«Знать, какие чипсы любит твой ребенок, важнее, чем знать какие у него оценки»

В Москве завершилась пятая глобальная конференция по технологиям в образовании #EdCrunch2018. Ее участники обсуждали необходимость модернизации привычной нам системы образования и вызовы, которые ставят перед школой современные технологии. Директор по международным образовательным программам KidZania в Великобритании Гер Граус прочитал лекцию о творческом подходе к обучению школьников. Корреспондент “Ъ” Ксения Миронова обсудила с господином Граусом, стоит ли родителям и учителям опасаться, что современные дети все время проводят в интернете.

— На лекции для EdCrunch вы говорили, что детей не нужно часто тестировать. Но как тогда без отметок и тестов отслеживать успеваемость?

— Оценка сама по себе не значит ничего. Ее задача — рассказать вам, где вы сейчас и куда вам надо двигаться. Она не должна становиться инструментом, чтобы сравнивать детей друг с другом — кто из них лучше или хуже. Оценке всегда должно сопутствовать объяснение: почему ребенок получил такой балл и что ему нужно улучшить к следующему разу. Ребенок, особенно младшего школьного возраста, только учится работать. Поэтому сама по себе оценка не вредна, если объясняет, что исправить. Но если цель отметки — оценить ради отчетности, это не имеет смысла.

— Одна из проблем, которую обсуждают в российской образовательной среде,— пятибалльная система отметок. Она негибкая, особенно если учесть, что единица практически не используется.

— На мой взгляд, не имеет большого значения, используете вы стобалльную систему или пятибалльную. Большинство учителей всегда будут редко использовать самую плохую оценку, чтобы ученик не расстраивался и не терял мотивацию. Так же редко они используют самую высокую оценку — чтобы он понимал, что ему есть куда стремиться. Повторюсь, речь должна идти о качестве оценивания и расшифровке оценки.

— Каким вы видите образование через десять лет? Какие будут использоваться новые подходы?

— Мне не кажется, что через десять лет все радикально изменится. Во-первых, потому что революции в образовании зависят от состояния экономики. В Великобритании, к примеру, экономика испытывает трудности из-за «Брексита». В стране просто нет денег, чтобы начать настоящие изменения. Во-вторых, десяти лет недостаточно, чтобы проверить действенность некоторых технологий и систем. В-третьих, люди в принципе боятся перемен. Думаю, в следующие десять лет мы увидим рост спроса на цифровизацию образовательного процесса и на обучение за пределами школы, в образовательных центрах.

— Интересно, что вы говорите о страхе перемен — как раз вчера ректор ВШЭ заявил, что за пять лет вуз перейдет на формат видеолекций. И это уже вызвало недовольство в академической среде.

— Я думаю, что новый формат лекций — это отлично. Страх преподавателей перед переменами и технологиями — это страх остаться за бортом и потерять работу. К сожалению, немногие думают о том, насколько удобно это будет — что это поможет освободить время для общения со студентами. Скажу еще раз: сами по себе технологии ничего не решают, дело в нашем отношении к ним.

— В мире ведется активная дискуссия, нужно ли каким-то образом ограничивать использование интернета детьми. Вы сами пользуетесь и Twitter, и Facebook. Но как преподаватель не считаете ли вы, что сервисы, которые дают хорошие возможности взрослым, могут навредить школьникам?

— Я использую Twitter в том числе и для личных целей: комментирую футбольные новости, глупые высказывания политиков или фотографии знакомых. И я могу там читать твиты моей старшей дочери — это немаловажно. Я это делаю не для того, чтобы контролировать ее жизнь, а чтобы знать, что ей интересно, что кажется ей смешным. На мой взгляд, знать, какие чипсы любит твой ребенок, важнее, чем знать, какие у него оценки. Что касается детей в интернете… Если ваш ребенок сутками читает книги — вы не будете этому рады. Если ваш ребенок все время играет в футбол — возможно, вы тоже не будете рады. То же и с интернетом — все дело в балансе.

Знаете, я постоянно слышу, как родители ругают детей за постоянный просмотр телевизора. Но кто покупает им этот телевизор? Кто сам смотрит телевизор целыми сутками?

Возвращаясь к вашему вопросу, напомню, что в Англии по закону дети не должны пользоваться Facebook, если они не достигли 14 лет. Но разве хоть кто-то соблюдает этот закон? Интернет — потрясающая вещь. В нем есть некоторые опасности, но мы должны позволить детям самим разобраться в социальных сетях. И учить их так, чтобы они использовали интернет в благих целях, в том числе и для учебы.

— Но как объяснить обычным школьным учителям, которые уже привыкли считать социальные сети злом, что их можно использовать на занятиях? 

— Я не могу говорить о российской системе образования, но предполагаю, что в этом вопросе она не сильно отличается от британской. Учителя беспокоятся о безопасности школьников, и я могу их понять. Они переживают не только за контент, который видят дети, но и за то, что их ученики пишут в интернете. Когда я работал преподавателем, на публичной странице школы родители или ученики могли написать какие-то претензии. Иногда они были вежливы и обоснованны, но иногда там была откровенная ложь. Дети должны понять, что несут ответственность за публичное высказывание, которое они оставляют в интернет-пространстве. Это не значит, что нужно их ограничить — это значит, что нужно научить их принимать на себя ответственность. Даже взрослые часто не понимают, что простое комментирование в Facebook — это то же самое, что открытое письмо или жалоба. Это уже публичный документ.

— Учителя сами опасаются написать или выложить что-нибудь лишнее в соцсети, чтобы не получить выговор и увольнение. Ученики боятся отчисления за простую шутку в Twitter. Как нам всем мирно сосуществовать вместе?

— Моя дочь-школьница разбирается в интернете лучше, чем я когда-либо смогу. Я очень рад этому, но я понимаю, как сложно бывает учителю, когда вокруг него сидят 20 человек, которые знают о технологиях гораздо больше, чем он сам. Учителям нужно перестать этого бояться. Но и ученикам нужно понять, что они могут использовать телефон или планшет, только если это действительно уместно. Сами по себе гаджеты не вредны, они могут стать отличной помощью для проведения урока. Проблема не в технологиях, проблема в нас.

— Еще одно опасение учителей: если позволить детям использовать гаджеты, они не станут глубоко погружаться в материал. Информация, которую ты быстро получил, так же быстро забывается. С другой стороны, возможно, через 20–30 лет уже не нужно будет запоминать так много информации — быстрее и удобнее будет «загуглить».

— В большинстве школ в Англии учащимся нельзя «гуглить» на уроке. Во многих школах в компьютерных сетях даже стоит система защиты, запрет на посещение некоторых сайтов. Но я выступаю за то, чтобы в классах использовалась техника, в том числе и личные гаджеты учеников.

В самом же процессе поиска ответа в Google нет ничего страшного. Лет десять назад в школе всех волновало, выполнил ли ученик задание и нашел ли верный ответ. Но сейчас речь не идет об одном верном ответе, сейчас важнее смотреть на ход мысли ученика, на разные варианты решения одной задачи.

Мы не должны просто обвинять учителей или детей. Вместо этого мы должны предложить больше платформ, где и тем, и другим будет действительно интересно заниматься.

— В своей лекции вы говорили о стереотипах, которые закладываются еще в младшем школьном возрасте, и потом влияют на всю жизнь. В частности, вы упомянули гендерные стереотипы. Нужно ли в школах объяснять детям какие-то правила взаимодействия друг с другом?

— Когда маленькие дети учатся ходить и идут не в ту сторону, мы говорим девочкам: «Аккуратно. Будь осторожнее», тогда как мальчикам говорим: «Давай, смелее, вперед». Это действительно формирует стереотипы с самого раннего возраста. Мы часто показываем детям, что у них есть выбор только между «женскими» или «мужскими» профессиями. Но сейчас гендерный состав в таких профессиях постепенно меняется — на мой взгляд, это само по себе большой шаг и для системы образования. Если девочки видят, что в профессиях, которые им нравятся, женщины тоже присутствуют на разных должностях, они поймут, что тоже смогут работать в этой сфере.

Что касается насилия или харассмента… Дети должны знать, что это существует и это незаконно. Но это знание должно появляться не на каких-то специальных уроках, а из естественного процесса обучения. При этом важно, чтобы они знали, к кому обратиться и куда пойти в случае такой ситуации. Такие возможности должны создаваться и внутри школы — вот в этом могут пригодиться новые технологии. Мы должны продумывать, как сделать так, чтобы детям было удобно быстро написать или позвонить, если что-то такое случилось. Возможно, будут появляться какие-то новые сервисы на базе центров помощи детям и подросткам.