Политическая борьба в римской империи конца IV В. Н. Э. И ее отражение в поэзии Клавдиана

г----

33

Зарубежная история

Б.В. Коптелов

Политическая борьба в Римской империи конца IV в. н.э. и ее отражение в поэзии Клавдиана

В статье рассматриваются недостаточно изученные проблемы политической борьбы в Римской империи конца IV в. и их отражение в творчестве талантливого придворного поэта Клавдиана. Освещены взаимоотношения ведущих римских политический деятелей, приближенных императоров Аркадия и Гонория. Показано, что между правительствами Аркадия и Гонория были серьезные трения, переходящие в открытую борьбу. В этом можно видеть симптомы распада государства и приближающегося крушения Западной Римской империи. Поэзия Клавдиана имела конкретную политическую цель - прославление видного полководца Стилихона и императора Гонория. Поэт также воспевал величие и вечность Рима с точки зрения человека античной культуры.

Ключевые слова: Римская империя, политическая борьба в Римской империи IV в., Западная Римская империя, Восточная Римская империя, древнеримская придворная поэзия, Клавдиан, препозит священной спальни Евтропий, император Гонорий, император Аркадий.

В конце IV в. Римская империя переживала один из наиболее сложных периодов своей истории, предшествующий ее падению. Правление императора Феодосия I (379-395 гг.) было ознаменовано некоторой стабилизацией и кажущимся укреплением государства. Было принято христианство в качестве единственной легитимной религии. В то же время внутренние и внешние предпосылки углубления кризиса давали о себе знать еще при этом императоре, а особенно при его наследниках - Аркадии и Гонории, между которыми в 395 г. Феодосий разделил империю. Надо сказать,

Зарубежная история

что никогда еще в истории Рима правитель не передавал власть двум сыновьям и не делил государство на две части. Аркадию досталась восточная часть империи, а Гонорию - западная. В этой ситуации складывались предпосылки для ранее неизвестных конфликтов и противоречий внутри государства. Их последствия были бы непредсказуемы. Римская элита могла вместо охраны интересов империи втянуться в междоусобные войны, однако не был исключен и другой сценарий. Фактически Римская империя становилась объектом борьбы различных политических сил, в том числе и внешних, и в целом события конца IV в. оказываются очень важными для понимания тенденций ее развития. Попробуем проследить отношения между дворами Гонория и Аркадия в 395-400 гг. и оценить их значение для дальнейшей судьбы империи.

Одним из наиболее ценных источников, освещающих события конца IV в., можно считать произведения Клавдиана - поэта, состоящего при дворе Гонория. Он был очевидцем происходящего и отражал прежде всего официальную западно-римскую точку зрения [2, с. 7]. Его должность не давала ему возможности проявить самостоятельность или вольнодумство. Обычно для талантливого поэта придворная карьера считается скорее помехой, но иногда бывают исключения, и, по-видимому, Клавдиану служба императору казалась достойной его дарований. Биография поэта известна мало, однако даже исходя из имеющихся данных можно сделать кое-какие выводы о его личности [Там же, с. 5-8].

Очень показательно, что Клавдиан, несмотря на свое греческое происхождение, стал поэтом, пишущим на латинском, и устроился при дворе, где латинский был официальным языком. Это говорит не только о его высоком уровне образованности, но и показывает его восхищение римской государственностью, ее ценностями и готовность служить им. Греки, как известно, ценили именно свой язык и культуру, и для увлечения латинским стихосложением нужны были особые причины. Очевидно, что чувство римского патриотизма у Клавдиана было очень развито. Родился он, по-видимому, в египетской Александрии около 370 г. [Там же, с. 6]. Его происхождение нельзя считать очень знатным, но семья была достаточно обеспеченной, чтобы он смог получить серьезное риторическое образование. Вероятно, около 394 г. он прибыл в Рим, где занялся модным и прибыльным в то время занятием - составлением панегириков. Оно помогало молодым и неизвестным поэтам сблизиться с императорским двором или домами знати.

Первый панегирик Клавдиана датируется 395 г. и адресован консулам Пробину и Олибрию [Там же, с. 306]. Клавдиана не очень смущало, что он - язычник, а обратиться с хвалебной речью должен к христианам. Этот

панегирик был встречен доброжелательно и позволил ему претендовать на внимание при дворе Гонория.

В 396 г. Клавдиан составил еще один панегирик в честь консульства одиннадцатилетнего императора. В данном случае уже можно говорить о вхождении поэта в придворную среду, в которой ему трудно было бы обойтись без покровителя. В этой роли выступили крупный военачальник Стилихон, его жена Серена, племянница и приемная дочь Феодосия. В политической борьбе в империи Клавдиан был на стороне Стилихона во многом по личным мотивам, в частности, потому, что Серена помогла поэту устроить брак.

В 400 г. римский сенат удостоил Клавдиана бронзовым памятником на форуме Траяна, что, очевидно, было вызвано признанием Клавдиана не просто придворным поэтом, а человеком с большими заслугами перед Римом. Клавдиан, не имея влияния на политические дела, представлялся многим современникам человеком, мнение которого о политической борьбе в империи имеет большую ценность.

Через несколько лет поэт скончался и, следовательно, падения своего покровителя Стилихона в 408 г. и захвата Рима Аларихом в 410-м он не видел и не имел возможности по-новому оценить происходящие события. В этом есть определенный символизм - последний крупный поэт Римской империи покинул земной мир в самый подходящий момент, чтобы не видеть крушения всего, чему он поклонялся. Так или иначе, Клавдиан был посвящен в политические дела государства, и его сочинения представляют большой интерес для понимания внутренней борьбы в Римской империи.

Очевидно, что к концу IV в. выдвинулись несколько крупных политических фигур, между которыми могла вспыхнуть борьба. В первую очередь это Стилихон - авторитетный военачальник, возвысившийся при Феодосии и, как уже упоминалось, женатый на его племяннице Серене [2, с. 7]. Он был фактическим главнокомандующим (magister militum) и имел в своем распоряжении военную силу. В 395 г. он по поручению Феодосия стал опекуном над его малолетним сыном Гонорием, поэтому его можно считать неофициальным правителем западной части Римской империи. В ее восточной части наиболее крупной фигурой был префект претория (praefectus praetorio) Флавий Руфин, консул 392 г., назначенный Феодосием опекать его сына Аркадия [7, vol. I, p. 778-781]. Это был уроженец Аквитании, вызванный оттуда на Восток около 384 г. Руфин был христианином, причем весьма набожным. Также большую роль при дворе играл препозит священной спальни (praepositus sacri cubic-uli) Евтропий [Там же, vol. II, p. 440-444]. Его путь к вершинам власти

ВЕСТНИК

МГГУ им. М.А. Шолохова

Зарубежная история

был непростым. Он с детства находился в рабстве, несколько раз менял господ и попал в окружение императора, уже получив свободу. Его возвышению сильно посодействовал Абунданций, один из полководцев Феодосия и консул [7, vol. II, p. 440-444]. Должность начальника императорской спальни, на которую всегда назначали евнухов, была очень важной, им поручались сложные и ответственные дела в различных сферах, в том числе военной и политической.

По-видимому, Феодосий, который сам создал благоприятные условия для усиления этих трех фаворитов, пытался уравновесить их могущество, чтобы ни один из них не стал единоличным правителем империи. Но могли ли столь разные люди действовать сообща и быть в дружеских или просто деловых отношениях? Одно из основных политических произведений Клавдиана, инвектива «Против Руфина», помогает найти ответ на этот и ряд других вопросов [3, с. 215-240]. Поэма Клавдиана явственно противопоставляет «золотой век» Феодосия и крайне вредное для страны правление Руфина, в чем нельзя не видеть политической тенденциозности. Разве Руфин не был первым министром Феодосия и не пользовался его доверием? Если он злоупотребил последним, то получается, что Феодосий слабо разбирался в людях и не умел ими руководить, либо он знал, что Руфин плох, но почему-то его выдвинул. Одним словом, Клавдиан, рисуя отвратительный образ префекта претория, бросает тень и на Феодосия, хотя делает это лишь косвенно. Главная идея поэмы заключается в том, что Руфин - это исчадие ада, у него нет положительных качеств, и кроме вредительства он ни на что не способен. Сначала Клавдиан, чтобы усилить негативное впечатление от личности Руфина, пишет о большом съезде темных сил во главе с фурией Аллекто, которые решили сотворить нечто ужасное, чтобы разрушить счастливую жизнь людей. Мегера с гордостью заявила, что у нее есть «чудовище страшнее, чем гидра, тигра проворней, сильней порывов свирепого Австра и вероломней, чем желтый поток в теснине Еврипа, - это Руфин!» [Там же, с. 218]. Сразу отметим сильный художественный прием Клавдиана - еще ничего конкретного не сказав о Руфине, он уже выставил его питомцем Мегеры, которая охарактеризовала его как человека коварного, лицемерного, алчного и превзошедшего своим быстрым умом даже ее саму в способности вредить людям. Надо отметить, что Клавдиан очень неохотно пишет о конкретных поступках Руфина, но старается, чтобы у читателя сформировалось к этому персонажу отрицательное отношение. Тут же Клавдиан косвенно упрекает императора в слабости духа за то, что он не устоял перед Руфином. В данном случае упрек, по-видимому, относится не к юному Аркадию, а к самому Феодосию.

В целом стиль Клавдиана не достаточно ясен, чтобы делать категоричные выводы, но можно отметить, что Руфин кого-то из знатных лиц казнил, у кого-то было конфисковано имущество. Он стал заниматься торговлей государственными должностями, возросли налоги и различные вымогательства. Потом Клавдиан начинает прославление Стилихона, который стал защитником людей от префекта и даже приютил каких-то беглецов, по-видимому, искавших спасения в западной части империи от преследований со стороны Руфина, однако Клавдиан пишет об этом завуалированно и не называет имен.

Апогеем преступлений Руфина становится его сговор с гетами и нежелание префекта позаботиться об охране границ, которые подвергаются нападениям варваров. Фактически Клавдиан обвиняет Руфина в государственной измене, и его приказ Стилихону оставить Иллирик и вернуть восточные легионы на Восток расценивается как изменнический [3, с. 231-234]. В конце 395 г. в предместье Константинополя Руфин, вместе с Аркадием вышедший приветствовать идущие от Стилихона войска, гибнет от рук солдат, считающих его изменником и тираном. Клавдиан подробно и с удовольствием рассказывает об убийстве Руфина и описывает плачевную участь, которая ждет его даже в загробном мире.

В целом фактическая сторона событий в изображении Клавдиана вряд ли сильно искажена. Его оценка личности и деятельности Руфина не опровергается данными других источников. Вместе с тем нельзя отрицать, что Клавдиан достаточно тенденциозен и отстаивает точку зрения своего покровителя - Стилихона, что может означать и неточности в оценке им политических событий. В то же время падение Руфина заставляет думать не только о частностях, но и о некоторых общих закономерностях истории Римской империи в IV в. Должность префектов претория была связана с очень большой властью и давала возможность ее обладателям неумеренно обогащаться, вследствие чего префекты нередко чувствовали себя кем-то вроде царей. Так и Руфин, по словам Клавдиана, приказывал чеканить монеты со свом профилем, что было допустимо, только если бы он был императором [Там же, с. 235].

Падение Руфина очень похоже на то, что произошло с префектом претория Аблабием, занимавшим эту должность при Константине I [1, с. 241, §464]. Даже внешне сцены расправы солдат над Аблабием в описании Евнапия и над Руфином в изображении Клавдиана имеют много общих черт. Отсюда можно сделать вывод о том, что у армии и префектов претория существовала определенная почва для вражды, и это приводило к серьезным политическим эксцессам. Убийство Руфина в 395 г., как и события 337 г., показывают, что выдвижение фаворитов в Римской импе-

ВЕСТНИК

МГГУ им. М.А. Шолохова

Зарубежная история

рии дестабилизировало ситуацию в государстве и вызывало политические неурядицы.

Как повлияло падение Руфина на отношения западно- и восточно-римских правительств? Очевидно, что при дворе Аркадия стал доминировать препозит священной спальни Евтропий, для которого Стилихон был серьезным соперником в борьбе за влияние на юного императора. Евтро-пий знал, что полководец претендует на опекунство над Аркадием, и боялся этого. В 397 г. евнух добился, чтобы от имени Аркадия Стилихон был официально объявлен врагом государства фо'Ш'риЫМсш). Евтропий вступил в контакт с комитом Африки Гильдоном, убеждая его изменить западно-римскому правительству [2, с. 487]. Это означало бы прекращение снабжения Рима зерном и могло привести к падению Стилихона. Рим сильно зависел от африканского зерна, и потеря источника продовольствия стала бы для двора Гонория настоящей катастрофой. Гильдон оправдал все опасения, и осенью 397 г. поставки зерна в Рим были приостановлены [Там же]. Стилихон не мог открыто выступить против Гильдона, потому что это напрямую столкнуло бы Аркадия с Гонорием и могло вызвать гражданскую войну.

Было очевидно, что отношения братьев, а точнее, их фаворитов, уже пересекли крайне опасную черту. В то же время и у Гильдона появились проблемы в лице его брата Масцезеля, бежавшего в Италию и позднее возглавившего военную экспедицию в Африку. Помощь Масцезеля оказалась для Стилихона очень ценной, и уже весной 398 г. мятеж был подавлен [Там же, с. 488]. Стилихон избавился от серьезной опасности, но теперь его беспокоило появление нового конкурента при дворе - Масцезеля, - и, возможно, его гибель летом 398 г. была подстроена Стилихоном, на что намекает историк более позднего времени Зосим [11, кн. V, §11, п. 5].

Как эти события отражены в творчестве Клавдиана? Он посвятил им небольшое произведение «О войне с Гильдоном», но в первую очередь поэт сосредоточился на риторическом искусстве - главную роль в поэме играют речи таких персонажей, как богиня Рома и аллегорическая Африка, а также Юпитер. Из политических деятелей фигурируют покойный император Феодосий и его отец. Их речи обращены к юным братьям Аркадию и Гонорию.

В целом при анализе поэмы становится очевидным, что у Клавдиана явно появились творческие и идеологические затруднения. Он предпочел бы однозначные ответы на сложные политические вопросы, но сложившаяся ситуация этому не благоприятствовала. Ему пришлось умолчать о причинах и предыстории мятежа Гильдона, поскольку говорить о серьезной оппозиции Стилихону в восточной части империи поэт не хотел

[5, р. 102]. Клавдиан намеренно всю ответственность за случившееся возлагает на Гильдона. Аркадия поэт косвенно упрекает лишь в чрезмерной доверчивости к изменнику. Клавдиану не хотелось говорить и о том, что у Гильдона в прошлом были заслуги перед государством, в частности, он помогал подавить мятеж своего брата Фирма, тогда как Масцезель в то время выступал, наоборот, на стороне мятежников [2, с. 488].

Также в поэме нет указаний на участие евнуха Евтропия в разгоревшейся политической борьбе. Обвинять в мятеже придворных министров Аркадия Клавдиан не мог себе позволить, и поэтому еще в начале поэмы он дал понять, что хотя разлад и происходил, но теперь согласие между юными императорами полностью восстановлено. В целом сочинение о войне с Гильдоном более туманно и тенденциозно, чем поэма о Руфине. Клавдиану пришлось осознать, что в империи происходит что-то странное и неблагополучное, но поэт решил быть оптимистом, тем более, что его положение при дворе не оставляло ему другой возможности. Вскоре, однако, Клавдиан столкнулся с проблемой, еще более трудной для его понимания.

Дело в том, что после падения Руфина восточно-римская часть империи оказалась под контролем Евтропия, который уже не скрывал своего недоброжелательного отношения к Стилихону, хотя вначале пытался представить себя его союзником. Положение Евтропия упрочилось после 395 г., в частности, он сумел отстранить от власти многих влиятельных лиц, таких как Тимасий и Абунданций, а еще раньше он с помощью интриг помешал Руфину устроить брачный союз его дочери и Аркадия [2, с. 544, кн. V, §9]. Евтропий в 398 г. провел успешную военную кампанию против гуннов, а на следующий год получил звание консула и титул патриция. Очевидно, что для многих людей того времени и особенно для Клавдиана наделение Евтропия таким почетом и властью было непонятным и шокирующим. Рушились все представления о должном и недолжном, достойном и недостойном, приличном и неприличном. Зато теперь Стилихон получил возможность открыто критиковать восточноримский двор за отход от римских ценностей и нравственных норм, за политическую неразборчивость. Естественно, что и для Клавдиана появился повод написать обличительную поэму, направленную против Евтропия. Главная идея этого произведения заключается в порицании бездарности и порочности Евтропия, а также в осуждении его консульства, которое стало плохим знаком, аномалией и нарушением то' таюгит (т.е. обычаев предков). Однако, остро критикуя начальника спальни, Клавдиан избегает упоминать Аркадия, чтобы император не предстал в жалком виде тряпичной куклы на троне.

ВЕСТНИК

МГГУ им. М.А. Шолохова

Зарубежная история

В целом Евтропий при описании Клавдиана выглядит достаточно непривлекательно, но при этом он наделен не столько зловещими, сколько комическими чертами. Например, поэт сравнивает его поведение со страусиной привычкой прятаться от угрожающих опасностей [2, с. 182]. Критикуется он и за поддержку Гильдона, и за стремление заниматься военными делами, в которых Евтропий не был достаточно сведущ. Рассказ Клавдиана, конечно, не лишен тенденциозности, но, по-видимому, фантастическая карьера евнуха и его богатства стали достаточным поводом для подобных оценок. Главным инициатором борьбы с Евтропием изображается бог Марс, который подговорил богиню Беллону возбудить мятежные замыслы в Тарбигиле [Там же, с. 177-180]. Готы опустошают Фригию, а Евтропий после неудачной попытки уладить все миром собирает совет приближенных, изображаемый в поэме комично, как собрание праздных театральных завсегдатаев, не желающих говорить на серьезные темы [Там же, с. 183-184]. Клавдиан в данном случае не симпатизирует мятежникам, но и действия правительственных сил он особенно не поддерживает, потому что считает их бездарными - римское войско терпит поражение из-за некомпетентности комичного и жалкого полководца Леона, который умирает от страха во время бегства [Там же, с. 186]. Поэма заканчивается описанием всеобщего отчаяния жителей восточной части империи и осознанием, что только Стилихон может их выручить. Богиня Аврора обращается к Стилихону с речью, призывая его защитить восточные провинции от готов и персов.

Надо отметить, что Клавдиан сочинил поэму еще до окончания всех событий, поэтому многого он понять не успел и всей ситуации не отобразил. Отставка Евтропия произошла под нажимом честолюбивого полководца Гайны и жены императора набожной Евдоксии, но в произведении Клавдиана говорится лишь о его ссылке на Кипр без указания тех лиц, которые уговорили Аркадия отказаться от услуг Евтропия и потом казнить его.

В итоге Гайна, тоже решивший стать мятежником, и Трибигильд, в отличие от Алариха, получившего в управление Иллирик, ничего не добились и погибли в боях, восстание готов было подавлено без вмешательства Стилихона, а пост нового первого министра при Аркадии занял префект претория Аврелиан, который был настроен по отношению к Сти-лихону так же враждебно, как и его предшественники [2, с. 545]. Клав-диан начал сочинять поэму преждевременно, и особенно это заметно при чтении концовки. Поэту пришлось вновь осознать, что события движутся не в том направлении, какого ожидал Стилихон, мечтавший взять восточно-римские провинции под свой контроль. Судьба Гайны, чья отрублен-

ная голова в засоленном виде была передана в Константинополь вождем гуннов Ульдином, должна была послужить тревожным звонком для Сти-лихона. Богатую пищу для размышлений получил и Клавдиан. Впрочем, падения своего покровителя Клавдиан не увидел, и поэтому многие иллюзии остались с ним до конца жизни.

В итоге можно сделать следующие выводы. Раздел империи в 395 г. между сыновьями Феодосия никто не считал трагедией или катастрофой. Тем не менее между двумя правительствами возникли серьезные трения, которые приближались к настоящей враждебности. Интересы ведущих политических деятелей в то время часто находились в противоречии, ощущались и личная неприязнь, и взаимный страх, и недоверие. Кризис в империи углублялся, о чем свидетельствует усиление политической роли германских вождей на римской службе, которые выступали не всегда в качестве дружественной силы по отношению к римской власти.

В целом Римская империя клонилась к упадку вследствие как внешних, так и внутренних причин. Система управления империей стала постепенно разрушаться, и трения между Стилихоном и его восточно-римскими коллегами, по-видимому, были первыми симптомами близящегося крушения Западной Римской империи. Произведения Клавдиана отразили события конца IV в. с субъективных и придворных позиций. Поэт служил империи и идее римской доблести, что воплощалось в прославлении его покровителя Стилихона. Подлинный смысл происходящего часто ускользал от Клавдиана, который не успевал понимать тенденции политической борьбы. Проблема в том, что люди в Римской империи конца IV в., становясь свидетелями или участниками каких-либо событий, лишь через определенное время могли заняться размышлениями о действительном смысле произошедшего.

Поэзия Клавдиана ярко показывает, что, воспевая величие Римской империи, которое, казалось, еще не ушло в прошлое, поэт в общем оторвался от реальной жизни и практически не воспринимал свое время как закат империи. Не замечал он или не придавал значения победе христианства, которое в то время превращалось в единственное официально признанное вероучение. Тем не менее, Клавдиан отразил ряд существенных событий политической борьбы конца IV в. и дал им свою интерпретацию. Его моральные принципы и верность римской идее позволяют сказать, что Клавдиан был очень консервативен и воспевал римские устои и традиции, которые стремительно уходили в прошлое, но еще имели некоторое количество приверженцев. Его произведения позволяют понять, как могла воспринимать политическую борьбу того времени часть римской знати, особенно в западной части империи. Клавдиан был ценителем

ВЕСТНИК

МГГУ им. М.А. Шолохова

Зарубежная история

древней культуры и жил в мире Вергилия и Гомера, поэтому его восприятие действительной политической борьбы было не проницательным, а в большей степени мифологичным. Клавдиан показал, что можно верно служить Риму и античной культуре, даже когда они переживают не лучшие времена.

Библиографический список

1. Евнапий. Жизни философов и софистов // Римские историки IV в. / Пер. с греч. Е.В. Дарк, М.Л. Хорькова, пер. с лат. А.И. Донченко, В.С. Соколова; Ст. и коммент. М.Ф. Высокого, А.И. Донченко, М.Л. Хорькова; Отв. ред. М.А. Тимофеев. М., 1997. С. 227-294.

2. Клавдий Клавдиан. Полн. собр. лат. соч. / Пер., вступ. ст., коммент. и указ. Р.Л. Шмаракова. СПб., 2008.

3. Поздняя лат. поэзия / Сост. и вступ. ст. М. Гаспарова. М., 1982.

4. Сократ Схоластик. Церковная история. М., 1996.

5. Cameron A. Claudian. Poetry and propaganda at the court of Honorius. Oxford, 1970.

6. Claudien. Ouevres / Texte etabli et traduit par J.L. Charlet. T. I-II. P., 1991-2000.

7. Jones A.H.M., Martindale J.R., Morris J. The Prosopography of the Later Roman Empire. Vol. 1. Cambridge, 1971, Vol. 2. Cambridge, 1980.

8. Kotula T. Der Aufstand des Afrikaners Gildo und seine Nachwirkungen // Das Altertum. 1972. № 3. S. 167-176.

9. Matthews J. Western aristocracies and the imperial court: A.D. 364-425. Oxford, 1975.

10. Prenner A. L’invettiva di Claudiano contro Rufino. Retorica, politica, propaganda: Lezione tenuta a Napoli presso la sede della M.D’Auria Editore il 24 febbraio 2010.

11. Zosime. Histoire nouvelle / Texte etabli et traduit par F. Paschoud. T. II. 2-e partie (Livre IV). P., 1979. T. III. 1-re partie (Livre V). P.,1986.