Становление христианской идеи прав человека

УДК 27 ББК 86.37

Фоминская Марина Дмитриевна Fominskaya Marina Dmitrievna

профессор кафедры теории и истории государства и права Ставропольского института кооперации (филиала) Белгородского университета кооперации, экономики и права кандидат юридических наук, доцент.

Professor, Department of Theory and History of State and Law, Stavropol Institute of Cooperation (branch) of the Belgorod University of Cooperation, Economics and Law, PhD in Law, Associate Professor. Тел.: 8 (962) 440-01-48.

СТАНОВЛЕНИЕ ХРИСТИАНСКОЙ ИДЕИ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА The formation of the Christian idea of human rights

В статье анализируется процесс формирования христианской философии права и теории прав человека. Определяется правовая природа прав человека, представлена современная научная их классификация. Делается вывод о том, что христианская мысль выступила в качестве метаюридиче-ской основы становления и развития доктрины прав человека.

Ключевые слова: права человека, христианские правовые ценности, римское право, теория естественного права.

Наибольшее влияние на формирование христианской философии права и теории прав человека оказало время первых веков христианства. Поэтому историю христианского правопонимания можно разделить на два этапа. Первый этап связан с Византийской имперской правовой традицией, прежде всего, речь идет о правлении святого равноапостольного императора Константина Великого, который оставил после себя не доктрины и идеи, а практическую реализацию своих идеалов - законодательство, отражающее основные ценности христианского правового сознания. Особое значение последнее имеет для правовых систем не только христианских государств, но и тех, где получили закрепление принципы европейской доктрины прав человека.

Основными ценностями законодательства Константина Великого являются: равенство всех перед законом, независимо от социального и материального положения, расовой и конфессиональной принадлежности; признание неумолимости достоинства человека, его права на жизнь, здоровье; равноправие мужчин и женщин; равенство всех народов; запрет на агрессию и захватнические войны; свобода

The article analyses the process of the formation of the Christian philosophy of law and of human rights theory. The legal nature of human rights is defined, their modern scientific classification is presented. Concludes that Christian thought acted as the extralegal basis offormation and development of the doctrine of human rights.

Keywords: human rights, christian legal values, roman law, theory of natural law.

вероисповедания; запрет на смертную казнь и многое другое.

Христианские ценности и духовно-нравственные стандарты, революционные в положительном, нравственном смысле для государственной и общественной жизни, вошли сначала в право Римской империи, а затем и других народов Миланского эдикта, провозгласившего право на свободу веры.

«С давних пор считая, что не следует стеснять свободу богопочитания, но, напротив, надо предоставлять уму и воле каждого заниматься божественными предметами по собственному выбору, мы издали повеление, как всем другим, так и христианам хранить свою веру и свое богопочитание... Угодно нам совершенно отменить... распоряжения относительно христиан, весьма нелепые и несовместимые с нашей кротостью» [1, с. 323]. Отныне всякий мог свободно исповедовать христианскую веру. В империи, где религиозный культ играл роль государственной идеологии, такой плюрализм и свобода выбора были совершенно новым явлением.

Константин Великий отличался мягким и терпеливым характером. Он последовательно защищал христианскую веру, не выделяя ее

особенно, полагаясь на естественные превосходства красоты христианской проповеди по сравнению с языческими культами, обреченными на забвение.

В 313 году священникам христианской церкви было предоставлено право служения Творцу без несения общественных обязанностей, чтобы «они не были отвлекаемы от служения Богу». Кроме того, обеспечено полное, немедленное и беспрекословное возвращение того, что у христиан отняли во время гонений. При этом не ущемлялись права тех, кто приобрел имущество церкви: им дано было право в судебном порядке получить за него вознаграждение.

В 315 году император освободил земли церкви от налогов, отменил распятие как вид смертной казни, запретил иудеям возбуждать мятежи против христиан, приказал вернуть всех ссыльных христиан, восстановить их в должностях и вернуть конфискованную собственность им или церкви в случае смерти владельца. Кроме того, он делает церкви щедрые денежные и земельные пожертвования, принимает меры против выбрасывания родившихся детей и так далее. Константин не предпринимает никаких насильственных мер по отношению к язычеству и в своих эдиктах лишь призывает обратиться к христианству: «Для сохранения мира я постановил, чтобы и те, которые еще остаются в заблуждении язычества, пользовались таким же спокойствием, как и правоверные. Пусть и те, которые удаляются от послушания Богу, пользуются, если хотят, своими посвященными лжи храмами».

Христианское мировоззрение нашло отражение и в конституции 315 года, которая предписывает клеймить руки и голени преступников, но не лицо, поскольку оно сотворено «по образу небесной красоты» [2, с. 168].

В 318 году Константин подверг сомнению истинность и справедливость классического римского права, что являлось прямым подтверждением его христианского мышления. Так, в гражданское судопроизводство вводились христианские нормы поведения: всякое заинтересованное лицо могло по взаимному согласию с противоположной стороной передавать дело на рассмотрение церковного суда. Решение епископского суда считается непреложным.

Таким образом, епископу дано право судить по справедливости и христианской милости. При этом юрисдикция епископов распространяется на все сословия, и структуры, обладающие полномочиями светской судебной власти, должны принимать к исполнению эти решения. Все дела, подпадающие под действие гражданского права, будучи разрешены епископским судом, приобретают характер не частной, а общей нормы, то есть становятся обязательным судебным прецедентом. Римским юристам была ранее свойственна отсылка к естественному порядку, праву, справедливости: «хотя это и не по праву, но справедливость требует», «это желательно по справедливости, хотя "четкое" правовое предписание и отсутствует», «естественная справедливость предпочтительнее строгости права», «никому не причиняется вред осуществлением своего права», «во всех делах справедливость имеет предпочтение перед строгим пониманием права». Однако после утверждения эдикта абстрактная и разнопонимаемая справедливость обретает очертания евангельской нравственной истины.

Константин утверждает эдикты о запрете языческих гаданий и частных жертвоприношений, о всеобщем праздновании воскресного дня с полным запретом всех работ, торговли и судопроизводства. Император запрещает размещать свои изображения в христианских церквях, восстанавливать разрушенные языческие храмы, а чиновникам приказывает воздерживаться от языческих обрядов. В 325 году Константин предписывает префекту претория, чтобы суды приговаривали виновных в совершении тяжких преступлений к работам на рудниках вместо участия в гладиаторских боях и бросания их на растерзание диких зверей на потеху толпе.

В области семейного права также произошли изменения. Константин видит в супружеской измене одно из самых гнусных преступлений, о чем можно судить хотя бы потому, что по амнистии, проведенной им в 322 году, из тюрем предписывалось выпустить всех, кроме отравителей, убийц и виновных в адюльтере. Процедура развода становится более сложной, появляются новые основания. Затрудняется, по закону 331 года, и свобода развода. Так, женщина не может дать развод мужу

на основании того, что он склонен к азартным играм, пьянству или супружеской измене. Причинами развода являются только тяжкие преступления мужа - убийство, осквернение могил. Муж может развестись с женой, только если она окажется сводницей, отравительницей или нарушит супружескую верность. Развод, состоявшийся по другим причинам, карается оставлением приданого супругу, а, кроме того, для женщины - высылкой на остров, для мужчины - запретом на заключение другого брака [2, с. 168]. При Константине социально-экономическое положение женщины фактически приравнивается к положению мужчины: в 321 году вышел закон, даровавший женщинам полную гражданскую правоспособность.

Следует отметить, что многие веления императора были направлены на христианизацию нравов. Это и запрет похищения девушек, и ограничение конкубината, и запрет кастрации и торговли евнухами, и право епископа даровать рабам свободу, и реформа права домовладыки - отца семейства распоряжаться жизнью и свободой детей, и запрещение изображений языческих богов и другое.

В Восточной империи идея права постепенно обожествляется (обретает нравственную легитимность), хотя закон нужен человеку до Христа, до воцерковления, христианину закон не нужен - у него есть совесть. Царь должен, пользуясь властью, смягчать строгость закона, когда его механическое применение противоречит высшей справедливости, а Божественная справедливость является единственным нравственным источником закона, имеющим всемирное значение в границах вселенской Римской империи, где император выступает высшим гарантом этой гармонии. Новый взгляд на право требовал большого мужества, так как римское право, по сути, консервативно. У Константина не была пиетета перед установившейся правовой традицией. Между тем именно право делает из человека гражданина, а выше статуса римского гражданина не может быть ничего. Поэтому неудивительно, что право для римлян стало более чем просто источником умственного наслаждения и удовольствия, «оно было для них предметом нравственного возношения» (Рудольф Иеринг).

Как христианский законодатель, Констан-

тин Великий руководствовался христианским правосознанием, а не юридическим формализмом, и поэтому без колебаний вносил изменения в законы, не считаясь с культом римского права.

Права человека порождены его природой, естеством, но смысл в словосочетание «природа человека» разные мыслители вкладывали свой. Для рационалистов Нового времени (Дж. Локка, Т. Пейна, Т. Джефферсона) человек представлял собой двуногое творение живой природы, отличающееся от животных наличием разума и веры в Бога, который, создав мир, удалился и не вмешивается в его жизнь. Поэтому естественные права человека - право на жизнь, свободу, собственность или стремление к счастью понимаются, скорее, гедонистически, чем идеалистически. В то же время идея равенства всех людей, независимо от происхождения, расы, пола, социального положения, связана с несколько иным, более идеалистическим взглядом на природу человека.

Таким образом, в первые века христианства сформировался образец практической реализации религиозно-нравственных ценностей христианства в действующем законодательстве. В своей книге «Путешествие по христианской Европе» оксфордский историк Хью Тревора-Ропера ясно показал, что принятие в Римской империи христианской религии существенным образом изменило движение западноевропейского государственно-правового развития, сформировало христианские цивилизации, сохранило римское право и греческую культуру в эпоху варварского и мусульманского нашествия. Кроме того, возрождение римского права стало важной вехой в формировании и возвышении Европы, а Кодекс Юстиниана, являющийся византийским культурно-правовым феноменом, определил правовое и государственное развитие всех континентальных систем [3, с. 33].

Обобщая итоги влияния христианства на правовые представления граждан Римской империи, необходимо указать на то, как изменилось их мировоззрение, а затем и сущность всех континентальных правовых систем. Если бы не христианизация Римской империи, мы никогда не узнали бы идею прав человека, ко-

торую, зачастую ошибочно, современные правоведы трактуют как результат развития теории естественного права. Христианская мысль выступила в качестве метаюридической основы становления и развития доктрины прав человека. Идея равного достоинства человека, независимо от его физического, морального, социального, культурного развития, - результат распространения именно христианской веры, начавшегося при императоре Константине в IV веке. Концепция прав человека основана на библейском учении о человеке как образе и подобии Божием, онтологически свободном существе.

Второй этап связан со средневековой правовой культурой. Период средневековья имеет существенное значение для понимания становления западной традиции права, основных характеристик и параметров континентальной (романо-германской) правовой системы, так и в целом развития правовых идей, принципов и аксиом юридического мышления и культуры. Вообще, именно христианство принесло в западноевропейскую и иные цивилизации понятие «история». По замечанию историка Э. Трельча, мировоззрение Античности (до принятия христианства) было совершенно внеисторическим и основывалось на метафизике вневременных законов [5, с. 7].

Для того чтобы философское познание (а вместе с ним и юридическое, политическое и пр.) могло анализировать социальные феномены (право, власть, политику и так далее) в контексте времени и пространства, «понадобилось именно христианство» с его «официальным принятием», чтобы «западное сознание озаботилось историей» [7, с. 112].

Так, для А. Августина христианство, с одной стороны, определило и привело в действие историю («Мир сотворен Богом и придет, поскольку время линейно и ограничено»), а с другой стороны, сформировало стремление к истине, ответственность самого человека с его свободой и достоинством («после первородного греха единственное значимое событие - это Воскресение. Истина, одновременно историческая и спасительная, возвещена в Библии» и теперь «у Истории есть смысл и конечная цель») [8, с. 40-41].

Причем именно христианское мировоззрение оформило идею о свободе и ответствен-

ности личности, где свобода напрямую связана с ответственным выбором субъекта. В свою очередь, свобода выбора имеет, согласно учению Ф. Аквинского, два измерения: волевое (или желающее), то есть фактическое действие субъекта, и интеллектуальное (или познающее). При этом важно подчеркнуть, что христианская антропология представляет их единство (гармонию). Данные измерения, как и свобода и ответственность, должны рассматриваться в органичном единстве. Это существенным образом изменило представление о человеке и впоследствии философско-правовое понимание свободы, власти, ответственности, права и т. п. Так, например, волевое начало в человеке движет разумом, предписывая ему принимать решения, который, в свою очередь, направляет волю, выбирая для нее соответствующие цели. В этом и есть, по Аквинскому, диалектическое единство двух начал в человеке.

Однако, по утверждению автора, в непосредственной реальности, в своем предметно-материальном существовании человек далек от такого единства, и, следовательно, при выборе тех или иных жизненных целей вполне возможны девиации как в сторону благого, так и злого (противного Богу, противоправно естественному праву и т. п.): «Свободное произволение равным образом относится к избранию благого и злого» [9].

Именно благодаря христианской вере формируется человек, право, закон, власть и другие феномены, вплетенные в «историческую ткань» и связанные с земной, пространственной организацией. Другими словами, появляется идея достоинства, свободы, прав личности и ее пространственно-временное развитие, организованное и направляемое в том числе правом и государством. Благодаря этим христианским идеям история воспринимается в качестве совокупности именно единовременных решений индивидуальных воль, обязательных для движения этой истории, свершения мира и выполнения божественного предначертания.

В данный период формируются и своеобразные практики мышления, соединяющие рациональные процедуры познания и различные сакральные практики открывания истины (схоластика, мистика, еретические и другие духов-

ные традиции), сформировавшие неповторимый облик западной цивилизации и специфику западноевропейского правового мышления. Так, например, «юристы-схоласты были уверены, что могут с помощью разума доказать универсальную истинность и справедливость авторитетных юридических текстов, поскольку для них римское право было письменным "естественным правом", ratio scripta, которое следовало принимать как священное наряду с Библией, патристикой и канонами церкви. Из истинных и справедливых норм римского права путем аподиктического рассуждения можно было выводить новые истины. А двусмысленность и противоречивость текстов решалась синтезом разных точек зрения, дефиниций и классификаций. Так, на основе сакрализации римского права ("верую, чтобы понять") диалектический метод стал научным методом права... С помощью интуиции и воображения в ходе "смелых" аналогий заполнялись многочисленные лакуны в формирующейся на основе канонического и римского права средневековой правовой системы, так как понятие римского права приходилось привязывать к конкретным ситуациям нового социально-экономического порядка. Иррациональные процедуры присутствовали наряду с теми методами, которые широко распространялись в современном правовом мышлении, известны под названием юридической догматики» [10, с. 234].

Данная эпоха и сформированные в рамках нее политико-правовые учения и доктрины создали крупную религиозно-правовую систему (соединившую римское юридическое наследие, христианские идеи времени, человека, его свободы, обязанности и так далее), на основании которой выстраивается современная западная цивилизация. Причем, несмотря на радикальные повороты в развитии континентальных систем права, случившиеся в конце XV века (средневековая ересь,

Литература

1. Евсевий Памфил. Церковная история. М., 1993.

2. Рудоквас А. Д. О христианизации римского права в эпоху императора Константина Великого // Древнее право. 2002. № 1.

религиозные идейные и вооруженные конфликты, войны), в эпоху Возрождения и Реформации, стиль и общая перспектива развития, заложенные в средневековье, сохраняются и сегодня.

Даже революционные преобразования в Новое время, секуляризация права и юридического мышления не повлияли на логику и стиль правовых рассуждений, обоснование правовой иерархии (например, юридической силы) и так далее, сохранив их «исходное идейное ядро». Совместное развитие христианской религии и права «создают своеобразные проекты человеческого существования», представляющие собой преемственно воспроизводящуюся «систему ценностей, с помощью которой человек может "навести порядок" в себе и оптимизировать свои отношения с другими людьми в разных формах социальной коммуникации» [11, с. 333].

Таким образом, на развитие религиозных учений о праве, их эволюцию и содержательную трансформацию в средневековой Европе существенное влияние оказало религиозно-мировоззренческое и социально-экономическое противоречие между официальной католической системой теонормативных принципов социальной, государственной, правовой организации и «земными» (как их называли в средневековье) сословными социально-религиозными учениями, которые принято обобщенно относить к учениям средневековой ереси. Под последними понимались как религиозные концепции, признающие основные идеи (догматы) христианства, но понимающие и толкующие их иначе, чем господствующая католическая доктрина. Общим для всех еретических движений и учений было то, что их сторонники считали себя истинными христианами, но не соглашались с доминирующими в то время представлениями и властно-церковной иерархией, считая их противоречащими истинным заветам Христа [12].

Bibliography

1. Eusebius Pamphilus. Church history. Moscow, 1993.

2. Rudokvas A. D. About the Christianization of the Roman law in the era of Emperor Constan-tine the Great // Ancient right. 2002. № 1.

3. Стрелков В. И. О христианских мотивах в философии истории Новейшего времени // Ценностный дискурс в науках и теологии. М., 2009.

4. Трельч Э. Историзм и его проблемы. Логическая проблема философии истории. М., 1994.

5. Исаев И. А. Política Hermetica: скрытые аспекты власти. 2-е изд., пераб. и доп. М., 2003.

6. Элиаде М. История веры и религиозных идей: от Магомеда до Реформации. Изд. 2-е. М., 2009.

7. Аквинский Ф. Сумма теологии. Киев, 2002.

8. Овчинников А. И. Правовое мышление: теоретико-методологический анализ. Ростов н/Д, 2003.

9. Туркулец С. Е. Вера как духовная ценность в религиозном и правовом сознании // Ценностный дискурс в науках и теологии. М., 2009.

10. История политических и правовых учений / под ред. д-ра юрид. наук, проф. О. Э. Лей-ста. М., 2002.

11. Trevor-Roper H. The Rise of Christian Europe. L., 1965.

12. Butterfield H. Writings on Christianity and History. N. Y., 1979.

3. Strelkov V. I. On the Christian motives in the history of philosophy of modern times // Value discourse in sciences and theology. Moscow, 2009.

4. Trench E. Historicism and its problems. The logical problem of the philosophy of history. Moscow, 1994.

5. Isaev I. A. Politica Hermetica: the hidden dimensions of power. 2 edition, processed and added. Moscow, 2003.

6. Eliade M. History of faith and religious ideas: from Muhammad to the Reformation. 2 edition. Moscow, 2009.

7. Aquinas F. Amount of theology. Kiev, 2002.

8. Ovchinnikov A. I. Legal thinking: theoretical and methodological analysis. Rostov-on-Don, 2003.

9. Turculets S. E. Faith as a spiritual value in religious and legal consciousness // Value discourse in sciences and theology. Moscow, 2009.

10. History of political and legal doctrines / under ed. of doctor of law, professor O. E. Leist. Moscow, 2002.

11. Trevor-Roper H. The Rise of Christian Europe. London, 1965.

12. Butterfield H. Writings on christianity and history. New York, 1979.