Авария с наваром

Российские автостраховщики подозревают в мошенничестве каждого четвертого клиента, и часто не без оснований. Собственные службы безопасности отечественных компаний не вправе хватать ловкачей за руку и самостоятельно передавать доказательства мошенничеств в суд, а сотрудники ГИБДД сами иной раз не прочь состряпать липовые справки. Единая база жуликов, какие в ходу на Западе, в России несовершенна, и они, попав в черный список одной компании, легко покупают полис в другой.

Ганста-рэп «По страховке получили сорок тысяч, вычел свои двадцать — неплохо получилось,— декламирует звезда отечественной рэп-сцены Нагано из группы «Баста» в песне «Застрахуй братуху».— По пять на рыло — прибыльное дело, мы жадно оглядели жертвенное тело...» Тело принадлежит Жоре, товарищу лирического героя «Басты». Друзья застраховали его по риску «Ущерб здоровью», ну а потом «закрутилась череда увечий», ведь «выплата зависит от тяжести травм, можно получить даже целый лям». Российский рэпер, возможно, и не знает, что описывает чужие реалии: это в США мошенникам в сфере медицинского страхования, по данным Washington Post, выплачивают более $50 млрд ежегодно. У нас злободневной была бы композиция «Застрахуй тачку»: в Российском союзе автостраховщиков (РСА) отмечают, что ежегодно около 20% автовыплат у нас достаются мошенникам. Для сравнения: в Европе и США — 5-15%.

Объем российского рынка автострахования в 2008 году, по оценке руководителя компании «Финам Страхование» Михаила Кухтаря, составил около 280 млрд руб., выплаты по ОСАГО и каско — около 150 млрд руб. Выходит, отечественные мошенники получили примерно 30 млрд руб. Виктор Травин, президент Коллегии правовой защиты автовладельцев, считает эту цифру сильно завышенной: подозрения страховщиков не отменяют презумпцию невиновности. «За руку ловят не более 10% клиентов, — говорит господин Травин. — Зато, чтобы компенсировать убытки, страховщики часто не платят в срок или занижают выплату». Похожие данные приводят и некоторые игроки рынка. Алексей Бебнев, начальник управления по противодействию страховому мошенничеству РОСНО, оценивает число мошенников среди клиентов своей компании в 5-8%, отмечая, правда, что это меньше, чем у конкурентов.

Трюки со страховкой Постановочных аварий и угонов стало гораздо больше после введения ОСАГО. «Количество страхователей резко возросло, число страховых мошенничеств увеличилось пропорционально,— объясняет заместитель генерального директора страховой компании «Цюрих. Ритэйл» Сергей Ефремов.— При этом они стали более сложными и продуманными. Именно в 2003 году в составе большинства компаний появились службы, противодействующие мошенникам». Страховые мошенничества можно разделить на внешние и внутренние: в первом случае мошенничают страхователи, во втором — сотрудники компаний (штатные или внештатные). В 95% случаев, по опыту Сергея Ефремова, речь идет о «внешних мошенничествах».

«Наш сотрудник в сговоре с бывшим главой территориального агентства в Балашихе (сейчас он под следствием) поставил на поток страхование битых машин»,— приводит пример Виктор Алексеев, административный директор страховой компании «Макс». Злоумышленники использовали фотомонтаж, чтобы страховать машины как неповрежденные, а потом выписывали выплаты не более чем на 100 тыс. руб., рассчитывая на то, что служба безопасности обычно проверяет убытки на сумму вдвое больше. «Как правило, на мошенничество идут внештатные сотрудники страховщиков — независимые страховые агенты,— подчеркивает Виктор Алексеев.— Но сейчас мы располагаем хорошей аналитикой, которая позволяет вычислять мошенников. Знаем брокеров, которые могут продать полис для битой машины».

Страхование битого автомобиля как целого, пожалуй, самая частая уловка. «Машина, разбитая в хлам, страхуется нередко в нескольких страховых компаниях, после чего фальсифицируется одиночное ДТП,— объясняет Виктор Алексеев.— В этой схеме сообщниками страхователя обычно выступают страховой агент и сотрудник ГИБДД. Подобные мошенничества нам не раз удавалось пресекать благодаря информации от коллег-страховщиков, к которым злоумышленники уже обращались с этим же автомобилем». «Иногда мошенники подбирают два похожих автомобиля: один в хорошем состоянии, чтобы купить для него полисы в нескольких страховых компаниях, другой — битый, чтобы требовать по нему выплаты,— добавляет Борис Рыбин, заместитель генерального директора страховой компании «Макс».— С такой ситуацией мы столкнулись в Нижнем Новгороде: обман раскрылся, когда мы увидели ржавчину на поврежденных участках и поняли, что авария произошла давно».

«Автовладелец, застрахованный не у нас, неоднократно попадал в аварии на своем Ford Focus, одна из них привела к тому, что от машины остались только «годные останки». Их он забрал, чтобы использовать в мошеннических целях»,— рассказывает Ирина Серебрякова, начальник отдела расследования страховых случаев управления безопасности компании «РЕСО-Гарантия». Аферист купил такой же черный Focus и застраховал его в «РЕСО-Гарантии», а бампер и крылья от разбитой машины навешивал на новую, инсценировал ДТП со своими знакомыми, владельцами полисов ОСАГО, и обращался за выплатами. «Когда мы раскрыли обман благодаря информации от его прежнего страховщика, компания уже потеряла около 100 тыс. руб.»,— говорит Ирина Серебрякова. Жулик получил условный срок. Другой пример из практики «РЕСО-Гарантии»: владелец BMW X5 заявил об угоне, передал полный комплект документов и ключи. Вроде бы все чисто. «Мы выяснили, что машина кредитная, и наш клиент платил неаккуратно,— вспоминает Ирина Серебрякова.— Уточнив, что автолюбитель родом из Баку, мы проверили, не пересекал ли он в последнее время границу. Оказалось, пересекал, причем в одну сторону: из Азербайджана машина не вернулась. Когда мы доказали, что один из ключей — отсканированная болванка, жулик признался, что продал машину на родине». За что и получил почти шесть лет.

Помимо частников, решивших нажиться на страховщиках, есть еще и организованные преступные группы (ОПГ). «Практика участия ОПГ в страховом мошенничестве пришла из Великобритании и США,— говорит Сергей Ефремов. — Организатор всегда в тени, а в офисе страховой фирмы об аварии, в которую попал его Lexus, чаще всего рассказывает человек с красным носом и дрожащими руками, на жаргоне страховых мошенников — «фонарь». «Пару лет назад ОПГ начали активно заниматься фиктивными угонами,— подтверждает Виктор Алексеев.— Типичный случай: наш страхователь, не являющийся членом ОПГ, продает машину угонщикам за 30-50% реальной цены. Потом сообщает об угоне правоохранительным органам и нам. Если обман не удается раскрыть, недобросовестный страхователь получит двойную прибыль». Если преступники сразу разберут машину на запчасти, шансов раскрыть дело нет. Но иногда — такой случай был в практике «Макса» — сговор клиента с ОПГ выясняется заранее. «Мы знали, где хранится украденный автомобиль,— вспоминает Виктор Алексеев.— И молодые оперативники, отдаю им должное, смогли предотвратить преступление на стадии подготовки». Впрочем, мошенников-одиночек все же гораздо больше.

«Совершить мошенничество, связанное с фальсификацией ДТП, без помощи сотрудников ГИБДД сложно, так как именно они выдают документы, с которыми клиент приходит за возмещением в страховую компанию,— говорит Алексей Бебнев.— Доказать недобросовестность действий сотрудника ГИБДД практически невозможно. Это остается одним из камней преткновения в борьбе с автомошенничеством».

«Чаще мы все-таки сталкиваемся не с профессиональным мошенничеством, а со случаями, когда на обман идут законопослушные автовладельцы,— замечает Виктор Алексеев.— Например, если угнали машину, в которой был оставлен талон транспортного средства, страховая компания отказывает в выплате. Оказавшись в такой ситуации, страхователь может сначала заявить о краже талона, а уже потом — об угоне. Другой пример — нарушение сроков подачи заявления. В этом случае, бывает, наши клиенты фальсифицируют больничные листы или документы о том, что они в это время были в командировке». В этих случаях страховщики, как правило, стараются обойтись без обращения в милицию, но в выплате все же отказывают.

Борьба с клиентом «Информацию о клиентах мы начинаем собирать до подписания с ними страхового договора,— говорит Борис Рыбин.— Особое внимание уделяется владельцам машин, которые часто угоняют. Если потенциальный клиент был судим или проходил свидетелем по уголовным делам по статье «Мошенничество», вероятно, он будет отсеян. Изучаем и сами машины: как их покупали и продавали, каким образом они были ввезены в Россию, как проходили таможенную очистку». Автостраховщики, замечает Борис Рыбин, следуют правилу: «Не делай плохо соседу — это может случиться с тобой». Помимо того, что службы безопасности тесно общаются, они еще располагают объединенным информационным массивом: в частности, там есть сведения о независимых страховых агентах, которые обычно работают на несколько компаний, а также о штатных сотрудниках, в том числе бывших, уволенных при компрометирующих обстоятельствах.

«На базе РСА создан банк данных «Спектр», в котором используются современные алгоритмы установления связей между участниками страховых случаев и транспортными средствами»,— рассказывает Дмитрий Фролкин, исполняющий обязанности начальника управления по противодействию страховому мошенничеству РСА. «При выявлении двойного страхования «Спектр» помогает,— подтверждает Ирина Серебрякова.— Там есть данные о владельцах транспортных средств, страхователях (иногда эти позиции не совпадают), лицах, допущенных к управлению, марках автомобилей, государственных номерах и VIN-кодах. Жаль только, что система недостаточно оперативно обновляется».

Да и вообще, отмечают эксперты, из 170 компаний-членов РСА базу пополняют лишь несколько десятков страховщиков. В США, скажем, страховое сообщество давно имеет единую базу, которая доступна всем участникам рынка. «Любой сотрудник службы безопасности страховой компании может узнать о человеке всю информацию, внеся в базу номер карточки социального страхования,— рассказывает Алексей Бебнев.— Человек, уличенный в мошенничестве, получает своего рода «черную метку», он лишается налоговых льгот и вряд ли когда-либо еще сможет заключить договор с серьезной компанией».

«На Западе материалы страховой компании, свидетельствующие о мошенничестве, принимаются на рассмотрение непосредственно судами и имеют статус доказательств,— говорит Алексей Бебнев.— В России подобной практики нет: у нас данные, собранные страховщиком, передаются на рассмотрение в правоохранительные органы».

У каждой страховой компании свой комплекс мероприятий по противодействию мошенничеству. «Наиболее распространенный вариант для России и Европы — использование принципа red flag: страховой случай заносится в компьютерную программу, которая в зависимости от его признаков начисляет ему определенное число баллов, и если оценка оказывается высокой, зажигает «красный свет»: дело уходит в службу расследования»,— рассказывает Сергей Ефремов. Там устанавливают, не получал ли владелец автомобиля выплату по этому страховому случаю в других страховых компаниях, собирают информацию о владельце в правоохранительных органах, проверяют VIN-код машины, другую информацию о ней, выясняют, не пересекал ли он в последнее время границу и т. д. Продолжительность проверки ограничивается временем, предусмотренным договором в части выплат. Например, для угонов это около 20 дней.

К проверке страхового случая службой безопасности, рассказывает Борис Рыбин, может привести отсутствие отдельных документов или возможное нарушение условий страхования. Или несовпадение описания страхового случая клиентом и другими сторонами (правоохранительными органами или независимыми экспертами). Если страховой случай произошел вскоре после заключения договора со страховщиком, также требуется проверка: есть риск, что полис был приобретен задним числом. Кроме того, угоны и поджоги проверяются в любом случае. Если признаков мошенничества нет, страховой случай отправляется в службу урегулирования убытков, если подозрения подтверждаются,— в дело вступает управление безопасности, которое собирает доказательства и связывается с правоохранительными органами.

Несуровый закон «Получить от правоохранительных органов необходимую в расследованиях информацию очень непросто,— отмечает Ирина Серебрякова.— Мы шлем им официальные запросы, на которые не получаем ответа иногда целый месяц. Время рассмотрения страхового случая ограничено — приходится задействовать старые контакты. В отделе расследования страховых случаев «РЕСО-Гарантии» 18 сотрудников, в основном это выходцы из следственных органов или уголовного розыска». «В отдельных регионах сотрудники ГИБДД не расположены к быстрому предоставлению необходимой информации»,— говорит и Татьяна Репина.

Случается, что к расследованиям привлекают частных детективов. «Детективные агентства мы привлекаем лишь при расследовании угонов,— отмечает Виктор Алексеев.— Действовать приходится очень осторожно: в ряде страховых компаний были случаи, когда детективные агентства, работавшие по контракту с ними, сами же инициировали угон машин, чтобы потом вернуть их за вознаграждение».

«Уголовные дела против страховых мошенников возбуждать очень сложно»,— сетует Ирина Серебрякова. В большинстве случаев, впрочем, такая задача и не ставится. В российском правовом поле решить ее трудно. «Определения мошенничества у страхового сообщества и в уголовном кодексе разнятся: для нас это любой клиент, который пытается получить дополнительное вознаграждение сверх суммы, установленной правилами страхования,— говорит Сергей Ефремов.— И для страховщиков главное — чтобы такой клиент отказался от необоснованных притязаний». Впрочем, есть исключения. Например, в РСА вспоминают экс-руководителя службы безопасности одной из ведущих компаний, который, как Глеб Жеглов, считал, что «вор должен сидеть в тюрьме», и писал заявления в милицию по всем случаям. «Наказать человека, который не получил страховое возмещение, а лишь все подготовил для этого, крайне сложно»,— подчеркивает Виктор Алексеев.

В таком объеме, как в России, автострахового мошенничества нет нигде, отмечает Сергей Ефремов: «В Швейцарии на мошеннические схемы приходится всего 0,01% страховых выплат, и отделов противодействия мошенникам там нет, в Испании и Италии — до 3%, там такие подразделения в том или ином виде существуют». Дмитрий Фролкин считает, что государство должно законодательно зафиксировать существование именно страхового мошенничества: «Тогда будет и уголовная статистика, и раскрываемость, и результаты борьбы с преступностью в страховании».

Пока же заместитель генерального директора страхового дома ВСК Евгений Уфимцев прогнозирует новый виток страховых мошенничеств с 1 марта 2009 года с введением европротокола и прямого урегулирования ДТП. Сотрудника ГИБДД, если у попавших в аварию нет телесных повреждений, можно будет не вызывать, и контроля над желающими вступить в сговор станет еще меньше.

Эксперт считает, что проблема может быть решена, если на рынке начнет эффективно работать принцип, который страховщики называют «бонус-малус»: система повышающих или понижающих коэффициентов расчета стоимости полиса ОСАГО в зависимости от числа ДТП с участием конкретного водителя. Пока, чтобы избежать повышения коэффициента, достаточно сменить страховую компанию. Да и при покупке новой машины штрафные баллы автоматически обнуляются, хотя заработал эти баллы водитель, а не пострадавший автомобиль.