ЖИВОТНЫЕ КАК УЧАСТНИКИ ХОЛИСТИЧЕСКОЙ АРТ-ТЕРАПИИ: ИНТЕРВЬЮ С БЕВЕРЛИ Э’КОУРТ

DOI 10.24412/2713-1831-2023-2-80-86

животные как участники холистической

АРТ-ТЕРАПИИ: ИНТЕРВЬЮ С БЕВЕРЛИ Э'КоУРТ

Аннотация. Данное интервью включено в серию публикаций для нового тематического номера журнала под общим названием: «Животные как партнёры человека: культурные, экологические, терапевтические аспекты». Художник, арт-терапевт из Шотландии, Беверли Э'Коурт, рассказывает о развиваемом ею холистическом, экологическом подходе к пониманию искусства и практики арт-терапии. Рассматривая роль среды с точки зрения такой арт-терапии, она останавливается на феноменах спонтанного участия разных видов животных в арт-терапевтическом процессе, их способности входить в «резонанс» с переживаниями клиентов и откликаться на их эмоциональные потребности. Холистическая эко-арт-терапия представлена как позволяющая на новой основе понять участие разных форм жизни во взаимодействии друг с другом, в процессе их сотворчества и соучастия в процессах, направленных на восстановление физического и эмоционального благополучия.

Ключевые слова: холистическая, экологическая арт-терапия, животные, поле, акаузальные, «сеть жизни».

Краткая справка об интервьюируемой:

Беверли Э'Коурт практикует арт-терапию с 1981 года. Первоначально проводя арт-терапию в психиатрических учреждениях и художественным образованием детей и взрослых с ограниченными возможностями здоровья, стала затем практиковать холистическую арт-терапию, проводить образовательные и терапевтические программы для разных целевых групп. Являясь многолетним членом сообщества Фонда Финдхорн, она участвовала в международных конференциях, фестивалях и программах по устойчивому развитию, а также разработала авторские методики экологической арт-терапии. Занимается регулярной художественной практикой, выступает за признание поэтического языка, телесного опыта, экологического сознания и традиционных культур в арт-терапии.

Александр Копытин (А.К.): Ранее Вы рассказывали о том, как, являясь художником и арт-терапевтом, Вы практикуете холистическую, природоцентри-рованную/экологическую арт-терапию, для которой, в частности, характерна настройка на среду для поддержки субъ-ект-средовых взаимодействий, феномен резонанса для восприятия информации, поступающей из мира природы, разных форм жизни, в творчестве и терапевтическом процессе. Не могли бы Вы сегодня рассказать о том, как в процессе такого взаимодействия со средой ведут себя разные живые организмы, экосистема, и как это может помогать терапии?

Беверли Э'Коурт (Б.Э.): Я считаю, что мы являемся частью экосистемы, участвуя в её процессах саморегуляции, и что наши тело, разум и «окружающая среда» определённым образом взаимодействуют в интересах сохранения нашего общего здоровья и благополучия. Это характерно как для повседневной жизни, так и творческой деятельности и арт-терапии. Однако сложная динамика и эффекты нашего целебного взаимодействия со средой с её ресурсами самовосстановления и саморегуляции остаются в значительной степени недооцененными.

В недвойственной холистической парадигме «сеть земной жизни» рассматривается как единое поле, генерируемое всеми участниками жизненной среды, включая человека

и нечеловеческие формы жизни, которые обмениваются веществом и информацией, перерабатывая их в общих интересах. Это подразумевает потенциальный «резонанс» между ними, их способность общаться друг с другом, откликаться друг на друга. Мы можем убедиться в реальности этого как в повседневной жизни, так и в процессе терапии, когда происходит со-настройка и взаимодействие не только в отношениях клиента и терапевта, но и их отношениях с жизненной средой и её разными представителями, живыми существами.

Шаманские традиции всегда использовали способность природы воспринимать человека как часть своего мира, вовлекать его в свои процессы и «отвечать» на запросы человека. Когда мы идём по лесу, мы можем остановиться и задаться вопросом, как лес воспринимает нас и, возможно, почувствовать его реакции на наше присутствие, поведение и настроение. Сказки изобилуют образами шепчущего леса, говорящих животных, которые могут общаться с человеком.

Теория психотерапии обычно сосредоточена на взаимодействии между терапевтом и клиентом, несмотря на то что многие из наших клиентов, особенно с пограничными состояниями и состояниями, связанными с травмой, формируют значимые отношения с царством природы, часто, по выражению Джерома Бернштейна, видят природу как своего «главного попечителя» и воспринимают её как важнейший ресурс сохранения здоровья.

А.И.: Помню, что в предыдущем интервью нашему журналу Вы утверждали, что экологическое искусство и арт-терапия создают дополнительные возможности для поддержки тех форм «общения» между чувствующими субъектами, включая людей и нечеловеческие формы жизни, которые имеют значение не только для сохранения здоровья и эмоционального благополучия человека, но и благополучия и здоровья мира природы, поскольку формируют экологическое сознание

Б.Э.: Холистическая, экологическая арт-терапия способствует построению особых отношений с более чем человеческим миром. Подобное общение характеризуется признанием

общей реальности, переживанием близости между человеческим и нечеловеческим миром, которых явно сейчас недостает многим людям. Эти переживания имеют потенциал для восстановления нашего повреждённого чувства себя, экоидентичности, т. е. восприятия себя как части природного целого и тесно связаны с нашей способностью вносить вклад в сохранение благополучия мира природы.

Как арт-терапевты, практикующие такой подход, мы рассматриваем природу не столько как пассивный сценический фон, который можно использовать как источник вдохновения или восстановления утраченного эмоционального равновесия. Мы уделяем внимание взаимоотношениям с природным миром и аналогично тому, как многие коренные общины используют церемонии и ритуалы для восстановления и гармонизации отношений человека с миром природы, мы часто используем искусство как средство формирования экологической культуры.

А.К.: Какие конкретные условия или приёмы, связанные с активизацией субъект-средовых взаимодействий, Вы применяете в арт-терапии? Ранее Вы упоминали о том, что в ходе арт-те-рапевтических сеансов нередко приглашаете клиентов, если они захотят, включать сад в своё творческое терапевтическое пространство и выходить из студии на свежий воздух

Б.Э.: Мы можем использовать характерную для холистической, природоцентрированной/ экологической арт-терапии идею реляционного поля вокруг художника, клиента и арт-те-рапевта, чтобы включить природную среду и её обитателей в качестве значимых участников творческого и терапевтического процесса. Я использую в творчестве и арт-терапии различную природную среду, где бы я ни работала. В Финдхорне я призываю клиентов использовать не только мою студию, но окружающий её сад, а также лес и пляж, замечать процессы в окружающей среде, осознавать своё присутствие в ней и её отклики, задействовать природные материалы, объекты и образы для создания своих произведений.

Во время сеансов я приглашаю клиентов, если они захотят, выходить в сад, воспринимая его как своё творческое пространство,

искать наиболее комфортное для себя место, наиболее интересные и значимые природные объекты, которое они интуитивно чувствуют как предназначенные для них. Это место может иметь для них важное целебное значение, способствуя творчеству и терапевтическому процессу.

Иногда такая средовая экотерапия поддерживает синхронные полевые явления, особенно во время творчества. Эти полевые явления могут стать мощным катализирующим и проясняющим фактором, «говорить» непосредственно с воображением клиента.

В результате этого нередко происходит значимая встреча клиентов с природными явлениями и существами, которые включаются в терапевтический процесс и оказывают влияние на переживание и осмысление их опыта. Терапия порой становится процессом, в котором выявляются причинные и другие значимые некаузальные, связи. Можно наблюдать, как синхронные полевые явления, происходящие в процессе эко-арт-терапии, особенно во время художественного творчества клиентов, оказывают на них мощное воздействие. Это даёт возможность человеку почувствовать себя менее отделённым от среды и включённым в её живую, питающую сеть, что может быть подтверждено многочисленными примерами из арт-терапевтической практики, проводимой как в помещении, так и в открытом пространстве сада, леса или берега моря, где мир природы становится частью терапии.

А.К.: Не могли бы Вы привести некоторые примеры целебных, имеющих особое значение контактов с дикими животными, как в повседневной жизни, так и в терапии?

Б.Э.: Животные всегда были важной частью человеческой жизни, в частности, исцеляющих практик, терапии. В настоящее время их роль в терапии возросла вместе с переосмыслением отношений человека с нечеловеческими формами жизни, в том числе, как результат влияния холистических теорий, экофеми-низма, экопсихологии и экотерапии. Я могла бы привести многочисленные примеры спонтанного участия местных диких животных в сеансах арт-терапии, и того, как клиенты взаимодействуют с окружающим терапевтическую студию садом и его обитателями.

Серебристые чайки, вороны и другие садовые птицы, пчёлы, осы, бабочки, мыши, косули, домашние и местные дикие кошки — все они играли важную роль в холистической арт-терапии, а также в повседневной жизни. Этот процесс усилился 20 лет назад, когда я переехала в район, где серебристые чайки гнездятся на крышах и создают людям определённые неудобства во время сезона гнездования. В то время я присоединилась к сообществу Финдхорн Фонда, где совместное творчество с природой является одним из основополагающих принципов, а общение с животными практикуется и преподаётся. Мои любительские навыки наблюдения за дикой природой перешли в повседневную практику. Поскольку в настоящее время уничтожение птичьих гнезд является незаконным, многие владельцы домов устанавливают металлические шипы на крыше, чтобы предотвратить гнездование. Наша семья попробовала другую стратегию: мы разговариваем с чайками в момент их прилета в апреле, приветствуем их, говорим им, что мы были бы счастливы разделить с ними наши крышу и сад. Мы разговариваем с ними ежедневно и следим за тем, чтобы наши гости, включая клиентов, поступали так же.

Вследствие этого, чайки не причиняют нам никаких неудобств. Хотя известны примеры того, как чайки воруют еду с тарелок, а иногда и изо рта ребёнка, в нашем случае чайки оказываются приятными гостями в доме. Они уважительно кружат, когда мы едим в саду, провожают своих птенцов на край крыши, как будто для того, чтобы мы любовались ими, не портят имущество, в то время как соседи, защищаясь от чаек, доводили птиц до исступления, бросая в них палки и прогоняя их птенцов. Мы продолжаем практиковать приветствие птиц весной ежегодно, и нашему примеру теперь последовали некоторые жители посёлка, с аналогичными результатами. Некоторые начали и продолжают это делать в связи с их участием в арт-терапевтиче-ской практике.

Я могла бы привести многочисленные примеры участия животных в качестве терапевтических помощников человек, когда животные, в силу своей особой чувствительности оказываются вовлечёнными в терапию, и аналогично мы, как терапевты, психологически вовлечены во внутренние процессы клиентов.

А.К.: Есть ли у вас примеры спонтанного участия животных в арт-тера-певтическом процессе?

Б.Э.: Моя художественная студия, где я провожу арт-терапевтические занятия, выходит в сад в том месте, где гнездятся чайки. Чайки иногда демонстрируют нетипичное поведение, которое воспринимается мной и клиентами как имеющее определённое отношение к искусству, терапии и состоянию клиентов. Нельзя не отметить интеллектуальных способностей чаек, которые остаются недооцененными. Я неоднократно замечала, как они по своей инициативе вовлекаются в терапевтический процесс, становясь частью живого поля исцеления.

Гнёзда птиц выступают символами защиты и поддержки. Птицы создают их из веток, листьев, мха и перьев. Иногда образ птичьего гнезда создаётся в арт-терапии, отражая процесс восстановления и укрепления психики. Однажды, когда одна клиентка плела гнездо из мягкой шерсти и веток, за окном собралась стайка птиц, которые смотрели прямо туда, где сидела клиентка, как будто наблюдая за её творчеством. Это был трогательный момент, когда она переживала недавнюю трагическую гибель нескольких членов своей семьи в результате аварии. Этот визит птиц, выступающих символом посланцев «потустороннего мира» был для неё весьма актуальным.

Другая клиентка, переживая во время создания картины сильные эмоции и пытаясь их выразить, стоя перед мольбертом, посмотрела в окно и обратила внимание на движение в саду: там косуля лизала своего новорождённого детёныша, которому было буквально несколько минут от роду. Он стоял, покачиваясь на ножках. В течение нескольких минут косуля продолжала нежно лизать детёныша, располагаясь в лучах солнечного света в прямой видимости из студии. Мы с клиенткой с восторгом молча смотрели на это удивительное зрелище. Через несколько минут пара стала удаляться и вскоре скрылась за деревьями. При этом клиентка воскликнула: «Вот что я делала! Я рождала своё новое "Я", начиная осознавать свои переживания, которые я раньше в себе не принимала».

Клиентка идентифицировала себя с косулей и её детёнышем, проецируя на них

то, что происходило в тот момент в её душе. Возможно, в этот момент клиентка ощутила себя частью сложной «сети жизни», и в ней происходило зарождение чего-то нового. Таким образом, мы не только видим своё отражение в зеркале природы, но и «творим себя» в момент соединения с природными процессами.

Я вместе с клиенткой смотрела на сцену с участием косули и её детёныша как на произведение искусства. Безмолвный взгляд, как это часто бывает в арт-терапии, позволял произойти чему-то важному в душе созерцающего. Для этой клиентки, пережившей периодические издевательства со стороны близких и острое чувство одиночества, у которой была сильная привязанность к животным, произошедшее оказалось особо значимым подарком. Сидеть и созерцать что-то вместе в тишине само по себе было особенно важным для меня в процессе терапии, поскольку большая часть времени до этого была сосредоточена на болезненной динамике в отношениях этой женщины в её родной семье и с теми, с кем она теперь жила в одном доме.

А.К.: Имели ли место в Вашем опыте примеры того, как животные оказываются включёнными в отношения с участниками арт-терапии или отношения терапевта и клиента?

Б.Э.: Одним из примеров может служить проведение мной нескольких сеансов с парой, работающей на руководящих должностях в одной и той же организации. Сеансы были проведены на открытом воздухе в саду, примыкающем к терапевтической студии. Терапия была сосредоточена на динамике отношений, касающихся их конфликтующих рабочих ролей. Они сидели рядом и лепили из глины, периодически начинали обсуждать конфликты, связанные с властью, социальным положением и принятием решений. В этот момент наше внимание привлекла внезапная шумная сцена с участием птиц прямо над их головой: группа чаек окружила и пыталась прогнать ястреба. В течение нескольких минут хищник несколько раз то отступал, то пытался вернуться, но ему всякий раз давала отпор группа чаек.

Эта сцена из жизни птиц привлекла внимание участников терапии к профессиональным

территориям, чувствам отверженности и противостояния, переживаемым в отношениях супругов, и позволила им выразить боль и разочарование, связанные с их ролями. Мужчина переделал вылепленный им образ Венеры в «кувшин, изливающий себя», комментируя его как символ того, как много его жена знает и умеет, а также того, что у неё есть большая потребность «излить» свои чувства. Пара обсудила свои рабочие роли, позиции власти и ответственности и признала взаимную потребность в том, чтобы принять общие качества друг друга, а не противопоставлять себя друг другу. В этот момент объединения и примирения сторон две бабочки пролетели прямо над головой, привлекая внимание своим танцем.

Ещё один пример: участница курса арт-тера-певтических занятий неоднократно встречала крошечных коричневых бабочек во время прогулок и во время работы над своей картиной за пределами студии. Когда очередная бабочка летела, как бы желая коснуться её, она испытывала момент восторга, за которым тотчас же следовали сомнение и самокритика, после чего бабочка разворачивалась и улетала. Испытывая сомнения в том, что это возможно, она призналась, что хотела бы, чтобы бабочка «прилетела и села мне на руку». Когда женщина повернулась, она увидела бабочку, которая летела прямо к ней и затем приземлилась ей на руку, оставалась сидеть на руке некоторое время. Бабочка была для неё особо значимым символом в течение нескольких лет и неоднократно появлялась в её художественных работах вплоть до конца курса.

Эти и многие другие примеры были связаны с тем, что клиенты расширяли поле своего внимания и начинали обращать его на природные процессы и отношения, благодаря чему могли увидеть свою проблемную ситуацию в новом свете. Для этого им необходимо было проявить внимание и чувствительность к едва уловимым сигналам в окружающей среде: крику птиц, шелесту листьев, лучам солнечного света, звукам животных в кустах. Или, сфокусировавшись на актуальном вопросе, прислушиваться к окружающему пространству и его ответам на вопрос. Если мир «отвечает», возможно, это означает, что он прислушивается к нам и может также сам извлечь выгоду из нашего внимания и участия.

А.К.: Эти примеры спонтанного участия животных в терапии, в процессах, связанных с творчеством, исцелением и духовным ростом поистине удивительны Как Вы можете это объяснить?

Б.Э.: Как в древних культурных и духовных традициях, так и в настоящее время существовали и существуют представления, согласно которым мир представлен в качестве сообщества взаимосвязанных друг с другом форм жизни, понимаемых как субъекты. Это не может не поддерживать определённые способы установления синхронности между телом и психикой людей, их психическими процессами и состояниями — телесными ощущениями, фантазиями, чувствами — и процессами в жизненной среде, мире природы. Идеи единства внутренней и внешней экологии уходят корнями в традиционные культуры и мифологию. Целостная парадигма современной экологической, природоцентрированной, холистической арт-терапии предполагает альтернативную рациональность со своей внутренней логикой, требующей соответствующих методов исследования. Искусство и арт-терапия реализуют неконцептуальные формы познания мира и человека, когда опыт и смыслы возникают в процессе взаимодействия с людьми и «сетью жизни».

Внимание к воплощённому опыту и творчеству клиентов позволяет на новой основе осознать историческую роль искусства и его способность в единстве с природой поддерживать удивительные эффекты исцеления, гармонизации и духовного роста. Холистическая, природоцентрированная арт-терапия даёт возможность клиентам стать экохудож-никами и целителями в интересах сохранения своего здоровья и благополучия, заботясь при этом о благополучии жизненной среды, общаясь с «сетью жизни», слушая её песню и находя возможности передать её красоту и смыслы.

А.К.: Какое значение имеют отношения с разными формами жизни, в частности, животными, лично для Вас? Какое место они занимают в Вашем творчестве? Не могли бы Вы привести примеры своих значимых открытий и творческих работ, вдохновленных осознанными связями с животными и нечеловеческой жизнью в целом?

Б.Э.: Я всегда находила утешение в погружении в природу, особенно кога это погружение предполагало межвидовое общение. Животные всегда чувствовали себя со мной «на короткой ноге». Мой профессор этологии в университете был мастером дзен-буддизма, и он подчёркивал взаимозависимость разных форм жизни. Во время обучения арт-терапии я продолжила исследовать тему взаимозависимости разных форм жизни, создавая крупномасштабные произведения, сочетающие выразительную жестовую живопись, слова, фотографические изображения и найденные материалы, сначала исследуя своё собственное тело как «пограничную территорию», а затем переходя к вопросам, имеющим экологическое значение.

Рассказы о проявлении высокой чувствительности животных, их способности к состраданию и переживанию горевания у диких лошадей послужили основой для создания мною серии фотоколлажей, дополненных цитатами наблюдателей за животными XVIII и XIX веков. В 1970-е годы я всё ещё сталкивалась с сохраняющимися лабораторными экспериментальными исследованиями с участием животных — жестокими экспериментами над ними, которые я считала аморальными и оскорбительными как для животных, так и людей.

Когда мы наблюдаем за животными в их естественной среде обитания, то можем стать свидетелями своеобразных изобретений, родственных творчеству человека, и того, как видимое поведение разных существ очень сложно скоординировано, связано множеством невидимых нитей с макродвижением природной среды, звёзд и планет. Одним из ярких примеров этого может быть наблюдаемый осенью в Шотландии эффект, когда тусклый свет вызывает повышение уровня тестостерона у наших местных благородных оленей и приводит к началу их брачного

сезона. Внутренняя физиология организма и внешние условия составляют единую регу-ляторную систему.

Мне свойственно переживание зачарованно-стью Землёй как нашим общим местом обитания. В детстве я исследовала периметр нашего дома, особенно на пересечении с «дикой землей», в поисках крошечных трещин и отверстий, где насекомые могли найти убежище и создать себе дом. Я с интересом наблюдала за тем, что у граница нашего дома проницаема и размыта, и за тем, как в ней протекают органические процессы.

В Шотландии земля и дикая природа являются постоянным источником вдохновения. Их образы используются в искусстве, являются объектами почитания, защиты, прославления. Природные части нас самих находят себе компанию, встречаясь с дикими животными, которые вызывают телесный резонанс, раскрывают дремлющие в нас способности и помогают осознать наши связи с разными формами жизни.

Однажды, когда я внезапно потерялась в бразильской пустыне, три тукана появились над моей головой, и я поняла, что мне нужно следовать в том направлении, в котором указывали их ярко окрашенные клювы. Они медленно летели надо мной, пока я благополучно не вернулась в посёлок. Птицы действовали, как своего рода небесный компас, и дали мне ощущение того, что я не одинока. Их помощь и присутствие в моём затруднительном положении явились мощной психологической поддержкой. Позже местные жители рассказали мне, что этих птиц можно увидеть крайне редко, тем более увидеть, как три таких птицы летят совсем низко.

В другой раз я спрыгнула со старой рыбацкой лодки в холодное серое Северное море, наблюдая за диким дельфином, который, как я знала, обитал в прибрежной зоне. Я стояла, как мне показалось, на песчаной отмели, и прошло некоторое время, прежде чем я осознала тот факт, что песчаной отмели так далеко в море быть не может, и я на самом деле стою на спине или животе дельфина. Должно быть, он подплыл прямо к лодке, туда, куда я прыгнула. Как только я осознала это, я начала работать руками, и дельфин игриво выскользнул из-под меня. Это был удивительный опыт. Пока я плыла рядом с дельфином, он помогал мне,

вытягивая ласты ближе к моей руке, позволяя мне плыть без усилий. Дельфины способны воспринимать информацию, которую мы бессознательно излучаем в окружающую среду, и учат нас многому из того, что мы игнорируем. Как и у многих людей, у меня есть множество удивительных, давших мне много примеров, связанных с моими встречами с разными животными — прежде всего, с оленями, зайцами, крупными морскими птицами, пчёлами. Однако, опыт этих встреч, расширяющих мои способы познания мира и себя самой, до недавнего времени был маргинализирован академической наукой.

Материалистической науке потребовалось много времени, чтобы «открыть» то, что многие коренные народы давно знали и передали в традиционных искусствах и духовных практиках; что деревья, например, обладают сознанием и общаются с людьми и иными живыми существами. Находясь в лесу, я порой задавала личные вопросы и получала незамедлительные ответы: что-то падало с ветки; птица, бабочка или пчела приближались ко мне и вели себя таким образом, что это казалось мне метафорическим ответом на мою дилемму.

Если воображение — это язык человеческого разума для перевода сообщений, получаемых нами от природы, мы могли бы уделять более пристальное внимание тому, как мы это делаем в творчестве и искусстве на открытом воздухе. По моим наблюдениям и наблюдениям

моих клиентов, опыт межвидовых контактов заметно отличается от болезненного, психотического опыта и способен дать нам очень много. Этот опыт мог бы представлять интерес для исследований в области экотерапии, свидетельствуя о наших способностях к саморегуляции, ориентировке и самоисцелению.

Как арт-терапевт, я стремлюсь передать своим клиентам понимание ценности интерсубъективности в наших отношениях с миром природы, разными живыми существами, чтобы помочь клиентам пробудиться к тому, что их окружает, быть открытым для постоянного общения с миром природы и слышать её голоса.

Спасибо за предоставленную возможность поделиться моим опытом, который, как мне кажется, может обнадёживать, свидетельствуя о возможности восстановления наших нарушенных отношений с нечеловеческим миром как составляющим важнейшую планетарной жизни.

А.К.: Большое спасибо. Интервью взял:

Копытин Александр Иванович

доктор медицинских наук, профессор, кафедра психологии Санкт-Петербургской академии постдипломного педагогического образования

Ссылка для цитирования

Копытин А. И. Животные как участники холистической арт-терапии: интервью с Беверли Э'Коурт // Экопоэзис: экогуманитарные теория и практика. — 2023. — T. 4, № 1. [Электронный ресурс]. — URL: http://ecopoiesis.ru (дата обращения: чч.мм.гггг).

Все элементы описания необходимы и соответствуют ГОСТ Р 7.0.5-2008 «Библиографическая ссылка» (введён в действие 01.01.2009). Дата обращения [в формате число-месяц-год = чч.мм.гггг] — дата, когда вы обращались к документу и он был доступен

Kopytin A. Animals as partners in holistic art therapy: Interview with Beverley A'Court // Ecopoiesis: Eco-Human "tteory and Practice. — 2023. — Vol. 4, No. 1. —URL: http://ecopoiesis.ru