Лингвокультурологическое поле немецкого концепта Schicksal

Н.С. ГОДЖАЕВА

ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКОЕ ПОЛЕ НЕМЕЦКОГО КОНЦЕПТА SCHICKSAL

Ключевые слова: концепт, языковая картина мира, метод концептуального анализа.

Статья выполнена в русле концептуальных исследований и посвящена описанию специфики структурирования концепта SCHICKSAL в немецкой языковой картине мира. С помощью метода концептуального анализа представляется возможным описать признаковою структуру исследуемого концепта, сконструировать информацию о некоторых особенностях немецкой языковой картины мира.

N.S. GOJAEVA

LINGUISTIC-CULTURAL FIELD OF THE GERMAN LANGUAGE CONCEPT SCHICKSAL

The present paper lies within the scope of conceptual studies and describes the peculiarities of structuring concept SCHICKSAL in the German linguistic view of the world. The method of conceptual analysis enables us to describe the structure of features of the concept researched and to construct information about some peculiarities of the German linguistic view of the world.

В связи с возросшим интересом со стороны ученых-гуманитариев к антропологической проблематике понятие судьба по праву начинает занимать одно из центральных мест как в осмыслении сущности человека, так и в определении путей развития культуры и цивилизации.

Концепт судьбы присутствует не только во всех мифологических, религиозных, философских и этических системах. Он составляет ядро национального и индивидуального сознания. Это понятие принадлежит к числу активно действующих начал жизни, таинственных и неизбежных.

Являясь ключевым феноменом культуры, судьба, при всей своей универсальности, проявляет в разных языках определенную специфику вербализации, обусловленную присущей говорящим субъективностью интерпретации окружающей действительности, что представляет несомненный интерес для лингвистики.

Актуальность данного исследования объясняется необходимостью углубленного изучения способов отражения немецкого концепта SCHICKSAL как элемента целостного этнического самосознания говорящего коллектива в условиях прогрессирующего межкультурного диалога.

Исследуемый в работе концепт имеет достаточно широкий репертуар разноуровневых средств языковой объективации. Лексические репрезентанты немецкого концепта SCHICKSAL лежат в основе фразеологических единиц, пословиц, поговорок, художественных образов. Таким образом, можно с уверенностью сказать, что судьба является одним из ключевых слов немецкой культуры, поскольку, «чтобы считаться ключевым словом культуры, слово должно быть в составе фразеологизмов и пословиц» [9, с. 72-73].

Антропологическая ориентация современной лингвистики, приводящая к исследованиям, реализуемым на стыке её с другими дисциплинами [4, с. 37], предопределяет междисциплинарный статус категории концепта, используемой в двух новых парадигмах: лингвокогнитологии и лингвокультурологии.

Представители первого направления (Е.С. Кубрякова, Н.А. Болдырев, И.А. Стернин, А.П. Бабушкин, и др.) интерпретируют концепт как единицу оперативного сознания [7, с. 143], выступающую как целостное, нерасчлененное отражение факта действительности [12, с. 93].

Представители второго, культурологического, направления (А. Вежбицкая,

Н.Д. Арутюнова, Д.С. Лихачев, Ю.С. Степанов, Л.О. Чернейко, С.Х. Ляпин, В.И. Карасик, В.И. Шаховский, С.Г. Воркачев и др.) рассматривают концепт как ментальное образование, отмеченное в той или иной степени этносемантиче-

ской спецификой.

Учитывая все эти факторы, немецкий концепт SCHICKSAL можно определить как «этнически, культурно обусловленное, лексически и/или фразеологически вербализованное образование, базирующееся на понятийной основе, включающее в себя помимо самого понятия, культурную ценность» [6, с. 60].

Этномаркированность немецкого концепта sCHiCksAl предопределяется такими социо-психокультурологическими факторами, как «традиции, обычаи, нравы, особенности быта, стереотипы мышления, модели поведения и т.п., исторически сложившиеся на всем протяжении развития, становления этноса» [6, с. 74].

В соответствии с вышеизложенными взглядами лингвокультурологов на концепт и немецкий концепт SCHICKSAL, последний понимается в данной работе как ментальная единица, отражающая в языковом сознании многовековой опыт интроспекции этноса в виде общеуниверсальных и культурноспецифических представлений о судьбе человека.

Данное понимание сущности немецкого концепта SCHICKSAL как культурно отмеченного вербализованного смысла позволяет выделять в нем понятийный и ценностный аспекты, экспликация которых предполагает использование различных методов лингвокультурологического анализа [4, с. 37].

В связи с тем, что в данной работе таковым является лингвокультурологическое понятие - концепт, представляется целесообразным использование таких методов исследования, которые направлены на освещение различных сторон концепта, а именно: смыслового потенциала соответствующего концепта в данной культуре.

Немецкий концепт SCHICKSAL реализуется посредством разноуровневых лингвистических средств: лексических, фразеологических, грамматических.

Удачным эвристическим приемом систематизации и описания средств, объективирующих немецкий концепт SCHICKSAL в языковом сознании, является представление исследуемого концепта в виде поля, образуемого планом его содержания.

Концептуальное поле есть незнаковая единица, представляющая собой систему, состоящую из лексико-семантических вариантов (ЛСВ) значений слов, взаимосвязанных общим семантическим компонентом, и особым образом структурно организованную: ядро - периферия [13, с. 10]. Основными признаками такого поля являются: 1) наличие набора средств разных языковых уровней; 2) наличие общего значения, образующего разноуровневые конституенты поля; 3) расчлененность общего категориального значения поля на ряд категориальных значений, противостоящих друг другу и образующих макрополя [1, с. 13].

Выполняя задачу по структурированию концептуальных полей немецкого концепта SCHICKSAL, мы провели выборку лексических и фразеологических единиц, реализующих его значение, из толковых, синонимических, тезаурус-ных, ассоциативных, фразеологических словарей и текстов художественной и публицистической прозы. При рассмотрении всех отобранных средств мы посчитали целесообразным распределить их по трем полям, организованным вокруг ядерных лексем. Первое поле является денотативным: значение его единиц репрезентирует понятийную структуру немецкого концепта SCHICK-SAL. На основе денотативного поля выстраивается второе, метафорическое, которое отображает специфику образного представления судьбы в сознании немецкого этноса. Интерпретационное поле немецкого концепта SCHICKSAL формируется посредством паремических представлений о нем.

Критерием отнесения репрезентантов немецкого концепта SCHICKSAL к денотативному/метафорическому полю выступает признак переносного зна-

чения, допускающий определенную степень условности классификации языковых средств, что указывает на диффузность границ данных полей, которая, в свою очередь, связана с метафорическим характером концептуализации абстрактного понятия судьба.

Перейдём к рассмотрению содержания денотативного поля.

На первый взгляд, кажется вполне логичным предположение о том, что именем исследуемого концепта и ядром соответствующего ему поля является существительное судьба. Однако этот номинант, как всякое любое слово, представляет собой элемент лексико-семантической системы языка и реализуется в составе определенной лексической парадигмы, позволяющей интерпретировать его как имя смыслового ряда, образованного синонимами, соотносимыми с семантикой этого слова [2, с. 68].

Использование метода дефиниционного анализа позволило нам установить определенный набор метаязыковых элементов [5, с. 19], репрезентирующих содержательный минимум исследуемого концепта.

Так, в качестве родовых сем или категориально-семантических компонентов в немецких словарных дефинициях выступают следующие элементы: das Schicksal; die Bestimmung; die Fugung; das Geschick; das Kismet; das Los; die Schicksalsfugung; die Schickung; das Verhangnis; die Vorsehung; der Zufall; das Fatum; die Predestination.

В современном немецком языке, по данным словаря издательства Дуден [14, с. 1315], лексема das Schicksal является многозначным словом.

von einer hoheren Macht uber jmdn, Verhangtes, ohne sichtliches menschli-ches Zutun sich Ereignendes, was jmds Leben entscheinend bestimmt

hohere Macht, die in einer nicht zu beeinflussenden Weise das Leben bestimmt u. lenkt.

Так, лексема das Geschick семанитизируется, по данным словарных дефиниций, как:

1. Eine Art schicksalhafte Macht (вид судьбоносной силы);

2. Alles, was im Laufe der Zeit geschieht, getan wird (все, что происходит, совершается в течение времени).

Существительные die Fugung, die Schickung, das Los, das Fatum, das Kismet, совпадают по своему семантическому содержанию с лексемой das Geschick, das Schicksal.

По семантическому содержанию с номинантами das Geschick/die Schickung/die Fugung/das Los совпадает и лексема das Verhangis, однако имеет более высокую степень враждебности, беспощадности по отношению к человеку: Ungluck, Unheil, dem man nicht entgehen kann (несчастье, беда, которую невозможно избежать).

Лексема die Vorsehung описывается по данным словарных дефиниций как: uber die Welt herrschende Macht, die in nicht beeinflussbarer oder zu beherr-schender Weise das Leben der Menschen bestimmt und lenkt (неземная сила, которая независимо от человека определяет и управляет его жизнью).

Что касается семантических номинантов die Bestimmung, die Predestination, в их дефениционных описаниях содержится указание на назначение (Bestimmt-sein). Человеку назначается быть чем-то, сделать или пережить что-то.

Таким образом, дефиниционный анализ показывает, что номинанты немецкого концепта SCHICKSAL являются, с одной стороны, одинаковыми по своему содержанию, с другой - различными по степени отношения к человеку. На основе анализа можно сделать вывод о том, что судьба в современном сознании носителей немецкого языка концептуализируется как некая высшая власть, которая независимо от воли человека решающим образом влияет и управляет его жиз-

нью. Но в то же время судьба в немецком национальном сознании, хотя и в более слабой степени, ассоциируется с несчастьем, бедой, которую невозможно предотвратить, ср.: ein bitteres Schicksal, mit seinem Schicksalhadern.

В результате поиска имени исследуемого концепта и ядра соответствующего ему поля в немецком языке на основе дефиниционных описаний лексикографических источников мы установили специфику смысловых отношений лексических репрезентантов немецкого концепта SCHICKSAL. При дефиниционном описании номинантов исследуемого концепта было установлено, что в качестве лексемы-доминанты выступает существительное Schicksal. Представления о судьбе в немецкой языковой картине мира отражены в виде многочисленных наименований, во многих случаях генетически не связанных между собой. Энан-тиосемичность многих лексем, относящихся к обозначению судьбы в немецком языке, создает сложную и противоречивую картину, затрудняя семантические разыскания в этой области и одновременно привлекая богатством материала и его насыщенностью значимым смыслом. В то же время в значениях слов, обозначающих судьбу, несомненно, существует определенная общность, что в конечном итоге позволяет говорить о концепте судьбы в немецкой языковой картине мира. Эта общность проявляется не только на уровне абстрактного значения судьба, которое, собственно, и является предметом изучения и истолкования, но и на уровне окружающих его значений, выступающих со значением судьба в определенные отношения. Такие связи определенным образом организуют смысловое поле немецкого концепта SCHICKSAL.

Содержание периферии исследуемого денотативного поля немецкого концепта SCHICKSAL составляют единицы, которые связаны с данным концептом различными семантическими отношениями.

Так, немецкий концепт SCHICKSAL образует на периферии данного денотативного поля сектор непостижимости и непредвиденности. О тесной связи немецкого концепта SCHICKSAL и номинанта непостижимости свидетельствует функционирование единиц в качестве контекстуальных синонимов и/или дефиниционных дескрипторов: Nur das Unberechenbare ist gewiss; Das nicht Vorstellbare nimmt oft zu schnell Gestallt an (Klaus Ender); Die Zeit heilt nicht alle Wunden, sie lehrt uns nur, mit dem Unbegreiflichen zu leben.

Немецкий концепт SCHICKSAL имеет диффузные границы с концептом неминуемости, который представлен следующими лексемами: Es war gekommen, wie es kommen konnte (Nikolaus Cybinski «Der vorletzte Stand der Dinge»); Es ist ebenso nutzlos als toricht, sich nicht in das Unabanderliche ruhig und still zu fugen (F.W.C. Karl Ferdinand Freiherr von Humboldt); Bis sie gehen lernen, muss man die Dinge nehmen, wie sie kommen (Klaus Klages); So wie es war, so war es gut.

Немецкому языковому сознанию присуще в большей степени понимание судьбы как власти неотвратимой необходимости, непостижимой предопределенности событий и поступков человека.

Таким образом, содержание периферии данного денотативного поля свидетельствует о диффузности границ судьбы и его тесной семантической связи с другими номинантами, такими как: непостижимость, непредвиденность, неминуемость. По сути, денотативное поле немецкого концепта SCHICKSAL является областью пересечения всех этих семантических областей, связь которых в исследуемом языке имеет свою специфику, что говорит о присущей немецкому концепту SCHICKSAL этномаркированности.

Содержание денотативного поля немецкого концепта SCHICKSAL определяет границы и структуру метафорического, которое, в свою очередь, формируется посредством переносных значений единиц, соотносящихся с ядер-

ной семемой на основе однотипных регулярных ассоциаций или метафорических моделей. Соответственно, метафорическая внутренняя форма немецкого концепта SCHICKSAL предстает как один из наиболее ярких показателей этнокультурного своеобразия соответствующего языкового коллектива и средство отражения его национального мировидения [3, с. 4; 9, с. 91].

В процессе контекстуального анализа мы также провели исследование метафорической сочетаемости номинантов немецкого концепта SCHICKSAL, отображающей специфику образного уподобления исследуемого концепта в немецкой лингвокультуре. Исследование синтагматических связей номинантов немецкого концепта SCHICKSAL позволяет обнаружить дополнительные содержательные аспекты исследуемого концепта, более детально представить его внутреннюю смысловую структуру и специфику его языковой реализации.

Исследование метафорической сочетаемости лексических номинантов немецкого концепта SCHICKSAL позволило выявить стремление немецкого языкового сознания к чувственной реализации абстрактной семантики исследуемого концепта в терминах антропоморфной, зооморфной, вегетативной метафор.

Как показал анализ немецкого концепта SCHICKSAL, судьба в представлениях немецкого этноса:

1. Живое существо, личность со своими особенностями: 'судьба ^ враг': ihnen droht ein ahnliches Schicksal; 'судьба ^ покровитель': Dieses Schicksal blieb Hans Herr einstweilen erspart; wie gnadig das Geschick gewesen war (Johann Wolfgang von Goethe «Wilhelm Meisters Lehrjahre»); 'судьба ^ защитник': Das Schicksal beschutzt jeden; ‘судьба ^ няня’: und die Vorsehung, die uber die Unmundigen wacht (Wilhelm Raabe «Die Akten des Vogelsangs»); ‘судьба ^ каратель’: Frauen sind vom Schicksal zum Kochen verdammt; ‘судьба ^ убийца’: Sein Oheim stieg auch ab und warmte sich, aber dies sollte ihm zum todlichen Verhangnis werden (Gustav Schwab «Die schone Melusine»);‘судьба ^ вор’: Doch das, was mir noch ubrig blieb, die wenigen Gaben, die das feindselige Verhangnis mir nicht zu rauben, vermochte (E.T.A. Hoffmann «Klein Zaches»); 'судьба ^ господин': Pruft das Geschick dich, weiR es wohl warum: Es wunschte dich enthaltsam. Folge stumm (Johann Wolfgang von Goethe); ‘судьба ^ раба’ "Wir sind noch immer Herr uber unser eigenes Schicksal (Schiller «Wallensteins Tod»); 'судьба ^ партер в игре': Das Schicksal mischt die Karten und wir spielen (Arthur Schopenhauer); ‘судьба ^ предсказательница’: Der Graf auRerte, indem ihm eine Rote ins Gesicht stieg, daR er seinen ungeduldigen Wunschen, wahrend seiner ganzen Reise, dies Schicksal vorausgesagt habe (Johann Wolfgang Goethe «Hermann und Dorothea»); ’судьба ^ ткачиха‘: Wir Menschen halten doch immer nur die Faden in den Handen, das Schicksal aber webt, wie es will (Gottfried Keller); 'судьба ^ непрошеный гость': Das Schicksal kommt rein ohne anzuklopfen (Klaus Klages); 'судьба ^ проводник': Das Schicksal fuhrt uns durch verschlungene Pfade sicher ans Ziel (Helga Schaferling); ‘судьба ^ путник’: Das Schicksal geht manchmal seltsame Wege zu einem notwendigen Ziel (Richard von Weizsacker); ‘судьба ^ экзаменатор’: ich merke, das Schicksal hat mir harte Prufungen zugedacht (Johann Wolfgang von Goethe «Egmont»).

Во всех рассмотренных выше контекстах наблюдается персонификация концепта SCHICKSAL в немецкой языковой картине мира, функция синтаксического субъекта, агенса действия. Это связано с тем, что в немецкой лингвокультуре судьба предстает в образе человека, получая его различные признаки и свойства.

2. Неживое существо: на основании изученных языковых фактов концепт SCHICKSAL в немецкой языковой картине мира предстает как связь. Судьба при рождении человека прядет весь его жизненный путь, она связывает его

своими нитями и путами: ‘судьба ^ нить’: Doch mit des Geschickes Machten ist kein ew’ger Bund zu flechten (Friedrich von Schiller«Johann Christoph»); ‘судьба ^ строение’: Fur Gluck und Ungluck im Schicksal des Menschen gibt es keine Hinterturen; ‘судьба ^ груз’: Klaus verliert schicksalstrachtig seinen Portemonnaie (Thomas Brussig «Helden wir»). Овеществление идеальных сущностей, метафизических объектов связано, прежде всего, с объективной невозможностью представить умопостигаемое, метафизическое вне проекции его на видимое, а с другой стороны - со «стремлением человека к наглядности» [11, с. 169].

3. Живая природа: В представлениях немецкого этноса концепт SCHICK-SAL переосмысливается через образ дерева: Manchmal sieht unser Schicksal aus wie ein Fruchtbaum'im Winter. Wer sollte bei dem traurigen Ansehn desselben wohl denken, dass diese starren Aste, diese zackigen Zweige im nachsten Fruhjahr wieder grunen, bluhen, sodann Fruchte tragen konnten; doch wir hoffen's, wir wis-sen's (Johann Wolfgang von Goethe «Wilhelm Meisters Wanderjahre»); «цветением: Wie sollte ein freudiges Los erbluhen aus dieser trostlosen Gegenwart fur sie? (Friedrich Spielhagen «Platt Land»); «урожай»: Wer heute einen Gedanken sat, erntet morgen die Tat, ubermorgen die Gewohnheit, darnach den Charakter und endlich sein Schicksal (Friedrich Rйckert). Группу зооморфных метафор составляют признаки ‘птица’: Aber das ist eben das schreckliche Verhangnis, welches uber der dienenden Klasse schwebt, daR sie nicht immer das haben kann, was sie am liebsten hatte, sondern manchmal ganz was anderes (Jeremias Gotthelf «Die Kaserei in der Vehfreude»); ‘пчела’: Wenn man beim Stiche der Biene oder des Schicksals nicht stille halt, so reiRet der Stachel ab und bleibt zuruck (Ludwig van Beethoven); ’животное’: Ich will dem Schicksal in den Rachen greifen (Jean Paul). Выбор вегетативной и зооморфной метафор как способа объективации немецкого концепта SCHICKSAL предопределяется древней мифопоэтической традицией. «Человеческое мышление стремилось персонифицировать те предметы и явления, которые были недоступны его сознанию, диалектика мифа состоит именно в том, что человек как бы растворяет себя в природе, сливается с ней и овладевает силами природы» [В, с. 15].

Интерпретационное поле немецкого концепта SCHICKSAL состоит из ментальных стереотипах и оценочных суждений, отраженных в паремиях, афоризмах, изречениях, а также в различных типах дискурса.

И.А. Стернин, подчеркивая особую роль пословиц и поговорок в выявлении интерпретационного поля концепта, отмечает: «В них мы находим застывшие осмысления того или иного концепта, сложившиеся на протяжении длительного времени и менявшиеся в зависимости от места, времени и условий проявлений концептуальных сущностей в жизни народа, отдельных групп людей, отдельного человека» [10, с. 61].

Анализ пословиц, поговорок отражает опыт, наблюдения, жизненную мудрость немецкого народа по отношению к судьбе. В результате был выделен ряд установочных суждений, содержащих понимание немецким народом судьбы:

Каждому человеку предназначена своя судьба: Der eine macht sich das Schicksal selber, der andere bekommt es fertig; Was einem das Schicksal bes-timmt, kann einem niemand nehemen; sich in der Gunst des Schicksals sonnen; Uns ist beschieden dies uns das: der eine sitzt trocken, der andere nass.

Борьба с судьбой чревата последствиями: das Schicksal neckt sich auch mit Fuchsen; Wer gegen Schicksal kampft, hat einen schlimmen Feind.

3. Неизбежность судьбы: Seinem Schicksal kann niemand entgehen; Alle Fuchse kommen endlich beim Kurschner zusammen; MuR es sein, so schick dich

drein!

4. Возможность поиска выхода из сложной жизненной ситуации: Wenn die Zeit sich nicht in dich schickt, schicke dich in die Zeit; Wer den Ort wechselt, verandert sein Schicksal.

В афоризмах фиксируются индивидуальные представления об окружающем мире, так как они, как правило, принадлежат перу одного человека - известного писателя, поэта, политического деятеля, ученого или афориста. Для интерпретационного поля концепта афоризмы представляют интерес в том смысле, что они в сжатой, лаконичной, остроумной форме выражают актуальные для носителя определенного языка мнения о положении вещей в реальной действительности. Так, известный немецкий афорист В. Мич следующим образом характеризует судьбу: Die Schrecksekunde ist die kleinste Einheit eines Schicksalsschlages; Nichts ist schwer zu ertragen als das eigene Schicksal; Schicksal; Was immer kommen mag, es kommt. Немецкий драматург, новелист, сценарист и рассказчик Г. фон Клейст замечает: Der Mensch soll mit der Mйhe Pflugschar sich des Schicksals harten Boden offnen. Немецкий философ М. Хинрих описывает судьбу следующим образом: Schicksal, zwei Drittel eigene Dummheit; Unser Schicksal ist so ungeschickt wie wir.

Анализ интерпретационного поля немецкого концепта SCHICKSAL позволяет сделать следующие выводы.

В пословично-поговорочных фондах в немецкой лингвокультуре выделяются две совпадающие группы представлений, одна из которых ориентирована на судьбу как на субъект действий, другая - на объект.

Специфическими для немецкого языкового сознания являются представление о когнитивной природе судьбы и предписание не испытывать ее, наблюдается диалектичность восприятия и рассмотрение в качестве нее Господа Бога, возможности неожиданных встреч и внезапной смерти, расплата за плохие поступки.

При осмыслении результатов исследования можно сделать заключение, что представители немецкой лингвокультуры склонны к приписыванию судьбе таких характеристик, как персонификация, реификация (овеществление), качества животных, растений, что, в свою очередь, подчеркивает этномаркиро-ванность немецкого концепта SCHICKSAL.

Результаты исследования в своей совокупности указывают на принадлежность немецкого концепта SCHICKSAL к культурным концептам, которая проявляется в специфике ее дискурсивной активности, особенностях внутренней формы, метафорической интерпретации.

Литература

1. Воркачев С.Г. Субъективная модальность высказывания в испанском языке: дис. ... докт. филол. наук / С. Г. Воркачев. Краснодар, 199G. 5GG с.

2. Воркачев С.Г. Концепт счастья: понятийная составляющая / С.Г. Воркачев // Язык в мире и мир в языке: материалы Международной научной конференции. Сочи; Карлруэ; Краснодар: Кубан. гос. ун-т, 2GG1. С. 32-34.

3. Карасик ВИ. О категориях лингвокультурологии / ВИ. Карасик// Языковая личность: проблемы коммуникативной деятельности: сб. науч. тр. ВГПУ. Волгоград: Перемена, 2GG1. С. 3-16.

4. Костомаров В.Г. Старые мехи и молодое вино. Из наблюдений над русским словоупотреблением конца XX века / В.Г. Костомаров, Н.Д. Бурвикова. СПб.: Златоуст, 2GG1. 72 с.

б. Красавский Н.А. Лингвистические методы исследования эмоциональной концептосферы / Н.А. Красавский // Лингвистические парадигмы: традиции и новации: материалы междунар. симпозиума молодых учёных «Лингвистическая панорама рубежа веков». Волгоград: Перемена, 2GGG. С. 18-27.

6. Красавский Н.А. Эмоциональные концепты в немецкой и русской лингвокультурах: монография / Н.А. Красавский. Волгоград: Перемена, 2GG1. 495 с.

7. Кубрякова Е.С. Роль словообразования в формировании языковой картины мира / Е.С. Кубрякова // Роль человеческого фактора в языке. Язык и картина мира / отв. ред. Б.Л. Серебренников. М.: Наука, 1988. С. 141-173.

8. Маковский М.М. Сравнительный словарь мифологической символики в индоевропейских языках. Образы мира и миры образов / М.М. Маковский. М.: Владос, 1996. 415 с.

9. Маслова В.А. Лингвокультурология / В.А. Маслова. М.: Academia, 2001. 202 с.

10. Стернин И.А. Методика исследования структуры концепта / И.А.Стернин // Методологические проблемы ког-нтиной лингвистики. Воронеж: Изд-во Воронежского ун-та, 2001. С. 58-65.

11. ЧернейкоЛ.О. Лингво-философский анализ абстрактного имени / Л.О. Чернейко. М.: Изд-во Моск. ун-та. 1997. 320 с.

12. Чесноков П.В. О взаимодействии формальных типов языковых и логических построений / П.В. Чесноков // Языки мышление. М.: Наука, 1967. С. 88-102.

13. Ягубова М.А. Лексико-семантическое поле «оценка» в русской разговорной речи: автореф. дис. ... канд. фи-лол. наук / М. А. Ягубова. Саратов, 1992. 21 с.

14. Duden. Deutsches Universal Worterbuch (A-Z) - Mannheim; Wien; Zurich: Dudenverlag, 1989.

ГОДЖАЕВА НАТАЛЬЯ СЕРГЕЕВНА родилась в 1980 г. Окончила Кемеровский государственный университет. Ассистент кафедры иностранных языков факультета истории и международных отношений Кемеровского университета. Область научных интересов - комплексный анализ объективации концепта SCHICKSAL.