Анонимное «Сказание о дурбэн-ойратах» как исторический источник

ИСТОРИЯ

УДК 930.2

ББК 63.3

АНОНИМНОЕ «СКАЗАНИЕ О ДУРБЭН-ОЙРАТАХ» КАК ИСТОРИЧЕСКИЙ ИСТОЧНИК*

В. П. Сатиров

Из обнаруженных в XX в. ойратских исторических сочинений самым ранним по времени обнаружения и введения в научный оборот является «Сказание (повесть) о дур-бэн-ойратах» неизвестного автора. Впервые о его существовании сообщил академик Б. Я. Владимирцов в 1927 г. в своей статье «Монгольские сказания об Амурсане», в которой содержатся небольшие отрывки пересказов на русском языке [Владимирцов 1927: 271-282; 2002: 272-279]. Б. Я. Владимирцов писал: «В бытность свою в 1913 г. в Западной Монголии мне пришлось списать одну небольшую книжку, содержание которой составляет история ойратов и Амурса-на. По словам местных грамотеев и любителей старины, поведание это было написано неким Дамбо тайджи хошуна баитского чин-вана, прежнего баитского цзюнь-вана, вероятно, в половине XIX века» [Владимирцов 2002: 274].

Ойратское название этого сочинения — «Дербен Ойирдийин туукэй туу^и кэмэн (кэмэку) орошибой» [«Сказание (повесть) о дурбэн-ойратах»]. Оно было опубликовано в 1976 г. в Улан-Баторе монгольским ученым X. Лувсанбалда-ном в сборнике «Тод усгийн дурсгалу-уд» («Памятники на „ясном письме“») [Тод ... 1976]. Данное издание подготовлено на основе трех рукописных списков «Сказания», два из которых хранятся в фонде рукописных книг на «тодо усэг» Института языка и литературы Монгольской Академии наук, а третий список — в Государственной публичной библиотеке в г. Улан-Баторе. Первый из двух спи-

сков имеет ойратское название и относительно хорошую сохранность текста. Его X. Лувсанбалдан обозначил литерой А и издал фототипическим способом в оригинале [Тод ... 1976: 331-347] и в латинской транскрипции [Тод ... 197б: 348-377].

Второй список, который X. Лувсанбалдан обозначил литерой В, сохранился намного хуже, чем первый, однако, несмотря на плохое качество, он содержит больше сведений. Эти пассажи, которые отсутствуют в первом списке, X. Лувсанбалдан поместил в квадратных скобках в соответствующих местах в латинской транскрипции текста «Сказания» [Тод ... 1976: 13].

Хуже всего сохранился третий список, в котором отсутствует часть текста в конце. Как отмечает современный монгольский исследователь На. Сухбаатар, «во всех этих рукописных списках обнаруживается, что в них при переписке пропущены слова и буквы» [Ойрад ... 2001: 20].

Текст, опубликованный X. Лувсанбалда-ном, был переиздан с некоторыми исправлениями и комментариями в КНР в 1985 г. в г. Хух-Хото на старописьменном монгольском языке в сборнике «Ойратские исторические источники» [Оугаё ... 1985]. В 1992 г. этот сборник был перепечатан в Урумчи на ойратском языке [Оугаё ... 1992]. В 2001 г. текст «Сказания» был издан в Улан-Баторе на кириллице На. Сухбаатаром в первом томе трехтомного издания «Источники по истории ойрат-монголов» [Ойрад ... 2001: 19-81].

Автор данного исторического сочинения в нем не назван. В ходе дальнейшего

* Исследование выполнено по проекту «Ойратский мир: география расселения народов и топонимика» подпрограммы «Анализ и моделирование геополитических, социальных и экономических процессов в поли-этничном макрорегионе» Программы фундаментальных исследований Президиума РАН «Фундаментальные проблемы пространственного развития Российской Федерации: междисциплинарный синтез» (2009-2011 гг.).

изучения «Сказания» высказанное Б.Я. Вла- 6) димирцовым мнение о его авторе и о времени его написания не получило подтверждения. Напротив, анализ содержания этого источника и тот факт, что в нем много места 7) отводится рассказу о дербетских князьях и их взаимоотношениях с правителями Джунгарского ханства накануне его крушения, позволяют согласиться с мнением составителей сборника «Ойратские исторические 8) источники» о том, что автором «Сказания 9) о дурбэн-ойратах» является «какой-то ученый лама из дербетов» [Оукаё ... 1985:

288]. В справедливости этой точки зрения убеждает и тот факт, что анонимный автор весьма лояльно относится к маньчжурско- 10 му императору, связывая с его правлением 11 установление мира среди ойратов. Известно, что из всех ойратских этнических подразделений именно дербеты, откочевав за 12 пределы Джунгарского ханства, меньше всего пострадали во время цинской экспан- 13 сии в Центральной Азии в середине XVIII в.

Из того факта, что автор сообщает некоторые подтверждаемые другими источниками сведения о событиях 1750-х гг., видно, что 14 он жил в это время и сам был очевидцем некоторых из этих исторических событий. 15 Однако он, будучи дербетом, по-видимому, во время последней ойрато-цинской войны находился вне Джунгарского ханства и по- 16 этому ничего не говорит о военных действиях на его территории. Поэтому впол- 17 не обоснованно можно предположить, что 18 «Сказание о дурбэн-ойратах» было написа- 19 но вскоре после описываемых событий, т. е. 20 в 60-70-е гг. XVIII в.

Что касается содержания «Сказания о дурбэн-ойратах», то оно не имеет четко 21 выраженной структуры и написано без какого-либо определенного плана. О «лоскут- 22 ном» характере его структуры свидетельствуют многочисленные сюжеты, затрону- 23 тые достаточно бегло:

1) о народах, населяющих, согласно буд- 24

дийской космологии, четыре материка в 25

мировом океане, и о степени их приверженности учению Будды; 26

2) о том, как «Желтая вера» распространилась в разных местностях;

3) о том, как тангуты (тибетцы) удержали у 27

себя объявившегося у ойратов перерож-денца-хубилгана по имени Зу-Адиша; 28

4) о том, как ойраты расселились в разных местах;

5) о составе ойратов (XVII в.);

о том, как рабджимба Зая-пандита приехал после учения в Тибете и создал «ясное письмо», о его переводческой деятельности;

о пользе чтения таких ойратских сочинений, как «Великая пространная история» («Йэке дэлгэр туукэ»), «Биография Зая-пандиты» («Лунный свет») и других источников;

о бегстве Кундулэна-Убаши в Россию; о происхождении и рождении ойрат-ского князя Амурсаны, возглавившего национально-освободительное движение в Джунгарии в середине XVIII в.;

о пребывании Амурсаны в России; о том, как хана Даваци (Дабачи), когда он боролся с маньчжурами, покинули остальные сподвижники; о том, как ойраты дважды ходили войной на Тибет;

о том, как часть ойратов под предводительством некоего Мокдши покинула родные места и стала кочевать между Россией и Турцией;

о баитском силаче Бату-Менгкэ и о его знакомстве с Амурсаной; о том, как маньчжурский военачальник Саруул-джанджин преследовал Амурса-ну;

о будущем возвращении на родину Амурсаны;

о ранних дурбэн-ойратах (XV в.); о казахском хане Аблае; о силаче (бек) Тэмээн-Харе; о том, как ойраты ходили войной на Тибет, и о том, как укротили приверженцев красношапачной секты; о том, как войско Джунгарского ханства напало на Халху в 1731 г.; о том, как маньчжурский хан прислал посла;

о сыне торгутского Аюки-хана Санджа-бе;

о составе дурбэн-ойратов (XVI в.); о борьбе за трон джунгарского хана в 1740-х гг.;

о том, как дербеты и баиты договорились откочевать из родных мест и перейти на сторону маньчжуров; о предательстве некоторых дербетских и баитских князей;

о том, как дербеты бедствовали, перейдя на сторону маньчжуров, и кочевали в разных местах, пока не нашли себе кочевья;

ИСТОРИЯ

29) о том, как торгутский Шэрэнг-тайджи изменил и бежал к калмыкам;

30) о маньчжурской армии, завоевавшей джунгаров;

31) о предательстве Амурсаны и о том, как он поступил с воинами, преследовавшими его;

32) об основании города Кобдо и тамошнем амбане;

33) о том, как подняли мятеж шесть дербет-ских тайджи;

34) о том, как дербеты обосновались в Улан-гоме и зажили там в благоденствии, занимаясь хлебопашеством.

Как мы видим, это сочинение, несмотря на свое название, не может быть отнесено к жанру летописей или хроник. Примечательно и полное отсутствие в нем генеалогических списков или родословных, что не характерно для произведений монгольской и ойратской традиционной историографии.

В «Сказании о дурбэн-ойратах» причудливо переплелись исторические легенды и предания, устные рассказы о знаменитых ой-ратских деятелях, силачах и т. д., навеянные воспоминаниями о реальных исторических событиях.

Рассказ о событиях, происшедших до рождения автора, сводится к беглому и довольно невнятному изложению буддийских космологических представлений и истории распространения буддизма в Индии, Тибете и Монголии. Здесь же он приводит некоторые факты из жизни и проповеднической деятельности знаменитого ойратского Зая-пандиты (1599-1662). Для более подробного знакомства с описываемыми здесь событиями автор отсылает своего читателя к таким сочинениям, как биография Зая-панди-ты «Сарын гэрэл» («Лунный свет»), «Йэкэ дэлгэр туукэ» («Большая пространная история»), «Йэкэ улгурийин далай» («Великое море притч»).

Достоверную картину событий в последний период существования Джунгарского ханства (1635-1758) можно найти в отечественных работах, которые написаны на основе сведений, извлеченных из русских архивных документов [Златкин 1964; Моисеев 1991; 1998]. Нам известна китайская официальная версия событий, представленная в цинских исторических сочинениях ХУТП-ХГХ вв. [Санчиров 1990]. В данном же случае мы имеем дело с оценками и взглядом на события рядового члена ойратского общества, сталкиваемся с трансфор-

мацией реальных исторических событий в устной народной традиции. Наш источник был написан вскоре после драматических событий, разыгравшихся в Джунгарском ханстве, и полон трагических предчувствий.

Сопоставление этих трех версий одних и тех же событий может быть полезным при исследовании вопроса о том, как развивались идеи исторического познания у монголов и ойратов, а также при реконструкции событий в судьбоносный период ойратской истории. При этом следует учитывать то обстоятельство, что сведения о какой-либо исторической личности, сохранившиеся в устной народной традиции и в письменных источниках, могут довольно сильно расходиться с исторической реальностью. Так произошло в нашем сочинении с образом героя антиманьчжурской борьбы в 50-х гг. XVIII в. ойратского князя Амурсаны1.

Амурсана был одним из претендентов на ханский трон в ослабленном феодальными усобицами Джунгарском ханстве в последние годы его существования. Обратившись за помощью к маньчжурскому императору Цяньлуну, он принял подданство Цинской империи в 1755 г. и при поддержке цинских войск сверг с престола своего соперника Да-ваци. За заслуги перед цинской династией он получил титул цинь-вана и был назначен помощником командующего армией, выступившей на войну с джунгарами. Увидев, что его планы установить единоличную власть в Джунгарском ханстве потерпели крах, Амурсана поднял восстание против маньчжурских завоевателей. К нему примкнули многие ойратские князья, в том числе и те, кто, подобно ему, ранее перешел на сторону цинского императора.

Академик Б. Я. Владимирцов, занимаясь собиранием и изучением ойратского фольклора, использовал легенды и предания об Амурсане, записанные до него некоторыми европейскими путешественниками, а также сказания об этом ойратском князе, собранные им самим от разных лиц во время его пребывания в Западной Монголии в 1908, 1911 и 1913 гг. Он писал: «Народная память сохранила лишь немногие черты истинного Амурсана, ему простили многое: его вероломство, нетвердость и непостоянство во взглядах и симпатиях, его честолюбие; народная память остано-

1 Богатый документальный материал о князе Амурсане содержится в русских архивохранилищах [Златкин 1958].

вилась на одном моменте его бурной жизни — на борьбе с манджуро-китайцами, она приукрасила поступки своего героя и сделала его последним борцом за независимость, за независимое и славное существование ойратского племени. И Амурсана превратился в идеальный образ, о котором мечтали, которого хотели иметь в прошлом и будущем, хана-вождя народа, вождя славных „четырех ойратов“» [Владимирцов 2002: 272].

Уже во второй половине XVIII в. предание об Амурсане подверглось литературной обработке и письменной фиксации в «Сказании о дурбэн-ойратах». Примечательно, что обе версии, устная и письменная, как отметил Б. Я. Владимирцов, «с особым вниманием останавливаются не на подвигах своего героя, а на его будущем возвращении к родному народу» [Владимирцов 2002: 276]. Ойраты, пережившие в середине XVIII в. национальную трагедию (гибель своего государства — Джунгарского ханства — и истребление наиболее многочисленной этнической группы джунгаров), не смирились с диктатом чужеземных захватчиков. Они связывали надежды на лучшее будущее с именем Амурсаны. Эта вера поддерживалась в народе полтора столетия и вылилась в 1912 г. в крупное народное движение в Западной Монголии.

Если использовать «Сказание о дурбэн-ойратах» как исторический источник, то оно не восстанавливает фактической канвы

событий, но в своей совокупности помогает взглянуть как бы изнутри на события 30-50-х гг. XVIII в. в Джунгарии, непосредственно предшествовавшие крушению Джунгарского ханства. Следует отметить, что в нем отразились идеализированные оценки отдельных событий и лиц и историческое мышление народа, довольно архаичное и упрощенное.

Литература

Владимирцов Б. Я. Монгольские сказания об Амурсане // Восточные записки. Т. 1. Л., 1927. С. 271282.

Владимирцов Б. Я. Работы по истории и этнографии монгольских народов. М.: Вост. лит., 2002. 557 с. Златкин И. Я. Русские архивные материалы об Амурсане // Филология и история монгольских народов. М.: Наука, 1958. С. 289-313.

Златкин И. Я. История Джунгарского ханства (16351758). М.: Наука, 1964. 470 с.

Моисеев В.А. Джунгарское ханство и казахи (XVII-XVIII вв.). Алма-Ата: Гылым, 1991. 238 с. Моисеев В. А. Россия и Джунгарское ханство в XVIII веке (Очерк внешнеполитических отношений). Барнаул: Изд-во АГУ, 1998. 176 с.

Сатиров В. П. «Илэтхэл шастир» как источник по истории ойратов. М.: Наука, 1990. 137 с.

Ойрад Монголын туухэнд холбогдох сурвалж бичгууд - I. Эмхтгэж, тод болон худам монгол бичгээс ки-рил бичигт буулган, тайлбар хийсэн На. Сухбаа-тар. Улаанбаатар, 2001. С. 19-81.

Тод усгийн дурсгалууд / ред. проф. Лувсандэндэв.

Улаанбаатар, 1976. С. 331-377.

Oyirad teüken surbulji bicig. (Серия: Oyirad soyol-un degeji). Ôbôr Mongol-un soyol-un keblel-ün qoriya, 1985. X. 267-305.

Oyirad tüükiyin surbulji biciq. Sinjiyang-giyin aradiyin kebleliyin qoro, 1992. X. 272-313.

УДК 94«04/14»

ББК б3.3

КУЧУМОВИЧИ И КАЛМЫКИ: ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЙ МЕЗАЛЬЯНС

В. В. Tpenaвлoв

26 октября 1582 г. сибирского хана Ку-чума постиг сокрушительный, полный разгром от казачьего отряда Ермака на Чувашском (Чувашевском) мысу, под стенами своей столицы Искера. На протяжении многих лет он скитался в степях, нападая на свои бывшие владения и неоднократно терпя поражения от русских войск. Окончательно он был разбит на р. Оби в августе 1598 г., бежал в Ногайскую Орду, где и умер около 1601 г. Место покойного хана заняло его воинственное потомство. В Западной Сибири,

Башкирии и на севере казахских степей началась эпоха Кучумовичей.

Хотя мечты о возрождении татарской монархии в Сибири никогда не оставляли ханскую семью, она была поставлена в такие условия, что зачастую приходилось думать не столько о вооруженной борьбе с превосходящими силами воевод, сколько о выживании. Жизнь потомков Кучума в степях можно в целом охарактеризовать как «прозябание» в окружении немногочисленных верных подданных и постоянно меняю-