Наука выбирать

В конце мая в Москве пройдут выборы президента и новых членов Российской академии наук. Но для ученых собрание РАН скорее не вопрос кадров, а еще один повод для поиска ответа на главный вопрос: как развивать науку в сегодняшних российских условиях?

РАН

После многих лет безденежья наконец-то увеличились финансовые вложения в научные исследования. Два года Академия наук и Министерство образования и науки спорили о статусе академии. Фактически спор касался распределения и контроля денежных потоков. Предлагалось ввести внешний наблюдательный совет, который будет определять политику академии в финансовых вопросах, но, таким образом, и в научных!

Можно ли сейчас ожидать от выборов чего-то принципиально нового? Вряд ли претенденты предложат кардинальные перемены. Возможно, в новых условиях нужна новая команда.

Развитие науки происходит на местах, зависит от идей и решений отдельных исследовательских групп и руководителей. А также от решений наверху о направлении ресурсов. И везения в конце концов. Кажется очевидным, что нужны большие коллективные амбициозные проекты, фундаментальные и прикладные. Как их выбрать? Голосованием, демократическими процедурами это не делается! Часто решение одного ответственного человека, который видит проблему, гораздо важнее.

СОКРАЩЕНИЯ СТАВОК

Это условие, заложенное при утверждении нового устава. Сокращения должны составить одну четверть за два года, при этом речь идет не только о научных сотрудниках, но и об инженерах, работниках вспомогательных служб. За этим должно последовать увеличение бюджетных ставок. Сейчас проводится последний этап.

Сокращение идет через аттестацию—в целом это позволяет избавиться от неактивных или плохо работающих сотрудников. Но в то же время для молодежи, скажем, для тех, кто окончил аспирантуру или защитил диссертацию, мест нет. Надо кого-то из старших уволить или перевести на часть ставки. Я здесь придерживаюсь британской системы: палаты общин и лордов. Лорды тоже нужны. Особенно сейчас, при возникшем разрыве поколений. А научную молодежь в РАН можно было бы взять сначала на гранты, программы или контракты с Минобрнаукой. Но деньги на эти программы не появляются раньше середины года!

АТТЕСТАЦИЯ, РЕЙТИНГИ, ДРУГИЕ СПОСОБЫ ОЦЕНКИ УРОВНЯ УЧЕНЫХ

В требованиях к аттестации для разных категорий исследователей, лабораторий и институтов есть определенные показатели—количество статей, докладов, наличие степеней, учеников и т.п. Эти «показатели» невольно хочется поставить в кавычки. Эти требования, включая необходимость защиты диссертации за 3 года аспирантами в РАН и вузах, привели к тому, что уровень статей и диссертаций, их содержательность и ценность в среднем упали. И студенты толком не учатся—им нужны прежде всего тоже «показатели»: экзамен, курсовая, зачет, диплом. А содержание…

Стало невыгодным делать долго хорошие диссертационные работы—ни авторам, ни руководителям. Важно в срок. Много статей. Учеников. Хорошие показатели.

По этим «показателям» не квалифицированный в науке чиновник может оценить, кто лучше, кого финансировать.

ОБСУЖДЕНИЕ РАСПРЕДЕЛЕНИЯ РЕСУРСОВ

Направление финансовых потоков на исследования в РАН идет при конфликте интересов разных групп и институтов, которые профессионально знают обсуждаемые области. И это позволяет вырабатывать разумные решения. В Российском фонде фундаментальных исследований собираются эксперты, так или иначе знакомые с предлагаемыми проблемами. Как обсуждаются и принимаются решения в Миннауке—широкой научной общественности не ясно, все это очень закрыто. Надо, чтобы было много разных возможностей добыть ресурсы для научного или прикладного проекта, тогда что-то может сдвинуться. Несколько лет назад в США я спрашивал у нобелевского лауреата Ч. Таунса, как направляется наука в США. Он: «Никак. Если у тебя есть идея—бегай и доставай деньги». Это, конечно, преувеличение, везде есть те или иные государственные научные программы, но и такой путь имеет право на существование.

МОЛОДЕЖЬ, НАУКА И ДЕНЬГИ

Один мой коллега, молодой доктор наук, делающий добротные работы, недавно сказал мне: «Я вам завидую, вы занимались наукой в 60—70-х годах. Тогда было хорошо, наука была престижна!» Мой коллега, возможно, имел в виду, что тогда не было ДЕНЕГ. Заниматься наукой сейчас, по большому счету, не престижно во всем мире. Об этом нобелевский лауреат Ф. Андерсон в журнале Physics Today сказал примерно следующее: «Нам надо смириться с тем, что мы будем развивать науку на середняках, потому что отличники ушли в банки». Но всегда найдутся сумасшедшие, которым наука интереснее денег. Хотя таких и немного. Если будут интересные проекты мирового уровня, молодежь туда пойдет и деньги появятся.

Фото: ДМИТРИЙ ДУХАНИН/КОММЕРСАНТ