Академики и поморы на Шпицбергене: к истории русско-шведской градусной экспедиции 1899–1901 гг.

ТРЕТЬЯКОВА С.Н.

Академики и поморы на Шпицбергене: к истории русско-шведской градусной экспедиции 1899-1901 гг.

S. TRETYAKOVA

Academicians and Pomors on Spitsbergen archipelago: to the History of Russian-Swedish Arc-of-Meridian Expedition in 1899-1901

Сведения об авторе:

Третьякова Светлана Николаевна, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Научно-исследовательского арктического центра МО РФ (Северодвинск) swetsn@mail.ru

Author:

Svetlana Nikolaevna Tretyakova, Candidate of Historical Sciences, senior researcher, Research Arctic Center of the Ministry of Defense of the Russian Federation

swetsn@mail.ru Аннотация

В статье рассматриваются некоторые аспекты русско-шведской градусной экспедиции на островах Шпицбергена в контексте взаимодействия учёных двух стран. Сложности были связаны с большим объёмом работ, а также с особенностями полярного климата, плохой изученностью архипелага, малодоступностью многих мест, что нередко приводило к изменениям намеченной программы. Обращено внимание, что основное взаимодействие русских и шведских учёных происходило на подготовительном этапе и совещаниях, на земле в силу ряда причин они действовали независимо друг от друга. Русской экспедицией за три года была выполнена большая часть необходимых работ. Подчёркивается слаженность работы всех участников - учёных, моряков, рабочих. Целеустремлённость и преданность делу, взаимопомощь русских участников стали важным фактором успешного завершения экспедиции.

Abstract

The article deals with some aspects of Russian-Swedish Arc-of-Meridian expedition on Spitsbergen archipelago in the context of scientist international cooperation. Complexities were connected with great amount of work, specific polar climate, poor knowledge of archipelago and its low availability. Because of these obstacles plans frequently were changed. Attention is paid to the fact that Russian and Swedish scientists cooperated during preliminary period and between seasons of activity, on the ground they acted mainly independent. Russian expedition did majority of the work during three years. Good interaction between scientists, sailors and workers is stressed. Commitment, devotion and mutual assistance were main factors of successful result of expedition.

Ключевые слова:

архипелаг Шпицберген, экспедиция, Арктика, поморы, международное сотрудничество.

Keywords:

Spitsbergen archipelago, expedition, the Arctic, Pomors, international cooperation.

Русско-шведская градусная экспедиция, организованная по предложению Шведской Королевской академии наук, является одним из крупнейших международных научных мероприятий. Её проведение было поддержано в обеих странах на самом высоком уровне. Для руководства работами были созданы две комиссии. Шведскую комиссию возглавил кронпринц Густав, в неё вошли профессора А. Норденшёльд, А. Дунер, Э. Едерин, де Геер.

Комиссию по градусному измерению на островах Шпицбергена при Российской Академии наук возглавил вел. князь Константин Константинович, президент Академии наук. В Комиссию вошли учёные с мировым именем: академики О.А. Баклунд, Ф.А. Бредихин, Ф.В. Шмидт, А.П. Карпинский, М.А. Рыкачёв, адъюнкты Б.Б. Голицын и Ф.Н. Чернышёв. От военного и морского ведомств вошли генерал-лейтенанты О.Э. Штубендорф и К.И. Михайлов, а также генерал-майор А.Р. Бонсдорф1.

Швеция ассигновала на проведение этого научного мероприятия 160 тыс. крон, министр финансов С.Ю. Витте поддержал выделение 100 тыс. руб.2 Участие России в этой экспедиции было обусловлено

Ефимов П.И. Русское градусное измерение на Шпицбергене в 1899-1901 гг. М., 1958. С. 11.

Российский государственный исторический архив (далее - РГИА). Ф. 733. Оп. 143. Д. 89. Дело «О снаряжении экспедиции на остров Шпицберген для производства градусных измерений», в котором содержатся документы, касающиеся выделения средств на экспедицию, представлено на сайте Президентской библиотеки: [Электронный ресурс] URL: https://www.prlib.ru/item/1289331 (дата обращения: 15.05.2022).

не только научными, но и политическими интересами, стремлением сохранить архипелаг в сфере своего влияния1. Министр иностранных дел России граф М.Н. Муравьёв считал, что члены русской экспедиции должны отправиться на Шпицберген на российском военном судне2. Управляющий министерством народного просвещения Н.П. Боголепов в представлении в Госсовет об отпуске из казны в распоряжение Академии наук на 1899 и 1900 гг. 100 тыс. руб. обращал внимание на практическое значение результатов экспедиции, «могущее послужить к поднятию торговли и благосостояния севера России»3.

Главная задача градусных измерений - определить линейную величину дуги меридиана в высоких широтах, на основании чего вычислить величину сжатия Земли и получить точное представление о её фигуре. На совместных совещаниях членов русской и шведской комиссий была разработана программа экспедиции. Работы предполагалось вести с севера на юг, создать сеть из 22 треугольников, спроектированных по вершинам архипелага вдоль проливов Хинлопен и Стур-фьорд, от о. Росса в архипелаге Семи островов до горы Кейльхау на юге Западного Шпицбергена. Дуга меридиана в этом случае составляла около 4°.

На подготовительном этапе в 1898 г. под руководством шведского профессора Э. Едерина рекогносцировочной экспедицией были поставлены тригонометрические сигналы в проливе Хинлопен и один на мысе Ли в Стур-фьорде. С русской стороны участвовал военный топограф подполковник Ф.А. Шульц. На совещаниях членов обеих Комиссий был выработан обширный план работ, согласно которому русские и шведские учёные должны были работать совместно в той части Шпицбергена, где были выставлены сигналы в 1898 г., затем вместе постепенно продвигаться к югу. Планировалось всё закончить в течение 1899-1900 г., фактически за два лета, но при условии проведения зимовки, что давало возможность начать работы весной. Однако вместо двух лет работы потребовалось три года (а шведская часть закончила работы только в 1902 г.), возросли и расходы.

Дополнительно, по настоянию русской Комиссии, предполагалось проведение обширных исследований - метеорологических, магнитных,

См.: Шрадер Т.А. Шведско-русское сотрудничество в изучении Шпицбергена (конец XIX - начало XX вв.) // С.-Петербург и страны северной Европы. 2003. № 4. С. 140-147; Касиан А.С. Российские научные исследования на Шпицбергене на рубеже XIX-XX в. // Российская наука и освоение Евро-Арктического Севера: история, перспективы. Сб. материалов конференции. Мурманск, 2012. С. 21-26; Беляев Д.П. Наука в интересах геополитики: российско-шведская экспедиция на архипелаге Шпицберген // Вестник МГТУ 2013. Т. 16. № 2. С. 267-270; и др. РГИА. Ф. 733. Оп. 143. Д. 89. Л. 1 об. Там же. Л. 10.

наблюдение северных сияний, геологических, зоологических, гидрологических, гидрографических.

Предстоящие трудности были связаны с малодоступностью многих точек архипелага, его плохой изученностью и суровым климатом. Профессор Едерин высказал мнение, что производство работ в южной части будет затруднительно, поэтому предложил ограничиться лишь северной сетью треугольников и удовлетвориться измерением дуги около 2°. Однако Комиссия не согласились с его мнением1. И как оказалось, русская экспедиция справилась со своими работами раньше, чем шведы в северной части.

13 июня 1899 г. (даты приводятся по старому стилю) русско-шведская научная экспедиция на пяти судах вышла из Тромсё в направлении Шпицбергена, дав начало основным работам. Несколько моментов отметим, не пересказывая весь ход этой грандиозной экспедиции2.

Считается, что в первый год начальником экспедиции был капитан Д.Д. Сергиевский, офицер корпуса военных топографов Главного штаба, а затем его сменил геолог Ф.Н. Чернышёв, который в первый сезон руководил лишь рекогносцировочной партией по расстановке геодезических знаков. Однако здесь следует сделать уточнение. Согласно решению Комиссии, если в экспедиции находился её член, то все вопросы решались им, поэтому фактическим руководителем работ был Черны-шёв3. Сергиевского правильнее считать начальником зимовки, на период между уходом русских судов в конце августа 1899 г. и их возвращением в конце мая 1900 г.

Ф.Н. Чернышёв был, образно говоря, сердцем и душой экспедиции. Только благодаря его «энергии, организаторским способностям и личным качествам руководителя», как вспоминал один из участников, экспедиция была завершена успешно и в столь короткий срок. Для членов экспедиции у него хватало и энергии, и добрых советов, что заставляло участников, иногда уже терявших надежду на удачное выполнение задач, «вновь со свежими силами бороться за успех и законченность в работах»4.

Ефимов П.И. Указ. соч. С. 13.

См.: Ефимов П.И. Русское градусное измерение на Шпицбергене в 1899-1901 гг. М., 1958. 84 с.; Анисимов Ю.А., Оноприенко В.И. Феодосий Николаевич Чернышёв. 1856-1914. М., 1985. 305 с.; Оноприенко В.И. Зов высоких широт. Северные экспедиции Ф.Н. Чернышёва. М., 1989. 221 с.; Наука на Шпицбергене. История российских исследований. СПб., 2009. 408 с.; Алексеева Л.В., Джабадзе Т.Ф. История России по материалам фотоархива музея землеведения МГУ: Шпицберген // Жизнь Земли. № 39 (3). 2017. С. 296-310; International scientific Cooperation in the Arctic = Международное научное сотрудничество в Арктике. Moscow, 2002. 175 с.; и др. Оноприенко В.И. Указ. соч. С. 78.

Баклунд О.О. Ф.Н. Чернышёв и градусные измерения на Шпицбергене // Известия Императорского Русского географического общества. 1914. Т. 50. Вып. 8. С. 445.

2

За исключением академика О.А. Баклунда, директора Пулковской обсерватории, который дважды приезжал на Шпицберген, и Ф.Н. Чернышёва1, остальная часть исследователей была представлена в основном молодыми астрономами-геодезистами, средний возраст которых составлял 30 лет. Все четыре сезона проработали А.С. Васильев и В.В. Ахматов, три - А.П. Ганский, А.Д. Педашенко и И.И. Сикора, по разу участвовали С.К. Костинский, А.А. Кондратьев и Н.П. Осташенко-Кудрявцев. Во всех летних сезонах принимал участие студент Петербургского университета натуралист О.О. Баклунд, помогавший в геодезических работах. Академик Чернышёв отмечал «бесстрашие и энергию» молодых учёных и рус" 2

ских моряков, шедших на все опасности для выполнения научной задачи2.

Работу экспедиции обеспечивала флотилия из шведских и российских судов, отправной точкой для которых был норвежский Тромсё. Российская сторона направила военный транспорт «Бакан» (командиром в 1899 и 1900 гг. был капитан 2 ранга К.Л. Ергомышев, в 1901 г. капитан 2 ранга С.П. Степанов). Судно было новое, в 1898 г. оно совершило первое плавание в Северный Ледовитый океан для охраны морских промыслов, но транспорт не предназначался для работы в ледовых условиях. Все три навигации работал «Ледокол 2-й» Либавского порта (капитан И.К. Якимович). В первый год для перевозки грузов и снабжения судов углём было зафрахтовано шведское грузовое судно «Бетти». В последующие сезоны снабжением угля занимался транспорт «Рюрик». Со шведской стороны участвовал военный корабль «Свенскзунд», который работал две навигации (в 1899 г. совместно с «Рюриком»), затем его сменила шхуна «Антарктик».

В 1901 г. на короткий период был привлечён ледокол «Ермак». Иногда ошибочно указывают, что ледокол принимал участие в экспедиции и в первый год (1899 г.). Сначала это действительно предполагалось, так как в это же время вице-адмирал С.О. Макаров готовил «Ермак» к испытанию в арктических льдах в районе Шпицбергена. Академия наук обратилась к министру финансов, в чьём введении находился «Ермак», о содействии ледокола в проводке судов экспедиции через Стур-фьорд. Было получено согласие, но по ряду причин С.О. Макаров отказался. Из-за малой изученности Стур-фьорда для глубокосидящего судна существовала постоянная опасность налететь на камни. К тому же экспедиция запаздывала с прибытием в Тромсё, что нарушало программу намеченных

В 1899 г. Чернышёв стал экстраординарным академиком (т. е. не имел кафедры), а в 1909 г. получил звание ординарного (штатного) академика.

Чернышёв Ф.Н. Работы экспедиции по градусным измерениям на Шпицбергене в 1901 году // Известия Императорской академии наук. 1902. Т. 16. С. 136.

испытаний «Ермака». Отказ Макарова «вызвал целую бурю несправедливых негодований»1.

Суда осуществляли снабжение экспедиции всем необходимым (доставку учёных и научного оборудования, провизии, строительных материалов, почты), а также высадку экспедиционных отрядов и поддержание сообщения между различными пунктами. Члены команды помогали при перевозке грузов, установке сигналов и геодезических измерениях. Судовые офицеры в ходе экспедиционных плаваний, помимо обязанностей на судне, занимались гидрографическими работами.

Создавали препятствия для работы судов не только шторма и туманы, ограниченные запасы угля или ледовая обстановка. На карте английского издания (исправленной по март 1899 г.), которой пользовались на «Бакане», практически отсутствовало указание глубин. Поэтому транспорту пришлось «ходить с большой осторожностью: иметь не полный ход и бросать лоты»2. Небольшие повреждения случались практически у всех судов, а «Ледокол 2-й» в августе 1899 г. налетел на подводную скалу и повредил рулевую раму. Заслуги моряков, работавших несмотря на все опасности, будут отмечены не раз.

Места зимовок были заранее определены, у шведов - залив Трейрен-берг (Соргефьорд) на севере, русская зимовка предполагалась на мысе Ли о. Эдж. Но из-за тумана и перегруженности судов русская часть флотилии сбилась с курса и оказалась в заливе Горнзунд (Хорнсунн). После обсуждения создавшейся ситуации решили не рисковать, не терять время и остаться там. И хотя это было в стороне от основных работ, но в итоге, как отмечали все, оказалось лучше3.

Это нарушило первоначальные планы, но дало возможность русским учёным работать самостоятельно. В то время как шведские суда остались выжидать благоприятного движения льдов, чтобы идти в залив Трейрен-берг, русская экспедиция решила не тратить время и сосредоточить свои работы в южной части Стур-фьорда. Как писал астроном Васильев, вместо угнетавшей необходимости во всём следовать за шведами, они получили возможность действовать независимо от них; вместо научного подчинения - плодотворное научное соревнование4.

Макаров С.О. «Ермак» во льдах. СПб., 1901. С. 243-245.

Российский государственный архив Военно-морского флота (далее - РГАВМФ). Ф. 404. Оп. 2. Д. 811. Л. 14.

В следующем 1900 г. суда смогли подойти к русской зимовке в конце мая, а Стур-фьорд оказался почти на всё лето заперт льдом. Шведское судно добралось до своей зимовки только в конце июля.

Васильев А.С. На Шпицберген и по Шпицбергену во время градусного измерения. Одесса, 1915. С. 10.

Для зимовки был построен посёлок Константиновский, названный в честь председателя комиссии. Руководил работами врач А.А. Бунге, морской офицер, опытный полярник, который по рекомендации Чернышёва был назначен начальником хозяйственной части экспедиции. Он заранее заказал в Финляндии постройку домов и обсерватории, организовал запас провианта и снаряжения, оборудовал медицинскую часть. Благодаря его энергии, усердию матросов и финских мастеров на берегу живописного Горнзунда в бухте Гоес летом возвели дом, склады, баню, установили стационарные инструменты, выгрузили запасы угля на берег. Осенью построили ещё три обсерватории.

Тёплые вещи предварительно заказали в Архангельске, откуда было отправлено на имя Академии наук шесть тюков меховых вещей - 27 малиц, 40 оленьих шкур, 37 пар пим большого размера, по 20 штук шапок и рукавиц, 9 спальных оленьих мешков1. 36 собак заказали в Тобольской губернии.

28 августа 1899 г. состоялось торжественное открытие посёлка, при котором присутствовали команды «Бакана» и «Ледокола». Оба судна украсились флагами, был отслужен молебен, затем подняли русский флаг, подаренный зимовью моряками, салютовали 21 выстрелом с «Бакана». На следующий день суда отправились домой.

На зимовку остались 19 человек - семь специалистов (Д.Д. Сергиевский, врач А.А. Бунге, астрономы И.И. Сикора, А.С. Васильев и В.В. Ах-матов, физик А.Р. Бейер, механик Э.К. Ган) и 12 нижних чинов. Был получен хороший опыт зимовки в арктических условиях, о которой мы знаем благодаря запискам А.А. Бунге и А.С. Васильева2. Учёные проводили астрономические, магнитные и метеорологические наблюдения, которые ни разу не были остановлены из-за непогоды. Участниками экспедиции Сикорой в Константиновке и Вестманом в бухте Трейренберг впервые была произведена систематическая фотосъёмка полярных сияний3. Уже ранней весной 1900 г. зимовщики начали рекогносцировочные походы.

Суда русской экспедиции подошли к Константиновке 26 мая, на три недели раньше прошлого года. Помимо грузов прибыла и новая команда учёных. По свидетельству командира «Бакана» К.Л. Ергомышева, всех зимующих нашли здоровыми, зимовка прошла вполне благополучно, научные наблюдения отвечали программе. Относительно нижних чинов,

Государственный архив Архангельской области (далее - ГААО). Ф. 1. Оп. 8. Т. 1. Д. 2292. Л. 16-17.

Зимовка на Шпицбергене в 1899-1900 гг. (Из записок д-ра Бунге) // Правительственный вестник. 1900. № 141-144; Васильев А.С. Указ. соч. С. 12-14. Наука на Шпицбергене. С. 289-313.

зимовавших на Шпицбергене, он получил от начальника экспедиции самый лучший отзыв, как об их поведении, так и об их работе1.

Как часто бывает в полярных экспедициях, планы не раз пришлось менять. Помимо капризов полярной природы, приходилось сталкиваться и с другими сложностями, в частности, корректировать установку сигналов. Металлические сигналы по шведскому типу оказались неподходящими для скалистого грунта и имели недостаточно прочную конструкцию, они гнулись и ломались от налипшего снега или сильных ветров. Более практичными были каменные основания - пирамиды. Также оказалось, что местоположение не всех сигналов было удачным, приходилось их переносить либо ставить вспомогательные сигналы и вести новые наблюдения.

Необходимо было совместить методики измерения. При подготовке за основу был взят метод профессора Э. Едерина, для чего практиковались в Стокгольме и в Пулковской обсерватории. Правда, по мнению астронома Васильева, шведы сами были не очень сильны в этом. После ряда неудач решили использовать более привычный базисный прибор Струве, один и тот же базис измерялся обоими приборами2.

Ещё одна задача, которую пришлось решать русской экспедиции, -это выставить сигнал в центре Шпицбергена для связи южной и северной частей градусной сетки. Это была очень сложная задача, поэтому решили ограничиться одним сигналом, который будет виден с нескольких точек. Первоначально эти работы были в зоне ответственности шведов, которые трижды пытались проникнуть в центральную часть, но неудачно, а без этого вся остальная работа теряла смысл. Выполнение этого предприятия взял на себя А.С. Васильев, совершив героическое (и это не громкие слова) 45-дневное восхождение в 1900 г. на вершины горных цепей Хидениус3 и Сванберг. Его сопровождали О.О. Баклунд и восемь рабочих, для перевозки оборудования и провизии взяли 18 собак. Командир «Бакана» выделил 25 матросов во главе с мичманом Унковским, которые помогли поднять груз на высоту 700 м, где был устроен главный склад4.

Для установки сигнальных знаков и проведения измерений участники совершили десятки походов вглубь архипелага, поднимались

1 Извлечения из рапортов командира транспорта «Бакан», капитана 2 ранга Ергомы-шева // Морской сборник. 1900. № 11. С. 5-6. (раздел «Известия о плавании наших судов за границей»).

2 Васильев А.С. Указ. соч. С. 6-7, 66; Оноприенко В.И. Указ. соч. С. 77.

3 Сигнал был установлен в 12 км к юго-востоку от вершины Ньютон (высшая точка Шпицбергена) на отроге горы, которую Васильев предложил назвать именем Ф.Н. Чернышёва (см.: Васильев А.С. Указ. соч. С. 64).

4 Васильев А.С. Указ. соч. С. 44-45; Извлечения из рапортов командира транспорта «Бакан». С. 16.

Рис. 1. «Езда на собаках»

на труднопроходимые вершины гор. В каждую партию в помощь учёным включались моряки и рабочие. Даже на равнине собаки не всегда справлялись с перегруженными нартами, приходилось впрягаться людям - это был обычный способ «езды на собаках» по Шпицбергену, по характеристике Васильева (рис. 1). Инструменты, палатки, провиант - всё это было необходимо поднимать на высоту несколько сот метров, причём по ледяным или каменистым крутым склонам, либо передвигаться по мокрому снегу, по колено в воде. Путников на каждом шагу поджидали скрытые под снегом трещины или другие препятствия, нередко они были на волоске от гибели. Не будем забывать о белых медведях, с которыми порой происходили неожиданные встречи. Во время дальних походов случалось иногда и голодать. Немало физических усилий требовалось для сооружения каменных пирамид. После установки знаков приходилось ждать ясную погоду, чтобы провести необходимые наблюдения, живя в палатках, в экстремальных условиях. Так, капитан Сергиевский и астроном Сикора на горе Кейльхау провели 40 дней на высоте 700 м, из которых только два дня оказалось пригодными для производства наблюдений.

Такие походы были настоящей проверкой характера. Препятствия воспринимались как вызов - преодолеть все трудности для выполнения задачи, не уронить честь России. Заметим, что эта мысль проходит

красной нитью через всю книгу астронома А.С. Васильева, который на титульный лист поместил завет князя Святослава: «Ляжем костьми, но не посрамим земли Русской».

Незаменимыми помощниками стали поморы, которых нанимали в качестве рабочих в 1900 и 1901 гг. в Мезенском уезде Архангельской губернии. Ещё в первую поездку Ф.Н. Чернышёв взял поморов В. Иглина и Н. Петрова, знакомых ему по новоземельской экспедиции 1895 г. Затем каждый год набирали по 16 человек. Архангельский губернатор в представлении мезенскому уездному исправнику определил главный критерий отбора людей - «надёжные, привычные к морю и северному климату». Поэтому, исполняя предписание губернатора, мезенский исправник и подбирал рабочих из «здоровых бывалых моряков»1. Но главное, что от них требовалось, это необычайная выносливость и работоспособность. Люди нужны были для физических работ, но, когда поморы попадали в родную стихию, пробираясь на шлюпках сквозь льды, их морские навыки также пригождались.

Учёные восхищались энергией и силой «молодцов-мезенцев», которые смогли поднять на вершину горы Годжехог большую часть багажа прямо в санях, не разгружая их, и в несколько часов выполнить работу, на которую норвежские рабочие, по опыту прошлого года, потратили бы несколько дней2.

Что собой представляла работа поморов на Шпицбергене, мы знаем из сочинения Васильева, который высоко оценивал их труд: «Хорошие работники поморы, сила их, по видимому громадна!»3 Но даже выносливым поморам бывало нелегко, иногда не хватало сил, и тогда Васильеву приходилось их уговаривать, подбадривать, приказывать, а то и прибегать к хитростям. Показателен случай при подъёме на гору Гельвальд в 1901 г. Когда, помимо трещин, на пути появились ещё и ледяные овраги до 10 м глубиной, двигаться вперёд стало невозможно. Рабочие единогласно утверждали, что дальше не пройти, даже без саней. Остановились, два дня пережидали туман, и за этот период Васильев, размышляя о «невозможном и возможном», пришёл к мысли, что на гору Гельвальд «всё-таки пробьёмся, и сигнал поставим».

В качестве аргументов для убеждения своих помощников он привёл, во-первых, что их сигнала уже неделю ждёт астроном Педашенко, которого поморы уважали. Затем объяснил важность установки сигнала

ГААО. Ф. 210. Оп. 1. Д. 831. Л. 1, 51.

Чернышёв Ф.Н. О ходе работ экспедиции по градусным измерениям на островах Шпицбергена в 1899-1900 гг. // Известия Императорской Академии Наук. 1901. Т. 14. № 4. С. 356; Васильев А.С. Указ. соч. С. 36. Васильев А.С. Указ. соч. С. 95.

Рис. 2. Рабочие из Мезени

и добавил: «Наш Царь следит за нашей работой и будет очень на нас сердит, если не поставим сигнала или намного замедлим его постройку». Такой довод подействовал, после этого уже не нужно было ничего говорить. Михаил Рогачёв приготовил палки, которыми отмечали дорогу среди лабиринта оврагов; верёвку, чтобы спускаться с гребня на дно оврага или вытаскивать, когда кто-нибудь упадёт в трещину; топор, чтобы вырубать ступени и пр. Васильев признал, что туман, который обычно вредит, в этот раз помог успокоить команду, а при поспешности он бы получил отказ. В итоге пять человек налегке, без саней и собак, добрались до горы Гельвальд. А после постановки сигнала, удивлялись, как они смогли пройти по такому изрытому ледяному полю. «И всё-таки прошли!»1.

Васильев выделил на снимке пятерых своих помощников - Олупки-на, Рогачёва, Минкина, Ханзина и Новохатского (рис. 2). Но последний к поморам не относился, был солдатом электромеханической школы. В документах Архангельского областного архива сохранились имена всех поморов, участвовавших в шпицбергенской экспедиции, всего - 21 чел., как видно большинство принимало участие не единожды.

Васильев А.С. Указ. соч. С. 96-99.

Тяжело приходилось и собакам, которые ранили лапы, передвигаясь по льду, лишённому снежного покрова, оставляя позади себя кровавый след. Поход на Сванберг и Гельвальд стоил шести собак околевших и 24 изранивших ноги. Облегчить судьбу собак было сложно, но передвинули склад провизии к месту, где ещё лежал снег, а больных собак забрали на судно для восстановления1. Страдали собаки и от грубого с ними обращения, поэтому Васильев тщательно следил, чтобы поморы не срывали на них свою злобу.

Ледовая обстановка в 1900 г. в Стур-фьорде серьёзно замедлила ход работ, так как невозможно было высадиться на берег вблизи необходимых пунктов. Особенно тяжело неблагоприятные условия сказались на работе шведских коллег. Возникли опасения, что при таких темпах экспедиция затянется. После возвращения было разработано несколько возможных вариантов - на год и на два года работ в зависимости от состояния ледовой обстановки. Хотя были и пессимистические настроения, что потребуется ещё несколько лет.

При подготовке помог опыт предшествующих сезонов. Походы Васильева внутри Шпицбергена показали, что, даже если ледовая обстановка повторится, существует возможность достижения большей части пунктов по материковому льду. Для завершения работ увеличили количество инструментов, чтобы работать одновременно не менее чем на четырёх объектах; по просьбе Чернышёва военное ведомство направило трёх топографов Главного штаба; выписали дополнительную партию собак; были подготовлены более удобные сани, укреплены полозья и увеличена длина саней, что важно при переправе через трещины, облегчили сбруи для собак.

В связи с продолжением экспедиции вел. князь Константин Константинович обратился в Главный морской штаб с просьбой о посылке транспорта «Бакан», так как офицеры и судовая команда за два года прекрасно ознакомились «с условиями плавания в Шпицбергенских водах и с приёмами подъёма на ледники, окутывающие сплошным покровом острова, на которых раскинута градусная сеть». Участие того же судна дало бы возможность «значительно пополнить серии гидрографических, гидрологических и зоологических работ, до сих пор весьма успешно веденых и давших немало интересных результатов»2. Как уже упоминалось, из-за опасений тяжёлой ледовой обстановки в распоряжение экспедиции на ограниченный срок был предоставлен ледокол «Ермак» (капитан 2-го ранга М.П. Васильев), который и провёл суда по Стур-фьорду к месту назначения.

Чернышёв Ф.Н. Работы экспедиции по градусным измерениям на Шпицбергене в 1901 году. С. 151.

РГАВМФ. Ф. 417. Оп. 1. Д. 2279. Л. 119 и об.

А.С. Васильев отметил, какое почтительное впечатление на местных жителей Тромсё производила флотилия из 4 судов с громадным «Ермаком» во главе. «Невольно всплывало гордое сознание, что Россия не скупится и никогда не скупилась средствами на научные предприятия, что русские люди всегда были друзьями предприимчивости, исследований и науки». Если в последние столетия в русских научных учреждениях и предприятиях выделялись больше иностранные имена, то, считал автор, это «явление несомненно временное и ненормальное». Он выразил уверенность, что пришло время, «когда русские научные предприятия начнут служить прежде всего России и русским людям» (разрядка А.С. Васильева). Его восхитил «Ермак», который приспособлен быть не только ледоколом, но и научной лабораторией и даже плавучим институтом1.

Благодаря самоотверженным усилиям всех участников и благоприятной погоде, удалось выполнить все работы русской части экспедиции к концу августа 1901 г. По окончании наблюдений на горе Чернышёва, завершавшей сеть сигналов, Васильев водрузил сделанный на «Бакане» из железа национальный флаг весом в 1,5 пуда, который прикрепили с южной стороны сигнала. Это был «самый северный постоянный русский флаг» (разрядка А.С. Васильева). В медной коробке он заложил термометры максимум и минимум2. Ф.Н. Чернышёв совершенно справедливо считал, что «тот смельчак, который дойдёт до русского флага, развивающегося на одной из высших точек внутри Шпицбергена, лучше всего оценит трудности, которые преодолела русская экспедиция»3.

В 2014 г. по маршруту градусной экспедиции прошли участники экспедиции «Полярный меридиан. Шпицберген - 2014». Были обнаружены сигналы и другие следы деятельности русских и шведских учёных, а на горе Чернышёва найдены каменная пирамида, частично сохранившийся металлический российский флаг, термометры. Измерения, проведённые с помощью современных технологий, показали высокую точность измерений начала XX века4.

Академик Ф.Н. Чернышёв не мог не признать, что экспедиция более чем добросовестно поработала на пользу науки, «равно потрудились

Васильев А.С. Указ. соч. С. 87-88. Там же. С. 103, 110.

Чернышёв Ф.Н. Работы экспедиции по градусным измерениям на Шпицбергене в 1901 году. С. 159.

Малахов М.Г., Шляхин В.Г. Полярный меридиан (По материалам экспедиции «Полярный меридиан. Шпицберген - 2014») // Русские полярные исследования. 2014. № 4(18). С. 45-49; Экспедиция «Полярный меридиан. Шпицберген - 2014». Сайт Героя России Михаила Георгиевича Малахова. [Электронный ресурс] URL: http://m-malakhov.com/blog/ehkspedicija_quot_poljarnaja_duga_shpicbergen_2014_quot/2-0-6 (дата обращения: 25 мая 2022).

4

и наши учёные, и русские моряки, и простые мезенские поморы во славу русского имени...»1. Отметим, что добрых слов у Чернышёва хватало в отношении всех, с кем он работал. Он удивлялся, например, с какой энергией и спокойствием Экстрем, капитан судна «Рюрик», порой перегруженного углём, шёл на все опасности, чтобы снабдить топливом наши суда, давая им возможность продолжить работу2. Вероятно, что боевой настрой влиял на всех участников. Кроме того, проявление взаимопомощи (отдать свою малицу, поделиться углём со шведским судном, оказать медицинскую помощь заболевшему матросу и т. п.) является необходимым в полярных экстремальных условиях.

А.С. Васильев также выражал глубокую благодарность тем, кто трудился вместе с ним, особенно простым русским людям, «выдерживавшим ради чести родины громадные напряжения». С русскими людьми, уверен он, можно «достигать больших напряжений», в них много «и патриотизма, и веры, и идеализма: нужно только уметь добираться до этих ценностей и не обесценивать их какою-либо неправдою, неисполнением обещаний и ожиданий»3.

Как уже отмечалось, взаимодействие учёных двух стран происходило главным образом на подготовительном этапе и между сезонами, на совещаниях в Стокгольме. На земле оно было незначительным. Если в первый год в рекогносцировочной партии Чернышёва для координации работ участвовали шведский профессор Де Гер и лейтенант О. Кнор-ринг, то в дальнейшем работали самостоятельно. И дело, на наш взгляд, не только в неблагоприятной ледовой обстановке или изменении места русской зимовки. Создаётся впечатление, что русская сторона подошла более основательно, русские учёные оказались настойчивее в достижении поставленных целей. По словам А.С. Васильева, «полный успех в действиях» определил новый характер отношений со шведской партией. Если до 1900 г. русские следовали их советам и решениям, то затем руководство в решениях как-то незаметно перешло к русской Комиссии4. Заметим также, что в отечественной литературе нет подробных сведений о ходе работ шведской части.

Работами шведской и русской экспедиции за три года было сделано измерение дуги в 3^° (рис. 3), из которых на долю русских пришлось 2/3 всех работ. Шведским учёным, которым все три года не везло с ледовой обстановкой, для завершения своей части работы потребовался ещё

Чернышёв Ф.Н. О ходе работ экспедиции по градусным измерениям на островах Шпицбергена в 1899-1900 гг. С. 376-377. Там же. С. 366.

Васильев А.С. Указ соч. С. 1-2, 108. Там же. С. 82.

2

^Ое 15 л. X в. Ко и с шит

1лпь

Рис. 3. Карта работ экспедиции

один сезон. Подводя итоги, академик Ф.Н. Чернышёв отметил очень важный («могучий») фактор, благодаря которому преодолевались все трудности и опасности. Это - «добрые, товарищеские отношения, которые красной нитью проходят во все три года экспедиции, несмотря на большой персонал учёных и моряков, принимавших в ней участие»1. Действительно, преданность общему делу, слаженность действий всех участников во многом определили успешный исход. Отметим также, что немаловажное значение имело и содействие со стороны ведомств, участвоваших в подготовке и обеспечении этого научного предприятия - министерства финансов, народного просвещения, путей сообщения, военного и морского.

28 августа 1901 г. русские суда покинули Горзунд, завершив работы русской экспедиции, а 7 октября 1901 г. в Петербурге торжественно встречали транспорт «Бакан» с членами экспедиции. Правда, надо заметить, что учёные ещё в сентябре вернулись из Тронхейма в Петербург по железной дороге, но накануне вновь сели на возвращавшийся «Бакан» в районе Выборга. На транспорт прибыл Президент Академии наук вел. князь Константин Константинович, который «поздравил участников с благополучным возвращением и блестящим выполнением возложенной на них задачи по градусным измерениям». Он побеседовал с членами экспедиции об их жизни на Шпицбергене и рассмотрел снимки. Также сообщалось, что 50 сибирских собак будут помещены в саду Народного дома императора Николая II2.

Добавим, что годом ранее в Петербурге также торжественно встречали «Бакан» и «Ледокол» с членами экспедиции. А 23 февраля 1901 г. Ф.Н. Чернышёв и пять участников зимовки на Шпицбергене (Сергиевский, Бунге, Васильев, Сикора и Ахматов) были представлены императору3. Государь ознакомился с картами, чертежами и фотографиями. А.С. Васильев был «осчастливлен продолжительными расспросами Его Величества о своих работах и путешествиях»4.

В связи с успешным завершением экспедиции, Николай II утвердил 20 июля 1902 г. памятный серебряный нагрудный знак для ношения лицами, участвовавшими в работах Комиссии и в экспедиции5. Это была первая подобная специальная награда за участие в арктической экспедиции,

Чернышёв Ф.Н. Работы экспедиции по градусным измерениям на Шпицбергене в 1901 году. С. 157-158.

Правительственный вестник. 1901. № 220. 9 октября. С. 1. Там же. № 44. 25 февраля. С. 1. Васильев А.С. Указ. соч. С. 119.

См.: РГИА. Ф. 733. Оп. 143. Д. 347 [Электронный ресурс] URL: https://www.prlib.ru/ item/1289335 (дата обращения: 15 мая 2022).

2

4

утверждённая именно императором. Комиссия, которая и принимала решения о награждениях, просила Николая II принять знак «как Главному Покровителю русской науки», на что было получено согласие императора. Награждены памятным знаком были и учёные, и моряки, и поморы-ме-зенцы. Память о русских участниках экспедиции хранит карта Шпицбергена.

Далее предстояла не менее трудоёмкая работа по обработке полученных результатов. С 1904 г. началась публикация материалов экспедиции в специальном издании Академии наук, причём основная часть печаталась на иностранных языках. В 1907 г. Комиссия по градусному измерению на островах Шпицбергена была вынуждена обратиться за дополнительным финансированием для обработки и печатания материалов экспедиции (к этому времени ассигновали 31 тыс. руб.). Было отмечено, что шведская сторона уже напечатала 12 выпусков своих материалов, в то время как русская Комиссия, стеснённая в средствах, имела возможность опубликовать всего 7 выпусков. Члены Комиссии выразили уверенность, что «столь трудно доставшиеся материалы» и «богатство научных результатов, добытых русскими учёными» превышают в несколько раз просимую сумму (24,4 тыс. руб.)1. Но и вновь выделенных средств оказалось недостаточно. В начале Первой мировой войны академик Ф.Н. Чернышёв, получив отказ от правительства, был вынужден обращаться к частным лицам. Ему удалось получить 15 тыс. руб. от нефтепромышленника Нобеля2. Понятно, что в период войны и революционных потрясений широкого интереса к результатам экспедиции быть не могло. Всего Академией наук было выпущено 15 томов, последний вышел в 1919 г.

Это также свидетельствует о том, какая огромная работа была проделана участниками экспедиции на Шпицбергене. Они не только успешно решили основную задачу по уточнению размеров земного эллипса и величины его сжатия, но и провели большой объём комплексных научных исследований в высоких широтах Арктики.

РГИА. Ф. 733. Оп. 143. Д. 89. Л. 105-106 об. Ефимов П.И. Указ. соч. С. 25.