Фразеологизм в словаре и в речи

© 2009

Т.А. Воронцова ФРАЗЕОЛОГИЗМ В СЛОВАРЕ И В РЕЧИ

Несмотря на значительное количество и многообразие работ, в отечественной фразеологии и фразеографии по-прежнему остаются открытыми две ключевые проблемы, о которых почти 20 лет назад было заявлено В.М. Мокиенко: 1) критерии определения фразеологической единицы; 2) категориальные свойства этих единиц [Мокиенко 1989: 5].

В любом случае при фразеографическом описании и толковании за точку отсчета берется употребление фразеологизма в письменном тексте, как правило, в художественном. И это понятно, поскольку именно письменный текст позволяет акцентировать основные семантические, стилистические и когнитивные признаки фразеологизма как некие лингвистические константы.

Между тем, для лингвистического осмысления когнитивно-семантической сущности фразеологизмов необходимо учитывать тот факт, что идиоматика «содержит в себе не только результаты отражения действительности в языковом сознании человека, но и те дискурсивные смыслы, которые могут быть представлены только единицами косвенно-производной номинации» [Золотых 2008: 4]. Реализация этих дискурсивных смыслов происходит прежде всего в «живой» речи, т.е. при спонтанном говорении.

Как известно, условия формирования высказывания в диалогической спонтанной речи существенно отличаются от условий создания речи монологической, а тем более письменного текста. Во-первых, для диалога характерен более быстрый, чем в монологе, темп речи. «Быстрота темпа речи не является моментом, благоприятствующим протеканию речевой деятельности в порядке сложного волевого действия, т.е. с обдумыванием и выбором <...> В отличие от монолога (и особенно письменного), диалогическое общение подразумевает высказывание "сразу" и даже <...> "как попало"; только в особых случаях, которые и осознаются нами как особые, мы констатируем при диалоге обдумывание, выбор и т.д.». Во-вторых, подготовка к высказыванию «обыкновенно происходит одновременно с восприятием чужой речи. Интервал между двумя последовательными репликами должен быть использован участником коммуникации и для восприятия и понимания речи собеседника, и для подготовки (тематической и речевой) собственного ответа ему». Известная узость нашего сознания не позволяет решить эту двойную задачу полноценно. Это «приводит к более ослабленному переживанию каждого из двух моментов (восприятия и понимания чужой речи и подготовки ответа); но т.к., с одной стороны, восприятие речи собеседника должно объективно предшествовать подготовке ответа, а с другой стороны, наше внимание естественным образом скорее склонно сосредоточиваться на содержании, на тематизме ответа, чем на его речевой форме, то для подготовки самого высказывания, для выбора речевых фактов, для обдумывания их времени обычно не остается» [Якубинский 1986: 35—36].

В связи с этим естественно возникает вопрос: что «провоцирует» само появление фразеологизма в речи, поскольку, как справедливо отмечает Л.И. Ройзен-

зон, «любому устойчивому словесному комплексу в сознании говорящего противопоставлено (прямо или косвенно, реально или ирреально) аналогичное сочетание лексем свободного синтаксического построения» [Ройзензон 1977: 9].

Очевидно, что употребление фразеологизмов в речи всегда ориентировано на определенную коммуникативно-прагматическую ситуацию. «В процессе восприятия фраземы актуализируются речевые стереотипы, этноязыковое сознание коммуникантов, их фоновые знания. Все это определяет прагматический характер смысловой реализации фразеологического значения в дискурсах разных типов и степень воздействия на получателя информации» [Золотых 2008: 38].

Однако вопрос о том, что же в первую очередь актуально для говорящего при использовании такой «многослойной» и многокомпонентной языковой единицы, как фразеологизм, — остается открытым. Ответить на вопрос о том, какие характеристики фразеологизма приоритетны для говорящего при решении прагматических задач, можно, на наш взгляд, путем «доказательства от противного», т.е. выяснив, какими параметрами фразеологизма «готов поступиться» говорящий при формировании высказывания в жестких условиях диалогического «цейтнота».

Важными факторами при выборе материала для поиска ответа на поставленный вопрос являются условия коммуникации и культурный статус говорящего. Именно поэтому, с нашей точки зрения, наиболее релевантным источником исследования может стать публичный диалог: интервью и беседы с политиками, журналистами, деятелями культуры и науки. Во-первых, адресант в публичном дискурсе — это индивидуальный речедеятель, который должен обладать высоким уровнем коммуникативной компетентности. Во-вторых, публичный характер диалога, с одной стороны, предполагает наличие речевого контроля со стороны говорящего (в отличие от бытового дискурса), с другой — обусловливает наличие указанных лингвопсихологических параметров, которые характерны для спонтанного говорения. Все эти параметры диалога влияют как на процесс коммуникации, так и на его языковую реализацию. В отличие от художественного текста, где «модификация фразеологической семантики подчинена созданию выразительности и изобразительности художественного дискурса» [Золотых 2008: 40], в спонтанной публичной речи говорящий ориентируется на прагматические приоритеты, а когнитивная «многослойность» фразеологизма обусловливает его способность решать те прагматические задачи, которые наиболее актуальны в данный момент с точки зрения говорящего. При этом адресант нередко сознательно или бессознательно игнорирует те или иные лингвистические характеристики фразеологизма и не всегда заботится о точности употребления фразеологизма по отношению к его «словарному» значению.

Так, напр., опираясь на материалы интервью и бесед на радио «Эхо Москвы» 2007—2008 гг., мы установили, что нарушение точности употребления фразеологизма может быть обусловлено расширением и/или трансформацией его состава. Ср.:

Э. Геворкян (журналист): ... «Матери Беслана» недовольны тем, как ведут себя власти, как продвигается дело. Как вы считаете, в этой ситуации как нужно реагировать властям?

П. Гусев (редактор газеты «Московский комсомолец»): Власти соболезнования

высказывают, но ничто, никакие высказывания, никакие слова не помогут матерям Беслана и их близким и родным в утрате детей...

Э. Геворкян: Понятно, что матерей ослепляет горе в некотором смысле.

Фразеологизм ослепляет горе представляет собой трансформированный фразеологизм ослепнуть от горя — 'лишиться способности здраво рассуждать'. Ср.: Тютчев словно ослеп от горя... (В.Ф. Ходасевич. О Ф. Тютчеве) В данном случае расширение в некотором смысле выступает в качестве деинтенсификатора экспрессивно-эмоциональной окраски, но при этом такое его употребление позволяет говорящему в рамках высказывания решить две, казалось бы, взаимоисключающие прагматические задачи: реализовать коммуникативную тактику оправдания (поведение матерей правомерно) и выразить согласие с собеседником.

Другой характерной речевой ошибкой считается нарушение конситуативных условий употребления фразеологизма. Ср.:

С. Сорокина (журналист): Да с чего Вы взяли, что заплатили [А. Митрофанову за переход в другую партию. — Т.В.]? В. Жириновский (политик): А как иначе можно перейти? С. Сорокина: Вы что, со свечой стояли?

Фразеологизм стоять со свечой (держать свечку), как известно, означает 'быть свидетелем интимных отношений',1 т.е. это конситуативно обусловленный фразеологизм.2 Экспрессивность данного фразеологизма создается именно за счет его конситуативности, т.к. интимные отношения — это та сфера, где свидетелей не может быть по определению. Поэтому в речи этот фразеологизм чаще употребляется в значении 'не был свидетелем'. Ср.: Любовь, товарищ майор, штука сложная. Ты же над ними свечку не держал. (П. Дашкова. Чувство реальности).

Употребление данного фразеологизма как когнитивная отсылка к ситуации, при которой не может быть свидетелей, в сочетании с формой высказывания (риторический вопрос) реализует прагматическую интенцию негативной истинностной оценки предшествующей реплики, чем достигается информативное «обнуление»3 предшествующего утверждения собеседника (Импликатура данной реплики: вы не могли быть свидетелем, значит, ваше утверждение, что Митрофанову заплатили, неистинно).

«Обязательным условием правильного использования фразеологизмов является строгое соблюдение особенностей сочетаемости их со словами контекста» [Голуб 2001: 128]. В публичном диалоге употребление фразеологизма без учета его синтагматических связей встречается довольно часто. Ср.: Д. Рогозин (политик): Есть одна партия — это партия настоящих политиков, которые думают, что говорят, и есть партия фальшивых, высосанных из пальца.

Фразеологизм высасывать из пальца что-либо (высосать из пальца), согласно словарному толкованию, имеет значение 'утверждать что-либо без всяких оснований, выдавать надуманное за действительность с целью оправдаться или оклеветать кого-либо' [Федоров 1997, 1: 125]. Безусловно, в приведенном примере употребления данного фразеологизма по отношению к его словарному значению имеет место контекстуальное нарушение. Вместе с тем, здесь очевидна интенция говорящего: фразеологизм выступает как интенсификатор негативной

ФРАЗЕОГРАФИЯ: ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА

669

оценки и призван усилить воздействие данного высказывания на массового адресата (радиослушателей).

Таким образом, в условиях диалогической коммуникации, когда у говорящего нет времени на обдумывание, употребление фразеологизма в составе высказывания ориентировано прежде всего на решение прагматических задач, на реализацию коммуникативной интенции адресанта. В условиях диалогической коммуникации для говорящего основным категориальным свойством фразеологизма является его экспрессивно-оценочная коннотация. Как показал анализ, именно экспрессивно-оценочные параметры фразеологизма никогда не игнорируются говорящим. Именно экспрессивно-оценочные характеристики фразеологизма в первую очередь способствуют его актуализации в сознании говорящего при решении коммуникативно-прагматических задач. Этот факт не может не учитываться как при лингвистическом осмысления когнитивно-семантической сущности фразеологизмов, так и при разработке системы соответствующих стилистических помет в словаре фразеологизмов.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Справочная служба русского языка портала «Грамота.ру» дает следующее толкование данного фразеологизма: «Выражение я (им) свечу не держал означает: 'Я не был свидетелем произошедшего'. Точное происхождение этого выражения в доступных нам источниках не указано. Но вот что написал нам один из посетителей: «Я хотела бы уточнить один из ваших ответов на вопрос о происхождении выражения (не) держать свечку. На старинных русских свадьбах молодоженов отправляли уединиться в горницу для сами понимаете чего. При этом специально уполномоченное лицо (затрудняюсь вспомнить, кто точно, вроде бы сваха) подглядывало за молодоженами в приоткрытую дверь, держа в руке зажженную свечу, чтоб лучше было видно. Делалось это с целью проконтролировать ситуацию: всё ли прошло нормально, справились ли молодые со своей задачей. Вот так на Руси контролировалась демографическая ситуация. С тех пор выражение я им свечку не держал применяется, как правило, когда речь идет о подробностях чьей-то личной жизни».

2. К такого рода фразеологизмам можно отнести, напр., фразеологизм кто в лес, кто по дрова — 'нестройно, нескладно' (о пении или игре на музыкальных инструментах) и др.

3. О выражении негативной истинностной оценки см. подробнее: Воронцова Т.А. Речевая агрессия: вторжение в коммуникативное пространство. — Ижевск: Издат. дом «Удмурт. ун-т», 2006.

ЛИТЕРАТУРА

Воронцова Т.А. Речевая агрессия: вторжение в коммуникативное пространство. — Ижевск: Издат. дом «Удмурт. ун-т», 2006.

Голуб И.Б. Стилистика русского языка. — М.: Рольф, 2001.

Золотых Л.Г. Когнитивно-дискурсивные основы фразеологической семантики (на материале русского языка): дис. ... д-ра филол. наук. — Белгород, 2008.

Мокиенко В.М. Славянская фразеология. — М.: Высш. шк., 1989.

Ройзензон Л.И. Русская фразеология. — Самарканд: Изд-во Самарканд. гос. ун-та им. А. Навои, 1977.

Фразеологический словарь русского литературного языка / сост. А.И. Федоров: в 2 т. - М.: Цитадель, 1997.

Якубинский Л.П. О диалогической речи // Л.П. Якубинский. Избр. работы: язык и его функционирование. — М.: Наука, 1986. — С.17-59.

PHRASEOLOGY IN DICTIONARY AND SPEECH T.A. Vorontsova

A fixed phrase used in speech is primarily aimed at pragmatic goals and communicative intentions of the addressor. Expressive and evaluative connotations are viewed by the speaker as principal categorial properties of a fixed phrase.

© 2009

Н.Б. Усачева О СЛОВАРЕ ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИХ СВЯЗОК

Термин словарь в соответствии с мотивировкой внутренней формы (перечень слов) употреблялся в традиционной лексикографии в рамках «словоцен-трического» подхода к языку. С развитием лингвистики начали появляться «произведения словарного типа», объектом описания которых стали не слова, а другие языковые единицы: фразеологизмы (А.И. Молотков, А.И. Федоров, В.Н. Телия), крылатые единицы (Н.С. и М.Г. Ашукины, С.Г. Шулежкова, В.П. Берков, В.М. Мокиенко), морфемы (З.А. Потиха, А.Н. Тихонов, А.И. Кузнецова, Т.Ф. Ефремова), синтаксемы (Г.А. Золотова, В.Ю. Меликян) и т.д. Под влиянием многовековых традиций закрепились некорректные, противоречащие объекту описания названия.

На определенном этапе фразеографы пытались найти подходящий, точный термин, преодолеть это терминологическое противоречие, появлялись предложения называть работы такого рода фразарий или фразарь, фраземарий или фраземарь, фразник, справочник, словник, свод и т.д. Такого рода названия не вошли в научный оборот, не получили широкого распространения (в отличие от названия раздела языкознания — фразеографии).

Вероятно, можно говорить об угасании внутренней мотивировки слова «словарь», о расширении его употребления, появлении нового значения: «собрание не только слов, но и других языковых единиц». Это особенно явно, когда речь идет не о лингвистах-профессионалах, а о широком круге читателей, воспринимающих словарь как книгу, содержащую упорядоченную совокупность языковых единиц и их характеристику.

Бурное развитие фразеологии и фразеографии как самостоятельных разделов лингвистики в течение последних пятидесяти лет, вовлечение в поле зрения