О состоянии и перспективах современного шукшиноведения

УДК 82.09

П. С. ГЛУШАКОВ

О СОСТОЯНИИ И ПЕРСПЕКТИВАХ СОВРЕМЕННОГО ШУКШИ НОВЕДЕНИЯ

Представлен аналитический обзор современных представлений о творчестве В. М. Шукшина в критике и литературоведении.

Ключевые слова: наука о Шукшине, издание его произведений и книг, посвящённых писателю, наследие Шукшина в литературном сознании начала XXI века.

Исследовательская «судьба» произведений Василия Шукшина достаточно сложна и вместе с тем вполне объяснима: слишком незначителен ещё тот временной промежуток, отделяющий от начала научного изучения наследия писателя; не проведена работа по систематизации и описанию рукописей, архива, но вместе с тем гигантский читательский интерес (в первые годы после кончины прозаика даже ажиотаж) подхлестнул превеликое число скороспелых изданий, автоматических перепечаток, некритических решений. Серьёзные достижения современного шукшино-ведения, связанные в первую и главную очередь с филологической базой алтайских филологов (1), вновь поставили в числе прочих и текстологическую проблему.

В последнее десятилетие в шукшиноведении произошли важные изменения. От неминуемых, но скромных тезисов первых шукшинских конференций конца 80-х гг. до энциклопедического словаря-справочника «Творчество В. М. Шукшина» (2) (в 3 т., 2004-2007 гг.) был пройден не столько количественный, но качественный путь: за 20 лет стараниями и трудами единомышленников мозаичная (и зачастую хаотичная) картина шукшинского творчества была структурирована феноменом функционирующей целостности (3). Безусловно, приоритетное место и главная заслуга в интенсивной и плодотворной работе по изучению творческого наследия писателя принадлежит филологам Алтайского государственного университета: С. М. Козловой,

О. Г. Левашовой, А. А. Чувакину, а несколько позже целой плеяде их коллег и учеников, ставших в определённом смысле «вторым поколением» алтайского шукшиноведения (А. И. Куля-пип, Н. В. Халина, В. В. Десятов, О. А. Скубач, О. В.Тевс, Д. В. Марьин и др.) (4). В Вийском-педагогическом университете (ныне носящим

© Глушаков П. С., 2011

имя Шукшина) продуктивно разрабатывался биографический аспект исследований; наконец, в последнее десятилетие Всероссийский мемориальный музей-заповедник В. М. Шукшина в Сростках (директор Л. А. Чуднова) стал третьим научно-исследовательским центром (наравне с Барнаулом и Бийском), в котором проводятся научно-практические конференции «Шукшинские Чтения», выходят одноимённые сборники материалов (продолжающихся и ставших уже знаменитыми выпуски 1984 и 1989 годов), а с 2005 года издастся ещё и «Шукшинский вестник» - периодическое издание, которое помещает на своих страницах хронику шукшинских мероприятий, рецензии на новые издания, не боится острой полемики и принципиальных дискуссий.

Конечно, нельзя не упомянуть и того существенного вклада, который внесли в формировавшуюся науку о Шукшине учёные второй половины 70-х - 80-х гг.: В. А. Апухтина, В. Ф. Горн, Г. А. Белая, Л. И.Емельянов, а также критики и публицисты тех лет (Л. А. Аннинский, А. П. Ланщиков, В. И. Коробов и др.). Большое значение для молодой науки о писателе имеют работы Л.'- Т. Бодровой (5), Н. И. Стопченко (6), В. К. Сигова (7), А. Ю. Большаковой (8), Д. Гивенса (9), К. Г. Алавердян (10). Своё место занимают первые лексикографические опыты И. А. Воробьёвой, Т. Ф. Байрамовой, В. П. Никишаевой, В. С. Елистратова, А. Д. Соловьёвой. Можно уже говорить о постепенном формировании, помимо Алтайского края, своеобразных центров шукши-но-ведения: в Челябинске, Москве, Риге, Брюсселе, Рочестере.

В юбилейные дни 2009 года вышло в свет базовое с текстологической точки зрения Собрание сочинений В. М. Шукшина в восьми томах (главный редактор О. Г. Левашова). Издание это ожидалось, анонсировалось, и неслучайно: новое собрание сочинений Василия Макаровича Шукшина в юбилейный год 80-летия писателя должно было стать определённой доминантой в

текстологических наработках современного шукшиноведения (тем более после завершения работы над фундаментальным словарём-справочником «Творчество В. М. Шукшина»).

Газетные репортёры сообщали: «Алтайские филологи завершают работу над первым полным собранием сочинений Василия Шукшина. Издание посвящено 80-летию со дня рождения писателя, актёра и режиссера. В новом восьмитомном издании впервые будут опубликованы неизданные рассказы и киносценарии Шукшина, которые авторы <з1с!> собрания (извиним это неуклюжее «авторство» волнительной радостью репортёров. - П.Г.) скрупулезно собирали. В последний, восьмой, том вошла публицистика, фотографии и письма - всего 136 документов, многие из которых были не доступны широкому кругу читателей. Это своего рода «биография в письмах». Собрание сочинений Василия Шукшина будет отличаться не только содержанием, но и нестандартным размером, удобным для чтения» (11).

5 марта агентство «РИА Новости» сообщало: «Собрание сочинений Василия Шукшина в восьми томах, в которое войдут ранее неопубликованные произведения писателя, будет издано к его 80-летнему юбилею на Алтае... <...> новое собрание сочинений Шукшина станет наиболее полным изданием его произведений. В него войдут неопубликованные тексты писателя. Кроме того, комментарии к произведениям, вошедшие в сборник, теперь будут включать и объяснения диалектных слов.

Особую ценность представляет восьмой том, в котором впервые будут представлены письма Шукшина, публицистика, его автографы, рабочие записи и документы. <...> В частности, Лидия Федосеева-Шукшина из своего личного архива передала управлению края по культуре стихи Василия Макаровича, часть из которых никогда ранее не публиковалась. Кроме этого, из фондов Российского государственного архива литературы и искусства удалось получить киносценарий «Пришёл солдат с фронта».

Наконец, издание появилось: «К 80-летию В. М. Шукшина издано собрание сочинений В. М. Шукшина в 8-ми томах, которое является на сегодняшний день наиболее полным, не имеющим аналогов. <...> При формировании издания составители отошли от жанрового принципа; произведения в нём публикуются в порядке хронологии. Тексты печатаются, как правило, по последним прижизненным публикациям В. М. Шукшина. Впервые в издание вошли многие шукшинские письма, автографы, документы, стихи. И если в классическом смысле новое издание ещё

нельзя назвать академическим, то первым весьма существенным шагом к нему» (12).

Нельзя, конечно, утверждать, что Шукшин-прозаик был скромно представлен до выхода Собрания 2009 года: первое трёхтомное собрание вышло сравнительно рано, ещё в 1984-1985 годах («Молодая гвардия»). Это издание очень широко и объёмно демонстрировало наследие писателя, а примечания, даже несмотря на их сжатый объём, всё же стали полезным подспорьем для читателей и исследователей (не следует забывать, что со дня кончины Василия Макаровича прошло тогда всего 10 лет).

Затем последовал интересный издательский опыт В. Ф. Горна, подготовившего своеобразное собрание сочинений из пяти непронумерованных томов (1986-1991), опыт, во многом предвосхитивший современные издательские поиски в этом направлении.

«Молодогвардейский» шеститомник (под редакцией Л. Н. Федосеевой, при участии Л. А. Аннинского), захлебнувшийся, к сожалению, в безвременье 90-х, а также во многом «парные» ему собрания в пяти томах 1992 года (Свердловск и Бишкек) пришлись на ту же историческую эпоху, вовсе не способствовавшую ни текстологическим открытиям, ни читательскому ажиотажу. (В. Я. Курбатов вспоминал, что, обнаружив на каком-то книжном лотке среди зазывно-ярких обложек очередных детективнофантастических бестселлеров бедно изданный томик этого собрания, тут же купил эту книгу, в некотором роде спас её от нестерпимого соседства, неминуемо отсылающего к повести «До третьих петухов»...).

В 1996 году было предпринято издание ещё одного пятитомного собрания, на этот раз под редакцией Г. С. Костровой (Москва, серия «Литературное наследие»). Читателю сообщалось, ччто это издание отличается выверенностыо по оригиналам авторских текстов, а также в нём устранены ошибки и опечатки, допущенные в предшествующих собраниях. К сожалению, это подарочного типа малотиражное издание не стало достоянием «широкого читателя».

Алтайское собрание сочинений 2009 года не просто хронологически продолжило линию издания произведений прозаика, но сделало качественно новый шаг в деле осмысления творческого наследия В. М. Шукшина. Здесь соединились множество счастливых и неслучайных факторов -причём бросающееся в глаза сочетание «объективных» и «субъективных» особенностей только подчёркивают «умышленность» (по слову В. Н. Топорова) этого «издательского начинания».

Во-первых, издание не могло не появится именно в 2009 году, и дело тут не только в

юбилее: всей логикой последних 20 лет алтайские филологи приближали день издания наиболее полного Шукшина «как могли». Нет нужды здесь напоминать, что шукшинские конференции, сборники, словарные и справочноэнциклопедические издания последних лет превратили Алтайский университет в безусловный центр изучения жизни и творчества великого писателя. Можно без преувеличения говорить уже не только об «индексе цитируемости» алтайских исследований и исследователей, но и о своеобразном Index Prioritatis, когда без упоминания имён С. М. Козловой, О. Г. Левашовой,

А. А. Чувакина, А. И. Куляпина и многих других невозможно себе и представить ни одно солидное шукшиноведческое издание. После 2007 года - год завершения работы над трёхтомным энциклопедическим словарём-справочником

«Творчество В. М. Шукшина» - появление Собрания сочинений стало неминуемым.

Но одно дело «логика науки», а другое «жизненные обстоятельства»; между тем, именно они, эти вездесущие и неминуемые обстоятельства быта подчинились объективным законам бытия: летом 2008 года (меньше чем за год до юбилея) коллектив алтайских шукшиноведов принялся за подготовку собрания. И ничего, что, описывая те действительно сжатые сроки, в которые пришлось готовить издание, главный редактор Ольга Геннадьевна Левашова охарактеризует как «проклятую работу» (13), - это был поистине труд в шукшинском смысле слова -беспощадный к самому себе, работа (одно из излюбленных шукшинских словечек!), которой отдаёшь всего себя, без остатка...

Во-вторых, издание не могло не появиться именно в Барнауле (куда гам столицы с их неповоротливыми издательскими «проектами», растягивающимися на десятилетия и зачастую так и не обретающие черт завершённости!).

В основе собрания сочинений В. М. Шукшина в 8-ми томах (Барнаул: Издательский дом «Барнаул», 2009) лежит жанрово-хронологический (с превалированием второго элемента) принцип. Тексты печатаются по прижизненным изданиям, сверены по рукописям, ряд произведений печатается впервые.

Проблема так называемого «канонического текста», тем более применительно к творцу, чьё рукописное наследие только ещё начинает изучаться, очень сложна, поэтому редакторы собрания сочинений пошли по классическому продуктивному пути - выверке всех известных вариантов, устранения очевидных ошибок и редакторской правки, чуждой авторской воле. Этот тру-

доёмкий путь позволил сделать важные с точки зрения специалистов открытия: особенно это касается «периферийных» текстов Шукшина, его ранних произведений, а также текста романа «Любавины».

Важные уточнения, исправления ошибок предыдущих изданий не просто «очищают» шукшинские тексты от поздних напластований, но позволяют глубже понять саму писательскую поэтику: так произошло с текстом рассказа «Жил человек...», который в ряде периферийных изданий начала 80-х гг., па волне интенсивного и скороспелого переиздания произведений писателя, потерял «всего только» одно многоточие в своём заглавии. Так, например, обстоит дело в дважды переиздававшемся огромным тиражом (150 тысяч экземпляров) рижском издании («Лиесма» 1983 и 1984 гг.); между тем «непритязательный» на первый взгляд знак препинания играет в структуре шукшинского произведения весьма значительную роль.

Напечатанный сентябрьской книжкой «Нашего современника» рассказ «Жил человек...» (и более не публиковавшийся в прижизненных изданиях) явился своего рода творческим завещанием В. Шукшина. С большой убедительностью рисует автор картину ухода человека из жизни, используя форму повествования от первого лица (которая перерастает сказовую функцию, потенциально организуя семантику текста как «демиургическую», «от Первого лица», Бога, наконец), столь характерную для шукшинского художественного почерка 70-х годов. Спецификой этого рассказа, наряду с развитием уже традиционной темы жизни и смерти, является своеобразная эмоционально-ритмическая организация текста. По нашим подсчётам, в тексте, занимающем всего три страницы книжного формата, встречаются 32 многоточия и 34 тире, не считая большого количества восклицательных и вопросительных знаков, а также сочетаний этих знаков, сопровождающих, как правило, риторические конструкции.

Как известно, многоточие - знак препинания, употребляющийся для обозначения незаконченности или прерванности высказывания. Также многоточие употребляется для обозначения незаконченности или перерыва в высказывании, вызванного волнением говорящего или неожиданным переходом к другой мысли. Кроме этого, многоточие может передавать и многозначительность сказанного, указывать на подтекстное содержание, на скрытый смысл, заключённый в тексте. В свою очередь, тире, по словам Н. С. Валгиной, «знак очень ёмкий по значению», оно «способно передавать ... чисто эмоциональное

значение: динамичность речи, резкость, быстроту смены событий» (14). Л. В. Щерба полагал, что тире, равно как и подчёркивания, попало в литературу из эмоциональных форм: письма, дневника; И. А. Бодуэн де Куртенэ называл тире «дамским знаком», а К. И. Чуковский писал: «Тире - знак нервный, знак девятнадцатого века. Невозможно себе вообразить прозу восемнадцатого века, изобилующую тире» (15).

В рассказе «Жил человек...» насыщенность определёнными знаками препинания, вероятно, неслучайна. Можно предположить, что многоточие и тире выполняют в тексте очень важную функцию графического изображения сложных эмоциональных процессов, проходящих в содержательной части рассказа. Многоточие, сигнализируя о присутствии в тексте этих эмоциональных процессов, выполняет функцию их графического закрепления, фиксации на письме: «Один был - сухонький, голубоглазый, всё покашливал... А покашливал очень нехорошо, мелко, часто (выделено мной. - П. Г.) - вроде прокашляется, а в горле всё посвистывает, всё что-то там мешает ему, и никак он не может вздохнуть глубоко и вольно. Когда он так покашливал, на него сочувственно поглядывали, но старались, чтобы он не заметил этого сочувствия — он не нуждался в нём» (16) (2; 378).

Здесь многоточие перед непосредственным рассказом о нездоровом кашле «голубоглазого» служит не только для паузы, выражающей сочувствие окружающих, но и как бы графически («...знак препинания в виде трёх рядом расположенных точек...» - Н. С. Валгина) изображает мелкий кашель, постоянно сопутствующий герою.

Тире («знак препинания в виде горизонтальной черты» - Н. С. Валгина) в этом же эпизоде -знак оппозиции по отношению к многоточию; «вздохнуть глубоко и вольно» - значит разрушить те преграды, что мешают нормальному дыханию (а значит и жизни).

В эпизоде кончины героя рассказа мы можем наблюдать увеличение количества многоточий и тире: «Я проснулся от торопливых шагов в коридоре, от тихих голосов людей... И почему-то сразу кольнуло в сердце: наверно, он, выглянул из палаты в коридор - точно: стоит в коридоре такой телевизор, возле него люди в белых халатах (здесь, думается, любопытное явление «обратной метонимизации», когда метафорический перенос «люди в белых халатах = врачи» «лишается» своей статусности и превращается, видимо, сначала в прямое наименование - «обычные, такие же, как и все, люди, но одетые в белые халаты», а затем прочитывается в парадигме «сакрального текста»: «люди в белом - анге-

лы». - П. Г.), смотрят в телевизор, некоторые входят в палату, выходят, опять смотрят в телевизор. А там, в синем, как кусочек неба, квадрате прыгает светлая точка... Прыгает и оставляет за собой тусклый следок, который тут же и гаснет. А гочечка-светлячок всё прыгает, прыгает... То высоко прыгнет, а то чуть вздрагивает, а то опять подскочит и следок за собой вытянет. Прыгала-прыгала эта точечка и остановилась. Люди вошли в палату, где лежал... теперь уже труп; телевизор выключили. Человека не стало. Всю ночь я лежал потом с пустой душой, хотел сосредоточиться на одной какой-то главной мысли, хотел - не понять, нет, понять я и раньше пытался, не мог — почувствовать на миг, хоть кратко, хоть как тот следок тусклый, -чуть-чуть бы хоть высветлилась в разуме ли, в душе ли: что это такое было - жил человек...»

Как известно, работу сердца (жизнь) на дисплее условно-графически изображает находящаяся в постоянном движении точка («прыгает светлая точка»), а остановку работы (смерть) -прямая горизонтальная линия, лишённая какого-либо движения. Такие графические изображения, по всей видимости, могли ассоциироваться у писателя, который сам весной 1974 года проходил курс кардиологического обследования, с такого же рода пунктуационными обозначениями, что и привело к чрезвычайной насыщенности этими знаками всего текста рассказа.

Таким образом, знаки многоточия и тире в рассказе Шукшина обладают некоторыми семантическими значениями, демонстрируя на образе текста, помимо основных синтаксических, ещё и определённые художественно-изобразительные возможности. Определённую семантическую «заданность» этому изобразительному приёму придаёт именно заглавие рассказа, содержащее многозначительное многоточие (17).

Справедливо можно признать, что наиболее трудоёмкой частью подготовки Собрания сочинений стало составление комментариев: в этом издании реальный историко-литературный комментарий приближается по своим функциям к гибридному виду социокультурного комментария, включающего толкование политических, бытовых деталей своего времени. Вместе с тем своё место в составе комментариев занимает и указание на явные или скрытые межтекстовые аллюзии и реминисценции, что придаёт комментаторской работе академическую полноту. Органичен и лексический комментарий, опирающийся на добротную базу лексикографических

наработок И. А. Воробьёвой (2002) и Словаря русских говоров Алтая (1993-1998).

Редакционная коллегия Собрания сочинений заслуживает отдельного упоминания, в её составе трудились В. В. Десятов, С. М. Козлова, Л. И. Куляпин, О. Г. Левашова, Д. В. Марьин, А. Г. Сидорова, О. А. Скубач, В. А. Чеснокова, А. А. Чувакин.

Наибольшие открытия ждут благодарного читателя в завершающем восьмом томе Собрания: здесь впервые в такой полноте и с таким объёмом прокомментированности представлены письма, автографы, документы и стихотворные опыты Шукшина. И хотя ряд документов и текстов, скорее, подходят по своему содержанию для отдельного издания внехудожественных текстов наподобие знаменитого сборника «Рукою Пушкина» (1935), для настоящего ценителя живого шукшинского слова эти короткие надписи и записки приобретают существенную и непреходящую ценность.

Конечно, можно сказать, что, как и во всяком большом деле, не обошлось и без незначительных неточностей: в ряде комментариев встречаются повторения уже прокомментированных выше реалий или персон (что естественно в столь объёмном и «густонаселённом» материале); непоследовательно соблюдается принцип указания на источник публикации (так, например, вступительное сочинение во ВГИК «В. В. Маяковский о роли поэта и поэзии» впервые было опубликовано в 2002 году (18), и эта публикация, по всей видимости, не попала в поле зрения комментаторов). При всём этом следует отметить отличную работу главного редактора Собрания

О. Г. Левашовой по скрупулёзной выверке текстов и координации работы с корректорами.

К неточностям можно отнести и совершенно неоправданную цензурную купюру, сделанную редактором восьмого тома в одной из рабочих записей; как можно предполагать, решение мотивировалось превратно понятыми принципами «целомудренности» содержания, однако, во-первых, цензурировалась вовсе не обсценная лексика, а, во-вторых, само купированное косвенно может служить установлению даты написания рабочей записи и уточнению её контекста. Вот недатированная составителями запись в том виде, как она напечатана в издании 2009 года: «Всё время живёт желание превратить литературу в спортивные состязания: кто короче?

Кто длинней? Кто проще? Кто сложней? Кто смелей? А литература есть ПРАВДА. Откровение. И здесь абсолютно всё равно — кто смелый, кто сложный, кто «эгюпейный»... Есть правда —

есть литература. Ремесло важно в той степени, в какой важно: начищен самовар или тусклый. Был бы чай. Был бы самовар не худой». После «зияющего» многоточия в издании 1996 года (Собрание сочинений в пяти томах) читаем: «..., кто - гомосексуалист, алкоголик, трезвенник...». Мы датируем эту запись декабрём 1973 - началом 1974 года по следующим обстоятельствам: именно в декабре 1973 года кинематографическая среда была взволнована и горячо обсуждала скандальный арест и последующий суд над замечательным режиссёром Сергеем Иосифовичем Параджановым (1924-1990). И хотя основные действия по высвобождению Параджанова из тюрьмы (письма зарубежных кинематографистов и писателей) последовали уже после кончины Шукшина, Василий Макарович был в курсе обстоятельств «дела» Параджанова, что, возможно, отразилось в цензурированной части рабочей записи.

В отдельных случаях авторы комментариев Собрания сочинений некорректны при отсылке к исследовательским наработкам предшествующих лет (и дело здесь не только и не столько в «приоритетности» того или иного открытия, но в филологической точности, которая является основой всякой научной деятельности; наиболее продвинутая персональная ветвь литературоведения — пушкинистика - уже совершенно не-представима без объективного обзора предшествующих наработок и выявления достижений коллег); так, к примеру, в примечаниях к раннему рассказу «Светлые души» читаем пояснение фразы героя «Эхты... акварель!»: «В. В. Десятов обнаружил в ласковом прозвище, которым Ми-хайло награждает свою жену, цитацию деда Щу-каря из романа М. А. Шолохова „Поднятая целина”» и далее идёт ссылка на словарную статью из энциклопедического словаря-справочника «Творчество В. М. Шукшина» (третий том за 2007 год), где с. 247 действительно комментируется упомянутая реалия. Между тем в авторитетном и доступном издании «Шукшинские чтения» (2001 год), то есть минимум за 6 лет до «обнаружения» шолоховского подтекста, уже рассматривался данный словесный пассаж и были выявлены его интертекстуальные корни

(с. 42-43).

Редакцией издательского проекта в полной мере учтены важные наработки современной текстологии: следование эдиционным принципам как старшего поколения отечественных текстологов (Б. В. Томашевского, С. А. Рейсера, Д. С. Лихачёва, А. Л. Гришунина), так и современным достижениям дало свои плодотворные плоды - следуя старой, но, тем не менее, устой-

чивой типологической традиции, можно с полным основанием утверждать, что Собрание сочинений Шукшина приближается по своей сути к изданию академического типа (пользуясь классификацией С. Рейсера, «научно-массового» издания, с одним, но весьма существенным уточнением, говорящим в пользу шукшинского Собрания: если в классическом «научно-массовом» собрании работа текстолога по сверке вариантов опускается, то в нашем случае эта работа представлена на суд читателя, имеющего счастливую возможность проследить за «эволюцией текста»; это обстоятельство указывает на приближение принципов издания к академическим). Это Собрание может полностью удовлетворить современного подготовленного читателя, являясь вместе с тем наиболее полным и авторитетным собранием произведений Шукшина (что делает издание универсальным как для специалистов, так и для «массового» читателя).

Наука о Шукшине, без преувеличения, добилась в последние годы ощутимых результатов; думается, что в самом близком будущем назрела необходимость в ряде новых исследовательских начинаний. Так, например, целесообразно перейти от одиночных и разрозненных лексикографических опытов к подготовке комплексного Словаря языка писателя (ориентируясь, естественно, на капитальные образцы: «Словарь языка Пушкина» 1956 - 1961, дополнения - 1982 и переиздание 2000); выпустить новое исправленное и существенно дополненное издание Библиографического указателя (последнее издание 1994 года перестало удовлетворять растущий читательский и научный интерес, остановившись именно «на пороге» новой стадии развития шукшиноведения); пора задуматься над составлением капитального свода воспоминаний о В. М. Шукшине (ранние сборники «О Шукшине» - 1979 и более поздние «Он похож на свою Родину» - 1989, с переизданиями, не снабжены примечаниями и не могут в полной мере представить всего спектра мемуарных тестов). Делом будущего может стать подготовка «Летописи жизни и творчества Шукшина» (на основе существующих относительно кратких хроник, последняя - 2006, составители Л. И. Муравинская и Л. И. Калугина); полезным пособием станет хрестоматия по типу «Шукшин в прижизненной критике», которая покажет динамический процесс восприятия личности и творчества художника. И, конечно, насущной и весьма необходимой проблемой является полное описание, систематизация, публикация архива В. М. Шукшина, до конца недоступного не только широкому читателю, но и специалистам.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИМ СПИСОК И КОММЕНТАРИИ

1. В. М. Шукшин. Жизнь и творчество: Тезисы докладов к I Всероссийской научно-практической конференции / под ред. А. А. Чу-вакина. Барнаул, 1989 и аналогичные сборники тезисов и материалов 1992-1999 гг. Среди наиболее значимых изданий можно указать коллективные труды: Творчество В. М. Шукшина: Поэтика. Стиль. Язык. Барнаул, 1994; Рассказ В. М. Шукшина «Срезал»: Проблемы анализа, интерпретации, перевода: Сборник статей / под ред. В.А. Чесноковой. Барнаул, 1995; Проза В. М. Шукшина как лингвокультурный феномен 60-70 годов: Коллективная монография / под ред. В. А. Пищал ьииковой. Барнаул, 1997; Творчество

В. М. Шукшина: Метод. Поэтика. Стиль: Сборник статей / под ред. В. А. Чесноковой. Барнаул, 1997. «...Горький, мучительный талант». Барнаул, 2000; А. С. Пушкин и В. М. Шукшин. Проблемы национального самосознания. Барнаул, 2000; Язык прозы В. М. Шукшина: Теория. Наблюдения. Лексикографическое описание. Барнаул, 2001; В. М. Шукшин: проблемы и решения. Барнаул, 2002, а также монографии: С. М. Козлова. Поэтика рассказов В. М. Шукшина. Барнаул, 1993; Халииа Н. В. Феноменологический анализ текста Василия Шукшина. Барнаул, 1997; Куляпии А. И., Левашова О. Г. В. М. Шукшин и русская классика. Барнаул, 1998; Куляпин А. И. Проблемы творческой эволюции В. М. Шукшина. Барнаул, 2000; Левашова О. Г. В. М. Шукшин и традиции русской литературы XIX в. Барнаул, 2001. Были защищены докторские (А. И. Куляпин и О. Г. Левашова) и кандидатские диссертации (М. Г. Старолетов, О. В. Теве, Г. В. Кукуева, М. А. Деминова, О. В. Илюшина, О. А. Скубач и др.).

2. Это фундаментальное издание справедливо получило самые высокие оценки специалистов; в предисловии к первому тому А. А. Чувакин писал: «Идея создания словаря-справочника «Творчество В. М. Шукшина» возникла при подведении итогов III Всероссийской научно-прак-тической конференции «В. В. Шукшин. Жизнь и творчество» на заседании регионального Шукшинского семинара (Барнаул, Алтайский государственный университет, ноябрь 1994). Эта идея была с удовлетворением поддержана научной общественностью, а её реализация объединила исследователей-гуманитариев, работающих в Алтайском госуниверситете, в других вузах и научных учреждениях России и зарубежья. Для коллектива авторов существенным фактором явилось участие в нём безвременно ушедших из жизни доктора филологических наук И. А. Воробьёвой

и кандидата филологических наук Л. И. Василевской. Мы высоко ценим сотрудничество с двумя академическими Институтами: мировой литературы им. А. М. Горького и русского языка им. В. В. Виноградова. На разных этапах работы отдельные вопросы, фрагменты рукописи обсуждались с кандидатом филологических наук В.

А. Апухтиной, доктором филологических наук Н. А. Кожевниковой, кандидатом филологических наук А. А. Макаровым, доктором филологических наук П. В. Палиевским, доктором филологических наук Ю. Н. Сохряковым, Л. Н. Федосеевой-Шукшиной».

3. Кофанова Е.В., Кощей Л. А., Чувакип А. А. Творчество В. М. Шукшина как функционирующая целостность: проблемы, поиски, решения. Вместо предисловия // Творчество В. М. Шукшина как целостность. Барнаул, 1998. С. 3-12.

4. См. последние по времени обзоры: Чуваши

А. А. Творчество В. М. Шукшина в исследованиях филологов Алтайского государственного университета (1989-1999) // Сибирский филологический журнал. 2002. №1. С. 1 1--26; Чуваши

А. А. Творчество В. М. Шукшина в исследованиях филологов Алтайского государственного университета (2000-2009) // Творчество В. М. Шукшина в межнациональном культурном пространстве. Барнаул, 2009. С. 284-294.

5. В особенности её антропонимические исследования; см.: Бодрова Л. Т. Ономастический континуум как фактор поэтики в коротком рассказе В. М. Шукшина // Пространство и время в литературе и искусстве, конец Х1Х-ХХ в. Дау-гавпилс, 1987. С. 66-69; Бодрова Л. Т. Поэтическая ономастика в коротком рассказе В. М. Шукшина: имена и «характеры» // Проблемы характера в советской литературе. Челябинск, 1988. С. 102-121, а также работы 90-х гг.: Бодрова Л. Т. Тайнопись в новелле В. М. Шукшина // Пушкин и Калиостро: внушение в искусстве и в жизни человека. СПб., 2004. С. 209-222; Бодрова Л. Т. Сон как сюжетообразующий мотив в новеллистике В. М. Шукшина // Пушкин и сны: сны в фольклоре, искусстве и жизни человека.

СПб., 2004. С. 296-309.

6. Сохраняет своё значение монография: Стопченко Н И. Василий Шукшин в зарубежной культуре. Ростов-на-Дону, 2001.

7. В особенности: Сигов В. К. «Человек с ружьём» в образной системе В. Шукшина // Филологические науки. 1999. №6. С. 3-12; Сигов

В. К. Русская идея В. М. Шукшина. М., 1999.

8. Большакова А. Ю. Шукшин в контексте русской «деревенской прозы» // Творчество

В. М. Шукшина. Энциклопедический словарь-справочник. Барнаул, 2007. Т. 2. С. 219 и сл., а также Большакова А. Ю. Поэтика В. Шукшина: между реализмом и модернизмом // Творчество

В. М. Шукшина в межнациональном культурном пространстве. Барнаул, 2009. С. 40 - 50.

9. См. его последнюю монографию: Prodigal Son: Vasilii Shuksin in Soviet Russian Culture. Evanston-Illinois, 2000.

10. См.: Жаырово-сгилистическое своеобразие по вести-сказ к и В. Шукшина «Точка зрения» // «Пушкин и Андерсен: Поэтика, философия, история литературной сказки». Международные научные конференции. СПб., 2003. С. 364-376 и др.

11. http://izvestiva.net/rus/news-archive/?action=show&id=629

12. http://www.akunb.altlib.ru/shykhin/06.html

13. «За науку!»: газета Алтайского государственного университета № 35 (1113) от 17 сентября 2009 года.

14. Волгина Н. С. Синтаксис современного русского языка. Изд. 2-е. М., 1978. С. 423.

15. Цит. по: Гинзбург Л.Я. Литература в поисках реальности. Л., 1987. С. 155.

16. Здесь и далее тексты Шукшина цитируются по изданию: Шукшин В. М. Собрание сочинений в пяти томах. М., 1996, с указанием в скобках тома и страницы.

17. Подр. см.: Глушаков П. С. Очерки творчества В. М. Шукшина и H. М. Рубцова: классическая традиция и поэтика. Рига, 2009.

18. Глушаков П., Калугина Л. «...тоже добыча радия»: (Вступительное сочинение В. М. Шукшина во ВГИК) // PHILOLOGIA. Вып. 4: Миф. Фольклор: Литература. Быт. Рига, 2002.

Глушаков Павел Сергеевич, доктор филологических наук, профессор Рижского университета (Латвия).