Искусство

Почти одновременно с Базельским и Женевским часовыми салонами в Париже и Женеве открылись две камерные экспозиции — часов и ювелирных украшений прошлого. В парижском Musee des Arts Decoratifs представляли роскошные ювелирные изделия XVIII-XIX веков и первой половины XX столетия. В специальном павильоне салона SIHH — уникальные образцы часового искусства XVIII-XX веков из серии "Design et Haute Horlogerie". Из Парижа и Женевы — НАТАЛИЯ ОРЛОВА.
       
       Завсегдатая часовых салонов трудно удивить. И Базель, и Женева всегда готовят множество сюрпризов партнерам и посетителям. Коллекции и модели столь многочисленны и разнообразны, что нелегко заставить себя посмотреть на что-либо еще. Однако именно в период работы часовых салонов галерейщики и музеи пытаются привлечь внимание экспертов и публики историческими экспонатами, которые демонстрируют преемственность традиций и мастерства. И старания кураторов никогда не бывают напрасными. По крайней мере, в кулуарах Базельского и Женевского салонов о нынешних экспозициях говорили так же часто, как, например, о появлении нового лица в звездной команде Omega и о создании фантастического дизайна для новой фабрики Vacheron Constantin.
       При взгляде на экспонаты парижской и женевской выставок даже неискушенному человеку становится понятно, что организаторы экспозиций старались прежде всего заинтриговать. Женевские кураторы — замысловатостью старинных корпусов, воспроизвести которые нынешние часовщики вряд ли способны без точных компьютерных расчетов и технологий. Парижские — очарованием и утонченностью форм, а в большей степени изумительной огранкой и сочетанием драгоценных камней, которые подобраны и подогнаны друг к другу столь тщательно, что начинаешь сомневаться в правдивости нынешних мэтров ювелирного дела, утверждающих, что до них "камни никто еще так близко и искусно не сажал".
       "Все новое — это либо хорошо забытое старое, либо развитие его тенденций". Под таким девизом проходила женевская выставка уникальных часов. Большинство этих марок (Van Cleef & Arpels, Cartier, Piaget, Vacheron Constantin, Girard-Perregaux) и сегодня представлены на часовых салонах и в бутиках Европы, Америки, Азии. Они узнаваемы и обладают собственным стилем. Они тоже часто украшены бриллиантами, хотя в отличие от выставочных экспонатов в них нет чрезмерной декоративности — например, корпусов в виде нераспустившегося розового бутона, спелой вишни, жука, шмеля или балетной туфельки. Они приспособлены к современной жизни и считают не только часы и минуты, но и дорожные мили, пульс, расстояние до ближайших населенных пунктов. Но, несмотря на все это, они такие же игрушки, как и их предшественники.
       В центре экспозиции — пышная роза от H. Benoit (1860): края золотых лепестков украшены миниатюрными бриллиантовыми росинками, здесь же крохотная пчелка с туловищем-гранатом и крыльями, инкрустированными шестью бриллиантами. Это одновременно и ювелирное украшение (розу можно пришпилить к жакету и жесткому лифу платья или носить на цепочке в качестве кулона), и часы. Как и большинство драгоценных игрушек XVIII-XIX веков, эта роза — с секретом. Раскрываясь, она демонстрирует миниатюрный циферблат или тайник, скрытый за часами.
       Неподалеку знаменитые Tank — часы-перевертыши от Cartier (фавориты конца 1990-х). Они тоже имеют небольшие тайники, а циферблаты их спрятаны под крышками с инициалами, гравировкой или инкрустированными драгоценными камнями: чтобы узнать, который час, их тоже придется повертеть в руках.
       Еще один пример — изящные вишни работы неизвестного женевского мастера (1830), которые можно носить как брошь, подвеску или кулон. Золотой корпус вишен (всего 24 мм в диаметре) расписан темно-бордовой эмалью, а вместо косточек в них — миниатюрные часы и табакерка.
       А вот и еще одно кокетливое изобретение ювелиров — браслеты-замки от Van Cleef & Arpels 1936 года, типичные представители ювелирных коллекций времен art deco, вновь обретшие популярность в начале третьего тысячелетия. Массивные ювелирные замки очень похожи на амбарные: циферблат расположен прямо под дужкой замка, и, чтобы узнать, который час, нужно попросту повернуть руку.
       На выставке в Musee des Arts Decoratifs ювелирные украшения art deco тоже представлены особняком — этот стиль сейчас в особом почете. В 1930-х многие знаменитые французские художники подарили ювелирам идеи для коллекций. Яркий пример — знаменитое "русское обручальное кольцо" Trinity от Cartier. Переплетение трех колец из белого, желтого и красного золота придумал Жан Кокто, давний друг ювелирного дома.
       Для драгоценностей это периода характерны лаконичные геометрические формы, резкие сочетания черного и белого металла или кости (реже бледно-желтого золота), использование белых бриллиантов, черного и белого оникса и кораллов — только в качестве штриха, дополняющего простую композицию. Все предельно просто, как, например, колье от Boucheron 1925 года из черного оникса и платины с бриллиантами и кораллами, похожее на ожерелье протазановской Аэлиты или на украшение египетского жреца. Почти такое же, но уже из серебра с эмалью было сделано дизайнерами Constanza в 1970 году. А вот и исходный образец — золотой браслет в форме змеи, кусающей свой хвост с ключом-кулоном,— представитель belle epoque, созданный анонимным автором в XIX столетии.
       Кстати, даже при беглом взгляде на экспонаты понятно, что именно ювелирные изыски belle epoque наиболее дороги кураторам парижской экспозиции. Экспонаты этого периода подобраны очень тщательно, и именно у этих витрин в основном и задерживаются посетители. Броши, колье, кольца, серьги, камеи — не просто украшения, а целые истории, рассказанные языком ювелирного искусства. И это со всей очевидностью подтверждают драгоценности из коллекции Натали Клиффорд-Барни (Natalie Clifford-Barney), переданные Musee des Arts Decoratifs в 1966 году, а также украшения баронессы Ротшильд (Nathaniel de Rothschild), автора трех фундаментальных произведений о французском ювелирном искусстве XIX века, ставшие частью музейной коллекции в 1924 году. В Париже сейчас экспонируется всего десяток украшений из 350 собранных Ротшильдами, но и этого достаточно, чтобы привлечь восхищенные взгляды публики.
       По словам сотрудницы музея Изабель Мендозы (Isabelle Mendoza), интерес к старинным украшениям настолько велик, что очередь у входа собирается еще до открытия экспозиции. Мне тоже пришлось в ней постоять. И уж совсем неожиданным показалось то, что все эти сокровища выставлены на первом этаже музея, неподалеку от входа, и демонстрируются бесплатно. Билет все же нужно будет купить — чтобы попасть на второй этаж музея. Здесь представлена более обширная экспозиция La belle epoque de la pub ("belle epoque" в рекламе — а заодно и "Прекрасная рекламная эпоха") — это те самые декорации, в которых и сформировались основные традиции ювелирного искусства.