Культура как центральное понятие концептуального поля русской философии рубежа XIX–XX вв. (на материале особенностей воплощения концепта «Возрождение»)

ИЗВЕСТИЯ

ПЕНЗЕНСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ПЕДАГОГИЧЕСКОГО УНИВЕРСИТЕТА имени В. Г. БЕЛИНСКОГО ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ № 27 2012

IZVESTIA

PENZENSKOGO GOSUDARSTVENNOGO PEDAGOGICHESKOGO UNIVERSITETA imeni V. G. BELINSKOGO HUMANITIES

№ 27 2012

УДК 008

КУЛЬТУРА КАК ЦЕНТРАЛЬНОЕ ПОНЯТИЕ КОНЦЕПТУАЛЬНОГО ПОЛЯ РУССКОЙ ФИЛОСОФИИ РУБЕЖА XIX-XX ВВ.

© М. К. ШЕМЯКИНА Белгородский государственный институт культуры и искусств, кафедра теории и истории культуры, e-mail: Mary-ru2004@mail.ru

Шемякина М. К. - Культура как центральное понятие концептуального поля русской философии рубежа XIX-XX вв. (на материале особенностей воплощения концепта «возрождение») // Известия ПГПУ им. В.Г. Белинского. 2012. № 27. С. 160-164. - Осуществлена попытка рассмотрения специфики постижения феномена культуры в русской философской мысли рубежа XIX-XX веков. Определено, что феномен «русского возрождения» рубежа XIX-XX вв. построен на разрешении центральных вопросов русской действительности - сохранения культуры как сохранения гуманистического основания жизни. Доказано, что концепт «Возрождение» в данном контексте закреплялся в качестве центрального ориентира существования и развития культуры и человека.

Ключевые слова: культура, концепт «возрождение», русская философия и культура, культурный ренессанс.

Shemyakina M.K. - Culture as the central notion of the conceptual field of the Russian philosophy of the XIX-XX centuries turn (on the material of the "revival" concept features of the embodiment) // Izv. Penz. gos. pedagog.

univ. im.i V.G. Belinskogo. 2012. № 27. P. 160-164. - This is an attempt to consider the specifics of the comprehension of the culture phenomenon in the Russian philosophical thought of the XIX-XX centuries turn. It is determined that the phenomenon of the «Russian renaissance» of the turn of the XIX-XX centuries is built on the solution of the central issues of the Russian reality - preservation of culture as preservation of the humanistic foundations of life. It is proved that the concept of «Revival» in this context was fixed as the central landmark of existence and development of culture and person.

Key words: culture, concept “revival”, Russian philosophy and culture, cultural renaissance.

«Культура, - закономерно отмечают исследователи, - это совокупность концептов и отношений между ними, выражающихся в различных «рядах» (прежде всего в «эволюционных семиотических рядах», а также в «парадигмах», «стилях», «изголоссах», «рангах», «константах» и т.д.); надо только помнить, что нет ни «чисто духовных», ни «чисто материальных» рядов» (Ю. С. Степанов) [10, 38]. Традиционный для философии и логики термин «концепт» определяется как целостная совокупность свойств объекта, а в традиционной логике синонимизируется в значении с «мыслью» и «понятием». В культурологии же мыслился как «формально-логическая идея вещи, явления» <...> его вербализуемая концепция, документально изложенный проект» [5, 196]. И, подчеркнет Ж. Ф. Ришар, концерт обязательно несет «некоторую базовую когнитивную сущность, позволяющую связывать смысл с употребляемым словом» [7, 15].

Возрождение, рассматриваемое в качестве исторической эпохи или особого мироощущения, тенден-

ции развития культуры в ее повторяемости или опоре на прошлые ориентиры всегда есть придание человеческой жизни «вихревого движения» (А. Блок), попытка постижения нового и поиск иных, нежели утверждены, способов и форм этого постижения.

концепт «возрождение» закрепляемый в культурной традиции будет проходить несколько фаз осмысления:

1) Реализоваться в центральном понятийном поле как историческая эпоха. Возрождение, Ренессанс - период в культурном развитии стран Западной и Центральной Европы (в Италии XIV-XVI вв.; в других странах - конец XV - начало XVI вв.), переходный от Средневековья к культуре Нового Времени. Эпоха великих географических открытий, возрождения гуманистических идеалов и духовных ценностей античности.

2) Определяться как мировоззренческое, идеологическое поле развертывания гуманистической мысли, проявляющей доминантные характеристики культурного ренессанса.

3) Осмысливаться в качестве модели культуры, формирующейся как предощущение, возникающее в парадигме самой культуры посредством творческого провидения ее носителей.

Сама история в таком контексте будет мыслиться как «осуществляемая в виде (в форме) сменяющих друг друга культур». При этом культура будет пониматься в качестве своеобразных узлов и форм, «в которых процессы эволюции и истории приобретают константный однородный характер» [8, 222].

концепт «возрождение» во всех вариациях своего воплощения будет определяться основными чертами:

- избранием главным объектом размышлений человеческое естество, признанием рефлексирующего субъекта культуры центральным действующим культурным типом, личностью культуры и истории как и утверждением главенствующим принцип реализации нравственных потенций человека;

- особой глубиной размышлений на центральные бытийные темы (о смысле и ценности человеческой жизни, о свободе и рабстве как духовных составляющих человека, о религии и ее важности не с теологических высот познания, но с практических действенных предпочтений);

- возобновлением теологического спора о природе божественного и категориях его проявления, когда постижение Света противопоставлялось «схоластическому» изучению божественного, гедонистическое восприятие - христианской аскезе; определением культурных универсалий - истины, рациональности, веры;

- выдвижением в качестве центральной идеи антропоцентризма (новой системы ценностей), где человек становится мерой всех вещей. При этом параллельно основной гуманистической идее будет дано обоснование «проклятых вопросов» (Г. Шлет): «зачем я живу, зачем я так нелепо и безнадежно живу, что мне делать в этой жизни, если смысл ее мне непонятен, если страшно даже подумать, каким он мог бы оказаться для меня лично, в моем единственном и неповторимом существовании?». И определение культуры как полагания «человеческой аксиологии» («жизни» и «смерти», «начала» и «конца», «апокалипсиса» и «возрождения»);

- гуманистическим обращением к культурному наследию прошлого (к классическим образцам старины, не только античной), когда, как писал Д.Н. Святополк-Мирский, «старые, или вернее, родные порядки, старые навыки и обычаи, даже старые предрассудки в том отношении ценны, что они показывают, что присуще именно данному народу, что именно ему свойственно, а, следовательно, именно для него и пригодно, и потому и нужно уметь относиться к ним бережно <...> в этом отношении консерватизм, традиционность, привязанность к старому - великая страховка и гарантия от пагубных непоправимых в связи с новшествами ошибок, ошибок часто потрясающих и колеблющих самые основы, ценные и характерные особенности народного духа» [9, 170-171];

- крайним демократизмом, выражаемым, с социальной точки зрения, в виде полисоциальности и полярности культурологических воззрений на суть культуры и человека, с культурологической, - определяемым четами универсализма, оперирующий вселенскими категориями Красоты, Добра, Истины в реализуемом всечеловеческом понимании Свободы, Страдания, Света (носитель мировоззрения возрождения - просветленный духовный учитель, мэтр - поэт, философ, художники, творец).

Концепт «возрождение» в такой реализации закономерно соединит как прогрессивные элементы гуманизма и антропоцентризма, так и теологическую предрасположенность в решении сакраментального вопроса культуры: кто есть человек как «сокреатор Мира-Вселенной-Социума». Как соединит в разрешении этого культурного коллапса теологию и схоластику, интуицию и рефлексию, предчувствие и астрологию, монашескую аскезу, смирение и воинствующее самоотречение в попытке побороть «ветряные мельницы» бездуховности эпохи - и выразит основные противоречия и контрасты своего времени: свободу-выбор-рабство, рационализм-интуицию-магию,

чувственность-умеренность-аскетизм.

Концепт «возрождение» определит фундаментообразующую основу культуры, станет центральным ориентиром в существовании концептуальных идей русской философии рубежа XIX-XX веков.

Феномен «русского возрождения» рубежа XIX-XX вв. закономерно свяжется с особенным развитием русской философской мысли и художественной культуры. и первая, и вторая априори были рефлексивно наполнены духом противоречий и исканий, в вечном разрешении фундаментальных жизненных вопросов и попытках обретения гармонии бытия. Возможно, это онтологическое и субстантивное родство их материй определило главное своеобразие русской культуры этого периода - их единоначалие.

МАТЕРИАЛ И МЕТОДИКА ИССЛЕДОВАНИЙ

Во все времена русские философия и художественная культура были очень тесно взаимосвязаны, у них всегда определялось концептуальное взаимопере-сечение - общие вопросы о смысле и назначении человеческой жизни и культуры, общие задачи духовного воздействия на человека, общий способ существования в неповторимом творчестве уникальной личности философа или художника. Это позволяло говорить о наличии у философии наряду с познавательной, мировоззренческой, методологической и другими функциями еще и функции художественно-эстетической, эмоциональной, а у художественной культуры - предназначение философского масштаба.

О тончайшей пронизанности почти всей русской культуры и всего художественного искусства философской проблематикой и «странным беспокойством» (Г. Флоровский) говорили очень многие русские мыслители. В России же в конце XVIII - начале XIX века происходит становление целостной общности художественной культуры с очевидным философским укло-

ном, что, справедливо отмечается исследователями, и говорит о складывании философско-художественного комплекса.

Философия выступала своеобразным мировоззренческим выражением культурных дефиниций, а художественная культура - своеобразной формой для обозначения центральных философских постулатов. При этом человек, являющийся объектом и субъектом философского и культурологического сознания, гармонично пребывал в культурном «космосе», в мире, который ему удалось не только создать в разумной деятельности, но и изменить.

Русская культура знает немало примеров решения философских по своей сути проблем художественными средствами. Так, подчеркнет О. Д. Волкогонова, русская художественная культура (в частности, литература) и философия, всегда были «учительными» и «мучительными» по своей природе с центральной нравственной точкой отсчета во всех теориях и построениях. Очевидно, что для «русских мыслителей, если они и не писали специальных сочинений по этике, нравственная точка отсчета была основной, даже при построении картины мира или учения о познании» [4]. Так выстраивался, по сути, нравственный императив всей культуры.

В этом звучании концепт «возрождение» в контексте изучаемого периода будет естественным образом читаться как одна из центральных концептуальных идей своего времени. Попытка же его изучения будет основана на привлечении всего спектра логикофилософского и культурно-философского знания, привлечения в исследовании культурологического дискурса методов и методик гносеологического порядка с целью реализации возможностей целостного изучения явления, обозначения его структурнофункциональных, семиотических и аксиологических характеристик в синхроническом рассмотрении жизни русской культуры порубежного периода. «Возрождение» в контексте такого прочтения будет возможно исключительно в лоне аксиологических императивов русской культуры - важнейшим в ряду подобных элементов видеться сама культура.

РЕЗУЛЬТАТЫ И ОБСУЖДЕНИЕ

В размышлениях русского философского и культурологического плана рубежа Х1Х-ХХ веков культура всегда представляла собой горизонт универсальных ценностей, выступающих ориентирами личного и общественного поведения, отношения к миру, к людям и к самому себе, и вместе с тем, рамками, в которые заключена наша жизнь «изнутри». культура определяла нравственные пределы, которые нельзя преступить, не оказавшись в тяжком конфликте с самим собой, и концептуальное поле их овеществления.

культура как высшая ценность, с точки зрения мыслителей ренессанса, форма нравственного выражения бытия человека, основанная на культурных универсалиях. Последние же можно рассмотреть как своеобразные нравственные «скрепы», которыми соединяются в единое целое разделенные модусы челове-

ческого бытия - своеобразные символические формы (в смысле Э. кассирера). В эти формы «отлиты» все проявления жизни, закодированы центральные внутренние содержательные смыслы культуры. не случайно, П. А. Флоренский придавал исключительное значение формам и приемам искусства, способным приблизить к ощущению и осмыслению символизма культуры [11]. например, подобное прочтение «кода» культуры было очевидно «в обратной перспективе в иконописи с ее пространственным символизмом, художественным аспектом литургии, связывающей конкретность исторического бытия со всеобщностью духовного содержания» и т. д.) [5].

культурные универсалии, в свою очередь, выражаемы в других, прежде всего, нравственных императивах, - категориях истины, свободы, блага, красоты, рациональности, веры, Бога, человечества, смысла истории. Прикосновение к универсалиям возможно лишь опосредованно - в их вещном проявлении (в вещах, фактах, событиях, отношениях). При этом разделение сфер культуры на «материальную» и «духовную» крайне условно, ведь культура духовна по самому своему существу. В каждом культурном событии, в любой конкретной материальной предметности человеческой жизни дышит дух культурных универсалий.

О состоянии «духовной культуры» следует судить не только по количеству или качеству так называемых «культурных ценностей», накапливаемых или творимых в культурной истории. духовная культура -это весь универсум человеческой жизни в его символическом значении. Поэтому упадок культуры наступает тогда, когда распадается связь между предметностью явлений культуры и их символическим содержанием.

культурные универсалии, считали философы, несут в себе совместное ценностное начало, объединяющее человеческое стремление к свободе, одухотворенное верой, и распад их единства, конфликт между универсалиями обесценивает каждую из них или превращает в противоположную субстанцию: прагматичная истина становится пользой; благо может пониматься как удобство, комфорт; красота начнет пониматься как атрибут субстантивной характеристики и только; вера в Бога будет восприниматься как чувственные сентенции или интимные переживания; человечество

- в качестве разрозненных групп людей, объединенных интересами, а история - совокупность событий, объединенных законами и властью ее субъектов.

культура, лишенная универсалий, подменяется совокупностью формальных правил, регулирующих относительно стабильное сосуществование людей, наций, государств, - цивилизацией, которая есть не что иное, как «приспособление к условиям природной жизни», тогда как, отмечал С. н. Булгаков, «культура

- творческое отношение человека к миру и к самому себе, когда человек на свой труд в мире налагает печать своего духа» [3, 638].

ВЫВОДЫ

культура признается представителями русского ренессанса высшей ценностью земного бытия, способ-

ной преобразить, поскольку ее символическая природа позволяет человеку стать «больше, чем он есть», не пребывать в мире, но творить мироздание. Однако в построении логических связей культура как нравственная субстанция признается последней завершающей бытийной фазой, поскольку, как отметит П. А. Флоренский, «вера определяет культ, а культ - миропонимание, из которого далее следует культура» [11, 39].

культура жива, подчеркивают мыслители рубежа веков, если люди признают над собой власть ее «универсалий» и следуют им в нравственной организации жизни. «культура» и «человек» не только взаимосвязаны, но предопределены в своей соположенно-сти: человек остается человеком пока его бытие определено культурой, но и бытие культуры определяется духовными усилиями человека.

Отрыв универсалий от культуры, своей духовной основы, чреват деградацией первой, соблюдением формальных проявлений жизни, поддерживаемой искусственно; отрыв от культуры человека - гибелью последнего. При этом главное объединяющее воздействие культуры на жизнь ослабевает по мере того, как усиливаются тенденции раскола, возрастают центробежные силы, питаемые эгоизмом и частными, разобщающими интересами.

культура рассматривается как полагание ценностей, и нравственных в первую очередь, которое и само бытие превращает в одну из ценностей. При этом нравственное в культуре выражается абсолютно во всех сферах жизни (образовании, литературе, искусстве, религии и т.д.), во всех сферах жизни общества и отдельного человека.

культура ставит перед человеком предпосылку и условие его существования. Так, культура есть условие и действительность творчества. Эту мысль так отстаивал П. А. Флоренский, утверждая, что возможность и необходимость творчества заключена в самой антиномической природе культурных символов: они, с одной стороны, раскрывают перспективу бесконечных трансформаций своих смыслов, а с другой - помещают эту перспективу в сходящийся ряд, устремленный своим движением к истине. Именно культурные символы будут соединять в себе онтологическую укорененность и гносеологическую открытость. Образно говоря, культурные символы-антиномии - это каналы связи между человеком и высшей субстанцией.

жить в культуре, считает С. н. Булгаков, значит действием разрешать внутренние антиномии духа, различать «свет во тьме»; «ограждать» этими усилиями «сущностное добро».

Подобное действие рассматривается как культуротворческий процесс, основанный на индивидуальном действии и вере. культура всегда процесс. Она, заметит н. А. Бердяев, не цель, а средство, «средний путь, напишет н. А. Бердяев, вне которого нельзя («под страхом смерти») выйти из временности в вечность, сохранив человечность. В этом и только в этом ценность и смысл культуры [1, 54].

Культура определяет духовную жизнь человека и принципы общественной жизни, которые не противостоят друг другу, а имеют единую онтологическую основу. Общество, будет подчеркивать С. Л. Франк, есть органическое единство всех Я - «соборность», удерживаемая и управляемая универсальным законом «любви к ближнему» [12, 58]. При этом «соборность» может пониматься как семья и религия, или как общность судьбы и жизни человеческих объединений, в которой, по мысли С. Н. Булгакова, присутствует «органически неразрывное единство «я» и «ты», вырастающее из первичного единства «мы» [3 , 60]. Соборность совсем не есть господство общества, подчеркнет Н. А. Бердяев, она является естественной характеристикой личности, Соборность прежде всего «духовное качество в самой личности, в силу которого она принадлежит к духовной общности», и «свобода совести есть необходимой условие соборности» [2, 205]. Именно «соборность» исключает бессмысленность истории и смысл культуры, так как культура, убеждены мыслители рубежа XIX-XX вв., - это ответственность перед Богом, перед Человечеством, перед самим собой. «За наружным, временным аспектом настоящего в общественной жизни таится, как ее вечный фундамент и источник ее сил, ее сверхвре-менное единство, - запишет С. л. Франк, - первичное единство ее настоящего с ее прошлым и будущим» и смысл культуры [12, 62].

И если субъектом культуры признаваем человек, индивидуальность, личность, то культурный человек

- это человек нравственный, который ни при каких обстоятельствах не сможет сделать то, что лишит его звания «человек».

Человек, осознающий свою культурную природу, будет назван мыслителями русского ренессанса в лучших традициях этических категорий «преображенным человеком». По сути «преображенный человек» это и есть образование человека, придание индивиду человеческого образа. «Образованное, интеллигентное сознание, - напишет Г. Г. Шлет, - переходит в единое историческое культурное сознание. Так достигается последняя грань того осуществления, которое может быть названо культурою в широком и последнем смысле, где это понятие становится категорией, объемлющей все модификации культурного образования, т. е. философию, право, хозяйство, религию, науку, искусство» [13, 157]. Но если культура - условие созидания человека, механизм действия концепта «возрождение» в отношении к личности, она же - естественная система ограничений, ставших внутренними принципами человеческого поведения, творчества, любой значимой деятельности, деятельности, воспринимаемой как нравственной.

Культура - самоотречение человека, а человек

- самоотречение культуры. Так будет сформирован основной диалектический принцип: сохраняя свою единичность, человек не может себя найти, ибо нет человека вне культуры. Сохранение же содержательной формы культуры сквозь призму личностного восприятия произойдет благодаря его духовному началу.

Подобные размышления в контексте эпохи достигали вершин своей откровенной догадки и одновременно глубин разочарования и ужаса. Сама эпоха русского ренессанса, как историческая данность не единожды повторяемая в русской истории, с ее удивительным взлетом в области художественного искусства (не случайно именно этот период назовут «серебряным веком» русской культуры), жила в ощущении наступающего краха не только истории, но и самого ценного, с точки зрения мыслителей, самой культуры и человека.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Бердяев Н. А. Судьбы России. М.: Наука, 1990. 322 с.

2. Бердяев Н. А. О человеке, его свободе и духовности: Избранные труды. М.: Московский психологосоциальный институт: Флинта, 1999. 312 с.

3. Булгаков С. Н. Догматическое обоснование культуры // Соч.: В 2-х т. М.: Наука, 1993. Т. 2. С. 637-643.

4. Волкогонова О.Д. Особенности отечественной философской мысли [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.speleoastronomy.org

5. Культурология ХХ век. Словарь. СПб., 1997.

6. Кучина Л. И., Ушакова Н. И., Кожурин А. Я. Проблемы культуры в русской философии II половины XIX - начала XX веков. СПб.: Изд-во СПбГУЭФ, 2001.

7. Ришар Ж. Ф. Ментальная активность. Понимание, рассуждение, нахождение решений. М., 1998.

8. Розин В. М. Культурология. М.: Гердарики, 2004. 462 с.

9. Святополк-Мирский Д. Н. Из книги «Чем объяснить наше прошлое и чего ждать от нашего будущего» // Антология. Зачем мы верим в Россию. Минск: Хар-вест, 2010. 448 с.

10. Степанов Ю. С. Константы. Словарь русской культуры. М., 1997.

11. Флоренский П. Автореферат // Соч.: В 4-х т. М.: Мысль, 1994. Т. 1. 797 с.

12. Франк С. л. Духовные основы общества. М.: Республика, 1992. 510 с.

13. Шпет Г. Г. Литература // Ученые записки Тартус-ского Государственного университета. Тарту, 1982. Вып. 576.