О декриминализации уголовной ответственности за противоправное изменение государственной границы РФ (ст. 323 УК РФ)

ВЕСТН. МОСК. УН-ТА. СЕР. 11. ПРАВО. 2017. № 3

П. А. Филиппов, кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного права и криминологии юридического факультета МГУ*

о декриминализации уголовной ответственности за противоправное изменение государственной границы РФ

В статье проведен анализ субъективных и объективных признаков состава преступления, предусмотренного ст. 323 УК РФ, а также оснований криминализации этого преступления. Автор в связи с отсутствием общественной опасности, распространенности, а также основываясь на оценке адекватности уголовно-правового запрета уровню (размеру) вреда, причиняемого (или могущего быть причиненным) изъятием, перемещением или уничтожением пограничных знаков, приходит к выводу о необходимости декриминализации уголовной ответственности за противоправное изменение государственной границы РФ.

Ключевые слова: уголовная ответственность, преступления против порядка управления, государственная граница, декриминализация преступного деяния.

The article analyses subjective and objective aspects of a crime under article 323 of the Criminal Code of the Russian Federation, as well as grounds for the criminalization of this crime. In the absence of public danger, prevalence, and based on an assessment of the adequacy of the penal prohibition to a level (extent) of damage caused (or likely to be caused by) removing, moving or destruction of border markers, the author comes to the conclusion about the necessity of decriminalization of the criminal liability for the illegal changing of the state border of the Russian Federation.

Keywords: criminal liability, crimes against administrative order, state border, decriminalization of criminal act.

Впервые уголовная ответственность за истребление или повреждение пограничных знаков для предания части принадлежащей государству земли иностранному правительству была предусмотрена в ст. 306 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. Данное преступление относилось к группе преступлений против порядка управления. При этом в диспозиции статьи отмечалось, что наказание за такое преступление приравнивалось к «государственной измене»1.

* pilippov@yandex.ru

1 См.: Таганцев Н. С. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. Пг., 1915.С. 408.

В советском законодательстве уголовная ответственность за подобные деяния не предусматривалась.

Ответственность за незаконное изъятие, перемещение или уничтожение пограничных знаков была введена в УК РСФСР 1960 г. (ст. 831) Федеральным законом от 18 мая 1995 г. № 79-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР и Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР»2. Это преступление было отнесено к группе государственных преступлений.

Диспозиция ст. 831 УК РСФСР с небольшими изменениями (главное из которых — указание на цель преступного деяния) была воспринята УК РФ 1996 г. (ст. 323 УК РФ). Вместе с тем в действующем уголовном законе данное преступление отнесено не к группе преступлений против основ конституционного строя, а к преступлениям против порядка управления. Тем самым был пересмотрен видовой объект анализируемого преступления. В современной научной литературе отдельные авторы высказывают мнение о необходимости вернуться к позициям предыдущего уголовного закона и отнести анализируемое преступление к преступлениям против основ конституционного строя и безопасности государства3. Полагаем, что отнесение данного деяния не только к государственным, но и вообще к преступным деяниям, не является обоснованным в связи с тем, что отсутствует такой обязательный признак преступления, как общественная опасность деяния. Данный вывод основан на следующем.

Прежде всего, отсутствие общественной опасности обусловлено отсутствием непосредственного объекта преступления и вреда (угрозы причинения вреда), который мог быть причинен объекту преступления.

Непосредственным объектом рассматриваемого преступления большинство исследователей считают территориальную неприкосновенность Российской Федерации4 . А. В. Земскова и А. В. Щербаков добавляют к этому порядок установки, сохранения и поддер-

2 СЗ РФ. 1995. № 21. Ст. 1927.

3 См., напр.: Агаев Г.А. Преступления против порядка управления (проблемы теории и практика применения законодательства): Дис. ... д-ра юрид. наук. СПб., 2006 С. 193; Дьяков С. В. Государственные преступления (против основ конституционного строя и безопасности государства) и государственная преступность. М., 1999. С. 16—17; Земцов В. И. Уголовная ответственность за незаконное пересечение и противоправное изменение государственной границы Российской Федерации: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2000. С. 12; Щербаков А. Проблемы уголовной ответственности за незаконное пересечение границы // Уголовное право. 2008. № 5. С. 107.

4 См.: Земцов В. И. Указ. соч. С. 14; Морозов В. И., Скутин С. Л., Сумачев А. В. Уголовно-правовая характеристика преступлений против порядка управления: Учеб. пособие. Тюмень, 1999. С. 46; Саруханян А.Р. Преступления против порядка управления: общая характеристика, вопросы квалификации: Дис. ... канд. юрид. наук. Ставрополь, 2002. С. 95; Уголовный закон в практике районного суда / Под ред. А. В. Галаховой. М., 2007. С. 980; Уголовное право России. Особенная часть: Учебник / Под ред. Ф. Р. Сун-

жания в исправном состоянии пограничных знаков, проведения совместных с сопредельными государствами проверок правильности прохождения государственной границы5. Можно предположить, что основанием такого понимания объекта преступления является предусмотренная в диспозиции ст. 323 УК РФ в качестве обязательного признака цель — противоправное изменение государственной границы РФ. Вместе с тем уничтожение пограничных знаков никак не может повлиять на изменение государственной границы РФ, о чем будет сказано далее.

Другие исследователи в качестве непосредственного объекта видят неприкосновенность государственной границы 6 . При таком понимании непосредственного объекта происходит приравнивание пограничных знаков к государственной границе, иными словами перемещение пограничных знаков может привести к изменению границы России. Такое отождествление не основано на нормах действующего законодательства. Согласно преамбуле Закона РФ от 1 апреля 1993 г. № 4730—1 «О Государственной границе Российской Федерации» (далее — Закон о государственной границе РФ), под государственной границей РФ понимается линия и проходящая по этой линии вертикальная поверхность, определяющие пределы государственной территории (суши, вод, недр и воздушного пространства) Российской Федерации, т. е. пространственный предел действия государственного суверенитета Российской Федерации7. В то время как пограничные знаки — это ясно видимые предметы, которыми обозначается государственная граница (ст. 6 Закона о государственной границе РФ).

В литературе отдельные авторы преступление, предусмотренное ст. 323 УК РФ, рассматривают в качестве одной из форм проявления политического вандализма8. Такую характеристику анализируемого преступления возможно рассматривать как категорию криминологическую, а не уголовно-правовую.

В рамках действующего законодательства наиболее правильно определяют непосредственный объект те авторы, которые указывают на установленный законодательством режим государственной

дурова, М. В. Талан. М., 2012. С. 859; Уголовное право. Особенная часть / Под ред. Б. В. Здравомыслова. М., 1996. С. 486.

5 Полный курс уголовного права: В 5 т. / Под ред. А. И. Коробеева. Т. 5. СПб., 2008. С. 371; Щербаков А. В. Преступления против порядка управления: науч.-практ. коммент. к гл. 32 УК РФ. М., 2011. С. 108.

6 См.: Земцов В. И. Указ. соч. С. 14.

7 Ведомости СНД и ВС РФ. 1993. № 17. Ст. 594.

8 См.: Кабанов П. А. Криминальный политический вандализм как средство обеспечения политической деятельности: содержание и виды // Безопасность бизнеса. 2007. № 3.

границы9. Согласно ст. 7—8 указанного выше закона режим государственной границы включает в том числе правила содержания государственной границы, которыми регулируется порядок установки, сохранения и поддержания в исправном состоянии пограничных знаков, их контрольных осмотров, оборудования и содержания пограничных просек, проведения совместных с сопредельным государством проверок прохождения государственной границы.

Государственной границей Российской Федерации является граница РСФСР, закрепленная действующими международными договорами и законодательными актами бывшего СССР10 и РФ11. Такие

9 Курс уголовного права. Особенная часть. Т. 5. / Под ред. Г. И. Борзенкова, В. С. Комиссарова. М., 2002. С. 250; Цепелев В. Ф. Квалификация преступлений против порядка управления: Учеб. пособие. М., 2015. С. 44.

10 Например, линия государственной границы между Союзом Советских Социалистических Республик и Финляндской Республикой установлена Мирным договором между РСФСР и Финляндской Республикой от 14 октября 1920 г., Мирным договором между СССР и Финляндской Республикой от 12 марта 1940 г., Договором между СССР и Финляндской Республикой о передаче в состав территории Советского Союза части государственной территории Финляндии в районе гидроэлектростанции Янискоски и регулирующей плотины Нискакоски от 3 февраля 1947 г. и Мирным договором между Союзными и Соединенными державами, с одной стороны, и Финляндией, с другой, от 10 февраля 1947 г. (ст. 1 Договора между Правительством СССР и Правительством Финляндской Республики о режиме советско-финляндской государственной границы и о порядке урегулирования пограничных инцидентов, подписан в г. Хельсинки 23.06.1960 г. // Ведомости ВС СССР. 1960. № 40. Ст. 370); также см.: Соглашение между СССР и Китайской Народной Республикой о советско-китайской государственной границе на ее Восточной части (заключено в г. Москве 16.05.1991 г.) // Сборник российско-китайских договоров. 1949-1999. М., 1999. С. 117-125; Договор между СССР и Корейской Народно-Демократической Республикой о прохождении линии советско-корейской государственной границы, вместе с «Описанием прохождения линии государственной границы между СССР и Корейской Народно-Демократической Республикой» (подписан в г. Москве 17.04.1985 г.) // СЗ РФ. 1997. № 21. Ст. 2385.

11 См., напр.: Договор между Российской Федерацией и Республикой Южная Осетия о государственной границе (подписан в г. Москве 18.02.2015 г.) // СЗ РФ. 2016. № 46. Ст. 6325; Договор между Российской Федерацией и Эстонской Республикой о российско-эстонской государственной границе. Приложение № 1 «Описание прохождения государственной границы между Российской Федерацией и Эстонской Республикой на сухопутном участке» (подписан в г. Москве 18.02.2014 г., не вступил в силу): Доступ из СПС «КонсультантПлюс»; Договор между Российской Федерацией и Азербайджанской Республикой о государственной границе. Приложение № 1 «Описание прохождения линии государственной границы между Российской Федерацией и Азербайджанской Республикой» (подписан в г. Баку 03.09.2010 г.) // СЗ РФ. 2011. № 33. Ст. 4900; Договор между Российской Федерацией и Латвийской Республикой о российско-латвийской государственной границе. Приложение № 1 «Описание прохождения государственной границы между Российской Федерацией и Латвийской Республикой» (подписан в г. Москве 27.03.2007 г.) // СЗ РФ. 2008. № 7. Ст. 555; Договор между Российской Федерацией и Монголией о режиме российско-монгольской государственной границы (подписан в г. Москве 08.12.2006 г.) // Бюллетень международных договоров. 2008. № 10; Договор между Российской Федерацией и Эстонской Республикой о российско-эстонской государственной границе. Приложение № 1 «Описание прохождения государственной границы между Российской Федерацией и Эстонской Республикой (подписан в г. Москве 18.05.2005 г.) (не вступил в силу):

документы закрепляют делимитизацию границы, под которой понимается определение и закрепление общего направления прохождения государственной границы и нанесение ее на географическую карту. На основе делимитизации границы, закрепленной в международных договорах и приложенных к ним описаниях, протоколах и картах12, в дальнейшем проводится демаркация границы, под которой понимается обозначение либо определение линии государственной границы на местности. Работы по установлению государственной границы на местности осуществляет создаваемая сторонами международного договора специальная демаркационная комиссия, состоящая из представителей сторон такого договора13.

Предметом преступления, предусмотренного ст. 323 УК РФ, являются пограничные знаки. Согласно ст. 3 Закона о государственной границе РФ, государственная граница на местности обозначается ясно видимыми пограничными знаками. Описание и порядок установки пограничных знаков определяются международными договорами РФ, решениями Правительства РФ. Не являются предметом преступления предупреждающие знаки, устанавливаемые на въездах в пограничные зоны (ст. 6 Закона о государственной границе РФ).

Чаще всего пограничными знаками являются пограничные столбы, морские буи, створные знаки. Конкретный вид пограничного знака определяется в международных соглашениях по вопросам установления и режима границ между Россией и сопредельными государствами.

Например, ст. 4 Договора между РФ и Монголией о режиме российско-монгольской государственной границы (подписан в г. Москве 08.12.2006 г.) устанавливает, что государственная граница на местности обозначена пограничными знаками следующим образом:

Доступ из СПС «КонсультантПлюс»; Договор между Российской Федерацией и Республикой Казахстан о российско-казахстанской государственной границе (подписан в г. Москве 18.01.2005 г.) // СЗ РФ. 2006. № 13. Ст. 1329; Договор между Российской Федерацией и Украиной о российско-украинской государственной границе (подписан в г. Киеве 28.01.2003 г.) // СЗ РФ. 2004. № 21. Ст. 1980.

12 См., напр., ст. 1 Договора между Правительством СССР и Правительством Монгольской Народной Республики о режиме советско-монгольской государственной границы, сотрудничестве и взаимной помощи по пограничным вопросам (подписан в г. Москве 26.11.1980 г.), согласно которой документами демаркации являются: а) протоколы-описания прохождения линии государственной границы между СССР и МНР на соответствующие участки границы; б) альбомы карт государственной границы между СССР и МНР; в) протоколы пограничных знаков со схемами их местоположения, а также другие документы демаркации, упомянутые в протоколах-описаниях.

13 См., напр., ст. 5 Договора между Российской Федерацией и Республикой Южная Осетия о государственной границе (подписан в г. Москве 18.02.2015 г.): ст. 5 Договора между Российской Федерацией и Азербайджанской Республикой о государственной границе (подписан в г. Баку 03.09.2010 г.).

а) на сухопутных участках — основными пограничными знаками, состоящими из 2 столбов, установленных соответственно на территории Российской Федерации и Монголии, как правило, на расстоянии 2,5 м каждый от государственной границы, и центрового столбика, установленного между этими столбами на самой государственной границе, а также промежуточными пограничными знаками, состоящими из одного столба, установленного на самой государственной границе;

б) на участках пограничных рек и ручьев — пограничными знаками, состоящими из 2 столбов, установленных друг против друга на противоположных берегах или на берегу, принадлежащем одной Договаривающейся Стороне, и на острове, принадлежащем другой Договаривающейся Стороне;

в) в местах перехода государственной границы с сухопутного участка на водный или наоборот — переходными пограничными знаками, состоящими из центрового столбика, установленного на государственной границе, и 3 столбов, 2 из которых расположены по обе стороны государственной границы на расстоянии, как правило, 2,5 м каждый от центра на том берегу реки или ручья, на котором границу переходит с суши на воду, а 3-й — на противоположном берегу реки или ручья в створе сухопутной линии государственной границы;

г) на озере Успа-Холь (Увс) пограничные знаки представляют собой сигарообразные буи (буи зимние морские). Они соединены с якорями, установленными на дне озера на самой линии государственной границы, якорными цепями.

Согласно указанному договору характеристика каждого пограничного знака и его положение по отношению к государственной границе, а также его форма, размеры, вид, наличие на нем герба и нумерации, материал, из которого он изготовлен, определяются протоколом пограничного знака по форме, предусмотренной в документах проверки государственной границы.

Согласно ст. 2 Соглашения между Правительством Российской Федерации, Правительством Республики Беларусь и Правительством Латвийской Республики об определении точки стыка государственных границ Российской Федерации, Республики Беларусь и Латвийской Республики (заключено в г. Минске 28 января 2010 г.), пограничный знак, именуемый «неверица» состоит из трех четырехгранных равновысоких пограничных столбов, каждый из которых находится на территории соответствующего государства14.

14 Соглашения между Правительством Российской Федерации, Правительством Республики Беларусь и Правительством Латвийской Республики об определении точки стыка государственных границ Российской Федерации, Республики Беларусь и

Согласно ст. 1 Соглашения между Правительством СССР и Королевским Норвежским Правительством о морской границе между СССР и Норвегией в Варангер-фьорде (заключено в г. Осло 15 февраля 1957 г.), пограничным знаком является морской буй15.

Пограничными знаками могут являться и иные предметы, согласованные в международных документах, например гранитные сте-лы16, пограничные деревянные столбы, деревянные столбики, каменные курганы, створные и бетонные знаки, вехи, тригонометрические и другие знаки17.

На каждый пограничный знак наносится его номер, закрепляется государственный герб, иногда и координаты самого знака.

Анализ международных договоров и соглашений показывает, что уничтожение или перенос (смещение) пограничных знаков не может повлечь за собой изменение государственной границы РФ, что уже отмечалось в исследованиях18. Для изменения государственной границы необходимо внесение изменений в существующие международные договоры (соглашения), которые заключила РФ с сопредельными государствами. В связи с этим повреждение, уничтожение, перемещение пограничных знаков никак не может рассматриваться как посягательство на территориальную целость, неприкосновенность РФ и ее государственной границы. Данным объектам такие действия не наносят никакого вреда (ущерба). Такие выводы указывают на ошибочность наименования ст. 323 УК РФ «Противоправное изменение государственной границы Российской Федерации». Следует констатировать, что такое наименование статьи не соответствует ее содержанию, так как в диспозиции статьи закреплены посягательства на специфические предметы материального мира — пограничные знаки.

Следует констатировать, что изъятие, перемещение или уничтожение пограничных знаков нарушает правила содержания государ-

Латвийской Республики (заключено в г. Минске 28.01.2010 г.): Доступ из СПС Кон-сультантПлюс.

15 Соглашение между Правительством СССР и Королевским Норвежским Правительством о морской границе между СССР и Норвегией в Варангер-фьорде (заключено в г. Осло 15.02.1957 г.) // Ведомости ВС СССР. 1957. № 14. Ст. 344.

16 Ст. 2 Протокола-описания точки Восточного стыка государственных границ трех государств между Правительством Российской Федерации, Правительством Монголии и Правительством Китайской Народной Республики (подписан в г. Пекине 24.06.1996 г.) // Сборник российско-китайских договоров. 1949-1999. М., 1999. С. 374-376.

17 Протокол между Правительством СССР и Правительством Финляндской Республики о внесении изменений в Договор между Правительством СССР и Правительством Финляндской Республики о режиме советско-финляндской государственной границы и о порядке урегулирования пограничных инцидентов, подписанный в г. Хельсинки 23 июня 1960 года (подписан в г. Москве 01.04.1969 г.) // Ведомости ВС СССР. 1969. № 52. Ст. 462.

18 См.: Земцов В. И. Указ. соч. С. 125.

ственной границы РФ. Размер ущерба от таких деяний равен размеру затрат на восстановление уничтоженных пограничных знаков.

Представляется, что указанные действия не могут привести к нарушению функционирования органов государственной власти, осуществляющих обеспечение соблюдения режима государственной границы РФ19, так как их деятельность не зависит от наличия или отсутствия пограничных знаков. Даже при полном отсутствии пограничных знаков государственная граница подлежит охране.

Указанные последствия от изъятия, перемещения или уничтожения пограничных знаков не требуют в качестве способа государственного реагирования использование уголовной репрессии, т. е. установленную уголовную ответственность нельзя признать адекватной.

Объективную сторону исследуемого преступления образуют активные действия, направленные на противоправное изменение государственной границы РФ. Противоправным считается изменение в нарушение установленного нормативными актами порядка. В диспозиции ст. 323 УК указывается на три альтернативные формы изменения: изъятие, перемещение или уничтожение пограничных знаков.

Изъятие означает устранение (вырывание, вытаскивание или иное извлечение) пограничного знака из места его нахождения без намерения установки его на другом месте.

Перемещение связано с изменением пространственного положения пограничного знака и с установкой его в другом месте (с другими географическими координатами), не предусмотренном международными договорами и соглашениями между Россией и сопредельными государствами.

Уничтожение пограничного знака сопряжено с его физическим истреблением (без возможности восстановления) как предмета материального мира любым способом (сжигание, взрывание, разбивание и т. д.).

Преступление считается оконченным с момента совершения любого из названных выше действий.

Квалифицирующим признаком в ч. 2 выступает наступление тяжких последствий. Понятие тяжких последствий является оценочным. К таким последствиям могут быть отнесены осложнение международных отношений или крупный материальный ущерб20. В литера-

19 Данные обязанности возложены на Пограничную службу ФСБ РФ (ст. 11.1 Федерального закона от 03.04.1995 г. № 40-ФЗ «О Федеральной службе безопасности») // СЗ РФ. 1995. № 15. Ст. 1269.

20 В литературе преобладает позиция, что уничтожение пограничных знаков общеопасным способом не требует дополнительной квалификации по ст. 167 УК РФ (см.: Агаев Г. А.о. Указ. соч. С. 206-207; Саруханян А. Р. Указ. соч. С. 100).

туре в качестве таких последствий названо нарушение нормального функционирования участка границы21.

Субъективная сторона преступления характеризуется только прямым умыслом и специальной целью — противоправное изменение государственной границы РФ. Причинение тяжких последствий возможно с косвенным умыслом или по неосторожности.

Как правило, цель — противоправное изменение государственной границы — в литературе не раскрывается22. Под изменением государственной границы следует понимать перемещение географических координат линии и проходящей по этой линии вертикальной поверхности, определяющих пределы государственной территории РФ. Согласно ст. 5 Закона о государственной границе РФ, прохождение государственной границы изменяется международными договорами Российской Федерации и федеральными законами. Кроме того, как уже было отмечено, перемещение пограничных знаков не влечет за собой изменение (перемещение) государственной границы. Следовательно, указанная в диспозиции ст. 323 УК РФ цель абсолютно недостижима для субъекта преступления, можно назвать такую цель абсолютно негодной23.

А. Р. Саруханян предлагает толковать данную цель как противоправное изменение обозначения государственной границы на мест-ности24. Однако такое толкование является расширительным, не соответствует положениям УК РФ и Закона о государственной границе РФ и не может быть поддержано. Но даже законодательная реализация такого предложения в диспозиции ст. 323 УК РФ не повлечет возникновения общественной опасности у такого деяния.

А. В. Щербаков выдвинул предложение об исключении цели из диспозиции ст. 323 УК РФ25. Реализация такого предложения приведет к усилению избыточности уголовной репрессии, которая имеется и при наличии в диспозиции специальной цели.

Субъект анализируемого преступления — общий. В литературе было высказано мнение о понижении возраста уголовной ответственности за совершение анализируемого преступления при наличии квалифицирующих обстоятельств до 14 лет26. С таким предложени-

21 См.: Саруханян А.Р. Указ. соч. С. 99.

22 Морозов В. И., Скутин С. Л., Сумачев А. В. Указ. соч. С. 48; Курс уголовного права. Особенная часть. Т. 5. С. 251; Полный курс уголовного права. Т. 5. С. 372; Уголовный закон в практике районного суда. С. 981; Уголовное право. Особенная часть. С. 487; Уголовное право России. Особенная часть: Учебник. С. 860; Цепелев В. Ф. Указ. соч. С. 45; Щербаков А. В. Указ. соч. С. 110.

23 Агаев Г. А.о. считает такую цель практически недостижимой и на основании этого предлагает декриминализацию ст. 323 УК РФ (Агаев Г. А.о. Указ. соч. С. 205).

24 Саруханян А. Р. Указ. соч. С. 100.

25 Щербаков А. В. Указ. соч. С. 110-111.

26 Саруханян А. Р. Указ. соч. С. 101.

ем категорически нельзя согласиться, так как основанием уголовно-правового запрета с позиции возраста субъекта прежде всего является способность лица понимать, воспринимать, осознавать, уяснять суть правового запрета. Институт государственной границы и ее режима сложен, а скорее, не доступен для понимания лиц в возрасте от 14 до 16 лет. Дополнительным доводом против такого предложения выступает то, что совершение данного преступления среди лиц в возрасте от 14 до 16 лет не может получить распространение по объективным причинам, например в силу ограничений на передвижение в пограничной зоне.

На практике случаи противоправного изменения государственной границы РФ фиксируются крайне редко. Так, за период с 2009 по 2016 г. за данное преступление было осуждено всего 2 человека. В научных источниках приводятся данные числа осужденных за это преступление в период с 1997 по 2000 г., которое составляет 20 человек27. Эти данные показывают невостребованность уголовной ответственности, предусмотренной ст. 323 УК РФ. Конечно, такие данные не могут означать, что пограничные знаки вовсе не повреждаются или не уничтожаются — такие факты, несомненно, присутствуют28. Вместе с тем они не являются преступлением, скорее всего, по причине отсутствия цели — противоправного изменения государственной границы РФ.

Следует обратить внимание, что в научной литературе предпринята единственная комплексная попытка обосновать наличие уголовной ответственности за противоправное изменение государственной границы РФ. Ее автор В. И. Земцов приводит следующие социально-правовые предпосылки установления такой уголовной ответственности:

— актуальность проблем обеспечения пограничной безопасности;

— сохранение возможности изменения российских границ как в одну, так и в другую сторону;

— признаки военно-политического давления, которые проявляются в концентрации военных сил у российских границ;

— активизация разведывательной деятельности иностранных спецслужб;

— территориальные притязания к России со стороны отдельных государств, например Эстонии и Японии;

— стремление некоторых государств к последовательному размыванию российских границ;

27 Уголовный закон в практике районного суда. С. 982.

28 Очередной этап демаркации российско-казахстанской границы // Оренбургские новости. 2012. 16 мая (электронный ресурс): URL: http://www.orinfo.ru/61499/ ocherednoi-etap-demarkatsii-rossiisko-kazakhstanskoi-granitsy.

— массовые процессы неконтролируемой миграции;

— активизация преступной деятельности криминогенных структур на российской границе;

— возможность совершения на государственной границе деяния, представляющего серьезную угрозу национальной безопасности Рос-

сии29.

Соглашаясь во многом с вышеизложенным, как реально существующими фактами современной геополитической обстановки, нет оснований считать их предпосылками установления уголовной ответственности за изъятие, перемещение или уничтожение пограничных знаков. Даже такой факт, как наличие территориальных споров (притязания) между Россией и сопредельными государствами, не может быть принят в качестве предпосылки установления уголовной ответственности за рассматриваемое правонарушение.

Многие из этих споров о территориях имеют давнюю историю. Например, притязания Японии на южную часть Курильских островов, полученных СССР по результатам Второй мировой войны; Тайвань с середины ХХ в. оспаривает часть левобережья Амура и территорию Республики Тыва; Республика Корея с 1985 г. оспаривает принадлежность острова Ноктундо (бывший Олений) на реке Туманная (Приморский край). Но все эти споры о территориях лежат в плоскости международных отношений России с сопредельными государствами и никак не связаны с установлением уголовной ответственности в том виде, в каком она предусмотрена в ст. 323 УК РФ.

Также следует признать и возможность изменения границ Российской Федерации. Например, в результате заключения Дополнительного соглашения между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой о российско-китайской государственной границе на ее Восточной части (заключено в г. Пекине 14 октября 2004 г.30) Китай получил ряд территорий РФ общей площадью 337 кв. км. Однако такие изменения границ и территорий являются предметом международного права и международной дипломатии и не могут никоим образом обосновать наличие анализируемого преступления.

Все остальные обстоятельства, которые В. И. Земцовым позиционируются в качестве социально-правовых предпосылок, могут свидетельствовать о наличии угрозы внешней безопасности России как актору международных отношений, но не свидетельствуют об угрозе в отношении пограничных знаков. В связи с этим нельзя поддержать и расценивать вышеизложенные В. И. Земцовым факторы в качестве предпосылок (обоснований) установления уголовной

29 Земцов В. И. Указ. соч. С. 53-61.

30 СЗ РФ. 2005. № 32. Ст. 3270.

ответственности за изъятие, перемещение или уничтожение пограничных знаков.

Изложенный выше анализ показывает отсутствие оснований для криминализации деяний, предусмотренных в диспозиции ст. 323 УК РФ, в том числе отсутствие общественной опасности деяния и его распространенности, адекватности уголовно-правового запрета уровню (размеру) вреда, причиняемого (или могущего быть причиненным) изъятием, перемещением или уничтожением пограничных знаков. В связи с этим преступление, предусмотренное ст. 323 УК РФ, нуждается в декриминализации.

Список литературы

1. Агаев Г. А.о. Преступления против порядка управления (проблемы теории и практика применения законодательства): Дис. ... д-ра юрид. наук. СПб., 2006.

2. Дьяков С. В. Государственные преступления (против основ конституционного строя и безопасности государства) и государственная преступность. М., 1999.

3. Земцов В. И. Уголовная ответственность за незаконное пересечение и противоправное изменение государственной границы Российской Федерации: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2000.

4. Кабанов П. А. Криминальный политический вандализм как средство обеспечения политической деятельности: содержание и виды // Безопасность бизнеса. 2007. № 3.

5. Морозов В. И., Скутин С. Л., Сумачев А. В. Уголовно-правовая характеристика преступлений против порядка управления: Учеб. пособие. Тюмень, 1999.

6. Саруханян А. Р. Преступления против порядка управления: общая характеристика, вопросы квалификации: Дис. ... канд. юрид. наук. Ставрополь, 2002.

7. Уголовный закон в практике районного суда / Под ред. А. В. Галахо-вой. М., 2007.

8. Цепелев В. Ф. Квалификация преступлений против порядка управления: Учеб. пособие. М., 2015.

9. Щербаков А. Проблемы уголовной ответственности за незаконное пересечение границы // Уголовное право. 2008. № 5.

10. Щербаков А. В. Преступления против порядка управления: науч.-практ. коммент. к гл. 32 УК РФ. М., 2011.