Проблемы экспертного лингвистического анализа речи

Л. О. Бутакова ПРОБЛЕМЫ ЭКСПЕРТНОГО ЛИНГВИСТИЧЕСКОГО АНАЛИЗА РЕЧИ

Любой лингвист, занимающийся прикладными исследованиями речи, так или иначе сталкивается с разными типами экспертиз, большая часть из которых имеет лингвоюридический характер. На этом пути неизбежны свои тернии, а звезды оказываются не всегда достижимыми. Попытаемся разобраться в теории, методологии подобных лингвистических занятий, обобщая попутно практику.

Теория и методология лингвоюридических экспертиз глубоко обобщена в книге А. Н. Баранова «Лингвистическая экспертиза текста» [1], в пособии М. В. Горбаневского [2], в книге Е. И. Галяшиной [3], в работах Н. Д. Голева и его учеников [4; 5] и пр. Это означает признание теоретического и методологического статуса подобного рода лингвистической деятельности. Обобщая собственные наблюдения на эту тему, классифицируем объекты анализа и характер анализа по субъектному и объектному параметрам. С точки зрения субъектного параметра объекты экспертного анализа можно разделить на «трудные» и «нетрудные», заведомо ясные и неясные.

К «нетрудным» по исполнению, временным затратам следует отнести экспертизы отдельных лексем, предлагаемых для оценки формы и содержания, формы и / или содержания и т. п. вне текста (речевого фрагмента). Эти экспертизы носили инициативный характер, поскольку запросы на их проведение исходили от частных лиц, представителей нотариата, работников юридических фирм, патентных служб и т. п. (см. деление на официальные и инициативные в [1. С. 13].

Например, нужно было доказать, что лексемы Наталья и Наталия - варианты одного и того же имени. В рамках экспертиз подобного рода мы оценивали и доказывали единство имен Афанасий - Афонасий, Мария - Марья, Люся - Людмила, Эдуард -Эдгард. Логика экспертного анализа разворачивалась в направлении выявления фонологических, ортологических, стилевых закономерностей и законов русского языка: наличия межстилевой вариативности, возможности ошибочной передачи гласного в слабой позиции, специфики передачи иноязычных фонем и их сочетаний в русской графической системе, наличия разговорного и литературного варианта имени и пр.

В качестве наиболее интересных с лингвистической точки зрения можно привести 2 экспертных заключения: 1. Экспертизу товарных знаков ЭВОЙЛ // ЭВОЛ. Эксперту предлагалось доказать графическую и фонетическую разницу товарных знаков (оценивалась внешняя форма слова). Эксперт опирался на то, что в системе русского языка фонема Й может выполнять смыслоразличительную роль, например, в словах ВОИН [воjин] // ВОН [вон]. Кроме того, была учтена разница фонем и графем оцениваемых лексем [эвоjил] // [эвол].

2. Экспертизу медицинских терминов инвалидизация, инвалидизировать.

На разрешение эксперта в ходе второй экспертизы были поставлены следующие вопросы:

1. Корректным или некорректным является употребление термина «инвалидность» для обозначения популяционного уровня феномена патологий?

2. Является закономерным с точки зрения грамматических и семантических законов русского языка появление терминов «инвалидизация», «инвалидизированность»?

3. Является ли правомерным использование термина «инвалидизация» для характеристики организационного (популяционного) уровня феномена патологий?

Эксперт при ответе на поставленные вопросы признал некорректным термин «инвалидность» для обозначения популяционного уровня феномена патологий. Основание: анализ семантики и словообразовательных особенностей данного слова (признакового существительного), частотного в русском узусе. Существительное «инвалидность» образовано от прилагательного «инвалидный» путем присоединения суффикса - ОСТЬ. Данный суффикс имеет традиционную в системе языка семантику опредмеченного качества, является регулярным

словообразовательным средством. Образуемые с помощью него слова обозначают присущее определенному субъекту / объекту качество или совокупность свойств. Высокой системной продуктивностью обладает словообразовательная модель, в рамках которой он применяется: «основа прилагательного + суффикс -ОСТЬ» = существительное со значением опредмеченного качества». Данная модель функционирует при образовании слов типа бедный -бедность, индивидуальный - индивидуальность, инвариантный -инвариантность.

Прилагательное «инвалидный» образовано от существительного «инвалид» с помощью прибавления суффикса -Н- и

традиционно обозначает «нечто, присущее инвалиду» или «нечто, принадлежащее инвалиду, предназначенное для него». Ср.: Инвалидный. Прил. к инвалид. Инвалидная артель // Предназначенный для инвалидов. Инвалидная коляска [6. С.664]. Ср.: Инвалид: Человек, утративший трудоспособность (полностью или частично), вследствие ранения, увечья, болезни или старости. Инвалидность: Спец. Состояние, положение инвалида; нетрудоспособность. Перейти на инвалидность [там же].

Обе производные лексемы (инвалидный, инвалидность) сохраняют семантическую близость к исходному слову инвалид, обозначают только субъектный уровень охвата феномена. Эти особенности значения в полной мере отражены в словарных статьях, приведенных выше.

Слово «инвалидность» является словом специального употребления (термином), на что есть соответствующее указание в словаре (помета спец.). Это слово имеет вполне определенное значение, передающее состояние, положение инвалида или отсутствие у него трудоспособности. В словаре содержится однозначное указание на отнесенность описываемого феномена к отдельному субъекту. Словообразовательная цепочка для анализируемого слова такова: инвалид ^ инвалидный ^ инвалидность. На уровне грамматических отношений также актуализируется принадлежность индивиду.

На основании вышесказанного делаем вывод о том, что данное слово не может употребляться для обозначения популяционного уровня феномена.

Термины «инвалидизация», «инвалидизированность» не нарушают грамматических, словообразовательных и семантических законов русского языка.

Термин «инвалидизация» образован в рамках продуктивных словообразовательных моделей: основа иноязычных глаголов на -ицировать, -ировать, -изировать и т. п. + суффикс -аищ- / -ци]- = существительное, например, идеализировать - идеализация; оптимизировать - оптимизация; консервировать - консервация. Данные модели обладают высокой продуктивностью не только в литературном языке, но и в сфере специальной терминологии. Семантика модели следующая: опредмеченное действие, процесс или результат, направленные на широкий круг объектов [7. С. 161-162].

Термин, образованный по высоко продуктивной модели, активно включается в терминосистемы в силу активности самой модели, распространенность словообразовательной и лексической

семантики, регулярно воспроизводимой в дериватах, созданных по модели.

На основании вышесказанного делаем вывод о том, что создание слов специального назначения (терминов) «инвалиди-зация», «инвалидизированность» является закономерным с точки зрения активных процессов, происходящих в русской грамматике и лексике.

Термин «инвалидизированность» образован от прилагательного / причастия «инвалидизированный». В свою очередь термин «инвалидизированный» является производным прилагательным / причастием, образованным от глагола «инвалидизировать». Глагол «инвалидизировать» создан по продуктивной модели, активно воспроизводимой в русском литературном языке и в специальной (терминологической) сфере русского языка: основа существительного + иноязычный суффикс -ировать, -изировать и т. п. = глагол со значением «распространять, вносить, добавлять то, что названо производящей основой; насыщать тем, что названо в производящей основе».

Его дериваты сохраняют выраженную процессуальность. Это касается и отглагольного прилагательного / причастия, и образованного от него существительного «инвалидизированность». Для последнего слова СО модель такова: основа отглагольного прилагательного / причастия + суффикс - ОСТЬ = существительное. Семантика модели: опредмеченное качество, появившееся в результате предварительно произошедшего действия, названного производящей основой.

Общий вывод. Семантика указанных дериватов сохраняет процессуальность, свойственную исходным производящим и самой СО модели. Эта процессуальность передается без изменения по соответствующим словообразовательным цепям от одного деривационного звена к другому. Указанные факторы подтверждают предназначенность терминов «инвалидизация», «инвалидизированность» для обозначения популяционного уровня феномена.

Официальные экспертизы, в отличие от инициативных, выполняются по постановлению суда или органов дознания, имеют статус доказательств. Их официальное название - «заключение эксперта», обычно оно сопровождается подпиской о нелжесвидетельствовании. К числу таких экспертиз принадлежат большинство выполненных кафедрой русского языка и лабораторией когнитивных исследований ОмГУ экспертных заключений. При их написании мы использовали имеющийся

научный опыт и методологические приемы, разработанные в исследовательских работах. В частности, пришлось применять разнообразные типы рассуждений, базирующиеся на логико-семантических, прагматических, структурных методиках анализа текста. Это принципиально, т. к. объектом экспертной оценки в большинстве случаев является именно текст.

Если стоять на позициях, акцентированных в начале статьи, и считать лингвистическую экспертизу разновидностью текстового анализа, то вперед выходят проблемы выработки процедур исследования, оптимальных целям и задачам анализа. Это означает следующее: эксперт работает с целостным речевым произведением, его фрагментами и единицами, все его действия связаны между собой, поэтапно представляют содержание анализируемого объекта, выявляют в нем определенные те аспекты, которые заданы в вопросной части.

Текстологическая направленность экспертного подхода принципиальна: в обширном поле филологического, лингвистического, психолингвистического анализа текста в разных парадигмах накоплен огромный методологический и прикладной материал. Ощутимый прикладной эффект заметен там, где исследователи понимают текст как цельное, связное, речевое произведение, обладающего стабильностью формы и динамичностью содержания, выражающее концептуальные, эмотивные, коммуникативные особенности автора. Следовательно, текст -следствие речевой деятельности автора, содержащее актуализированные посредством субъективных смыслов когнитивные структуры его сознания. При понимании художественного текста как «коммуникативно направленного вербального произведения, обладающего эстетической ценностью, выявленной в процессе его восприятия» [8. С.3], исключение из трактовки преобладания эстетической мотивации дает интерпретацию любого типа текста. Триада «результат, продукт и процесс речевой деятельности, направленной на создание речевого произведения» основана на признании текста речемыслительным коммуникативным феноменом, находящимся во взаимонаправленных процессах порождения / восприятия. Исследование текста со стороны говорящего и слушающего (автора и читателя) имеет целью раскрытие определенной части психологических механизмов текстообразования.

В психолингвистике разработаны процедуры описания текста в аспекте рецепции, в том числе с учетом воздействующего эффекта [9; 10; 11; 12; 13]. Экспертизу воздействующей силы текста или

характера воздействия отдельных его фрагментов и / или структур допустимо производить с опорой на указанные достижения и по методологии, разработанной на их основе [13; 14. С. 138-145].

Любые тексты обнаруживают специфику смысловой системы автора или характерные черты процесса речепорождения. Тексты теле-радио-передач, газетные и журнальные тексты могут рассматриваться с позиций выявления смысловых и эмотивных доминант, мест выражения повышенной экспрессии и т. п. Именно так приходится поступать, когда необходимо анализировать тексты, фигурирующие в делах о защите чести и достоинства человека.

В ходе экспертизы нужно обычно отвечать на вопросы: 1 . Содержится ли в статье негативная информация об истце, его трудовой деятельности, личных, деловых и моральных качествах, в каких конкретных высказываниях или в каком контексте содержится негативная информация, и в какой форме она выражена

- утверждения, предположения, вопроса или иной; 2. Если статья содержит негативную информацию, то воспринимается ли она как порочащая доброе имя истца, его честь и достоинство?

Чтобы ответить на такие вопросы при написании экспертного заключения по статье «Милосердие по расчету», опубликованной 15 декабря 2005 г. в газете «Тарское Прииртышье», пришлось анализировать все стороны текстовой организации, включая гарнитуру шрифта, соотношение абзацев, заголовка, подзаголов-ков, позиционное распределение мест акцентного выражения доминантного смысла, доминантной эмоции и пр.

Было установлено, что до того, как начинается передача информации о жизни женщины, находящейся под социальной опекой, автором с помощью средств смыслового, эмоционального, коммуникативно-прагматического уровней текста акцентирована негативная характеристика социального работника как нечестного, корыстного человека. Именно поэтому при восприятии текста информация, содержащаяся в четвертом абзаце, переданная в форме утверждения, относится к конкретной личности

- социальному работнику Ф. Именно она в этом абзаце названа мошенницей и аферисткой.

Таким образом, необходимость ответить на две небольшие группы вопросов повлекла за собой многосторонний лингвистический анализ большого газетного текста.

Цель лингвистической экспертизы бывает разной. Это определяет ограничение применяемых методов и методик анализа. При решении частных задач о способах, качестве выражаемых оценок, эмоций, экспрессии, необходимости оценить намерения

говорящего исследоваться практически всегда должен фрагмент текста (не только слово или контекст). Часто заголовок статьи (или подзаголовок раздела) задает эмотивно-оценочную и смысловую доминанту всего текста, а эксплицитных форм выражения дальше не следует. Если вычленить конкретные слова или фразы (части высказываний), то анализ даст неполные или неверные результаты.

Это выводит проблемы экспертизы в поле необходимости / достаточности методологических и методических усилий, обращаться к достижениям функциональной грамматики, семантики, коммуникативного синтаксиса, прагматике (интент-анализу, контент-анализу). Все перечисленное - разновидности анализа смыслов, а не традиционных значений. Он требует выявления всего комплекса знаков текста / фрагмента, передающих тот или иной смысл (например, порядка слов, тема-рематического устройства, специфике грамматических структур и пр.). Эксперт работает с высказыванием, текстом, речью, а не словом, предложением, языком.

В связи с этим требованием выдвигается вперед известная дихотомия «значение - смысл». При динамично-функциональном подходе к языку/ речи, слову острота противопоставления снимается, т. к. «речевая ситуация уже исключает актуализацию всего значения, она актуализирует лишь то, что ситуативно важно для индивида, - смысл» [15. С. 19].

В рамках такого понимания значение интерпретируется не как жестко заданная и неизменная для индивида семно-семемная структура, а как устойчивая, но внутренне (принципиально) динамичная структура, реализующая определенный способ познания действительности, дискретированный определенным звуковым образом, который поэтому и входит в значение, и символизирует его [15. С.28]. Эта принципиальная динамичность изначально предполагает наличие множества смыслов для говорящего. В процессах речепорождения какая-то часть из них актуализируется, а потому - опознается воспринимающим.

Анализируя смысл высказывания, смысловую доминанту или смысловой набор текста, лингвист-эксперт намеренно на базе значений языковых знаков интерпретирует смысловое содержание, подтверждая мнение о том, что знак «не вещь (экспонент, тело знака и под.), а значение, выведенное из вещи на основе имеющихся когнитивных структур сознания. Слово как материальный репрезентант знака (звуковая / графическая оболоч-ка) возбуждает значение и порождает смысл» [15. С. 39].

Указанная постановка проблемы тянет за собой еще одну: современное описание лексического значения слова. Традиционное системно-структурное изложение семантики лексем содержится в толковых словарях. Это означает, что, во-первых, традиционные толковые словари никогда не отражают всей полноты картины, поскольку не опираются на исследование языкового сознания, а содержат обобщение сем и семем, выведенное лексикографами на основе разновременной и разножанровой картотеки. Во-вторых, объективно словари отстают от живых языковых процессов. В-третьих, словарь есть следствие лексикографического взгляда коллектива авторов и их понимания языка, речи, значения, языкового знака. В-четвертых, многие смысловые компоненты не зафиксированы в словарях литературного языка в силу ограничительного действия нормы.

Специфика словарной ситуации диктует необходимость в экспертизах обращаться не только к «норме», но и к «узусу» или, если есть такая возможность, уточнять семантику по электронным словарям, функциональным или традиционным грамматикам, синтаксическим словарям, словарям разговорной речи, городского просторечья, жаргона. Лингвист-эксперт должен учитывать все указанные факты, иметь представление о разнообразии словарей, не исключать из своей работы в случае необходимости и словари ассоциативного типа.

В идеале возможно проведение эксперимента. В ряде случаев проверка на наличие скрытых оценочных и иных смыслов реальна в форме экспресс-эксперимента с участием работников правоохранительных органов или коллег-лингвистов.

Функционально-семантическую и прагматическую направленность имеют экспертные заключения, целью которых является установление национальной нетерпимости, наличие призывов к осуществлению экстремистской деятельности или возбуждению ненависти по признаку расы, национальности, языка. Ранее мы проводили анализ лингвистических и психолингвистических методик определения этноязыковой агрессивности, а затем -толерантности [16; 17]. Этот анализ был направлен на установление пригодности или непригодности того или иного типа процедур для прикладных исследований. Эксперт при работе с речью или текстом в состоянии выявить средства языковой агрессии - вербальные компоненты соответствующих когнитивных структур, инструменты мышления, направленные, на провоцирование конфликтной ситуации, на негативное эмоциональное воздействие речевых произведений любого типа, в том числе листовок.

Поликодовый текст является системой неоднородных знаков. Для лингвоюридической экспертизы эффективны при описании такого текста методики исследования поликодовых объектов, в которых смысловые доминанты актуализируются разными способами. Листовка, комикс, плакат - совокупность вербальных и авербальных компонентов, в силу разницы происхождения по-разному воздействующих на перцептивные системы воспринимающего, но всегда акцентно задающих смыслы [18]. Важны цвет рисунка, размер, положение в пространстве всего произведения, шрифт, величина надписей, их соотнесение с рисунком и пр. Как правило, вербальная часть таких речевых произведений минимальна, зато рисунок передает негативную эмоцию, оценку, угрозу, содержит этнические или политические маркеры (например, по рисунку одежды и обуви можно определить принадлежность изображенных к политическим и / или социальным группам, по изображению поз - агрессивность / неагрессивность намерений и пр.).

В лингвоюридических экспертизах важен «субъектный фактор». Спорные тексты, по поводу которых проводятся судебные разбирательства, требуют внимания лингвиста. Это значит, что входе ведения некоторых дел с использованием лингвистической экспертизы и показаний эксперта в суде требует подготовки самого юриста, т. к. последний не всегда может точно расставить акценты и правильно поставить вопросы по спорному речевому произведению и по тексту экспертизы.

Лингвисты, работающие как эксперты, не всегда могут однозначно ответить на все вопросы, поставленные юристами в силу специфики текста или характера вопроса (особенно это касается экспертиз на выявление признаков экстремизма и разжигания национальной розни). Это должны понимать юристы. Лингвист работает только с текстом и не имеет право вмешиваться в правовые вопросы. Это должны помнить лингвисты.

Качественная лингвоюридическая экспертиза требует от лингвиста высокой филологической квалификации, владения разными методиками анализа текста, обширных знаний в области психолингвистики, теории значения, теории текста и опыта применения этих знаний на практике, а главное - современные подходы к языку, речи, тексту, слову.

ССЫЛКИ НА ЛИТЕРАТУРУ

1. Баранов А. Н. Лингвистическая экспертиза текста: теоретические основания и практика: учебное пособие. - М.: Флинта, Наука, 2007. -592 с.

2. Как провести лингвистическую экспертизу спорного текста? Памятка для судей, юристов СМИ, адвокатов, прокуроров, следователей, дознавателей и экспертов /Под ред. М. В. Горбаневского. - М.: Юридический Мир, 2006. - 112 с.

3. Галяшина Е. И. Лингвистика vs экстремизма: В помощь судьям, следователям, экспертам / Под ред. М. В. Горбаневского. - М.: Юридический мир, 2006. - 96 с.

4. Юрислингвистика-6: Инвективное и манипулятивное функционирование языка. Межвуз. сб. научн. ст. / Под ред. Н. Д. Голева. - Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2005. - 419 с.

5. Юрислингвистика-8: Русский язык и современное российское право. Межвуз. сб. научн. ст. / Под ред. Н. Д. Голева. - Кемерово; Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2005. - 531 с.

6. Словарь русского языка. В 4-х т. - М.: Рус. яз., 1989. - Т. 1.

7. Русская грамматика. В 2-х т. - М.: Наука, 1980. Т. 1. - 793 с.

8. Пищальникова В. А. Психопоэтика. - Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 1999. - 176 с.

9. Рубакин Н. А. Психология читателя и книги. Краткое введение в библиологическую психологию. - М.: Книга, 1977. - 263 с.

10. Черепанова И. Ю. Дом колдуньи. Язык творческого бессознательного. - М.: «КСП», 1996. - 384 с.

11. Дилтс Р. Фокусы языка. Изменение убеждений с помощью НЛП (практикум по психотерапии). - СПб.: Питер, 2004. - 559 с.

12. Белянин В. П. Основы психолингвистической диагностики: модели мира в литературе. - М.: Тривола, 2000. - 246 с.

13. Авдеенко О. Ю. Заговорные формулы в системоцентрическом и антропоцентрическом аспектах: Дис. ... канд. филол. наук. -Комсомольск-на-Амуре, 2005. - 250 с.

14. Бутакова Л. О. Художественный текст в аспекте его суггестивных параметров: поиск оптимальной методики лингвистического анализа // Текст и языковая личность. - Томск: Изд-во ЦНТИ, 2007.

15. Пищальникова В. А. Общее языкознание: Учебное пособие. -Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2001. - 240 с.

16. Петренко В. Ф. Исследование этнических стереотипов психосемантическим методом «множественных идентификаций» // Петренко В. Ф. Основы психосемантики. - СПб.: Питер, 2005. - 480 с.

17. Пищальникова В. А., Рогозина И. В. Концепт как инструмент диагностики этнической напряженности // Языковое сознание: теоретические и прикладные аспекты. - М.; Барнаул, 2004. - С. 120128.

18. Сонин А. Г. Моделирование механизмов понимания поликодовых текстов. Дис. ... докт. филол. наук. - М., 2005. - 311 с.