Верхняя ума палата

Вчера премьер РФ Владимир Путин встретился с руководством Совета федерации и изложил свое новое предложение — на этот раз ценой в 130 млрд. руб. Специальный корреспондент "Ъ" АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ отмечает, что это предложение покрывает чуть ли не всех избирателей Российской Федерации и что в ответ спикер Совета федерации Валентина Матвиенко сделала огромное количество предложений, которые пока не стоили ничего, кроме нервов.

С момента вступления в должность новый спикер Совета федерации Валентина Матвиенко еще ни разу публично не общалась с Владимиром Путиным. Вчера этот пробел в своих кипучих жизнях ликвидировали оба.

Премьер обрисовал несколько задач, которые, по его мнению, стоят перед Советом федерации, в частности, одобрил идею сократить количество комитетов и подкомитетов в сенате.

— Думаю, что и коллеги в Госдуме обратят внимание на ваш опыт,— с большой долей вероятности предположил господин Путин.

На эту встречу господин Путин между тем должен был прийти по всем признакам с какой-то более веской инициативой (тем более что предыдущая исходила некоторое время назад не от него, а от госпожи Матвиенко). В конце концов, в разгаре предвыборная кампания, которая не терпит суеты и промежуточных встреч.

Каждая встреча председателя "Единой России" с людьми должна быть решающей.

И премьер рассказал, что федеральный центр выделил на благоустройство внутри городских дорог и дворовых территорий в региональных центрах 50 млрд руб.

— Хотя,— оговорился Владимир Путин,— это, так сказать, не наш мандат.

И везде региональные руководители, по словам премьера, ставят вопрос: а нельзя ли расширить этот опыт? Очевидно, что по просьбам трудящихся губернаторов у Владимира Путина готово было некое предложение.

— Мы с вами приняли решение,— продолжил премьер,— сформировать региональные дорожные фонды (странно, что нет внедорожных, а ведь внедорожников становится все больше.— А. К.). Но возможности их использования в регионах ограниченны, а ресурсы скапливаются огромные (в Москве, судя по тому, что за лето отремонтировали чуть не все дороги, все-таки нашли в себе силы освоить хоть что-то).

— Региональные руководители предлагают, кроме того, использовать эти деньги на другие цели,— продолжил господин Путин.

Действительно, три дня назад ему это настойчиво предлагали, например, в Новосибирске. Было отказано.

— Так вот...— опять приступил премьер, драматичной и театральной паузой повышая ценность того, что вот-вот прозвучит.— У нас сельские дороги в очень плохом состоянии. В распутицу не проехать...

Он снова оглядел собравшихся. Все были само внимание. Особенным вниманием выделялась, даже на фоне Валентины Матвиенко, ее зам Светлана Орлова. В наше время редко кто умеет так слушать.

— Так вот,— предложил премьер,— принято было решение о создании регионального дорожного фонда...

И он снова замолчал. Я уж подумал, что Владимир Путин теперь предложит упразднить его. Ибо о чем еще, связанном с региональным дорожным фондом, стоило говорить с такой значительностью?

— В том, что я хочу предложить,— возобновил речь Владимир Путин,— есть три приоритета...

Светлана Орлова готовилась обрадоваться.

— Конечно, это должно быть зафиксировано законом...— заявил Владимир Путин.

Конечно, понимали все, и никто не торопил премьера.

— Я почему с вами это обсуждаю...— произнес он.— Такие вещи необходимо обговаривать и законодательно оформлять.

Наконец, свершилось. Речь шла, оказывается, об отчислении средств из региональных дорожных фондов на обустройство и строительство сельских дорог, дворов и на ремонт внутригородских и внутрипоселковых дорог.

Надо признать, что таким образом охвачен чуть ли не весь российский электорат.

Сделать это необходимо, по мнению премьера, в течение двух лет. Будут потрачены 130 млрд руб. Так и будет решена одна из двух главных проблем России. И надо быть дураком, чтобы за это не проголосовать.

Плюс истории в том, что эту идею действительно придется теперь реализовать.

Премьер предложил обсудить свою мысль и дал слово Валентине Матвиенко. Слов у нее оказалось очень много. Она рассказала премьеру, такое впечатление, все, что знала. Валентина Матвиенко в кратчайшие сроки проникла в самые глубины законотворческого процесса, и теперь нет проблемы, в которой она не чувствовала бы себя как рыба.

И она методично перечисляла эти проблемы. Особо она остановилась на нескольких. Перед Валентиной Матвиенко очень остро стоит вопрос утилизации попутного газа. Совет федерации подготовил законопроект по этому поводу, а правительство, в свою очередь, подготовило отрицательное заключение по этому поводу.

— Ведомственными актами не обойтись! — с горечью говорила Валентина Матвиенко.— Мы усматриваем здесь элементы лоббирования... Газ сжигается и не используется — это такой вред экологии...

— А сколько нужно инвестиций, чтоб реализовать закон? — интересовался премьер.

— Цифр нет! — охотно признавалась Валентина Матвиенко.— Но можем создать условия для компаний, и эффект будет очень большим!

В этом при желании тоже можно усмотреть элементы лоббирования.

— У меня встречная просьба,— говорил премьер,— найти экспертов и посчитать, сколько нужно инвестиций. В конце концов нам придется либо не брать налоги с компаний, либо напрямую субсидировать.

Было, впрочем, очевидно, что так далеко в своих мыслях Валентина Матвиенко не заходила.

И мыслями этими она была уже далека от той проблемы и говорила о том, что в стране совершенно не налажена работа с отходами — медицинскими, бытовыми, промышленными.

— Отсутствует законодательное регулирование, это ведет к криминализации! Россия зарастает мусором! — продолжала она.— Нужен закон об обращении с отходами!..

Она говорила об этом с такой страстью, что, похоже, речь шла о бережном обращении с отходами.

— А в рамках закона об охране природы это нельзя сделать? — решил поддержать разговор премьер.

— Нет! — воскликнула Валентина Матвиенко.— Перевозчики жируют, куда отходы везут — непонятно!

Аргумент, видимо, должен был прозвучать убедительно.

— Мы готовы и другие предложения предложить! — взволнованно продолжила Валентина Матвиенко.

И она предлагала и предлагала. Казалось, эта встреча с премьером — последняя у нее, и она хотела запомниться и ему, и самой себе в должности спикера Совета федерации человеком, который увидел море, да нет, океан проблем российской действительности и подготовил отдельный законопроект для каждой волны, которую она теперь и гнала. И ясно было: сейчас или никогда. И только Владимир Путин.

И когда казалось, что развязка все-таки уже не за горами, она говорила:

— И предпоследний вопрос!

Формулировка и в самом деле была хороша: она гарантировала себе и последний.

— Готова поддержать план действий в интересах детей на десять лет!..— слышалось из-за стола.— И последнее!.. На парламентской ассамблее стран СНГ все высказались, что только Россия может быть интегратором!

Я совершенно уже не рассчитывал, что Валентина Матвиенко и в самом деле закончит.

— Ну, и в заключение,— снова сказала она,— приглашаем вас выступить на заседании Совета федерации. А то сенаторы обижаются: председатель правительства к ним не ходит!

Такое впечатление, что надо только зайти на огонек к ним, даже говорить ничего не надо — просто повидаться.

— Выберем тему,— пообещал господин Путин,— и приеду.

Единственное, о чем ни слова не произнесла Валентина Матвиенко,— о предложении премьера, которое он хотел обсудить.

В конце концов, впрочем, каждый сказал что хотел.