Синкретизм как черта отадъективных абстрактных существительных (на материале поэтических текстов)

Н. Е. Шанявская

СПбГУ, Санкт-Петербург

СИНКРЕТИЗМ КАК ЧЕРТА ОТАДЪЕКТИВНЫХ АБСТРАКТНЫХ СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ

Синтаксическое поведение отадъективных абстрактных существительных (ОС) разнообразно. В них проявляется конфликт семантики и грамматики. Поэтому они могут употребляться в конструкциях смещения, отчасти сближаясь со словоформами, выполняющими вторичные синтаксические функции. Ср. красивый X, красота X, ‘красивый’ — основная характеристика X. ОС могут употребляться абсолютивно, т. е. без определяемого слова, осмыс-ляясь как понятия [Золотова 1976: 154]. Пример Г. А. Золотовой: справедливость (понятие) восторжествовала. Такие ОС она называет субстантивами.

Употребляясь в функции обстоятельств, ОС адвербиализуются, по Г. А. Золотовой. ОС выполняют функции обстоятельств места, приобретают значения направления движения и др. [там же: 157]. Обстоятельства, выраженные ОС, являются синкретичными, поскольку отвлеченные существительные сохраняют свое непредметное значение и отличаются от конкретных существительных в сходных функциях.

Употребление адвербиализованных ОС, как пишет Г. А. Золотова, свойственно интеллектуализированной речи. Они являются характерной чертой идиостиля многих поэтов-символистов [Жирмунский 1977].

На значение обстоятельства наслаивается значение субъекта-авторизатора, т. е. субъекта сознания. Признак, формально выраженный как обстоятельство места, является чертой какого-либо предмета и выделяется субъектом-авторизатором:

А поезд мчится без оглядки

По неоглядности равнин,

Даря короткие стоянки

И взгляды пыльных георгин [Крепс. Ленинград — Тамбов].

Подобное функционирование ОС может быть способом неназывания субъекта. В ОС может называться только одна черта субъекта, это метонимическая функция ОС, — именование части вместо целого:

Глухота щуплых стен, бледных как полотно,

Выдающих разлад за беспечность,

Но смотрящее в звездное небо окно,

Но окно, выходящее в вечность

[Крепс. Окно].

Это стихотворение о доме, в котором лирический герой когда-то жил, субъект-авторизатор здесь совпадает с лирическим героем стихотворения, поэтому его необозначение делает текст менее нагруженным синтаксически. Вечность, в которую выходит окно, может осмысляться как вечность памяти, т. е. память, живущая вместе с человеком. Субъект проявляется и в ОС восприятия глухота. Здесь субъект ясен, но бывают и противоположные случаи (об ОС в функции подлежащего см. ниже). В следующем тексте субъект обобщается, конструкция становится сентенциальной:

Не довольствуясь прихотью строгих земных величин,

Переходишь в беспечность скользящих и легких причин,

Оставляющих гордость и грусть торопливым снегам,

И бегущим по возгласам, мнущим глаза сапогам

[Крепс. Никто не поймет].

Понятийная семантика и семантика свойства предмета могут сочетаться в одной лексеме, между ними нет четкой грани. В следующем тексте ОС вместе с существительным зрачок, которое выполняет метонимическую функцию, обозначая человека — лирического героя стихотворения, образует интерверсию, т. е. происходит «... взаимозамена главного и зависимого членов синтагмы» [Гак 2010: 18]:

На грани храбрости и хрупкости

Всем траекториям вразрез,

Противу грубости и глупости

Пойдет зрачок наперерез

[Крепс. Старый Колумб].

ОС в абсолютивном употреблении менее синкретично, когда его определяемое слово ясно без контекста:

Снаружи ветер треплет паруса Соседних небоскребов, и не лебеДи проплывают в синеве, а саМолет мелькает в мимолетном небе

[Крепс. Закордонные страдания].

Абсолютивно употребленное ОС не становится понятийным, если его определяемое ясно из контекста, это не зависит от синтаксической функции ОС:

Отходит автобус, опрастывая синеву,

И голубь выходит с огрызком на рандеву,

Что девушка бросила, поднимаясь туда,

Где, видимо, несовместны еда и езда

[Крепс. Осенний речитатив].

Субъект маркируют ОС не только в обстоятельственном употреблении, поскольку осмысление признака в связи с предметом предполагает наличие субъекта:

Миг — падет на платформу ничком Слов прощальных нагая никчемность,

Миг — и перед соленым зрачком Встанет зримого мира огромность

[Крепс. Проводы].

Функционируя как обстоятельства места, ОС усиливают признак своего определяемого:

Перевернувшись на

крыло, он [ястреб — Н. Ш. ] падает вниз. Но упругий слой воздуха его возвращает в небо, в бесцветную ледяную гладь

[Бродский. Осенний крик ястреба].

Когда ОС занимает позицию обстоятельства места, само действие метафоризируется, субъект может осмысляться метафизически, действие совершает не человек, а его судьба:

и судьба нарушителем пятится прочь в настоящую старость с плевком на стене, с ломотой, с бесконечностью в форме панели либо лестницы [Бродский. Литовский ноктюрн].

ОС также способны сочетать в себе семантику обстоятельств времени с другими семантическими оттенками:

У Корбюзье то общее с Люфтваффе, что оба потрудились от души над переменой облика Европы.

Что позабудут в ярости циклопы, то трезво завершат карандаши

[Бродский. Роттердамский дневник].

Ярость здесь не подается как постоянная черта циклопов. Семантика существительного ярость препятствует тому, чтобы признак яростный толковался как длительный или постоянный.

ОС в функции обстоятельства времени также связаны с субъектом:

«Я, профессор, тоже в молодости мечтал открыть какой-нибудь остров, зверушку или бациллу»

[Бродский. Новый Жюль Верн].

Некоторые обстоятельственные конструкции теряют свое лексическое значение. К таким предложно-падежным сочетаниям относятся в сущности, (наводить) на резкость, в художественном тексте эти лексикализованные конструкции переосмысляются:

Там шлагбаум на резкость наводит верста

[Бродский. Литовский ноктюрн].

Употребляясь с прямым дополнением верста, предложнопадежная конструкция на резкость переосмысляется. Конструкция на резкость может быть и абсолютивной, прочитываясь как заостри внимание:

Падучая звезда, тем паче — астероид

на резкость без труда твой праздный взгляд настроит.

Взгляни, взгляни туда, куда смотреть не стоит

[Бродский. Пятая годовщина].

Форма навести на резкость встречается в значении, близком к анализируемому, ср. Навести память на резкость (С. Гандлев-ский, «Нрзб») [http://www.ruscorpora.ru].

Если ОС является подлежащим, то оно может быть не только каузатором действия или состояния, что описано Г. А. Золотовой, [Золотова 1976], но и агенсом. Субъект действия становится пери-фрастичным, вместо предмета называется его характерный признак. Предмет может быть ясен из контекста, в других случаях требуется читательское усилие, чтобы определить субъект действия:

Я пишу тебе это с другой стороны земли в день рожденья Христа. Снежное толковище за окном разражается искренним "ай-люли ": белизна размножается. Скоро Ему две тыщи лет

[Бродский «Замерзший кисельный берег. Прячущий в молоке.»].

Становясь подлежащим, признак предмета включается в действие, осмысляется через последующее суждение:

Или — как город, чья красота,

неповторимость чья

была отраженьем своим сыта,

как Нарцисс у ручья [Бродский. Полдень в комнате].

Функция подлежащего подразумевает независимость ОС, поэтому признак легко осмысляется как понятие:

В на попа поставленном царстве, где мощь крупиц выражается дробью подметок и взглядом ниц,

[Бродский. Над восточной рекой].

Приобретая самостоятельность, признак становится неотъемлемой частью предмета, его постоянной неоспоримой авторской характеристикой (о вневременности такого признака писала Б. М. Ташлыкова [Ташлыкова 2002]). Все это сближает ОС с эпитетом, ОС становится выразителем оценочности:

Вот откуда твои

щек мучнистость, безадресность глаза, шепелявость и волосы цвета спитой,

тусклой чайной струи [Бродский. Литовский ноктюрн].

В таком употреблении ОС проявляется процесс абстракции. Это «... мысленный анализ предмета (...), так чтобы мысленно выделить одно свойство предмета, которое считается особенно важным» [Шаумян 1999: 186].

По-видимому, сходно ведут себя и ОС в функции сказуемого. Исследованный материал не дает таких примеров, но можно предположить, что ОС в функции сказуемого более склонны выражать понятийное значение и могут связываться с категорией оценочности. Такое поведение ОС обусловлено их производно-стью от прилагательных.

Итак, синкретичность лексического значения ОС определяет синкретичность их синтаксических значений. В результате в предложении главные и второстепенные члены меняются местами, происходит интерверсия или многоступенчатая синтаксическая деривация. ОС могут употребляться перифрастически и метонимически, переакцентируя текст. Производность от прилагательного позволяет ОС функционировать в значении эпитета.

Литература

Гак В. Г. Языковые преобразования: Виды языковых преобразований. Факторы и сферы реализации языковых преобразований. Изд. 2-е. М., 2010.

Жирмунский В. М. Теория литературы. Поэтика. Стилистика. Л., 1977. Золотова Г. А. О синтаксических свойствах имен качества // Синтаксис и стилистика. М., 1976.

Ташлыкова М. Б. Именные ипостаси признаковой семантики // Словарь, грамматика, текст в свете антропоцентрической лингвистики. Иркутск, 2002.

Шаумян С. К. Абстракция в современной лингвистике // Логос 1 (11), 1999.