К проблеме рецепции идей французских просветителей в России: неизданный русский перевод комедии Ш. Палиссо «Философы» (1773)

УДК 821

С. В. Власов *

К ПРОБЛЕМЕ РЕЦЕПЦИИ ИДЕЙ ФРАНЦУЗСКИХ ПРОСВЕТИТЕЛЕЙ В РОССИИ: НЕИЗДАННЫЙ РУССКИЙ ПЕРЕВОД КОМЕДИИ Ш. ПАЛИССО «ФИЛОСОФЫ»

Статья посвящена анализу анонимного рукописного перевода комедии Ш. Палис-со «Философы», выполненному в сентябре 1773 г. и переписанному в конце XVIII в. Если в сентябре 1773 г. русский перевод самой известной комедии, высмеивающей философов-просветителей, был особенно актуален в связи с приездом в то же время Дидро в Петербург по приглашению Екатерины II, то в конце XVIII в. актуальность старого перевода можно объяснить глубоким разочарованием значительной части образованного русского общества в идеях французских энциклопедистов.

Ключевые слова: Ш. Палиссо, комедия «Философы», рукописный перевод, философы-просветители, Дидро, Гельвеций, Руссо.

S. V. Vlasov

On the problem of the reception of the ideas of the French Enlightenment in Russia: an unpublished translation of the comedy of Ch. Palissot "The Philosophers"

This article analyzes an unpublished translation of the comedy of Ch. Palissot "The Philosophers", made in September 1773 and copied in the late eighteenth century. If in September 1773 the Russian translation of the most famous comedy directed against the philosophers of the Enlightenment, was particularly relevant because of the stay of Diderot in St. Petersburg at the same time, at the invitation of Catherine II, at the end of the eighteenth century the interest of the old translation can be explained by the deep disappointment of a large part of Russian society in the ideas of the French philosophers.

Keywords: Ch. Palissot and his comedy "The Philosophers", unpublished translation, Enlightenment, Diderot, Helvetius, Rousseau.

Шарль Палиссо де Монтенуа известен в основном своей полемикой с философами-просветителями, и прежде всего с Руссо, Дидро и Гельвецием [21; 2; 10; 18; 12]. Палиссо родился в 1730 г. в Нанси и прославился там в 1755 г.

* Власов Сергей Васильевич — кандидат филологических наук, Санкт-Петербургский государственный университет, vlasovsv7@gmail.com

312

Вестник Русской христианской гуманитарной академии. 2016. Том 17. Выпуск 3

одноактной комедией «Кружок, или Чудаки» («Le cercle ou Les originaux»), направленной против Руссо. В 1757 г. Палиссо пишет «Маленькие письма против великих философов», в которых критикует Энциклопедию, буржуазную драму Дидро «Побочный сын», обвиняя Дидро в плагиате и дурном вкусе, а также идеи Руссо о развращающем влиянии прогресса наук и искусств на современного человека [25]. «Маленькие письма» Палиссо, поддержанные Э. Фрероном, вызвали в 1758 г. яростную критику Ж.-Ф. де Лагарпа, выступившего против клана антиэнциклопедистов — «псевдофилов» (т. е. друзей лжи), как он их называл в своем памфлете «Алетофил, или Друг истины» [19]. Под огонь критики Лагарпа попал не только Палиссо, но и вождь «псевдофилов» Э. Фрерон, и «автор» «Какуаков». Под «Какуаками» имелись в виду анонимные памфлеты «Первый мемуар о какуаках» аббата Жозефа Жири де Сен-Сира (?) [22], «Мемуар для истории какуаков» Жакоба-Николя Моро [23] и «Катехизис и решения по поводу казусов совести для какуаков» Жири де Сен-Сира (?) [13]. В этих памфлетах, перепечатанных в [31, с. 40-42], философы-энциклопедисты во главе с Дидро назывались новым варварским племенем дикарей-«какуаков», т. е. плохих людей (ср. греч. kakos), не признающих «никаких общественных связей, ни родства, ни дружбы, ни даже любви», как считает автор «Первого мемуара о какуаках», опубликованного в 1757 г. во «Французском Меркурии» [22, с. 16].

Примечательно, что впоследствии, в конце XVIII в., называя «Дидро, Рейналя, Руссо, Вольтера, и даже Гельвеция» «первыми и самыми мощными движущими силами этого ужасного переворота» [20, с. 99], т. е. Французской революции, Ж.-Ф. Лагарп резко осудит философию энциклопедистов и саму Энциклопедию Дидро как «оплот всех врагов религии и власти» [23, с. 88]. «Скептицизм, материализм, атеизм предстают в ней (Энциклопедии. — С. В.) без стыда и без удержу», — полагал Лагарп [20, с. 85].

Как и ранний Лагарп, энциклопедисты обвиняли Палиссо в продажности, безнравственности и посредственности — в том же, в чем он, в свою очередь, клеветнически обвинял Дидро и Гельвеция в комедии «Философы». В нападках на Палиссо особенно отличился аббат Морелле, угодивший в Бастилию за диффамацию Палиссо в своем не менее скандальном, чем сама пьеса Па-лиссо, ложном «Предисловии к комедии «Философы», вышедшем отдельным изданием [24]. Появилась даже гравюра, изображавшая Палиссо, с надписью, составленной из слогов его фамилии: «Palis, sot!» («Бледней, дурак!») [21, с. 34].

Однако сам Палиссо считал себя не дураком и негодяем, а благородным рыцарем, выступившим в защиту своих покровительниц — графини де Ла-марк (de La Marck) и княгини де Робекк (de Robeck), находившейся тогда при смерти — от «мерзавца» и «литературного вора» Дидро. Эти знатные дамы сочли себя оскорбленными Дидро в непристойных латинских эпиграфах и в анонимных посвящениях к переводу пьес Гольдони на французский язык [14; 15]. И хотя тут был виноват на самом деле не Дидро, а Гримм, Дидро взял всю вину на себя. Гримм тоже считал, что он вел себя благородно, защищая своего друга от нападок врагов, обвинявших Дидро в плагиате. Публикация переводов на французский язык пьес Гольдони, имеющих мало сходства с мещанскими драмами Дидро, с упомянутыми нами посвящениями Гримма и латинскими эпиграфами была призвана это доказать.

По мнению Лагарпа, мстительность энциклопедистов по отношению

к Палиссо, доходившая до «самой бесстыдной клеветы» и глумления над противником, не свидетельствовала ни о мудрости философов, ни об их достоинстве, ни об их «хорошем вкусе» и высокой морали [20, с. 87-88]. Как видим, Лагарп был сам резок и пристрастен в своих суждениях, но искренен и в своей защите философии Просвещения в молодости, и в своих поздних — на склоне лет — отрицательных оценках деятельности энциклопедистов, которых он уже называл не друзьями истины, а софистами и лицемерами [20, с. 87-88].

Следует сказать в защиту Палиссо, что при всей своей ненависти к Дидро и некоторым другим энциклопедистам Палиссо тем не менее боготворил Вольтера, состоял с ним в переписке и в 90-е гг. XVIII в. выпустил даже собрание сочинений Вольтера в 55 томах. Сам Вольтер, хотя в начале литературной карьеры Палиссо и ободрял молодого, подающего надежды литератора, в душе презирал его и старался заставить его отречься от своей несправедливой и предвзятой критики энциклопедистов, «самых порядочных людей Франции» — Дюкло, Д'Аламбера, Дидро, Жокура, Гельвеция [32, с. 12-13; 30, с. 235-270; 27, с. 323-331].

Из всех произведений Палиссо наибольшую известность приобрела комедия «Философы» [26], которая была впервые поставлена на сцене Комеди франсез (Французского театра) во вторник 2 мая 1760 г. при огромном стечении публики. Как писал Э. Фрерон,

это была давка, яростное столпотворение, не знающее примеров. Произведения

Корнеля, Расина, Мольера, Кребильона и Вольтера никогда не производили

столько шума, не привлекали столько зрителей, не порождали столько партий.

Сюжет пьесы вызвал в Париже всеобщее брожение любопытствующих [7, p. 214].

Постановка пьесы Палиссо в Париже при покровительстве властей вызвала негодование французских просветителей. Так, в своей «Литературной корреспонденции» Ф. М. Гримм, косвенно лично задетый Палиссо, иронически отзывавшемся о сочинении Гримма «Малый пророк Бемишброда» [16], подробно описал позорящий Францию триумф комедии Палиссо на парижской сцене [17, p. 238-242]. Как мы видим, без комедии «Философы» невозможно представить себе во всей ее полноте историю французской литературы, интеллектуальной жизни и нравов французского общества тех лет.

Используя сюжет комедии Мольера «Les femmes savantes» («Ученые женщины») и отчасти сюжет комедии Жана-Батиста Луи Грессе «Le МёсЬаП» («Злой», или «Злоязычный») (1747), Палиссо показал на сцене салон литературной преемницы мольеровской Филаминты — Сидализы, увлекшейся философией и решившей женить свою дочь Розали на философе Валере, расстроив ее свадьбу с другим избранником — Дамисом. Дамис и его друзья открывают Сидализе глаза на истинную сущность ее новых друзей-философов, которые публично посрамлены. Посрамление философов заканчивается выведением на сцену Криспена, который проповедует на четвереньках с листом салата в зубах руссоистские идеи природного человека — нелюдима, живущего в лесах, вдали от жалких людей, испорченных цивилизацией. В финале дочь Сидализы сочетается законным счастливым браком с Дамисом.

Несмотря на избитость интриги и сюжета, пьеса Палиссо не лишена известных достоинств, отмеченных, наряду с ее явными недостатками, некоторыми современниками сатирика, не все из которых, подобно литературному критику Э. Фрерону, были враждебно настроены к философам-просветителям: изящество и легкость стиля, искусство диалога, злободневность содержания, остроумие автора [7, р. 214-216; 8, р. 217-240; 9, р. 248-250; 11, р. 29-39]. Не случайно комедия Палиссо имела шумный, скандальный успех на парижской сцене и даже породила ряд подражаний. Среди подражаний Палиссо отметим одноактную комедию А.-А.-А. Пуэнсине «Маленький философ» и переделку комедии Палиссо для кукольного театра Каде де Бопре под названием «Деревянные философы» Л. Пуэнсине де Сиври [28; 29].

Скандальная слава сатирической комедии Палиссо «Философы» дошла и до России, пьеса даже была переведена на русский язык — в сентябре 1773 г., во время приезда Дидро в Санкт-Петербург по приглашению Екатерины II (а комедия Палиссо направлена как раз против Дидро и его друзей Гельвеция и Гримма, а также Руссо и других энциклопедистов). По вполне понятным причинам этот перевод не предназначался для печати, более того, автор этого перевода мог даже навлечь на себя гнев императрицы, увлекавшейся идеями французского Просвещения. Этот единственный русский перевод сатиры Палиссо дошел до нас в рукописи конца XVIII в. [3, с. 143-145; 7].

Перевод комедии Палиссо открывает рукописный сборник в сафьяновом переплете с золотым тиснением и с золотым обрезом, что свидетельствует о принадлежности рукописи богатому владельцу, возможно, из аристократических кругов. Так, перевод другой пьесы этого сборника — немецкой «Безымянной комедии» Гиппеля был игран в 1795 г. «в доме А. И. В.». По предположению Р. Якобсона, под этими инициалами скрывается имя графа Артемия Ивановича Воронцова, сенатора, двоюродного брата Екатерины Романовны Дашковой и канцлера Александра Романовича Воронцова [6, с. 40]. В отчете Императорской Публичной библиотеки о поступлении в библиотеку рукописного сборника с переводом комедии Палиссо отмечено, что почерк, которым написан другой перевод из этого рукописного сборника (а все переводы написаны одним почерком), напоминает почерк, которым написана копия «Слова о полку Игореве», хранящаяся в бумагах Екатерины II [3, с. 143-144].

То, что русский перевод комедии Палиссо «Философы», выполненный в сентябре 1773 г., был переписан в конце XVIII в., во времена Французской буржуазной революции, на наш взгляд, весьма симптоматично. Если в сентябре 1773 г. русский перевод самой известной комедии, высмеивающей философов-просветителей, был особенно актуален в связи с приездом в Дидро в Петербург, то в конце XVIII в. актуальность старого перевода можно объяснить глубоким разочарованием значительной части образованного русского общества в идеях французских энциклопедистов.

Копированию в конце XVIII в. русского перевода французского стихотворного оригинала, отличающегося, в отличие от перевода, изящным языком с отточенными, афористичными фразами, врезающимися в память, не помешали даже явные недостатки этого прозаического переложения. Русский

перевод проигрывает французскому оригиналу в простоте и краткости стиля, характеризуется многословностью и неоднородностью языка, в котором используются как элементы высокого (даже выспреннего) стиля, так и просторечные слова и выражения.

Автор рукописного русского перевода комедии Палиссо предупреждал читателей в примечании, предпосланном переводу: «Некоторые думают, что Валер Гельвеций, Феофраст Даламберт, а Дортидий Дидерот» [4, л. 2]. Большинство исследователей полагает, что в образе философа Феофраста изображен не Жан Лерон Д'Аламбер, а Шарль Пино Дюкло, автор «Рассуждений о нравах этого века», продолжающих традицию «Характеров» Жана де Лабрюйера, переводчика Теофраста. В образе Дортидия все читатели сразу и единодушно признали Дидро (Dortide — Dortidius — это анаграмма с латинизированным окончанием имени Diderot) [8, p. 220], на произведения которого содержатся прямые и не очень лестные ссылки в тексте комедии Палиссо, начиная с «Нескромных сокровищ» Дидро, называемых в нашем анонимном переводе «Нескромными алмазами», «Истолкования природы» и «Письма о глухих» до мещанских драм Дидро — «Побочного сына» и «Чадолюбивого отца» (так в переводе называется «Отец семейства» Дидро). Честолюбивый Дортидий представлен в комедии «Философы» космополитом, лишенным любви к своей родине: «Я космополит и очень мало помышляю, о том государстве в котором живу: прямой ученой, есть гражданин всего света» [4, л. 32] («Je m'embrasse peu du pays que j'habite, / Le veritable Sage est un Cosmopolite» [26, c. 72]). Заметим попутно, что, несмотря на то, что Дидро был иностранным членом Петербургской Академии наук, пьеса Палиссо находила сочувствие у некоторых корреспондентов российских академиков. Так, Э. К. Маривэ (Etienne Claude Marivetz) сообщал своему доброму приятелю И. А. Эйлеру в своем письме из Парижа от 24 (13) июня 1782 г. об успешном возобновлении на французской сцене комедии Палиссо «Философы» [5, с. 525-527 (французский оригинал) и 527-528 (русский перевод)].

Как неоднократно отмечалось исследователями, Валер, алчный и циничный обманщик Сидализы, совсем не похож на благородного философа Клода Адриана Гельвеция. Тем не менее теория личного интереса Валера явно намекает на идеи Гельвеция о личном интересе, развиваемые им в его известном сочинении «Об уме», осужденном на сожжение французским парламентом и Сорбонной в 1758 г.

Так, в разговоре с секретарем Сидализы Карондасом Валер заявляет: «На шаре нами обитаемом, господствует всеобщий самодержец, единая всему причина, то есть собственная польза» [4, л. 15] («Du globe où nous vivons Despote universel, // Il n'est qu'un seul ressort, l'intérêt personnel») [26, c. 34]. Карондас, увлеченный идеями Валера до такой степени, что он собирается обокрасть Валера, спрашивает философа: «Как! Сударь, разве только единую свою пользу наблюдать должно?» На что Валер отвечает: «Сама природа сию необходимость учредила» [4, л. 15] («Carondas. Quoi! Monsieur, l'intérêt doit seul être écouté? — Valère. La Nature en a fait une nécessité») [26, c. 35].

Заметив, что Карондас лезет ему в карман, Валер возмущается: «Как, плут, ты меня окрадываешь?» Эгалитарист и «коммунист» Карондас возражает Валеру: «Нет, я пользуюсь моим правом, все имения суть общие. Валер. Это

правда, однако будь вперед поискуснее» [4, л. 16] (Valère. «Quoi! traître, me voler! Carondas. Non, j'use de mon droit, / Tous les biens sont communs. Valère. Oui, mais sois plus adroit») [26, c. 37].

Философы-просветители в карикатурном изображении Палиссо напоминают современному читателю «Бесов» Достоевского. Именно с бесами ассоциировались у Достоевского современные ему нигилисты-революционеры, далекие преемники идей французских просветителей, идей, приведших к величайшим смутам Нового времени.

И это вполне закономерно: то, что многим сторонникам французских просветителей представлялось новым и прогрессивным во Франции XVIII в. до Французской революции, после революции, казалось (и не только монархистам и клерикалам, но и вообще многим интеллектуалам) проявлением бесов-ства, сатанинским мятежом против Бога и его законов. Вероятно, включение в рассматриваемый нами рукописный сборник перевода начала «Потерянного рая» Мильтона соответствует именно этому умонастроению в русском обществе.

В заключение следует остановиться на сатирическом изображении идей Руссо в комедии «Философы». Идеи Руссо в пьесе представляет его якобы бывший копиист Криспен.

Появляясь в последней сцене на четвереньках, Криспен так объясняет свое поведение: «Ни чем непреодолимая склонность к философии принудила меня подражать четвероногим животным: на сих четырех подпорах тягость тела моего лучше держаться может, и я меньше вижу дураков мне весьма противных» [4, л. 35 об. — 36] («Pour la Philosophie un goût à qui tout céde, / M'a fait choisir exprès l'état de quadrupède: / Sur ces quatre piliers mon corps soutient mieux, / Et je vois moins de sots qui me blessent les yeux») [26, c. 82]. И далее: «Люди составя общества, лишились здравия, щастия и добродетели. Они чрез то все потеряли. Но я им не следуя, живу как все животные, и употребляю самую простую пищу» (примечание внизу страницы: «вынимает из кармана салат и ест» [4, л. 36]) («En nous civilisant, nous avons tout perdu, / La santé, le bonheur, & même la vertu. / Je me renferme donc dans la vie animale; / Vous voyez ma cuisine, elle est simple & frugale».) («Il tire une Laitue de sa poche») [26, c. 82].

Следует заметить, что Криспен на четвереньках был изображен на гравюре в некоторых собраниях сочинений Палиссо с надписью, ставшей знаменитой: «Sur ces quatre piliers mon corps soutient mieux, / Et je vois moins de sots qui me blessent les yeux». Эту надпись перевел на русский язык Хемницер: «На четвереньках мне способнее стоять, / Затем, что, стоя так, глупцов мне не видать». Вне контекста комедии Палиссо эта формула, заимствованная Палиссо из известного широкой публике письма Вольтера Руссо от 30 августа 1755 г. [33], направленного против трактата Руссо «О влиянии наук на нравы», парадоксальным образом превращалась в оправдание идей женевского философа и в их защиту от «глупцов» вообще [1, c. 141-144].

Итак, как видим, комедия Палиссо «Философы» привлекала к себе внимание и даже находила сочувствие в различных кругах русского общества — и в дворянских, в том числе аристократических кругах, с которыми связан рукописный перевод этой пьесы, и в кругах ученых, связанных с Петербургской академией наук.

ЛИТЕРАТУРА

1. Вацуро В. Э. К вопросу о философских взглядах Хемницера // Русская литература XVIII века: Эпоха классицизма (XVIII век. Сборник 6). — М.; Л.: Наука, 1964.

2. Иванов И. И. Политическая роль французского театра в связи с философией XVIII века. — М.: Университетская типография, 1895.

3. Отчет Императорской Публичной Библиотеки за 1889 год. — СПб., 1893.

3. Палиссо де Монтенуа Ш. Философы, Комедия в трех действиях, Сочинения Господина Палисота-де-Монтенуа, члена Лоренского Литерального общества. Переведена с французскаго в Октябре месяце 1773-го года // Российская национальная библиотека. Основное собрание рукописной книги. — F.XV.50. — Л. 1-38.

5. Труды Архива Академии Наук СССР. Ученая корреспонденция Академии наук XVIII века. Научное описание. — М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1937.

6. Якобсон Р. Тетрадь князя Белосельского //«Слово о полку Игореве в переводах конца восемнадцатого века». Studies in Russian Epic Tradition. — Is. I. — Leiden: E. J. Brill, 1954.

7. Année littéraire. — T. 3. — Paris: Michel Lambert, 1760.

8. Année littéraire. — T. 4. — Paris: Michel Lambert, 1760.

9. Barbier E.-J. — F. Chronique de la Régence et du règne de LouisXV (1718-1763) ou Journal de Barbier avocat au Parlement. Septième série (1758-1761). — Paris: Charpentier, 1857.

10. Delafarge D. La Vie et l'œuvre de Palissot (1730-1814). — Paris: Hachette, 1912.

11. Favart C. S. Mémoires et correspondance littéraires, dramatiques et anecdotiques. — T. 1. — Paris: L. Collin, 1808.

12. Ferret O. La Comédie des Philosophes et autres textes, édition critique par Olivier Ferret. — Publications de l'Université de Saint-Étienne, 2002.

13. [Giry de Saint Cyr J.]. Catéchisme et decisions de cas de conscience. A l'usage des Cacouacs; Avec un Discours du Patriarche des Cacouacs, Pour la Réception d'un nouveau Disciple. — A Cacopolis. MDCCCLXXVIII [s. n., 1758].

14. Goldoni C. Le Pere de famille, Comédie en trois Actes et en Prose, Par M. Le Docteur Charles Goldoni [..] / Traduite de l'Italien en Français. Par M. ********[Deleyre]. — A Avignon, et se vend à Liège, chez Etienne Bleichnarr, 1758.

15. Goldoni C. Le Véritable Ami, Comédie en trois Actes et en Prose, Par M. Le Docteur Charles Goldoni [..]. Traduite de l'Italien en François. Par M. LAbbé **, chanoine de l'Eglise de Saint-Luc. — A Avignon, et se vend à Liège, chez Etienne Bleichnarr, 1758.

16. [Grimm F.-M.] Le petit Prophéte de Boehmischbroda. — S. l., s. a. [Paris, 1753].

17. Grimm F.-M. Correspondance littéraire, philosophique et critique par Grimm, Diderot, Raynal, Meister, etc. — T. 4. — Paris: Garnier frères, 1878

18. Guénot H. Palissot de Montenoy: un «ennemi» de Diderot et des philosophes // Recherches sur Diderot et l'Encyclopédie. — N°1 (oct. 1986). — P. 59-63.

19. [La Harpe J.-F. de]. Aléthophile, ou l'Ami de la vérité. — Amsterdam [Paris], s. n., 1758.

20. La Harpe J.-F. Cours de littérature ancienne et moderne. — T. 17: De la philosophie du XVIII-e siècle. — Paris: P. Dupont et Ledentu, 1825.

21. Meaume E. Palissot et les philosophes. — Nancy: Veuve Raybois, 1864.

22. Mercure de France. — Octobre 1757. — Vol. 1. — Avis utile. P. 15-19.

23. [Moreau J.-N.]. Nouveau Mémoire pour servir à l'histoire des Cacouacs. — Amsterdam [Paris], s. n., 1757.

24. [Morellet A.]. Préface de la comédie des Philosophes ou la Vision de Charles Palissot. — Paris: chez l'auteur de la Comédie, 1760.

25. [Palissot Ch.]. Petites lettres sur de grands philosophes. — Paris: s. n., 1757.

26. Les Philosophes, Comédie, en trois actes, en vers. Représentée pour la première fois par les Comédiens François, le 2 Mai 1760. Par M. Palissot de Montenoy, de plusieurs Académies. — Paris: Chez Duchesne [...]. MDCCLX.

27. Palissot Ch. Oeuvres. Nouvelle édition, revue et corrigée. — T. 4. — Paris: De l'Imprimerie de Monsieur, 1788.

28. Poinsinet (Antoine-Alexandre-Henri). Le Petit Philosophe, comédie en un acte et en vers libres représentée pour la première fois par les Comédiens-Italiens ordinaires du roi le 14 juillet 1760. — Paris: Prault petit fils, 1760.

29. [Poinsinet de Sivry (Louis)]. Les Philosophes de bois, comédie en un acte en vers par M. Cadet de Beaupré, membre de plusieurs troupes et directeur des Comédiens artificiels de Passy, représentée pour la première fois sur son théâtre le 20 juillet 1760. — Paris: Ballard, 1760.

30. Recueil des facéties parisiennes, Pour les six premiers mois de l'an 1760. — S. l., s. a. [Genève: Cramer, 1760].

31. Vissière J.-L. La secte des empoisonneurs. Polémique autour de l'Encyclopédie de Diderot et d'Alembert. — Aix-en-Provence, Publications de l'Université de Provence, 1993.

32. [Voltaire]. Le Russe à Paris. Petit Poème en vers, composé à Paris au mois de Juillet 1760, par M. Ivan Aléthof, Secrétaire de l'Ambassade Russe. — S. l., s. a. [Paris, 1760].

33. Voltaire. The Complete Works of Voltaire, Correspondence and relative documents, definitive edition by Theodore Besterman. — T. XVI, D6451. — Genève; Oxford: Voltaire Foundation, 1968-1976.