Эволюция актуализации ветхозаветных образов в русской поэзии II половины XVII – II половины ХХ века

Химич Г.А,

Кандидат филологических наук, доцент кафедры иностранных языков факультета гуманитарных и социальных наук, Российский университет дружбы народов имени Патриса Лумумбы, заведующая секцией испанского языка.

Эволюция актуализации ветхозаветных

образов в русской поэзии II половины XVII - II половины ХХ века

Введение

Библия, являясь субстратом любой христианской культуры, актуализируется во всех областях искусства: от живописи и архитектуры до литературы и театра. Библейские сюжеты становятся интертекстом, основой для аллюзий, реминисценций и параллелизма огромной части культурных текстов (в самом широком понимании этого слова), созданных в рамках христианского контекста. Сюжеты Библии «читаются» на стенах, фресках и иконах церквей, живописных полотнах; в художественном тексте, особенно в поэзии. Библейские образы имеют целую палитру функционального назначения. Полисемантичность каждого из библейских образов становится причиной их «диффузиоз-ности», изменяемости на протяжении развития литературы и истории.

В русской культуре вплоть до введения атеистической политики после революции 1917 года каждому образованному русскому человеку были хорошо известны сюжеты Священного Писания. Библейские метафоры и символы не требовали дополнительного пояснения, а Символический язык как Ветхого, так и Нового Заветов, заключавший в себе огромную часть накопленного человеческого опыта и несущий большой набор метасмыслов, был доступен для понимания без дополнительных комментариев. Это был язык общения нации, культурный субстрат, метафорический набор, используемый как при творении художественных произведений, так и для обычного разговора.

Актуализация сюжетов и образов Библии отвечает потребностям каждой новой эпохи в разработке тех или иных тем, в Священном Писании мыслители эпохи, писатели, художники, поэты - словно ищут ответ на актуальные для данного времени вопросы обще-эстетического, философского и политического толка. Именно поэтому в

разные историко-культурные периоды на протяжении развития рус_

ской поэзии частота обращения поэтов к тому или иному персонажу

Библии менялась.

Задачи нашего исследования:

1. Выявить, какие из образов Ветхого Завета привлекают поэтов в разные эпохи, как и с какой целью поэты апеллирую к ним.

2. Проследить закономерности введения ветхозаветных образов в поэтический текст, характерные для русской культуры в целом, а также черты, свойственные каждому веку в отдельности.

Хронологические рамки: рассматриваемый нами период - со второй половины XVII века по вторую половину ХХ века. Выбор данного временного диапазона обусловлен следующими причинами: первая дата - возникновение русской поэзии; середина же ХХ века выбрана нами потому, что в советский период русской истории с введением антицерковной политики государства стихотворения на библейские темы постепенно исчезают, сохраняясь, в основном, либо в черновиках, либо в литературе русской эмиграции. Обращение к Библии перестает быть массовым и открытым и заслуживает отдельного более детального изучения.

Выбор методов исследования обусловлен целью и совокупностью поставленных задач. Метод, использованный в данном исследовании, - это семантический, интертекстуальный, исторический и сравнительный анализ поэтических текстов. Семантический анализ использовался для выявления общей смысловой картины произведения. Метод интертекстуального анализа, необходимый при изучении подтекста и параллелизма в любом поэтическом тексте, был использован с целью выявления субстратов произведения для понимания текстовых перекличек и «игры» неявными цитатами автора для создания семантической многопластовости стихотворения и использования техники аллюзий. С той же целью использованы методы исторического и сравнительного анализа. Стихотворения также проанализированы на лексическом, грамматическом и синтаксическом уровнях. Был осуществлен поиск в тексте ключевых слов и символов.

Актуальность работы определяется необходимостью более глубокого и системного изучения связи Библии как интертекста русской культуры и литературных произведений и детального описания всех аспектов влияния Священного Писания, ее персонажей, системы построения образов на русскую культуру в целом и на отдельные произведения в частности для более глубинного понимания отечественной истории и культуры и заложенных в ней метасмыслов.

Теоретической базой нашей работы стали следующие исследова-_

ния: труд, посвященный глубинному изучению поэзии и ее связи с русской культурой и Библией Ю.М. Лотмана (Лотман, 1996); работы по литературе XVIII века А.В. Западова (Западов, 1979, 1983), в которых он детально исследует в том числе стихотворения В.К. Тре-диакоского, М.В. Ломоносова, А.П. Сумарокова и Г.Р. Державина на библейские сюжеты; исследования А.М.Панченко о литературе постпетровского периода эпохи секуляризации культуры и постановки ее на место духовного авторитета нации (Панченко, 1973), книга «Масонство и русская литература XVIII - начала XIX вв.» В.И. Сахарова (Масонство и русская литература XVIII - начала XIX вв., 2000), в которой он впервые подробно описывает деятельность поэтов-членов масонских лож и раскрывает тайные смыслы и символы масонской поэзии; а также труды Е.В. Семеновой (Семенова, 1995) и исследования, посвященные влиянию Библии на русскую поэзию Б.Н. Романова (Романов, 1996), А.О. Чугуновой (Чугунова, 1999), И.З. Сермана (Серман, 1986), А. Левицкого (Левицкий, 1988).

Для достижения цели исследования были отобраны и проанализированы сборники поэтических текстов XVII - XX веков на русском языке, содержащие стихотворения на библейские сюжеты. Приведем имена наиболее известные русских поэтов, стихи которых содержат аллюзии к тексту Священного Писания и были проанализированы в нашей статье: Ахматова А.А., Бальмонт К.Д., Блок А.А., Бороздна И.П., Брюсов В.Я., Бунин И.А., Волошин М.А., Глинка Ф.Н., Грибоедов А.С., Григорьев В.Н., Гумилев Н.С., Державин Г.Р., Дмитриев И.И., Жуковский В.А., Иванов В.В., Крестовский Вс.В., К.Р. (Романов К.К.), Крылов И.А., Кюхельбекер В.К., Лермонтов М.Ю., Льдов К.Н., Майков В.И., Мей Л.А., Михайловский Д.Л., Набоков В.В., Ознобишин Д.П., Оцуп Н.А., Пакатский Г.А., Пушкин А.С., Симеон Полоцкий, Соловьев С.М., Сологуб Ф.К., Сумароков А.П., Тредиаковский В.К., Федоров А.М., Фофанов К.М., Хомяков А.С., Цветаева М.И., Языков Н.М и многие другие.

Практическая значимость работы: материалы исследования могут найти применение в вузах гуманитарного направления и школах при изучении русской литературы, а также в учебно-методической работе при создании учебников, учебных пособий.

Цитируемые в тексте статьи литературные произведения:

1. Ахматова А.А. «Лотова жена» // «Ветхий завет в русской поэзии», М., 1996. - С. 318 - 319.

2. Библиотека литературы Древней Руси / РАН. ИРЛИ; Под ред.

Д. С. Лихачева, Л. А. Дмитриева, А. А. Алексеева, Н. В. Понырко. -СПб.: Наука, 1997. - Т. 4: XII век. - 687 с.

3. Брюсов В.Я. «Деборе» // «Ветхий завет в русской поэзии», М., 1996. - С. 264 - 265.

4. Брюсов В.Я. Полное собрание сочинений и переводов В. Я. Брю-сова, Спб., том 2, 1914.

5. Бунин И.А. «Из книги пророка Исайи» // Собрание сочинений в шести томах, М., 1987, Том. 1, С. 106.

6. Во славу господа Бога в троице лиц в единстве естества слави-маго Псалтирь царя и пророка Давида художеством рифмотворным равномерно слоги и согласноконечно по различным стихов родом преложенная... / / Стихотворил иеромонах Симеон Полоцкий. - Москва : Типография Верхняя, апрель 1680.

7. Волошин М. «Собрание сочинений» под общей редакцией В.П. Купченко и А.В. Лаврова, М., 2003, Т.1.

8. Глинка Ф.Н. «Илия - Богу» и «Бог - Илие» // «Ветхий завет в русской поэзии», М., 1996. - С. 128 - 129.

9. Глинка Ф.Н. «Призвание Исайи» // Соревнователь просвещения и благотворения, 1822, N. 12, стр. 317.

10. Григорьев В.Н. «Падение Вавилона» // Поэты 1820-1830-х годов. Том 1, Ленинград, 1972.

11. Гумилев Н.С. «Адам» // «Ветхий завет в русской поэзии», М., 1996. - С. 282 - 283.

12. Кюхельбекер В.К. «Ветхозаветные песнопевцы» // «Ветхий завет в русской поэзии», М., 1996. - С. 154 - 157.

13. Ломоносов М. В. Ода, выбранная из Иова, глава 38, 39, 40 и 41 // Ломоносов М. В. Полное собрание сочинений / АН СССР. — М.; Л., 1950—1983. Т. 8: Поэзия, ораторская проза, надписи, 1732—1764. — М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1959. — С. 387—392.

14. Слово о законе и благодати митрополита Илариона / Подготовка текста и комментарии А. М. Молдована, перевод диакона Андрея Юрченко // Библиотека литературы Древней Руси / РАН. ИРЛИ; Под ред. Д.С. Лихачёва, Л.А. Дмитриева, А.А. Алексеева, Н.В. Понырко. — СПб. : Наука, 1997. — Т. 1 : XI—XII века. С. 26—61.

15. Сумароков А.П. Стихотворения духовные. СПб.: при Имп. Акад. наук, 1774.

16. Творешя М.М. Хераскова, вновь исправленныя и дополнен-ныя. Часть VII. Разныя сочинешя. München — Москва. 2009.

17. Ходасевич В.Ф. Стихотворения. Л.: Сов. писатель, 1989. (Б-ка поэта. Большая серия).

Обсуждение и результаты

Восприятие истории своего народа как части всемирной истории, смысловой осью которой являются события, изложенные в Священном Писании, характерно для всех христианских стран вплоть до ХХ века. Борис Романов, исследователь влияния Библии на русскую поэзию, отмечает: «Изгнание из рая, потоп и вавилонское столпотворение, царь Саул и псалмопевец Давид, пророк Моисей и мудрец Екклесиаста - библейские сюжеты и герои живут в нашей памяти издревле, с Крещения Руси...» (Романов, 1996, с. 5).

В Древней Руси на протяжении ХЬХШ вв. ведется спор о важности для христианина Ветхого Завета. Так, например, в «Слове о законе и благодати» (XI в.) (Слове о законе и благодати, 1997) митрополит Илларион ведет историю Руси от Адама, Авраама и Сарры, через закон Моисея, детально описывая все события Ветхого Завета, к благодати крещения в вечную жизнь Завета Нового, от которого проводится параллель с крещением Руси князем Владимиром. Другой Памятник древнерусской литературы - «Слово о Никите затворнике» в Киево-Печерском патерике (XIII в.) - повествует о пагубности чтения книг Ветхого Завета для христианина: «Не мог никто также померяться с ним в знании книг Ветхого завета, он его весь наизусть знал: Бытие, Исход, Левит, Числа, Книгу Судей, Книгу Царств и все Пророчества по порядку, и все книги иудейские знал хорошо. Евангелия же и Апостола, этих святых книг, Господом в благодати переданных нам на наше утверждение и исправление, он не хотел ни видеть, ни слышать, ни читать и другим не разрешал беседовать с собою о них. И из этого все поняли, что прельщен он врагом. <...> И все эти богоносцы пришли к прельщенному и, помолившись Богу, отогнали беса от него, и после того он не видал его более. Потом вывели его из пещеры и спрашивали о Ветхом Завете, чтобы услышать от него что-нибудь. Никита же клялся, что никогда не читал книг, и тот, кто прежде наизусть знал жидовские книги, теперь не ведал ни одного слова из них» (Библиотека литературы Древней Руси , 1997, с. 232).

Оба памятника древнерусской литературы наглядно демонстрируют, что на протяжении Х!-ХШ вв. ведется спор о важности для христианина книг Ветхого Завета. Памятники древнерусской литературы изобилуют реминисценциями, цитатами из книг Ветхого Завета, аллюзиями к известным эпизодам. Агиографы нередко используют схемы и каноны описаний персонажей Ветхого Завета, что подробно было показано нами на материале сравнения жизнео-

писания библейского царя Давида и «Жития Александра Невского»

(Химич, 2001).

Для новой литературы, зарождающейся в XVII в. и формирующейся в XVIII, ветхозаветные образы остаются столь же важными. Как показывает анализ поэтических текстов, в стихотворениях конца XVII - середины XIX в. ветхозаветные темы и сюжеты преобладают над новозаветными, что подтверждают исследователи: «В христианской религиозности нередко возникают очень заметные ветхозаветные акценты... Ветхозаветность глубоко пронизывает иные культурные эпохи, захватывает миросозерцание и творчество иных деятелей. Литература XVIII века демонстрирует это с замечательной наглядностью» (Котельников, 1996, 343).

Для XVII-XIX вв. излюбленным ветхозаветным персонажем становится царь Давид, что подтверждают многочисленные апелляции русских поэтов к фрагментам из его жизнеописания и к псалмам (хотя сегодня Псалтирь для нас не является книгой, написанной исключительно царем Давидом, традиционно данная книга приписывается его авторитету, не случайно именно царь Давид именуется Псалмопевцем: «Давид, своей царской властью учредивший сообщества певцов и поручивший им благолепие богослужебного обихода, - поручитель за Книгу Псалмов» (Аве-ринцев, 1994, с. 108). Давид-псалмопевец становится прообразом идеального боговдохновенного поэта (см. подробнее в работах Химич, 2019, 2020), добром побеждающего силу зла и несправедливости этого мира и посему получившим божественное право поучать правителей земных. В XVII веке за разработку его образа берутся Симеон Полоцкий, впоследствии переложивший также стихами всю псалтирь, Мадрарий Хоников, в XVIII - к нему обращаются столпы русского стихотворства Ломоносов, Сумароков, Тредиаковский, Державин.

Продолжая традиции древнерусской литературы, в которой огромное место уделялось дидактической стороне произведения, поэты XVII - начала XVIII в. апеллируют к «положительному» образу Ветхого Завета, способному вдохновлять поэтов и служить примером для подражания читателю (так, например, в стихотворении Симеона полоцкого «Авессалом» положительный образ доброго Давида противопоставлен отрицательному прекрасного телом, но скверного душой Авессалома). Немаловажным стало разнообразие сюжетов жизнеописания Давида (Давид предстает перед нами то как герой-победитель, то как божий праведник, угодный Богу певец, то как

_^¿к

царь, то как пылкий любовник). Поэты рассматриваемого периода обращаются лишь к тем эпизодам из жизнеописания Давида, которые демонстрируют нам его доблесть и праведность. О грехах же и проступках Псалмопевца умалчивается, что позволяет говорить об идеализации образа.

К более сложным и полемичным образам Ветхого Завета, таким как Адам, Моисей, Соломон и Иов, поэты ХУ11-ХУШ вв. обращаются не с тем, чтобы разобраться в психологии греха, но, в основном, с целью нравоучения.

М.В. Ломоносов в «Оде, выбранной из Иова» противопоставляет величие, власть и могущество Божие ничтожности смертного. Монолог Бога, повествующего Иову о своем величии, написан в традиционной для поэта манере от 1 лица. Обращение к ветхозаветным образам с дидактической целью установления в обществе моральных принципов - черта, свойственная всей русской литературе эпохи Просвещения XVIII века. Такой прием всегда подчеркивает немаловажную характерную деталь эпохи: Ломоносов как бы внушает читателю, что именно поэту дано говорить голосом Бога:

Где был ты, как Я в стройном чине Прекрасный сей устроил свет; Когда Я твердь земли поставил И сонм небесных сил прославил Величество и власть Мою?

И именно поэт имеет право возвестить нравоучение смертным:

В надежде тяготу сноси И без роптания проси. 1743 - 1751

(Ломоносов, 1950 - 1983, с. 387 - 392).

Дидактическое увещевание А.П. Сумарокова строится в характерной для поэта манере устрашения. Поэта не интересует сюжет, но лишь слова Бога-Отца, которые, будучи переданы, как и у Ломоносова, от 1 лица, - у Сумарокова становятся предупреждением о возмездии, о наказании. Так, в стихотворении «Из 32 гл. Пятыя книги Моисеевой» поэт пишет:

Глаголет тако сильный Бог: Сломлю строптивыя народы, Я вашея гордыни рог,

Терпимый Мною многи годы. Злодеи, ныне не могу, Моей противившихся воле Я зрети вас толь дерзких боле, И сферу молнией зажгу. 1773 - 1774.

(Сумароков, 1774, с. 46-47).

В той же назидательной манере написано стихотворение М.М. Хераскова «Три начальные главы из премудростей Соломона». Автор, олицетворяя себя с премудрым Соломоном, выбирает в качестве основы для своего стихотворения не сюжетный фрагмент Библии, но наставления «земным Судиям», таким образом утверждая высокое положение поэта в обществе как человека, которому Богом дано право увещевать сильных мира сего:

Любите истину, любите, О вы, земные Судии! Коль Господа взыскать хотите, Смиряйте вы сердца свои. 1779.

(Творения Хераскова, 2009, с. 9).

Первые десятилетия XIX века в русской культуре можно охарактеризовать как эпоху поиска, борьбы за идеал свободы, романтизма, влияния масонских идей всеобщего братства и создания нового образа поэта, который, подобно пророку, вещает народу истину.

Иди к народу, мой Пророк! Вещай, труби слова Еговы! Срывай с лукавых душ покровы И громко обличай порок!

(Глинка, 1822, с. 317).

В отличие от назидательного, даже карающего голоса поэта века XVIII, поэт-пророк XIX века имеет целью исправление нравов, он словно хочет достучаться до души каждого. Опорой, интертекстом стихотворений XIX века становятся книги библейских пророков: образы Исайи, Иеремии, Илии; А.С. Пушкин и М.Ю. Лермонтов создают обобщенный образ певца и пророка (два великих поэта пишут стихотворения под названием «Пророк»); вновь актуален образ

Давида-псалмопевца как первого поэта, угодного Богу, положившего начало борьбе поэтов с тиранами, царями (Д.П. Ознобишин «Гусли Давида», В.К. Кюхельбекер «Ветхозаветные песнопевцы»). Но если в стихотворениях до 1825 года звучит призыв к борьбе, вдохновленный сюжетами Ветхого Завета (1822, В.Н. Григорьев «Падение Вавилона»)-

Погиб Тиран! Возденем к небу длани! Давно ли мы, с поникшей головой, Несли ему уничиженья дани, Омытые кровавою слезой?

(Григорьев, 1972, с. 238), -

то после подавления восстания декабристов библейские сюжеты становятся для поэтов источником смирения и надежды.

Ф.Н. Глинка. «Илия - Богу» (1826 или 127):

Твоих зарезали Пророков,

Твои разбили алтари!..

Проснись, Бог сил, заговори!..

Нет места для твоей святыни,

И я теперь жилец пустыни...

Ф.Н. Глинка. «Бог - Илие» (1826 или 127):

Не сокрушайся, Мой Пророк!

На всё есть час, на всё есть срок;

Пускай, кичась, растет порок:

Будь зло добру в святой урок!..

(Глинка, 1996, с. 128 - 129).

В.К. Кюхельбекер «Ветхозаветные песнопевцы» (1829) Так, узнаю! Давид с превыспренных светил В волнуемую грудь мне мир и веру влил. <.> Всё, всё он испытал: паденье, покаянье, Разлуку, и любовь, и радость, и страданье. Наказан Господом и вновь утешен Им, Он пел и ликовал и плакал пред Благим.

(Кюхельбекер, 1996, 157).

Интересно сопоставление лирического героя стихотворений, написанных на библейские сюжеты, XVIII и первой половины XIX. Очевидно, что выбранные поэтами отрывки из Священного Писания

во многом созвучны настроению автора, порой даже автобиографичны. На смену назидающему гласу громовержца-поэта XVIII века приходит молитвенный и смиренный, но сильный духом голос поэта первой половины века XIX.

Середина XIX века подарила русской поэзии большое количество стихотворений на библейские сюжеты, навеянных идеями романтизма о поиске и изучении неведомых далеких стран и культур. «В определенном смысле, в Новом Завете все уже случилось, тайна будущего открыта... - есть Судный день как реальность, заданность. Уже ничего не случится», - пишет С.Н. Зотов, пытаясь понять ветхозаветность романтизма (Зотов, 1997, с. 95). Русские поэты этого периода выбирают из Ветхого Завета сюжеты для своего поэтического «исследования» и облекают их в форму почти сказочной, таинственной истории с обязательной «атрибутикой» романтического стихотворения как в описании пейзажа, так и самого героя - одинокого, непонятого, возвышающего над суетой мира. Таковы «Исход»

B.Г. Бенедиктова, «Египетская тьма» В.А. Жуковского, «Самсон» Н.М. Языкова и др. Впервые в XIX веке возникает интерес и к женским образам Библии.

Конец XIX - начало ХХ века представляют нам целую палитру техник и целей введения библейских образов в поэтическое произведение. Получают развитие темы доверия Богу (сюжет возвращения Моисея в землю обетованную В.С. Соловьева, И.А. Бунин «Столп огненный», «Сон», «Иаков»). По-разному преломляемся тема вечности (К.Д. Бальмонт, А.А. Блок «Экклезиаст»). Растет интерес к женским персонажам Ветхого Завета (Юдифь у Бальмонта и Гумилева, За-лиха и ее страсть к Иосифу у Ф. Сологуба и М. Цветаевой, Рахиль и жена Лота у А. Ахматовой, Рахиль в стихотворении «Иаков»

C.М. Соловьева) и к фигуре пророка (В.И. Иванов и В.К. Шилейко «Иов», В.Ф. Ходасевич «Моисей»: «Ведя людей он знает наперед, Что сам он никогда не добредет До рубежа страны обетованной») (Ходасевич, 1989, 238).

Впервые появляются в поэтических произведениях размышления авторов над психологическим состоянием библейских персонажей, изучение психологии греха и даже оправдание греховного поступка. Так, в стихотворении «Моисей» В.Я. Брюсова герой спорит с Богом, поэт словно пытается понять, почему Моисею так и не дано было ступить на землю обетованную:

А Ты, о Господи, Ты повелел мне вновь Скрижали истесать. Ты для толпы преступной Оставил свой закон. Да будет так. Любовь Не смею осуждать. Но мне, - мне недоступна Она. Как Ты сказал, так я исполню всё, Но вечно, как любовь, - презрение моё. 1989.

(Брюсов, 1914, 20).

Н.А. Гумилев («Адам», 1910) размышляет над грехом Адама и не только оправдывает его, но и ставит в пример:

За то, что не был ты как труп, Горел, искал и был обманут, В высоком небе хоры труб Тебе греметь не перестанут. В суровой доле будь упрям, Будь хмурым, бледным и согбенным, Но не скорби по тем плодам, Неискупленным и презренным.

(Гумилев, 1996, 283).

А.А. Ахматова в стихотворении «Лотова жена» задается вопросом, почему женщина не смогла выполнить волю Бога и уйти, не обернувшись, и дает этому библейскому сюжету вполне житейское, женское и совершенно неожиданное объяснение:

На красные башни родного Содома, На площадь, где пела, на двор, где пряла, На окна пустые высокого дома, Где милому мужу детей родила. Взглянула, и, скованы смертною болью, Глаза ее больше смотреть не могли; И сделалось тело прозрачною солью, И быстрые ноги к земле приросли. 1924.

(Ахматова, 1996, 318).

После событий 1917 года в поэзии появляется тема истории страны и через связь с образами Ветхого Завета авторы стихотворений выражают свое отношение к происходящему. И.А. Бунин в стихотворении «Из книги пророка Исайи» воскликнет: «Народ твой, на поги-

бель вели тебя твои поводыри!»:

Возьмет Господь у вас Всю вашу мощь, - отнимет трость и посох, Питье и хлеб, пророка и судью, Вельможу и советника. Возьмет Господь у вас ученых и мудрейших, Художников и искушенных в слове. 1918.

М.А. Волошин в стихотворении «Видение Иезекииля» провозглашает:

Был ко мне голос: «Иди предо Мною -В землю Мою, возвестить ей позор!»

(Волошин, 2003, 356).

Поэт сравнивает «землю мою» с девушкой, которая стала возлюбленной Бога, Он дал ей «перстни для рук, ожерелье на шею, на уши серьги, в ноздри кольцо, пояс, запястья, венец драгоценный», но она стала блудницей и распутницей. В конце стихотворения автор снова возвращает историю девушки к истории своей страны:

Пусть тебя бьют, побивают камнями,

Хлещут бичами нечистую плоть,

Станешь бесплодной и стоптанной нивой... 1918.

(Волошин, 2003, 358).

В.Я. Брюсов в стихотворении «Деборе» призывает древнюю пророчицу, вдохновившую когда-то Израиль на победу над хананеями:

Повтори же былые слова Из храмины тысячелетий, Дебора, Чтоб растаяла Советская Москва В пламени вещего взора! 1921.

(Брюсов, 1996, 264).

Заключение

Изучение образов и сюжетов Ветхого Завета в русской поэзии второй половины XVII - второй половины ХХ века позволяет сделать выводы о закономерностях введения библейских образов в ху-_

дожественный текст в целом и для каждого века в отдельности.

В поэзии XVII и XVIII века библеИские образы используются в основном для демонстрации и усиления идей автора. Поэт этого времени, в особенности эпохи Просвещения, выступает в роли учителя нации, поэзия имеет явный назидательный характер. Наиболее часто встречающиеся образы Ветхого Завета этой эпохи - это Давид-псалмопевец (а также сюжетно связанные с ним образы, например, Саул, Авессалом), мудрый Соломон, и пророки: Моисей, Иов.

Первая половина XIX века и эпоха Романтизма открывает для нас, с одной стороны, интерес поэтов к неведомым дальним странам и введение в стихотворения сюжетных эпизодов Библии (таких как падение Вавилона или бегства из Египта) с сохранением в описании «духа народа»; с другой, влияние идей декабристов и масонской тайной идеологии эпохи вызывает интерес поэтов к тираноборческим мотивам до 1825 года и к теме смирения и покаяния второй четверти века. В XIX веке мы видим интерес к фигуре пророка и псалмопевца.

Эпоха конца XIX - первой половины ХХ века демонстрирует нам огромный интерес поэтов к ветхозаветным сюжетам, в которых авторы либо ищут параллелизм с происходящими в стране историческими событиями или собственным душевным состоянием, либо, впервые в истории русской поэзии, пытаются понять психологию греха, мотивы поведения человека в сложившихся обстоятельствах. Отмечается внимание к женским образам Библии (Ева, жена Лота, Девора, Рахиль и др.), интерес к теме страсти и особенности поведения женщины. Не угасает интерес к образам Моисея, Иова, Давида.

Можно выделить три основные причины постоянного обращения поэтов к темам и образам Ветхого Завета:

1. Следование традиции древнерусской литературы.

2. Влияние на русскую литературу XVIII - начала XIX вв. масонской мистики, использующей ветхозаветные символы (Сахаров, 2000). В XIX веке ветхозаветные настроения: пребывание в тайне, ожидание «разгадки», прикосновение к истине, но не обладание ею оказываются созвучными романтизму.

3. В книгах Ветхого Завета накоплен огромный человеческий опыт, содержится неисчерпаемое разнообразие тем, сюжетов, к которым и апеллируют поэты.

В результате анализа исследуемых поэтических текстов было установлено, что для создания собственных произведений художники слова используют различные техники: аллюзию, реминисценцию, сравнение, с целью достижения максимального эффекта:

- придать вес собственной мысли,

- передать настроение,

- усилить собственное размышление,

- переосмыслить образ или вступить в дебаты,

- подчеркнуть экзистенциальность проблематики,

- предать глубину рассуждениям.

Всего этого поэт достигает, не прибегая к объяснению, лишь актуализируя известный сюжет или образ из огромной парадигмы тем и образов Ветхого Завета.

Продолжение данной работы может быть построено в нескольких направлениях:

- интересным представляется сопоставление русских и зарубежных поэтических текстов различных исторических периодов, определение особенностей трактовки библейских образов в разных культурах, выявление наиболее часто встречающихся сюжетов Библии в поэзии и, шире, в литературе с целью глубинного изучения менталитета нации;

- в доказательство того, что вся христианская культура основана на Библии, её сюжетах и образах, интересно было бы проследить эволюцию и роль библейских образов в произведениях русской литературы, начиная с Крещения Руси и до нашего времени.

Библиографический список

1. Аверинцев С.С. Авторство и авторитет // Историческая поэтика. Литературные эпохи и типы. художественного сознания. Ответственный редактор. П.А. Гринцер. - М.: Наследие, 1994 г.

2. Западов А.В. Поэты XVIII в. М.В.Ломоносов, Г.Р.Державин. - М.: 1979.

3. Западов А.В. Проблемы изучения и преподавания русской литературы XVIII в. // Проблемы изучения русской литературы XVIII века. От классицизма к романтизму. Вып. 5. Л., 1983.

4. Зотов С.Н. Интеллектуальное переживание Библии в ранней лирике Лермонтова и поэме «Демон». // Первое произведение как семиологический факт: Сб. ст. науч.-ме-тод. семинара «Textus». - СПб.: Ставрополь, 1997.

5. Котельников В.А. Ветхозаветность Бунина // Христианство и русская литература. Сб. 2. - СПб.: Изд-во «Наука», С. 343-350.

6. Levitsky A. Masonic elements in Russian 18-th-century religions poetry. // Russia and the world of the 18 century. Columbus, Ohio: Slavica Publishers, Inc. 1988.

7. Лотман Ю.М. О поэтах и поэзии: Анализ поэт. Текста / Ю.М. Лотман; М.Л. Гаспаров. -СПб.: Искусство-СПб, 1996. 846 c.

8. Масонство и русская литература XVIII - начала XIX вв / Под ред. В.И.Сахарова. - М.: 2000. 272 с.

9. Панченко А.М. «Русская стихотворная культура XVII в.» Л., 1973 г.

10. Романов Б.Н. «Ветхий Завет в русской поэзии» // Ветхий завет в русской поэзии. Ред. Б.Н. Романова. - М.: 1996. 384 c.

11. Сахаров В. И. «Русская масонская поэзия 18в.» в ж-ле «Русская литература», Л., 1995. № 4.

12. Семенова Е.В. «Высокие» жанры (Стихотворные переложения псалмов, од) в рус-

ской поэзии конца XVIII - начала XIX вв.: автореферат дис. ... кандидата филологических наук: 10.01.01. - Москва, 1995. 17 с.

13. Серман И.З. «Поэтический стиль Ломоносова», - М.: 1986.

14. Химич Г.А. История библейского царя Давида как образная параллель «Жития Александра Невского» // Вестник Российского Университета Дружбы Народов, 2001. № 5. С. 52-59.

15. Химич Г.А. Значение и структура образа библейского царя и псалмопевца Давида в русской поэзии XVII в. // Филологические науки. Вопросы теории и практики (входит в перечень ВАК). Тамбов: Грамота, 2019. № 11. С. 65-70.

16. Химич Г.А. Образ библейского царя и псалмопевца Давида в русской поэзии XVII-XX вв. // Филологические науки. Вопросы теории и практики (входит в перечень ВАК). Тамбов: Грамота, 2020. С. 30-35.

17. Чугунова А.О. Стихотворные переложения библейский псалмов в русской поэзии сер. 1750-1770-х гг. Метод. Жанр. Диссертация ....к.ф.н. - Днепропетровск, 1999.

References

1. Averintsev S.S. Authorship and authority // Historical poetics. Literary eras and types. artistic consciousness. Responsible editor. P.A. Grinzer. - M.: Heritage, 1994.

2. Zapadov A.V. Poets of the 18th century M.V.Lomonosov, G.R.Derzhavin. - M.: 1979.

3. Zapadov A.V. Problems of studying and teaching Russian literature of the 18th century. // Problems of studying Russian literature of the 18th century. From classicism to romanticism. Vol. 5. L., 1983.

4. Zotov S.N. Intellectual experience of the Bible in Lermontov's early lyrics and the poem "The Demon". // The first work as a semiological fact: Sat. Art. scientific method. seminar "Textus". - St. Petersburg: Stavropol, 1997.

5. Kotelnikov V.A. Bunin's Old Testament // Christianity and Russian literature. Sat. 2. -St. Petersburg: Publishing house "Science", P. 343-350.

6. Levitsky A. Masonic elements in Russian 18-th-century religions poetry. // Russia and the world of the 18th century. Columbus, Ohio: Slavica Publishers, Inc. 1988.

7. Lotman Yu.M. About poets and poetry: Analysis of the poet. Text / Yu.M. Lotman; M.L. Gasparov. -SPb.: Art-SPb, 1996. 846 p.

8. Freemasonry and Russian literature of the 18th - early 19th centuries / Ed. V.I. Sakharov. - M.: 2000. 272 p.

9. Panchenko A.M. "Russian poetic culture of the 17th century." L., 1973

10. Romanov B.N. "The Old Testament in Russian Poetry" // The Old Testament in Russian Poetry. Ed. B.N. Romanova. - M.: 1996. 384 p.

11. Sakharov V.I. "Russian Masonic poetry of the 18th century." in the magazine "Russian Literature", L., 1995. № 4.

12. Semenova E.V. "High" genres (Poetic transcriptions of psalms, odes) in Russian poetry of the late 18th - early 19th centuries: abstract of thesis. ... candidate of philological sciences: 01/10/01. - Moscow, 1995. 17 p.

13. Serman I.Z. "Poetic style of Lomonosov", M.: 1986.

14. Khimich G.A. The history of the biblical King David as a figurative parallel to the "Life of Alexander Nevsky" // Bulletin of the Russian Peoples' Friendship University, 2001. № 5. P. 52-59.

15. Khimich G.A. The meaning and structure of the image of the biblical king and psalmist David in Russian poetry of the 17th century. // Philological sciences. Questions of theory and practice (included in the list of the Higher Attestation Commission). Tambov: Gramota, 2019. № 11. P. 65-70.

16. Khimich G.A. The image of the biblical king and psalmist David in Russian poetry of the 17th-20th centuries. // Philological sciences. Questions of theory and practice (included in the list of the Higher Attestation Commission). Tambov: Gramota, 2020. P. 30-35.

17. Chugunova A.O. Poetic transcriptions of biblical psalms in Russian poetry, ser. 1750-1770s Method. Genre. Dissertation....Ph.D. - Dnepropetrovsk, 1999.