200 лет совмина

       До конца сентября руководитель аппарата правительства Игорь Шувалов должен положить на стол Михаилу Касьянову проект административной реформы. Интересно, что это событие почти совпадает с годовщиной другой административной реформы. 200 лет назад, 8 сентября 1802 года (а по новому стилю выходит 20 сентября), Александр I учредил восемь первых министерств.
Потерянный реформатор
       Принято считать, что в истории дореволюционной России было всего два царственных реформатора — Петр I и Александр II. Реформы Александра II Освободителя, прежде всего крестьянскую и судебную, современники назвали Великими, поставив их даже выше петровских. К Петру I в русском обществе всегда относились неоднозначно. Славянофилы, например, обвиняли его в том, что он свернул с предназначенного России самим Провидением самобытного пути развития. И хотя Петр все же вошел в историю как Великий, случилось это в первую очередь благодаря его победе над Карлом XII и строительству Санкт-Петербурга.
       Учреждение же Александром I Благословенным в начале XIX века одного за другим новых для России госучреждений — министерств, Комитета министров, Государственного совета, собственной Его Императорского Величества канцелярии, наконец, возвышение "упавшего в пренебрежении" при его предшественниках правительствующего Сената даже такой известный знаток чиновного мира, как архивист Леонид Шепелев, называет всего лишь модернизацией госаппарата.
       Это слишком узкий взгляд. Александру I удалось провести в жизнь масштабную реформу российской власти, определившей ее лицо вплоть до первой русской революции 1905 года. Правда, проведение административной реформы в начале XIX века стало возможным благодаря не столько личным усилиям самого императора, сколько напору его немногочисленных либеральных сподвижников. Среди них особо выделялись два человека. Первый — граф Виктор Павлович Кочубей (в 1831 году он получил и княжеский титул), ставший первым министром внутренних дел. Современник Кочубея, поэт-сатирик и обер-прокурор Сената Иван Иванович Дмитриев, назвал его главой партии "молодых людей образованного ума, получивших слету понятие о теориях новейших публицистов и напитанных духом преобразований и улучшений". Второй — граф Михаил Михайлович Сперанский. Именно ему принадлежит идея создания Государственного совета как законосовещательного органа, он же первым в истории России кодифицировал (уже при Николае I) законодательные акты.
       
От Негласного комитета к Непременному совету
       В юности, по свидетельствам мемуаристов, Александр был не чужд западноевропейским конституционным поветриям, что очень беспокоило его царственную бабку Екатерину II. Заняв в 1801 году престол после убийства заговорщиками его отца Павла I, молодой император поначалу не оставил либеральных воззрений. Он тут же создал из нескольких приближенных-либералов так называемый Негласный комитет. Туда вошли графы Виктор Кочубей, Петр Строганов, Николай Новосильцев и польский князь Адам Чарторыйский. Комитет просуществовал до 1803 года и успел подготовить планы министерской и сенатской реформ. Впрочем, либеральные устремления молодых царедворцев сдерживались более консервативными членами Непременного совета, также созданного в 1801 году (см. "Власть" #34). 8(20) сентября 1802 года Александр I издает указ об учреждении вместо петровских коллегий восьми министерств (см. справку). В течение следующих ста лет будет учреждено еще лишь четыре министерства, в частности госимуществ и путей сообщения. Тем же указом образован Комитет министров, своего рода правительство, а также усилены функции Сената, учрежденного еще Петром I в 1711 году. Последний стал высшим судебным органом Российской империи, а кроме того, в его составе появился первый (административный) департамент, отвечавший за карьерный рост чиновников вплоть до генеральских чинов (последними занимался уже лично государь).
       В 1810 году Непременный совет переименовывается в Государственный (столетие Государственного совета празднуется тем не менее именно в 1901-м, а не 1910 году). Членами Госсовета по должности становятся все министры, остальных пожизненно назначает царь. Для обеспечения перекрестного контроля председатели департаментов Совета включаются в состав Комитета министров. Первым председателем Госсовета был назначен граф Румянцев. Комитетом министров руководил сам император.
       В 1810-1811 годах функции министерств и Комитета уточняются и перераспределяются по инициативе Сперанского. Наконец, в 1812 году Александр I учреждает собственную Его Императорского Величества канцелярию, и на этом либеральный период его царствования заканчивается. Этот орган, ставший известным широкой публике только в 1826 году, когда он был подразделен на Первое (назначение высших чиновников), Второе (кодификация законов) и печально известное Третье (политический сыск — подробнее см. "Власть" #6 за 2001 год) отделения, был создан под графа Аракчеева и даже первое время размещался в его петербургском особняке.
       
Самодержавные министры
       Таким образом, Александр I за первые десять лет своего царствования создает совершенно новую государственную машину, принципиально отличную от предшествующих ей систем отправления высшей власти. Министерская система без существенных изменений просуществовала до 1905 года, когда была дополнена премьером и Госдумой. Столь длительную устойчивость этой системы можно объяснить лишь тем, что она почти в полной мере отвечала потребностям того времени. Более того, ее главные характеристики востребованы и сейчас. Таких характеристик три.
       Первая и самая главная — делегирование императором части своих властных полномочий министрам. Казалось бы, передел власти, да еще по инициативе самого самодержца, невозможен в принципе, так как нарушает самые основы самодержавия. Но это только на первый взгляд. Политическое и экономическое устройство государства к началу XIX века настолько усложняется, что Александр I сталкивается с дилеммой: либо не трогать устаревшую петровскую систему коллегий с их безответственностью и аппаратной неразберихой, предопределенной коллективными методами принятия решений, либо доверить министрам с жестко подчиненными им аппаратами министерств часть своей самодержавной власти.
       При первом варианте пришлось бы самому государю входить во все тонкости госуправления. Решений от коллегий можно было ждать годами. При Петре (вначале) и Екатерине (в конце) эта система была еще работоспособной. Петра Великого хватало почти на все. Остальным занимался узкий слой придворной камарильи — своего рода тогдашних олигархов. Екатерину выручали талантливые фавориты. Александра же явно на все не хватило бы. И тогда наступил бы хаос.
       Второй вариант был уже давно и успешно опробован во Франции и Англии. Более того, переход к абсолютной монархии во Франции при Людовике XIV Солнце и конституционной в Англии после "Славной революции" 1688 года был бы просто невозможен без создания верхнего, министерского эшелона бюрократии.
       Отсюда вытекает вторая сущностная характеристика министерской системы — универсальность, которая объясняется положенными в ее основу принципами. С одной стороны — это жесткое единоначалие, что усиливает исполнительскую дисциплину. С другой — делегирование полномочий сверху вниз, что стимулирует коллективный поиск наиболее эффективных решений. В принципе эту систему можно эффективно использовать почти при любом политическом режиме, кроме тоталитарного. В последнем случае прежде всего необходим разветвленный партийный аппарат, так как только он способен проконтролировать каждого члена общества.
       Наконец, третья важная характеристика российских министерств в XIX--начале XX века: они (в отличие, скажем, от более поздних советских ведомств) были построены не по отраслевому, а по функциональному признаку. Иными словами, ориентированы не на управление определенной совокупностью объектов, а на выполнение поставленных высшей властью задач. Кстати, именно поэтому число царских министерств росло так медленно: задач у тогдашней власти было не так много, как у нынешней. При этом современные историки считают, что утверждение о засилье чиновников в царской России — это некоторое преувеличение. Не так уж и много их было нужно.
       По подсчетам руководителя Федеральной архивной службы Владимира Козлова, в момент создания министерств штатная численность их служащих составляла 190 человек. Всего же в 1802 году в Российской империи было 13,26 тыс. табельных чиновников. В 1847 году общее число чиновников увеличилось до 61,5 тыс. В 1913 году их стало почти 253 тыс. человек. Однако, как подчеркивает архивист Козлов, плотность чиновников в России в XIX веке была в несколько раз ниже, чем во Франции и Англии. В 1826 году на каждую тысячу жителей их приходилось: в Англии — 4,1, во Франции — 4,81, а в России — 1,3.
       
Министерская олигархия
       Однако в полной мере в царской России все же не смогли использовать преимущества министерской системы управления. У нее не было верхнего уровня. Некому было проводить согласование позиций и интересов министров, чем, как правило, занимаются премьеры. Первый же премьер-министр (С. Ю. Витте) появился в России только в 1905 году. Комитет министров от Александра I до Николая II, строго говоря, нельзя назвать правительством. Во-первых, до Александра II Комитет возглавлялся лично государями, которые не стремились собирать его заседания слишком часто. Во-вторых, полномочия Комитета были смешаны с функциями Государственного совета и Сената. Наконец, перед отдельными министрами и не ставили задачу согласовывать свои интересы и вырабатывать совместную позицию. Наоборот, это считалось со времен кардинала Мазарини крайне опасным. Как известно, французский кардинал советовал юному Людовику XIV не назначать себе первого министра, чтобы личность премьера не затмила личности государя. В России XIX века этого тоже очень боялись. Последняя императрица Александра Федоровна была уверена в том, что введение премьерской должности даже опаснее учреждения парламента, и предупреждала Николая, что, назначив премьером Витте, он может начать отсчитывать дни до своей политической смерти.
       Многие высшие чиновники царской России были недовольны незавершенностью министерской реформы Александра I. Министр внутренних дел в начале 1860-х годов, председатель Комитета министров Петр Валуев с раздражением отмечал в дневнике: "Наше правление — министерская олигархия ... Никогда еще центральная власть не была так раздроблена, как теперь. Внутренняя текущая администрация в руках министров, по частям". В результате уменьшить до приемлемого уровня чиновничью волокиту ни Александру I, ни его преемникам не удалось. В министерствах, которыми управляли энергичные министры, решения принимались достаточно быстро, но потом согласования на уровне Комитета министров, Госсовета и государя могли длиться годами. Приходилось искать обходные пути. Известная финансовая реформа Витте (1897 год) была проведена не через Комитет министров и Госсовет, а через мало даже тогда известный орган — Комитет финансов.
КОНСТАНТИН СМИРНОВ

Первые российские министры

Граф Александр Романович Воронцов (1741-1805), министр иностранных дел. Племянник канцлера времен Елизаветы и Екатерины II. Окончил Страсбургскую военную школу. Получил титул графа в 1760 году. Через год назначен поверенным в делах в Австрии. В 1762-1764 годах — полномочный министр в Англии. Первый русский, удостоенный в Оксфорде ученой степени — почетного доктора классической литературы (1763). С 1764 по 1768 год был посланником в Голландии. В 1773-1794 годах — президент Коммерц-коллегии, член Комиссии о коммерции. С 1779 года — сенатор. В качестве члена Госсовета (с 1787 года) был одним из руководителей внешней политики России. После того как помог Александру Радищеву издать книгу "Путешествие из Петербурга в Москву", был вынужден уйти в отставку в 1792 году. В 1802 году назначен министром иностранных дел в чине канцлера. Стремился обеспечить внешнеполитическую независимость России от Франции. В начале 1804 года вышел в отставку по состоянию здоровья.
       
Гаврила Романович Державин (1743-1816), министр юстиции. Родился в Казани в семье мелкопоместных дворян. В 1762 году призван на службу солдатом в гвардейский Преображенский полк, который участвовал в дворцовом перевороте, в результате которого на престол взошла Екатерина II. Спустя 10 лет произведен в офицеры; участвовал в подавлении пугачевского восстания. В 1773 году опубликовал свои поэтические сочинения. В 1777 году уволен с военной службы в чине коллежского советника. После сочинения "Оды к Фелице" (1782), обращенной к императрице, получил от Екатерины II в подарок табакерку. В 1784 году императрица назначила поэта первым олонецким губернатором. В этой должности он пробыл до октября 1785 года. В 1785-1788 годах — губернатор тамбовский. В 1791-1793 годах — кабинет-секретарь Екатерины II. В 1794 году назначен президентом Коммерц-коллегии. При Павле I был правителем канцелярии Верховного императорского совета и государственным казначеем. В 1802 году в чине тайного советника назначен министром юстиции. В 1803 году ушел в отставку: Александр I отстранил его от дел, объяснив это недопустимостью слишком "ревностной службы". Последние годы жил зимой в Петербурге, а летом — в имении Званка под Новгородом.
       
Петр Васильевич Завадовский (1739-1812), министр народного просвещения. Родился в Черниговской губернии в бедной дворянской семье. Служил в канцеляриях последнего украинского гетмана графа Кирилла Разумовского и генерал-губернатора Малороссии Петра Румянцева. Во время русско-турецкой войны в 1768-1774 годах отличился в битвах при Ларге и Кагуле. В 1775 году назначен кабинет-секретарем Екатерины II. Став фаворитом императрицы, был произведен в генерал-майоры. Потом получил чин тайного советника и стал сенатором. В 1782 году назначен руководителем Комиссии об учреждении училищ, затем — управляющим Заемным банком. Павел I пожаловал ему титул графа, а затем сделал главным директором Ассигнационного банка. Александр I назначил Завадовского членом Негласного комитета, присутствующим в Сенате. С мая 1801 по октябрь 1803 года был председателем Комиссии по составлению законов. Под его началом после возвращения из ссылки работал Александр Радищев. На посту министра просвещения по указанию царя организовал многочисленные средние и несколько новых высших учебных заведений. Был министром до 1810 года, после чего назначен председателем департамента законов Госсовета.
       
Виктор Павлович Кочубей (1768-1834), министр внутренних дел. Родился в Москве. В юные годы его воспитанием и образованием занимался дядя, екатерининский канцлер Александр Безбородко. Учился в Упсальском университете. В 1792 году был назначен полномочным министром в Турции. Через 6 лет стал вице-канцлером Коллегии иностранных дел, а после вступления Александра I на престол — руководителем Коллегии. В 1799 году возведен в графское достоинство. Входил в Негласный комитет Александра I. В 1802 году назначен министром внутренних дел. В 1807 году Александр I отправил его в отставку: Кочубей выступал против подчинения внешней политики России интересам Франции. В 1819 году вновь стал руководить министерством внутренних дел. В 1823 году был уволен. Вернулся на службу лишь при Николае I. С 1827 года Кочубей — председатель Госсовета и Комитета министров. В 1831 году возведен в княжеское достоинство. В 1834 году, за полтора месяца до смерти, назначен государственным канцлером внутренних дел.
       
Николай Петрович Румянцев (1754-1826), министр коммерции. Родился в Санкт-Петербурге в семье фельдмаршала Петра Румянцева-Задунайского. В 1774 году отправлен в Лейденский университет. После поездки по Европе вернулся в Россию в 1779 году. В 1781-1795 годах занимал должность полномочного министра при сейме Священной Римской империи. При Павле I попал в опалу. Вернулся на службу при Александре I. В 1801 году стал членом Госсовета, сенатором, директором водных коммуникаций. В 1802 году назначен министром коммерции. Под руководством Румянцева началось изменение торгового законодательства, совершенствовался бюджет, улучшались водные пути государства, строились судоходные каналы. После заключения Тильзитского мира в 1807 году Румянцев назначен министром иностранных дел. Удостоен звания канцлера в 1809 году за проведение переговоров о присоединении шведской Финляндии. В 1810 году возглавил Госсовет. В 1814 году вышел в отставку. Его собрания книг и произведений искусства были положены в основу коллекций Румянцевского музея (ныне ГМИИ имени Пушкина) и Румянцевской библиотеки (ныне Российская государственная библиотека).
       
Алексей Иванович Васильев (1742-1807), министр финансов. По окончании курса в юнкерской школе при Сенате служил при генерал-прокурорах — сначала А. И. Глебове, затем князе А. А. Вяземском. В 1770 году назначен обер-секретарем Сената. С 1775 года работал в комиссии по составлению Уложения, где составил сборник законов по финансовому управлению, а также наставление вновь учрежденным в губерниях казенным палатам. Затем Васильева перевели в штатс-контору (финансовое управление). Был членом Госсовета. С назначением на должность генерал-прокурора Александра Самойлова в 1792 году получил место директора медицинской коллегии. При Павле I с 1796 года был назначен государственным казначеем. В 1800 году уволен. Взойдя на престол, Александр I опять назначен его государственным казначеем, а в 1802 году — министром финансов. В 1801 году получил титул графа. В 1807 году ушел в отставку.
       
Сергей Кузьмич Вязмитинов (1744-1819), военный министр. Сын помещика Рыльского уезда Курской губернии. Участник русско-турецких войн 1768-1774 годов и 1787-1791 годов. С 1770 года — полковник при фельдмаршале Румянцеве. В 1789 году участвовал в осаде крепостей Аккерман и Бендеры. В 1790 году назначен могилевским губернатором. С 1794 года исполнял должность симбирского и уфимского генерал-губернатора, а также командующего Оренбургским корпусом. Навел порядок в киргизской (казахской) степи, провел на ханский престол хана Ишима, сторонника России, восстановил торговлю со Средней Азией. В 1798 году получил звание генерала от инфантерии. При Павле I стал комендантом Петропавловской крепости и управляющим комиссариатским департаментом, затем был уволен. Вновь принят на службу Александром I как управляющий малороссийскими губерниями. В начале 1802 года стал вице-президентом Военной коллегии, а через несколько месяцев — министром военно-сухопутных сил. Осуществил реформу армии. Член Госсовета с 1810 года. С марта 1812 года — министр полиции, а с сентября 1812 года — одновременно председатель Комитета министров. С 1816 года — военный губернатор Санкт-Петербурга, тогда же получил титул графа. Написал оперу "Новое семейство" (1781).
       
Николай Семенович Мордвинов (1754-1845), морской министр. Сын адмирала и писателя-мариниста Семена Мордвинова. Воспитывался вместе с цесаревичем Павлом Петровичем. В 1768 году произведен в чин мичмана. С производством в капитаны II ранга назначен командиром линейного корабля "Георгий Победоносец" (1781), через год принял новый 74-пушечный корабль "Царь Константин". С 1785 года занимался строительством верфей в Херсоне и порта в Севастополе. Во время русско-турецкой войны 1787-1791 годов возглавлял осаду и штурм крепости Очаков. Из-за ссоры с князем Потемкиным-Таврическим ушел в отставку в 1789 году, но через год вернулся на службу. С 1792 года в чине вице-адмирала командовал Черноморским флотом. С 1796 года — адмирал. В сентябре 1802 года назначен морским министром, но уже в декабре ушел в отставку и навсегда покинул флот. Председатель департамента государственной экономии Государственного совета (1810-1812). В 1816 году стал председателем департамента экономии, с 1821 до 1838 года — член департамента гражданских и духовных дел Государственного совета. В 1834 году ему пожалован графский титул. Как известный либерал, предполагался декабристами в состав высшего органа управления государством. Единственный из членов Верховного уголовного суда, который в 1826 году отказался подписать смертный приговор декабристам.
       
Поэтом можешь ты не быть, но замминистра быть обязан
       Редкий русский писатель не обличал в своих книгах бездушие и абсурдность чиновничьего мира. Тем не менее многие из них были государственными служащими, а некоторым удалось сделать весьма успешную карьеру.

  Наиболее ярко тема обличения госаппарата представлена в творчестве Гоголя (на иллюстрациях к его комедии "Ревизор" сверху вниз слева направо: городничий Антон Антонович Сквозник-Дмухановский с просителями и без, попечитель богоугодных заведений Артемий Филиппович Земляника, городской помещик Петр Иванович Бобчинский, полицейский Держиморда, петербургский чиновник Иван Александрович Хлестаков в местном обществе). Сам Гоголь, хотя и ненавидел ходить в присутствие, все-таки дослужился до столоначальника

Ее императорского величества поэт
       Из русских классиков наиболее блестящую карьеру сделал Гавриил Романович Державин. Выйдя в отставку из армии, Державин стал служить в Сенате. А уже через три года он был назначен советником первой экспедиции, занимающейся государственными доходами. Карьерному взлету способствовала публикация в 1782 году оды "Фелица". В образе идеальной правительницы Востока легко узнавалась русская императрица. Екатерина пожаловала автору 500 червонцев в золотой табакерке с надписью "От Киргиз-Кайсацкой царевны Фелицы — мурзе Державину". Вскоре поэта назначили губернатором в Олонец, а через год он был уже тамбовским губернатором.
       Впрочем, там его карьера споткнулась: после четырех лет службы он был вызван в столицу и отдан под суд по обвинению в злоупотреблениях. К счастью для русской поэзии, Державина оправдали, и лишь стихотворение "Властителям и судьям" напоминает об этом событии:
       Не внемлют! Видят — и не знают,
       Покрыты мздою очеса.
       Злодейства землю потрясают,
       Неправда зыблет небеса.
       Затем Державин вернулся на службу, получил в 1793 году чин действительного статского советника и стал сенатором. Он поднялся по должностной лестнице до второго министра при Государственном казначействе, успел послужить министром юстиции в первом кабинете министров и, выйдя на покой, вел сибаритскую жизнь в имении Званка, свидетельством которой осталось знаменитое стихотворение "Жизнь званская".
       
Чем понимать Россию
       Дипломатическая карьера Федора Тютчева складывалась не особенно удачно. Приехав в 1822 году в Мюнхен в русскую миссию, в течение шести лет он лишь входил в курс дел и готовился к самостоятельной деятельности. Наконец, в 1828 году он стал первым секретарем посольства. В 1829 году, после получения Грецией независимости, началась дипломатическая война между Россией и Англией за влияние в Греции, в которой Тютчев принял живое, но не слишком плодотворное участие. Впрочем, для Тютчева интересы России на Балканах не ограничивались взаимоотношениями с Грецией. Его волновала идея объединения всех православных и в первую очередь славянских народов Балкан.
       Теме возрождения православной империи со столицей в Константинополе посвящены многие стихотворения камергера Федора Тютчева:
       И своды древние Софии
       В возобновленной Византии
       Вновь осенят Христов алтарь.
       Пади пред ним, о царь России,
       И встань как всеславянский царь.
       По собственной инициативе Тютчев выпустил на французском языке серию статей, объединенных темой "Россия и Запад". А стихотворный вывод, который сделал Тютчев ("умом Россию не понять"), можно расценивать и как констатацию его профессионального бессилия. Ведь чем, как не взаимопониманием с другими народами и государствами, должен быть озабочен дипломат?
       
В свободное от особых поручений время
       Павел Иванович Мельников писателем себя не считал: чиновник для особых поручений при нижегородском губернаторе иногда пописывал на досуге и даже, случалось, издавал свои произведения под псевдонимом Андрей Печерский, однако литературные опусы возникали скорее как побочный результат исполнения служебных обязанностей. По службе Павел Иванович занимался наблюдением за старообрядцами. Опытный чиновник, Мельников умел считать взгляды начальства своими собственными и доводил их до крайности. В царствование Николая I государственная политика по отношению к старообрядцам была очень жесткой. И Мельников предлагал, например, детей от браков, совершенных священниками, перешедшими в старообрядчество, отнимать у родителей. С воцарением Александра II началась общая либерализация, и Мельников призывал уже к веротерпимости.
       Настоящим писателем Мельников стал, выполняя служебное задание. В 1861 году сын Александра II Николай Александрович совершал путешествие по Волге. Мельников сопровождал цесаревича в качестве знатока истории края. Николай был очарован рассказами о жизни старообрядцев Поволжья и предложил Павлу Ивановичу написать об этом книгу. Мельников пытался отказаться, однако наследник настаивал: "Непременно напишите. Я за вами буду считать в долгу повесть о том, как живут в лесах за Волгой". Николай Александрович скончался через два года после этого разговора, а через десять лет П. И. Мельников напечатал в "Русском Вестнике" обещанный роман. Назывался он, как и повелел цесаревич, "В лесах".
       
Самый талантливый из цензоров
       Иван Александрович Гончаров обязан карьерным взлетом либеральной эпохе первых лет царствования Александра II. Новые времена требовали, чтобы в цензурном комитете сидел чиновник с человеческим лицом. Должность предложили Ивану Александровичу. Трудно сказать, что побудило Гончарова принять это предложение: высокое жалование или возможность влиять на литературный процесс.
       В либеральные времена Гончаров славился либерализмом, а по мере закручивания гаек его отзывы становились все более жесткими. Именно тогда в литературных кругах появилась "молитва русских писателей":
       О, ты, кто принял имя Слова!
       Мы просим Твоего покрова.
       Избави нас от похвалы
       Позорной "Северной пчелы"
       И от цензуры Гончарова.
       Карьера Гончарова складывалась вполне успешно, и когда в 1865 году было образовано главное управление по делам печати, ведавшее деятельностью цензоров, действительный статский советник Гончаров вошел в его состав. Профессия не может не накладывать отпечатка на миропонимание, и радикальная часть общества увидела в романе "Обрыв", который писался в свободное от цензурирования время, карикатуру на молодое поколение. Цензор Гончаров искренне недоумевал по этому поводу: он видел будущее страны в молодом поколении госслужащих, пришедших в свои департаменты на волне преобразований Александра II. Для русской литературы XIX века, посвятившей себя тем, кто живет вопреки воле государства, это был взгляд уникальный.
       
Выполняя высочайшую волю
       Чиновную карьеру Николай Лесков начал в 17 лет, когда занял место канцелярского служащего Орловской уголовной палаты, а продолжил в Киеве, где служил помощником столоначальника по рекрутскому столу ревизского отделения, то есть, говоря по-нынешнему, контролировал призыв в армию. Эта работа позволяла юноше, думающему о литературной карьере, познакомиться с жизнью провинции. Характер службы во многом определил сюжеты лесковских рассказов, в основе которых часто лежат судебные казусы. Затем Лесков оставил службу, но литературная слава заставила его возобновить отношения с государством. В 1877 году императрица Мария Александровна, прочитав роман "Соборяне", поделилась своими восторгами с министром государственных имуществ Петром Александровичем Валуевым. В тот же день Валуев назначил Лескова членом особого отдела учебного комитета министерства народного просвещения по рассмотрению книг, издаваемых для народа. Литературное качество этих книг оставляло желать лучшего, и Николай Семенович сам начал писать для народа, в результате чего появился цикл его переложений известных сюжетов.
       
Вице-губернатор одного города
       Государственная карьера обличителя пороков государственных и бичевателя общественных М. Е. Салтыкова-Щедрина складывалась более чем благополучно. Начавшего службу в канцелярии военного министра Салтыкова вскоре отправили в Вятку, но и там он занял должность канцелярского чиновника при губернском правлении. Вершиной карьеры стало назначение его в 1858 году рязанским вице-губернатором, а через два года — тверским. Многолетняя служба при губернаторах дала писателю возможность не только увидеть своих героев, но и жить среди них: "Густой мрак окутывал улицы и дома, и только в одной из комнат градоначальнической квартиры мерцал... зловещий свет. Проснувшийся обыватель мог видеть, как градоначальник сидит, согнувшись, за письменным столом, и все что-то скребет пером... И вдруг подойдет к окну, крикнет не потерплю! — и опять садится за стол, и опять скребет..." Несмотря на убедительность сатиры Салтыкова-Щедрина, она вызывает смешанное чувство: слишком уж хорошо он вписался в чиновничью систему своего времени.
АЛЕКСАНДР МАЛАХОВ