Империй и померий в эпоху ранней римской Республики

ИМПЕРИИ И ПОМЕРИИ В ЭПОХУ РАННЕЙ РИМСКОЙ республики

А.В. Коптев

Цель статьи - обосновать происхождение куриатного закона об империи высшего магистрата Римской Республики. В первой половине работы рассматривается содержание понятия померий и его отношение к городской стене и римской территории. Вслед за П. Ка-талано и Е. Линдерски автор трактует померий как проекцию небесного templum, конструируемого авгурской дисциплиной. Рим внутри померия с религиозной точки зрения рассматривался как священное пространство (templum) для служения богам и узнавания их воли с помощью ауспиций. Эта концепция создает определенные предпосылки для понимания сущности закона, который каждый консул должен был провести в куриатных комициях (lex curiata de imperio). Автор трактует понятие imperium как военную власть в рамках теории А. Хойса. Воинские институты раннего Рима действовали за пределами священного пространства, окруженного померием. Автор предполагает, что в древнейшем Риме воинские функции выполняли молодые воины в период их инициаций в категорию взрослых мужчин, и только реформа Сервия Туллия превратила всех взрослых мужчин-граждан в воинов в VI в. до н. э. Различие между первоначальными куриатными и центуриатными комициями также проявлялось в месте их собраний на Комиции и на Марсовом поле. Куриатные комиции, собиравшиеся внутри померия, давали выбранному центуриями военному предводителю (претору-консулу) право вести войну от имени римской общины. Поэтому империй, предоставлявшийся куриями, действовал только за пределами померия. Лишь в эпоху Поздней Республики появляются предпосылки для возникновения экстраординарного imperium domi.

Ключевые слова: ранний Рим, авгуры, ауспиции, померий, империй, куриатные комиции, центуриатные комиции, консулы.

© Коптев А.В., 2011

Власть высших магистратов Римской Республики, называвшаяся империем (imperium), на рубеже нашей эры стала основой политической системы Римской империи, а затем в трансформированном виде оказала влияние на строй империй средневековой Европы и Нового времени. В свое время Т. Моммзен развил идею всеобъемлющего империя или абсолютной власти римских царей, которая в урезанном виде трансформировалась во власти республиканских магистратов1. Империй консулов ограничивался годовым сроком и наличием коллеги. Подобно другим раннеклассовым обществам, римляне разделяли гражданскую и военную сферы (domi militiae, belli domique). Но Моммзен считал, что носитель империя использовал его в обеих сферах. Однако внутри города власть высших магистратов была ограничена правом апелляции народа (provocatio) и интерцессией трибунов (intercessio). Поэтому Моммзен предположил существование двух типов империя - в городе (imperium domi) и на войне (imperium militiae). Заложенные Моммзеном представления и ныне продолжают волновать ученых2. Особенно следует отметить работы А. Магделена о роли религиозных ритуалов в оформлении власти римских магистратов3. Он развил имею Моммзена о связи различия между imperium domi и militiae с разным типом дивинации и характером ауспиций при вступлении консула в город и его отправлением на войну (auspicia urbana и auspiciabellica). Иногда идея царского империя, полученного с помощью авгурии от Юпитера, находит интересное преломление у антропологов4.

Изучение функционирования империя в раннюю эпоху, а также развитие представлений о ранней римской монархии и характере царской власти изменили отношение, прежде всего историков, к идее Моммзена. В настоящее время большинство исследователей склоняется к идее, развитой А. Хойсом, согласно которой империй первоначально был военной властью5. Только со временем, с этой точки зрения, империй превращается во все более и более полную власть, охватывая все полномочия магистрата. В сфере гражданской власти imperium militia превращается в imperium domi. На этой основе недавно Ф. Дрогула попытался обосновать представление, что империй был лишь военной властью, и никакого imperium domi не было, гражданская власть высших магистратов определялась понятием potestas6. Идея Дрогулы кажется привлекательной, од-

нако определенное противоречие кроется в наличии в источниках термина imperium domi. По-видимому, следует делать поправку на позднее происхождение этого термина, отражавшего реальность Поздней Республики и начала Принципата. Дрогула рассматривает ряд случаев использования магистратами lex curiata de imperio в конце III - I в. до н. э., однако описывающие их тексты упоминают скорее ауспиции, нежели этот закон. В данной статье я предполагаю рассмотреть эволюцию понятия империй в исторической перспективе, а также попытаюсь обосновать собственную версию происхождения lex curiata de imperio.

Сильной стороной концепции Моммзена, обусловившей сохранение ее позиции в условиях тотального наступления концепции Хойса, является выведение империя из власти римских царей. В описании исторической традиции первые цари от Ромула до Тарквиния Гордого выступают в роли сакральных владык, исполняющих основные религиозные ритуалы, главнокомандующих римского войска, самостоятельно ведущих войны с соседями, администраторов, создавших ранние римские институты, и законодателей, памятником творчества которых являются так называемые leges regiae. На этой основе Уго Коли предположил, что римский рекс был представителем Юпитера на земле, воля которого выражалась в церемонии инаугурации, дававшей царю ауспиции и империй. Поэтому римскому царю не требовалось проводить ауспиции для каждого своего акта; только с переходом к республике у магистратов, не имевших сакрального статуса, появилась потребность в ius auspicii7.

Однако что конкретного могли знать римские историки и анналисты Поздней Республики о древней монархии. Даже Цицерон вложил в уста Сципиона Эмилиана меланхоличное замечание, что «от тех времен до нас дошли, можно сказать, одни только имена царей»8. Эти имена расположены в римской «династии» в соответствии с определенной матрицей, восходящей к мифологии ранних индоевропейцев, в которой каждая фигура несла в себе определенное функциональное значение9. Представления римлян Поздней Республики о ранней монархии основывались на знакомстве с современными им эллинистическими монархиями скорее, чем на аутентичных древних источниках. В наше же время хорошо известно, что царская власть в раннеклассовых обществах существенно отли-

чалась от развившихся на ее основе полномочий как нумидийских царей, так и кельтских вождей, либо эллинистических монархов. Поэтому вызывает большое сомнение тезис Моммзена о соединении в империи древних римских царей неограниченной сакральной, военной, судебной и административной власти. Более того, представляется возможным, что империй вообщее не имел отношения к полномочиям действительных римских царей.

Померий как граница templum и города

Римляне называли померием (pomerium) границу, которая отделяла территорию собственно города Рима (urbs) от прочего ager Romanus. Померий имел сакральный статус, указывающий на его нерушимость10. В качестве иллюстрации этого античные писатели сохранили историю о том, что Рем, перепрыгнув стену строящегося города или священное место, именовавшееся померием, был убит то ли Ромулом, то ли его помощником Целером11. В историческую эпоху померий очевидно был связан с городской стеной. Обряд amburbium, состоявший в проведении плугом борозды вокруг города, ежегодно производился для обновления священной границы, так сказать, «магического круга» вокруг города12. Варрон объясняет слово pomoerium, обозначающее пространство в черте города, из post moerum (murum), т. е. «за (городской) стеной»13. Другие источники, однако, не столь определенны; известно, например, что Авентин находился внутри так называемой Сервиевой стены, однако считался за пределами померия14. Разночтение источников породило значительную современную литературу15. Одни исследователи полагают, что померий помещался intra murum, другие - extra murum, третьи вслед за Ливием полагают, что по обеим сторонам стены16.

Первичным элементом в связке померий-стена является все же померий как священная граница, устанавливавшаяся авгурами, а не стены города, игравшие роль укреплений17. Померий не всегда совпадал с линией стен города и там, где это несовпадение имело место, он отмечался пограничными камнями (cippi)18. Сам Варрон связывал этимологию слова «город» (urbs) с окружностью (orbis) и бороздой (fossa, sulcus), описываемой вокруг города. По этой при-

чине существовали и иные этимологии слова померий19. В научной литературе высказывалось мнение о происхождении «померий» от древнего индоевропейского *po + *smer в значении «установленная граница»20.

Проведение первого померия, естественно, приписывалось основателю Города Ромулу. Наиболее полное описание ритуала основания Рима мы находим у Плутарха (Rom. 11): «Похоронив Рема и двух своих воспитателей на Ремории, Ромул принялся строить город. Он пригласил из Этрурии мужей, которые во всех подробностях научили его соответствующим обрядам, установлениям и правилам, словно дело шло о посвящении в таинства. На нынешнем Комиции вырыли круглую яму и сложили в нее первины всего, что люди признали полезным для себя в соответствии с законами, и всего, что сделала необходимым для них природа, а затем каждый бросил туда же горсть земли, принесенной из тех краев, откуда он пришел, и всю эту землю перемешали. Яму эту обозначают словом mundus - тем же, что и небо. Отсюда, как бы из центра, словно описывая круг, провели границу города. Вложив в плуг медный сошник и запрягши вместе быка и корову, основатель сам пропахал глубокую борозду по намеченной черте, а люди, которые шли за ним, весь поднятый плугом пласт отворачивали внутрь, по направлению к городу, не давая ни одному комку лечь по другую сторону борозды. Этой линией определяют очертания стены, и зовется она - с выпадением нескольких звуков - "померием", что значит: "за стеной" или "подле стены". Там же, где думают устроить ворота, сошник вытаскивают из его гнезда, плуг приподнимают над землей, и борозда прерывается. Поэтому вся стена считается священной, кроме ворот: если бы священными считались и ворота, неизбежный и необходимый ввоз и вывоз некоторых нечистых предметов был бы кощунством»21.

Это описание, по-видимому, восходит к антикварным штудиям Варрона, который также рассматривал этот обряд в качестве заимствования из Этрурии, но в то же время указывал на его распространение в Лации22. Этот постулат принимается рядом исследователей23. В то же время Роберт Палмер полагал, что указание на заимствование этого обычая из Этрурии является антикварной конструкцией самого Варрона: для описания основания Рима он использовал обычай основания колоний, а ссылка на Etrusco ritu указывает на

римский характер колонии, с конца IV в. до н. э. противопоставлявшийся колониям латинского права24. Действительно, Цицерон подчеркивал, что этрусские гаруспики не имели никакого отношения к дивинации во время основания города25. Недавно Дж. Шайд показал римское происхождение понятия ritus Graecus, выработанного римлянами с III в. до н. э., по аналогии с которым Etruscus ritus можно рассматривать как наследие пред-эллинистической эпохи26. Грамматик Сервий относит сведения об обряде основания города к Катону Старшему и упоминает жреческое одеяние ritu Gabino27. Последнее живо ассоциируется с ager Gabinus в авгурской дисциплине28.

Дионисий Галикарнасский оставил во многом сходное описание (I 88.1-2): «Ромул назначил день, в который он намеревался, умилостивив богов, положить начало строительству, и приготовил все необходимое для жертвоприношения и для угощения народа. Когда наступило назначенное время, он сам первым принес жертвы богам и распорядился то же самое сделать остальным в соответствии с возможностями каждого. После этого, повелев зажечь ко -стры перед палатками, он выводит людей, чтобы они прыгали через пламя ради очищения от скверны. Когда Ромул решил, что все, что было угодно богам, уже исполнено, он созывает весь народ в намеченное место и плугом прочертывает на холме четырехугольник, проводя с помощью быка, сопряженного с телкой, длинную борозду, на которой была воздвигнута стена. С того времени у римлян сохраняется этот обычай пропахивания борозды вокруг места, на котором будет основан город. Закончив это и принеся в жертву обоих животных, а также совершив многие другие жертвоприношения, он приставляет людей к работам». Описываемый ритуал, видимо, действительно был очень древним, так как Макробий (Sat. V 19) сообщает, что плуг, которым производилась пахота, был бронзовым29.

Ливий (I 44.3-5) касается проблемы померия при описании деятельности не Ромула, а другого римского царя - Сервия Туллия: «Поскольку людей стало так много, показалось нужным увеличить и город. Сервий присоединяет к нему два холма, Квиринал и Виминал, затем переходит к расширению Эсквилинского округа, где поселяется и сам, чтобы внушить уважение к этому месту. Го -род он обвел валом, рвом и стеной, раздвинув таким образом померий. Померий, согласно толкованию тех, кто смотрит лишь на

буквальное значение слова, - это полоса земли за стеной, скорее, однако, по обе стороны стены. Некогда этруски, основывая города, освящали птицегаданьем пространство по обе стороны намеченной ими границы, чтобы изнутри к стене не примыкали здания (теперь, напротив, это повсюду вошло в обычай), а снаружи полоса земли не обрабатывалась человеком. Этот промежуток, заселять или запахивать который считалось кощунством, и называется у римлян померием - как потому, что он за стеной, так и потому, что стена за ним. И всегда при расширении города насколько выносится вперед стена, настолько же раздвигаются эти освященные границы».

Согласно доктрине авгуров, померий образовывал линию, за которой заканчивались auspicia urbana30. Внутри померия находился locus inauguratus, выделенный из пространства с помощью процедуры инаугурации, иначе говоря templum31. Согласно Сервию, temp lum был местом, которое было очерчено и отделено авгурами от остальной территории с помощью специальной формулы32. Техническими терминами для обозначения производимого авгурами действия были слова liberari и effari, поэтому сам templum выступает как locus liberatus et effatus. Восходя к понятию fasti (антитеза nefasti), обозначавшему дни, разрешенные для произнесения «божественного права» - fas, выражение effari буквально означает «произнести, сказать»33. Термин принадлежал религиозному языку авгуров и использовался для установления границ templa. Сервий называет различные виды templa34. В раннюю эпоху, по-видимому, сам город внутри померия рассматривался как templum35. Место, выделенное таким способом и освященное авгурами, предназначалось для религиозных целей и прежде всего для авгурий36. Поэтому и забота о померии, как и о других авгурских fines, была обязанностью коллегии авгуров37.

После выхода римского государства за пределы Италии, чтобы консулу не возвращаться в далекий Рим в случае необходимости возобновления ауспиций, на захваченной земле одно место объявлялось римским и полководец проводил там обряд38. Такие места за пределами померия всегда нуждались в выделении и освящении авгуром (liberare et effari)39. Согласно Варрону, специальные религиозные формулы назывались effata (буквально: произнесенные слова), с помощью которых авгуры на основе небесных ауспиций провозглашали границу территорий за пределами города; также и templa

были effati, поскольку границы провозглашались40. Когда Варрон говорил о locus effatus за пределами города, он, видимо, имел в виду именно такие места для ауспиций, которые уравнивались с пространством внутри померия и приобретали статус templum41.

Исходное значение templum, по-видимому, было обозначением места на небе, за которым осуществлялись наблюдения во время ауспиций, поскольку оно отмечалось и отделялось от остального пространства авгурами. Согласно Сервию, templum называется место, отмеченное рукой на небе, после выделения которого производилась авгурия42. Когда авгур определял небесный templum, внутри которого он намеревался производить свои наблюдения, он проводил его проекцию на землю и на определенном участке устанавливал свою палатку (tabernaculum capere), и эта палатка также называлась templum, точнее, templum minus43. Место для templum обычно выбиралось на возвышенности, и в городе это был arx, где не было нужды устанавливать палатку, поскольку это место, называемое обычно auguraculum, раз и навсегда освящалось для этих целей44.

Эта авгурская палатка, вероятно, была прообразом римского храма, для обозначения которого существовало два термина - temp-lum и aedes. Храм, в смысле здание, в котором обитало божество, обычно обозначался словом aedes. Оно стало распространенным, когда римляне, подобно другим народам Средиземноморья, стали строить каменные храмы. Само это строительство символизировало некий перелом в древних воззрениях, своего рода приземление религии, «сведение богов с небес на землю»45. Понятие же templum имело более широкое значение, чем «жилище богов»46. Храм (aedes) всегда строился внутри сакрального пространства (templum) и был locus liberatus et effatus авгурами. Согласно Сервию (I 446), за освящением места авгурами следовали священнодействия понтификов, которые, по-видимому, устанавливали связь «между мирами», т. е. фиксировали положение будущего здания на земле. Варрон (ap. Gell. XIV 7.7) рассматривал церемонию, совершавшуюся авгурами, в качестве определяющей для статуса templum47.

Таким образом, пространство, окруженное померием, фактически было templum48. Его граница была обозначена священной бороздой. Первоначальный померий, вероятно, прочерчивал именно границу templum, а не границу города, проживания горожан или место для городской стены49.

Плутарх (Rom. 11) и Иоанн Лид (Mens. IV 73) упоминают, что священная борозда проводилась вокруг некоего центра, называвшегося mundus50. У Дионисия этот центр ассоцируется с так называемой Roma quadrata51. Плутарх же различает mundus и Roma quadra-ta52. В научной литературе активно обсуждается проблема соотношения этих конструкций53. Mundus скорее всего имел отношение к «этрусскому обычаю» основания города54. На это указывает и присутствие гаруспиков, и связь обряда с землей, из которой появился этрусский Таг55. Roma quadrata, как мы увидим далее, это скорее авгуральная конструкция организации небесного пространства, спроецированная на землю. В антикварных описаниях, возможно, произошло объединение нескольких разных обрядов, часть из которых могла быть объединена в процессе исторического развития римской практики основания колоний. В последнее время в конструкции Roma quadrata прослеживается очевидное пифагорейское влияние, пришедшее в Рим из греческих городов Южной Италии56. Вполне вероятно, что обряды, объединяющие подземный mundus с небесным миром, были введены позднее. Исходным же источником божественного согласия на основание города была авгурская дивинация.

Mundus, как представлял его Плутарх, был выкопанной на месте Комиция ямой, в которую сносили понемногу землю, собранную со всего ager Romanus57. Таким образом, в этом mundus концентрировался весь римский микрокосм, который мыслился как земное отражение большого, небесного, космоса, обиталища бо-гов58. Отсюда напрашивается предположение, что общественные ауспиции внутри данного templum выполнялись от имени всего римского мира. В целом в отношении общественных ауспиций не совсем ясна разница между urbs и ager Romanus59. Магистраты могли назначаться только в пределах ager Romanus60. Получается, что граница ауспиций в некотором смысле проходила по границе римской общины, т. е. граница ager effatus совпадала с границей ager Romanus61. Померий же обозначал границу, в пределах которой совершались auspicia urbana. Возможно, это положение было первичным, а использование этрусского обычая стало необходимым с расширением ager Romanus. Структурирование ager Romanus на трибы, как известно, римская традиция связывала с именем Сервия Туллия. Совпадение городской территории (urbs) и templum, очер-

ченного померием, видимо, оформилось постепенно в силу концентрации общественной жизни под покровительством богов. Сходство латинского urbs и умбрийского uerale (в Игувинских таблицах) в отношении к templum как «пространству для совершения ауспиций» указывает на доисторическое (восходящее к общему индоевропейскому прошлому) происхождение этих понятий62. В то же время разделение на auspicia urbana и ауспиции для ведения войны, возможно, оформилось постепенно с расширением ager Romanus63. Ager Romanus был таким же locus liberatus et effatus, как и urbs, но вторичной по отношению к последнему и зависимой от него территорией. В религиозном смысле imperium militiae начинался за по-мерием города, но фактически он был предназначен для действий за пределами ager Romanus.

Римская традиция изображает основателя Города и первого царя Ромула в качестве первого римского авгура64. Э. Бенвенист счита-тет, что древний латинский титул царя rex, regis, происходит от индоевропейского корня *reg- «резать, проводить линию, очерчивать» (и, следовательно, отделять, изолировать). Бенвенист сопоставляет латинское rex и греческий глагол ópégro (простираться по прямой, проводить прямую линию вперед от избранной точки, двигаться вперед по прямой). Аналогично латинский глагол rego имеет значение «проводить границу», а также «руководить, командовать»65.

Исходя из этой этимологии, царь (rex) - это тот, кто проводит линию, очерчивает, отделяет, или, говоря иначе, тот, кто организует пространство, космос66. Архаический ритуальный правитель выступал в роли вождя, отделявшего организованный космос от предшествующего творению хаоса. Идея регулярного повторения акта творения пронизывала главные ритуалы годового цикла, в которых правитель играл главную роль. Но rex также прокладывает путь, отделяет правое от неправого, иначе говоря, олицетворяет все, связанное с правом и моралью67. Выражение rex sacrorum с этой точки зрения является не новообразованием начала республики, когда власть реального царя (rex Romanorum) была заменена царем ритуальным (rex sacrificulus), а древним понятием, означавшим, что rex имел обязанностью regere sacra в том же исконном смысле, что и regere fines.

Латинское regio первоначально обозначало не регион, область, а точку в движении по прямой. В качестве авгура царь делил не-

бесное пространство на части (rex regit regiones), вместе образовывавших templum68. В языке римских авгуров понятие regio означало прямую линию69. Затем это слово стало обозначением для части пространства, заключенного между двумя такими прямыми, проведенными в различном направлении (регион, район)70. У Авла Гел -лия померий определяется как город, структурированный на регионы (locus regionibus certeis determinatus) в соответствии с авгураль-ной дисциплиной71. Согласно одной из распространенных гипотез, Roma quadrata может быть понята в смысле quadripartita, т. е. «Рим, состоящий из четырех частей»72. В таком случае четыре части ассоциируются с авгурскими регионами, на которые они делили небесное пространство73.

Варрон выделяет три вида templum - на небесах, на земле и под землей74. Еще одна форма развилась на основе авгурской практики ауспиций и представляла собой прямоугольную проекцию небесного templum на местности, которая служила местом (locus inaugura-tus), где римские магистраты должны были производить ауспиции, а также местом для алтарей, храмов и святилищ75. Согласно Варрону, templum in caelo делился на четыре части, так что восточная часть называлась «левой», западная «правой», южная определялась как antica, а северная как postica76. Цицерон в образной форме описывал ритуал augurium stativum, исполнявшийся легендарным авгуром Аттом Навием: «И все древние писатели рассказывают, что много лет позже, после Ромула, в правление царя Тарквиния Древнего Атт Навий также этим посохом разметил районы города. Этот Атт Навий еще мальчиком из-за бедности должен был пасти свиней. Когда одна из них потерялась, то он, как говорят, дал обет, если она найдется, отдать богу виноградную гроздь, самую крупную, какая найдется в винограднике. Свинья нашлась, и вот он, говорят, встал посредине виноградника, обратившись лицом к югу. Он разделил виноградник на четыре части. Три части птицы отвергли, на четвертой, оставшейся, разделенной на участки, он обнаружил гроздь [винограда] поразительной, невероятной величины»77. Деление пространства на четыре части в качестве неотъемлемой части ритуала здесь выступает особенно рельефно.

Четыре четверти, выделяемые авгурами в пространстве temp-lum, назывались регионами (regiones) от regio - начертать, разрезать. Слово regiones в контексте авгурии имело исходное значение

пересекающихся линий, которые подразделяли пространство и отделяли его от внешнего мира. Впоследствии это слово стало обозначать части пространства, которые были связаны этими пересекавшимися линиями. Эти регионы явно ассоциируются с четырьмя городскими трибами, учреждение которых римская традиция приписывала царю Сервию Туллию. Сервий был вторым римским героем-основателем, в определенном смысле двойником Ромула, которому в конечном итоге было атрибутировано создание республиканской конституции78.

Проекция небесных регионов на землю, т. е. на городское пространство, живо напоминает главные прямые линии римских землемеров и архитекторов - cardo и decumanus79. Важнейшее для структурирования городского пространства пересечение cardo maxima и decumanus maxima давало в плане четыре основных региона города. Возможно, четыре городские трибы Рима - Палатина, Коллина, Субурана и Эсквилина - были наследием применения к Городу именно этого принципа. Согласно традиции, четыре городские трибы были учреждены Сервием Туллием. Однако анализ сообщений Ливия о политической борьбе в девятой книге позволяет предположить, что три трибы, считающиеся «родовыми», сохраняли значение в качестве ведущей религиозной структуры города вплоть до конца IV в. до н. э. Гаэтано Де Санктис считал, что традиция о четырех городских трибах, созданных Сервием, возникла на основе реформы, которая была проведена Квинтом Фабием Руллианом в 304 г. до н. э.80 Согласно Ливию (IX 46.14), именно Фабий создал четыре трибы, названные им городскими, чтобы записывать в них всех граждан, не имевших земли. Поскольку структура, описываемая как три трибы Ромула, сохранилась в таких древних институтах, как шесть Весталок и sex suffragia, а Палатин, Квиринал и Эсквилин, ассоциирующиеся с тремя из четырех городских триб, являются неотъемлемой частью ранней римской истории, логично предположить, что в 304 г. до н. э. Фабий Руллиан учредил четвертую городскую трибу - видимо, Субурану, не связанную с определенным холмом как три других.

Чуть позднее, в 300 г. до н. э., по закону братьев Огульниев была реформирована численность авгуров и понтификов: «Трибуны предложили закон, по которому к имевшимся в то время четырем авгурам и четырем понтификам следовало (раз уж число жрецов

решено было увеличить) выбрать еще четырех понтификов и пятерых авгуров из плебеев. Как оказалось, что в коллегии было только четыре авгура, мне не известно, - разве что двоих унесла смерть: у авгуров, ведь, принято, что число их должно быть нечетным, чтобы свой авгур был у каждой из трех древних триб - Рамнов, Титиев и Луцеров; если же авгуров нужно больше, то их число принято увеличивать одинаково во всех трибах. Так и было сделано, когда к четырем добавили пять и получилось девять, т. е. по трое на каждую трибу» (Liv. X 6.6-8). Судя по всему, реформа Фабия Руллиана привела к учреждению и должностей авгура и понтифика для четвертой городской трибы, тогда как до 304 г. до н. э. их было по три, по одному на трибу Титии, Рамны, Луцеры. Однако новое число авгуров вступило в противоречие с древним правилом авгурской коллегии -нечетным числом членов. Так что закон Огульниев ликвидировал этот пробел. Ливий же пересказывает обе эти истории уже в виде, переработанном его предшественниками в формах, напоминающих борьбу позднереспубликанских плебеев за землю и расширение прав во второй половине II - первой половине I в. до н. э.

Таким образом, Сервиевы регионы, отождествленные римскими анналистами с трибами, были, скорее, продуктом реформаторской деятельности конца IV в. до н. э., когда древние религиозные нормы, определявшие еще жизнь римской общины, стали ускоренными темпами заменяться порядками, заимствованными из Великой Греции. Четыре городские трибы были отождествлены с четырьмя авгуральными regiones81. Римская традиция считала Сервия Туллия также автором специального закона расширения померия (ius proferendi pomerii)82. Однако у римлян существовало стойкое убеждение, что правом, предоставлявшимся этим законом, не воспользовался ни один из римских полководцев до Суллы83. Вряд ли это было так на самом деле. Скорее, дело в том, что поздняя традиция отождествила с именем Сервия деяния многих реформаторов Ранней Республики. В частности, современные исследователи датируют наиболее известную из реформ Сервия - центуриатную - второй половиной V или началом IV в. до н. э., а приписываемая ему городская стена Рима, охватившая город четырех регионов, ныне датируется IV или даже III в. до н. э.84

Расширения померия после Ромула были соотнесены римлянами с именем Сервия Туллия, видимо, в силу того, что его фигу-

ра и его реформы ассоциировались с созданием республиканской конституции. Сервий в исторической традиции выступает в роли учредителя так называемых сельских триб, так что фактически само создание ager Romanus ассоциировалось с его именем точно так же, как создание urbs с именем Ромула. Сама история учреждения триб за пределами Города вряд ли соответствовала традиционной концепции, хотя современные исследователи и затрачивают немало усилий, чтобы увязать ливианскую традицию об учреждении триб с ранней римской историей85. До эпохи реформ, которые римская традиция соотносит с эпохой Сервия Туллия, но которые имели место, скорее, во второй половине IV в. до н. э., Рим входил в состав Латинской Лиги в качестве городской общины. Римские трибы, вероятно, образовывались по мере расширения собственно римской территории и до IV в. до н. э. их число было невелико. Только после Латинской войны, по-видимому, ager Romanus наполнился новым содержанием и стал своего рода буферной зоной между Городом и территорией, принадлежавшей чужим общинам. Одновременно, в конце IV - начале III в. до н. э., происходит закрепление образа Ромула в качестве основателя города. За другим мифическим основателем, Сервием Туллием, остается создание республиканского общественного порядка, сложившегося к началу III в. до н. э. У ранних римских историков, по-видимому, не было сведений о расширении померия в период от эпохи Пунических войн, сведения о которой были доступны первому римскому историку Квинту Фабию Пиктору, до правления Суллы. Стало быть, утверждение о том, что римские полководцы не использовали право расширения померия, скорее всего относится лишь к периоду с середины III до начала I в. до н. э.

В этой связи мы рискнем высказать предположение, которое основано на том, что расширение померия в эпоху классической республики, понимаемое как передвижение границы города (вместе со стеной), отличалось от акта расширения померия в раннюю эпоху. Поскольку сам Город рассматривался как templum, то освящение каждого нового храма (templum) рассматривалось (по крайней мере, до конца IV - III в. до н. э., когда под греческим влиянием распространяются иные воззрения) как расширение территории померия. Померий, ведь, был проекций авгурского небесного templum, и добавление каждого нового templum, посвященного тому или иному

божеству, расширяло границы города в целом. Римские антиквары могли познакомиться с таким представлением в записях авгуров, где речь шла о расширении templum, очерченного померием, за счет добавления новых templa. В отличие от этой мыслительной манипуляции с templa, строительство храмов (aedes) происходило внутри или вне городской территории и никак не влияло на померий86. Поэтому, вероятно, римские авторы были убеждены, с одной стороны, что Сервий Туллий ввел некий закон расширения померия, а с другой - не могли привести ни одного примера его реального расширения вплоть до Суллы. В отличие от древних полководцев, обещавших в случае крупной победы посвятить богам templum, Сулла, а затем Август и другие императоры, ориентированные на строительство aedes, понимали расширение померия не в религиозно-символическом, а в буквально-утилитарном смысле перенесения городской черты (и стены) дальше от центра города.

Тацит, упоминая о расширении померия императором Клавдием, отмечает, что он «поступил в соответствии со старинным обычаем, согласно которому тем, кто увеличил размеры империя, предоставлялось право отодвинуть и городскую черту»87. Иначе говоря, в контексте этого древнего обычая империй фигурировал в тесной связи с военными успехами полководца, т. е. вне Рима (империй здесь в смысле: военная власть полководца римлян за пределами города), но имел какое-то недвусмысленное отношение к померию. Пространство внутри померия было свободно от какой бы то ни было военной деятельности88. Империй не действовал в сакральном пространстве города (templum), а был скорее средством для обеспечения его роста89. На это указывает и тот факт, что носителем империя был не жрец (безотносительно к его титулу, авгур или рекс), а военный командир, первоначальным титулом которого был «претор» (идущий впереди). Если проецировать эту ситуацию на эпоху ранней римской монархии, можно предположить, что римский rex с функциями авгура был исполнителем ритуалов в сакральном пространстве города (templum), а военные полномочия принадлежали другому лицу, носившему в древнейшую эпоху титул tribunes celerum, а затем magister populi. Хотя Цицерон и называет империй царским, по-моему, это означает лишь то, что он рассматривал империй в качестве абсолютной власти, свойственной царям90.

Империй и lex curiata de imperio

Понятием империй обычно обозначается власть высших магистратов Римской Республики: консулов, преторов, диктаторов91. Известно, что в раннюю эпоху римские консулы именовались преторами и только в IV в. до н. э. эти две магистратуры разделились между собой92. В историческую эпоху преторов именовали коллегами консулов, так как они «избирались при одних и тех же ауспициях»93. При этом империй консула был большим по сравнению с преторским94. Известно также, что римский диктатор обычно назначался по решению сената одним из консулов. Кажется очевидным, поэтому, что в своей исходной основе понятие империй связано с консульской магистратурой. При этом империй не был неотъемлемой частью консульской власти. Он предоставлялся консулам после их избрания. Для этого избранный консул проводил закон о своем империи - lex curiata de imperio. Что это был за закон, не вполне ясно95. В эпоху Поздней Республики он был уже не более чем торжественной декларацией, так как представлявшие куриатные коми-ции ликторы не имели целью голосовать против предоставления консулу империя96.

Возникновение lex curiata de imperio описывает Цицерон, сообщающий, что каждый царь после смерти Ромула проводил после избрания куриатный закон о своем империи - Нума Помпилий, Тулл Гостилий, Анк Марций, Тарквиний Древний и Сервий Туллий97. Эти сведения о куриатном законе, казалось бы, не имеют ничего необычного, ведь до Сервия Туллия центуриатных комиций еще не существовало, а империем Цицерон называл высшую власть вообще, тем более царскую. Однако в речи об аграрном законе Цицерон показывает, что о царском империи он судил по образцу империя высших магистратов своего времени. Он отмечает: «Предки наши повелели, чтобы о каждом роде должностных лиц вы выносили решение дважды. Ведь когда о цензорах издавался центуриатный закон, а о прочих патрицианских должностных лицах - куриатный, то об одних и тех же лицах решение выносили дважды, дабы народ мог взять свое решение обратно, если он раскается в милости, какую он оказал» (Cic. Leg. agr. II 26). И далее: «предки наши повелели, чтобы вы выносили решение в комициях двух родов о каждом отдельном должностном лице» (Там же, 27)98. Иначе говоря,

консулы выбирались на центуриатных комициях, а затем утверждались на куриатных. То, что речь шла именно о lex curiata de imperio, следует из слов «Когда консулы предлагали куриатный закон, народные трибуны не раз совершали интерцессию» (Cic. Leg. agr. II 30). Из сочинения Ливия мы знаем, что в эпоху Ранней Республики трибуны часто прибегали к интерцессии, когда консулы пытались объявить военный поход и набор войска. Понятно, что в этом случае консулы предварительно должны были провести lex curiata de imperio, ибо, говорит Цицерон далее: «консулу, без проведения ку-риатного закона, нельзя начальствовать над войском»99.

Поскольку консулы выбирались на центуриатных собраниях, а закон об империи принимался на куриатных, то в (краткий) период между их заседаниями консульская власть была основана не на империи. Ее основанием был сам факт волеизъявления центуриатного собрания; избрания комициями было достаточно, чтобы стать консулом. На рассвете следующего дня вновь избранный консул получал признание богов, выраженное через авгуров; видимо, этот акт означал приобретение им права на ауспиции100. А.М. Сморчков, однако, полагает, что ауспиции автоматически следовали за избранием и никакого особого действия по вручению ауспиций между актом избрания консула и его вступлением в должность не прово-дилось101. В любом случае приобретение права на ауспиции никак не было связано с приобретением империя, предоставлявшегося с помощью lex curiata de imperio102.

Должность консула, как и любого магистрата, предоставлялась волеизъявлением народа и одобрением богов, выражавшимся в праве на ауспиции103. Такая власть магистрата, определявшаяся его местом во главе народа, называлась potestas104. В словаре Феста po-testas определяется как власть, данная какому-либо лицу народом для выполнения определенной задачи105. В то время как империй там определяется как другой вид власти106. Именно potestas магистратов, а не империй - вместе с auctoritas аристократии и libertas народа - Цицерон считал одним из трех оснований стабильности государственного строя: «с тем, чтобы достаточно власти было у магистратов, достаточно влияния у совета первенствующих людей и достаточно свободы у народа»107. Власть магистратов Цицерон ассоциирует со словом potestas, а не imperium. Император Август, хотя был наделен высшим империем, в своих Res Gestae заявлял,

что в период его правления он не имел большей potestas, чем его коллеги по магистратуре108. Наконец, в названии должности tribuni militum consulari potestate статус трибунов определяется через сравнение с консульской potestas, а не с консульским империем. То есть власть магистрата определялась как potestas, а империй был ее дополнением.

Potestas была обозначением власти всех римских магистратов, тогда как империй предоставлялся только ограниченному числу высших магистратов. Ф. Дрогула полагает, что империй мог быть дан частному лицу, которое не было магистратом. В этом случае цель предоставления империя выступала особенно явно - это ко -мандование армией. Наиболее известна история избрания центури-атными комициями молодого Сципиона проконсулом для ведения войны в Испании в 211 г. до н. э.109 До этого он не занимал никакой магистратуры с империем, будучи лишь курульным эдилом в 212 г. до н. э. (Liv. XXV 2. 6-7). А.М. Сморчков задается вопросом, откуда у Сципиона появились ауспиции и империй, которыми наделяет его Ливий110. Никаких данных в источниках не приводится. Исходя из той логики, что промагистрат не мог действовать внутри померия, так как его власть основывалась на империи (а империй в городе не действовал), исследователь приходит к выводу, что в данном случае должностное лицо обладало империем и ауспициями уже в силу своего избрания на народном собрании, без проведения куриатного закона111. На мой взгляд, однако, избранный проконсулом Сципион получил ауспиции в результате процедуры ночного бдения и объявления авгурами воли богов, описанной Дионисием (II 6. 1-2) при вступлении в должность консулов112. Имея статус магистрата и обладая ауспициями, Сципион мог созвать куриатные комиции, тем более в столь неординарном положении, извиняющем любые процедурные натяжки.

Моммзен и его сторонники полагают, что фундаментальной матрицей римского общественного строя был конфликт между импе-рием и провокацией113. Однако провокация не действовала за пределами померия, где империй носил абсолютный характер114. Внутри же города провокация была направлена против магистратской pote-stas, а не империя. Иное дело, когда Цицерон (Leg. agr. II 30) сообщает, что народные трибуны не раз совершали интерцессию, когда консулы предлагали куриатный закон. Дж. Николс, правда, возра-

жает, что у нас нет сведений о подобных трибунских интерцессиях, направленных против lex curiata de imperio115. Однако эти сведения могут скрываться за многочисленными сообщениями Ливия и Дионисия Галикарнасского о препятствиях, которые в эпоху Ранней Республики трибуны чинили попыткам консулов провести воинский набор. Прежде чем объявить набор воинов в поход, консул должен был провести закон о своем империи. На этом этапе его, видимо, и подстерегало право трибунов на интерцессию. Но вне города трибуны никак не могли помешать консулам, так как их власть не простиралась далее одной мили за пределы померия116. Дионисий (VIII 87.5-6) описывает один из многочисленных случаев, когда в ответ на интерцессию трибунов отчаявшиеся консулы 483 г. до н. э. выставили курульные кресла на Марсовом поле и провели набор там, где трибуны не могли им воспрепятствовать. При этом, судя по описанию Дионисия, консулы, по-видимому, не имели империя, не сумев провести куриатный закон в городе. Поэтому призываемые граждане пытались не повиноваться им, что было бы невозможно, обладай консулы империем. Дионисий замечает, что они даже не могли арестовать новобранцев и только подвергали их штрафам и косвенными средствами принуждали их к повиновению. Такое поведение консулов было продиктовано, скорее всего, отсутствием у них империя. Ведь после того как противодействие трибунов было парализовано, консулам было вполне достаточно их магистратской власти. Дионисий же, не слишком ориентируясь в особенностях римских религиозных обычаев, видимо, не учел этой специфики консульской власти и не сообщил, как же эти консулы приобрели империй, необходимый им для похода на вольсков. Впрочем, для литературного рассказа подобные тонкости были и не нужны.

Р. Девелин обращает внимание на то обстоятельство, что выбираемые проводившимися вне померия центуриатными комици-ями консулы и преторы имели империй прежде всего за пределами города. В то же время каждый магистрат был прежде всего городским магистратом117. Все магистраты без империя действовали внутри города. Внутри города действовали и плебейские трибуны, не имевшие ауспиций118. Но они имели право интерцессии против консулов, обладавших ауспициями119. Соотношение власти консулов и трибунов, вероятно, сложилось после того, как трибутные комиции потеснили в городе куриатные120. Произошло это, когда

ager Romanus из продолжения городских регионов превратился в самостоятельную категорию (отделился от urbs) в результате образования негородских триб121.

Здесь мы сталкиваемся с занимающей исследователей проблемой, которая нам, однако, представляется надуманной. Часто рассуждают так: если ауспиции проводились только внутри померия, то предоставить их могли, скорее, куриатные комиции, чем центури-атные, проводившиеся за городом. Поэтому вроде бы основательным выглядит мнение тех исследователей, которые считают, что куриатный закон об империи наделял избранного консула ауспициями, фактически означавшими право пользоваться магистратской властью. Но, подчеркивают другие исследователи, нет никаких данных о том, что это действительно имело место122. Отсюда делается заключение, что ауспиции приобретались магистратом самим фактом его избрания. Однако высших магистратов избирали центуриатные комиции за пределами померия. Как они могли наделить магистрата ауспициями, если ауспиции невозможны за померием? Это затруднение вроде бы разрешается, если принять, что куриатный закон наделял консула и империем, и ауспициями. Последнему, по мнению А.М. Сморчкова, противоречит тот факт, что консул обладал ауспициями сразу после своего избрания, еще не проведя закон о своем империи. В качестве обоснования он ссылается на приписываемый Ромулу обычай вновь избранному консулу в качестве своего первого акта совершать ауспиции на рассвете дня вступления в должность. Однако если мы присмотримся, как эти ауспиции совершались на практике, то увидим, что, вступив в город после избрания, консул лишь ночевал под открытым небом, ожидая признания богами своего избрания, а ауспиции проводили авгуры, которые и провозглашали волю богов123. Только после этого признания богами консул отправлялся на Капитолий, где посещал храм Юпитера, приносил обет на благо римского народа и собирал сенат. Таким образом, нет оснований говорить о каких-то неясностях в процедуре: избранный народом на центуриатных комициях, консул получал признание богов из уст авгуров, после чего оказывался наделенным как potestas, так и ауспициями124. И только после этого он проводил закон о своем империи в куриатных комициях.

Поскольку только предоставление империя давало право военного командования, легко представима ситуация, что некогда кон -

сулы могли не быть военными предводителями, и военная функция стала их непременным атрибутом лишь постепенно в результате регулярного предоставления им империя. Среди ученых нет единства по поводу возникновения консульской магистратуры. В то же время большинством принимается идея, согласно которой консулы были прежде всего и изначально военными командирами, praetor от praeire «маршировать во главе» 125. А. Джованнини предложил использовать другой смысл глагола praeire - «предлагать сакральную правовую формулу (молитву или клятву)»126. Отсюда следует, что praetor, qui praeit verba sive verbis - это тот, кто диктовал гражданам торжественную сакральную формулу, или, иначе говоря, ритуальный предводитель. Он мог выступать в роли судебного магистрата в случае, если предлагаемая им формула касалась legis actio. Эта идея пока не получила широкой поддержки среди исследователей127.

Зачем избранный консул должен был проводить куриатный закон о своем империи? Как выше отмечалось, исследователи иногда видят в lex curiata de imperio повторное голосование о власти высших магистратов128. Поэтому они задаются вопросом, зачем за магистратов нужно было голосовать дважды, в двух разных видах комиций?129 Цицерон явно не знал ответа на этот вопрос, предлагая наивное разъяснение им же самим сконструированной проблемы, «дабы народ мог взять свое решение обратно, если он раскается в милости, какую он оказал» (Cic. Leg. agr. II 26)130. Определенный смысл в lex curiata de imperio можно усмотреть, если принять, что центуриатные комиции, собиравшиеся вне померия, решали только вопросы, имевшие отношение к войне, миру и внешней политике, тогда как дела внутригражданские находились в компетенции комиций, собиравшихся внутри померия131. Если же исходить из того, что империй был только военной властью, понятно, что lex de imperio требовался полководцу для ведения войны. Но почему этот закон должен был быть именно куриатным? Почему ку-риатные комиции как бы утверждали решение центуриатных? Это можно было бы понять, если бы куриатные комиции наделяли магистрата ауспициями, как и считает ряд исследователей132. Но в источниках лишь косвенным образом прослеживается связь ауспиций с куриатным законом133. Или если бы выбранный центуриями для военных нужд командир утверждался куриями как общегражданский магистрат. Однако имело место как раз обратное: консул,

выбранный центуриями главным римским магистратом, получал еще и империй от курий.

Факт, что эту власть вручали ему не трибутные комиции, а ку-риатные, указывает на глубокую древность обычая. Задолго до эпохи Цицерона принятие куриатного закона превратилось в формальный акт, который осуществлялся в присутствии тридцати куриатных ликторов (Cic. Leg. agr. II 31), представлявших тридцать курий, и трех авгуров (Cic. Ad Att. IV 17. 2). Цицерон подчеркивал, что «ку-риатные комиции остались только для совершения ауспиций»134. Поэтому логичным выглядит мнение исследователей, предполагающих, что куриатный закон имел целью наделение консулов ауспициями. Но оно оказалось несостоятельным, как показал А.М. Сморчков 135. Цицерон скорее всего имел в виду, что в его время империй можно было получить и без куриатных комиций на основании закона Корнелия 81 г. до н. э. Но ауспиции для ведения военных действий автоматически не возникали, для этого, видимо, нужны были куриатные комиции, на которых ауспиции проводились авгурами в присутствии куриатных ликторов. Иначе говоря, куриатный закон был нужен для наделения консула ауспициями не вообще (так как ауспиции консул имел уже до проведения куриатных комиций), а специально для военных нужд, как считал А. Хойс136. Но такова ли роль куриатного закона была в раннюю эпоху, когда куриатные ко -миции были еще не отмирающей формой, а собирали всех граждан первоначального Рима.

Попробуем разобраться, обратившись к ранней истории куриатных и центуриатных собраний. Традиционно считается, что куриатные комиции были древнейшим видом народных собраний, учрежденным Ромулом. Это были собрания всех мужчин-граждан. Само слово курия производится от понятия «мужчина» (лат. vir): co-viria > curia137. Мужчины были представлены в куриях персонально, а не в составе своих семей (familiae) или в качестве представителей родов (gentes). По крайней мере, в источниках каждая курия всегда выступает как объединение мужчин в целом, без подразделения их на familiae и gentes. Мужчины, каждый сам по себе, принимали участие в куриатных собраниях (comitia curia-ta). Мужчины по отдельности, а не их семьи, получали участки земли от римской общины (viritim)138. Слово curia в греческих источниках (см. Dionys. II 7.3) переводится как fpatpía, т. е. «братство» в

смысле социальной группы (подобно древнерусскому «дружина»). Поэтому курии на ранней стадии их существования часто рассматриваются как римское подобие мужским союзам (Mannerbund)139. Возраст и личные качества мужчин в таких союзах были определяющими признаками их статуса.

А. Момильяно писал в свое время, что в источниках нет сведений о куриях как военных единицах140. Однако ныне К. Смит, напротив, полагает, что трудно отрицать роль курий в качестве основы для набора войска, которую они некогда играли141. Часто принимается, что курии были политическим средством, с помощью которого знатные gentes распространяли свое влияние142. В комментарии Лелия Феликса, сохраненном Авлом Гелием (XV 27.5), утверждается, что центуриатные собрания голосовали в соответствии с возрастом и статусом, трибутные на основе места проживания, а в куриатных голосовали genera hominum143. В свое время это привело Б.Г. Нибу-ра к предположению, что каждая курия состояла из определенного количества gentes144. Однако в источниках не удается найти поддержку этому представлению. Эти genera hominum (категории мужчин), голосовавшие в куриатных комициях, могли быть людьми разных поколений или возрастных групп145. Обращает на себя внимание странный комментарий Павла к словарю Феста: «центуриат-ные комиции также назывались куриатными комициями, поскольку римский народ подразделяется на тритии (turma from terima), состоящие из сотен»146. Р. Митчел, возможно, прав, полагая, что курии не существовали в до-этрусском Риме, но были искусственно созданы государством в эпоху урбанизации VI в. до н. э.147 По его мнению, на смену куриатным собраниям в исторической перспективе пришли трибутные, а вовсе не центуриатные148. Каково же в таком случае были место и роль центуриатных комиций? 149

Консулы изначально выбирались не куриями, а центуриатны-ми собраниями. Их создание приписывается царю Сервию Туллию, правившему в VI в. до н. э. Центуриатные комиции включали всех мужчин с 17 до 60 лет. В чем же их разница с куриатными? Традиционный ответ - в организации по куриям или центуриям, основанной на разных критериях. В курии входили по рождению, а в центурии включались по имущественному положению. Однако тимократический характер центуриатных комиций большинству современных ученых представляется продуктом постепенной эво-

люции, происходившей под влиянием греческих полисных конституций и завершившейся лишь в IV в. до н. э.150 Творчество же Сер-вия Туллия, если оно имело место, в отношении комиций состояло, скорее, в том, что он уравнял центуриатные комиции с куриатными, которые до него были главным видом народных собраний.

До эпохи Сервия Туллия воинами, вероятно, были отнюдь не все мужчины, как часто считается под влиянием популярной теории «военной демократии». Во многих работах понятие военная демократия применяется для определения предгосударственного периода племенного строя. Однако еще в начале 1960-х годов в работах этнологов, прежде всего М. Фрида, было показано, что общественный строй, определяемый этим понятием, был частным случаем начальной стадии образования государств151. Само понятие племя является вторичным продуктом общественного развития по сравнению с категорией община. Объединения общин подчас формировали сложные социальные организмы, отличные от организации племени. Обычно племена с характерной для них военной демократией возникали у народов, которые проживали поблизости от высокоразвитой цивилизации и могли считаться продуктом ее влияния. Например, германцы и Римская империя, хунну и Китай, североамериканские индейцы и колонии европейских поселенцев. Иными словами, военная демократия не была типичным и обязательным периодом на пути классообразования. Соответственно, тенденция к всеобщему вооружению мужчин не была распространенной, особенно в древности.

Превращение мужчин в воинов или ополчение - это не предпосылка, а продукт эпохи классообразования. В доклассовых обществах роль воинов обычно выполняла неженатая молодежь, в период прохождения молодыми людьми инициаций, знаменующих их превращение во взрослых и полноправных граждан. Это была обычная практика архаических обществ - возрастное разделение труда. Взрослые мужчины были домохозяевами, старшие из них заведовали управлением. А неженатая молодежь образовывала молодежные союзы на время инициаций, которые заодно выполняли функцию охраны родной общины. Эта практика была широко распространена у индоевропейских народов на догосударственной стадии и, предположительно, имела место также и в «до-этрусском» Риме. В раннем Риме до Сервия Туллия, чье имя ассоцииру-

ется с военной реформой, военные силы были представлены только молодежью, которая образовывала ряд молодежных союзов (Jungmannschaft)152. Маргинальное положение молодежи в обществе и их союзов по отношению к гражданской общине привлекало в них и прочих маргиналов, таких, как беглые рабы, нарушители общественных норм и изгнанники153. Эта тема, видимо, нашла отражение в историях о шайках пастухов и разбойников, возглавлявшихся Ро-мулом и Ремом, а также об убежище (asylum) устроенном Ромулом на Палатине. Римская военная и центуриатная организация сохранила некоторые черты, восходящие к архаическим инициациям154. В частности, центуриатные собрания проводились за пределами городского померия, на Марсовом поле155. Это, видимо, было наследие до-Сервиевой эпохи, когда там собирались члены молодежных союзов, охранявших город. Древняя граница Рима маркировалась святилищами Януса, где осуществлялся обряд очищения молодых воинов, прежде чем допустить их в пределы города156. Они рассматривались как явившиеся из иного мира. Обряд состоял в прохождении под tigillum sororium157.

Выбор воинами своих лидеров производился на собраниях, состоявших только из воинов, т. е. сепаратно от всего коллектива в целом, который когда-то был представлен куриями. Понятно, что такие молодежные лидеры после их избрания должны были получить признание всех остальных граждан. Это признание давалось решением куриатных комиций. Только получив его, такие лидеры могли выступать от имени всего народа. В частности, вести войну от имени Рима158. Как назывались изначально военные предводители римлян, неясно. Термин консулы, как будто, появляется лишь одновременно с Республикой. Хотя есть мнение, что он возник в 449 г. или даже в 367 г. до н. э.159 Античные авторы неоднократно указывали, что до появления термина консул высшие магистраты римлян назывались более общим термином преторы. В любом случае консулы-преторы стали высшими магистратами только с началом Республики. Ливий связывает их избрание в качестве таковых с именем Сервия Туллия (Брут и Коллатин были назначены консулами в соответствии с «записками Сервия Туллия»)160.

Господствует мнение, что до этого военным предводителем был сам царь. Но есть сомнения, которые основаны на указании Вар-рона, что в эпоху, когда римская община состояла из трех триб

(т. е. до реформы Сервия Туллия), от каждой трибы выставлялись 1 000 воинов и ею командовал «трибун»161. Иногда предполагается, что эти «военные трибуны» первоначально были помощниками особого магистрата с титулом magister populi, которому принадлежало общее руководство войском. Был он тождествен царю или был его военным помощником, мы не знаем. После исчезновения magister populi и превращения царя (rex) в исполнителя священнодействий, во главе республики появляются консулы-преторы. Но сразу они превратились в военных предводителей или нет, неясно. Можно представить ситуацию параллельного сосуществования консулов и военных трибунов162. Военное руководство получали или те или другие в зависимости от того, кому его предоставлял lex curiata de imperio.

Таким образом, военные предводители (преторы) выбирались центуриатными собраниями молодых воинов, а утверждались ку-риатными собраниями всех мужчин. Эта связь между curiae и cen-turiae, возможно, отражена в формуле populus Romanus Quirites. Различие между понятиями Quirites и populus восходит к глубокой древности163. Есть свидетельства того, что populus имеет военное значение: глагол populari означает «захватить» или «разрушить»; древний титул командующего римской армией был magister populi; в carmen saliare имеется фраза pilumnoe poploe (народ, вооруженный копьями (pilum))164.

Этимологии термина Quirites, распространенные в современной науке, производят его от слова vir, viri (мужчина) или связывают с понятием curia либо с именем бога Quirinus. В любом случае этот термин обозначал граждан в целом, в противовес populus Romanus, относившимся первоначально лишь к армии. Согласно Светонию (Iul. 70), Цезарь обратился к воинам как к Quirites, когда захотел подчеркнуть, что перед ним граждане, а не солдаты. В его время Quirites был безусловно гражданским термином, так же как с течением времени и populus утратил свое оригинальное воинское звучание.

Таким образом, в древнюю эпоху Quirites, от viri, были членами curiae, а термин populus использовался для обозначения молодых воинов, особой части viri. Реформа Сервия Туллия уравняла два эти понятия Quirites и populus, что со временем было оформлено в выражении Populus Romanus Quiritium165. Урбанизация придала рим-

скому обществу структурную строгость, курий стало 30 и они были разделены на центурии. Почти полное отсутствие курий в описаниях Ранней Римской Республики, возможно, связано не с тем, что они утратили всякое значение уже к этому времени, а скорее с тем, что все взрослые мужчины стали (возможно, постепенно) членами воинских центурий. Поэтому центурии стали более важной общественной структурой, чаще представленной в источниках. Фактически только ко времени, описываемому реформой Сервия Туллия, можно отнести оформление в Риме так называемой военной демократии.

До того как развитие урбанизации привело к строительству Римского Форума и Комиция, куриатные собрания были, вероятно, внутренними собраниями отдельных курий. Мнение курии представлялось в сенате ее patres166. В конце VII в. до н. э. был построен Комиций, на котором начали функционировать куриатные комиции. Одновременно либо чуть позже было установлено определенное место для собраний воинов из всех курий за пределами померия на Марсовом поле. В этом можно усмотреть начало формирования регулярной римской армии, общее командование которой, возможно, принадлежало носителю этрусского титула magister populi167. Принятие куриями lex curiata de imperio напоминает присягу римского народа этрусскому монарху168. Х. Верснел полагает, что в ходе этой церемонии происходило назначение (appellatio) царя носителем империя, т. е. императором169. Титул imperator предоставлялся персонально; поэтому до эпохи Поздней Республики всякий раз после избрания преторов/консулов требовался особый lex curiata de imperio, предоставлявший каждому из них империй170. Рост власти военных командиров и увеличение объема и ценности захваченной добычи стали привлекать к участию в военных кампаниях не только свободную молодежь, но и более зрелых мужчин. С их участием собрания молодых воинов постепенно превращались в собрания всех граждан. Царю-реформатору, каким традиция рисует Сервия Туллия, оставалось только закрепить и оформить этот процесс.

Царю Сервию приписывается увеличение возраста воинов до 60 лет, хотя, скорее, это увеличение происходило в несколько эта-пов171. Как бы там ни было, согласно реформе Сервия Туллия, римская армия из организации молодых воинов превратилась в ополчение всех возрастов с 17 до 60 лет. В политической сфере это означа-

ло, что в центуриатные комиции теперь входила не только молодежь, но и все те зрелые мужчины, которые собирались на собрания по куриям. Последние фактически стали не нужны. Теперь избранные центуриатными собраниями лидеры воинов одновременно были и представителями всего народа, магистратами. Естественно, что прежнее различие между этими видами собраний было забыто уже ко времени возникновения римской историографии в конце III в. до н. э. На долгое время еще осталось наследие прежней эпохи - lex curiata de imperio, - которое в какой-то степени было дезавуировано только законом Корнелия 81 г. до н. э. Наличие этого lex curiata de imperio позволяет нам предположительно восстановить исходный порядок отношений.

Таким образом, империй - это право, дарованное римским народом, облекающее магистрата военными полномочиями172. Древность происхождения и военный характер - эти две черты обусловили особенность римского империя; это была абсолютная, неограниченная власть, против которой была невозможна апелляция (provocatio). Это право образовывало основу магистратской власти по отношению к захваченным в плен врагам, территориям, имуществу. По отношению к собственным воинам империй тесно смыкался с консульской potestas, основанной на том, что граждане (они же воины) сами выбирали своих консулов и таким образом вручали им магистратскую власть над собой. Наделяя магистрата военным империем, гражданский коллектив в лице куриатных комиций давал ему также сакральные полномочия, необходимые для ведения войны. В частности, именно от курий, по-видимому, магистрат получал право совершать ауспиции не в Риме, а за его пределами на специально выделенном участке, как это описывает Сервий (Aen. II 178). Это право было внешним выражением полученных магистратом полномочий и поэтому в глазах исследователей подчас подменяет собой империй173.

Imperium militiae и imperium domi

Среди ученых имеет место представление о неком божественном или сакральном характере власти, предоставлявшейся импери-ем174. Это звучит красиво, но кажется в корне неверным. Империй

предоставлялся куриатными комициями и, следовательно, имел вполне земное происхождение. Полномочия вручала гражданская община, а не боги. А люди никак не могли предоставить божественных полномочий, которых сами не имели175. Выше мы пришли к выводу, что первоначально империй был властью, предоставлявшейся военным командирам для действий за пределами Рима. Воины, возвращаясь в Рим, на границе города (которая определялась по-мерием) проходили обряд очищения и ритуально превращались в обычных квиритов. Соответственно, можно предполагать, что их предводитель (называвшийся тогда общим термином претор), переходя померий, также утрачивал империй, так как полномочия, предоставлявшиеся куриатным законом, не относились к действиям внутри померия. Внутри общины молодежные лидеры не имели большого авторитета, пока существовал порядок, основанный на куриатной организации.

Положение, вероятно, изменилось, когда реформой Сервия Туллия все взрослые мужчины (а не только молодежь) были сделаны потенциальными воинами, и это привело к уравниванию в определенном смысле куриатных и центуриатных собраний. Центуриат-ные комиции стали собраниями не молодежи, а всех граждан, хотя по-прежнему они проводились за пределами Города, на Марсовом поле. Это сразу же повысило статус преторов, которые теперь стали предводителями не только молодежи, но всех граждан. Изменился ли при этом статус империя? Был ли империй распространен и на территорию внутри померия? Здесь мы не можем довольствоваться логическими рассуждениями и должны обратиться к данным источников республиканской эпохи.

Прежде всего обратим внимание на всем известный институт предоставления триумфа победоносному полководцу176. Как правило, соискатель триумфа должен был ожидать решения сената, не входя в город и не слагая с себя полномочий. Если он делал это, как, например, Цезарь, спешивший на консульские выборы в 60 г. до н. э., то автоматически утрачивал право на триумф. Известно, что Квинт Цецилий Метел Критский ожидал триумфа около трех лет в 6562 гг. до н. э. А Квинт Марций Рекс безрезультатно прождал триумфа три года и умер в 62 г. до н. э. В чем тут дело? Триумф справлялся магистратом, обладавшим империем. На это явно указывает случай с претором 63 г. до н. э. Гаем Помптином. После наместничества

в Нарбонской Галлии в 61 г. до н. э. (Dio Cass. XXXVII 47-48) он претендовал на триумф (Dio Cass. XXXIX 65). Его противники, пытавшиеся ему помешать, утверждали, что во время своей претуры он не провел куриатный закон об империи. Цицерон (Att. IV 18. 4) признавал, что, действительно, закон проведен грубо (insulse). Последнее обстоятельство не мешало Помптину управлять провинцией и успешно воевать с галлами только потому, что никто официально не заявил об огрешном проведении закона. Затруднения с получением триумфа возникли, когда из-за ошибок в проведении закона было поставлено под сомнение наличие у претора империя177. В литературе широко анонсирован случай с Гаем Юлием Цезарем, который, возвращаясь из Испании, где он обладал империем в ранге пропретора, демонстративно отказался от триумфа, пересекая римский померий с тем, чтобы участвовать в консульских выборах178.

В историческую эпоху триумф представлял собой почетную процессию победившего полководца во главе его воинов и захваченной добычи, которая двигалась по Священной дороге к храму Юпитера Капитолийского (Dio Cass. XXXIX 65.1). Триумфатор в специальном облачении и при сохранении империя оказывался на территории города внутри померия. Случай безусловно экстраординарный, и потому требовалось специальное разрешение сената. Если полководец хотел праздновать триумф без разрешения сената по своей воле, он мог это сделать не в Риме, а на Альбанской горе, принося жертвы не Юпитеру Капитолийскому, а Юпитеру Латиа-рис179. Последнее указывает на глубокую древность латинского триумфа, хотя сам термин этрусского происхождения, возможно, стал использоваться в Риме относительно поздно, не ранее конца VII в. до н. э. До эпохи урбанизации VI в. до н. э., которую римская традиция связывала с правлением в Риме этрусских царей, триумфальная процессия, вероятно, направлялась к почитавшемуся на Капитолии Jupiter Feretrius180. Это было время до строительства Форума, ког -да Капитолий еще не был инкорпорирован в состав города, не был окружен померием. Целью процессии было принесение военного трофея (spolia opima) в жертву Юпитеру Феретрию. Со временем характер и цели триумфа существенно изменились.

Не этим ли древним происхождением объясняются некоторые черты римского триумфа? Триумфальная процессия двигалась по специальной Священной дороге. А. Читарелла предполагает, что в

древности она связывала Альбанскую гору с Капитолием. Почитание Юпитера Феретрия он ставит в связь с Arx и Auguraculum, откуда открывался прямой вид на Альбанскую гору с ее культом Юпитера Латиарис181. Священный статус указывает на определенную экстерриториальность ее положения внутри города. Это, возможно, связано с тем, что Капитолий долгое время не входил в состав города, а когда вошел, то не причислялся ни к одному из городских регионов, а занял в нем совершенно особое место священного центра, где господствовал Юпитер. А. Симонелли обращает внимание на то, что Капитолий находился внутри померия уже во времена Сервия Туллия182. Однако, как мы пытались показать выше, само понятие эпохи Сервия Туллия чрезвычайно неопределенно в современной науке, и приписываемые ему реформы, связанные с территориальной реорганизацией Рима, возможно, относятся к IV или даже III в. до н. э. Не следует ли предполагать, что Священная дорога долгое время была разрывом в locus effatus, окруженным померием? Это нисколько не мешало строительству оборонительной стены Рима.

Не совсем ясен маршрут триумфальной процессии, несмотря на обилие попыток проследить его183. Исходным пунктом процессии предполагается Марсово поле как место сбора воинов. Ф. Коа-релли предположил, что триумфальными воротами были Porta Carmentalis, наиболее близкие к Марсову полю. По его мнению, процессия повторяла древний маршрут вокруг Палатина, т. е. вокруг первоначального померия184. Античная традиция настаивает на очистительном характере процессии, и с этим согласны многие исследователи. Согласно Фесту, очистительный элемент в «ритуале прохождения» выражался наличием лавровых венков на головах воинов, сопровождавших триумфатора185. Плиний также отмечал использование лавра в триумфах в качестве священного очистительного средства186.

В императорскую эпоху на пути следования процессии было принято строить арки для триумфов. Некоторые исследователи полагают, что в историческую эпоху уже не существовало единого маршрута триумфального шествия, которое могло входить в город через разные ворота. Любые ворота города были перерывом в померии, через который могла пройти процессия, не нарушив священной его неприкосновенности. Возможно, триумфальные арки следует рассматривать по аналогии с «сестриным брусом»

(tigillum sororium) и святилищами Януса на древней границе по-мерия. Иначе гороря, арки (porta triumphalis) были местами очищения воинов187. Некогда здесь молодые воины проходили очищение от скверны пролитой крови и от пребывания в чужом мире перед вступлением в родной город. Это указывает на восприятие триумфальной процессии как находящейся внутри города (поме-рия). Но так ли рассматривался триумф в эпоху Республики, когда триумфальные арки не строились? Не происходит ли здесь смена концепции? В раннюю эпоху, возможно, бытовало иное представление о соотношении триумфальной процессии и померия. Если республиканский триумф имел отношение к Священной улице, то, вероятно, на всем пути следования триумфатора по Риму соблюдалась его ритуальная экстерриториальность по отношению к городу. Поэтому, вступая в город с империем, триумфатор не нарушал древнего правила, в соответствии с которым империй предоставлялся только для ведения дел за пределами Рима.

Этот пример показывает тесную связь империя с военными полномочиями консула - триумфатор вступал в город как победоносный полководец. Если он слагал полномочия, то права на триумф лишался. Значит, чтобы войти в город обычным путем, без триумфа, консул должен был сложить с себя империй за пределами померия.

Под 215 г. до н. э. Ливий (XXIV 7.11) рассказывает, как Квинт Фабий Максим Кунктатор, консул этого года, вернулся из Путеол в Рим для проведения выборов. Он назначил их на первый же день, пригодный для народного собрания, и с ходу, минуя город, прибыл на Марсово поле. Консул, прибывший на выборы, «минуя город», сохранял здесь полную военную власть. Видимо, с помощью империя Фабий имел целью повлиять на исход выборов в том сложном положении, в котором Рим оказался после поражения при Канах. В произнесенной речи Фабий изложил свою программу, и когда Тит Отацилий стал чрезвычайно активно противиться голосованию за кандидатуру Фабия, как пишет Ливий, «Фабий велел ликторам подойти к Отацилию и напомнил ему, что поскольку он, Фабий, минуя город, с ходу направился на Марсово поле, то перед ним несут топоры и розги». То есть пригрозил Отацилию своим военным империем, перед которым нет защиты (т. е. провокация к народу бессильна). На должность консула были выбраны сам

Фабий в четвертый раз и Марк Клавдий Марцелл в третий раз. На основе этого случая Ф. Дрогула заключает, что imperium domi не существовал, иначе Фабию не потребовалось бы для воздействия на выборы обязательно не заезжать в Рим, что дважды подчеркивает Ливий188.

Действительно, если бы консулы имели империй внутри поме-рия, их власть была бы безгранична и трудно представить, как, например, народные трибуны могли бы арестовать их. А такие случаи нам известны для 151, 138 и 60 гг. до н. э.189 Цицерон (Leg. agr. II 101) специально отмечает, что трибуны, власть которых не простиралась дальше одной мили за пределы города, имели право арестовать консулов.

Ливий (XLI 10.1-13) рассказывает интересную историю, случившуюся в 177 г. до н. э. Марк Юний и Авл Манлий, консулы минувшего года, перезимовав в Аквилее, получили от сената продление своих полномочий в качестве проконсулов и в начале весны совершили успешный поход в Истрию. Когда об этом стало известно в Риме, консул Гай Клавдий, который сам полагал стать проконсулом в Истрии, не произнесши обетов, не облачив по-военному ликторов, никого не уведомив, кроме своего коллеги, ночью стремглав помчался в свою провинцию. Созвав сходку, Клавдий стал бранить Авла Манлия и Марка Юния и в завершение обоим велел покинуть провинцию. Проконсулы на это ответили, что будут слушаться консула, когда тот, следуя обычаям предков, выступит из Рима, произнесши сперва должные обеты в Капитолии, сопровождаемый ликторами в воинских плащах. Клавдий разъярился и потребовал позвать к себе Манлиева проквестора с оковами, угрожая отослать Юния с Манлием в Рим закованными. Но и проквестор пренебрег приказанием консула, а обступившее их войско, приверженное своим полководцам и враждебное консулу, поощряло неповиновение. В конце концов консул, измучившись насмешками и глумлением, вернулся в Аквилею. Оттуда он написал своему коллеге и попросил его набрать новых воинов и отправить в Аквилею для похода в Истрию. Сам же помчался в Рим столь быстро, что почти что догнал собственное письмо. Там, доложив о поведении Манлия и Юния и пробыв в Риме не более трех дней, он, облачив ликторов по-военному и принеся в Капитолии обеты, устремился в провинцию так же быстро, как в первый раз.

Из этого рассказа можно сделать вывод, что Клавдий в спешке забыл провести закон о своем империи. Поэтому солдаты не подчинялись ему и, по крайней мере, использовали это обстоятельство, чтобы безбоязненно и на законном основании выразить свое неподчинение. Если бы Клавдий имел империй, трудно представить, что проконсулы и солдаты могли бы отказать ему в признании. Даже если такое поведение имело место, вряд ли оно было бы оставлено безнаказанным. Тогда как поведение Клавдия показывает, что, несмотря на всю его раздраженность сложившейся ситуацией, именно свою оплошность он считал причиной случившегося. Возможно, сам он полагал, что эти древние обряды несущественны и уже отжили свое. Но, как показывает отказ солдат признать его, общее мнение было совсем иным.

В обоих случаях, в 177 и 215 г. до н. э., Ливий не упоминает ни куриатный закон, ни военный империй. Военная власть консула проглядывает сквозь литературную форму его рассказов. В одном случае он подчеркивает, что Фабий, не заходя в город (не пересекая померия), прибыл на Марсово поле, обладая империем; в другом -Клавдий оказался без империя в военном лагере, потому что не произнес на Капитолии должных обетов и не имел с собой ликторов в военных плащах. Ливий вообще игногирует lex curiata de imperio, прямо лишь дважды упоминая утверждение куриями власти диктатора190. Это внимание к магистратуре диктатора, после долгого перерыва ставшей вновь актуальной при Сулле, показывает, что источником Ливия в обоих случаях был анналист сулланской или постсул-ланской эпохи. Судя по упоминанию в одном случае Лициния Макра, здесь прослеживается влияние именно его Анналов. Лициний же, скорее всего, писал под влиянием фактической отмены lex curiata de imperio Корнелием Суллой в 81 г. до н. э. Поэтому в текстах Ливия, где подразумевается lex curiata de imperio, речь идет о религиозной форме, сопровождавшей принятие этого закона. Ее закон Корнелия не мог изгнать из римской политической традиции.

В истории возвращения Камилла из изгнания во время галльской осады Капитолия, на мой взгляд, lex curiata de imperio упоминается прямым текстом. Ливий (V 46. 10-11) пишет: «...было получено распоряжение сената, согласно которому возвращенный по приказу народа из ссылки Камилл куриатными комициями немедленно провозглашался диктатором (comitiis curiatis revocatus

de exilio iussu populi Camillus dictator extemplo diceretur); и воины получили того полководца, которого хотели... он не раньше покинул Ардею, чем убедился в принятии закона, поскольку без приказа народа он не мог ни пересечь римские границы, ни, будучи назначенным диктатором, иметь ауспиции в войсках. Куриатный закон был принят и диктатор был назначен заочно (non prius pro-fectum ab Ardea quam compererit legem latam, quod nec iniussu populi mutari finibus posset nec nisi dictator dictus auspicia in exercitu habere - lex curiata lata est dictatorque absens dictus)».

Дж. Николлс и А.М. Сморчков полагают, что здесь следует разделить два события - отзыв Камилла из изгнания и назначение его диктатором. В их интерпретации куриатными комициями было принято решение об отзыве, а был ли куриатный закон об империи, неясно. Ливий добавляет от себя, что без него Камилл не мог бы обладать ауспициями для ведения войны191. Я предполагаю, что в первой части текста Ливия, возможно, заимствованной у Лициния, речь идет о куриатном законе, касающемся не возвращения Камилла, а его империя. Это же еще более ясно повторено Ливием во второй части текста. Вряд ли следует пытаться представить, как все происходило в условиях галльской осады Рима в 39G г. до н. э., ведь и сама фигура Камилла, и история спасения им римской чести и золота у отступавших галлов скорее принадлежат литературе, чем

истории192.

К куриатному закону о наделении империем, хотя последний в нем совсем не упоминается, имел отношение и рассказ Ливия (XXI 63.1-11) о вступлении Гая Фламиния в его второе консульство в 217 г. до н. э. Образ Фламиния у поздних анналистов слишком напоминает политика-популяра эпохи кризиса Поздней Республики. Соответственно, акцент в истории сделан на нежелании « нового человека» соблюдать установления предков, что напоминает традицию о недоступности ауспиций для плебеев, укоренившуюся в описаниях Ранней Республики. Пренебрежение ауспициями, приписываемое Фламинию, приведшее к поражению при Тразименском озере, напоминает поражение и гибель Луция Генуция, первого консула-плебея, ведшего войну под своими ауспициями. Согласно Ливию (VII 6.8-11), патриции объясняли его поражение тем, что ауспиции вопреки обычаям были использованы плебеем. Обе истории, видимо, были сконструированы поздними анналистами, у ко-

торых Ливий, писавший в эпоху Августа, ее заимствовал. Тем не менее древние религиозные предписания и правила, выполнение которых требовалось от Фламиния, соответствовали рассмотренным выше образцам поведения консулов Фабия и Клавдия в 215 и 177 гг. до н. э.

Избранный консулом, Фламиний получил по жребию зимовавшие в Плацентии легионы и намеревался вступить в должность там, в провинции, а не в Риме. Он опасался, что враждебные ему сенаторы пожелают задержать его в городе вымышленными ауспициями, откладыванием Латинского празднества или каким-либо иным способом. Поэтому под предлогом поездки по частным делам он тайком уехал в свою провинцию. Когда об этом стало известно, сенаторов охватило негодование. Его обвинили в том, что он бегством уклонился от обязанности в день вступления в должность произнести в Капитолии торжественные обеты, помолиться в храме Юпитера Всеблагого Величайшего, собрать для совещания сенат, провести Латинский праздник в честь Юпитера Латиарис и совершить ему жертвоприношение на Альбанской горе. Кроме того, он должен был, совершив ауспиции, отправиться в Капитолий для произнесения обетов и только затем, облачившись в военный плащ и в сопровождении ликторов, уехать в провинцию193. Было решено вернуть консула и заставить сначала лично исполнить все обязанности перед богами и людьми, а затем уже отправиться к войску и в провинцию. Это сделать не удалось, и Фламиний стал консулом в нарушение порядка, законность его власти была поставлена под сомнение: «Разве империй его законен, разве есть у него ауспиций? Магистрат несет его с собой a domo, от государственных и частных пенатов, справляя Латинские празднества, принося жертву на Горе, произнося положенные обеты на Капитолии. Ни ауспиции не следуют за частным лицом, ни отправившийся из Рима без ауспиций не может провозгласить их заново и безупречно на чужой земле»194.

История с Фламинием уже рассматривалась в отечественной науке А.М. Сморчковым195. Он обращает внимание на то, что даже если магистрат покинул Рим, выполнив все обряды, обязательные перед походом, но затем в них была обнаружена огрешность, он был обязан вернуться в Рим для повторения ауспиций (http:// www.dirittoestoria.it/iusantiquum/articles/Smorckov-legge-curiata-de-

imperio.htm - _ftn65). Ауспиции должны были совершаться только на территории Рима внутри померия. В случае необходимости проведения ауспиций за пределами Италии какое-либо место объявлялось римской территорией и полководец проводил там обряд196. Именно так поступили бежавшие из Рима в Фессалонику помпе-янцы в 49 г. до н. э., приобретя участок земли для осуществления ауспиций (Dio Сass. XLI 43. 2). Ливий, очевидно, полагал, что Фла-миний именно таким образом приобрел ауспиции, наличие которых он отождествлял с действием куриатного закона.

А.М. Сморчков подчеркивает, что консула обвиняли в неисполнении в начале консульства и при выступлении в поход двух групп обрядов, связанных с выяснением воли богов и выполнением традиционного долга перед ними. Хотя Ливий упоминает не все необходимые обряды, их перечисление, по мнению Сморчкова, свидетельствует о наличии у консула уже в первый день как империя, ибо он созывал сенат, так и ауспиций, ибо он вопрошал богов касательно своих общественных полномочий. По нашему же мнению, созыв сената не свидетельствовал о наличии у консула империя, а лишь магистратской potestas. Сенаторы, ведь, отрицали наличие у Фламиния iustum imperium и ауспиций, хотя Ливий (XXII 1. 5) и не упоминает куриатный закон, который тот был обязан провести после вступления в должность. Дело здесь, возможно, не в том, что Фламиний будто бы считал себя обладателем империя уже в силу своего избрания консулом, а в том, что так могли думать о нем авторы постсулланской эпохи. Поэтому Фламиний в рассказе Ливия не имеет права на ауспиции, а у Цицерона (Div. I 77; II 21; 71) имеет, так же как Фламиний, зафиксированный консульскими фастами, вероятно, обладал и империем, который он не получил бы, не проведя куриатного закона.

Куриатный закон о консульском империи неоднократно затрагивался Цицероном в его письмах близким по поводу поведения консула Аппия Клавдия Пульхра в 54 г. до н. э.197 Клавдий не позаботился провести куриатный закон о своем империи в начале своего консульства, и так сложилось, что он провел все время в Риме, не нуждаясь в военном империи. Но затем оказалось, что без консульского империя он не имеет права на проконсульский империй и, следовательно, на провинцию. Клавдий собирался стать про -консулом Киликии, где ему предшествовал Публий Корнелий Лен-

тул Спинтер, один из корреспондентов Цицерона (Ad fam. I 9.25). Цицерон писал ему, что Клавдий в бытность свою консулом собирался получить империй в провинции одним из двух способов, открытых в постсулланскую эпоху: либо по куриатному закону, либо воспользовавшись законом Корнелия 81 г. до н. э., который позволял получить империй без куриатного закона. В то же время Цицерон отмечал, что мнения современников на этот счет различны, но сходились на том, что Лентул мог не передавать Клавдию провинцию, поскольку его собирались сменить без издания куриатного закона. Сам Цицерон также не подвергает сомнению правовую сторону дела, но советует Лентулу уступить Клавдию по соображениям практическим.

Необходимость куриатного закона для получения империя, очевидно, хорошо сознавалась обществом Поздней Республики. По крайней мере, этот способ обретения империя рассматривался как более законный, нежели по конституции, установленной Сул-лой. Противники Клавдия делали все, чтобы не позволить провести куриатный закон, и сам Клавдий, осознавая их силу, постоянно заявлял, что он обойдется и без куриатного закона, видимо, таким способом пытаясь развернуть общественное мнение в свою пользу. Тем не менее в подходящий момент он все же попытался получить империй по куриатному закону, потому что это было надежнее. Как сообщает Цицерон (Ad Ай. IV 17.2), он и его коллега Луций Доми-ций Агенобарб заключили договор с кандидатами в консулы на 53 г. до н. э. Гаем Меммием Гемеллом и Гнеем Домицием Кальвином, что те в обмен на избрание их консулами представят трех авгуров, которые заявят о своем присутствии при принятии куриатного закона, а также двух консуляров, которые заявят о своем присутствии и ведении записей при определении наместничеств консулов в сенате. И принятие куриатного закона, и заседание сената были фиктивными. Дело раскрылось, но в конечном итоге Клавдий все же получил империй, поскольку впоследствии вел войну в Киликии и рассчитывал на триумф. Неизвестно, удалось ли ему провести куриатный закон, или он воспользовался законом Корнелия, как и предполагал. Наличие закона 81 г. до н. э. показывает, что до этого времени империй обычно приобретался посредством куриатного закона.

Кризисное состояние республики размывала строгость прежних норм в I в. до н. э. Вновь была возрождена древняя диктатура,

к учреждению которой перестали прибегать после Второй Пунической войны198. Конечно, во многом это уже был новый, модернизированный институт. Понятно, однако, что диктатура была экстраординарной магистратурой, и принципы, применимые к ней, не являлись обычными, общеупотребительными. Кроме того, все сообщения, имеющиеся у нас о древней диктатуре и диктаторах, донесены поздними авторами, смотревшими на диктатуру глазами своей эпохи. Они осознавали особый характер диктаторского империя, как, например, Цицерон, писавший, что учреждение диктатуры создавало новый тип империя, который был более подобен царской власти199.

Некоторые сведения о том, какова была древняя диктатура, можно почерпнуть у Полибия. Полибий (III 87.7-8) называет диктатора ашократюр атратлуо;, поскольку, в отличие от консулов, не нуждался в консультациях сената и не подлежал его контролю. Консульская ро1е81а8 в городе была ограничена как контролем сената, так и интерцессией трибунов (Ро1уЬ. VI 12.3-4), в то время как их военный империй был неограничен (VI 12.5-6). Судя по оговорке Веллея Патеркула, власть диктатора качественно отличалась от власти консулов: «страх римского народа перед могуществом диктатора был большим, чем страх, заставляющий прибегнуть к дик-татуре»200. Диктаторский империй считался не только выше консульского, но и действовал как за пределами Рима, так и в самом Городе. То есть померий уже не служил препятствием для такого империя201. Греческий перевод термина «консул» - шато; и атра-тлуо; шато; - демонстрирует двойственность консульских ро1е81а8 (в городе) и империя (на войне), тогда как термин для диктатора -ашократюр атратлуо; - показывает цельность и абсолютность его империя. Ни гражданская ргоуосайо, ни трибунская интерцессия не имели силы против него, так же как и против консульского империя за пределами померия202. Ликторы диктатора выступали с топорами в фасках внутри города, как и вне его, тогда как преторы и консулы в городе сопровождались ликторами с фасками без топоров203. В рассказах о Ранней Республике античные авторы часто используют сюжет назначения диктатора в ситуации, когда консулы неспособны справиться с трибунской интерцессией внутри города; диктаторский империй оказывается тогда для патрициата единственным средством решить вопрос в свою пользу204.

Следует, однако учитывать, что римские авторы I в. до н. э., оставившие нам сведения о диктаторах Ранней Республики, при описании их полномочий руководствовались не только сведениями, добытыми из ранних источников, но и представлениями своей эпохи. То есть их описания анахронистичны и вряд ли во всем адекватны описаниям V-IV вв. до н. э. Поэтому современные реконструкции древней диктатуры должны предваряться источниковедческим исследованием тех сведений, которые имеются в нашем распоряжении. Мы не можем определенно сказать, почему диктатору было позволено нарушать священную границу померия, при этом не обставляя нарушение никакими религиозными обрядами. Это кажется крайне необычным, при том что в отношении консулов римляне тщательно следили за принятием ими куриатного закона даже в позднюю эпоху. Возможным объяснением этому, мне кажется, может быть предположение, что в раннюю эпоху диктатор был главой Латинского Союза, т. е. лицом формально посторонним для Рима. Его империй был не римским, а латинским, и поэтому он мог использовать его в Городе. Другое дело, что установление контроля Рима над Латинским Союзом привело к тому, что фактически все его диктаторы избирались, а потом назначались, по решению римского сената и из римлян.

Новую же диктатуру во многом подготовил институт senatus-consultum ultimum, который получает распространение со времен Гракхов. Тогда вместо учреждения диктатуры сенат принимал решение наделить одного из консулов чрезвычайными полномочиями, выражавшимися в том, что в условиях внутригражданской смуты он получал право использовать империй внутри померия. Формула сенатского постановления гласила: «Да позаботятся кон -сулы, чтобы государство не понесло ущерба»205. По определению Саллюстия (Cat. 29.3), «Это наибольшая власть, какую сенат, по римскому обычаю, предоставляет магистрату, - право набирать войско, вести войну, применять к союзникам и гражданам всяческие меры принуждения в Городе и за его пределами и в походах обладать не только высшим империем, но и высшей судебной властью; в иных обстоятельствах, без повеления народа, консул не вправе осуществлять ни одного из этих полномочий». Наиболее известны случаи применения SC ultimum Луцием Опимием против сторонников Тиберия Гракха, Гаем Марием в борьбе против

Апулея Сатурнина и Сервилия Главции в 100 г. до н. э., Помпеем против Милона в 52 г. до н. э. и Цицероном против сторонников Катилины206. Фактически сенат предоставлял консулам не imperium domi, а право использовать в городе их военный империй207. Такие акции, когда они заканчивались убийством римских граждан, как в случаях с Гракхом и Катилиной, получили негативную оценку у современников, так как нарушали одно из признанных предками правил208.

Тем не менее такие случаи, а затем диктатура Суллы и Цезаря подготовили возможность использования империя в городе. Это создавало предпосылку для формирования принципа, называемого исследователями imperium domi. Реформа Суллой высшей магистратской власти фактически превратила консулат и проконсулат в сдвоенную магистратуру сроком не менее двух лет209. При этом следует учитывать, что с получением италиками римского гражданства понятие domi приобретает расширительное значение, достигая границ Италии (ставшей теперь ager Romanus). Управление Италией высшим магистратом фактически означало предоставление ему im-pe ri um do mi. После Суллы консульский империй, с небольшими оговорками, может рассматриваться как imperium domi. Консулат практически утратил свою связь с imperium militiae в провинциях, для управления которыми назначались проконсулы210. В сравнении с консулами они как бы приобретали только часть полномочий (для своей провинции, а не для всего государства), хотя проконсульский империй - это, казалось бы, продленный или порученный частному лицу все тот же консульский империй. Получалось, что консул, в отличие от проконсулов, пользовался полным империем - как domi, так и militiae. Эта тенденция привела к тому, что при Принципате консулат превратился в городскую, гражданскую магистратуру, ограниченную сферой domi 211.

Одновременно в постсулланскую эпоху распространяется представление об экстраординарном империи, используемом за пределами военной компетенции212. В начале новой эпохи Август был наделен сенатом пожизненным проконсульским империем на том новом условии, подчеркивает Дион Кассий (LIII 32.5), что он мог не складывать его, вступая в город213. Строго говоря, это было исключением из правила, поэтому Ф. Дрогула ныне выступил с отрицанием самого понятия imperium domi214.

Вероятно поэтому начиная с эпохи кризиса республики само понятие империя все чаще используется для обозначение верховной власти в самом широком смысле215. Истоки такой власти стали возводить к древним царям, полномочия которых еще не подвергались ограничениям принимаемых народом законов. В атмосфере социальных и политических конфликтов эпохи кризиса возникновение идеализируемой республики предков рассматривалось как переход от тирании к демократии. Власть древних царей, ограниченная переходом к республике, стала трактоваться по аналогии с властью эллинистических монархов, тиранов и диктаторов. Идеи и словоупотребление позднереспубликанской эпохи вызвало у некоторых современных ученых представление о всеобъемлющем характере империя, принадлежавшего еще древним царям. С нашей точки зрения, поскольку империй предоставлялся магистрату народом, он не мог быть неотъемлемой частью царской власти.

Примечания

Mommsen Th. Römisches Staatsrecht. Bd. I. Leipzig: Hirzel, 1887-1888. S. 22, 61-75.

Частичный обзор точек зрения см.: Дементьева В.В. Магистратская власть римской республики: содержание понятия imperium // ВДИ. 2005. № 4. С. 46-75. Концепция империя также обсуждается в: Wagenvoort H. Roman Dynamism. Studies in Ancient Roman Thoughts, Language and Custom. Oxford: Basil Blackwell, 1947; Combès R. Imperator. Recherches sur l'emploi et la signification du titre d'imperator dans la Rome républicaine. Paris: Presses univ. de France, 1966. P. 9-49; Vers-nel H.S. Triumphus. An Inquiry into the Origin, Development and Meaning of the Roman Triumph. Leiden; Brill, 1970. P. 313-355. Magdelain A. Recherche sur l'«imperium». La loi curiate et les auspices d'investiture. Paris: Presses univ. de France, 1968. Например: PoliaM. Imperium: origine e funzione del potere regale nella Roma arcaica. Rimini: Il Cerchio, 2001.

HeussA. Zur Entwicklung des Imperiums der römischen Oberbeamten // ZSS. RA. 1944. Bd. 64. S. 57-133 = Heuss A. Gesammelte Schriften. Stuttgart: Steiner, 1995. S. 831-907; Idem. Gedanken und Vermutungen zur frühen römischen Regierungsgewalt. Göttingen: Nachr. Akad. Wiss. Gottingen. Phil.-Hist. L., I982. S. 377-454.

2

3

4

5

13

Drogula F.K. Imperium, Potestas, and the Pomerium in the Roman Republic // Historia. 2007. Vol. 56. P. 419-452.

Coli U. Regnum // SHDI. 1951. Vol. 17. P. 1-168: 98. Ср.: Bernardi A. Dagli ausiliari del 'Rex' ai magistrati della 'Respublica' // Athenaeum. 1952. Vol. 30. P. 3-58: 30.

Cic. Rep. II 33: sed obscura est historia Romana, siquidem istius regis matrem habemus, ignoramus patrem.' (Scipio) 'ita est' inquit; 'sed temporum illorum tantum fere regum inlustrata sunt nomina. См.: Koptev A. Reconsidering the Roman King-list // Studies in Latin Literature and Roman History. Vol. XIV / Ed. C. Deroux. Bruxelles: Collection Latomus, 2008. P. 5-83.

Cic. Nat. deorum III 94: ...urbis muris, quos vos pontifices sanctos esse dicitis diligentibusque urbem religion quam ipsis moenibus cingitis. Померий определял пространство которое должно было быть свободно от влияния богов иного мира, смерти и чужеземцев. См.: Martorana G. Intra pomerium, extra pomerium. Palermo, 1978. P. 71. О запрещении погребений внутри померия см. XII Tab. X 1 (Cic. Leg. II 58); Beard M., North J., Price S. Religions of Rome. Vol. 1: A History. Cambridge; New York: Cambridge Univ. Press, 1998. P. 180. О нечистой семантике ворот в связи с вынесением через них покойников см.: Plut. Quest. Roman. 27: ворота нельзя освятить, так как через них провозят все, что нужно, в том числе и мертвецов. Plut. Quest. Roman. 27; Rom. 10-11; Liv. I 7.2; Dionys. I 87.4; ср. преступление Поликрифа: Plut. Quest. Graec. 37; Wiseman T.P. Remus: a Roman Myth. Cambridge: Cambridge Univ. Press, 1995. Lucan. Phars. I 592-595: mox iubet et totam pauidis a ciuibus urbem / ambiri et festo purgantes moenia lustro / longa per extremos pomeria cinge-re fines / pontifices, sacri quibus est permissa potestas; Vopiscus apud SHA: Aurel. 20.3: Itum deinde ad templum, inspecti libri, proditi versus, lustra-ta urbs, cantata carmina, amburbnium celebratum, ambarvalia promissa, atque ita sollemnitas, quae iubebatur, expleta est. Varro Ling. Lat. V 143: qui quod erat post murum, postmoerium dictum.

14 Sen. De brev. vita. 13.8; Gell. XIII 14.4.

15

Mommsen Th. Der Begriff des pomerium // Hermes. Bd. 10. 1876. S. 4050 = Mommsen Th. Römische Forschungen. Bd. II. Berlin: Weidmannsche Buchhandlung, 1879. S. 23-41; Karlowa O. Intra pomerium und extra pomerium // Festgabe Grossherzog Friedrich von Baden. Heidelberg, 1896. S. 49-100; Valeton I. M. J. De templis Romanis // Mnemosyne. 1898. Vol. 26. P. 1-93; Kent R. The Etymological Meaning of Pomerium // TAPhA. 1913. Vol. 44. P. 19-24; Von BlumenthalA. Pomerium // RE XXI. 1952. 2. Sp. 1867-1876; Le Gall J. A propos de la muraille Servienne et du pome-

6

7

8

9

10

11

12

21 22

rium // Études d'Archéologie Classique. 1959. 2. P. 41-54; Catalano P. Contributi allo studio del diritto augurale. Т. I. Torino, 1960. P. 292-304; Idem. Aspetti spaziali del sistema giuridico-religioso romano. Mundus, templum, urbs, ager, Latium, Italia // ANRW. II. 1978. 16,1. P. 440-553; Rykwert J. The Idea of a Town: the Anthropology of Urban form in Rome. Italy and the Ancient World. Princeton, N.J.: Princeton Univ. Press, 1976. P. 97-99; Magdelain A. Le «pomerium» archaïque et le «mundus» // REL. 1976. Vol. 54. P. 71-109 = Magdelain A. Ius imperium auctoritas. Études de droit romain. École française de Rome, 1990. P. 155-191; Antaya E. The Etymologie of «pomerium» // AJPh. 1980. Vol. 101. P. 184-189; Jourdain-Hannequin C. De l'espace de la cite à l'espace symbolique. Héraclès en Occident // DHA. 1989. Vol. 15. P. 31-48; Liou-Gille B. Le «pomerium» // Museum Helveticum. 1993. Vol. 50. P. 94-106; Andreussi M. Pomerium // Lexicon topographicum urbis Romae IV / A cura di Eva Margareta Steinby. Roma: Edizioni Quasar, 1999. P. 96-105; Simonelli A. Considerazioni sull'origine, la natura e l'evoluzione del pomerium // Aevum. 2001. Vol. 75. P. 119-162; Meurant A. D'Albe-la-Longue au «pomerium»: Romulus et Rémus sur la route // Latomus. 2003. Vol. 62. P. 517-542. Basanoff V. Pomerium Palatinum // Memorie della Classe di Scienze mo-rali e storiche dell'Accademia dei Lincei (MAL), sér 6. Vol. IX. Fasc. 1. P. 3-111. Обзор источников см.: Driessen C.M. On the Etymology of Lat. «urbs» // JIES. 2001. Vol. 29. P. 41-68: 41-46. Gell. XIII 14.1. "Pomerium" quid esset, augures populi Romani, qui libros de auspiciis scripserunt, istiusmodi sententia definierunt: "Pomerium est locus intra agrum effatum per totius urbis circuitum pone muros re-gionibus certeis determinatus, qui facit finem urbani auspicii". Варрон (Ling. Lat. V 143) утверждает что многие старые города Лация подобно Ариции имели такие cippi. В Риме наиболее древние cippi сохранились от Сулланской эпохи. См.: CIL I2 838-839 = ILS 8208 = ILLRP 485.

Liv. I 44.4-5; Plut. Rom. 11.2-4; Gell. XIII 14.1; Fest. P. 294-295 L. s.v. posimirium.

Antaya E. Op. cit. P. 184-189. Cf.: Simonelli A. Op. cit. P. 127-128. Также см.: Wide S. Pomerium och Pelargikon // Uppsala Univ. Ârsskrift. 1911. 2. P. 1-28 =Ausonia. 1912. 7. P. 171-197; Dumezü G. Les rituels indoeuropéens à Rome // Etudes et commentaries. 1954. Vol. 19. P. 30-33. Cм. также: Plut. Quest. Roman. 27.

Varro Ling. Lat. V 143: Oppida condebant in Latio Etrusco ritu multi, id est iunctis bobus, tauro et vacca interiore, aratro circumagebant sulcum (hoc faciebant religionis causa die auspicato), ut fossa et muro essent muniti. Terram unde exculpserant, fossam vocabant et introrsum iactam murum.

16

17

18

19

20

29

30

Post ea qui fiebat orbis, urbis principium; qui quod erat post murum, postmoerium dictum, eo usque auspicia urbana finiuntur. Cippi pomeri stant et circum Ariciam et circum Romam. Quare et oppida quae prius erant circumducta aratro ab orbe et urvo urbes; et, ideo coloniae nostrae omnes in litteris antiquis scribuntur urbes, quod item conditae ut Roma; et ideo coloniae et urbes conduntur, quod intra pomerium ponuntur. Catalano P. Aspetti spaziali... P. 482; Martorana G. Op. cit. P. 44-45. Ср.: SimonelliA. Op. cit. P. 124-126.

Palmer R.E.A. The Archaic Community of the Romans. Cambridge: Cambridge Univ. Press, 1970. P. 33-34; Ср.: Le Gall J. Op. cit. P. 41-54; An-taya E. Op. cit. P. 41-54; Simonelli A. Op. cit. P. 137-138. Cic. Div. II 35.75: Quid enim scire Etrusci haruspices aut de tabernaculo recte capto aut de pomerii iure potuerunt? Ср.: Cic. Nat. deorum II 4.11. См.: Шайд Дж. Религия римлян / Перев. с фр. О.П. Смирновой. М.: Новое издательство, 2006. С. 47-49.

Serv. Aen. V 755: urbem designat aratro quem Cato in originibus dicit morem fuisse. conditores enim civitatis taurum in dexteram, vaccam in-trinsecus iungebant, et incincti ritu Gabino, id est togae parte caput velati, parte succincti, tenebant stivam incurvam, ut glebae omnes intrinsecus caderent, et ita sulco ducto loca murorum designabant, aratrum suspend-entes circa loca portarum. unde et territorium dictum est quasi terriborium tritum bubus et aratro.

Varro Ling. Lat. V 33: Ut nostri augures publici disserunt, agrorum sunt genera quinque: Romanus, Gabinus, peregrinus, hosticus, incertus. Romanus dictus unde Roma ab Romulo; Gabinus ab oppido Gabiis; per-egrinus ager pacatus, qui extra Romanum et Gabinum, quod uno modo in his servantur auspicia; dictus peregrinus a pergendo, id est a progredien-do: eo enim ex agro Romano primum progrediebantur: quocirca Gabinus quoque peregrinus, sed quod auspicia habet singularia, ab reliquo dis-cretus; hosticus dictus ab hostibus; incertus is, qui de his quattuor qui sit ignoratur.

Catalano P. Aspetti spaziali. P. 485.

Gell. XIII 14.1: Pomerium est locus intra agrum effatum per totius urbis circuitum pone muros regionibus certeis determinatus, qui facit finem ur-bani auspicii; Gran. Licin. 28.25; Varro Ling. Lat. V 143. О проблеме. см.: Karlowa O. Op. cit. P. 49-100.

Vaahtera J. Roman Augural Lore in Greek Historiography: a Study of the Theory and Terminology. Stuttgart: Franz Steiner, 2001. P. 131; Simonelli A. Op. cit. P. 129.

Serv. Aen. I 446: morem autem Romanum veterem tangit: antiqui enim aedes sacras ita templa faciebant, ut prius per augures locus liberaretur ef-

23

24

25

26

27

28

31

32

33

34

37 3S

44

45

fareturque, tum demum a pontificibus consecraretur, ac post ibidem sacra edicerentur. http:IIwww.novaroma.orgInrITemplum - _note-0 Driessen C. M. Op. cit. P. 46.

Serv. Aen. I 446: erant tamen templa in quibus auspicato et publice res administrarentur et senatus haberi posset, erant tantum sacra. hic ergo et sacrum templum, quod in luco, id est in loco sacro conditur, docet, et ad-ministrari in templo rem publicam subsequentibus versibus indicat 'iura dabat legesque viris operumque laborem p. a. i. a. s. t.' alibi tantum sacra esse templa, alibi omnia fubi agi posse, locis suis monstrabitur. http:IIwww.novaroma.orgInrITemplum - _note-0

Об авгуральных templa см.: Regel P. Die Schautempla der Augurn II Jahrbücher für klassische Philologie. iSSi. Bd. 123. S. 597-637; Vale-ton I.M.J. De templis Romanis II Mnemosyne. iS92. Vol. 20. P. 33S-390; iS93. Vol. 21. P. 62-91, 397-440; Catalano P. Contributif P. 24S-319; Aspetti spacialif P. 440-553: 467-479; Linderski J. The Augural Law II ANRW. II. i9S6. i6.3. P. 2256-2296; Vaahtera J. Op. cit. P. 107-iii, 126-133.

Varro Ling. Lat. VII S: In terris dictum templum locus augurii aut auspicii causa quibusdam conceptis verbis finitus. Vaahtera J. Op. cit. P. 131 n. 165.

Serv. Aen. II 17S: postquam vero imperium longius prolatum est, ne dux ab exercitu diutius abesset, si Romam ad renovanda auspicia de longin-quo revertisset, constitutum, ut unus locus de captivo agro Romanus fieret in ea provincia, in qua bellabatur, ad quem, si renovari opus esset auspicia, dux rediret.

Magdelain A. Recherche sur r«imperium»... P. 57-59; Simonelli A. Op. cit. P. 135.

Varro Ling. Lat. VI 53: Hinc effata dicuntur, qui augures finem auspi-ciorum caelestum extra urbem agris sunt effati ut esset; hinc effari templa dicuntur: ab auguribus effantur qui in his fines sunt. Также см.: Serv. Aen. VI 197: sic_effatus proprie effata sunt augurum preces: unde ager post pomeria, ubi captabantur auguria, dicebatur effatus. vestigia_pressit quia ad captanda auguria post preces inmobiles vel sedere vel stare consueverant.

Serv. Aen. I 92: templum dicitur locus manu designates in aere, post quem factum illico captantur auguria.

Serv. Aen. IV 200; Fest. P. 146 s.v. minora templa: templum est locus ita effatus aut ita septus, ut ex una parte pateat, angulosque adfixos habeat ad terram.

Paul. Fest. P. 17 L. s.v. Auguraculum; cf.: Liv. I iS, IV iS; Cic. Off. III 16. Например, в древней триаде Юпитер, Марс, Квирин Юпитер высту-

35

36

39

40

41

42

43

49

50

пал главным небесным божеством, а Марс с Квирином представляли многообразие подсолнечного мира - организованный мир общины квиритов (Квирин) и мир дикой природы вместе с принадлежащими ему соседними народами (Марс). См.: Serv. Aen. I 292: Mars enim cum saevit Gradivus dicitur, cum tranquillus est Quirinus. denique in urbe duo eius templa sunt: unum Quirini intra urbem, quasi custodis et tranquilli, aliud in Appia via extra urbem prope portam, quasi bellatoris, id est Gradivi. Постройка храма Юпитера Капитолийского привела к превращению Юпитера из небесного бога в главное божество римской общины, которое теперь образовывало триаду вместе с Юноной (представлявшей территорию этрусских Вей) и Минервой (богиней с Forum Boarium, представлявшей город Рим). Varro Ling. Lat. VII 10: Quod addit templa ut sint tesca, aiunt sancta esse qui glossas scripserunt. Id est falsum: nam Curia Hostilia templum est et sanctum non est; sed hoc ut putarent aedem sacram esse templum, eo videtur esse factum quod in urbe Roma pleraeque aedes sacrae sunt templa, eadem sancta, et quod loca quaedam agrestia, quae, alicuius dei sunt, dicuntur tesca.

Тогда как понтифики выполняли свои священнодействия при освящении и templa, и других святилищ (sacra, sacraria, sacella, aedes sacrae), которые становились святилищами без санкции богов, испрашиваемой авгурами, по воле людей, посвящавших их богам. Святилище Весты не было templum, но aedes sacra, и различные curiae (Hostilia, Pompeia, Julia), для того чтобы senatusconsulta могли иметь законную силу, авгурам требовалось оформить в качестве templa. Driessen C.M. Op. cit. P. 47. Rüpke J. Domi-militiae: Die religiöse Konstruktion des Krieges in Rom. Stuttgart: Steiner, 1990. S. 36-43. Driessen C.M. Op. cit. P. 49, 50.

Täubler E. Roma quadrata und mundus // MDAI(R). 1926. Bd. 41. S. 212226; Weinstock S. Mundus patet // MDAI(R). 1930. Bd. 45. P. 111-123; Deubner L. Mundus // Hermes. 1933. Bd. 68. S. 276-287; Puhvel J. The Origin of Greek "Kosmos" and Latin "Mundus" // AJPh. 1976. Vol. 97. 154-176; MagdelainA. Le «pomerium» archaïque et le «mundus» //REL. 1976. Vol. 54. P. 71-109 = Magdelain A. Ius imperium auctoritas. Études de droit romain. École française de Rome, 1990. P. 155-191; Deroux C. Le «mundus»: images modernes et textes anciens // Images d'origines, origines d'une image. Hommages à Jacques Poucet, publiés sous la direction de P.-A. Deproost et A. Meurant. Louvain-la-Neuve, 2004. P. 55-72. Varro ap. Solin I 17: dictaque primum est Roma quadrata, quod ad aequi-librium foret posita. ea incipit a silva quae est in area Apollinis, et ad supercilium scalarum Caci habet terminum, ubi tugurium fuit Faustuli;

46

47

48

51

Dionys. I SS.3; II 65; Appian frg. I 4; Fest. P. 25S L: quadrata Roma in Palatio ante templum Apollinis dicitur, ubi reposita sunt quae solent bona ominis gratia in urbe condenda adhiberi, quia saxo munitus (?) est initio in speciem quadratam;

Plut. Rom. 9: 'Pœ^ùXoç ^èv oùv t^v каХоицст^ 'Pœ^nv ^t^páTO^ (опер ест! TeTpàyœvov) ектюе, ка! éraïvov eßotiXeTO noMÇeiv Tàv TÓnov. PlatnerS.The Pomerium and Roma Quadrata II AJPh. i90i. Vol. 22. P. 420425; Timparano S. Romae regnare quadratae II Maia. 1950. Vol. 3. P. 26-32; Musti D. Varrone nell'insieme delle tradizioni su Roma Quadrata II Atti del Convegno «Gli storiografi latini tramandati in frammenti» (Urbino, 9-ii maggio 1974). Urbino, 1975. P. 297-31S; Coarelli F. Il Foro Romano. I. Periodo arcaico. Roma: Quasar, i9S3. P. 209-220; GrandazziA. Contribution á la topographie du Palatin II REL. 1992. Vol. 70. P. 2S-34; Tornei M.A. La Roma quadrata e gli scavi palatini di Rosa II MEFRA. 1994. Vol. 106. P. 1025-1072; Capelli R. Della Roma quadrata II Le terremare di scavano per concimare i prati. Catalogo della mostra. Parma, 1994. P. iS9-i99; Brocato P. Le capanne del Cermalus e la Roma quadrata II Carandini A . Nascita di Roma. Dei, Lari, e Uomini All'Alba di Una Civilta. Torino: Einaudi, 1997. P. 61S-622; Mastrocinque A. Roma Quadrata II MEFRA. i99S. Vol. 110. P. 6S1-697.

Этрусский ритуал см.: Varro Ling. Lat. V 142; Serv. Aen. I 422; Dionys. II 50; Fest. P. 144 L; Solin. I 24.

Цицерон передает этрусскую версию происхождения авгуров, связывая ее с мифическим Тагом. См.: Cic. Div. II 50; Fest. P. 492 L; Serv. Aen. II 7Si; VIII 34S; Wood J.R. The Myth of Tagus II Latomus. i9S0. Vol. 39. P. 325-344. Сам Цицерон выдвигает на первый план версии с Аттом Навием и Ромулом в качестве основателей авгурий, не питая иллюзий относительно достоверности этих историй (Cic. Div. II S9: commenticiae fabellae). См.: Vaahtera J. Op. cit. P. 96-97. Miano D. Roma Quadrata. Un elemento pitagorico nello spacio romano II Storia, antropologia e scienze del linguaggio. 2009. Vol. 24, 1-2. P. 149-iS0.

Ф. Коарелли помещает mundus неподалеку от комиция. См.: Coarel-li F. Il Foro Romano. P. 209-220.

Isid. Hisp. Etym. XV 2, 3: Urbs vocata ab orbe, quod antiquae civitates in orbe fiebant; vel ab urbo parte aratri, quo muri designabantur; unde est illud (Virg. Aen. III 109; I, 425): Optavitque locum regno et concludere sulco. Locus enim futurae civitatis sulco designabatur, id est aratro. Cato (Orig. I iS); Qui urbem, inquit, novam condit, tauro et vacca arat; ubi araverit, murum facit; ubi portam vult esse, aratrum substollit et portat, et portam vocat.

52

53

54

55

56

57

5S

61 62

63

64

Magdelain A. L'inauguration de l'«Vrbs» et l'«imperium» II MEFRA. 1977. Vol. 89. P. 11-29.

См.: Liv. XXVII 5.14-17: (15) сенаторы утверждали, что диктатора можно назначить только в римских пределах, то есть в Италии. О значении ager Romanus см.: Rüpke J. Op. cit. P. 32-33, 47-54. Driessen C.M. Op. cit. P. 50. Ср.: Linderski J. Op. cit. P. 2157 n. 31.

О Ромуле как первом авгуре см.: Cic. Rep. II 16; Div. I 107; II 80; Vat. 20.7; Plut. Rom. 22.1. О связи между царской властью и авгурией см.: Sabbatucci D. Il mito, il rito e la storia. Roma: Bulzoni editore, 1978. P. 418-430.

Выражение regere fines (проводить границы) первоначально обозначало сакральное действие, предваряющее строительство, буквально означающее «проложить границы в виде прямых линий». При строительстве храма или города, определении границ священного участка магический характер действия состоял в отделении внешнего от внутреннего, священного царства от царства профанного, своей земли от чужой. Прокладывало эти границы лицо, наделенное высшей сакральной властью. В республиканском Риме таким был Великий понтифик. Однако судя по этимологической связи между rex и regere, первоначально эта функция могла принадлежать только царю. Бенвенист Э. Словарь индоевропейских социальных терминов. М.: Прогресс-Универс, 1995. С. 250; Polia M. Op. cit. P. 8. В латыни нет связи между словами rex и rectus (прямой), однако морфологически они восходят к одному и тому же корню. Это особенно ясно видно из сравнения латинского rectus с готским raihts и немецким recht (откуда, возможно, древнерусское «рота» - клятва, исходное: праведность), хотя германские языки не знают корневого имени существительного от *reg-. Прилагательное rectus имеет значение «прямой» и в нравственном значении. Прямая линия означает правильность, норму. Regula (однокоренное rex) означает инструмент для проведения прямой, линейка, то, что задает соразмерность, масштаб, критерий. В абстрактном смысле regula имеет значение «правило», образующееся в результате отделения правого от неправого. Прямое отождествляется со справедливостью и достоинством, а противоположное ему кривое с обманом и ложью. Sabbatucci D. Op. cit. P. 418. Templum имеет то же значение, что и греческое Té^evoç, от Té^vœ «резать».

Ernout A. Meillet A. Dictionnaire étymologique de la langue latine. Histoire des mots. Paris: Klincksieck, 1939. P. 566 s.v. Regio. Бенвенист Э. Указ. соч.

59

60

65

66

67

68

69

7S 79

Топоров В.Н. О мифопоэтическом пространстве. Избранные статьи. Genova, 1994. С. 2S.

Gell. XIII 14, i: Pomerium est locus intra agrum effatum per totius urbis circuitum pone muros regionibus certeis determinatus, qui facit finem ur-bani auspicii. Анализ выражения regiones determinare см.: Simonelli A. Op. cit. P. 136. Per circuitum - на сегменты; см.: MagdelainA. Recherche sur r«imperium»... P. 64-65; Le «pomerium» archaïque et le «mundus»... P. 74, 7S-79; L'auguraculum de l'arx à Rome et dans d'autres villes II REL. Vol. 47. P. 253-269.

Grandazzi A. La «Roma Quadrata», mythe ou réalité II MEFRA. 1993. Vol. 105. P. 493-545: 519.

Serv. Ecl. IX 15: augures enim designant spatial lituo et eis dant nomina, ut prima pars dicantur antica, posterior postica, item dextra et sinistra. Varro Ling. Lat. VII 6: Templum tribus modis dicitur: ab natura, ab auspi-cando, a similitudine; ab natura in caelo, ab auspiciis in terra, a similitudine sub terra.

Gargola D.J. The Ritual of Centuriation II Augusto augurio: rerum humanarum et divinarum commentationes: in honorem Jerzy Linderski I Ed. Christoph F. Konrad. Stuttgart: Steiner, 2004. P. 123-150: 129. Varro Ling. Lat. VII 7: Eius templi partes quattuor dicuntur, sinistra ab oriente, dextra ab occasu, antica ad meridiem, postica ad septemtrionem. In terris dictum templum locus augurii aut auspicii causa quibusdam con-ceptis verbis finitus. Ср.: Dionys. IV 60.3; Liv. I 1S.6-S. Cic. Div. I 31: Quid? Multis annis post Romulum, Prisco regnante Tar-quinio, quis veterum scriptorum non loquitur quae sit ab Atto Navio per lituum regionum facta discriptio? Qui cum propter paupertatem sues puer pasceret, una ex iis amissa, vovisse dicitur, si recuperasset, uvam se deo daturum, quae maxima esset in vinea; itaque, sue inventa, ad meridiem spectans in vinea media dicitur constitisse, cumque in quattuor partis vineam divisisset trisque partis aves abdixissent, quarta parte, quae erat reliqua, in regiones distributa, mirabili magnitudine uvam, ut scriptum videmus, invenit. Ср.: Cic. Div. II S0; Nat. deorumII9; Dionys. XIV2.5; Liv. I iS.7; Plut. Cam. 32; Val. Max. I S.ii. О Сервии см.: KoptevA. Op. cit. P. 43-66.

Castagnoli F. Roma quadrata II Studies Presented to David Moore Robinson on his Seventieth Birthday. Vol. I I Ed. George E. Mylonas. Saint Louis: Washington Univ., 1951-1953. P. 3S9-399; Gargola D.J. Op. cit. P. 129-135.

De Sanctis G. Storia dei Romani. Vol. 2. La conquista del primate in Italia. Firenze: La Nuova Italia Editrice, i9SS. P. 2i7-2iS.

71

72

73

74

75

76

77

S0

84

85

Liv. I 43.13: Quadrifariam enim urbe diuisa [regionibus] collibus qui ha-bitabantur, partes eas tribus appellauit.

Gell. XIII 14.3: Habeat autem ius proferendi pomerii, qui populum Roma-num agro de hostibus capto auxerat. Также см.: Liv. I 44.5; Dionys. IV 13.2-3; Sen. Dial. X 13.8; Tac. Ann. XII 23.2; SHA: Aurel. 21.10; CIL VI 31537a lines 7-9: auctis popili Romani finibus pomerium ampliavit ter-minavitque.

О расширении померия см.: Tac. Ann. XII 23.5; Sen. Brev. XIII 8; Gell. XIII 14.4-7; SHA: Aurel. 21.9-10. Подробнее см.: Sordi M. Silla e lo «ius pomeri proferendi» // Sordi M. Il confine del mondo classico. Milano: Contributi dell'Istituto di storia antica, 1987. Vol. 13. P. 200-211; Taliaferro M. Tacitus on Claudius and the Pomerium, "Annals" 12.23.224 II CJ. 1984-1985. Vol. 80. P. 36-44; Simonelli A. Op. cit. P. 151-162; Lyasse E. Auctis finibus populi Romani? Les raisons de l'extension du pomerium sous le principat II Gerion. 2005. Vol. 23, 1. P. 169-187. См.: Rüpke J. Op. cit. P. 59 n. 7.

См.: Rieger M. Tribus und Stadt: die Entstehung der römischen Wahlbezirke im urbanen und mediterranen Kontext (ca. 750-450 v. Chr.). Göttingen: Ruprecht, 2007.

В римской исторической традиции учреждение должности плебейских эдилов датировано 493 г. до н. э., а курульных, т. е. патрицианских, только 367 г. до н. э. Название должности указывает на связь ее носителей с aedes. С точки зрения противостояния патрициев и плебеев в эпоху Ранней Республики, странным выглядит появление патрицианской магистратуры много позднее плебейской. Вероятно, в основе этих датировок лежит представление какого-то анналиста, который был знаком с различием между templum и aedes и полагал, что в раннюю эпоху плебеи, не допущенные к ауспициям, могли иметь только aedes, но не templum. Эдилы, вероятно, выступали в роли первых плебейских должностных лиц в ранний период римской историографии, когда трибуны еще не претендовали на эту роль и даже, возможно, были еще представителями всех римлян, а не только плебеев. Tac. Ann. XII 23.4: Et pomerium urbis auxit Caesar, more prisco, quo iis qui protulere imperium etiam terminos urbis propagare datur. Примечательно, что в эпоху Республики все святилища воинского божества Марса находились за пределами померия. См.: Vitruv. I7.1: Martis vero divinitas cum sit extra moenia dedicata, non erit inter cives armigera dissensio, sed ab hostibus ea defensa a belli periculo conserva-bit. Botsford G.W. The Roman Assemblies: from their Origin to the End of the Republic. New York: Elibrion, 2005 (reprint 1909). P. 156; Beard M.,

81

82

83

36

87

88

North J. Price S. Op. cit. P. 180. Первый храм Марса внутри померия был освящен только во 2 г. н. э.

Дион Кассий сообщает, что народ собрался за пределами померия, поскольку Помпей, имея звание проконсула, не мог войти в город (Dio Cass. XXXIX 63.4; cf. XLIX 15.1).

Cic. Leg. III 2.4; 8. Rep. II 32.56; Liv. II 1.7-8; VIII 32. 3; Aug. Civ. Dei V 12; Dig. I 2.16.

Следует учитывать, что к концу Республики, понятие империй приобрело значение «высшая власть» или «власть вообще». О значении понятия imperium см.: Versnel H. Op. cit. P. 313-319; Béranger J. Imperium, expression et conception du pouvoir imperial // REL. 1977. Vol. 55. P. 325-344; AwerbuchM. Imperium // Archiv für Begriffsgeschichte. 1981. Bd. 25. S. 162-176; Bleichen J. Zum Begriff der römischen Amtsgewahlt. Auspicium - potestas - imperium. Göttingen: Vandenhoeck & Ruprech, 1981. S. 257-297; Rishardson J.S. Imperium Romanum: Empire and the Language of Power // JRS. 1991. Vol. 81. P. 1-9. См.: Cic. Leg. III 3.8; Ps.-Asc. Verr. II 36 P. 234 Stangl; Liv. III 55.11-12; VII 3.5; Fest. P. 249 L s.v. Praetoria porta; p. 152 L s.v. Maximum praeto-rem; Plin. Nat. Hist. XVIII 12; Gell. XI 18.6-8.

http://www.dirittoestoria.it/iusantiquum/articles/Smorckov-legge-curiata-de-imperio.htm - _ftn94; Serv. Aen. IV 102 (cp. VII 257): PARIBUS REGAMUS AUSPICIIS aequali potestate: et ab eo quod praecedit id quod sequitur. [Et] dictum est a comitiis, in quibus iisdem auspiciis creati, licet non simul crearentur parem tamen habebant honorem propter eadem auspicia: unde et consules pares sunt, cum necesse esset ut unus prior cre-aretur http://www.dirittoestoria.it/iusantiquum/articles/Smorckov-legge-curiata-de-imperio.htm - _ftn94.

http://www.dirittoestoria.it/iusantiquum/articles/Smorckov-legge-curiata-de-imperio.htm - _ftn92. Напротив, цензоры, чьи ауспиции также считались maxima, не являлись коллегами консулов и преторов, ибо они избирались non eodem auspicio. Messala ap. Gell. XIII 15. 4. О законе см.: Botsford G. W. Op. cit. P. 188-200; Lübtow U. von. Die lex curiata de imperio // ZSS. RA. 1952. Bd. 69. S. 154-171; Staveley E.S. The Constitution of the Roman Republic: I The Origin and early development of the centuriate organization // Historia. 1956. Vol. 5. P. 74-122: 84-86; Magdelain A. Note sur la loi curiate et les auspices des magistrats // RH. 1964. Vol. 42. P. 198-203 = Magdelain A. Jus Imperium Auctoritas. Études de droit romain. École française de Rome, 1990. P. 307-311; Magdelain A. Recherches sur r«imperium»... P. 5-35; NichollsI.J. The content of the lex curiata // AJPh. 1967. Vol. 48. P. 257-278; VersnelH.S. Op. cit. P. 319-321; Develin R. Lex Curiata and the Competence of Magistrates // Mnemosyne.

89

90

91

92

93

94

95

1977. Vol. 30. P. 49-65; Hermon E. La place de la loi curiate dans l'histoire constitutionnelle de la fin de la République romaine // Ktèma. 1982. Vol. 7. P. 297-307; Giovannini A. Consulare imperium. Basel: Schweizerische Beiträge zur Altertumwissenschaft, 1983. Hf. 16. S. 45-53; Rüpke J. Op. cit. P. 47-51; Vaahtera J. Op. cit. P. 120-122; Stasse B. La loi curiate des magistrats // RIDA. 3e Série. 2005. LII. P. 375-400; Càssola F., Reduzzi Merola F. Appunti sulla "lex curiata de imperio" // Tradizione romanistica e costituzione. Vol. I / Dir. L. Labruna, curr. M.P. Baccari, C. Cascione. Napoli: Edizioni scientifiche italiane, 2006. P. 540-546. См.: Botsford G. W. Op. cit. P. 152-153; Siber H. Die ältestes römischen Volksversammlunhen // ZSS. RA. 1937. Bd. 57. S. 234-236; Nicholls I.J. Op. cit. P. 258-259, 264. Cic. Rep. II 13.25; 31; 33; 35; 38.

Утверждение Цицерона о двойном голосовании заставило Дж. Николса рассматривать куриатный закон в отношении консулов как аналогию второму голосованию за цензоров в центуриатном. См.: Nicholls I.J. Op. cit. P. 259-261; Staveley E.S. Op. cit. P. 87-88. Мне же представляется, что сравнение цензоров с консулами и преторами у Цицерона носит чисто формальный характер. Второе голосование центуриат-ных комиций за цензоров - это, по-видимому, утверждение решения о проведении ими ценза.

Cic. Leg. agr. II 30: um in eo deridendum quod consuli, si legem curiatam non habet, attingere rem militarem non licet; Cic. Phil. V 45: imperium. sine quo res militaris administrari, teneri exercitus, bellum geri non potest. Dionys. II 6. 1-2.

Сморчков А.М. Куриатный закон об империи и ауспиции магистратов // Древнее право. 2003. № 11. С. 24-39. См. также: Rüpke J. Op. cit. P. 44-45.

103 Все магистраты имели ауспиции (Cic. Leg. III 10; 27; см. также: Dionys. II 6. 1-2; Gell. XIII 15. 1-2).

104 Оpotestas см.: Drogula F.K. Op. cit. P. 422-435. Мнение, что империй был крайним выражением potestas высших магистратов (Lintott A. W. The Constitution of the Roman Republic. Oxford Univ. Press, 1999. P. 96), с оговорками соответствует лишь реалиям Поздней Республики.

105 Fest. P. 43 L: Cum potestate est dicebantur de eo, qui a populo alicui ne-gotio praeferebatur.

106 Fest. P. 43 L: cum imperio est dicebantur apud antiques, cum nominatim a populo dabatur imperium.

107 Cic. Rep. II 57: nisi... et potestas satis in magistratibus et auctoritas in principum consilio et libertas in populo sit, non posse hunc incommutabi-lem rei publicae conservari statum.

100 101

102

108 Aug. Res Gestae 34: post id tempus praestiti annibus dignitate, potestatis autem nihilo amplius habui quam qui fuerint mihi quoque in magistrate collegae.

109 Liv. XXVI 18.4-9; Val. Max. III 7.1.

110 Liv. XXVI 18. 9: P. Scipioni imperium in Hispania iusserunt; Liv. XXVIII 38.1: P. Scipionis ductu auspicioque; Liv. XXVIII 27.4: imperium auspici-umque.

111 Фактически А.М. Сморчков солидаризируется со старой позицией Моммзена (Römisches Staatsrecht... Bd. I3. S. 612), против которой выступал А. Магделен (Note sur la loi curiate et les auspices des Magistrats... P. 198-203). Моммзен считал, что зафиксированный официально результат выборов магистрата давал ему всю полноту власти (потестас, империй, ауспиции). Магделен же рассматривал куриат-ный закон как второе голосование за кандидата в магистраты, которое давало ему ауспиции и империй. Возражения на позицию Магделена см.: NichollsI.J. Op. cit. P. 276.

112 Следует подчеркнуть, что Сципион был избран магистратом, а не получил империй, будучи частным лицом, как предполагает Ф. Дрогу -ла. См.: Drogula F.K. Op. cit. P. 434 n. 113.

113 См.: LintottA. W. Op. cit. P. 91.

114 Cic. Leg. III 3.6: «В походе да не будет провокации на решение того, кто будет облечен империем, и все, что повелит тот, кто будет вести войну, да будет законным и обязательным».

115 Nicholls I.J. Op. cit. P. 277.

116 Liv. III 20.7; Dio Cass. LI 19. 6; Tab. Heracl. (RSI I 24) 20; Gai. Instit. IV 104; Dionys. VIII 87.6-7; Appian. BC II 31.

117 Develin R. Op. cit. P. 57.

118 Liv. III 20.6-7; Dio Cass. LI 19.6; Appian. BC II 31; Dionys. VIII 87.6.

119 Согласно Валерию Максиму (II 2.7) и Зонаре (V 15), было время, когда плебейские трибуны не допускались в сенат и следили за происходящим в курии, размещаясь у входа.

120 Согласно Цицерону (ap. Asc. Corn. 76C) и Ливию (III 54.11), трибуны первоначально выбирались куриями. Сомнительно: Mommsen Th. Römisches Staatsrecht. Bd. III. Leipzig, 1887. S. 151-152; Ogil-vie R.M. A Commentary on Livy. Books 1-5. Oxford, 1965. P. 321; Cornell T.J. The Beginnings of Rome: Italy and Rome from the Bronze Age to the Punic Wars (c. 1000-264 BQ>. London; New York: Routledge, 1995. P. 260-261.

121 Наличие provocatio adpopulum и трибунской интерцессии показывает различие между властью внутри померия и вне его. См.: Magdelain A. L'inauguration de l'«Vrbs» et r«imperium»... P. 12-13.

122 Сморчков А.М. Указ. соч. С. 24-39.

123 См.: Dionys. II 6. 1-2 и Cic. Div. II 74.

124 Первыми ауспициями испрашивали согласие богов на избрание данного претендента. См.: Mommsen Th. Römisches Staatsrecht. Bd. I. S. 61-75.

125 См.: Brennan T.C. The Praetorship in the Roman Republic. Vol. I. Oxford; New York: Oxford Univ. Press, 2000. P. 58-78.

126 См.: GiovanniniA. Les origines des magistratures romaines // Museum Helveticum. 1984. Vol. 41. P. 15-19; Idem. Il passagio dalle istituzio-ni monarchiche alle istituzioni repubblicane // Bilancio critico su Roma arcaica fra monarchia e reppublica. In memoria di F. Castagnoli (Roma, 3-4 giugno 1991). Roma: Accademia nazionale dei Lincei, 1993. P. 9093. Эту версию уже отмечал Эрнст Мейер. См.: Meyer E. Römischer Staat und Staatgedanke. Zürich: Artemis Verlag, 1964. S. 38, 477-478, ср.: Täubler E. Der römische Staat: Anhang: Grundfragen der römischen Verfassungsgeschichte. Stuttgart: B.G. Teubner, 1985. S. 14.

127 Van Leijenhorst C.J. Beiträge aus der Thesaurus-Arbeit XXIII // MH. 1986. Bd. 43. S. 176-198: 177-179; Valditara G. Studi sul magister populi: dagli ausiliari militari del rex ai primi magistrati repubblicani. Milano: Giuffrè, 1989. P. 336-338 n. 149.

128 Staveley E.S. Op. cit. P. 87-88.

129 Исследователям, которые не видят необходимости в таком двойном голосовании комиций, кажется сомнительным сам его факт. См.: Botsford G. W. Op. cit. P. 184 n. 1; Develin R. Op. cit. P. 50.

130 MagdelainA. Recherche sur r«imperium»... P. 30.

131 Sandberg K. Magistrates and Assemblies. A Study of Legislative Practice in Republican Rome. Rome: Acta Instituti Romani Finlandiae. 2001. Vol. 24. P. 122-123.

132 Обзор старой литературы см.: Staveley E.S. Op. cit. P. 84-86.

133 Е. Ставли предположил, что предоставлявшиеся куриатными комиция-ми ауспиции давали право обращения к богам за разрешением использовать свой империй (Staveley E.S. Op. cit. P. 88-89).

134 Cic. Leg. agr. II 27: Quirites, prima illa comitia tenetis, centuriata et tributa, curiata tantum auspiciorum causa remanserunt.

135 Также см.: NichollsI.J. Op. cit. P. 260-261.

136 HeussA. Op. cit. S. 57-58. Ср.: NichollsI.J. Op. cit. P. 266-267.

137 Kretschmer P. Lateinische quirites und quiritare // Glotta. 1920. Bd. 10. S. 145-137. Многие исследователи отказываются признавать этимологическую связь между quirites и curiae. См.: Walde A., Hofmann J.B. Lateinisches etymologisches Wörterbuch. 3 Aufl. Heidelberg, 1954, s.v. Quirites; Ernout A., Meillet A. Dictionnaire étymologique de la langue

latine: histoire des mots. Paris, 1959, s.v. quiris; также см.: Poucet J. Les origines de Rome. Tradition et histoire. Bruxelles, 1985. P. 308-309; Smith Chr.J. The Roman Clan: the Gens from Ancient Ideology to Modern Anthropology. Cambridge: Cambridge Univ. Press, 2006. P. 184-234.

138 Paul. Fest. P. 519 L: Viritim dicitur dari, quod datur per singulos viros. Cato (inc. 6): "Praeda quae capta est, viritim divisa". О viritim также см.: Varro Re rust. I 10.2; Plin. Nat. Hist. XVIII 7; Cic. Rep. II 16.26; Plut. Numa 16.3.

139 Древние производили термин «курия» от сабинского города Куры. См.: Liv. I 13.5; Colum. Re rust. praef. 19; Fest. P. 304L; Ovid Fasti II 475; Serv. Aen. VII 710. Дж. Пусе подчеркивает легендарный характер этой связи (Poucet J. Recherches sur la légende sabine des origines de Rome. Louvain-Kinshasa, 1967. P. 20). Варрон производил curia от cura (Varro Ling. Lat. VI, 46; Non. Marc. I, 57M).

140 Momigliano A. An Interim Report on the Origins of Rome // JRS. 1963. Vol. 53. P. 95-121: 112; Palmer R.E.A. Op. cit. P. 33, 70, 82; Develin R. Op. cit. P. 56.

141 Smith Chr. J. Op. cit. P. 209.

142 Это положение недавно оспорил Кр. Смит {Smith Chr.J. Op. cit. P. 184).

143 Gell. XV 27.5: Cum ex generibus hominum suffragium feratur, "curiata" comitia esse; cum ex censu et aetate, "centuriata"; cum ex regionibus et locis, "tributa"; centuriata autem comitia intra pomerium fieri nefas esse, quia exercitum extra urbem imperari oporteat, intra urbem imperari ius non sit. Propterea centuriata in campo Martio haberi exercitumque.

144 Niebuhr B.G. Römische Geschichte. Bd. I. Berlin, 1847. S. 306-337; Mommsen Th. Römisches Staatsrecht. Bd. III. S. 89-94.

145 Эти genera hominum обычно понимаются как gentes, на основе подобия между genus и gens. В старой литературе их рассматривали в качестве фамильных и гентильных групп. См.: Mommsen Th. Römisches Staatsrecht. Bd. III. S. 90; Botsford G.W. Op. cit. P. 13; Palmer R.E.A. Op. cit. P. 69-74, 132-133, 176. В них предпочитают видеть более широкое обозначение групп общинного характера (Richard J.-Cl. Les origines de la plèbe romaine. Essai sur la formation du dualisme patricio-plébéien. École française de Rome, 1978. P. 197-199). Кр. Смит полагает, что genera hominum следует понимать как родственные группы (Smith Chr.J. Op. cit. P. 202). Т. Корнел видит в них группы людей, членство в которых было предопределено рождением (Cornell T.J. Op. cit. P. 116).

146 Paul. Fest. P. 47L: centuriata comitia item curiata comitia dicebantur, quia populus Romanus per centenas turmas diuisus est.

147 Mitchell R.E. Patricians and Plebeans. The Origin of the Roman State. Ithaca, New York: Cornell Univ. Press, 1990. P. 35-41, 49-53, 145-147,

235-236. Cf.: De Francisci P. Primordia civitatis. Roma: Apollinaris, 1959. P. 577-591.

148 Большинство исследователей, следуя римской традиции, полагает, что курии достаточно рано уступили место центуриям и трибам. Упоминание в тексте закона Овиния curiatim позволяет предполагать сохранение куриями какого-то значение в V-IV вв. до н. э. Ср.: Palmer R.E.A. Op. cit. P. 206-207, 254-255; Cornell T.J. The «Lex Ovinia» and the Emancipation of the Senate // Roman Middle Republic. Politics, Religion, and Historiography c. 400-133 BC / Ed. Chr. Bruun. Rome, 2000. P. 69-89; Smith Chr. J. Op. cit.

149 О сосуществовании курий и центурий см.: Palmer R.E.A. Op. cit. P. 189-190. Против - Develin R. Op. cit. P. 49.

150 Rüpke J. Op. cit. P. 59 n. 7.

151 См.: FriedM.H. On the Evolution of Social Stratificiation and the State. Indianapolis: Bobbs-Merrill, 1960; Idem. The Notion of Tribe. Menlo Park, Calif: Cummings Pub. Co., 1975.

152 Rüpke J. Op. cit. P. 61-62. Cf.: Ginestet P. Les organisations de la jeunesse dans l'Occident romain. Bruxelles: Collection Latomus, 1991. 213. P. 48-49.

153 Versnel H.S. Historical Implications // Lapis Satricanus. Archaeological, Epigraphical, Linguistic and Historical Aspects of the New Inscription from Satricum / Ed. C.M. Stibbe etc. The Hague: Staatsuitgeverij, 1980. P. 97-150: 119-120; Bremmer J.N. The Suodales of Poplios Valesios // ZPE. 1982. 47. 133-147: 137, 145-147.

154 См.: Binder G. Die Aussetzung des Königskindes Kyros und Romulus. Meisenheim am Glan: Hain, 1964. S. 78-115. Cf.: Neraudau J.P. La jeunesse dans la littérature et les institutions de la Rome républicaine. Paris: Les Belles Lettres, 1979. P. 200-211, 219-221; Ginestet P. Op. cit. P. 34-35; О гентильных и гоплитских армиях см.: Richard J.-Cl. Historiographie et histoire: l'expedition des Fabii a la Cremere // Latomus. 1988. Vol. 47. P. 526-553 = Staat und Staatlikeit in der frühen romischen Republik / Hrsg. W. Eder. Stuttgart: Steiner, 1990. S. 174-199; Welwei K.-W. Gefolgschaftsverband oder Gentilaufgebot? Zum Problem eines frührömischen fami-liare bellum (Liv. II 48,9) // ZSS. RA. 1993. Bd. 110. S. 60-76: 62-67; Smith Chr. J. Op. cit. P. 281-298.

155 Gell. XV 27.5: centuriata autem comitia intra pomerium fieri nefas esse, quia exercitum extra urbem imperari oporteat, intra urbem imperari ius non sit. Propterea centuriata in campo Martio haberi exercitumque. imperari pra-esidii causa solitum, quoniam populus esset in suffragiis ferendis occupatus.

156 См.: HollandL.A. Janus and the Bridge // Papers and Monographs of the American Academy in Rome. Vol. 21. Rome, 1961. 21. P. 59, 77-91.

157 См.: Liv. I 24; Fest. P. 380 L.: sororium tigillum. О значении прохождения через tigillum sororium см.: Versnel H.S. Triumphus. P. 137-150; OgilvieRM. Op. cit. P. 117.

158 О различии между куриатными и центуриатными комициями в вопросах ведения войны Камилл упоминал в речи против переселения римских плебеев из разграбленного галлами Рима в завоеванные Вейи. См.: Liv. II 52.15-16: Quid alia quae auspicato agimus omnia fere intra pomerium, cui obliuioni aut neglegentiae damus? Comitia curiata, quae rem militarem continent, comitia centuriata, quibus consules tribunosque militares creatis, ubi auspicato, nisi ubi adsolent, fieri possunt?

159 См.: Bunse R. Das römische Oberamt in der frühen Republik und das Problem der "Konsulartribunen". Bd. 31. Trier: Bochumer Alterumwissen-schaftliches Colloquium, 1998. S. 44-60, 182-201.

160 Liv. I 60.4: Duo consules inde comitiis centuriatis a praefecto urbis ex commentariis Ser. Tulli creati sunt, L. Iunius Brutus et L. Tarquinius Col-latinus. Неясно, следует ли на основании этого утверждения Ливия считать, что царь Сервий Туллий расписал процедуру избрания консулов или только функционирования центуриатных комиций. Ср.: Dionys. IV 84.5: ката той; латрюис; vo^ou;. О комментариях и конституции Сервия Туллия см.: Giovannini A. Il passagio dalle istituzioni monarchiche... P. 84-89.

161 Varro Ling. Lat. V 89: milites, quod trium milium primo legio fiebat, ac singulae tribus Titiensium, Ramnium, Lucerum milia militum mittebant. О соответствии числа центурий количеству триб и в дальнейшем см.: Coli U. Tribü e centurie dell'antica republica romana // SDHI. 1955. Vol. 21. Р. 181-222.

162 А.М. Сморчков обратил внимание на разделение в источниках непосредственно военного командования (ductus) и auspicium (номинальное главнокомандование): ductu Germanici, auspiciis Tiberii (Tac. Ann. II 41. 1; cp. Suet. Aug. 21. 1). В раннее время легион мог выступать ductu tribunorum, auspiciis imperioque consulorum.

163 Coli U. Sur la notion d'imperium en droit public romain // RIDA. 1960. 3 ser. VII. 361-387: 356.

164 Cornell T.J. The Beginnings of Rome. P. 448 n. 60; Smith Chr.J. Op. cit. P. 200.

165 Кр. Смит полагает, что Quirites, как члены curiae, выполняли военные функции, но после того как центуриатная организация заместила ку-риатную, термин Quirites приобрел значение принадлежности к политическому сообществу и римской общине (Smith Chr.J. Op. cit. P. 201).

166 См.: Dionys. II, 14, 3; Pomponius apud Dig. I, 2, 2, 2.

167 Valditara G. Op. cit. P. 251-277.

168 Latte K. Lex curiata und coniuratio // Nachrichten von der Ges. der Wiss. zu Göttingen p.-h. Kl. Alt-wiss. n. F. I. 1934-1936. S. 59-73 = Latte K. Kleine Schriften zu Religion, Recht, Literatur und Sprache der Griechen und Römer. München, 1968. S. 341-355.

169 В эпоху древней монархии титулы rex, praetor, imperator соответствовали трем важнейшим функциям управления, выражавшимся понятиями regere,praeire, imperare. См.: VersnelH.S. Triumphus... P. 345.

170 Ibid. P. 354-355.

171 Gell. X 28.1: Tubero in historiarum primo scripsit Servium Tullium regem, populi Romani cum illas quinque classes seniorum et iuniorum census faciendi gratia institueret, pueros esse existimasse, qui minores essent annis septem decem, atque inde ab anno septimo decimo, quo idoneos iam esse reipublicae arbitraretur, milites scripsisse, eosque ad annum qua-dragesimum sextum „iuniores" supraque eum annum „seniores" appellasse. Cf.: Neraudau J.P. Op. cit. P. 116-117.

172 Ср.: DrogulaF.K. Op. cit. P. 430-431.

173 См.: Staveley E.S. Op. cit. P. 87-89.

174 В своей основе это представление имеет концепцию Моммзена о всеобъемлющей власти, обозначаемой понятием империй. На нее нало-жилась популярная в довоенной историографии идея сверхестест-венной силы (мана), присущей носителям высшей власти. См.: Burriss E.E. Taboo, Magic, Spirits: A Study of Primitive Elements in Roman Religion. New York: Macmillan, I931; Wagenvoort H. Imperium: studiën over het "mana"-begrip in zede en taal der Romeinen. Paris, Amsterdam, 1941; Wagenvoort H. RomanDynamism. Studies in Ancient Roman Thought, Language and Custom. Oxford: Blackwell, 1947. Идея мана была заимствована из этнографических работ по Меланезии и Океании. См.: ЭлиадеМ. Очерки сравнительного религиоведения. М.: Ладомир, 1999. С. 33-37. Применительно к римской религии ее особенно разрабатывал Х. Розе. См.: Rose H.J. Primitive Culture in Italy. London: Methuen, 1926; Rose H.J. Numen inest: Animism in Greek and Roman Religion // Harvard Theological Review. 1935. Vol. 28. P. 237257; Rose H.J. Numen and Mana // Harvard Theological Review. 1951. Vol. 44. P. 109-120. Позднее Ж. Дюмезиль продемонстрировал, что римская религия связана с древней индоевропейской традицией, к которой примитивная идея мана не имеет никакого отношения. См.: Dumézil G. La religion romaine archaïque (avec un appendice sur la religion des Étrusques). Paris, 1967. Однако игнорирующие достижения Дюмезиля и его последователей антиковеды и поныне подчас скло-

няются к устаревшей и дезавуированной концепции. Критику этого подхода см.: СморчковА.М. Сакральные аспекты раннереспубликан-ской диктатуры // ВДИ. 2009. № 1. С. 54-74.

175 Часто обращают внимание на владение фасками внутри померия, рассматривая их как символ империя. См.: Stave ley E.S. The Fasces and Imperium Maius // Historia. 1963. Vol. 12. P. 458-484: 459; Rüphe J. Op. cit. P. 43. Ср.: VogelK.H. Imperium und Fasces // ZRG, RA. 1950. Bd. 67. S. 62-111. Однако фаски, возможно, были скорее символом магистратского достоинста, чем империя. См.: Schäfer Th. Imperii Insignia: Sella Curulis und Fasces. Zur Repräsentation Römischer Magistrate. Mainz: P. von Zaben, 1989. S. 196-232; Marshall A.J. Symbols and Showmanship in Roman Public Life: the Fasces // Phoenix. 1984. Vol. 38. P. 120141; Drogula F.K. Op. cit. P. 432-433.

176 Cf.: Drogula F.K. Op. cit. P. 442-445.

177 Nicholls I.J. Op. cit. P. 268-269.

178 Cic. Ad. Att. II 1.6-10; III 3; Liv. Per. 103; Vell. Paterc. II 44.1-2; Suet. Iul. 18; Plut. Caes. 13; Cat. Min. 31.

179 Brennan T.C. Triumphus in Monte Albano // Transitions to Empire. Essays in Greco-Roman History, 360-146 B.C., in honor of E. Badian / Ed. R.W. Wallace, E.M Harris. Univ. of Oklahoma Press, 1996. P. 315-337.

180 Citarella A.D. Cursus Triumphalis and Sulcus Primigenius // PP. 1980. Vol. 35. P. 401-414: 404. О культе Юпитера см.: Springer L.A. The Cult and Temple of Jupiter Feretrius // CJ. 1954-1955. Vol. 50. P. 27-32.

181 Citarella A.D. Op. cit. P. 405. Ср.: Richardson Jr. L. Honos et Virtus and the Sacra Via // AJA. 1978. Vol. 82. P. 240-246.

182 Simonelli A. Op. cit. P. 139. См.: Liv. I 38.7; I 44.3; Gell. XIII 14.2; Tac. Ann. XII 24.2-3.

183 Обзор литературы см.: Citarella A.D. Op. cit. P. 408-410.

184 Например, см.: Coarelli F. La Porta Trionfale e la via dei Trionfi // Dialoghi di Archeologia. 1968. II. P. 55-103.

185 Paul. Fest. P. 104 L: laureati milites sequrbantur currum triumphalis, ut quasi purgati a caede humana intrarent Urbem. Itaque eandem laurum omnibus suffitionibus adhiberi solitum erat, vel quod medicamento siecissima sit, vel quod omni tempore viret, ut similiter respunlica floreat.

186 Plin. Nat.Hist. XV 135: ob has causas equidem crediderim honorem ei ha-bitum in triumphis potius quam quia suffimentum sit caedis hostium et pur-gatio, ut tradit Masurius, adeoque in profanis usibus pollui laurum et oleam fas non est, ut ne propitiandis quidem numinibus accendi ex iis altaria araeve debeant. laurus quidem manifesto abdicat ignes crepitu et quadam detestatione, interaneorum etiam vitia et nervorum ligno torquente. Ti. prin-cipem tonante caelo coronari ea solitum ferunt contra fulminum metus.

187 См.: SimonelliA. Op. cit. P. 150.

188 См.: Magdelain A. L'inauguration de l'urbs et l'imperium... P. 26.

189 Liv. Per. 48; 55; Cic. Ad Att. 2.1.8; Dio Cass. XXXVII 50.

190 Liv. V 46. 10-11; IX 38. 15-39. 1.

191 NichollsI.J. Op. cit. P. 261-262; СморчковА.М. Указ. соч. С. 24-39.

192 О Камилле см.: Bruun Chr. «What Every Man in the Street Used to Know»: M. Furius Camillus, Italic Legends and Roman Historiography // Roman Middle Republic. Politics, Religion, and Historiography c. 400133 BC / Ed. Ch. Bruun. Rome, 2000. P. 41-68. О победе Камилла над галлами см.: Piggirilli L. Camillo fra Roma e Cere // PdP. 1980. Vol. 35. P. 415-431; Cornell T.J. The Beginnings of Rome. P. 317; Howarth R.S. The Origins of Roman Citizenship. Lewiston Edwin Mellen Press, 2006. P. 126-127.

193 Liv. XXI 63. 7-9; XXII 1. 6-7.

194 Liv. XXII 1.6-7: quod enim illi iustum imperium, quod auspicium esse? Magistratus id a domo, publicis priuatisque penatibus, Latinis feriis actis, sacrificio in monte perfecto, uotis rite in Capitolio nuncupatis, secum ferre; nec priuatum auspicia sequi nec sine auspiciis profectum in externo ea solo noua atque integra concipere posse.

195 Сморчков А.М. Указ. соч. С. 24-39.

196 Serv. Aen. II 178.

197 Cic. Ad Att. IV 17.2; IV 18.4; Ad Fam. I 9.25; Ad Quint. Fr. III 2.3. Sumner G.V. The coitio of 54 BC, or Waiting for Caesar // Harvard Studies in Classical Philology. 1982. Vol. 86. P. 133-139.

198 Vell. Paterc. II 28.2: «(Сулла) был назначен диктатором, а эта должность не находила применения сто двадцать лет - последний диктатор был спустя год после ухода Ганнибала из Италии». Причиной отказа от диктатуры с конца III до первой половины I в. до н. э., возможно, было устранение внешних опасностей из Италии.

199 Cic. Rep. II 56: novumque id genus imperii visum est et proximum simi-litudini regiae.

200 Vell. Paterc. II 28.2: uti adpareat populum Romanum usum dictatoris haud metu desiderasse tali quo timuisset potestatem.

201 См.: Drogula F.K. Op. cit. P. 445-447.

202 Liv. II 18.8; III 20.8; Dionys. VI 58.2; Fest. P. 216 L.

203 См.: Magdelain A. Provocatio ad populum // Estudios en hommenaje al Prof. Juan Iglesias. Seminario de Derecho Romano "Ursicino Alvarez". Т. I. Madrid, 1988. P. 407-423 = Magdelain A. Ius imperium auctoritas. Études de droit romain. École française de Rome, 1990. P. 567-588: 579-582.

204 Dionys. V 70-77; Liv. II 18.1-10; IV 13.1-14.7; VIII 33.3-35.9. Drogula F.K. Op. cit. P. 446-447.

205 Sallust. Cat. 29.2: enatus decrevit darent operam consules ne quid res publica detrimenti caperet.

206 Plut. C. Gracch. 14-17; Cic. 15-16, 35.2-5; Vell. Paterc. II 34.4; Cic. Rab. Post. 20-21, 34; Mil. 3; 70.

207 Ср.: Drogula F.K. Op. cit. P. 449-450.

208 Plut. C. Gracch. 39 (18): «Этот Опимий, который, первым употребив в консульском звании власть диктатора, убил без суда три тысячи граждан и среди них Фульвия Флакка, бывшего консула и триумфатора, и Гая Гракха, всех в своем поколении превзошедшего славою и великими качествами души, - этот Опимий впоследствии замарал себя еще и взяткой: отправленный послом к нумидийцу Югурте, он принял от него в подарок деньги. Опимий был самым позорным образом осужден за мздоимство и состарился в бесславии, окруженный ненавистью и презрением народа...».

209 См.: Bleichen J. Imperium consulare / proconsulare im Übergang von der Republik zum Prinzipat // Colloquium aus Anlass des 80. Geburtstages von Alfred Heuss / Hrsg. von J. Bleicken. Kallmunz: Lassleben, 1993. S. 117-133 = Bleichen J. Gesammelte Schriften. Bd. II. Stuttgart: Franz Steiner Verlag, 1998. S. 705-721.

210 Rüphe J. Op. cit. P. 46-47.

211 См.:: Hardy E.G. Imperium Consulare or Proconsulare / Hardy E.G. Studies in Roman History. Oxford. London; New York: The Macmillan Company, 1906. P. 284-294.

212 См.: Ridley R.T. The Extraordinary Command of the Late Republic // Historia. 1981. Vol. 30. P. 280-297; Bleichen J. Imperium consulare / proconsulare. S. 120.

213 Об империи эпохи Августа см.: Lacey W.K. Augustus and his Principate. The Evolution of the System. ARCA Classical and Medieval Texts, Papers and Monographs 35. Leeds: Francis Cairns (Publications) Ltd., 1996; Girardet K.M. Zur Discussion um das imperium consulare militiae im 1. Jh. v. Chr. // Cahiers du Centre Gustave Glotz. Т. 2. 1992. P. 213-220; Roddaz J.-M. Imperium: nature et competences à la fin de la République et au début de l'Empire // Cahiers du Centre Gustave Glotz. 1992. Т. 3. P. 189-211; Rüphe J. Op. cit. P. 41-51.

214 См.: Sallust. Cat. 29.3: domi militiaeque imperium и комментарий; Drogula F.K. Op. cit. P. 422.

215 Примеры см.: Drogula F.K. Op. cit. P. 420-421.