Молодежная политика как сфера воспроизводства имитации

В.А. Смирнов

Молодежная политика как сфера воспроизводства имитации

В статье анализируются некоторые аспекты реализации государственной молодежной политики в современной России с позиции воспроизводства имитации. Автор исследует, каким образом проектно-программная деятельность органов по делам молодежи, молодежных общественных объединений, а также деятельность органов молодежного представительства (молодежные парламенты, системы самоуправления в учебных заведениях) способствует воспроизводству дискурсивных и деятельностных моделей имитации.

Ключевые слова: имитация, молодежная политика, воспроизводство имитации, проекты и программы деятельности, система молодежного представительства.

Проблема имитации как своеобразного стиля жизни, поднятая в статье Ж.Т. Тощенко1, является, безусловно, актуальной, поскольку напрямую связана с будущим российского общества и государства.

Очевидно, что будущее отдельного человека, семьи, этоса зависит сегодня от их способности производить реальный продукт (материальный, духовный, интеллектуальный), позволяющий создавать условия для развития, изменения, улучшения качества жизни. Имитация, понимаемая как подделка, создает новый формат жизнедеятельности человека, когда реальная деятельность отходит на второй план, а вся человеческая активность направляется на воспроизводство неких нормативных правил, выступающих самоцелью деятельности.

Важно и то, что в российском обществе прослеживаются тенденция к упрощению жизни, снижению уровня проактивности, широкое распространение имитационных моделей поведения, когда на первое место выходит не результат деятельности и даже не сама деятельность, а демонстрация ее осуществления.

© Смирнов В.А., 2014

В условиях широкого распространения имитационных моделей жизнедеятельности и деятельности представляется важным определить те сферы, в рамках которых происходит воспроизводство имитации в России. Представляется, что одной из таких сфер является молодежная политика как особая сфера жизнедеятельности государства и общества, основной целью которой является передача социального опыта, при этом именно деятельностного опыта, что отличает ее от государственной системы образования.

Одним из важнейших направлений государственной молодежной политики является поиск и развитие новой когорты политической, культурной элиты страны, транслирование молодому поколению эффективных практик управления развитием общества. Думается, что именно в ситуации взаимодействия нынешней элиты и элиты будущей происходит транслирование имитационных практик.

Квазипроектирование и квазипрограммирование деятельности как условие воспроизводства имитации

Жизнедеятельность современного социально активного молодого человека дискурсивно структурируется такими понятиями, как «проект», «проектная деятельность», «социальное проектирование», «программа деятельности» и т. д. Форматирование любой деятельности в проектно-программной парадигме является сегодня мировым стандартом, позволяющим достигать целей в оптимальные сроки и с наименьшими затратами. Усвоение практик проектирования и программирования деятельности молодыми людьми происходит в ситуации потребления проектов и программ, циркулирующих в том числе в сфере молодежной политики.

Представляя собой огромный технологический потенциал по изменению жизнедеятельности общества в целом и молодого поколения в частности, в современных условиях проектно-програм-мный подход приобрел черты квазипроектирования и квазипрограммирования. Начало программному этапу в реализации государственной молодежной политики было положено разработкой и утверждением в 1994 г. федеральной программы «Молодежь России»2. В течение нескольких лет технология программирования в молодежной сфере была освоена и региональными органами по делам молодежи.

Контент-анализ региональных программ (как комплексных, так и по отдельным направлениям) позволяет констатировать тот факт, что практически все они представляют собой не системную модель оптимизации транзита провинциальной молодежи того или иного региона, а скорее набор отдельных направлений, маркируе-

мых в программном документе серией не связанных друг с другом мероприятий. Другими словами, документы, которые должны описывать механизмы решения той или иной социальной проблемы в молодежной среде, в большинстве случаев представляют собой «подделку» социального проекта, его имитацию. Попытаемся на основе анализа выделить те имитационные элементы, которые переходят из одного проекта в другой, интериоризируются и воспроизводятся молодыми лидерами.

1. Фантомное целеполагание. Применяя к целям и задачам молодежных проектов и программ так называемые смарт-критерии3, можно констатировать тот факт, что практически ни в одном из документов обозначенные цели деятельности не выдерживают проверки на конкретность, точность и т. д. Размытость целеполагания, неопределенность конечных результатов деятельности создают условия для нерешенности молодежных проблем, имитации деятельности по их устранению.

2. Дискретность описания деятельности. Анализ молодежных региональных программ демонстрирует, что работа с молодым поколением не носит постоянного характера. Используя методологические и метафорические посылки концепции И. Гофмана4, можно констатировать, что молодежная политика - это сценическая жизнь, своеобразная игра, правила которой известны и оговорены заранее, в то время как за кулисами начинается настоящая «искренняя» жизнь молодого поколения.

Кроме того, важнейшим проявлением дискретности деятельности является ее акционно-мероприятийный характер. Многие проекты и программы по решению тех или иных проблем молодежи не носят непрерывного характера, траектория их движения выстраивается от одного мероприятия (акции) к другому. При этом зачастую эти мероприятия в содержательном плане не связаны друг с другом.

3. Деформированность критериев оценки эффективности деятельности. Существование данной практики тесно связано с фантомным целеполаганием. Потребность в разработке четких и легко идентифицируемых индикаторов, позволяющих замерить эффективность той или иной деятельности, усиливается среди политической элиты. Именно это обстоятельство, по всей видимости, привело к трансформации в региональных молодежных программах блока, связанного с оценкой эффективности своей программной деятельности. Если до начала 2000-х годов этот блок ограничивался абстрактными формулировками, то сегодня все больше молодежных программ используют количественные индикаторы,

которые могут быть достаточно легко измеряемы. Исследование широкого спектра молодежных проектов и программ, циркулирующих в пространстве реализации молодежной политики, демонстрирует тот факт, что в 90% в качестве критериев эффективности деятельности используются количественные показатели участия в том или ином мероприятии. Отсюда возникает четкая установка на имитацию деятельности, ведь если важны количество участников того или иного мероприятия или акции, «общая картинка», которая и будет оцениваться, то, безусловно, собственное содержание деятельности отходит на второй план.

Таким образом, стоит говорить о том, что потенциал проект-но-программного подхода практически полностью нивелируется деструктивными практиками, распространенными в среде чиновников региональных органов по делам молодежи. Еще одним подтверждением того, что региональная молодежная программа рассматривается не как механизм решения конкретных проблем молодежи и оптимизации ее транзита, а как инструмент аккумулирования бюджетных средств (и значит фактически имитация), является то, что в некоторых регионах программы разных лет представляют собой абсолютно идентичные тексты (за исключением денежных сумм, выделяемых на мероприятия, и дат). Другими словами, разработчики программы не воспринимают процесс разработки программного документа как механизм исследования и решения молодежных проблем.

Паттерны имитационного проектирования и программирования деятельности практически не рефлексируются работниками молодежной сферы, социальными педагогами и соответственно транслируются в процессе взаимодействия в молодежную среду, где интериоризируются и становятся частью сознания молодого поколения. Возникает циклический процесс воспроизводства практик неэффективного целеполагания, который пронизывает все сферы жизнедеятельности российского общества. Представляется, что именно из такого микроуровня имитации деятельности «вырастает» одна из ключевых макропричин имитации - «отсутствие четко очерченной стратегической цели»5 на уровне российского государства и общества.

Одной из причин существования имитации является отсутствие в государстве эффективных лидеров и руководителей, способных взять ответственность за будущее страны6. Сегодня в России существуют отдельные площадки «производства» будущих лидеров. В данном случае речь идет о широком развитии системы студенческого самоуправления, разнообразных систем молодежного

представительства (молодежные парламенты, молодежные думы и т. д.), а также о партийных проектах подготовки политической элиты. Обратимся к анализу первой формы, определив механизмы воспроизводства имитационных практик в среде социально активной молодежи.

Система молодежного представительства как «площадка для производства» лидеров-имитаторов

Система молодежного представительства в современной России включает в себя два основных уровня. Во-первых, это система самоуправления российских учебных заведений. В современных российских школе, ссузе и вузе по-прежнему сохраняются практики развития молодежного самоуправления, в основе которых лежит опыт пионерской организации. Анализ региональных форм школьного и вузовского самоуправления позволяет выделить две доминирующие модели реализации деятельности по включению подростков и молодежи в процессы управления учебным заведением. Первая - модель явной имитации самоуправления. В ее основе лежит создание системы псевдопредставительства школьников и студентов, основная деятельность которых сводится к организации и проведению школьных внеучебных мероприятий. Важность подобной формы участия молодежи во внеучебной деятельности не вызывает сомнений, но вряд ли ее можно рассматривать как реальный механизм участия в управлении жизнедеятельностью учебного заведения. Более того, исследование школьной и вузовской систем самоуправления в Костромской области позволяет констатировать, что школьники даже не участвуют в разработке ежегодного набора внеучебных мероприятий, который предъявляется им администрацией школы как данность. В этой ситуации функция участия подростков сводится к включению в организацию разработанных администрацией школ мероприятий, акций и т. д.

Проведенные глубинные интервью демонстрируют устойчивое негативное отношение к таким формам развития активности и инициативности студенческой молодежи. Приведем выдержку из одного интервью, подтверждающую нашу позицию.

Интервьюер: Скажите, был ли у Вас опыт участия в деятельности органов студенческого самоуправления?

Информант (мужчина, 19 лет, Санкт-Петербург): Я хотел... Я сходил один раз на студенческий совет, но, насколько я понял и насколько там все было объяснено, все это задумывалось как имитация, имитация какой-то студенческой условной демократии... ну, в итоге. администрация, они хотят имитации вот этой деятельности. Не хотят давать никаких полномочий, во-первых, во-вторых,

они хотят сваливать очень много работы на студенческий совет, той работы, которую они, в общем, сами должны делать... Поэтому я ушел, ну не стал туда ходить.

Вторая модель - самоуправление как долговременная игра (латентная имитация). Речь идет о создании системы, моделирующей демократическую практику участия граждан в разработке и реализации управленческих решений органами государственной и муниципальной власти. В учебном заведении создаются структуры, имитирующие работу представительных, законодательных и исполнительных органов государственной и муниципальной власти. В большинстве случаев подобная модель имитирует деятельность государства или нескольких государств со своими правительством, парламентом, политическими партиями, общественными объединениями и т. д. В большинстве случаев элементами данной модели являются следующие:

- игровое моделирование системы разделения власти в государстве;

- система выборов на разнообразные выборные должности в рамках игровой модели;

- моделирование межсекторного взаимодействия между государством и общественными институтами, а также СМИ;

- разработка и реализация разнообразных проектов и программ в контексте смыслов и целей игровой модели.

Указанная модель может стать важным элементом развития гражданской и социальной активности подростков и молодежи при условии, что сконструированная реальность воспринимается взрослыми как пространство освоения учащимися реальных гражданских практик. Если же долговременная игра рассматривается лишь как форма, без реального игрового содержания, то в этом случае ее социализирующий потенциал практически равен нулю.

Во-вторых, система молодежного парламентаризма, которая активно внедряется сегодня на региональном уровне и рассматривается как наиболее действенный механизм гражданского и социального включения молодого поколения в жизнедеятельность государства и общества.

Анализ региональных особенностей формирования молодежных парламентских структур позволяет выделить три основные формы их создания. Первая, наиболее конструктивная форма базируется на законодательном оформлении практики работы по развитию молодежного представительства. Речь идет о внесении специальных статей в региональное законодательство, регламентирующее реализацию молодежной политики на территории субъ-

екта РФ. Вторая форма - создание молодежных парламентских структур по решению отдельных должностных лиц (губернатор, мэр города, председатель регионального законодательного органа власти). В такой ситуации легитимность молодежной парламентской структуры напрямую зависит от отношения к этому проекту «первых лиц» региона. Это снижает эффективность развития системы молодежного представительства на уровне отдельного региона. Третий вариант создания молодежной парламентской структуры базируется на разработке и принятии специальной целевой региональной программы, регламентирующей деятельность структуры молодежного представительства. Полагаем, что и этот вариант не является оптимальным, поскольку формирует зависимость существования молодежного парламента от намерений и субъективных оценок региональной власти. Оптимальным представляется нормативное закрепление деятельности молодежной парламентской структуры через внесение специализированных статей в региональные законодательные акты, касающиеся реализации молодежной политики.

Несмотря на достаточный оптимизм со стороны политической общественности относительно развития молодежного парламентаризма, а также на действительный рост молодежных парламентских структур в регионах РФ, необходимо выделить те дисфункции, которые присутствуют в процессе институционализации системы молодежного представительства и, более того, оказывают весомое влияние на воспроизводство имитационных практик молодежи. Анализ нормативно-правовых актов, программ, регламентов работы региональных молодежных парламентских структур позволяет выделить некоторые факторы, способствующие их воспроизводству.

1. Отсутствие политического доверия молодежным парламентским структурам со стороны региональных органов власти. Большинство региональных молодежных парламентских структур определяются региональной властью как «совещательно-консультативный орган». Этот термин резко ограничивает компетенцию молодежного парламента, сводя его деятельность к участию в обсуждении значимых региональных вопросов. Но, как показывает серия экспертных интервью с участниками Молодежного правительства Костромской области, подобные обсуждения носят характер «своеобразной игры, сценарий которой заранее прописан». Таким образом, участие молодежи в разработке и принятии решения имитируется путем создания ситуации псевдообсуждения того или иного вопроса. Подобная практика псевдообсуждения реше-

ния проблемы широко распространена и в учебных заведениях в системе ученического и студенческого самоуправления. Категория «игры в политику» воспроизводится и в официальном государственном дискурсе, а также в практике функционирования отдельных регионов. Так, бывший председатель ЦИК РФ А.А. Вешняков, выступая на проведенном в 2002 г. ЦИК РФ вместе с Избирательной комиссией Архангельской области при содействии администрации Архангельской области межрегиональном семинаре-совещании, посвященном вопросам участия молодежи в избирательном процессе, сказал: «Я разделяю точку зрения тех, кто считает, что молодежный парламент - это не только модель выборов, не только возможность получить навыки участия в избирательном процессе, не игрушечном, а почти настоящем, на основе действующего избирательного законодательства. Если молодежный парламент после выборов, через полгода или через несколько месяцев, прекратит свое существование, то все поймут, что это всего лишь несерьезная игра. Поэтому нужно находить предметный контакт с органами власти, которые должны поддерживать такого рода начинания и взять на себя нелегкую ношу - работать с молодежью в этом парламенте»7.

Определение молодежного парламента как «почти настоящего» прослеживается в большинстве нормативно-правовых актов и публичных выступлений региональных чиновников. Данное обстоятельство напрямую связано с отсутствием политического доверия к молодому поколению, готовности к реальному включению его в процессы развития регионов и муниципальных образований РФ. Важнейшим практическим подтверждением этого тезиса является анализ региональных стратегий социально-экономического развития. Ни в одной региональной стратегии (программе) нет указания на необходимость и возможность включения молодого поколения в стратегические процессы развития субъекта РФ. Игра в молодежный парламентаризм ведет к рассогласованию дискурсивного и практического сознания молодого поколения и к еще большему недоверию по отношению к системе государственной власти, воспроизводству имитации.

2. Неадекватная локализация молодежных парламентских структур. Данный фактор является одной из причин имитационного характера деятельности молодежных парламентов. Российская практика в отличие от основного пафоса Европейской хартии об участии молодежи в общественной жизни на муниципальном и региональном уровнях основной упор делает на создание именно региональных молодежных парламентских структур, в то вре-

мя как европейский опыт базируется на идее создания структур молодежного представительства на уровне небольших местных сообществ. Уровень проблем российских регионов достаточно высок, сложен и требует серьезного проникновения в сущность социально-экономического положения конкретного субъекта РФ. Сама система функционирования регионального молодежного парламентаризма строится на принципах «общественных работ» и предполагает совмещение ее с обучением или работой. В такой ситуации погружение в изучение всей полноты региональных проблем становится для молодого парламентария затруднительным. Решением сложившейся ситуации могло бы стать «перенесение» системы молодежного представительства на уровень местных сообществ, где актуализируемые проблемы менее масштабны, легко обозримы и частично решаемы при высокой степени социальной активности граждан, а главное, результат решения и конкретной деятельности можно видеть непосредственно, что снижает имита-ционность деятельности.

3. Трансформация социальной и гражданской активности молодежи в бюрократическую. Политическое недоверие региональной власти к молодым парламентариям ведет к трансформации смыслов пребывания их в указанных структурах. Невозможность в большинстве случаев реализовать свой социальный и гражданский потенциал ведет к ситуации, когда на первое место выходит потребность получить место в региональном органе власти. Это еще более снижает собственно гражданскую активность и формирует у молодых парламентариев адаптационные практики чиновников, построенные на механизмах успешного взаимодействия с руководством, демонстрации лояльности, имитации продуктивной деятельности. Данное обстоятельство не только снимает вопрос об эффективности молодежного парламента как инструмента социальной интеграции молодого поколения, но даже не позволяет говорить о формировании нового поколения инновационных управленцев.

Современная Россия остро нуждается в инновационных менеджерах и лидерах, способных интенсифицировать развитие страны. При этом значительная часть будущей российской элиты реализует свою социальную активность в рамках локальностей, созданных системой государственной молодежной политики. Серия наших исследований демонстрирует, что современная молодежная политика российского государства недостаточно эффективна. Непреднамеренным последствием ее реализации является воспроизводство имитационных дискурсивных и деятельностных практик. Как

отмечается в исследовании Ж.Т. Тощенко, имитация становится сегодня повсеместно распространенной практикой, заменяющей реальную продуктивную деятельность и создающей пространство для все более широкого производства подделок как в социокультурной, так и в экономической деятельности. Наше исследование демонстрирует, что определенная часть имитационных практик воспроизводится в процессе реализации молодежной политики, что особенно характерно для российских регионов.

В этой ситуации необходимы пересмотр методологических, аксиологических, технологических оснований государственной молодежной политики в современной России, поиск новых моделей ее реализации и новых социальных технологий, позволяющих разрушить циклы воспроизводства имитации в российском обществе.

Примечания

1 Тощенко Ж.Т. Новые лики деятельности: имитация // Социологические исследования. 2012. № 12. С. 22-36.

2 Указ Президента РФ от 15.09.1994 г. № 1922 «О федеральной программе "Молодежь России"» // Собрание законодательства РФ. 1994. № 22. Ст. 2459.

3 Фрейдина Е.В. Исследование систем управления: Учеб. пособие. М.: Оме-га-Л, 2008. 351 с.

4 Goffman E. Frame Analysis. An Essay on the Organization of Experience. Boston: Northeastern University Press, 1986. 278 p.

5 Тощенко Ж.Т. Указ. соч. С. 24.

6 Там же.

7 Вешняков А.А. Заключительное слово (Вестник избирательной комиссии Архангельской области. 2002. № 1 (7)) [Электронный ресурс] // Избирательная комиссия Архангельской области. URL: http://www.arkhangelsk. izbirkom.ru/etc/vestnik_2002_n1_7_.pdf (дата обращения: 01.06.2013).