Теория русского социализма А. И. Герцена

Теория русского социализма А.И. Герцена С.И. Павлов

Гуманитарный факультет МГТУ, кафедра философии

Аннотация. В статье раскрывается учение А.И. Герцена о "русском социализме" как национальном варианте начавшегося "пересоздания общества". Пересоздание призвано трансформировать человечество в четвертую формацию, которую, возможно, будет структурировать идея социализма. Анализируются герценовские проекты преобразования различных сфер российского общества, разработанные в противовес правительственным реформам 1861 г. Показано видение мыслителем социалистической России как конфедеративного, либерально-демократического общественного устройства, развивающегося на основе ассоциаций производителей, самоуправления, товарно-денежных отношений, конкуренции различных форм собственности, в том числе частной. Осуществляется сравнительный анализ герценовского и русского христианского социализма.

Abstract. The paper has considered A.I. Hertzen's conception of "Russian socialism" as a national variant of a "society reconstruction". The reconstruction would transform mankind in the fourth formation which would be formed by socialist ideas. Hertzen's projects of a reform of different spheres in the Russian society (worked out by Hertzen in the opposite to the governmental reforms of 1861) have been analyzed. Hertzen thought the socialist Russia would be confederate, liberal and democratic, its economics would develop on the basis of producers associations, self-government, commodity-money relations, competition of different forms of property, private as well. The comparative analysis of Hertzen's and Russian Christian socialism has been presented in the paper.

1. Введение

В философии русского радикализма важной вехой является идейное наследие Герцена, которое не только синтезировало политические идеалы декабризма, общечеловеческие устремления западноевропейского социализма и буржуазной демократии, но и послужило одним из важнейших источников русского политического либерализма. В социализме мыслитель видел прогрессивную альтернативу буржуазно-мещанскому развитию. Для него это была теория "пересоздания общества" на основе эволюционного, гармонического перехода из состояния "стихийности" в состояние "свободы" "разума".

Суть концепции "пересоздания общества" - это социология, являющаяся результатом герценовской реализации запроса XIX в. на новую социологическую теорию. Методологией ее разработки становится рационалистический реализм. Концепция закономерного радикального преобразования общества имеет ряд аспектов: а) в соответствии с принципом объективации разума ориентирует на выявление начала социальности, которое обнаруживается в некоем моделируемом стихийно-разумном существе, обусловливающем собой переход от природности к социальности и прогрессирование последней; б) позволяет через многообразие и альтернативность социальных и духовных форм трактовать развитие человечества как континуальный цивилизационный и дискретный формационный процесс, в котором "пересоздание" является длительным фазисом, представляющим по сущности единство, а по содержанию - переход истории от стихийного периода к сознательному; в) служит философским обоснованием герценовского социалистического учения, раскрывающего основные контуры актуальной, единой в многоразличии, преходящей, возможной, необязательной для всех народов общественной формы.

Исходя из этого, "русский социализм" разрабатывается Герценом как естественное, сознательное раскрытие потенциала крестьянского быта под воздействием общечеловеческой социалистической европейской идеи. В данной доктрине обосновывается невозможность появления пролетариата в России и доказывается прогрессивность аграрно-индустриального развития страны на базе трансформации крестьянских общин в ассоциации производителей. По этим позициям "русский социализм" всецело противоположен западному, в том числе марксистскому, ориентированному на диктатуру пролетариата.

2. Учение об общине

В 40-60-х годах XIX в. по мере продвижения России в решении вопроса об отмене крепостного права внимание прогрессивных, консервативных и реакционных социально-политических сил было

приковано к судьбе крестьянской общины. Все отчетливо сознавали, что Россия - аграрная держава, где сельское население составляет подавляющее большинство, из которого, по подсчетам Огарева, 80 процентов - общинники. Вполне естественен интерес Герцена к данному социальному феномену, от направленности преобразования которого зависело будущее Отечества.

В произведениях русского мыслителя можно выделить ряд аспектов исследования общины: уяснение понятия "община"; поиск ее истоков и роли в движении российской государственности; познание общины как факта современности; выявление перспектив развития народного быта. В социально-философском плане эти направления, в конечном счете, подчинены выявлению существа общины как исходной ячейки российского "общественного организма" и поиску возможности раскрытия ее потенциала до образования внешней формы общества (государства).

Следует заметить, что вышеобозначенную общефилософскую задачу осознанно или неосознанно решали все достаточно заметные теоретики российского социального процесса, признающие его особенность и самобытность. Так, вестфальский барон фон Гакстгаузен в своем труде "Исследование внутренних отношений в народной жизни..." усматривает гармонию между общиной и самодержавием. По его выводам, народный быт представляет собой не просто "хорошо организованную республику, которая покупает свою независимость определенной платой господину"; не только основу, обеспечивающую "общественную силу и порядок, как нигде в других странах"; не сугубо средство против социальных революций, "так как мечты европейских революционеров имеют уже свое реальное осуществление в народной жизни"; не столько "доставляет России ту неизмеримую выгоду, что в этой стране нет до сих пор пролетариата и он не может образоваться, пока существует такое общественное устройство", сколько заключает в себе социальную целостность, зафиксированную немецким исследователем на примере одной из молоканских общин, в которой "...необразованным русским крестьянам удалось образовать теократическое государство в 4000 человек, утопию Платона с христианско-гностическим религиозным основанием..." (Гакстгаузен, 1870). Главным в патриархальном быте и характере русского народа Гакстгаузен считает беспредельное уважение к авторитету старосты в общине и особенно к царю, этому "общему отцу".

Славянофилы, отвергая ряд пунктов доктрины Гакстгаузена о развитии Российской империи, сходились с ним в главном и "провозгласили монархический принцип русского жизнеустройства, - с той разве что оговоркой, что западные формы государственного управления, привившиеся на русской почве со времен Петра Великого, таят в себе огромное зло и сковывают нравственные возможности народа". (Янковский, 1981). Данное исходное положение учения в сочетании с принципом православия и общинности позволило славянофилам выдвинуть идею реконструкции "золотого века". Для этого, по их мнению, необходимо развернуть сохраненные в общине общечеловеческие формы общественного быта, заключающиеся в истинном христианстве, и установить братское взаимоотношение между общиной и самодержавием, нарушенное "петербургским периодом".

Процесс восстановления свободных и разумных отношений между властью и народом К. С. Аксаков обосновывает в концепции Земли и Государства. По его мнению, потенциал общины может раскрыться только тогда, когда будет направляться государством или "внешней организацией народа". При этом государство получит свободу управления, ограниченного и контролируемого общиной, а последняя приобретет свободу "земского мнения". Идею прогресса крестьянского мира с использованием науки и техники Запада наиболее последовательно отстаивал И.В. Киреевский, руководствуясь тезисом: "...развитие государства есть ни что иное, как раскрытие внутренних начал, на которых оно основано" (Киреевский, 1994а). "Если старое было лучше теперешнего, - пишет мыслитель, полемизируя с A.C. Хомяковым по поводу значения общины, - из этого еще не следует, чтоб оно было лучше теперь" (Киреевский, 19946).

Герцен критически перерабатывал труды об общине теоретиков разных направлений и находил для себя много полезного. Это связано, прежде всего, с тем, что исследователи, в основном, верно фиксировали компоненты крестьянского "мира", но каждый делал выводы, исходя из своего миропонимания и учета интересов свойственной себе социальной среды. Как отмечает А.Ф. Замалеев, Герцен, характеризуя русский общинный быт, акцентировал внимание на следующих моментах: во-первых, "русская сельская община существует с внезапамятных времен и похожие на нее формы встречаются у всех славянских народов"; там же, "Где её нет, она пала под германским влиянием"; во-вторых, земля, принадлежащая общине, распределяется между её членами, и каждый из них обладает "неотъемлемым правом" иметь столько земли, сколько её имеет любой другой член той же общины; "эта земля предоставляется ему в пожизненное владение, он не может, да и не имеет надобности передавать ее по наследству"; в-третьих, вследствие такой формы земледелия "сельский пролетариат - вещь

невозможная" (Замалеев, 1976). В данном случае общнна со своим мирским управлением представляется "очищенной" от случайностей.

Вышеуказанные положения варьируются Герценом в последующих произведениях. Вместе с тем в работах "Крещеная собственность", "Русский народ и социализм" (1851) появляется новый акцент: рассмотрение позитивной и негативной сторон народного быта в качестве единства противоположностей. К положительным моментам мыслитель относит: обеспечение крестьянским миром защиты общинников от произвола помещика, чиновников, природных невзгод; наделение крестьян землей в количестве, как правило, достаточном для прокормления; мирское самоуправление, развивающее личность как члена общины, обеспечивающее социально-экономическую стабильность, т.к. наделение землей, расклад податей, выбор старосты и прочих административных лиц, а также решение всех важных вопросов осуществляется на миру; выборные и должностные лица подотчетны сельскому сходу и могут быть смещены; община дает простор для предприимчивых, разрешая им уходить на заработки в город, образовывать артели для занятий промыслом.

Наряду с этим Герцен видит, что общинная жизнь "стирает", типизирует личности. Общинник не заинтересован в улучшении земледелия, поскольку наделяется таким количеством земли, которое обеспечивает прожиточный минимум при ее небрежном возделывании, а также по причине периодического передела сельскохозяйственных угодий. Главную консервативную черту крестьянского быта мыслитель определяет так: "В общине слишком мало движения; она не получает извне никакого толчка, который побуждал бы ее к развитию, в ней нет конкуренции, нет внутренней борьбы, создающей разнообразие и движение..." (Герцен, 1955а).

В целях выяснения причины общественной инертности крестьянства Герцен изучает его в истории стран Западной Европы. В результате философ приходит к выводу, что данное сословие является наименее прогрессивной частью всех народов. Оно, как правило, не выдвигает идеи общественных преобразований, поскольку сосредоточено на сохранении своего быта. В образе жизни сельского населения доминирует религиозность, однообразие и размеренность, однотипность социальных отношений, тяжелый труд и тесная связь с природой, привязанность к земле и своей семье, служащей гарантом благополучия. Консерватизм особенно присущ русским общинникам, которые с реформ Петра I были полностью поставлены вне цивилизационных мероприятий правительства, направленных на укрепление государства, дворянства, но не на повышение благосостояния народа. В московский и петербургский периоды отечественной истории крестьяне остаются в рамках архаического быта и верят в неотчуждаемость земли, принадлежащей "миру".

По мнению Герцена, царизм и бояре, а затем самодержавие и помещики видели в общине с ее круговой порукой, консерватизмом основу для своего обеспечения людскими, материальными и денежными ресурсами. Власть имущие, с одной стороны, постоянно усиливали закрепощение крестьян, с другой стороны, превратили "крестьян в государство", т.е. возвели народный быт в государственный институт, охраняемый от чрезмерной эксплуатации. Это позволило философу утверждать: "Государство и крепостное право по-своему сохранили родовую общину" (Герцен, 1957а).

Рассмотрев общину в истории России, мыслитель заключает, что она составляла и составляет основу российского "общественного организма", является сохранившимся в государственный период "архаическим фактом", современное состояние которого, в сущности, воспроизводит великие общины Новгорода, Пскова, Киева. Стабильность данного социального института обеспечивается его естественным происхождением, соответствием формам жизнедеятельности крестьян. Подтверждая свой вывод, философ ссылается на приведенный Гакстгаузеном пример, когда князь Козловский отпустил крестьян на волю с предоставлением им земли, исходя из внесенной каждым суммы выкупа, но они произвели равный передел земли согласно веками укоренившейся нравственности.

Герцен достаточно обстоятельно изучает историю России и находит в общине основополагающую общественную "ячейку" с доминирующим в ней принципом коллективизма, уравнительности. Однако в противоположность народному быту государство и общество сформировались на принципах индивидуализма и эгоизма. В то же время мыслитель считает, что в истории страны существовала возможность для развития согласно народной жизни, поскольку "русская история до Петра представляет государственную эмбриогению темного, бессознательного пластицизма, оседания, роста, идущего до встречи с монголами" (Герцен, 1958а). Решая проблему, философ обращается к состоянию изначальной Руси, сформировавшейся в IX в. на основе патриархального общинного быта, у которого тенденция "замыкания", "обособления" значительно превосходила стремление к объединению. В силу этого организаторами государственности стали приглашенные новгородцами варяги, а сложившаяся федерация скреплялась только единством княжеского рода. Тем не менее, общинный коллективизм определял социальные отношения в стране.

В истории России, по мнению Герцена, серьезная попытка по созданию государственности на основе суверенитета народа была предпринята украинским казачеством. В военные, республиканские и демократические общины устремилось множество людей, рвавшихся к опасностям военной жизни и первобытной независимости. Казаки обладали "чутьем норманнов" и, в первую очередь, предпринимали стихийные шаги, направленные на расширение территории государства, охрану его рубежей. Философ рассматривает положение Украины со времен Киевского периода и до Петра I. Страна представляла собой казачью, земледельческую республику с военным устройством, на основах демократических и коммунистических. "Республика без централизации, без сильного правительства, управляемая обычаями, не подчинявшаяся ни московскому царю, ни королю польскому. В этой первобытной республике не было и следа аристократии; всякий совершеннолетний человек был деятельным гражданином; все должности, от десятника до гетмана, были выборными" (Герцен, 19576). По выводам Герцена, на Украине, как у черногорцев, сербов, иллирийцев и долматов, "славянский дух" только обнаружил свои стремления, но не создал политические формы. Для этого нужно было отказаться от беспечной казачьей жизни, объединиться, централизоваться и подвергнуться муштре сильного государства.

Созданию жизнеспособной государственности мешало свойственное славянам и присущее украинским казакам стремление к стихийной жизни, желание жить общинами обособленно, неприятие государства. В общественной жизни славянских народов, отмечается в работе "Старый мир и Россия" (1854), есть нечто "колеблющееся, неопределенное, нерегламентированное, анархическое" (Герцен, 19576), поэтому они не сумели объединиться для защиты своих границ: одни уступили натиску немцев, другие - турок, третьи - различным диким ордам, а Русь долгое время томилась под монгольским игом.

Герцен особо отмечает стремление Новгорода - этой "северной республики", имевшей широкую сеть владений по всей России, свободной от монгольского ига, всегда ставившей права общины выше прав княжеской власти - объединить русские земли. Однако Новгород проиграл противоборство с Москвой. Исход противостояния решила большая активность московских князей по усилению своей власти и ее распространению на города центральной Руси. Успеху способствовало выгодное географическое положение, а также слабость общинных традиций в молодом городе, Москве, поддержка населения, видевшего в усилении княжеской власти возможность для избавления от ига завоевателей.

В работе "О развитии революционных идей в России" (1850) предпринимается попытка выявить главную причину торжества абсолютизма на Руси. По мнению философа, в стране жизнь народную и политическую определяли два принципа: "князь" и "община". Из них более деятельным и эгоистичным оказался первый. Община сосредоточила усилия на самосохранении и не проявляла заинтересованности в организации государственности в соответствии со своим коллективным началом. В ряде своих произведений мыслитель показывает, что патриархальный уклад формировал у народа черты почитания сильной власти. Семейный быт вообще определяется как наиболее консервативный элемент славянского характера. "Сельская семья, - констатировал философ, - неохотно дробится; нередко три, четыре поколения проживают под одним кровом, вокруг патриархально властвующего деда" (Герцен, 1956). Отсюда происходит уважение, терпимость крестьян к царю, идея которого становится компонентом их мира. "Пугачев для низложения немецкого дела Петра, - указывается в работе "К старому товарищу", -сам назвался Петром [Петром III - С.П.], да еще самым немецким, и окружил себя андреевскими кавалерами из казаков и разными псевдо-Воронцовыми и Чернышовыми" (Герцен, 1960а).

Герцен, как и славянофилы, относил петровские реформы к историческому событию, которое прервало естественный прогресс страны, разорвало население на противостоящие друг другу крестьянство (большинство) и дворянство (меньшинство). На основании свершившегося факта философ до 1861 г. рассматривает возможность развития страны посредством народного быта, исходя из следующего тезиса: "Русский народ, казалось, представлял собою геологический пласт, прикрытый верхним слоем, с которым он не имел никакого действительного сродства, хотя этот слой от него же отделился. Спящие силы, скрытые возможности, таящиеся в этом пласте, никогда не были вполне разбужены, и они могли дремать до какого-нибудь нового потопа точно так же, как и могли прийти в движение при столкновении с другими элементами, способными вдохнуть в этот пласт новую жизнь. Отсюда естественно возникал вопрос: где эти элементы? Каковы они?" (Герцен, 1959а).

В поисках ответа на вопрос, поставленный в вышеприводимой цитате, Герцен углубляется в исследование отечественного исторического процесса и находит, что русский народ в течение своей истории не вступал в непосредственное соприкосновение с активизирующим развитие общины элементом. Если этого не произойдет и в дальнейшем, то массам останется только приготовиться к существованию в "застывшем" быте, напоминающем первобытное остановившееся бытие соседей в Тибете и Бухаре. Философ искал, но не находил в общине "бродило, реактив, нравственную закваску"

(Герцен, 19576), способную поднять народ на общественно-значимые деяния. По его мнению, вывести патриархальную жизнь из застоя может только внесение в неё принципа индивидуализма, "личной воли". Эффективный пример развития личности за счет коллективности показывала буржуазия Запада. Однако данный способ решения вопроса не соответствовал стремлениям русского народа, а также актуальной общечеловеческой идее - идее социализма.

Выявив в общине прогрессивные и консервативные элементы, Герцен приходит к важному выводу: русский народ по сравнению с народами Западной Европы находится на более низкой ступени развития, но потенциально обладает возможностью для более высокого, чем Запад, уровня развития. В силу этого Россия своим бытом вносит в "социальную формацию" человечества середины XIX в. ряд важных черт, являющихся не решением социального вопроса, а примером для сравнения, изучения, выявления возможного пути дальнейшего прогресса. Об этом философ прямо пишет: "Итак, элементы, вносимые русским крестьянским миром, - элементы стародавние, но теперь приходящие к сознанию и встречающиеся с западным стремлением экономического переворота, - состоят из трех начал, из:

1) права каждого на землю,

2) общинного владения ею,

3) мирского управления.

На этих началах, и только на них, может развиться будущая Русь" (Герцен, 19586).

Бесспорно, данный вывод многогранен и, как отмечает В.А. Дьяков, выражает сущность герценовского "русского социализма" (Дьяков, 1979). Более нейтрально высказывается З.В. Смирнова: "В статье мы встречаем формулировку герценовского понимания тех "начал", которые он считает специфическими русскими "началами" социального переворота" (Смирнова, 1973). Примеры можно продолжить.

Действительно, Герцен в рассматриваемой формулировке сводит "воедино итоги своих размышлений над будущностью русской общины..." (Замалеев, 1976). Какая же перспектива, по его мнению, ждет Россию в случае развития только на общинных "началах"? Философ считает "право каждого на землю" признанным фактом, но, исходя из современных цивилизационных критериев, видит в нем архаизм, "допотопное понятие". Это "начало" способно к прогрессу в том случае, если земля останется коллективной собственностью, не будет принадлежать "никому лично и потомственно". "Далее право на землю и общинное владение ею предполагает сильное мирское устройство как родоначальную базу всего государственного здания, долженствующего развиться на этих началах" (Герцен, 19586). Герцен убежден и доказывает во многих работах ("Русский народ и социализм" (1851), "Крещеная собственность" (1853), "Старый мир и Россия" (1854), "Россия" (1849)), что самостоятельный прогресс общины, вытекающий из взаимодействия ее основополагающих начал, может дать только следующие результаты:

• в плане государственной организации "за общиной логически нет ничего другого, как соединение общин в большие группы и соединение групп в общем, народном, земском деле (respublika)" (Герцен, 1957в);

• с точки зрения благосостояния - "коммунизм в лаптях" (Герцен, 19586), ибо цель общинной организации не успехи земледелия, а сохранение status quo народной жизни, основанной на коммунизме, т.е. постоянном разделе земли по числу работающих и на отсутствии личного владения ею;

• подавление личности гражданственностью, развивающейся на основе первобытного коммунизма, поскольку "всякий неразвитой коммунизм подавляет отдельное лицо" (Герцен, 1957в).

Однако мыслитель находит, что развитие русской крестьянской общины еще не начиналось, оно сдерживается крепостничеством. Поэтому пока сложно представлять окончательное состояние российского общества. Вместе с тем в народном быте уже существует деятельное "зародышевое состояние", т.е. коммунизм, который дает надежду на выход народа из застоя. В условиях, когда наиболее передовая общественная организация Запада выдвинула социалистический идеал, отрицающий господствующий мещанский, возникает исследовательская проблема, которую философ формулирует так: "А потому существенный вопрос в том - как относится наш народный быт не к отмирающим формам Европы, а к тому новому идеалу ее будущности, перед которым она побледнела..." (Герцен, 19586).

В герценовском наследии просматривается еще одна грань анализа общины: внесение русским крестьянским миром своей лепты в решение проблемы социализма, которую выдвинула и перед которой остановилась Европа. Общефилософский ответ содержится уже в работе "Русский народ и социализм" (1851). Для выполнения такой миссии народ должен стать "историческим", т.е. внести в человечество идею, способствующую прогрессу. Естественно, архаический быт сам по себе не является основой для

выработки передовой теории эпохи, но он может, содержа в себе предсуществующее нового, дать толчок, направить социальную мысль в верном реальном направлении. Философ пишет: "Если славяне считают, что их время пришло, то этот элемент [община - С.П.] должен соответствовать революционной идее Европы (Герцен, 1956). Россия своим коммунизмом сельских общин представляет Западу полудикое, неустроенное осуществление его социального вопроса, но все же осуществление. Через теоретическое осознание данного факта, указывается в "Русских немцах и немецких русских", происходит "встреча" прогрессивных элементов русского крестьянского быта с западным стремлением экономического переворота.

По мнению Герцена, все дикие народы начинали с общины. В Западной Европе она не получила эволюционного развития и пала вследствие завоевания и сильного частнособственнического "начала". В результате большинство людей лишилось земли и надежной основы существования. Поскольку в России община соответствует интересам народа, то правильнее предоставить ей возможность для саморазвития, которое будет представлять альтернативу западному общественному движению. Отсюда философ заключает: "...я не вижу причин, почему Россия должна непременно претерпеть все фазы европейского развития" (Герцен, 1955а).

Конечно, Герцену было сложно вскрыть сущность и все особенности саморазвития общинного быта, так как он не пытался глубоко исследовать экономические отношения, лежащие в основе общинного землепользования (Малинин, 1977). Вместе с тем, в социологическом плане его учение об общине было вполне реалистично.

3. Общинный социализм и перспективы развития России

О русском крестьянском социализме А.И. Герцена написана достаточно обширная литература. Отмечалось, что становление и развитие этой доктрины продолжалось около 20 лет. Обобщение результатов исследований по данному вопросу осуществлено В.А. Дьяковым. Ученый, опираясь на труды В.П. Волгина, А.И. Володина, В.А. Малинина, Н.М. Дружинина, З.В. Смирновой, характеризует герценовский крестьянский социализм как сложный, многоплановый, не лишенный противоречивости процесс. Для его внутренней логики в дореформенный период свойственно сосредоточение на социально-экономическом аспекте теории. Ко времени крестьянской реформы 1861 г. главные идеи "русского социализма" были выработаны, многократно повторены, разъяснены и сводились к следующим компонентам: признание особого, по сравнению с западноевропейскими странами, пути России к социализму; убеждение, что Россия более способна к социальной революции, чем эти страны; оценка сельской общины как зародыша социалистической организации и указание на те ее качества, которые позволяют видеть в ней такой зародыш; наконец, утверждение, что освобождение крестьян с землей должно стать началом социального переворота. В пореформенные годы основа концепции остается неизменной, но дополняется и уточняется главным образом в политической сфере (Дьяков, 1979).

Исследователи центральным компонентом, ядром крестьянского социализма Герцена считают сельскую общину, но трактуют ее понимание мыслителем по-разному, как "основу", "элемент", "зародыш", "начало" социализма. В.В. Сериков, возвращаясь к мнению, научная несостоятельность которого давно доказана, пишет: "А.И. Герцен считал, что в России уже есть общинный социализм и поэтому его не надо создавать. Но он подавлен и извращен крепостничеством, антинародной политикой государства" (Сериков, 1991). Иногда пытаются сочетать разные герценовские суждения. Так, В.А. Малинин пишет: "Община, по мысли Герцена, была если не социалистическим началом в жизни русского общества, то важнейшим элементом, краеугольным камнем в будущем социалистическом переустройстве страны" (Малинин, 1977). Все это говорит о недостаточном исследовании проблемы. Вместе с тем, неверно было бы полагать, высказывает важную методологическую мысль Хорос В.Г., что "русский социализм Герцена был навеян только национальными мотивами. Для него характерна своеобразная диалектика национального и интернационального; здесь нет, как у славянофилов, доминирующего антизападничества" (Пантин и др., 1986).

Путь русского философа к собственной социалистической теории начинается с усвоения западных социалистических учений. Обобщив их, он в начале 40-х годов определил общий смысл социализма так: "Общественное управление собственностями и капиталами, артельное житье, организация работ и возмездий и право собственности, поставленное на иных началах. Не совершенное уничтожение личной собственности, а такая инвеститура обществом, которая государству дает право общих мер, направлений" (Герцен, 1954).

Герцен не приемлет в социалистических доктринах Запада абстрактные построения идеала, но положительно оценивает реальную критику капитализма. Он с удовлетворением отмечает восприятие массами данных учений, но видит, что "они перевели их на иной, более суровый язык, создали из них коммунизм, учение о принудительном отчуждении собственности, учение, возвышающее индивидуум при помощи общества, граничащее с деспотизмом и освобождающее между тем от голода" (Герцен, 19556). Причины подобной метаморфозы в отдаленности доктрин от непосредственных потребностей трудящихся, пролетариев. А они хотят "...остановить руку [буржуа - С.П.], нагло вырывающую у них кусок хлеба, заработанный ими, - это их главная потребность" (Герцен, 1955в). Наряду с этим философ фиксирует в народе желание - жить хорошо, исходя из наличных возможностей.

Исследуя социальные стремления пролетариев Запада, главным образом на примере жизни рабочих Франции, Герцен приходит к многоаспектному пониманию коммунизма:

• во-первых, как социального учения, которое "выставляет" идею всеобщего равенства и вместе с тем отличается от социалистического революционной "негацией", чертами регламентирования и нивелирования;

• во-вторых, как возможной общественной организации, которую, вероятно, установят пролетарии в случае победы над буржуазией и вследствие своей духовной незрелости. В результате будет разрушено прежнее экономическое устройство, понижен уровень цивилизации, поскольку "утопии французского работника постоянно склоняются к казенной организации работ, к казарменному коммунизму..." (Герцен, 19596);

• в-третьих, как воинствующей борьбы работников, масс против буржуазии за освобождение от голода, унижений. "Коммунизм пронесся бурно, страшно, кроваво, несправедливо, быстро" (Герцен, 19556).

Исследовав реальные проявления уравнительно-коммунистических тенденций, являющихся выражением стойких предрассудков пролетариев, Герцен выявил революционные возможности рабочего класса Запада. Наряду с этим он увидел в коммунизме необходимую форму, принцип действия ближайшего будущего, но не идеал человеческого общества, который должен разрабатываться социалистами.

Уяснение коммунизма, свойственного Западной Европе, позволяет философу лучше понять природу русского "национального коммунизма". Последний является естественной непосредственностью, основывается на "здравом смысле", представляет собой неразвитое единство жизненно-важных материальных потребностей крестьян и трудовых способов их удовлетворения. Базисом жизнедеятельности служит уравнительный способ раздела земли. В этом состоит основа коммунизма, из которой вытекает его ведущая сторона - товарищеские, братские отношения. "У русского крестьянина, - пишет мыслитель, - нет нравственности кроме вытекающей инстинктивно, естественно из его коммунизма; эта нравственность глубоко народная..." (Герцен, 1956). Она проявляется в традиции самоуправления, "круговой поруки", уважения к человеку труда, старшим и выбранным на должности сельской сходкой, в беспрекословном выполнении решений сельского мира, сознательном вступлении крестьян друг с другом в "мирские" отношения. Таким образом, коммунизм сельской общины представляется Герценом как "жизненный процесс народа", образ его жизни.

По мнению Герцена, в крестьянских артелях, коммунизм "неподвижной общины" трансформировался в более высокий уровень товарищеского взаимодействия работников. В работах "Русское крепостничество" и "Крещеная собственность" достаточно полно охарактеризована артель. Данному социальному феномену присущи следующие черты: добровольное объединение свободных людей, имеющее выборную администрацию и управляемое общим собранием артельщиков; объединение, не требующее исключительных прав монополии, не мешающее другим и создаваемое индивидами для удовлетворения своих экономических интересов; артель зависима в передвижении и выборе работы только от желания своих членов, труд артельщиков носит коллективный характер, а распределение доходов осуществляется на общем собрании; артель базируется на круговой поруке, но требует от личности поступиться только частью своих интересов для общего дела. Артельные отношения, считает философ, преобразуют работников, дают простор их развитию на коллективной основе.

Герцен рассматривает соответствие российских общинных и артельных отношений европейскому социализму и приходит к выводу, что архаический характер первых представляет собой "сельский коммунизм", а более высокий социальный уровень вторых называет "сочувствием славян социализму". Общинная форма жизнедеятельности русского народа, взятая вне зависимости от крепостничества, трактуется как "бытовой, непосредственный социализм" (Герцен, 1959в).

В "бытовом социализме" философ видит своеобразную борьбу крестьян с крепостничеством. Крестьяне посредством общины и артели находят защиту от чрезмерных притеснений помещика, чиновника, казенной церкви, самодержавия, а также удовлетворяют свои насущные потребности. Именно здесь проявляется самодеятельность народа, самовоспроизводство быта, противостоящего России дворянской и России правящей. Противостояние мирно, успешно, поскольку две России опираются на общину и в силу этого вынуждены лишь теснить ее. "Капитал", не имея такой поддержки со стороны правительства, как на Западе, тоже не в состоянии подчинить себе или упразднить артель.

В соответствии с учением об истории как "социальной формации" Герцен стремится выявить возможности самораскрытия общинного быта до государственной формы. Он акцентирует внимание на созидательной стороне народного быта. Поэтому в "Крещеной собственности" (1853) характеристика общины сводится к выявлению черт "национального коммунизма" и включает в себя "...владение сообща землею, равенство всех без исключения членов общины, братский раздел полей по числу работников и собственное мирское управление своими делами" (Герцен, 1957в). Таким образом, в узком смысле слово "община" определяется в качестве "зародыша", способного возвысить народный быт до социализма. Однако чтобы выйти за пределы "коммунизма в лаптях" и подняться на уровень современного социального прогресса, требуется преобразование в соответствии с социалистическим идеалом Запада. В его основе лежат однотипные с "национальным коммунизмом" принципы: "общинность" производства, эгалитаризм распределения, реальный демократизм. В этой связи философ указывает, что община "ныне сама дошла в социализме [теории - С.П.] до самоотрицания" (Герцен, 1956).

Проблема социалистического "самоотрицания" общины решается Герценом в соответствии с "алгебраической формулой" социализма. Главными компонентами "социализма вообще" мыслитель считал: экономическую справедливость, заключающуюся в совмещении в одних руках труда и владения (орудий труда); самоуправление; формы общественной связи, основанные на ассоциированности трудящихся. Следует заметить, что под "формулами" подразумевались не теоретические шаблоны для определения содержания социализма в любой стране, а общие черты, закономерности развития социализма. "Действительно, - писал Герцен, - у нас таких формул нет. Да их и не нужно. Серьезные рецепты импровизируются на общих основаниях науки и на частном исследовании данного случая" (Герцен, 19606).

Руководствуясь концепцией "пересоздания" общества, Герцен наполняет общее представление о социализме общечеловеческими и национальными, социальными и духовными элементами и создает теорию "русского социализма". Для мыслителя Россия является страной классического деспотизма, но она в общинном быте обладает началами, которые при правильном, научном развитии избавят общество от пролетариата и приведут народ к социализму. Возвращаясь к работе "Русские немцы и немецкие русские", еще раз зафиксируем выделенные три основных "начала", на которых может развиться будущая Русь, это: право каждого на землю, общинное владение ею, мирское управление. Данные компоненты, функционируя и взаимодействуя, порождают коммунистическую сферу народного быта, представляющую из себя "зародыш" социалистического будущего России. Саморазвитие "зародыша" уже породило такой важный для утверждения социализма элемент, как артель - подворная и в качестве рабочей ассоциации. В черновых набросках "Писем к противнику" (1864) философ, как бы удивляясь, спрашивает: "Чего нельзя развить на этих основаниях?".

Однако Герцен усматривает в исконно русских социальных "началах" грядущего не только естественный, "отправной пункт" движения к социализму, но и разрозненные элементы фундамента будущего режима национальной свободы. Исходя из принципа социального майората, он считает, что поскольку "сельский коммунизм" как "бытовой социализм" соответствует в сущности теоретическому идеалу европейского социализма, постольку возможно "развить его при помощи науки и опыта западного мира. Отнимите у нас эту задачу, и мы снова впадем в варварство, из которого едва выходим, останемся ордой завоевателей" (Герцен, 1963). Таким образом, социализм Запада становится важным элементом "русского социализма".

Русский мыслитель полагал, что успех социально-экономического прогресса стран Западной Европы и Северной Америки - следствие расширения контактов и заимствования духовных и материальных достижений. В результате он приходит к выводу о целесообразности для созидания нового общественного строя в России "использовать в равной мере все существующие элементы, все силы, созданные как добром, так и злом. Речь теперь идет не о происхождении этих сил, а о том, как ими управлять" (Герцен, 1960в). Отсюда, в формулу "русского социализма" включаются в качестве элементов цивилизационные достижения Запада, такие как: индустрия, пути сообщения, агрокультура, образование, демократия, либерализм, права человека и др.

Важно заметить, что философ в концепции "крестьянского социализма" основополагающее значение отводил "началам", вытекающим из общины, а ведущую роль - теории западного социализма. В итоге Герцен приходит к емкой формуле русского социализма: "Мы русским социализмом называем тот социализм, который идет от земли и крестьянского быта, от фактического надела и существующего передела полей, от общинного владения и общинного управления, и идет вместе с работничьей артелью навстречу той экономической справедливости, к которой стремится социализм вообще и которую подтверждает наука" (Герцен, 19606).

Раскрытые выше главные компоненты "русского социализма" остаются в сущности неизменными, вместе с тем по мере развития социальной действительности Герцен несколько корректирует их содержание. Он констатирует, что в результате Крымской войны "народ русский вышел из своего видимого оцепенения..." (Герцен, 1959в), а реформа 1861 г. привела в состояние движения элементы самодержавного государства, собственность, образование, церковь. Однако самое значимое -это кардинальные изменения в общине. "Находившийся в зачаточном состоянии принцип самоуправления, раздавленный полицией и помещиком, начинает все более и более избавляться от своих пеленок и свивальников; избирательное начало укореняется, мертвая буква становится реальностью. Староста, общинные судьи, сельская полиция - все избирается, и права крестьянина простираются уже далеко за пределы общины" (Герцен, 1960г). В европейских странах "воинствующий социализм" уступает место эволюционному. Теперь община рассматривается как "новый факт", потому что является при других условиях, служит элементом другого сочетания. Вместе с тем ее сущность остается неизменной.

В создавшихся условиях Герцен считал вполне реальным успешное продвижение России к социализму. Первым шагом к грядущему, по его убеждению, станет освобождение крестьян с землей. Они, естественно, сохранят общинный образ жизни. А это и будет означать утверждение "сельского коммунизма" и начало социальной революции. Самодержавие прекрасно сознавало чаяния крестьян, но в поисках выхода из кризиса начало подготовку и проведение реформы, а тем самым и "революцию против себя". Успех, по Герцену, социальной революции возможен, т.к. общество едино в стремлении упразднить крепостничество, в то же время легитимность правительства, антагонизм между крестьянами и дворянами не имеют исторической основы в народе. Осознав "противуобщинную", а следовательно, антинародную сущность преобразований 1861 г., философ стремится направить их в социалистическое русло. В этих целях он, совместно с Н.П. Огаревым, разрабатывает альтернативные официальным проекты реорганизации различных сфер общественной жизни. Следовательно, на основании концепции "русского социализма" создается цельная, конкретная программа созидания социализма в России. Она предусматривает осуществление следующих основных мер:

1. В ходе реформы все земли должны стать общественными. Граждане будут безвозмездно, с учетом плодородия почв в регионах страны, наделяться равными участками, обеспечивающими "прокормление" благодаря собственному труду. Исходное материальное равенство приведет к упразднению сословий. Герцен считал: "Человек, не имеющий собственности, безличен" (Герцен, 19606).

Предусматривается выкуп земли общинами у помещиков, что дает последним средства для организации коммерческой деятельности, а крестьянам уверенность в праве на землю.

2. В стране устанавливается пользование землей посредством форм собственности: бессрочная общинная, частная пожизненная, наем-аренда общественной земли, государственная, общественная областная. Таким образом, создается простор для предприимчивости. Однако при запрещении передачи земли по наследству и найма рабочей силы земля будет оставаться общественным достоянием.

3. Для организации выкупа земли, развития общин и частных предпринимателей Герцен предлагал создать местные банки. Он одобряет проект Огарева, согласно которому постепенно каждый проживающий в данной местности становится вкладчиком и заемщиком банка, получает дивиденды. В результате образуется коллективная собственность, объединяющая всех. Община, в силу "круговой поруки", имеет возможность получить большую сумму кредита для своего развития, чем частное лицо.

4. Все земледельцы, преследуя свои выгоды, свободны в производстве и продаже любого вида сельхозпродуктов и в то же время могут заниматься любым другим видом деятельности. Крестьяне-общинники на основе машинизации сельского хозяйства переходят к общему пользованию землей, коллективной форме организации труда, распределению продукции и прибыли пропорционально норме единоличного надела и трудового вклада. В результате община преображается в артель, а затем - в ассоциацию, которая станет первичной ячейкой будущего российского социалистического общества.

5. Черты сильного мирского устройства распространяются на всю систему общественного управления: общины по географическим и экономическим факторам объединяются в области, которые

составят конфедерацию с выборными и подотчетными населению органами управления любого уровня (Маслов, 1993). В результате будет осуществлено "пересоздание" государственного строя.

6. Народные "начала" понимания свободы распространяются на всю конфедерацию. Законы устанавливаются в соответствии с местными обычаями и потребностями, включают в себя все демократические и неотъемлемые права, существующие в республиках Запада. Устанавливается равенство мужчины и женщины, доступность образования.

Таким образом, в основе социалистического преобразования России лежит общинная собственность на землю. Ее развитие должно определять изменение всех других сфер общественной жизни. Данная радикальная реформа соответствует интересам народа и может быть осуществлена им только осознанно и созиданием.

Герцен постоянно анализирует изменяющуюся политическую обстановку в России. Ориентируясь на свои выводы, он разрабатывает стратегию и тактику продвижения страны к социализму. С началом реформы 1861 г. демократ фиксирует недовольство крестьян ее половинчатым характером и провидит возможность народного восстания. В данных условиях мыслитель считает необходимым, чтобы русские социалисты возглавили народное движение, но только при уверенности в возможности остановить чересчур разгулявшийся топор в руках мужика.

Герцен с Огаревым, споря о деталях военно-крестьянского восстания, солидарны в главном, что посредством его вводится на отвоеванной у самодержавия территории "состояние переходное к социализму". Оно базируется на установлении одинакового потягольного владения землей для всех, не исключая и помещиков. Общинам предоставляется полное самоуправление. Постепенно проводятся мероприятия в соответствии с концепцией "русского социализма". Огарев в "Плане военно-крестьянского восстания" предлагает ввести новые деньги для устранения из оборота нетрудового "капитала".

Сложившаяся в первые пореформенные годы социально-политическая ситуация приводит Герцена к выводу, что в условиях инициативы самодержавия, при затухании волны народных восстаний, организационной слабости русских социалистов курс на непосредственное введение в стране социализма является нереальным. Однако все прогрессивные силы можно сплотить вокруг "идеи Земского собора", равного учредительному собранию. Выборы в этот орган должны быть бессословными. Философ утверждает: "Каково бы ни было первое Учредительное собрание, первый парламент - мы получим свободу слова, обсуждения и законную почву под ногами. С этими данными мы можем двигаться вперед" (Герцен, 1960г). Следовательно, Земский собор, с одной стороны, даст возможность наращивания демократических условий, облегчающих борьбу за социализм, с другой стороны, "конституционно" закрепив элементы крестьянского "бытового социализма", обеспечит возможность их развития.

Герцен так же, как Чернышевский и Добролюбов, считал нежелательным движение России по капиталистическому пути развития в условиях, когда известно к чему это приведет: превратит 20 млн крестьян в пролетариев, разрушит народный быт, не разрешит антиномию между личностью и государством. Философы представляли сущность и содержание общины в целом однотипно, фиксировали начавшийся процесс ее втягивания в капиталистические отношения.

Однако Герцен видел в капитализации России насильственное явление и был убежден в социалистическом будущем Отечества, так как при освобождении общины от крепостничества "...остальное должно было идти неминуемо с быстротой развивающейся спирали, у которой вынут с одной стороны сдерживавший шкворень" (Герцен, 19606).

В свою очередь Чернышевский видел в общине "удобное", "просторное" основание для переустройства российского общества на социалистических началах. По его доводам, поскольку высшая степень развития по форме совпадает с его началом, постольку возможно ускоренное эволюционирование страны. "Это ускорение состоит в том, что у отставшего народа развитие известного общественного явления, благодаря влиянию трудового народа, прямо с низшей степени перескакивает на высшую, минуя средние степени" (Чернышевский, 1974). Как показывает И.К. Пантин, Чернышевский, ориентируясь на текущий момент, фиксируя недовольство крестьян и признаки разрушения общины реформой 1861 г., боролся за скорейшее совершение революции. Крестьянское восстание должно было обеспечить переход земли в государственную собственность, способствовать раскрытию социалистического потенциала общины на основе крупного машинного производства с использованием цивилизационного опыта Запада (Пантин, 1973).

Вместе с тем, как отмечал А.Ф. Замалеев (Замалеев, Зоц, 1983), Добролюбов, в отличие от Герцена и Чернышевского, не был уверен в достаточной жизненности общинных отношений. Общинный

быт, заявлял Добролюбов, не препятствует развитию капиталистических отношений в деревне и становится все более тяжелым бременем для крестьян. Пока общинные отношения не изжиты, буржуазия слаба и мужику противостоит одно самодержавие, необходимо немедленно совершить общественный переворот, восстание. Это позволит не только упразднить феодально-крепостнический строй, но и сократить путь капиталистического развития страны.

Следовательно, в пореформенный период Добролюбов выдвигает доктрину ускорения продвижения России к социализму, посредством блокирования развития в стране капитализма вооруженным крестьянским восстанием, в свою очередь, Чернышевский отстаивает некапиталистический путь развития. Эту идею восприняли Маркс и Энгельс. Они считали, что "ее [общины - С.П.] врожденный дуализм допускает альтернативу: либо собственническое начало одержит в ней верх над началом коллективным, либо же последнее одержит верх над первым" (Маркс, 1961). Инициатива социалистического "...преобразования русской общины может исходить исключительно лишь от промышленного пролетариата Запада, а не от самой общины. Победа западноевропейского пролетариата над буржуазией и связанная с этим замена капиталистического производства общественно управляемым производством, - вот необходимое предварительное условие для подъема русской общины на такую же ступень развития" (Энгельс, 1962).

В литературе утвердилось мнение об отстаивании Герценом некапиталистического пути движения России к социализму через крестьянскую общину. Действительно, мыслитель постоянно ведет полемику с теоретиками и политиками, видевшими возможность дальнейшего прогресса страны только на основе частной собственности, личного предпринимательства и буржуазно-конституционных форм. Он настойчиво доказывает бесперспективность движения в капитализм, который не решил проблему благосостояния народа, антиномии личности и государства. Россия задержалась на начальной ступени формирования и "не нашла этого решения". "Перед социальным вопросом, - утверждает философ, -начинается наше равенство с Европой, или лучше это действительная точка пересечения двух путей; встретившись, каждый пойдет своей дорогой" (Герцен, 19586). Однако Запад остановился перед вступлением в новое общественное состояние, в то же время Россия рядом элементов народного быта уже перешла в социализм. Герцен убежден, что естественно развивающаяся в общечеловеческой среде XIX в. русская община приведет страну к социализму, и не минуя капитализм, а вместо капитализма.

По мере фиксации успехов правительственного курса на капитализацию России Герцен сначала заключает: "она [страна - С.П.], вероятно, пройдет и мещанской полосой" (Герцен, 1959д); затем, критикуя правительство, которое подталкивает всякими распоряжениями и искушениями крестьян на замену общинного пользования землей наследственным разделом ее в собственность, он делает вывод: "... буржуазная оспа теперь на череду в России, пройдет и она как дворянски конституционная, но для этого не надобно дразнить болезнь и "высочайше" способствовать ей" (Герцен, 1959в). Следовательно, убежденность в социалистическом потенциале общины позволяет мыслителю увидеть в начавшемся становлении капиталистических общественных отношений лишь "оспу", "наслоение", не меняющее суть народной жизни и тенденции развития России.

В 60-е годы у Герцена постепенно складывается мысль о "русском социализме" как одном из вариантов социалистического процесса, "частном случае" общего движения к социализму, разновидности общей теории социализма. Свою концепцию философ отличает от социалистических учений петрашевцев и Чернышевского. Он их считает теориями "чисто западного социализма". "Среда" Чернышевского, по его словам, "была городская и состояла из пролетариев, интеллигенции, а идеалы пропаганды заключались в совокупном труде, в устройстве мастерских" (Герцен, 19606). Однако Герцен выпускает из воззрений Чернышевского идею перехода России к социализму посредством развития общинного крестьянского земледелия. Поэтому он видит в "русском социализме" и социализме Чернышевского лишь взаимодополняющие учения. Это говорит о том, что он в 60-е годы начинает отходить от антиурбанизма в вопросах развития России и серьезно задумывается над ролью "города" в русском социалистическом движении. Теперь философ разрабатывает тему не противоречия крестьянина и фабричного работника, а сочетания их интересов в общем деле. Мысль Герцена обращается к проблеме "моста" между городом и деревней. Единство обнаруживается в однотипных идеях: права крестьянина на землю и работника на орудия труда. В "Prolegomena" (1861) идея "права на землю" определяется в качестве связующего звена между "передовой мыслью" и крестьянством. "Реалистическое меньшинство, - резюмирует философ, - встречается с народом на почве социальных и аграрных вопросов. Мост, таким образом, уже наведен" (Герцен, 1960г).

Разработав концепцию "русского социализма", Герцен несколько корректирует свои представления о будущности социализма как возможного общественного строя. Так, в конце 40-х годов он утверждал: "Социализм разовьется во всех фазах своих до крайних последствий, до нелепостей. Тогда

снова вырвется из титанической груди революционного меньшинства крик отрицания, и снова начнется смертельная борьба, в которой социализм займет место нынешнего консерватизма и будет побежден грядущею, неизвестною нам революцией..." (Герцен, 1955в). Идея отрицания социализма подтверждается и в 60-е годы, ибо "в сущности, все формы исторические - уо1еш-по1еш - ведут от одного освобождения к другому" (Герцен, 1960а). Однако теперь утверждается, что социализм будет эволюционировать и перейдет в новое общественное состояние без социальных потрясений, поскольку "грядущая революция" должна осуществляться большинством (народом), сознательно, на основе науки. При социализме, считает Герцен, нравственный мир общества, личности, ассоциации как исходной ячейки общества, народного государства как внешней формы социальности достигнет тождества, и тогда историческое движение устремится к полному отрицанию собственности, государства, семьи, церкви.

Следовательно, для Герцена социализм, в том числе "русский", является альтернативной капитализму формой общественного развития, которая, в случае осуществления, будет обладать разнообразием, развитием и не станет окончательной формой социальности.

4. Герцен и христианский социализм

Начальный этап развития социалистической мысли отмечен явным обращением к религии, подчас занимающей значительное место в учениях. Это относится, прежде всего, к Ф. Ламенье, которого принято считать классическим представителем христианского социализма. К авторитету религии обращаются и достаточно рационалистически мыслящие социалисты XIX в. Определенная религиозная окраска социализма имеет объективные исторические причины. Социалисты, не открыв закономерностей общественного развития, берут на вооружение идею провидения и обосновывают движение человечества к конечной цели - равенству - возвышением от одной религии к другой и так до появления новой, действительно человеческой религии, предрекающей осуществление рая на Земле. Прослеживается стремление, особенно у Сен-Симона и Ш. Фурье, обоснования теоретических конструкций через трактовку христианства как совокупности исторически видоизменяющихся нравственных идей. Доктрины отражают чаяния верующего народа, поэтому даже у мыслителей-социалистов, субъективно пришедших к атеизму, присутствует религиозное облачение социальных идей.

Следует отметить, что и религиозные мыслители, отражая чаяния угнетенных масс в период восстаний и буржуазных революций, по существу, приближались к проповеди положений утопического коммунизма. В своих учениях они призывали к борьбе против эксплуататоров с целью "устроения" на земле такого общественного строя, который полностью соответствовал бы евангельским заповедям (Смирнов и др., 1989).

С более или менее развитой формой религиозного социализма встречаемся мы и в творчестве Герцена 30-х годов XIX в. (Володин, 1976). Формирующийся философ принимает общую идею сенсимонизма о мире как осуществлении новой религии, воплощающей принципы первоначального христианства. Он считал возможным перестроить общество в соответствии с социалистическим идеалом, поэтому первоначально воспринял религиозно-нравственный императив как главное средство, ведущее к упразднению эксплуатации человека человеком.

В начале 40-х годов XIX в. взгляды Герцена, постепенно эволюционируя, приобретают все признаки атеизма (Сухов, 1980). От старого миросозерцания у него остается глубокое понимание религии, что позволяет, как ни покажется на первый взгляд парадоксальным, органически включить в концепцию "русского социализма" ряд идей христианства, трансформированных народным сознанием.

Философ исследует значение христианства в падении Римской империи и, проводя историческую аналогию, глубже уясняет значение передовой теории в переломные общественные эпохи. Римская цивилизация, по его выводам, подготовила переход людей к тем понятиям личности, которые отразило Евангелие. Христианское учение выводило людей за пределы греко-римского миропонимания. Однако оно, несмотря на прогрессивность, поддержку угнетенных и обездоленных, медленно завоевывало сознание римлян, ибо слишком расходилось с укоренившимися представлениями. Воспринимая новую нравственность, люди не перестраивали свою жизнь в соответствии с коммунизмом христианских общин, поскольку данная среда противоречила их естественному стремлению иметь собственность, государство, обеспечивающие порядок светской жизни.

Подвергнув критике сенсимонистов и фурьеристов, русский мыслитель в дневнике 1843-1844 гг. указывает, что в настоящее время социальная сторона христианства остается слабо развитой, а возникшие социалистические и коммунистические учения находятся в сходном положении с ранним христианством - они предтечи нового мира, в них высказываются великие пророчества, но ни в одном нет "полного лозунга". Герцен воспринимает антибуржуазную направленность "религиозного

социализма" как протест против всякого общественного порядка, основанного на социальном неравенстве, угнетении и буржуазной безнравственности. Это обличение в 50-е годы органически переходит в критику мещанства. Анализ "практической нравственности христианства" (Герцен, 1960д), т.е. этических и социальных идей первоначального христианства, трактуемых как близких социалистическим идеалам, заставил, наряду с другими факторами, задуматься над проблемой отношения между "мыслью" и "массой". Философ обращается к изучению народного сознания, которое представляет как "естественное, само собой сложившееся, безответственное, сырое произведение разных усилий, попыток, событий, удач и неудач людского сожития, разных инстинктов и столкновений" (Герцен, 1960а). Герцен считает народным сознанием только исходящую из национального коммунизма нравственность и миропонимание, а также идеи, воспринятые из необщинной жизни, соответствующие национально-коммунистическим отношениям. Вместе с тем нравственный уклад крестьянской жизни сложился на основании особого рода религии - "социальной религии народа" (Герцен, 1959г). Ее существо заключается в веровании русского человека в принадлежности земли русскому народу, в то, что человек в России не может быть без земельного надела и вне общины. Если принять во внимание разъяснение Герцена, что это верование является основным, натуральным, прирожденным признанием права на землю (Герцен, 1959г), то его можно отнести к области светской религии.

Повседневную хозяйственную деятельность, констатирует философ, крестьянин основывает на "здравом смысле", поэтому утилитарно относится к религиозным обрядам и культам. Сельские жители больше суеверны, чем религиозны. Религия потустороннего является незначительным компонентом нравственности крестьянина, "немногое, что известно ему из евангелия, поддерживает ее" (Герцен, 1956). Восприятие народом христианства вполне естественно, так как данная религия защищает угнетенных, порабощает общественной совестью личность, а это как раз и соответствует положению мужика в общине и самодержавно-крепостнической империи. Христианство оказывало большее влияние на жизнедеятельность не православных крестьян, а раскольников. Данную социальную группу мыслитель характеризовал как самых мирных, трудолюбивых, дисциплинированных и нравственных жителей империи. В то же время они являлись наиболее притесненной "за свободу веры" категорией населения, выпавшего из-под влияния православной государственной церкви.

Такая политика противоречила свободе вероисповедания, естественно вытекающего из "национального коммунизма". Веротерпимость россиян, по выводам Герцена, имеет исторические корни. С "младенческого периода" общины различных народов, придерживающихся разных вер, селились на свободных территориях вперемежку; например, на Руси остались жить татары после распада своего ханства. Расширение Российской империи посредством захвата и колонизации территорий ставило русские общины в условия существования среди иноверцев или интенсивного соприкосновения с ними. На огромных пространствах при достаточности земли и естественных богатств, когда все силы были направлены на покорение природы, а не другого человека, когда в основе отношений людей стоял "здоровый смысл", а не религия, в русском народе развивается веротерпимость. Фактически она перерастает в традицию, закреплению которой способствовала замкнутость общин.

Основываясь на этих выводах, Герцен в концепции "русского социализма" предлагал установить в обществе свободу вероисповедания, а также право придерживаться любого миропонимания. Одним из важнейших условий реализации данных свобод является упразднение "казенной" православной церкви. Она в очередной раз, констатирует философ в публикации "Ископаемый епископ, допотопное правительство и обманутый народ" (1861), показала себя ярой прислужницей абсолютизма, заняв в деле проведения реформы 1861 г. не сторону народа, а крепостников. Мыслитель считал необходимым выход свободных людей из церкви "по минованию надобности". Огарев, опираясь на образ жизни старообрядцев, развивает данное герценовское положение и выдвигает идею выборности прихожанами православного духовенства. Оплата труда священнослужителей должна осуществляться общинами, согласно решению мира. Предполагается уравнять служителей культа в правах со всеми потому, что в социальном обществе им выгоднее пользоваться правами граждан, а не отстаивать для себя какие-либо льготы со стороны общества или государства. В результате таких мер народ должен стать организатором своей религиозной жизни, а не православная или иная, даже социалистическая, организация.

В условиях России путь к свободе веры Герцен видит в том, чтобы народ имел землю, тогда он получит волю или свободу. Только в этом случае установится свобода веры, слова, самоуправление. Мыслитель стремится довести эту логику освобождения до верующих и прежде всего до старообрядцев, считая их самой сплоченной и организованной частью коммунистического крестьянства. Следовательно, ведущей стороной достижения социализма, по Герцену, является осознание народом необходимости решения проблемы собственности, все остальное в образе жизни будет изменяться по отношению к ней. Он считает необходимым оставить в социалистическом обществе от старого образа жизни все

соответствующее желаниям народа, если, конечно, эти элементы не противоречат существу социализма. Таким образом, христианское миропонимание как консервативный, но не реакционный социально-духовный феномен становится элементом "русского социализма".

В пореформенный период, когда революционность народа пошла на спад, а самодержавие по-прежнему удерживало в своих руках инициативу реформирования, Герцен видит возможный шаг к социализму в созыве Старообрядческого собора. Он должен стать предварительной, промежуточной вехой на пути к всероссийскому Земскому собору. Демократ был уверен в социалистической ориентации старообрядцев-общинников. Следует заметить - Герцен, в отличие от Огарева, считал старообрядцев не основной, а только серьезной антиправительственной силой.

Воспринятый гуманизм христианства, представление о "пересоздании общества" как формы созидания формировали у философа протест против бакунинского призыва идти "на какой-то бой разрушения". Бакунин в своем "Катехизисе революционера" пишет: "Будущая организация, без сомнения, вырабатывается из народного движения и жизни. Но это дело - дело будущих поколений. Наше дело - страшное, полное, повсеместное и беспощадное разрушение" (Бакунин, 1975). "Нет, великие перевороты, - возражает Герцен, - не делаются разнуздыванием дурных страстей. Христианство проповедовалось чистыми и строгими в жизни апостолами... Проповедь нужна людям, - проповедь неустанная, ежеминутная, - проповедь, равно о6ращенная и к работнику и хозяину, к земледельцу и мещанину" (Герцен, 1960а). В отличие от представителей "революционного социализма", демократ считал нужным разъяснять власть имущим не безнравственность, греховность, беззаконность их обладания собственностью, а нелепость такого состояния в новых условиях. Оно неминуемо будет упразднено, ибо труженики дошли до понимания необходимости такого действия. Собственникам следует показывать как очевидность опасности, так и возможность спасения. Социализм обеспечит господствующему меньшинству сохранение части своих богатств и себя. В этом заключается герценовский гуманизм по отношению к собственникам.

Герценовский пафос гуманизма, возвышенного отношения к первоначальному христианству, социологический реализм восприняли С.Н. Булгаков и Г.П. Федотов. Христианские социалисты, отвергая социологический атеизм Герцена, вслед за теоретиком "русского социализма" видят нравственную силу "уходящего" капитализма в мещанском образе жизни, который захватывает и рабочих. Они также представляют европейский мир расколовшимся на два стана: буржуа имущих и буржуа неимущих. В данных условиях, считает Булгаков, к социализму ведет следующий путь: "Христианство дает для социализма недостающую ему духовную основу, освобождая его от мещанства, а социализм является средством для выполнения велений христианской любви, он исполняет правду христианства в хозяйственной жизни" (Булгаков, 1991). Сходные мысли высказывает и Федотов, который считает, что "религия свободы", т.е. христианство, должно обеспечить переход к социализму, посредством сознательного и благородного принятия свободы. Философ относится к капитализму трезво-отрицательно, видит его "закат" и продолжение в переходе к "управляемому социальному хозяйству" (Замалеев, 1993). "В соединении с плановостью хозяйства, - по его мнению, - социальная демократия и образует реальное содержание социализма за вычетом его утопических мотивов" (Федотов, 19926).

Христианские социалисты главное содержание процесса утверждения нового строя находят в освобождении человека от хозяйства. Это осуществляется двояко, во-первых, через развитие производительных сил; во-вторых, напряжением духовных сил, приводящих к духовной свободе через христианство. "Это указывает, что христианский путь к хозяйственной свободе ведет не через хозяйство, а как бы поверх его, через преобразование человеческой природы, ибо не хлебом одним живет человек..." (Булгаков, 1991).

Движение социализма, особенно советской России, согласно социальной концепции Булгакова и Федотова, осуществляется не по нравственному пути, когда социалисты становятся христианами, верующие и неверующие вместе строят новое общество. Современный социализм вырастает из классовой и антирелигиозной ненависти, стремится не к "любовному", а к "механическому", внешнему устройству производственных и человеческих отношений. Он проникнут духом национального мессианства. Его, конечно, можно видеть в национальном самосознании, в любви к своему народу и вере в него. Данное гуманистическое содержание славянофилы, по мнению Булгакова, находили в церковно-религиозной миссии - в явлении миру "Русского Христа"; Герцен - в социалистических наклонностях народа; революционеры конца XIX - начала XX вв. - в "апокалипсической" русской революционности. Идея о непременной всемирной победе социализма, превращение теоретиками большевизма марксизма в ортодоксальное учение обеспечили наряду с другими факторами, построение в России строя, имеющего

только внешнее сходство с социализмом. В советском обществе было сформирование корыстное, "нелюбовное", предпринимательское отношение к жизни, безразличие к человеку. Усиливая данную линию исследования, Федотов в статье "Сталинократия" (1936) пишет, что "старые марксисты -доводившие метод Маркса до абсурда", под руководством Сталина создали в стране режим, который "давно уже оставил за собой фашизм" (Федотов, 1992а).

Булгаков в брошюре "Христианство и социализм", изданной между февральской и октябрьской революциями 1917 г., предвосхищая ряд негативных черт будущей советской действительности, обращаясь к Герцену пишет: "Герцен противопоставлял западному социализму наш русский. Но, что он мог бы сказать в наши дни, когда русский рабочий класс проявил такие аппетиты, такой классовый эгоизм, что вполне заслужит название социалистических буржуев "или мещанских социалистов" (Булгаков, 1991).

Герценовский "ответ" содержится в его концепции "русского социализма", которая по многим позициям не противостоит, а как бы опережая, снимает булгаковско-федотовскую трактовку нравственности социалистического строя. Сходство взглядов социалистов заключается как в понимании отсутствия у капитализма "построяющей" (Герцен) идеи, способной сплотить все слои общества, так и в осознании односторонности мещанской нравственности, закрывающей личности доступ во многие духовные сферы. Философы представляют социализм и христианство вполне совместимыми, видят существо социализма в гуманизме, человеколюбии. Путь к новому общественному состоянию и его развитие усматриваются в синтезе новой нравственности и преобразовании экономики на базе общественной (общинной) собственности. Однако булгаковско-федотовская схема детерминирована христианской нравственностью. Герцен же видит в социализме само- и взаиморазвитие многих общественных сфер, одной из которых является христианская мораль как элемент народного сознания.

Можно утверждать, что идейно-политический потенциал "русского социализма" еще не раскрыт в должной степени и многие идеи Герцена сохраняют актуальность по настоящее время. К таким идеям относится, прежде всего, обоснование единения атеистов и верующих в деле создания демократического социального общества.

5. Заключение

Итак, Герцен, подвергнув критическому разбору труды об общине и проследив ее в истории России, стран Западной Европы и Востока, выявил позитивные и негативные стороны данного социального института как единство противоположностей. Основное содержание "общинного жития" он усматривает в самоуправлении, круговой поруке, коммунистической собственности на землю с ее периодическим равным переделом. Мыслитель считал современную общину архаическим институтом и основной ячейкой русского общества. Отсюда выделяются национальные начала, на которых способна развиться будущая Русь, это - право каждого на землю, общинное владение ею, мирское управление.

Уяснение западного коммунизма в качестве принципа ближайшего действия масс помогло Герцену лучше понять созидательную природу русского "национального коммунизма". Его функционирование породило важный для генезиса социализма элемент - артель. Поскольку в свете информационного учения "сельский коммунизм" предстает в форме "бытового, непосредственного социализма", соответствующего по сущности идеалу грядущего, постольку возможно "развить его при помощи науки и опыта западного мира". Следовательно, идея европейского социализма становится ведущим компонентом "русского социализма", в который также включаются цивилизационные достижения Запада: индустрия, агрокультура, образование, демократия, либерализм.

Русский демократ фиксировал развитие капитализма в России, вместе с тем, считал его очередной "прививной оспой", "наслоением" над народным бытом. Он был убежден в социалистической будущности общины. Отсюда для него путь страны в социализм был естественным. Таким образом, подход Герцена отличался от идеи Чернышевского о некапиталистическом развитии Отчества и H.A. Добролюбова о сокращении капиталистического периода России на пути к социализму, а также о позиции К. Маркса и Ф. Энгельса, видевших в западноевропейской социалистической революции необходимое условие для подъема русской общины на такую же ступень.

Литература

Бакурин М.А. Катехизис революционера. Жак Дюкло. Бакунин и Маркс: Тень и свет. М., Прогресс, с.218, 1975.

Булгаков С.Н. Христианство и социализм. Христианский социализм. [С.Н. Булгаков]. Споры о судьбах России. Ред. В.Н. Акурин. Новосибирск, Наука, Сиб. отд-ние, с.227, 210, 223, 1991.

Володин А.И. Утопия и история. М., Политиздат, с.139, 1976.

Гакстгаузен А. Исследование внутренних отношений в народной жизни и особенности сельских

учреждений России. М., с.70, 81, 19, 1870. Герцен А.И. Дневник. Собрание сочинений. В 30 т. 1954-1965. М., Наука, т.2, с.266, 1954. Герцен А.И. Еще вариации на старую тему. Там же, т.12, с.432, 1957а. Герцен А.И. К старому товарищу. Там же, т.20, кн.2, с.589, 590, 579, 592, 1960а. Герцен А.И. Концы и начала. Там же, т.16, с.196, 1959д. Герцен А.И. Крещеная собственность. Там же, т.12, с.113, 109, 112, 1957в. Герцен А.И. Новая фаза в русской литературе. Там же, т.18, с.182, 1959а.

Герцен А.И. Письма из Франции и Италии. Письмо одиннадцатое. (Немецкий вариант). Там же, т.5,

с.427, 216, 19556. Герцен А.И. Письма к противнику. Там же, т.18, с.354, 19596. Герцен А.И. Письма к путешественнику. Там же, т.18, с.355, 371, 1959в. Герцен А.И. Prolegomena. Там же, т.20, кн.1, с.66, 79, 71, 1960г.

Герцен А.И. Письмо к А.И. Захарьиной 9-14 апреля 1837 г. Там же, т.21, с.158, 1960д. Герцен А.И. Письмо к Гарибальди. Там же, т., 18, с. 22, 23, 35, 1959г.

Герцен А.И. Письмо к Джузеппе Маццини о современном положении в России. Там же, т.12, с.352, 1960в.

Герцен А.И. Письмо к Э. Кинс. Там же, т.28, с.130, 1963.

Герцен А.И. Порядок торжествует. Там же, т.19, с.183, 193, 185, 195, 194, 19606. Герцен А.И. Россия и Польша. Там же, т.14, с.46, 1958а. Герцен А.И. Россия. Там же, т.6, с.204, 205. 1955а.

Герцен А.И. Русские немцы и немецкие русские. Там же, т.14, с.182-183, 182, 187, 176, 170, 19586. Герцен А.И. Русский народ и социализм. Там же, т.7, c.327, 316, 322, 326, 314, 1956. Герцен А.И. С того берега. Там же, т.6, с.124, 108, 1955в. Герцен А.И. Старый мир и Россия. Там же, т.12, с.171, 170, 183, 19576.

Дьяков В.А. Освободительное движение в России 1825-1861 гг. М., Мысль, с.139, 132-140, 1979. Замалеев А.Ф. Фонвизин. М., Мысль, с.118-119, 120, 1976.

Замалеев А.Ф. Христианство и социализм в русской мысли. Вестник Санкт-Петербургского

университета. Сер.6. Философия. Вып.3, с.7, 1993. Замалеев А.Ф., Зоц В.А. Добролюбов. Минск, Висшэйш. шк., с.82-87, 1983. Киреевский И.В. В ответ А.С. Хомякову. Избранные статьи. М., Современник, с.117, 19946. Киреевский И.В. О характере просвещенной Европы и ее отношении к просвещенной России. Там же, c.214, 1994а.

Малинин В.А. История утопического социализма в России. М., Высшая школа, с.190, 1977.

Маркс К. Наброски ответа на письмо В.И. Засулич. Набросок третий. Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения.

2-е изд. 1950 г. М., Госполитиздат, 1954-1981 гг., т.19, с.419, 1961. Маслов В.Н. Идея федерализма на страницах герценовского "Колокола". Вестник Санкт-

Петербургского университета. Сер.6. Философия. Вып.3, с.102-105, 1993. Смирнов Г.Л., Андреев Э.М., Баграмов Э.А. Очерки теории социализма. М., Политиздат, с.30-32, 1989.

Пантин И.К. Социалистическая мысль в России: переход от утопии к науке. М., Политиздат, с.49-56, 80-83, 1973.

Пантин И.К., Примал Е.Г., Хорос В.Г. Революционная традиция в России. М., Мысль, т.2, с.154, 1986. Сериков В.В. Идея социализма в домарксистской общественно-политической мысли. Социально-

политические науки, № 3, с.94, 187, 1991. Смирнова З.В. Социальная философия А.И. Герцена. М., Наука, с.169, 1973. Сухов А.Д. Атеизм передовых русских мыслителей. М., Мысль, с.81-93, 1980. Федотов Г.П. Сталинократия. В кн.: Мыслители русского зарубежья. СПб, Наука, с.345, 1992а. Федотов Г.П. Что такое социализм? Там же, с.336, 19926.

Чернышевский Н.Г. Критика философских предубеждений против общинного владения. Собрание

сочинений. В 5 т. 1970-1974. М., Правда, т.4, с.404, 1974. Энгельс Ф. Предисловие к работе "О социальном вопросе в России". Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения.

2-е изд. В 50 т. М., Госполитиздат, т.22, с.444, 1962. Янковский Ю.З. Патриахально-дворянская утопия. М., Художественная литература, с.74, 1981.