Психологические механизмы совладания со стрессом профессиональной деятельности (на модели лиц «Опасных» профессий)

Л. И. Вассерман, Е. Р Исаева, М. Ю. Новожилова, О. Ю. Щелкова

психологические механизмы совладания со стрессом профессиональной деятельности

Травматизация людей и посттравматические стрессовые расстройства, связанные с воздействием экстремальных ситуаций, в настоящее время ставят на первый план актуальную и практически значимую проблему оказания высокопрофессиональной, своевременной доврачебной и психологической помощи пострадавшим и самим субъектам профессиональной деятельности. Как показывают исследования и опыт работы со «спасателями»1, на которых лежит огромная ответственность, представители «опасных» профессий нуждаются в постоянном мониторинге здоровья и контроля за психологическим состоянием. Экстремальные ситуации возникают, как правило, внезапно, развиваются стремительно и не всегда поддаются предупреждению и контролю, особенно на начальных стадиях. Следовательно, лица, участвующие в оказании необходимой помощи, должны быть не только профессионально подготовленными, но и психологически устойчивыми, высокомотивированными для проведения необходимых мероприятий, включая психологическую поддержку нуждающимся в помощи. В связи с этим проблема организации своевременного оказания медико-психологической помощи населению, подвергшемуся стрессовым воздействиям, существенно зависит от подготовленности тех, кто эту помощь оказывает, и в первую очередь, от таких личностных качеств (укрепленных постоянными тренировками и практикой), как стрессоустойчивость, которая позволяет преодолевать негативные последствия физического, интеллектуального и психоэмоционального напряжений2.

Чрезвычайные обстоятельства выступают всесторонним испытанием подготовленности и профессионализма для сотрудников подразделений «повышенного риска», при этом подготовленность специалистов определяется способностью достаточно длительно находиться в экстремальных условиях, практически непрерывно преодолевать и решать при этом любые профессиональные задачи без существенных нарушений физического и психического здоровья3. Факторы «профессионального здоровья» — обобщенная характеристика не столько индивида, сколько профессиональной группы. Она должна рассматриваться с позиций взаимовлияния условий профессиональной деятельности, собственно профессиональных качеств и адаптивных возможностей субъектов этой деятельности. В связи со сказанным, весьма актуальной является проблема выбора критериев «профессионального здоровья» субъектов стрессогенной профессиональной деятельности, прежде всего, для решения задач профессионального отбора и диспансеризации с учетом не только традиционных психофизиологических параметров, но и психосоциальных факторов устойчивости к стрессогенным воздействиям, включая потенциально патогенные личностно-средовые взаимодействия4. В рамках общего «мониторинга» за текущим состоянием здоровья лиц «опасных» профессий несомненно больше внимания должно уделяться психологическим

© Л. И. Вассерман, Е. Р. Исаева, М. Ю. Новожилова, О. Ю. Щелкова, 2008

параметрам личности, ее ресурсам преодоления фрустрирующих или стрессовых ситуаций без нарушений психической адаптации субъектов деятельности5.

Устойчивость к стрессогенным факторам профессиональной деятельности и сохранение при этом высокой работоспособности постоянно подчеркиваются в специальной литературе6. При этом обсуждается типизация стресс-факторов, потенциально угрожающих специалистам: явная и скрытая угроза жизни и здоровью, психологическое и физическое перенапряжение, переутомление, информационные перегрузки или их дефицит, социальнобытовые проблемы (оторванность от семьи, социально-экономические проблемы и т. п.)7. Очевидно, что факторы «риска» многомерны и полифункциональны, и изучать их необходимо также на многомерной основе с учетом биопсихосоциальной парадигмы психического здоровья. Именно психическое здоровье прежде всего подвергается испытаниям «на прочность». Представляется, что проблемы психогигиены и психопрофилактики нарушений психической адаптации (F43.2 по МКБ-10) в условиях стрессогенной профессиональной деятельности должны решаться на основе общей методологии исследования психической адаптации8. При проведении психопрофилактических исследований (профессионально-скрининговых) клиническая и инструментальная диагностика должна быть дополнена результатами психологических исследований с применением современных компьютеризированных тестов, более защищенных от мотивационных искажений при оценке и интерпретации результатов, а также необходимых для формирования «банка» данных для проспективных исследований9. Фундаментальная концепция психической адаптации человека является методологической основой любых психопрофилактических исследований10. Конечная цель профилактических программ — оптимальный уровень приспособления индивида к реальным условиям жизнедеятельности с сохранением здоровья в его субъективной ценности11. Одним из критериев прогностической успешности адаптации является понятие адаптированности, под которой понимается соответствие адаптационного потенциала личности требованиям динамично меняющихся условий среды12. Адаптированность среди прочих условий должна соотноситься с мотивацией деятельности, гармоничной самооценкой, устойчивостью личности к фрустри-рующим ситуациям, способностью к преодолению стрессогенных воздействий на основе личностных ресурсов и социального опыта, а также способностью интериоризировать опыт других и социальную поддержку. Все сказанное в полной мере относится к адаптированности в экстремальной профессиональной деятельности (например, военной или близким к ней)13 и позволяет предположить, что в системных прикладных исследованиях адаптированности личности, например, при проведении целенаправленного профотбора спецподразделений, относимых к контингенту риска нарушений психической адаптации в силу экстремальных условий профессиональной деятельности, существенная роль должна отводиться стратегиям совладающего со стрессом поведения и механизмам психологической защиты (МПЗ) личности14 как одним из важных (базовых) эмоционально динамических и мотивационно обусловленных характеристик личности в контексте ее адаптационного потенциала.

Целью работы является экспериментально-психологическое исследование стратегий совладающего со стрессом поведения и механизмов защиты личности у лиц, чья профессиональная деятельность сопряжена с риском для здоровья и жизни.

Объект: обследованы сотрудники различных подразделений МВД, МЧС и ВМФ (всего 133 чел.)15, все испытуемые — мужчины в возрасте с 21 до 40 лет, средний возраст составил 28 ± 4,9 лет.

Методы: опросник «Способы копинга» («The Ways of Coping Questionnaire» — WOCQ), разработанный R. Lazarus, S. Folkmann (1984) и адаптированный

в лаборатории клинической психологии психоневрологического института им. В. М. Бехтерева, опросник «Индекс жизненного стиля» — ИЖС («Life style index» — LSI) в адаптации Л. И. Вассермана, О. Ф. Ерышева и Е. Б. Клубовой (1998)16.

Результаты исследования. Независимо от различных сроков службы у исследованных специалистов не было обнаружено отчетливых признаков острого стрессового расстройства (ОСР, F 43.0 — МКБ-10) и посттравматического стрессового расстройства (ПТСР, F 41.1 — МКБ-10), что позволяет говорить о высокой устойчивости (адаптированно-сти) к стрессу данного контингента испытуемых и отнести их к группе условно здоровых людей.

Вместе с тем, сравнительный анализ стресс-совладающего поведения показал, что в группе специалистов «экстремального профиля» существуют достоверные различия в выборе и предпочтении определенных стратегий совладания со стрессом, по сравнению с нормой (см. табл. № 1).

Таблица 1

Сравнительный анализ копинг-поведения специалистов «опасных» профессий

Копинг-стратегии Норма

M і m M і m M і m M і m M і m

конфр онтация 50,7 і 0,7 44,9 і 2,1 44,2 і 1,9 43,1 і 2,7 44,4 і 1,7

дистанцир ование 49,4 і 0,6 50,2 і 3,1 44,7 і 2,3 45,1 і 3,4 46 і 1,9

самоконтроль 63,7 і 0,5 60,6 і 2,7 59,9 і 2,4* 56,6 і 3,1* 60 і 1,7

поиск поддержки 62,8 і 0,6 64,4 і 2,5 57,2 і 2,1 61,4 і 3,7 61,5 і 2,0

принятие ответственности 62,9 і 0,7 58,6 і 2,6 48,4 і 1,8** 51,5 і 2,1** 53,1 і 1,9**

бегство 45,2 і 0,5 38,1 і 2,8** 34 і 2,1** 28,9 і 2,9*** 36,5 і 1,9**

планомерное решение проблемы 69,9 і 0,6 70,1 і 3,6 71,1 і 2,5 71,4 і 3,7 71,5 і 1,8

положительная переоценка 56,1 і 0,6 49,9 і 2,4* 49,9 і 2,4* 46,8 і 2,9*** 50,7 і 1,7*

Условные обозначения: Обозначения звездочками основаны на результатах попарного сравнения только с группой нормы.

Уровень достоверности различий * — приp < 0,05; ** — приp < 0,01; *** — приp < 0,001.

Как видно из таблицы № 1, в группах специалистов «опасных» профессий наиболее часто используемой (доминирующей) копинг-стратегией является «планомерное решение проблемы» (65 % испытуемых), что соответствует нормативным показателям. Следует еще раз подчеркнуть, что внутри группы специалистов «опасных» профессий по показателям

совладающего со стрессом поведения при пошкальном сравнении результатов исследования статистически достоверных различий обнаружено не было, поэтому адекватно сопоставлять обобщенные данные по представленным группам специалистов только с нормативными данными17. Следующая по частоте использования копинг-стратегия — «поиск социальной поддержки» (17,6 % всех опрошенных специалистов, М = 61,1). Наименьшие значения среди показателей копинг-стратегий наблюдаются по субшкале «бегство/избегание» (70,5 % испытуемых по результатам эксперимента практически не используют его, М = 34,2). Здесь следует заметить, что, по мнению Регге18 — известного специалиста в области исследования копинг-стратегий, — «бегство» от проблемы является одним из адекватных способов совладания со стрессом для большинства здоровых людей. Характерно, что исследуемые специалисты по сравнению с популяционной «нормой» достоверно реже пытаются избегать трудных, неприятных или просто стрессовых ситуаций (^ < 0,001); они не стремятся обвинять себя или брать на себя чрезмерную ответственность за случившееся («принятие ответственности», М = 52,9 приp < 0,01), а также не склонны искать положительный смысл в трудностях, обесценивать каким-либо образом значимость событий (копинг — «положительная переоценка», М = 49,3 приp < 0,001). Обращает на себя внимание и то обстоятельство, что специалисты «опасных» профессий в трудных ситуациях в силу предельной мобилизации физических, интеллектуальных ресурсов реже используют копинг-стратегию «самоконтроль» (М = 59,1 приp < 0,05) по сравнению с нормативными данными. Как показывает таблица № 1, данная стратегия является одной из ведущих в репертуаре стресс-преодолевающего поведения нормативной выборки (М = 63,7 ± 0,5) и находится на втором месте по частоте встречаемости после копинга «планомерное решение проблемы» (М= 69,9 ± 0,6). В поведении данная стратегия проявляется в значительном повышении контроля за действиями и высказываниями, в сдержанности спонтанных проявлений; в эмоциональной сфере — это подавление эмоций, использование сознательных усилий по сохранению уверенности и оптимизма; в когнитивной сфере происходит интенсивная активация мыслительной деятельности, резкое повышение осторожности, настороженности (бдительности) к внешним сигналам, продумывание своих слов и действий.

Специфика стресс-преодолевающего поведения у лиц, чья профессиональная деятельность связана с особо опасными, экстремальными условиями труда заключается в том, что для них характерны самые низкие, по сравнению с нормативными значениями, показатели копинг-стратегии «избегания проблем» (спасатели М = 34 ± 2,1, водолазы М = 28,9 ± 2,9, p < 0,01), а также «принятия чрезмерной ответственности и вины» (спасатели М = 48,4 ± 1,8, водолазы М = 51,5 ± 2,1,p < 0,01). Следует отметить, что в обследованных группах специалистов, в целом, показатели активной проблемно-фокусированной стратегии «планомерное решение проблем» выделяются своими «положительными» тенденциями. Вероятно, указанная специфика совладающего со стрессом поведения в этих группах связана с опытом частого пребывания в ситуациях реальной угрозы для жизни, когда конструктивное избегание опасности (поиск менее рискованных решений) определяет не «уход от решения проблемы», а высокий профессионализм специалистов в решении сложных задач, а также высокие уровни «технологичности» выполнения заданий и развития навыков оперативной деятельности в условиях дефицита времени и необходимости быстрого принятия решений.

Наличие постоянной угрозы для жизни при выполнении профессиональных задач и выработанная со временем необходимость внимательно относиться к окружающей обстановке, к поступающим внешним сигналам приводят также к тому, что все специалисты редко используют стратегию «позитивной переоценки». Это позволяет им реально оценивать

и адекватно реагировать на события, точно и своевременно определять, что может вызывать опасность или сопровождаться угрозой для жизни.

Таким образом, характерной особенностью совладающего со стрессом поведения людей «опасных» профессий оказалось то, что все они практически не прибегают к стратегии бегства/ избегания, а напротив, активно включаются в разрешение проблем. Полученные факты позволяют утверждать, что специфика приспособительных механизмов, в частности сознательных стратегий совладающего со стрессом поведения, определяется не только «внутренними» личностно-типологическими, упроченными в процессе профессиональной деятельности, но и «внешними» средовыми факторами. В специальном интервью19 наиболее опытные специалисты, давно занимающиеся данной профессиональной деятельностью, подчеркивали, что для сохранения собственной жизни и здоровья, а также сохранения жизни и здоровья вверенных им людей недопустимы переоценка своих возможностей и проявление самоуверенности, т. к. это, по мнению опрошенных, может привести к серьезным последствиям. Поэтому неосмотрительность, безрассудность, рассеянность, небрежность, субъективно оцениваются как негативные свойства и могут объясняться лишь отсутствием опыта. Для «спасателей» важна социальная поддержка, поскольку их работа постоянно связана с преодолением экстремальных условий и сверхвысоких психических нагрузок, является командной и, зачастую, свой отряд эти люди воспринимают как значимое для них сообщество, которое дает определенные гарантии и уверенность в конечных результатах деятельности. Все без исключения специалисты экстремального профиля при опросе утверждали, что успешность их работы в первую очередь зависит от работы команды в целом, а 90 % респондентов готовы полностью доверить свою жизнь коллегам.

Исходя из полученных результатов, можно предположить, что стиль совладания со стрессом, предпочитаемый «специалистами», работающими в условиях повышенного эмоционального напряжения, при истощении компенсаторных механизмов может привести к кумуляции негативных переживаний и, в конечном счете, ослабить адаптационные механизмы личности, что способствует развитию предболезненных или пограничных нервнопсихических расстройств (расстройства адаптации — F 43.2 — МКБ-10).

Одним из индикаторов внутреннего эмоционального напряжения может служить уровень напряженности психологических защит личности. Психологическая защита является базовым психическим конструктом, формирующимся на ранних стадиях онтогенеза, она отражает как эмоционально-динамические характеристики личности, так и характерологические особенности индивида, его стиль реагирования на стресс (бессознательные его формы) и, в последующем, влияет на формирование репертуара сознательных способов совладания (копинг-поведение)20.

В связи с этим были исследованы особенности структуры и степени выраженности механизмов психологической защиты личности. Результаты представлены в таблице 2.

Из представленных в таблице 2 данных видно, что наибольшее значение в группе специалистов, чья профессиональная деятельность сопряжена с повышенным риском для жизни, имеет механизм психологической защиты «отрицание» (М = 75 ± 4,6). Он проявляется в виде игнорирования фрустрирующих, вызывающих тревогу обстоятельств, либо каких-нибудь внутренних импульсов; с помощью этого механизма как бы блокируется поступление патогенно конфликтной, тревожной и травмирующей личность информации в сознание. Иначе говоря, информация, которая может привести к тревоге, к внутриличностному конфликту, бессознательно отрицается. Данный механизм является доминирующим в структуре МПЗ обследованных специалистов «экстремального» профиля (67 % всех опрошенных).

Таблица 2

Сравнительный анализ МПЗ специалистов «опасных» профессий

Механизмы психологической защиты Норма (муж.) (п = 227) Специалисты (п = 133) Достоверность различий

M±m M±m p

отрицание (А) 63,9 ± 0,9 75 ± 4,6*** p < 0,001

вытеснение (В) 50,9 ± 1,1 48,2 ± 6,5 -

регрессия (С) 62,9 ± 1,1 30,1 ± 5,6** p < 0,01

компенсация (Э) 66,7 ± 1,0 43,9 ± 6,2 -

проекция (Е) 52,6 ± 1,1 27,9 ± 3,7* p р < 0,05

замещение (Б) 61,3 ± 0,9 41,8 ± 5,7 -

рационализация (С) 54,6 ± 1,0 55,3 ± 6,7 -

реактивное образование (Н) 60,9 ± 1,1 45,4 ± 4,9 -

Примечание: в данной таблице представлены показатели, отражающие «напряженность» механизмов психологической защиты у специалистов по сравнению с нормативными данными в про-центилиях, согласно технологии обработки результатов тестирования [7], поскольку достоверных различий при пошкальном сравнении между группами не обнаружено, то в данной таблице приведены обобщенные данные, что дает возможность представить группу специалистов в целом.

Условные обозначения: обозначения звездочками основаны на результатах сравнения с группой нормы.

Уровень достоверности различий * — приp < 0,05; ** — приp < 0,01; *** — приp < 0,001.

У 61 % испытуемых показатели по механизму защиты «отрицание» превышают нормативные значения (уровень достоверности различийp < 0,001). Данный факт можно объяснить тем, что в ситуациях частого воздействия экстремальных факторов, постоянного риска для жизни использование механизма «отрицание» позволяет не обращать внимания (не воспринимать) на существующую угрозу и, тем самым, сохранять оптимальный уровень поведения и деятельности. Иллюстрацией к этому могут послужить, например, ответы из интервью, в которых около половины сотрудников утверждали, что «не сталкивались со смертью», хотя им приходилось не раз участвовать в заданиях, где присутствовали человеческие жертвы. Можно сказать, что с опытом работы в жизнеопасных ситуациях происходит некоторое повышение толерантности к угрозе жизни, основанное, вероятно, на произошедшей интрапсихической переработке травматического опыта и актуализации наиболее адекватной для данного профиля деятельности и условий среды психологической защиты «отрицание».

Данная форма бессознательного реагирования на стресс дополняется к тому же действием защитного механизма «рационализация» (М = 55,3 ± 6,7), который по своей выраженности находится на втором месте после «отрицания» в структуре МПЗ исследуемой выборки. Эта форма защиты, по мнению авторов методики Ь81 (Ке11егтап, Р1икЫк)21, позволяет снижать тревогу и устранять отрицательные эмоции путем когнитивной интерпретации события «безболезненным», удобным для себя образом. Если учесть, что сознательные

стратегии совладания с помощью переоценки и поиска положительного смысла события практически не используются данными людьми, то можно предположить, что в структуре защитно-совладающего стиля поведения «специалистов», значительную роль в преодолении стресса играют малоосознаваемые формы реагирования (и переработки информации): отрицание и рационализация. Являясь мощным «фильтром» для сознания личности, они обеспечивают блокирование или «обесценивание» поступающей неприятной, травмирующей информации уже на входе (на стадии восприятия), сохраняя и поддерживая оптимальный уровень деятельности, поэтому условно, в контексте сказанного выше, эти формы защиты можно отнести к конструктивным. Подтверждение чему мы находим у Ф. В. Бассина (1988), который еще во времена начала изучения механизмов психологических защит в нашей стране писал о том, что «главное в защите сознания от дезорганизующих его влияний психической травмы — это понижение субъективной значимости травмирующего фактора и устранение чрезмерного эмоционального напряжения»22. Если эмоциональная напряженность достигает чрезвычайной выраженности, некоторые механизмы защиты используются сверхинтенсивно или, напротив, «не справляются с ней», что приводит к дезорганизации поведения. Таким образом, чем травматичнее стресс, тем более выражен переход личности на бессознательные, онтогенетически более ранние, возможно генетически детерминированные формы защиты.

Из таблицы № 2 также видно, что самые низкие значения в структуре МПЗ у специалистов экстремального профиля были получены по шкале «регрессия» (М = 30,1 ± 5,6). «Регрессия» — это частичное возвращение к инфантильным моделям реакций или мышления. У 39 % исследуемых значения данного механизма ниже нормативных показателей, так же как и «проекции».

Низкие показатели защит «регрессия» и «проекция» согласуются с отмеченными выше характеристиками стратегий совладания со стрессом в исследуемой выборке, в частности, с отсутствием в репертуаре поведения «бегства» от проблем. В данном исследовании результаты показали, что низкие показатели одних защит («регрессия», «проекция») сочетаются со слабыми проявлениями определенных стратегий совладания (бегство/ избегание), а доминирование в структуре МПЗ защиты «отрицание» в известной мере облегчает осуществление активного проблемно-решающего поведения. В исследованиях Е. С. Романовой (1996) также указывается, что высокие показатели механизма «отрицание» обнаруживают взаимосвязи с тревожностью24. Таким образом, полученные данные указывают на взаимодополняющие соотношения таких адаптационных механизмов, как совладающее со стрессом поведение и психологическая защита. Снятие нервнопсихического напряжения в группе специалистов «опасных» профессий достигается путем актуализации механизмов защиты «отрицание» и «рационализация», а целенаправленное и эффективное поведение — за счет использования активных поведенческих проблемно-фокусированных стратегий «планомерное решение проблем» и «поиск социальной поддержки».

Сочетание указанных механизмов защиты «Я» и стратегий совладания со стрессом представляется прогностически благоприятным при оценке устойчивости личности к стрессогенной профессиональной деятельности. Очевидно, что преобладание описанных выше стратегий формируется и упрочивается по мере увеличения опыта профессиональной деятельности. Отсюда весьма актуальным является медико-психологический мониторинг за состоянием здоровья специалистов «опасных» профессий с использованием психологической диагностики на основе современных информационных технологий, позволяющих

объективно контролировать изменения состояния здоровья, а также систематические тренинги решения сложных профессиональных задач в системе общего психотерапевтического (психологического) сопровождения и профилактических (реабилитационных) мероприятий в соответствующих подразделениях «риска».

1 Тарабрина Н. В., Лазебная Е. О. Синдром посттравматических стрессовых нарушений: Современное состояние и проблемы // Психологический журнал. 1992. Т. 13. № 2 С. 14-29.

2 Паркинсон Ф. ПТСР: Спасательные команды и добровольцы // Психология зрелости и старения. 2002. № 1 (17).

3 Комаров К. Э., Берковская М. И., Котенев И. О. Стресс-менеджмент в системе психологического обеспечения деятельности профессий «опасного риска»: разработка программы // Вестник Воронежского института МВД России. Воронеж, 1999. № 3 (5). С. 62-66; Shafer WStress Management Wellness. New York, 1992.

4Вассерман Л. И., Иовлев Б. В., Беребин М. А. Методика для психологической диагностики уровня социальной фрустрированности и ее практическое применение: Методические рекомендации. СПб., 2004; Лебедев В. И. Личность в экстремальных условиях. М., 1989; Литвинцев С. В., Снедков Е. В., Резник А. М. Боевая психическая травма, М., 2005; Марищук В. Л., Евдокимов В. И. Поведение и саморегуляция человека в условиях стресса, СПб., 2001; Тарабрина Н. В. Практикум по психологии посттравматического стресса. СПб., 2001.

5 Александровский Ю. А. Социально-стрессовые расстройства // Обозрение психиатрии и медицинской психологии им. В. М. Бехтерева. 1992. № 2. С. 5-10.

6 Комаров К. Э., Берковская М. И., Котенев И. О. Стресс-менеджмент в системе психологического обеспечения деятельности профессий «опасного риска»: разработка программы // Вестник Воронежского института МВД России. Воронеж, 1999. № 3 (5). С. 62-66; Shafer W. Stress Management Wellness, New York, 1992; Anderson W., Sweson D, Clay D. Stress management for law enforcement officers. Englewood Cliffs, 1995.

7 Човдырова Г. С. Психопрофилактика расстройств, связанных со стрессом, и проблемы повышения стрес-соустойчивости личного состава МВД России: Автореф. докт. дис. М., 2000.

8 Березин Ф. Б. Психическая и психофизиологическая адаптация человека. Л., 1988; Вассерман Л. И., Беребин М. А., Косенков Н. И. О системном подходе в оценке психической адаптации // Обозрение психиатрии и медицинской психологии им. В. М. Бехтерева. 1994. № 3. С. 16-25.

9 Вассерман Л. И., Щелкова О. Ю. Медицинская психодиагностика: Теория, практика и обучение. СПб., 2004; Червинская К. Р. Компьютерная психодиагностика. СПб., 2003.

10 Березин Ф. Б. Психическая и психофизиологическая адаптация человека. Л., 1988; Вассерман Л. И., Беребин М. А., Косенков Н. И. О системном подходе в оценке психической адаптации // Обозрение психиатрии и медицинской психологии им. В. М. Бехтерева. 1994. № 3. С. 16-25; Меерсон Ф. З. Адаптация, стресс и профилактика. М., 1981.

11 Березин Ф. Б. Психическая и психофизиологическая адаптация человека. Л., 1988; Вассерман Л. И., Беребин М. А., Косенков Н. И. О системном подходе в оценке психической адаптации // Обозрение психиатрии и медицинской психологии им. В. М. Бехтерева. 1994. № 3. С. 16-25.

12 Березин Ф. Б. Психическая и психофизиологическая адаптация человека. Л., 1988; Вассерман Л. И., Бере-бин М. А., Косенков Н. И. О системном подходе в оценке психической адаптации // Обозрение психиатрии и медицинской психологии им. В. М. Бехтерева. 1994. № 3. С. 16-25; Лебедев В. И. Личность в экстремальных условиях. М., 1989; Марищук В. Л., Евдокимов В. И. Поведение и саморегуляция человека в условиях стресса. СПб., 2001.

13Маклаков А. Г. Личностный адаптационный потенциал: Его мобилизация и прогнозирование в экстремальных условиях // Физиология человека. 1995. № 1. С. 107-112.

14 Вассерман Л. И., Щелкова О. Ю. Медицинская психодиагностика: Теория, практика и обучение. СПб., 2004; Червинская К. Р. Компьютерная психодиагностика. СПб., 2003; Абабков В. А., Перре М. Адаптация к стрессу. Основы теории, диагностики, терапии. СПб., 2004.

15 В сборе и анализе материала принимали участие дипломанты кафедры психологии кризисных и экстремальных ситуаций факультета психологии Санкт-Петербургского государственного университета Н. С. Забурина и Е. В. Михайлова.

16 Вассерман Л. И., Щелкова О. Ю. Медицинская психодиагностика: Теория, практика и обучение. СПб., 2004; Червинская К. Р. Компьютерная психодиагностика. СПб., 2003; Психологическая диагностика индекса

жизненного стиля: Пособие для врачей и психологов / Л. И. Вассерман, Е. Б. Клубова и др. СПб., 1998.

17 Нормативные данные по данным методикам получены при участии авторов.

18 Perrez M., Reicherts M. Stress, Coping, and Health. A Situation-Behavior Approach Theory, Methods, Applications. Seattle, 1992.

19 Формализованное интервью разработано Н. С. Зубриной и Е. В. Михайловой (факультет психологии Санкт-Петербургского государственного университета).

20 Вассерман Л. И., Щелкова О. Ю. Медицинская психодиагностика: Теория, практика и обучение. СПб., 2004; Червинская К. Р. Компьютерная психодиагностика. СПб., 2003; Психологическая диагностика индекса жизненного стиля: Пособие для врачей и психологов / Л. И. Вассерман, Е. Б. Клубова и др. СПб., 1998; Исаева Е. Р. Копинг-механизмы в системе приспособительного поведения больных шизофренией: Автореф. канд. дис. СПб., 1999; Исаева Е. Р., Вассерман Л. И. Защитно-совладающий стиль и его роль в психологической адаптации личности // Психологические проблемы самореализации личности / Под ред. Л. А. Коростылевой. СПб., 2004. Вып. 8. С. 206-216.

21 Психологическая диагностика индекса жизненного стиля: Пособие для врачей и психологов / Л. И. Вассерман, Е. Б. Клубова и др. СПб., 1998.

22Бассин Ф. В., Бурлакова М. К., Волков В. Н. Проблема психологической защиты // Психологический журнал. 1998. № 3. С. 30-41.

23 Психологическая диагностика индекса жизненного стиля: Пособие для врачей и психологов / Л. И. Вассерман, Е. Б. Клубова и др. СПб., 1998.

24 Романова Е. С., Гребенников Л. Р Механизмы психологической защиты: Генезис. Функционирование. Диагностика. Мытиши, 1996.