии в общем контексте интеллектуальных

занятий была не особенно высока, философия, риторика, не говоря

26

уже о политике, стояли выше .

4. В отличие от Китая и средневековой Европы в античности не было прямого влияния и давления государства или какой-либо сильной корпорации на писателей27. В то же время в отличие от

24 При этом при сравнении важности разных искусств история могла и проигрывать. Например, в своем известном сравнении Аристотель считал, что поэзия обладает большей научностью, чем история, ибо история - простое собрание эмпирических фактов, в то время как поэзия из этих фактов извлекает выводы всеобщего характера.

25 История была письменным сочинением, сходным как с литературно-публицистической прозой, так одновременно и с философскими, риторическими сочинениями и публичными выступлениями. Отметим, что близость истории с такого рода литературой сохраняется в какой-то мере и в настоящее время: потребность в хорошем слоге и стиле, стремление воздействовать на читателя, в том числе и на его чувства, возможность - в отличие от других наук - основное содержание передать понятным образованному читателю языком и т. п. В постмодернизме эти (и другие, связанные с особенностями авторского дискурса) сходства литературы и истории стали подчеркиваться с новой силой.

26 Об этом говорит уже то, что философские школы в античности сложились, а исторические - нет (первые исторические школы в Европе появились, по-видимому, только в период раннего Возрождения).

27 Я имею в виду, конечно, организованное систематическое влияние. Иного рода влияния всегда существуют. Например, Лукиан в своем трактате об истории указывает среди причин, заставляющих историка отступать от истины, страх перед власть имущими и надежду на их расположение или вознаграждение от них.

Китая историки античности редко работали в государственных или частных архивах, да и само архивное дело не стояло на высоте.

5. В античности не было сильной идеологемы (тем более ортодоксальной религии), которая задавала бы строгие рамки исследования и способствовала развитию философии истории (какую роль, например, выполняла теология истории в Средние века).

6. Однако некоторые общие философские идеи имелись и оказывали влияние на историографию и теорию истории. Античная историческая мысль тесно связана с философией и политологией28.

Достоинства античной историографии и мысли об истории29

1. Это была первая реальная историография, что само по себе было громадным шагом вперед. Можно также говорить о зарождении историзма, несмотря на его слабость.

2. Античные историки очень много сделали для развития методологии истории, выработали практические наставления по ее написанию (чего не было очень долго, скажем, в Средние века), разработали идеи назначения истории.

3. Исторические знания играли важную роль в развитии политической философии и политологии, других направлений общест-вознания, а также в практической интеллектуальной деятельности, применялись в политических и судебных дискуссиях.

4. Требования к истории: быть наставником читателя - вели к тому, что многие исторические труды становились глубоким произведением, которое должно было быть объединено некоей общей идеей, заставляли античных историков привлекать для объяснения причин событий философские, политические или нравственные концепции (например, идею судьбы). Это вело к значительному развитию теории истории и политической философии30.

28 Такие крупные историки, как, например, Фукидид, Полибий, Ливий, Плутарх, Тацит, являлись также и общественно-политическими мыслителями. В то же время серьезными историками выступали такие государственные деятели, как Цезарь, философы и политологи, как Аристотель.

29 Нужно учитывать, что сильные и слабые стороны выступают слитно, поскольку недостатки перерастали в достоинства и наоборот. Кроме того, в неразвитых культурных явлениях по сравнению с развитыми всегда (естественно, с точки зрения современного взгляда) больше недостатков, чем достоинств.

30 Например, целью труда Полибия было оправдание римского завоевания в глазах эллинов, он доказывал с помощью своей политической теории, что римский вариант был наилучшим. У Геродота в центре была идея борьбы Востока и Запада.

5. Творчество историков и мыслителей было более самостоятельным и свободным от давления идеологии, отсутствие жесткой традиции было слабостью, но оно же позволяло активно критиковать предшественников, что развивало метод историографии.

6. Создание представлений о всеобщей истории (в отличие от китайских историков) и определенные попытки построить такую всеобщую историю.

7. Несмотря на отсутствие историографических школ, в целом зародившееся направление историописания было продолжено и развито в течение очень длительного времени в Средиземноморье, Римском государстве и даже на Ближнем Востоке.

8. Античная историография оказала колоссальное влияние на развитие всей последующей историографии именно благодаря своим сильным сторонам, а произведения античных историков до сих пор остаются в ряду классики исторических трудов, которые не утратили своей прелести и для современного читателя.

Особенности античной истории и их влияние на методологию

Таким образом, история рассматривалась как род литературного искусства. Что же вытекало из такого взгляда на историю? С современной точки зрения, это неизбежно вело к ряду существенных слабостей (перераставших часто, как было сказано, в достоинства), в частности в области методологии истории.

Слабые стороны античной историографии.

1. Нестрогое отношение к фактам, готовность их искажать или замалчивать ради общей идеи или красот произведения, о чем будет сказано ниже.

2. Отсутствие или недостаточность преемственности в методологии и проблематике исторических и философско-исторических проблем. Этот недостаток также вытекал из взгляда на историю как на нравоучительное и полезное для воспитания общества (правителей) искусство или философию. Его следствием было то, что в античности не только не сложилось исторических школ (хотя философские школы были), но часто отсутствовала или была слаба преемственность в исторической традиции31. Фактиче-

31 Преемственность наблюдалась скорее в аспекте литературного искусства, чем в историографическом плане, в общих взглядах на назначение и роль исторических сочинений, на формы стиля, приемы изложения, некоторые жанры и т. п.

ски были отдельные историки, по-разному понимающие свою задачу, по-разному представляющие историческое прошлое читателю32. Это препятствовало постановке проблем, которые бы решались мыслителями от поколения к поколению, что только и создает традиции и возможность всестороннего исследования проблемы. Иными словами, присутствовал индивидуальный характер исторического исследования, подобно тому, как совершенно индивидуальны прозаические или поэтические произведения крупных писа-

33

телей .

3. Отсутствие идеи всемирной истории в истинном смысле слова. Самое большее, до чего дошла античная историография, -это всеобщая история определенных периодов или - подобно тому, что делали китайские историки - полная история определенного государства, начиная с древности (такова, например, история Рима Тита Ливия). Но и это было исключением, в основном историки писали о небольших по времени периодах, современных им или представлявших близкое прошлое, а часто (особенно в доэллини-стический период) описываемые события и вовсе не выходили за

34

пределы одного города или региона .

Иными словами, по-настоящему всемирной истории в античности не было создано, такая история появляется только в Средние века (когда всеобщие истории стали правилом, и едва ли не каждая

32 Уже второй крупный историк Эллады - Фукидид - противопоставляет свои историю, подходы, метод и тему всем предшествующим историкам. Он считает, что все они, включая Геродота, сочиняют истории более изящно, чем правдиво, заботясь лишь о популярности и занимательности сведений, а не об их надежности. Фукидид заявляет, что не будет приукрашивать и преувеличивать события, и исключает из своего труда все мифическое и анекдотическое. С одной стороны, как уже сказано, такая критика развивает возможности историков, но с другой - и метод Фукидида так же легко отбрасывается другими, в результате чего возможность двигать вперед историографию в целом не реализуется.

33 Как говорит Коллингвуд (1980: 28-29), такое произведение невозможно ни улучшить или подвергнуть критике, ни включить в более широкое целое, поскольку оно напоминает произведение искусства, нечто, обладающее уникальностью и неповторимой индивидуальностью статуи или поэмы. Иными словами, был недостаточным базис, на основе которого историки следующего поколения могли бы строить собственное исследование.

34 Последнее вытекало из полисного характера общественной жизни греков и римлян до определенного периода. Как указывает В. И. Кузищин, хотя античная историография знает блестящие примеры всеобщих или региональных историй, однако преобладающим был интерес к локальным историям отдельных полисов или группе полисов. Факты мировой истории группировались вокруг событий конкретного центра, будь то история Афин, Лаконики, Рима или какого-либо другого государства (Кузищин 1980: 13-14).

из них начиналась в самом прямом смысле от Адама). Тем не менее по мере того, как историческая сцена расширялась, естественно, расширялись и представления греков и римлян. Большой сдвиг в мировоззрении произошел, в частности, в результате завоеваний Александра Македонского (конец IV в. до н. э.), когда огромная ойкумена предстала как единый эллинистический мир. Следующий шаг в развитии истории был связан с крушением эллинизма в связи с римскими завоеваниями (II в. до н. э.), тогда родилась всеобщая история Полибия35. Новый этап изменений в мировоззрении произошел уже в поздней античности, когда под непрерывным натиском варваров рушилась казавшаяся вечной Римская империя и был завоеван сам «вечный город». Именно тогда и рождается первая концепция по-настоящему всемирной истории в трудах первых христианских философов ГУ-У вв. н. э., которые, будучи еще по-античному образованными, положили начало новой средневековой историографии.

4. Слабость античного историзма проистекала из некоторых философских установок, например представления о том, что в обществе, как и в природе, происходит постоянный кругооборот. Коллингвуд отмечал, что античные историки не умели представить никакого явления (личности) в процессе его становления и развития, оно у них появлялось уже сразу практически готовым, в зрелом виде (таким выглядел, в частности, в истории Тита Ливия город Рим уже с самого его основания).

Зарождение философии и теории истории. Можно ли говорить о складывании философии истории в античности? А. Ф. Лосев в монографии «Античная философия истории» приходит к выводу, что философия истории в античности находилась в стадии становления. Действительно, ни одной сколько-нибудь завершенной сис-

35 В построениях Полибия можно увидеть своего рода отражение глобализации средиземноморского мира II в. до н. э. Полибий исходит из того, что хотя события истории всегда соединены между собой некой внутренней связью и взаимно обусловливают друг друга, ранее эти связи были не столь очевидными, и поэтому большинство историков их либо не замечали, либо оставляли без должного внимания. Полибий неоднократно говорит, что в его время сцепление событий стало намного заметнее, и оно начало глобальным образом определять исторический процесс. Такое сцепление событий историк связывает со сближением политических интересов римско-карфагенского Запада и греко-македонского Востока.

темы взглядов на философию истории в античности не было, в лучшем случае идеи об обществе включались в общую философскую систему (как, например, у Аристотеля или Лукреция Кара)36. В то же время в античности существовало в довольно развитом виде то, что можно назвать политической и социальной философией (условно - политологией), в той или иной мере связанной с вопросами философии истории.

Тем не менее можно вычленить определенный пласт идей и проблем, которые относятся к философии истории: направленного исторического развития; всеобщего космического порядка (логоса, закономерности), влияющего на ход истории; конфликта между необходимостью, которая воплощена в «судьбе», тяготеющей над людьми, и их собственной активностью и др.

Циклический круговорот. Одна из общих или очень распространенных идей античной философии заключалась в том, что разумный порядок в природе поддерживается путем постоянного возвращения вещей к прежнему состоянию без развития (по типу вечного круговорота небесного свода)37. А поскольку общество в целом рассматривалось как часть природного порядка, то формируется представление о круговороте общественных явлений и форм. Можно даже говорить о распространении циклической теории развития, согласно которой в результате завершения каждого цикла развития происходит превращение одних общественных форм в другие, пока весь круг превращений не будет пройден и процесс не начнется заново. Отсюда слабость античного историзма. Часть античных философов придерживалась идеи сосуществования несовершенных и преходящих земных форм и идеальных совершенных вечных форм, противопоставляя вторые первым38.

36 «Античные мыслители чрезвычайно скупы в своих рассуждениях об историческом развитии. Здесь действительно трудно обнаружить ясные и прозрачные учения ввиду почти полного отсутствия их в античности, и поэтому приходится интерпретировать разные области античной мысли, так или иначе связанные с проблемами историзма» (Лосев 1977: 22).

37 «Все возвращается на круги своя» - идея, вообще свойственная древней философии.

38 Эти идеи были особенно глубоко разработаны Платоном, а в иной интерпретации -Аристотелем. Это отражало греческую традицию «осмыслять мир, прибегая к помощи архе-типических принципов... наклонность к выявлению в хаосе жизни проясняющих все универсалий» (Тарнас, Р. История западного мышления. - М.: Крон-пресс, 1995. - С. 9).

Фатализм и идея судьбы. Античные авторы были склонны к фатализму исходя из того, что судьба всего на свете предначертана еще до совершения событий. Правда, само понятие судьбы (рока, фатума) существенно изменялось, оно было часто столь многозначным, что во многих случаях выступало не столько как реальная причина, в которую верит историк, сколько как признание им

39

сложности понимания причинно-следственных связей .

Идея направленных изменений. Как уже было сказано, философия истории во многом выросла из мифологии. В поэме Гесиода (VIII-VII вв. до н. э.) «Труды и дни» хорошо видна эта связь. Согласно Гесиоду, на земле последовательно сменяли друг друга золотой, серебряный, медный, героический и, наконец, железный века. При этом с каждым веком нравы и условия жизни людей ухудшались. Говоря современным языком, Гесиод рисует регрессивное развитие человечества. Если в золотой век люди жили беззаботно, и «сами собой урожай давали богатые земли», то постепенно из-за того, что со временем люди стали заносчиво обращаться друг с другом и перестали почитать богов, усилились вражда, эгоизм, жадность и зависть, жизнь людей, их нравы все ухудшались. Эта концепция веков, или возрастов исторического развития человеческого общества, сохраняла свою популярность в течение всей античности, несмотря на свою пессимистичность.

Идея прогресса в античности, однако, тоже имела распростра-

40

нение . В частности, так можно интерпретировать взгляды римского поэта и философа Лукреция Кара (I в. до н. э.), изложенные им в поэме «О природе вещей»41. В отличие от Гесиода и большинства

39 Например, Полибий более 120 раз упоминает о судьбе в сохранившихся частях своего сочинения, часто вкладывая очень разный смысл в словоупотребление.

40 Но идеи «прогресса» и «регресса» могли своеобразно сочетаться в творчестве одного и того же автора. Так, например, другая поэма Гесиода - «Теогония» - обладает, несомненно, уже вполне прогрессивным характером. Таким образом, одна гесиодовская концепция гласит о всеобщем падении, развале и нарастающей всеобщей злобе, а другая - о победе разума над неразумными стихиями и торжестве благоустроенного Космоса над безличным и дисгармоничным Хаосом. Говорить здесь о цельной философии истории затруднительно (см.: Лосев 1977: 24-25).

41 В этой поэме Лукреций Кар излагает в собственной интерпретации взгляды греческого философа Эпикура. Поэма посвящена прежде всего описанию явлений природы и только частично касается общественных явлений: происхождения и развития языка, религии, государства, культуры и различных изобретений.

античных авторов он считает первоначальное состояние человечества не золотым веком, а периодом дикости. Основу прогресса Лукреций Кар видит в необходимости трудиться из-за нужды (особенно в жилище, огне и одежде), важным фактором выступает также «разум пытливый». В ходе этого процесса возникают язык, государство и право (происхождение которых философ объяснял договором людей). В то же время он вовсе не удовлетворен состоянием дел в современном ему обществе и страстно протестует против насилия, наживы, роскоши и других социальных язв.

Философско-исторические идеи Лукреция не ограничивались только идеей прогресса. Он намечает принципиально новую периодизацию истории (конечно, основанную на абстрактных идеях), которая в будущем, в частности в XVIII в., станет популярной. Он представляет, что люди прошли три этапа: от охоты и собирательства к скотоводству и затем к земледелию. Ценными являются и его взгляды на движущие силы истории. Он один из немногих, кто при объяснении причин хода человеческих дел пытался обойтись без вмешательства богов. Мало того, само происхождение религии он объясняет вполне понятными вещами: сновидениями, мощью природных сил и страхом людей перед ними (эти идеи были заимствованы и развиты просветителями XVIII в.). У Лукреция также можно найти элементы историзма, в частности овладение огнем и образование семьи он считает важнейшим шагом на пути от дикости к культуре.

Взгляды на причины и движущие силы истории. Причины исторических и общественных изменений были постоянной темой античных историков и мыслителей, которые заметили многоуров-невость причинности и поняли, что за лежащими на поверхности ответами о причинах событий часто стоят более глубокие и сложные. Например, достаточно сложную иерархию причин выстраивает Фукидид (460-400 гг. до н. э.), один из самых аналитических историков античности. В своем знаменитом труде «История Пелопонесской войны» он также отмечает необходимость разделять причины и повод для войны. «Объективную» причину войны он фактически видит в тайной борьбе политических сил, приведших Элладу к болезненному кризису. Некоторые историки пытались

разработать методы анализа таких цепочек причин. В частности, Полибий (200-120 гг. до н. э.) в своей «Всеобщей истории» утверждал, что события истории соединены между собой некой внутренней связью и взаимно обусловливают друг друга. Поэтому для правильного понимания хода исторических событий необходимо владеть приемами углубленного анализа причинно-следственных связей. Эту причинно-следственную связь Полибий определяет как соединение причины, предлога или повода и непосредственного начала событий, чаще всего военных действий. Эта последовательность звеньев причинно-следственной цепи, по мнению историка,

42

является неизменной .

Античные историки и философы выделяли определенные движущие силы исторического процесса как конкретных государств, так и (реже) исторического процесса в целом. Так или иначе, они выдвинули целый ряд важных для понимания хода истории причин, которые условно можно разбить на группы .

1. Материальные и социальные факторы, роль институтов. Выше уже было сказано, что Лукреций Кар выделял нужду и изобретения как двигатель развития. Географ Страбон и Полибий отмечали значение географических условий. Достаточно часто результат событий объясняется особенностями государственного устройства. Так, Полибий объясняет успехи Рима его наиболее удачным государственным строем. Иногда движущей силой считали социальную и политическую борьбу. Например, автор «Римской истории» Аппиан (II в. н. э.) среди важных причин гражданских войн I в. до н. э. выделял борьбу за земельную собственность44.

42 См.: Тыжов, А. Я. Полибий и его «Всеобщая история» / Полибий // Всеобщая история. Т. I / ред. А. Я. Тыжов. - СПб.: Наука; Ювента, 1994. - С. 19.

43 Надо понимать, что в основном эти идеи представляют собой разрозненные или попутные замечания, хотя у отдельных авторов те или иные причины могут быть рассмотрены более обстоятельно (но не системно). Поэтому у античных авторов можно найти самые разнообразные высказывания или дать им соответствующие интерпретации. Исследователь идеи прогресса Роберт Нисбет, например, в числе пяти главных предпосылок исторических идей, прослеживаемых от античности до наших дней, выделяет и идеи важной роли экономического и технологического роста, а также ценности научных и иных знаний (Nisbet, R. History of Idea of Progress. - N. Y., 1980. - P. 317).

44 Ф. Энгельс считал, что «из древних историков, которые описывали борьбу, происходившую в недрах Римской республики, только Аппиан говорит нам ясно и отчетливо, из-за

Некоторые мыслители, например Платон, указывали на значительную роль демографического давления, создающего малоземелье и вызывающего войны45.

2. Психологические, моральные и духовные причины. Ряд историков, таких как Саллюстий, Тацит и Плутарх, большое внимание уделяли психологическим причинам событий, нередко объясняя их результат психологией и особенностями участвовавших в них лиц. Они также использовали портретные характеристики как средства изображения исторических эпох. Это позволило античной историографии добиться больших успехов в развитии биографической истории. Среди наиболее известных историков такого жанра надо прежде всего отметить Плутарха (ок. 45-127 гг. н. э.), автора сравнительных жизнеописаний выдающихся деятелей (их биографии объединены попарно: в каждой паре один греческий и один римский деятель).

Римские историки подчеркивали роль высоких нравов предков и объясняли упадок государства моральным упадком государственных деятелей. Например, «История» Тацита сплошь состоит из примеров политических «пороков» и «добродетелей».

3. Роль личности. Деятельность личностей - один из самых важных исторических факторов, причем вполне очевидных. Примеры выдающихся полководцев и государственных деятелей, добившихся потрясающих успехов (таких как Александр Македонский) или, напротив, проигравших (как Ганнибал или Пирр), никого не могли оставить равнодушными. Неудивительно, что ряд историков, особенно тех, кто работал в жанре биографии, как Плутарх, придавали большое значение роли отдельных исторических личностей и воле выдающихся деятелей.

4. Особенности человеческой природы. Фукидид был одним из тех, кто рассматривал человеческую природу как неизменную. Психологические факторы, моральные и социальные качества, заложенные в человеческой натуре, являются для него последними

чего она, в конечном счете, велась: из-за земельной собственности» (Маркс, К., Энгельс, Ф., Соч. - 2-е изд. - Т. 21. - С. 312).

45 Любопытно, что в одном из диалогов Платона высказывается такая мысль: «А кто виновник войн, мятежей и битв, как не тело и его страсти? Ведь все войны происходят ради стяжания богатств, а стяжать их нас заставляет тело...»

причинами событий. Он даже полагал, что эти неизменные свойства не зависят от племени, рода и пола, а являются свойствами человеческого вида вообще, поэтому могут быть причиной повторяемости исторических судеб государств и народов. Фукидид подчеркивал прежде всего отрицательные качества человека: стремление угнетать окружающих, склонность к честолюбию, корысти, властолюбию, которые, по его представлению, могли объяснить причины многих политических и военных событий истории. Из положительных качеств он выделял любовь к свободе. Согласно психологической природе человека действуют и коллективы людей (например, народное собрание, войско), поэтому за всеми историческими событиями можно видеть рациональное, логическое начало. Начиная с античности, попытки объяснить историческое развитие общими свойствами человеческой натуры становятся важным направлением философии истории46. Поэтому труд Фукидида оказал большое влияние не только на античную мысль, но и на историков Нового времени47.

Среди тех, кто считал человеческую природу неизменной, а ее свойствами объяснял причины событий, можно также указать римского историка Тацита (пессимизм в отношении натуры человека способствовал его историческому скептицизму).

Идея божественного вмешательства в дела людей. Таким образом, впервые в истории мысли мы видим в античности активный поиск реальных и глубоких причин исторического развития и их иерархии, послуживший важной отправной точкой для развития теории истории в период Возрождения и Нового времени. Но из-за сложности социальных явлений (непознанной и сегодня), неразвитости науки и особенностей античной философии, в целом склонной к пессимизму, античные мыслители-историки не сумели освободиться от признания ведущей, в конечном счете, роли сверхъестественных и непостигаемых сил. Поэтому в отношении движущих сил истории существовала двойственность. Как указывает В. И. Ку-

46 Например, в средневековой мысли «первородный грех» и слабость человека были постоянным объяснением многих явлений, а борьба добра и зла, «бога» и «дьявола» в человеческой душе представлялась важнейшим источником развития.

47 Особенно в отношении идеи неизменности человеческой природы как причины законов истории.

зищин, с одной стороны, какая бы причина или группа причин исторических событий ни выдвигалась тем или иным античным историком, все они в конечном итоге склонялись к признанию последней причины исторических событий, часто отождествляемой с понятием судьбы, высшей слепой необходимости, которой подчиняются даже боги и которую невозможно познать. Но, с другой стороны, применительно к античной историографии в целом можно говорить о том, что важнейшими движущими силами истории являются не божественное вмешательство, а причины вполне земные, также могло добавляться стихийное сцепление ряда частных и конкретных причин48. Особенностью такого взгляда в античности являлось то, что тут не было ни характерной для Ближнего Востока примитивности, ни тотального провиденциализма Сред-

49

них веков .

Соответственно своему индивидуальному мировоззрению историки и мыслители придавали разное значение роли высших сил. Так, у Геродота едва ли не все исторические процессы направляются высшей властью, которая определяет действия как народов, так и отдельных индивидов (хотя и у него иногда присутствует указанная двойственность в оценке причин событий). Зато такие историки, как Фукидид и Тацит, редко обращаются к сверхъестественному элементу, року или вмешательству богов.

Политическая и социальная философия. Многие греческие мыслители и историки придавали большое значение изучению государства и его различных форм, взаимоотношениям между государствами, причинам подъема и упадка разных держав, чему способствовали огромное число эллинских государств и частая смена их форм правления . В отличие от Ближнего Востока государство

48 Например, Тацит в одной из книг размышляет над проблемой: «определяются ли дела человеческие роком и непреклонной необходимостью или случайностью», приводя также различные взгляды на этот счет.

49 Действительно, античные боги могли только помочь или помешать человеческим замыслам и делам, а христианский бог заранее создавал «сценарий» событий и выбирал для него «актеров» из смертных людей.

50 Причем чем более подвижным делался древний мир под влиянием социальных и политических столкновений, тем настойчивее доискивались античные авторы смысла происходящего в его связи с прошлым. Об особенностях государственного строя и демократии Древней Греции и Римской республики см. также: Гринин, Л. Е. Раннее государство и демо-

и законы в Древней Греции рассматривались не как божественные установления, а как институты, созданные самим человеком и призванные служить его интересам. Вот почему в Греции сложилась политическая философия и, по сути, политология. Наиболее цельными и завершенными политическими теориями выступают взгляды Платона (428-348 гг. до н. э.), Аристотеля (384-322 гг. до н. э.) и Полибия. Политическая теория римских мыслителей была существенно слабее (среди римлян стоит упомянуть Цицерона, о взглядах Лукреция Кара уже сказано выше), но в Риме в отличие от Греции большое развитие получило юридическое направление мысли.

Политико-правовым вопросам посвящены самые крупные диалоги Платона - «Государство» и «Законы». Платон создает образ «идеального», по его мнению, государства, в котором у власти находятся философы, а все жители разделены на три разряда, или класса, со строго регламентированными правами и обязанностями: правители-философы, воины, земледельцы и ремесленники. Важнейшая задача государства состоит в воспитании граждан и контроле над их образом жизни. Строй государства Платона очень напоминает государственный коммунизм, тем более что для двух высших сословий Платон устанавливает общность имущества и быта. По сути, он открывает направление социально-политического утопизма (возродившегося в XVI в.) .

Политическое учение Платона оказало большое влияние на последующее развитие политико-правовой идеологии, в частности на взгляды Аристотеля и ряда других мыслителей52. Произведение крупнейшего и едва ли не самого универсального философа антич-

кратия // Раннее государство, его альтернативы и аналоги / под ред. Л. Е. Гринина и др. -Волгоград: Учитель, 2006. - С. 337-386.

51 Взгляды Платона оказали прямое воздействие на теоретиков утопического коммунизма, в частности платоновский проект общности имущества не был оставлен без внимания Т. Мором и Т. Кампанеллой. Согласно Платону, прежде всего никто не должен обладать никакой частной собственностью, если в том нет крайней необходимости. Затем ни у кого не должно быть такого жилища или кладовой, куда не имел бы доступа всякий желающий. Можно напомнить также, что К. Поппер рассматривал взгляды Платона в ряду важнейших теорий «закрытого общества». Причем первый том своего произведения он так и назвал -«Чары Платона» (Поппер, К. Открытое общество и его враги. - Т. 1: Чары Платона. - М.: Феникс; Международный фонд «Культурная инициатива», 1992).

52 Например, Цицерон (106—43 гг. до н. э.), подражая Платону, написал два произведения с теми же названиями: «О государстве» и «О законах».

ности Аристотеля «Политика» представляет собой своего рода собрание связанных между собой рассуждений (трактатов) на политико-социологические темы. Другое произведение, «Политии», - это описание устройства (конституций) греческих полисов. Из них до нас дошла только «Афинская полития», которая одновременно есть и история государственного развития Афин.

Главную задачу политической теории Аристотель видел в поиске совершенного устройства государства (полиса). С этой целью он подробно разбирает существовавшие формы правления, их недостатки и причины государственных переворотов. Аристотель создал классификацию форм государственности, выделив шесть типов: монархия, аристократия, полития, тирания, олигархия и демократия . При этом он исходил из двух признаков: 1) число правящих государством лиц (Аристотель выделяет правление одного, немногих и большинства); 2) какую цель в государстве они преследуют. Согласно этой цели, им выделяются правильные и неправильные государства. Правильные - те, где верховная власть преследует цели общего блага граждан; неправильные - те, где правители руководствуются интересами личной выгоды. К правильным типам Аристотель относит монархию, аристократию и

54

политию; к неправильным - тиранию, олигархию и демократию . В олигархии власть принадлежит богатым, в демократии - неимущим. Это в одинаковой степени плохо, так как олигархия усугубляет существующее неравенство, а демократия чрезмерно уравнивает богатых и простой народ, а в результате все это ведет к социальной и политической неустойчивости . Политические симпатии Аристо-

53 Здесь он, по-видимому, опирался на разработанную Платоном в диалоге «Политик» классификацию государств. Платон выделил формы государства, основанные на законе. По его словам, монархия, аристократия и демократия опираются на закон, тогда как тирания, олигархия и извращенная демократия управляются вопреки существующим в них законам и обычаям.

54 Демократией, по Аристотелю, следует считать такой строй, когда свободнорожденные и неимущие, составляя большинство, имеют верховную власть в своих руках, а олигархией - такой строй, при котором власть находится в руках людей богатых и благородного происхождения, образующих меньшинство.

55 Коренная причина политической неустойчивости, мятежей и смены форм государства заключается в отсутствии надлежащего равенства. Богатые и неимущие, указывал философ, составляют две враждующие части любого государства, так что в зависимости от перевеса той или иной стороны устанавливается и соответствующая форма правления.

теля - как видим, не без веских оснований - на стороне смешанной формы правления, возникающей из сочетания олигархии и демократии56.

Политические (как и философские) теории Аристотеля оказали огромное влияние на последующих мыслителей57. На идеи Аристотеля опирался, в частности, автор «Всеобщей истории» Полибий. Исходя из популярных в греческой философии идей круговорота, он разработал, пожалуй, самую законченную в античности теорию циклического круговорота смены форм политического устройства общества58. Развитие общества в ней трактуется как движение по кругу, в ходе которого «формы правления меняются, переходят одна в другую и снова возвращаются». Теория Полибия одновременно выступает и циклической теорией исторического процесса, поскольку смена политических форм происходит не сама собой, а всегда связана с политическим и социальным противостоянием, борьбой, переворотами. Согласно его концепции, каждый цикл-кругооборот включал в себя последовательную смену всех шести аристотелевских форм правления: от монархии до господства черни. При этом происходит чередование типов правления по числу лиц у власти, а также смена правильных и неправильных форм. Сначала возникает монархия, ее сменяет тирания; затем тирана свергают, и устанавливается господство лучших - аристократия, которая постепенно вырождается в олигархию; народ свергает олигархов, и устанавливается демократия, которая перерождается в худший тип устройства - охлократию (господство черни). После этого начинается новый цикл, так как толпа, совершенно одичав, снова обретает себе властителя и самодержца. И все повторяется сначала. Преодолеть круговорот политических форм, однако, по

56 По мнению некоторых исследователей, новым в теории Аристотеля было то, что он попытался свести все многообразие государственных форм к двум основным - олигархии и демократии. Их порождением или смешением являются все остальные разновидности власти (см.: История политических и правовых учений 2002: 55-56).

57 В частности, в политическую идеологию Средневековья и Нового времени перешли аристотелевская классификация форм государства, его положения о причинах смены политических состояний, смешанном государственном устройстве.

58 Он исходил из того, что, подобно живым организмам, всякое общество проходит состояния возрастания, расцвета и, наконец, упадка. В этом моменте нетрудно заметить сходство с теориями цивилизаций позднего XIX - начала ХХ в.

его мнению, все же возможно, если установить смешанную форму государства, сочетающую начала монархии, аристократии и демократии, чтобы каждая власть служила противодействием другой59. Именно в Риме Полибий и видел реальное воплощение такого смешанного правления60. Это давало ему основание - во многом верное - объяснять причины могущества Римской державы, покорившей «почти весь известный мир», превосходством ее строя.

Методология античной историографии

Назначение истории и отношение к фактам. Как уже было сказано, перед историком всегда стоит проблема: что, как и для кого описывать. Если для античности было характерно понимание истории как «наставницы жизни», то понятно, что от историка требовалось не беспристрастное и объективное исследование, а интерпретация исторических событий в определенных целях, прославление того или иного героического прошлого, пробуждение у читателя благородных и возвышенных стремлений. Стремление доказать свою мысль, погоня за красотами стиля, а также пристрастность в отношении описываемых событий вели к тому, что большинство историков очень часто опускали неблагоприятный для их замысла материал, в то же время подбирая без особой проверки факты, даже сомнительные сведения, развивающие их идею исследования61.

Только некоторые историки, такие как Фукидид, считали тщательную проверку фактов важным делом62. Большинство же исто-

59 Тут можно увидеть прообраз идеи разделения властей, появившейся у просветителей XVIII в.

60 В Риме, по его мнению, были представлены все три основных элемента: монархический (консулат), аристократический (сенат) и демократический (народное собрание).

61 См., например: Кузищин 1980. Впрочем, некритическое отношение к фактам имело и объективные причины. В античности не было правильно поставленной архивной службы, и историки лишь эпизодически и случайно использовали документальный материал. Они нередко были вынуждены пользоваться слухами, устными рассказами, неточными переводами местных жрецов, критическая проверка которых часто была затруднена или невозможна. Все это препятствовало развитию строгого подхода к источникам и их научной обработке, но, с другой стороны, античные авторы и не ставили серьезной цели развития источниковедения.

62 Фукидид вообще отличался от других историков своими методами поиска данных, недаром считают, что его труд во многом явился вершиной исторической мысли древнего мира. Правда, это доказывает, что античная историография качественно, в частности в методологии и способности добывать данные, не росла, ее развитие заключалось частично

риков и века спустя после Фукидида писали, «заботясь лишь о популярности и занимательности сведений, а не об их надежности». Изредка такие подходы, правда, подвергались критике. Очень ярко такая критика звучала, например, у Полибия, который считал, что большинство историков злоупотребляют драматическими эффектами и риторическими приемами. История, в его понимании, не должна носить праздный, развлекательный характер, предназначенный позабавить досужего читателя. Напротив, она должна быть «прагматической», то есть полезной государственным деятелям; ее задача - научить, как нужно поступать в тех или иных обстоятельствах в будущем, аналогичных или сходных с произошедшими в прошлом. Почти через 300 лет после этого выдающийся философ и публицист Лукиан (II в. н. э.) в трактате «Как писать историю» говорит об истории как о науке, основанной на точных фактах и не нуждающейся ни в каких вымыслах, мифах, гиперболических выражениях и риторических украшениях. Он разоблачает методы историографии, которые не считаются с фактами, и тех историков, которые заменяют факты риторически-поэтической фантазией, в противоположность здравому подходу к ним писателей периода классики - Фукидида и Ксенофонта. Однако такого рода взгляды являлись все же исключением63.

Ограниченность методов и краткость описываемых периодов. Как уже было сказано, в античности, по сути, не было ни строгой преемственности в исследовании, ни поступательного развития исторического метода. Однако некоторые требования подразумевались. В отличие от современности, где любой получивший соответствующую квалификацию человек может стать историком любого периода и общества, античные историки считали, что историк должен много путешествовать и либо сам быть участником событий, либо по меньшей мере должен посетить места событий и беседовать с очевидцами. Такие требования в принципе подразумевали написание сочинения только на тему событий, близких по времени

в попытках приблизиться к созданию всемирной истории, частично - в создании истории длительных периодов, а также в расширении тематики и жанров сочинений.

63 Мало того, как пишет, например, А. И. Немировский: «Разумеется, Лукиан не мог бы назвать ни одного из реально существовавших историков, которые бы удовлетворяли всем его требованиям» (Немировский 1986: 297).

писателю. Вот почему основное количество историков, даже таких выдающихся, как Фукидид, Ксенофонт, Тацит, предпочитало исследовать сравнительно небольшие исторические периоды - максимум несколько десятков лет (а часто и весьма ограниченное географическое пространство)64. Если же некоторые историки (как Геродот или Помпей Трог) и давали своего рода более широкую историческую и географическую панораму событий, то в отношении качества и достоверности фактологического материала такие части сильно уступали тем, где автор мог опираться на свидетельства очевидцев.

Метод описания коротких периодов истории, которые, по выражению Р. Коллингвуда, могли быть поняты и осмыслены путем опроса живых свидетелей, был мастерски освоен греками и римлянами. Однако это требование ставило колоссальные препятствия для развития историографии, сильно сужало ее рамки. Это было одной из причин того, что уже второй крупный историк античности - Фукидид - достиг возможной в рамках существующего метода вершины исторического исследования65.

Таким образом, все историки вплоть до Тита Ливия (59 г. до н. э. -17 г. н. э.) изложение событий (иногда за исключением вводной части) ограничивали сравнительно небольшим временным отрезком. В принципе то же относится и к попыткам охватить большое историческое пространство. Среди немногих, кто пытался это сделать, можно указать Геродота, Эфора, Полибия, Посидония, Помпея Трога. Полибий развил методологию истории, выдвинув требования того, что история должна охватывать события, происходящие в разных частях мира, причем стараться описывать их син-

64 Даже и у Полибия (который тоже был согласен, что историк должен опираться на свидетельства очевидцев) основной период его «Всеобщей истории» охватывает меньше 80 лет (между 220 и 146 гг. до н. э.). С двумя первыми вводными книги представляют собой «введение» ко всему сочинению и охватывают события с 264 по 220 г. до н. э., весь период составляет 120 лет!

65 Исследователи считают, что величайшей заслугой Фукидида как историка является привлечение им в своем труде документальных источников (текстов договоров, официальных постановлений и других документов), установление хронологии (по афинским архонтам, спартанским эфорам и жрицам Геры в Аргосе), а также применение открытого им гениального метода реконструкции прошлого путем обратного заключения на основании рудиментов («культурных пережитков») (см.: Стратановский, Г. А. Указ. соч. - С. 428-429).

хронно. Но его подходы за редким исключением не только не были развиты, но и фактически не восприняты66.

Римская историография. С Полибием эллинистическая традиция исторической мысли перемещается в Рим. Оригинальное ее развитие происходит в трудах Тита Ливия, который поставил перед собой масштабную задачу - создать полную историю Рима с момента его основания. Римское государство на рубеже нашей эры переживало сложные времена: требовалось создать новую идеологию. Новые задачи и цели исследования, которые поставил Ливий, способствовали и развитию нового историографического метода. В отличие от своих предшественников, описывающих прежде всего современные или близкие к ним события, а более далекие события относящих к введению, в основной части труда Ливий описывает отдаленные от него эпохи. Главная задача Ливия - собрать предания ранней римской истории и сплавить их в единый связный рассказ, в историю Рима. Таким образом, труд Ливия представлял собой творческую, объединенную одной идеей компиляцию исторического материала67. Предприятие такого рода, как задумал Ливий, осуществлялось впервые, и оно стало образцом на долгие века. В методе Ливия было много недостатков, тем не менее его труд остался уникальным. Эпоха Римской империи, по определению Коллингвуда, не была периодом интенсивного и прогрессивного развития мысли. Римляне сохраняли интерес к истории, но масштабы его сужались. Никто из них никогда не обратился снова к задаче, поставленной Ливием, и не попытался решить ее лучше, чем он.

Среди последующих римских историков видное место занимает Публий Корнелий Тацит (ок. 56 - ок. 117 гг. н. э.). Тацит использовал новый подход к истории - психолого-дидактический, по сути,

66 Одним из исключений был Посидоний (ок. 135 - ок. 51 гг. до н. э.), продолживший вслед за Полибием работу над всеобщей историей (он довел ее до 80-х гг. до н. э.), который дал объяснение мировой истории как процесса, происходившего в разных местах, независимых друг от друга, по единому плану. От его труда остались лишь фрагменты.

67 Как образно пишет Коллингвуд, Ливий последовательно применяет метод «ножниц и клея», то есть некритически, а иногда тенденциозно соединяет информацию или целые куски из разных произведений. Прием, нехарактерный для античности, где предпочитали живые свидетельства, но ставший в Средние века и позже исключительно распространенным вплоть до появления научных методов историографии (и сосуществующих с ними).

его произведения представляют риторическую историю из примеров политических «пороков» и «добродетелей». Он внес громадный вклад в историческую литературу. Однако его работам уже не свойственен размах Полибия и Ливия. Славу Тациту принесли два произведения: «История», которая описывала жизнь Рима и империи последней трети I в. н. э., и «Анналы», посвященные предшествующим десятилетиям этого века68. Во взглядах Тацита исследователи отмечают определенную раздвоенность. С одной стороны, он понимает, что империя естественно сменяет отжившие порядки республики, но с другой - нравы императорского Рима ввергают его в отчаяние и пессимизм. Императоры в его книгах рисуются не только как государственные деятели, утверждающие величие империи, но и как кровавые тираны, которые, опираясь на грубую силу, на доносчиков и продажных магистратов, губят лучших людей государства. Вот почему представители абсолютизма видели в сочинениях Тацита наставления монархам, а революционно настроенные деятели - обличителя тиранов и сторонника республики.

Таблица

ИСТОРИКИ И МЫСЛИТЕЛИ АНТИЧНОСТИ

Автор Даты Страна Название произведения

1 2 3 4

Гесиод VШ-VП вв. до н. э. Греция (Беотия) «Труды и дни»

Гекатей Ок. 546-480 гг. до н. э. Греция (Милет) «Описание земли»

Геродот Род. 490-480 гг. до н. э. - ум. 430424 гг. до н. э. Греция (Афины и др. полисы) «История»

Фукидид 460-400 гг. до н. э. Греция (Афины) «История Пелопонесской войны»

Платон 428-348 гг. до н. э. Греция (Афины) «Государство»

Аристотель 384-322 гг. до н. э. Греция (Афины) «Политика»

68 Очень известна также его работа «Германия», которая является одним из важнейших источников сведений о германских народах этого периода.

Окончание табл.

1 2 3 4

Полибий 200-120 гг. до н. э. Греция (Аркадия), Рим «Всеобщая история»

Лукреций Кар Род. ок. 99-95 гг. -ум. 55 г. до н. э. Римская респуб-лика(римский поэт и философ) «О природе вещей»

Тит Ливий 59 г. до н. э. -17 г. н. э. Римская республика, ранняя империя «Римская история от основания города»

Плутарх Ок. 45 -ок. 127 гг. н. э. Ранняя Римская империя (греческий историк из Беотии) «Сравнительные жизнеописания»

Тацит Ок. 56 -ок. 117 гг. н. э. Ранняя Римская империя (римский историк) «История»

Лукиан Прибл. 120125 - после 180 гг. н. э. Римская империя (греческий философ и писатель из Самосаты) «Как писать историю»

Аммиан Марцеллин Ок. 330 -ок. 400 гг. н. э. Поздняя Римская империя «Деяния»

«Последний римский историк» - Аммиан Марцеллин (ок. 330 -ок. 400 гг. н. э.) - писал в IV в., в эпоху поздней империи, и, образно говоря, герой его истории - Империя69. Он сторонник язычества и императора Юлиана Отступника, пытавшегося возродить язычество в Риме. Как и предшествующие ему историки (Саллюстий, Ливий, Тацит), он пытался объяснить упадок империи порчей нравов стоящих у власти людей. Таким образом, римской историографии не удалось выйти за рамки морализаторской интерпретации исторического процесса.

Рекомендуемая литература

Барг, М. А. 1987. Эпохи и идеи: Становление историзма. Гл. 1. М.: Мысль.

Илюшечкин, В. П. 1996. Теория стадийного развития общества: История и проблемы. Гл. 1. М.: Вост. лит-ра.

69 Его работа продолжала повествование Тацита с 96 г. н. э., но, как это было типично для античных историков, основная часть произведения (и практически все дошедшие до нас книги) была посвящена событиям, современным Марцеллину (353-378 гг. н. э.).

История политических и правовых учений / под ред. О. Э. Лейста. Гл. 3, 4. М.: ИКД «Зерцало-М», 2002.

Коллингвуд, Р. Дж. 1980. Идея истории. Автобиография. Ч. 1. М.: Наука.

Кузищин, В. И. (ред.) 1980. Историография античной истории. М.: Высшая школа.

Лосев, А. Ф. 1977. Античная философия истории. М.: Наука.

Немировский, А. И. 1986. Рождение Клио: у истоков исторической мысли. Воронеж: Изд-во Воронежского ун-та.

Рассел, Б. 1994. История западной философии. Т. 1. Кн. 1. Новосибирск: Изд-во Новосибирского ун-та.