Речевая манифестация эмоций при оценке феномена "красота" в русской и английской лингвокультурах

населения. Отчасти это объясняется военизи-рованностью быта и вытекающей из нее сдержанностью эмоциональных всплесков, отчасти влиянием ислама, также с осуждением относившегося к проявлению чувств, настроений, эмоций", - замечает дагестанский этнограф С. А. Лугуев [11].

Таким образом, невербальные средства общения играют в повести "Хаджи-Мурат" ключевую роль в изображении особенностей поведения и психологии горцев и служат главным способом раскрытия цельных горских характеров.

Самым значимым фактором глубины внутреннего мира горцев и их неразорванного цивилизацией сознания и поведения Толстой считает их сердечные порывы и поэтому бессознательную мотивацию выделяет как доминанту горского менталитета, однако, сердечная мотивация связывается с другой мотивацией - этической, и именно их совпадение в горском поведении особенно привлекательно для писателя.

Для выражения противоречивого и сложного мира человеческих чувств и мыслей из всех невербальных средств общения Л.Н. Толстой в своем творчестве использует взгляд, улыбку, интонацию (особенно значимы для писателя взгляд и улыбка), а в повести "Хаджи-Мурат" Толстой прибегает, кроме взгляда и улыбки, к таким специфичным для горского поведения средствам невербального общения как молчание, приложение рук к груди и строгание палочки.

Сами жесты у горцев имеют сложную модификацию, а некоторые из них носят ар-хетипический характер.

Роль невербальных средств общения в познании эмоционального мира человека трудно переоценить, но она все еще остается сложной проблемой, требующей тщательного изучения и оценки.

ЛИТЕРАТУРА

1. Рогов Е.И. Невербальная коммуникация. Мимика лица, визуальное общение // Е.И. Рогов. Психология общения. М.: Владос, 2000. 335 с.; Смелкова З.С. Специфика невербальных средств педагогического общения // З.С. Смелкова. Педагогика общения. М.: Флинта, 1999. 232 с.

2. Белобровцева И.З. Мимика и жест у Достоевского // Достоевский. Материалы и исследования: В 4 т. Т. 3. Л.: Наука, 1978. С. 195-204.

3. Лермонтов М.Ю. Соч.: В 2 т. Т. 2. М.: Правда,

1990. 704 с.

4. Пажитнов Л. Главное дело человечества // Новый мир. 1978. № 8. С. 225.

5. Толстой Л.Н. Повести. Воспоминания современников. М.: Правда, 1990. 432 с.

6. Буланов А.М. Ложка сердца в романе Л.Н. Толстого "Анна Каренина" // Русская литература.

1991. № 3. С. 29.

7. Шелгунова Л.М. Способы передачи речежесто-вого поведения персонажей в повествовательном художественном тексте // Филологические науки. 1991. № 4. С. 65.

8. Днепров В.Д. Искусство человековедения. Из художественного опыта Льва Толстого. Л.: Советский писатель, 1985. 288 с.

9. Полянский Л.Н. Формы и функции неизреченного в текстах художественной литературы // Филологические науки. 1990. № 2. С. 54-55.

10. Экзюпери А. Очерки. Репортажи. Письма. М.: Художественная литература, 1964. 694 с. С. 433.

11. Лугуев С.А. Культура поведения и этикет дагестанцев XIX - начала XX века. Махачкала: ИИАЭ ДНЦ РАН, 2006. 304 с. С. 175.

13 мая 2008 г.

ББК 81

РЕЧЕВАЯ МАНИФЕСТАЦИЯ ЭМОЦИЙ ПРИ ОЦЕНКЕ ФЕНОМЕНА "КРАСОТА" В РУССКОЙ И АНГЛИЙСКОЙ ЛИНГВОКУЛЬТУРАХ

С.П. К

Объектом нашего лингвокульту-рологического наблюдения является один из базовых концептов европейской культуры - "красота". Разные

Корнейчук Светлана Петровна - кандидат филологических наук, доцент кафедры лингвистики и межкультурных коммуникаций Ростовского государственного экономического университета ("РИНХ"), 344000, г. Ростов-на-Дону, ул. Б. Садовая, 69/47, т. 8(863)261-38-04.

аспекты этого феномена уже исследовались в работах Н.Д. Арутюновой, В.В. Колесова, Ю.С. Степанова, А.В. Демуцкой, В.Н. Феоктистовой, Е.Б. Яковенко и др. [1].

Korneichuk Svetlana - candidate of philology, associate professor of linguistics and intercultural communications department of Rostov State Economic University, 69/47 Bolshay Sadovay Street, Rostov-on-Don, 344000, ph. +7(863)261-38-04.

В настоящей статье сфокусировано внимание на особенностях реализации средствами языка эмоций, вызванных у реципиента феноменом "красота". Концепт "красота" относится к разряду эмоциональных концептов, поскольку "разрывает" рамки разумного рассуждения и раскрывает недоступный рациональному познанию мир духовных истин, чувств, эмоциональных переживаний.

В последнее время наблюдается бурное развитие лингвистики эмоций. Еще в конце ХХ в. В.И. Шаховский заявил о создании самостоятельной отрасли лингвистики - эмотио-логии [2]. В эмотиологии эмоции рассматриваются как необходимый элемент перцептино-когнитивных процессов. Межъязыковой анализ художественных контекстов, в которых представлен концепт "красота", позволяет изучить способы его эмотивно-оценочной интерпретации, установить сходные и национально-специфические черты лингвокультурного кодирования эмоций в эстетическом пространстве английского и русского языков. А. Веж-бицкая, со ссылкой на У. Джеймса, указывает, что, хотя человеческие эмоции универсальны, врожденны и свойственны всем нормальным людям, однако "на этот туманный мир чувств каждый язык накладывает свою собственную сетку координат..." [3, с. 17]. Это мнение разделяет и московский лингвист А.Д. Шмелев. Он пишет: "используя для описания универсального мира человеческих чувств слова, обозначающие эмоции в отдельно взятом языке, мы неизбежно принимаем концептуализацию мира, задаваемую именно этим языком, так что наше описание становится в большей или меньшей мере неадекватным. В таком случае мы приписывает носителям иной культуры те чувства, которые они, возможно, не испытывают и, уж, во всяком случае, не могли бы назвать и игнорируем те эмоции, которые для них особенно значимы" [4]. Тем самым, по Шмелеву, поиск базовых человеческих эмоций ведет в тупик. Этот вывод лингвиста подтверждается наблюдениями О.А. Смирницкой [5] и М.И. Стеб-лина-Каменского [6], исследовавших поэтику древнеанглийских и древнеисландских литературных памятников, в частности, так называемые, исландские мансанги, или "любовную лирику скальдов". «Обычно, - отмечает М.И. Стеблин-Каменский, - принимается за очевидное, что любовная лирика должна наличествовать во все эпохи и что ее основное

содержание тождественно. Однако, - обращает внимание ученый, - даже в эпоху расцвета поэзии скальдов отсутствовало понятие, обозначаемое словом "любовь"» [6, с. 79-80]. "Любовь", а точнее, "чувственная любовь" в современном ее понимании, безусловно, переживалась, но на ней не акцентировалось внимание. Благородным было эксплицировать чувство любви дружинников к своему конунгу, любовь к своему роду, клану и т.д.

Наше наблюдение показало, что и переживание красоты, врожденное, универсальное чувство. Дед Ч. Дарвина Д. Дарвин в "Descent of Man" пишет, что "красота есть свойственное не только человеку, но и животным" [цит. по: 7]. Однако критерии красоты и сопровождающие этот феномен эмоции маркированы исторически и культурно. Так, например, в период пуританизма в Англии запрещалось выражать восхищение телесной красотой человека.

Чтобы пронаблюдать речевую манифестацию интересующих нас эмоций, обратимся к образцовым художественным текстам мастеров русского и английского слова начала XX в., а также воспользуемся методом когнитивного сценария, предложенного А. Веж-бицкой [3, с. 10]. Суть этого метода состоит в том, что в основу анализа каждого чувства, которое испытывают люди, кладется описание ситуации, в которой возникает данная эмоция, а также связанные с нею мысли и желания субъекта. Т.С. Нифанова, применившая этот метод в своем наблюдении эмоций при оценке явления природы в одном временном срезе, но в разных культурах (на материале английских и французских художественных текстов ХХ в.), высказывает мнение, что "представители разных языковых сообществ испытывают универсальные эмоции, хотя интенсивность и способы их выражения уникальны для каждого из языков" [8].

Здесь уместно вспомнить Дж. Присли, который в своей книге "Английский юмор" признает, что иностранцы видят в англичанах меланхоликов и пессимистов. Мнение о том, что "англичанин приемлет наслаждение с печальным видом" становится расхожим, как и модные в XIX в. выражения "английский сплин", "английская тоска" [Цит. по: 9]. К слову, "красоту" англичане воспринимают, прежде всего, как удовольствие. Ср.: "Beauty - combination of qualities that give pleasure

to the senses" [10, р. 79]. Английский философ Джерард замечает по этому поводу, что "вероятно, нет слова, которое использовалось бы в более широком смысле, чем красота; оно применяется почти ко всему, что доставляет нам удовольствие. Хотя такое употребление, несомненно, - отмечает Джерард, - слишком неопределенно..." [цит. по: 11]. Наши лингво-культурологические наблюдения подтверждают высказывание английского философа и свидетельствуют об исключительном гедонизме англичан XX в.

В Саге о Форсайтах" Дж. Голсуорси "красота" племянницы Ирэн доставляет эмоциональное наслаждение старику. Ср.: "В эти дни дивной погоды, в новом общении с женщиной, которая ничего не требовала и всегда оставалась чуть-чуть незнакомой, сохраняя обаяние тайны, он наслаждался... Словно глоток вина для того, кто подобно ему, так долго пил воду, что чуть не забыл, как вино разгоняет кровь и туманит сознание." [12, с. 362]. "The greater the pleasure he took in her society ... The was such delicious freedom, such recovery of that independence a man enjoys before he founds a family, about these weeks of lovely weather, and this new companion ship with one who demanded nothing, and remain always a little unknown" [13, р. 354].

У старого Форсайта при мысли о встрече с Ирэн замирало сердце, он был счастлив, ср.: "... самое святое, что у него было: любовь к прекрасному, от которой у него замирало сердце, когда он думал о предстоящем вечере в обществе красивой женщины" [12, с. 337]. Или: "И он был счастлив, счастлив, как мальчишка. Она приедет." [12, с. 371]. Сравнение эмоционального состояния счастья, переживаемого стариком, со счастьем мальчишки, и тавтология "счастлив, счастлив" интенсифицирует сему "удовольствие", потому что "счастье" в английском языке также означает "удовольствие", "удовлетворение". Ср.: "Happiness - feeling or expressing pleasure, contentment, satisfaction" [10, р. 452].

Красота радует, успокаивает, а следовательно, продляет жизнь, поэтому ее нужно созерцать. Интересно проследить ход мыслей старого Джолина, который опосредованно, рационально приходит к решению - подарить красивой женщине 15 тыс. фунтов, чтобы продлить ее красоту. Ср. "... всякого, кто сказал бы ему, что он проживает свой капитал, он просто уничтожил бы взглядом.

Нет, нет, капитал не проживают, это неприлично! Кумиры вчерашнего дня всегда реальнее сегодняшних фактов. И он, всю жизнь считавший, что проживать капитал -это смертный грех, никак не мог согласиться на такую грубую формулу в приложении к самому себе. Удовольствие полезно для здоровья; красота радует глаз; жить снова - молодостью молодых, - что же, как не это, он и делает" [12, с. 361-362]. [Pleasure is healthful; beauty good to see; to live again in the youth of the young - and what else on earth was he doing] [13, р. 353]. Устами Джолиана писатель-рационалист Дж. Голсуорси подводит философскую базу под этический поступок -помочь красоте, поддержать красоту молодой женщины, потому что красота полезна. Ср. "Сколько? Что ж, во всяком случае, достаточно, чтоб не дать ей состариться раньше срока, чтобы как можно дольше уберечь ее лицо от морщин, а светлые волосы от губительной седины. Он, может быть, проживет еще лет пять. Ей к тому времени будет за тридцать." [12, с. 355].

Высшим наслаждением для старика, за которое он готов платить без сожаления, является созерцание красоты Ирэн. Ср.: ". а ведь жить осталось немного. В темноте он до нелепости ясно понял свое чувство. Любоваться красотой - жадно искать того, что радует глаз..." [12, с. 348]. [Darkness showed up to him absurdly clear the nature of his feeling. Admiration for beauty - a craving to see that delighted his eyes] [13, р. 348]. Красота Ирэн вызывает чувство удовлетворения и любви с первого взгляда и у Сомса, главного героя "Саги о Форсайтах". Ср.: "И пока Сомс глядел на нее, им незаметно овладело то чувство, которое - рано или поздно - постигает многих людей, - чувство какого-то странного удовлетворения, какой-то странной полноты; словом, то, что романисты и пожилые дамы называют любовью с первого взгляда" [12, с. 131]. [And as Soames stood looking at her, sensation that most men have felt at one time or another went stealing through him - peculiar satisfaction of senses, a peculiar certainty, which noelists and old ladies call love at first sight] [13, р. 125].

Эмоциональное состояние Сомса можно охарактеризовать как "чувственная любовь". Эвдемоническая культура Запада, ориентирующая личность исключительно на земное пространство, естественно, приводит

к гедонизму. По меткому замечанию сербского философа И. Поповича, "гурманство по отношению к вещам" - главное отличие европейского человека [14, с. 200]. Интегральная сема эмоциональных состояний английских реципиентов pleasure (удовольствие) указывает на горизонтальное направление вектора рефлексии "красоты" в английской культуре. Анализ эмоций англичан свидетельствует о превалировании душевного над духовным, о прагматичном рациональном подходе к самому иррациональному явлению "красота".

У русских реципиентов феномен "прекрасная женщина" вызывает другие эмоциональные состояния. Например, Л. Толстой стоит на святоотеческой позиции в отношении женской красоты. В "Симфонии", книге для проповедников, нет понятия "красота". Нет такого слова в перечне тем этой книги. А воздействие красоты есть. Традиционно она рассматривается как средство влияния на мужчину. Итог определяется как похоть, блудная страсть. Вспомним барыню в пьесе А.Н. Островского "Гроза", которая кричит Катерине, что красота ведет в омут. В романе "Анна Каренина" Л. Толстой исследует ситуацию, когда не красота, а избыток душевной энергии у женщины, весьма добродетельной, проявляющийся в ней помимо ее воли, воздействует на героя. Этот избыток энергии и покорил молодого офицера. Нам представилось интересным распредметить толстовское понимание женской красоты, пользуясь методом интерпретации, предложенным Г.И. Богиным: "при интерпретации рефлексия обращена на понимание, она позволяет задействовать все большее число онтологических картин, хранящихся в опыте, в рефлективной реальности, что, и приводит к углублению понимания" [15]. Женская красота у Л. Толстого из-за своей бесполезности в деле усовершенствования нравственности человека обречена на смерть: умирает Элен Курагина, трагически погибает Анна Каренина. По меткому замечанию В. Зеньковского, Л. Толстой растворил красоту в этике, ср.: "что касается отношения Толстого к красоте, то здесь особенно проявилась внутренняя нетерпимость, свойственная его этицизму" [16]. Декодирование метасмыслов текстов, в которых дается словесный портрет красивых женщин, например, Анны Карениной, позволяет утверждать, что внешняя красота в картине мира писателя

не имеет оправдания, если она не связана с внутренней. Она обманчива, вредна, а значит, не нужна. Так, анализируя портретный фрейм Анны Карениной, мы насчитали семь случаев употребления лексемы прелестный: ср.: Анна была прелестна в своем черном платье, прелестны были ее полные руки, прелестна твердая шея, прелестны ее вьющиеся волосы и т.д. Великого писателя нельзя обвинить в художественном бессилии, автор намеренно не пользуется синонимами, чтобы интенсифицировать сему искусности и лжи. Дефиниция слова прелестный в словаре В.И. Даля подтверждает нашу гипотезу: "что обольщает в высшей мере; обольщенье, обаянье; мана, морока, обман, соблазн, совращение от злого духа; ковы, хитрость, коварство, лукавство, обман" [17]. Кити Щербацкая называет эту красоту "бесовской", а значит, вредной и ненужной. Позднее красота Анны станет вызывать у Вронского раздражение.

Сопоставительный анализ манифестированных эмоциональных реакций на когнитивный сценарий "красивая женщина" позволяет сделать вывод о том, что переживание "красоты" является врожденным и универсальным, однако эмоциональные состояния и оценки прекрасного культурно маркированы, о чем свидетельствует фактография обоих языков: в русской культуре сотериологического типа, феномен "женская красота" редуцирован в этике, в то время как в эвдемонической культуре Запада эмоциональная реакция реципиентов характеризуется как гедонистическая. Семантический анализ номинаций английских эмоций свидетельствует о том, что интегральной семой всех эмоциональных состояний является "удовольствие, наслаждение, удовлетворение, счастье".

ЛИТЕРАТУРА 1. См.: Арутюнова Н.Д. Истина Добро. Красота. Взаимодействие концептов // Логический анализ языка. Языки эстетики: Концептуальные поля прекрасного и безобразного / Отв. ред. Н.Д. Арутюнова. М.: Индрик, 2004. 720 с. С. 5-29; Колесов В.В. Красота - лепота // Древняя Русь: наследие в слове: В 5 кн. Кн. 2. СПб.: Филол. фак. Санкт-Петербург. гос. ун-та, 2001. С. 185-209; Степанов Ю.С. О красоте текста (Нине Давыдов-не Арутюновой) // Сокровенные смыслы: Слово. Текст. Культура: Сб. статей в честь Н.Д. Арутюновой / Отв. ред. Ю.Д. Апресян. М.: Языки славянской культуры, 2004. 880 с. С. 509-512; Демуцкая А.В. Сопоставление языковых картин

мира в русском и английском языках на примерах моделирования внутренних свойств человека через внешность // Логический анализ языка. С. 143-162; Феоктистова Н.В. Формирование семантической структуры отвлеченного имени. Л.: Изд-во ЛГУ, 1984. 192 с.; Яковенко Е.Б. "... В нетленной красоте кроткого и молчаливого духа" (о красоте и красивом в английском и немецких переводах Библии) // Логический анализ языка... С. 122-129;

2. Шаховский В.И. Категоризация эмоций в лексико-семантической системе языка. Воронеж: Изд-во Воронеж. гос. ун-та, 1987. 264 с.

3. Вежбицкая А. Сопоставление культур через посредство лексики и прагматики. М., 2001. 360 с.

4. Шмелев А.Д. Русский язык и внеязыковая действительность. М.: Языки славянской культуры, 1988. 234 с. С. 10.

5. Смирницкая О.А. Древне-английская поэзия. М.: Наука, 1982. 384 с.

6. Стеблин-Каменский М.И. Миф. Л.: Наука, 1976. 240 с.

7. Толстой Л.Н. Собр. соч.: В 22 т. Т. 10. М.: Худ. лит-ра, 1983. 360 с. С. 68.

8. Нифанова Т.С. Сопоставительное изучение способов языковой реализации эмоций при оценке явлений природы (на материале английских и французских художественых текстов

ХХ века) // Мат-лы 11-й междунар. конф. "Ефре-мовские чтения". СПб.: ЛЕМА, 2008. С. 148.

9. Овчинников В. Ветка сакуры. Корни дуба. Повести. М.: Советский писатель, 1988. 504 с. С. 334.

10. Hornby A.S. The Advanced Learner's Dictionary of Current English. Oxford: Oxford University Press, 1971. 1020 р.

11. Нарский И. Из истории английской эстетической мысли XVIII в. М.: Искусство, 1982. 528 с. С. 254.

12. Голсуорси Дж. Сага о Форсайтах // Дж. Гол -суорси. Собр. соч.: В 12 т. Т. 1. М.: Худ. лит-ра, 1983. 480 с.

13. Galsworthy J. The Forsyte Saga. B. 1. М.: Прогресс, 1973. 304 р.

14. Преподобный Иустин (Попович). Философские пропасти. М.: Издательский Совет Русской Православной Церкви, 2004. 240 с. С. 200.

15. Богин И.Г. Интерпретация текста: учебно-методические материалы для студентов. Тверь: Изд-во ТГУ, 1995. 240 с. С. 1.

16. Зеньковский В. История русской философии. М.: Академический проект; Раритет, 2001. 528 с. С. 383.

17. Даль В. Толковый словарь живого Великорусского языка. 2-е изд., испр. и доп. М.: Русский язык, 1981. 624 с. С. 393.

30 мая 2008 г.

ББК 81.2 рус-2

ЦИТАЦИЯ КАК УСЛОВИЕ ФОРМИРОВАНИЯ ТЕКСТА

Л.Е. Согомонова

а ля художественного текста характерны гетерогенность, полифония и диалогизм, поэтому рассмотре-и" как высказывания, которому соответствуют повторные акты производства высказывания, важно для выявления условий образования сложного синтаксического целого (далее - ССЦ) с сочинительным союзом.

Цитация - сложное и многообразное явление, которое пересекается с прямой, косвенной и несобственно-прямой речью, как с определенными синтаксическими шаблонами, а функционируя в авторском повествовании, принимает участие в формировании типа высказывания, создавая сложное синтаксическое целое определенного типа [1].

Согомонова Лариса Евгеньевна - соискатель кафедры русского языка и культуры речи Педагогического института Южного федерального университета, 344082, г. Ростов-на-Дону, ул. Большая Садовая, 33, т. 8(863)272-67-52.

Обычно в тексте цитируемое высказывание и цитирующее высказывание составляют последовательность, на основе которой образуется только поликоммуникативное (ССЦ), а не структурно-семантическое единство. Это объясняется тем, что содержание цитируемого высказывания и содержание цитирующего высказывания, имеющие различных адресантов, по-разному соотносятся с прагматическими переменными "я - здесь - сейчас", что исключает возможность их взаимопроницаемости на грамматическом и семантическом уровнях, характерной для сложносочиненного предложения (ССП). "Автором" всех предикативных частей ССП является одно и то же лицо, и все субъектно-речевые планы в сложном

Sogomonova Larisa - candidate for a degree of Russian language and speech culture department of Pedagogical Institute of Southern Federal University, 33 Bolshaya Sadovaya Street, Rostov-on-Don, 344082, ph. +7(863)272-67-52.