Динамика человеческой личности в ее культурном аспекте

Иеромонах Мефодий

ДИНАМИКА ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ЛИЧНОСТИ В ЕЕ КУЛЬТУРНОМ АСПЕКТЕ

Целью данной статьи является сопоставление богословского понятия человеческой «личности», занимавшего богословскую и философскую мысль XX и начала XXI вв., с понятием «культуры». Каково соотношение этих двух понятий? Существует ли и если да, то каково взаимовлияние «культуры» и «личности», возможно ли описать их взаимодействие? В своей работе «Вера и Культура» прот. Г. Флоровский задает вопрос: «Нужна ли “культура” для осуществления человеком своей личности или же культура не более как внешние одежды, нужные в некоторых случаях, но не принадлежащие органически к самой сущности человеческого существования?»1 То есть, может быть, личность настолько свободна и автономна, что ее мир определяется по преимуществу некими ее собственными, внутренними факторами, тогда как культура есть вовсе не необходимый элемент, но лишь довесок к личностному бытию? Можно сформулировать проблему и в обратной последовательности: велико ли «генетическое» влияние той или иной человеческой личности или группы личностей на культуру? И если да, то каковы пути личностного воздействия на культуру, носит оно более эстетический характер или можно указать некоторые онтологические первоосновы подобного личностного отпечатка?

Нам представляется важным провести параллели между понятиями «личность» и «культура», дать обоснование их сродности, выявить схемы их взаимовлияния. Конечно, определения понятия «культуры» многочисленны и разнообразны, как и понимание «личности» сильно разнится в психологии, философии и богословии. Однако как этимология самого слова «культура», так и определения лучших культурологов и социологов подводят нас именно к идее сродности понятий «культуры» и «личности». Так, социолог XX в. П. А. Сорокин определяет культуру как «надприродное явление», тогда как богословское понятие человеческой личности состоит именно в несводи-мости «личности» к ее природе, почему выдающийся богослов русского зарубежья В. Н. Лосский называет понятие человеческой личности «метафизическим». Вслед

1 Флоровский Г., прот. Вера и Культура. Избранные труды по богословию и философии. — СПб., 2002. — С. 652.

Вестник Русской христианской гуманитарной академии. 2011. Том 12. Выпуск 2

267

за древними мыслителями (Марком Порцием, Цицероном и другими) современные философы говорят о человеческой культуре как об одной из высших сфер деятельности человека: «Всякая культура (даже материальная культура) есть культура духа, всякая культура имеет духовную основу — она есть продукт творческой работы духа над природными стихиями»2. В определении Н. Бердяева ясно вырисовывается представление о культуре как о продукте, отображении или результате определенного отношения высших сил и способностей человека к природным стихиям.

Представляется, что культура может быть в самом общем смысле определена как отношение или как система отношений, а в отношения, если брать это понятие в его глубинном, а не поверхностном смысле, вступают именно личности. Если это так, то носителем культуры может быть тот, кто выражает свое отношение, — личность или общность личностей. Русский философ и богослов XX в. А. Ф. Лосев определяет культуру именно через понятие «отношения»: «Культура <...> есть отношение общего и частного или общего и единичного», причем отношение понимаемое диалектически. Термин «общность» гораздо больше соответствует пониманию культуры, чем такие термины, как: «идея», «символ» или «ценность». Ибо каждый из них выражает лишь «отдельные стороны культуры»3.

Понятие «общность» подразумевает в своем онтологическом значении не просто совокупность или объединение чего-либо или кого-либо, но общение личностей. Таким образом, культура является средством выражения отношения и орудием общения ее носителей с кем-то, т. е. другими личностями: Богом, другим человеком или группой людей, наконец, с самим собой или с чем-то: космосом, окружающей природой и животными, культурными артефактами других эпох, сочинениями современников и т. д. Следовательно, всякая культура, прежде всего, должна предполагать и определять культуру общения личностей как являющихся ее носителями, так и воспринимающих эту культуру «извне». Истинная культура должна опираться на правильное представление и ощущение человеческой личности и законов ее бытия, ее динамики, ее отношений как с другими личностями, так и с природой мира и человека.

Таким образом, богословские представления о человеческой личности могут позволить нам определить основные характерные черты истинной культуры, а динамичность личности человека является залогом динамической природы любой культуры. Культуру можно определить как специфический образ бытия человеческой личности, она характеризует жизнедеятельность общностей человеческих личностей, общества в целом. Культура не может не быть выразительницей личностного бытия человека.

Первый вывод, который мы можем сделать из факта сродности понятий «личность» и «культура», состоит в том, что «всякая культура религиозна в своем основном смысле, хотя бы ее эмпирическое содержание и стояло вне религии»4. Ведь «религия» (союз, воссоединение, отношение с особым почтением), согласно этимологии, есть понятие, связанное, опять же, с отношением, а именно, с отношением человека и Бога. Стало быть, «религия», как и «культура», суть понятия сугубо личностные. Поэтому истинная культура не может не быть религиозной, а любая культура, отвергающая

2 Бердяев Н. А. Смысл истории. — М., 1990. — С. 166.

3 Лосев А. Ф. Философия культуры и античность. Греческая культура в мифах, символах и терминах. — СПб., 1999. — С. 695.

4 Зеньковский В., прот. Идея православной культуры // Зеньковский В. Собрание соч. — Т. 2. — М., 2008. — С. 67.

личностное отношение между человеком и его Творцом, отвергающая сообразность личности человеческой и Абсолютной Личности Бога, в конце концов приходит в своей отрицательной динамике к отрицанию самой человеческой личности или к вырождению этого понятия, и неизбежно утрачивает собственную онтологическую базу и вырождается сама. Отсюда очевидным становится утверждение православного персоналиста XX в. архимандрита Софрония (Сахарова): «Через удаление от христианского персонализма неустранимой становится де-гуманизация масс»5. Но понятие о «единстве религии и культуры сохраняется на подсознательном уровне», на уровне же сознания религия и культура стали противопоставляться6.

Иронией истории можно было бы назвать тот факт, что целая эпоха, ставшая символом постепенного расцерковления и дехристианизации европейского человечества, получила имя «гуманизма». Так называемый гуманизм оказывался «неспособным утвердить личностность»7, ибо «своим основанием имеет человека, человеком исчерпывается его цель, средства и содержание», и «освобождение от Бога — явное или тайное желание многих творцов»8 гуманистической культуры. А без Личности Божественной, образом и собеседником Которой призван был быть Адам, человеческая «личность обесценена и разорена, человек становится вещью», а соответствующая культура такого человека «овеществлена и механизирована»9. Поэтому исторический гуманизм есть в своей глубинной сущности «антигуманизм», ибо он антиличностен и античеловечен, а культура гуманизма есть в своей сути антикультура, поскольку она не отвечает на жизненно важные запросы, предъявляемые человеческим духом к истинной культуре. «Культура, которая не может осмыслить смерть, не может стать смыслом жизни»10. А смерть невозможно осмыслить в рамках сколь угодно возвышенного психобиологического представления о человеке. Только персоналистическая антропология, основанная на понятии о Личности Творца и Богочеловека, позволяет «преодолеть смерть и смертность, обеспечить бессмертие»11, следовательно, стать личностнообразующей силой истинной культуры. «Без разрешения проблемы, что есть человек, — невозможно построение подлинно человеческого общества»12, подлинно человеческой культуры.

«С тех пор, как Боэций в V в. отождествил личность с индивидуумом (“Личность есть индивидуальная субстанция рациональной природы”), западная мысль никогда не прекращала строить себя и свою культуру на этом основании»13. И гуманизм можно рассматривать как естественное и неизбежное религиозно-культурное следствие неверной антропологической модели, результат искаженного представления о человеческой личности. Постепенно минимализируя присутствие и значение

5 Софроний (Сахаров), архим. Человечество и его история. Таинство христианской жизни. — ТСЛ, 2009. — С. 191-192.

6 Eliot T. S. Christianity and Culture. — N. Y.: Harvest Book, 1949. — Р. 142.

7 John (Ziziulas), metr. Of Pergamon. Being as Communion: Studies in Personhood and the Church. — N. Y.: St. Vladimir’s Seminary Press, 1993. — Р 143.

8 Иустин (Попович), преп. Философские пропасти. На водоразделе культур. — М., 2004. — С. 199.

9 Там же. С. 203.

10 Там же. С. 199.

11 Там же. С. 62.

12 Софроний (Сахаров), архим. Указ. соч. С. 191.

13 Иоанн (Зизиулас), еп. Общение и инаковость // Континент. — 1995. — № 83. — С. 212.

Личностного Абсолюта в человеческой истории, выводя Бога из непосредственного общения с человеком, утверждая божественность человека как «вещи в себе», гуманизм не в силах был сохранить подлинное личностное представление о предмете своих высших чаяний — человеке.

Поскольку человеческая личность, согласно православной антропологии, обладает данной ей душевно-телесной природой, неотделима от этой природы и не мыслится автономно существующей вне этой природы, хотя и не является ее частью, то и культуру мы не можем мыслить абстрактно, отвлеченно от человеческой сложной природы. Культура выражает те или иные личностные отношения в конкретных природноматериальных проявлениях, и она призвана к определенному целевому воздействию на воспринимающие эти природно-материальные проявления субъекты — личности. Таким образом, культура может мыслиться как некий посредник в общении личностей, даже разделенных огромными временными и пространственными расстояниями.

Основание главных изменений в функционировании той или иной социокультурной системы кроется «во всей совокупности ее собственных актуальных и потенциальных свойств и ее связях с другими социокультурными явлениями. Все внешние силы (географические, биологические и даже социокультурные) должны рассматриваться, как правило, лишь как второстепенные факторы, либо подрывающие, либо облегчающие реализацию потенций системы»14. Это научное заключение о закономерностях в развитии социокультурных систем свидетельствует о более внутренней, чем внешней, обусловленности их динамики. А это, в свою очередь, подтверждает свойство несводимости культуры как к ее внешним атрибутам и проявлениям, так и вообще к внешним к ней природным факторам.

Исходя из несводимости человеческой личности к ее природе, мы можем говорить и о некоторой неполной выразимости, несводимости того или иного типа культуры к ее материально-природным проявлениям, артефактам, памятникам и т. д. Это утверждение означает, что в любой культуре есть некий иррациональный остаток. Например, если кто-либо смог бы собрать все сочинения, устные и письменные высказывания Ф. М. Достоевского и провести на первый взгляд исчерпывающий их анализ, то все равно не получил бы окончательного на все времена заключения о мировоззренческой позиции писателя. Другие исследования всегда могут вскрыть новые черты и аспекты его творчества, а значит, и его неповторимой личности. Это еще более верно в приложении к целым культурным эпохам и периодам, течениям и направлениям различных субкультур. Подобное свойство культуры побуждает человека к постоянному движению вперед, к освоению новых перспектив и пространств, к непрерывному развитию и обогащению его личности в процессе познания. «Человек как <...> личность не может быть познан посредством объективированного внешнего наблюдения и анализа»15. Таким же образом, чем более полна и истинна культура в своем содержании, тем менее она может быть исчерпывающе проанализирована рациональными научными методами, и тем более она будет содержать в себе нетривиальную, не банальную составляющую, способную увлечь, заинтересовать, послужить к созиданию воспринимающей ее содержание личности.

14 Сорокин П. Социокультурная динамика и эволюционизм // Американская социологическая мысль: Тексты. -М., 1994. — С. 9.

15 Чурсанов С. А. Лицом к Лицу. Понятие личности в православном богословии XX века. — М., 2008. — С. 152.

Богословское понятие человеческой личности, в связи с несводимостью ее к природе, дает онтологическое обоснование свободы личности. Богословское понятие свободы далеко не есть синоним свободы выбора, но скорее «свободы быть собой». «Личность не может быть подчинена стереотипам <...>, только личность свободна в подлинном смысле этого слова»16. Исходя из этого положения и сродности понятий «культуры» и «личности», мы можем сделать вывод о том, что истинная культура может быть создана и развита лишь только свободно сформировавшимися и раскрывшимися личностями. В свою очередь, лишь подлинная культура способна формировать и развивать личность без какого-либо насилия или подавления. Настоящая культура, привлекая к себе новых индивидуумов, способствует свободному раскрытию потенциально заложенных в них Создателем способностей и талантов, укрепляет и углубляет сама себя, включая творческие силы своих новых восприемников. И наоборот, всякая усеченная, внутренне несвободная, находящаяся в сильной зависимости от различных внешних факторов личность будет не способна создать полноценные культурные феномены. Деятельность несвободных личностей ведет к созданию псевдокультур, которые не могут не порабощать, не лишать творческой свободы, не «клонировать» новых индивидуумов, способных лишь копировать, тиражировать поведенческие схемы псевдокультур.

Священное Писание призывает нас познать Истину, которая «сделает нас свободными» (Ин. 8, 32). Очевидно, что познание Истины — Абсолютного Личного Бога — есть цело-жизненный процесс, к которому призвана всякая человеческая личность. Тварная свобода не есть нечто, данное в своем осуществлении первым творческим повелением: «Да будет», — а лишь заданное и искомое. «Рождающийся в мир человек» (Ин. 16, 21) свободен лишь потенциально. И в христианском подвиге всей жизни осуществляет эту свободу в той или иной мере17. Поэтому подлинная культура призвана создавать благоприятную среду для динамического развития свободы индивидов, включенных в нее. При этом ее носители должны обладать трезвой оценкой путей достижения подобных высоких целей, ибо истинная свобода может достигаться лишь в свободном постепенном познании, чуждом мутаций или скачков. «Бог есть высочайшая свобода», и наша встреча с Ним «непременно покоится на акте свободы», и «это есть органический, а не механический процесс»18.

С другой стороны, любые типы псевдокультуры неизбежно, в том или ином виде, склонны к примитивизму в оценке путей и средств достижения человеком духовных высот, подсознательно занижая значение свободы в становлении личности. В результате они предлагают совершение некоего чудесного скачка в «благобытие» при условии выполнения определенных механических или магических операций. Первое предложение прыжка в Божественное бытие человек услышал в Эдеме, из уст дьявола (Быт. 3, 5). Вместо планомерного, задуманного благим Богом развития личностей прародителей посредством становления первобытной культуры общения с Самим Абсолютом и друг

16 Иоанн (Зизиулас), еп. Общение и инаковость. — С. 212-226. См. также: John (Ziziu-las), metr. Of Pergamon, Communion and Otherness // Sobornost incorporating. Eastern Church Review. — 1994. — Р. 17.

17 Софроний (Сахаров), архим. Таинство христианской жизни. — Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2009. — С. 198.

18 Зеньковский В., прот. Идея православной культуры // Зеньковский В. Собр. соч. — Т. 2. — С. 78, 82.

с другом возникает обреченный на провал вариант утопического рывка вперед. Наше ограниченное бытие изменчиво, и «навязывание ему идеального содержания переходит либо в революционизм, т. е. насильственное и противоестественное насаждение «земного рая», либо в ту или иную «магическую концепцию»»19. Как отрыв культуры от тварного мира — «акосмизм», уход в мистицизм, так и «натурализм», с его утопическим и механическим обожением мира — два полюса слабости человеческого духа, ищущего нетерпеливого скачкообразного прорыва в мнимый рай, вместо подлинного пути формирования личности через посильное постепенное преображение природы, быта, среды обитания и т. д. Эти размышления подводят нас к следующему свойству личности и культуры — творчеству.

Для подлинной личности всегда характерна творческая деятельность, творческое самовыражение. Будучи образом Создателя, Который является Творцом в абсолютном смысле этого слова, человек призван к творческому отношению как к своему Творцу, так и всему тварному миру. Причем поскольку именно в нашем личностном образе бытия мы сообразны Богу, то главная возможность реализации творческого потенциала Адама находится именно в сфере построения личностных отношений, а значит, непосредственно связана и с культурой. Истинное творчество всегда неразрывно связано с личностью — как личностью творца, так и личностью того, к кому его творчество обращено. «Творчество никак не удается понять большинству представителей науки. И неудивительно. Чтобы понять творчество, надо понять сознание <...> Если бы мы глубже понимали эту категорию», неразрывно связанную, а иногда и отождествляемую с категорией личности, во всей ее несводимости ко всему прочему, «то мы поняли бы такую же самостоятельность и несводимость категории творчества»20. «Вся полнота творческих замыслов не только оправдана, но и задана человеку в словах Спасителя: “Будьте совершенны, как совершен ваш Отец Небесный” <...> Для христианского сознания творческая активность должна базироваться на моральном творчестве», основным началом которого является любовь, раскрывающая перед нами «безграничный мир, ждущий нашего любящего и творческого отношения»21. Как истинное развитие человеческой личности, так и подлинное развитие культуры неразрывно связаны со свободным творчеством. Поэтому подлинная культура всегда создается творческими людьми и всегда стимулирует развитие творческого потенциала в своих адептах, чем расширяет базу для собственного развития в будущем. Творческая энергия культуры созидает человека как целостное существо, включая как его неповторимую личность, так и его природный состав. Составляющие человеческой природы — тело и душа — и природа, окружающая человека, являются своего рода рычагами, посредством которых творческое культурное воздействие передается человеческой личности. И наоборот, можно говорить о «постижении личности по ее творческим произведениям <.> опосредованным природой, гетерогенной природе человека»22 и посредством более или менее творчески осмысленного поведения человеческой личности, выражаемого через ее собственную природу в процессе личного общения с другими людьми. В обоих случаях та или иная природа служит своего рода материалом, позволяющим донести

19 Зеньковский В., прот. Черты утопизма в русской мысли // Зеньковский В. Собр. соч. — Т. 1. — С. 217.

20 Лосев А. Ф. Диалектика мифа. — М., 2001. — С. 223.

21 Зеньковский В., прот. Проблема творчества // Зеньковский В. Собр. соч. — Т. 1. — С. 93.

22 Яннарас Х. Избранное: Личность и эрос. — М., 2005. — С. 147.

до воспринимающего лица осознанные авторские идеи и интуитивные ощущения, свойственные его личности. В результате полем для творчества становится всякая человеческая деятельность. Начиная с кажущегося порой примитивным бытового общения и заканчивая разнообразным высоким художественным поиском.

Однако свобода, столь свойственная творчеству, может быть употреблена и ошибочным образом. Главным критерием верности направления творческого вектора можно назвать его созидательность по отношению к человеческой личности. Очевидно, что личность наша созидается, т. е. развивается, позитивно тогда, когда в ней крепнут и расширяются те свойства и способности, о которых мы говорили выше как о характерных чертах Богообразной личности. Ясно, что не всегда сразу очевидными становятся подспудные тенденции определенных культурных течений и направлений — требуется время для выявления последствий их влияния на человека. Рано или поздно их плоды становятся все более и более очевидными для желающих составить беспристрастную оценку. Всякие культура, подкультура, культурное течение, которые тормозят и блокируют творческие начала в человеке, примитивизируют и сужают их, являются если не прямо разрушительными, то, по крайней мере, вредными. Неслучайно «гносеологическое творчество греха многосторонне проявляется в философии, искусстве, поэзии, риторике, истории, <...> во всяком мастерстве и во всех науках, которые создают порабощенные грехом люди»23. ««Культура» есть человеческое достижение, она — собственное преднамеренное творчество человека, осуществленная же «цивилизация» часто оказывается враждебной человеческой творческой энергии <...> В «цивилизации» человек как бы отчуждается от самого себя, отчуждается и отрывается от самых корней своего существования, от своего «Я», от «природы», от Бога»24.

Поскольку характерных свойств человеческой личности насчитывается много, то усвоение ряда этих свойств подлинной человеческой культуры можно было бы продолжать довольно долго. Более того, число качественных личностных свойств можно считать неограниченным. Среди неназванных и непроанализированных свойств остаются такие, как: открытость, уникальность, целостность. Все эти свойства естественным образом должны быть присущи и подлинной культуре. Однако закончить статью следует кратким указанием на обобщающее свойство целостности личности, которое предполагает как ее гармоническое единство, так и целеустремленность. Целое не может быть простой суммой составляющих, оно не должно просто делиться на составляющие его части, но при этом оно не может в некотором смысле не «содержаться в каждой отдельной части»25. Целостность сродни церковно-органическому понятию соборности. Целью же целостной личности является построение правильных отношений с другими личностями и с самой собой. Любая культура, претендующая на подлинность, должна стремиться к целостности, а значит — соборности, гармоничности, устремленности к созиданию. Ибо очевидно, что целостная человеческая индивидуальность «как телесно-биологическая, так и психологическая — не пребывает в статическом состоянии, но осуществляется динамическим путем»26.

23 Иустин (Попович), преп. Проблема Личности и познания // Иустин (Попович). Собрание Творений. — Т. 1. — М., 2004. — С. 256.

24 Флоровский. Г., прот. Указ. соч. С. 655.

25 Лосев А. Ф. Диалектика мифа. — С. 163.

26 Яннарас Х. Вера Церкви. — М., 1992. — С. 108.

«Только свершаясь, может человек стать тем, к чему он был предназначен, <...> чтобы вершить дело, определенное Богом в Его творческом замысле именно как задание человеку <...> Культурный процесс, совершающийся в истории, соотносится с последним свершением, хотя и в таком смысле, который не поддается пока расшифровке. Нужно остерегаться преувеличивать “человеческие достижения”, но нужно также остерегаться минимизировать творческое призвание человека. Судьбы человеческой культуры не оторваны от конечной судьбы человека»27, тайна которой заключается в со-образности человека своему Абсолютному Личностному Творцу.

литература

1. Бердяев Н. А. Смысл истории. — М., 1990.

2. Зеньковский В., прот. Проблема творчества // Зеньковский В. Собр. соч. — Т. 1. — М.,

2008.

3. Зеньковский В., прот. Черты утопизма в русской мысли // Зеньковский В. Собр. соч. — Т. 1.

4. Зеньковский В., прот. Идея православной культуры // Зеньковский В. Собр. соч. — Т. 2.

5. Иоанн (Зизиулас), еп. Общение и инаковость // Континент. — 1995. — № 83.

6. Иустин (Попович), преп. Философские пропасти. На водоразделе культур. — М.,

2004.

7. Иустин (Попович), преп. Проблема Личности и познания // Иустин (Попович). Собрание Творений. — Т. 1. — М., 2004.

8. Иустин (Попович), преп. Агония гуманизма. — М., 2004.

9. Лосев А. Ф. Диалектика мифа. — М., 2001.

10. Лосев А. Ф. Философия культуры и античность. Греческая культура в мифах, символах и терминах. — СПб., 1999.

11. Сорокин П. Социокультурная динамика и эволюционизм // Американская социологическая мысль: Тексты. — М., 1994.

12. Софроний (Сахаров), архим. Таинство христианской жизни. — Свято-Троицкая Сергиева лавра, Свято-Иоанно-Предтеченский монастырь, 2009.

13. Флоровский Г., прот. Вера и Культура. Избранные труды по богословию и философии. — СПб., 2002.

14. Чурсанов С. А. Лицом к Лицу. Понятие личности в православном богословии XX века. — М., 2008.

15. Яннарас Х. Вера Церкви. — М., 1992.

16. Яннарас Х. Избранное: Личность и эрос. — М., 2005.

17. Eliot T. S. Christianity and Culture. — N. Y.: Harvest Book, 1949.

18. John (Ziziulas), metr. Of Pergamon, Communion and Otherness // Sobornost incorporating. Eastern Church Review, 1994.

19. John (Ziziulas), metr. Of Pergamon. Being as Communion: Studies in Personhood and the Church. — N. Y.: St. Vladimir’s Seminary Press, 1993.

27 Флоровский Г., прот. Указ. соч. С. 661.