«Россия не жалеет усилий для тренировок ливанских сил безопасности»

Международное сообщество все более тревожит ситуация в Ливане, который переживает, по определению Всемирного банка, один из тяжелейших экономических кризисов в мире за полтора века. Национальная валюта за два года обвалилась на 90%, более половины ливанцев оказались за чертой бедности. За рубежом опасаются, что Ливан может вновь скатиться к гражданской войне. Командующий ливанской армией Джозеф Аун на днях отправляется за помощью в США и Великобританию. А Москву на этой неделе посетил начальник Главного управления общей безопасности МВД Аббас Ибрагим. О целях визита он рассказал корреспонденту “Ъ” Марианне Беленькой.

Начальник Главного управления общей безопасности МВД Ливана Аббас Ибрагим

Фото: AFP

— Какова цель вашей поездки в Москву?

— Прежде всего, цель — подтвердить существующее сотрудничество между нами и российскими властями. И специально не говорю — укрепить, так как наши отношения и без того крепки и не нуждаются в укреплении. Мы просто подтверждаем своим визитом, что отношения между нами существуют, мы вместе озабочены отслеживанием вопросов безопасности в Ливане и мы нуждаемся в том, чтобы Россия протянула руку помощи ливанским службам безопасности в тех тяжелых условиях, в которых находится Ливан.

— Какую помощь вы ждете из Москвы?

— Российские официальные лица, с которыми я встречался, готовы помочь ливанским службам безопасности и в целом Ливану на всех уровнях преодолеть его нынешний кризис.

— С кем у вас были встречи?

— У нас были встречи в МИДе и с представителями российских силовых структур.

— В начале июня в СМИ появилась информация, что дипломаты в посольстве России в Бейруте получают угрозы, связанные с их безопасностью. Имеет ли ваш визит какое-то отношение к этой новости?

— Это все слухи. Никаких угроз российскому посольству не было.

— Шла ли речь о поставках оружия для ливанских спецслужб?

— Российские власти и российские спецслужбы не жалеют усилий для тренировок ливанских сотрудников общественной безопасности в течение последних двух лет. Они готовы предоставить нам все необходимое, и мы постоянно обмениваемся информацией с российскими спецслужбами, особенно по таким вопросам, как борьба с терроризмом. В ходе встреч упор был сделан на непрерывную подготовку сотрудников спецслужб, и эта просьба была принята. И в ходе встреч мы также подчеркнули необходимость продолжения борьбы с терроризмом в Ливане, особенно с учетом того, что российская армия развернута в Сирии.

И ситуация с безопасностью в регионе отражается на безопасности российских солдат в Сирии.

И это было предметом обсуждения между нами и российскими официальными лицами.

— На этой неделе Всемирный банк заявил об опасном влиянии коллапса в экономике Ливана на дееспособность ливанской армии. Аналогична ли ситуация для ливанских сил безопасности?

— Ливанская армия неотделима от ливанского общества и общей ситуации в стране. То, что применимо к ливанской армии, применимо ко всему ливанскому обществу и в том числе ливанским службам безопасности. Мы переживаем трудный период на экономическом и финансовом уровне. То, что сказал Всемирный банк, правда, и мы страдаем от этого уже в течение долгого времени.

— Могут ли силовики в этих обстоятельствах гарантировать безопасность в Ливане, особенно во время непрекращающихся демонстраций и забастовок?

— Да, в Ливане мы сталкиваемся с народным движением (протеста.— “Ъ”). Сегодня в ходе демонстраций звучат призывы к улучшению жизненной ситуации и предъявляется множество требований. И это справедливые требования. И мы уважаем право на демонстрации. С другой стороны, мы выполняем свои обязанности, не давая протестующим заблокировать дороги, открываем их. Потому что это тоже право граждан — на свободное передвижение. Мы не действуем грубо и жестко по отношению к гражданам, но мы обязаны обеспечить свободу передвижения.

— Вы не боитесь, что в ситуации, которая складывается в Ливане, армия или силы безопасности могут принять какую-либо политическую сторону?

— Нет, мы как служба безопасности и как ливанская армия верны Родине, а не какой-либо партии или политическому деятелю в Ливане. Мы дали клятву верности Родине, и мы дали клятву Родине быть вдали от политических и партийных ссор.

— А что если ситуация будет ухудшаться?

— Какой бы сложной ни была ситуация, это не изменит ни наших убеждений, ни нашей лояльности.

— Вы опасаетесь начала гражданской войны в Ливане?

— Мы не боимся. Мы прошли через гражданскую войну, итоги которой до сих пор ощутимы в ливанском обществе (гражданская война в Ливане длилась с 1975 по 1990 год.— “Ъ”). Это дало нам иммунитет против сползания в войну.

В Ливане нет никого, кто хочет войны.

Ливанский народ устал от войн, будь то войны внутренние или внешние.

— Есть ли какое-либо иностранное вмешательство в работу ливанских структур безопасности? Раньше, например, в этом часто обвиняли Сирию.

— Ливан не изолированный остров в мире. Ливан страдает от того, что происходит в мире, и все больше и больше от того, что происходит по соседству. Позвольте сказать, что влияние того, что происходит в Сирии, мы испытываем на себе на самых разных уровнях. В частности, речь о более чем миллионе перемещенных сирийцев, которые находятся в Ливане. Это влияет на экономику Ливана, социальную ситуацию и безопасность. Это свидетельство того, что Ливан страдает от того, что происходит в регионе.

— Мы знаем о проблемах сирийцев в Ливане — были и поджоги лагерей беженцев и нападения на них. Могут ли ливанские силы безопасности гарантировать безопасность беженцев? И проводятся ли расследования случаев нападений?

— Во-первых, не беженцы, а перемещенные лица (в Ливане стараются не использовать термин «беженцы», опасаясь, что сирийцы навсегда останутся на их территории. «Перемещенные лица» представляется более временным понятием.— “Ъ”). Во-вторых, наша задача — поддерживать безопасность не только ливанцев, но и любого человека на ливанской территории, и поэтому мы работаем со всеми перемещенными лицами. Они гости в Ливане. И наша обязанность как органов безопасности — арестовывать тех, кто совершает нападения, и передавать их судебным органам. На этом наша миссия заканчивается.

— Не могу не спросить о расследовании взрыва в порту. В начале июня сообщалось, что следствие сосредоточилось на трех версиях — халатность, теракт или умышленное нарушение и ракетный удар с воздуха. К какой версии склоняетесь вы?

— Следствие принимает во внимание все эти версии, и оно еще продолжается, чтобы выяснить правду. Пока следствие еще не сказало свое окончательное слово. Мы ждем этого слова.

Взрыв в порту Бейрута, произошедший 4 августа прошлого года, считается одной из крупнейших техногенных катастроф в мире. В результате погибли более 200 человек, ранения получили более 6 тыс. граждан. Взрывной волной разрушило порт и несколько прилегающих к нему районов Бейрута. По предварительной версии, причиной взрыва стал груз аммиачной селитры, который хранился на складе с 2014 года. Следствие пытается ответить на вопросы — умышленно ли зашел корабль с селитрой в порт Бейрута, кому принадлежал груз и почему за шесть лет его никто не утилизировал. В ливанских СМИ также активно обсуждалось, что в районе взрыва находились склады движения «Хезболла». Территория, подконтрольная «Хезболле», как правило, недоступна для ливанских сил безопасности и армии, как и лагеря палестинских беженцев, чьи группировки до сих пор не сдали оружие. В связи со следом «Хезболлы» и обсуждалась версия о возможной ракетной атаке Израиля по складу.

— Кто теперь отвечает за защиту порта и других стратегических объектов?

— За охрану порта, аэропорта и других объектов отвечает армия.

— Есть ли у ливанских спецслужб доступ ко всем стратегическим объектам в Ливане, в том числе на территории, которые контролирует «Хезболла» или другие движения?

— Как я уже сказал, ливанская армия и ливанские службы безопасности несут ответственность за обеспечение безопасности в Ливане, а также за охрану и защиту всех основных объектов в стране. Никто другой не отвечает за стратегически важные объекты.

— Сейчас очень много разговоров о том, что Ливан стал базой для производства наркотиков и торговли ими. Есть ли у вас какая-либо информация о том, кто несет ответственность за эту проблему? Очень много сообщений, указывающих на «Хезболлу».

—Это политическое обвинение, и мы видели его в международных средствах массовой информации. Наркотики — старая история в Ливане, еще до прихода «Хезболлы». Да, есть места — примитивные фабрики, где производят наркотики, которые затем вывозят за рубеж или используют внутри Ливана. Такие действия преследуются законом. У ливанских сил безопасности длинные руки, мы следим за такими фабриками и вместе с армией добиваемся их закрытия, задерживаем всех причастных. И мы надеемся, что проблема наркотиков не будет политизирована, не войдет в политический контекст Ливана и не Ливана.

Ливан все чаще обвиняют в производстве и контрабанде наркотиков. В последнее время речь идет о каптагоне — препарате из группы психостимуляторов, который применяется при лечении депрессии и различных психических расстройств. В таблетках содержатся два основных ингредиента: амфетамин и кофеин. Известно, что каптагон производят в Ливане, есть подозрения также на Сирию и Ирак. Основной потребитель — Саудовская Аравия. Весной Эр-Рияд объявил временный запрет на ввоз овощей и фруктов из Ливана из-за резкого роста контрабанды.