Будет ли будущее у прошлого? Эмпирическое исследование фактологических знаний молодежи

О.В. Головашина O.V. Golovashina

Будет ли будущее у прошлого? Эмпирическое исследование фактологических знаний молодежи

Is there a future for the past? An empirical study of factual knowledge of youth

Статья подготовлена по результатам научно-исследовательских работ, выполненных при поддержке Гранта Президента Российской федерации для молодых кандидатов наук № МК-1981.2013.6, проект «Историческая память и формирование гражданской идентичности в современной России»

Аннотация, abstract: Без элементарных базовых знаний истории мы не можем говорить о сформированном историческом сознании. Эмпирическое исследование показало, что с новым поколением снижается уровень фактологических знаний по истории и повышается мифологизация исторических событий и персоналий. Мы считаем влияние современного информационного пространства на представления молодежи об истории определяющим.

Historical consciousness is based on historical facts. Empirical research has shown that the level of factual knowledge of the history is reduced now, and mythologizing historical events and personalities increases. We consider that is result of influence of modern information space on the young people's ideas about history.

Ключевые слова, keywords: эмпирическое исследование, историческое сознание, преподавание истории в школе, empirical study, historical consciousness, teaching of history

Автор, author: Головашина Оксана Владимировна - Тамбовский государственный университет имени Г.Р. Державина, кандидат исторических наук, старший преподаватель кафедры философии, golovachina-ov@ rambler.ru

Golovashina, Oksana V. - Tambov State University, Tambov, Russian Federation, PhD, senior lecturer of the Department of Philosophy, golovachina-ov@rambler.ru

УДК 122/129

Статья поступила в редакцию: 05.08.2014 Статья принята к печати: 03.09.2014 © О.В. Головашина, 2014

2 и t и

r

n

U

to о

n

Введение

Вопрос о преподавании истории в школе выходит за рамки педагогических дискуссий. История как учебная дисциплина - не только и не столько трансляция знаний и фактов, это, прежде всего, формирование государственного самосознания, национальной идентичности.

В Федеральном государственном образовательном стандарте основного общего образования указано, что изучение истории в школе направлено, в том числе, на обеспечение, «формирования российской гражданской идентичности», «воспитание российской гражданской идентичности: патриотизма, уважения к Отечеству, прошлому и настоящему многонационального народа России; осознание своей этнической принадлежности, знание истории, языка, культуры своего народа, своего края, основ культурного наследия народов России и человечества; усвоение гуманистических, демократических и традиционных ценностей многонационального российского общества; воспитание чувства ответственности и долга перед Родиной»; выпускника, «любящего свой край и Отечество»1.

Само идентификация, ориентиры для фор-£ мирования гражданской позиции - это

• ключевые качества, которыми должен обла-1—1 дать выпускник, изучивший курс истории. (N1 Однако исследования показывают, что мы

• пока не можем говорить о четком развитом ¡э гражданском самосознании молодого по-^ коления. Одной из причин этого является ^ слабое знание собственной истории, кон _

5 1 Федеральный государственный образовательный стандарт основного общего образова-8 ния. Утвержден приказом Мин. образования и науки РФ от 17 декабря 2010 г. № 1897. С. 2-3.

торое не соответствует требованиям государственных стандартов и потребностям современного государства.

Утверждение, что современное молодое поколение не знает историю, является уже своеобразным трюизмом, не требующим подтверждения. Очередные результаты ЕГЭ по истории пополняют блоги и сообщества с развлекательной информацией, а по тегу «экзамен по истории» видеохостинг YouTube выдает более 30 тысяч роликов. Интерес к этой теме участников КВН или «Camedy club» показывает, что незнание сейчас становится индустрией развлечений: одни люди смеются над «тупыми» студентами, доказывая таким образом свое интеллектуальное превосходство, другие делают из этого шоу.

Представления школьников и студентов об истории чаще становятся объектом внимания обывателей, чем профессиональных исследователей. Однако только подробные эмпирические исследования фактологических знаний и исторических представлений современной молодежи позволяют делать обоснованные выводы о развитии исторического сознания, взаимосвязи знания истории и гражданской идентичности в современной России.

Методология

Целью данной работы является не исследование исторического сознания вчерашних школьников, а анализ фактологического знания. Можно долго рассуждать на тему, что лежит в основе «чувства истории», однако без элементарных базовых фактов конструировать какой-либо объективный исторический нарратив, анализировать события настоящего с позиции прошло-

го, разбираться в качестве исторической информации - невозможно. Но именно на знание фактов влияет развитие современного информационного пространства. Особенно это касается молодежи, отношение к информации у которой формировалось уже в условиях социокультурной трансформации.

Исследование проводилось среди студентов младших курсов различных специальностей ТГУ имени Г.Р. Державина. Выборка составила 700 человек, из них 250 - те, которые сдавали ЕГЭ по истории (группы 1 и 2 соответственно). В качестве контрольной группы выступали представители более старших поколений, которые в рамках данного исследования не были ранжированы по возрастных группам (группа 3). Выборка по контрольной группе составила 300 человек 1985 - 1960 гг. рождения. Респондентам задавались одинаковые вопросы, направленные на выявление фактологических знаний. Проводились как письменные групповые опросы, так и индивидуальные с отдельными респондентами. Участникам объявлялось, что сейчас Вы будете отвечать на серию вопросов, направленных на выявление исторических знаний. Не допускалось использование гаджетов с выходом в сеть Интернет и обсуждение вариантов ответов с соседями (в случае групповых опросов). Кроме последнего («Какие из перечисленных стран входили в состав Советского Союза?»), все вопросы были открытые. Если респонденты не знали ответа, они отмечали это в анкетах.

Обработка осуществлялась в ручном режиме, так как необходимо было не только обозначить, что знают или не знают респонден-

ты, но и попробовать выяснить какие-то элементы исторического сознания молодежи и старших поколений.

При составление опросников учитывались уже сложившиеся в массовом сознании представления о наиболее важных событиях истории Отечества (Великая Отечественная война, 1917 год в России, Гражданская война). Выбор был обусловлен предварительным анализом исторических представлений в сети Интернет2. Необходимо понять, что знают вчерашние школьники и какие выводы они из этого делают (вопрос «Назовите причины Гражданской войны»). Расшифровка известных прежнему поколению аббревиатур и определение терминов показывает, насколько студенты могут понимать язык недавнего прошло -го. Сознательно выбирались слова, характеризующие важные периоды в истории Советского Союза («индустриализация», «коллективизация», «перестройка», «дефицит»), но которые могут иметь другой смысл вне исторического контекста. Это позволило рассмотреть, знают ли студенты контекст, или дают определения в соответствии с собственными, не связанными с историей, представлениями. Вопрос, связанный с персоналиями XVIII, XIX, ХХ вв. был необходим для того, чтобы понять, могут ли вообще современные студенты отличить события одного века от другого, насколько они видят обязательную составляющую школьных кабинетов по истории -«стрелу времени».

2 Головашина О.В. «Любители истории» и исто- . рия для любителей: представления о прошлом в социальных сетях // Философские традиции и 9 современность. 2014. № 1. С. 114 - 123.

Результаты

Великая Отечественная война является одним из немногих признанных символов российской государственности. Почти в каждом населенном пункте, включая пустеющие деревни, есть памятники павшим, а привычный «вечный огонь» все еще является практически обязательным пунктом не только для фотосессий молодоженов, но и, как минимум ежегодных ком-меморативных практик. Любые попытки пересмотра или даже альтернативной интерпретации пресекаются - Великая Отечественная война сейчас более священна, чем 60 лет назад. Фильмы снимают, да еще и с огромным бюджетом, обсуждают везде - от кухонь, ток-шоу до серьезных научных конференций.

Тема всегда актуальна и вроде бы должна быть известна молодым россиянам. Но правильный ответ на вопрос «Сколько человек

погибли в Великую Отечественную войну?» смогли дать только 13 % студентов, не сдававших ЕГЭ по истории. Более 30 % ограничивались ответами «миллионы», «несколько миллионов», 11 % написали «много», а около 5 % считали, что число погибших не превысило несколько тысяч. Встречались и ответы «миллиард» и даже «миллиарды». Исторические представления все дальше уходят от фактов, для студентов важнее образ. Война была ужасна, значит, погибли миллиона, а точное число не имеет значения для яркого образа. Ответ «тысячи» показывает, что многие студенты вообще не представляют масштабов Отечественной войны. И проблема не столько в системе образования (среди сдававших ЕГЭ по истории доля студентов, ответивших правильно, составила 34 %), сколько в особенностях мышления вчерашних школьников, которые все меньше и меньше ценят знание фактов.

Тема Великой Октябрьской социалистической революции начинает терять свое приоритетное значение еще в Советском Союзе, когда место главной победы в сознании граждан стала занимать победа над внешним врагом, а не над внутренним, а подготовка мировой революции ограничивалась помощью тем, кто владел социалистическим дискурсом. Героев революции, вернее тех, кто был ими назначен, уже не осталось, а новые воспоминания требовали соответствующих практик коммеморации.

Если прежде «разум возмущенный» звал «в последний и решительный бой», то потом война больше ассоциировалась с ужасами и, конечно, героизмом, но оборотная сторона героизма - это смерть и разрушение. «Интернационал» перестал быть государственным гимном в 1944 году, когда защита Отечества стала более актуальной, чем единство всех угнетенных, независимо от государственной принадлежности. Получил распространение образ СССР как оплота мира, и память о войне все чаще использовалась только для того, чтобы акцентировать этот образ. В общем, в период ядерного противостояния, когда бой мог стать действительно последним не только для отдельных героев, ну и для всего мира, выбора не было.

Однако слова из песни легче выкинуть, чем образы из социальной памяти. Поколения были воспитаны на однозначно положительной трактовке Октябрьской революции и Гражданской войны. Несмотря на то, что описание менялось вместе с линией партии, восторженных эмоций в учебниках и в ноябрьских средствах массовой информации всегда было больше, чем фактов. Современные исследователи истории первых

лет советской власти в России сталкиваются больше с вопросами, чем ответами, однако студенты, воспитанные советским поколением родителей, как правило однозначны.

Несмотря на то, что вопрос предполагал описание событий 1917 года, подробный ответ дали только 3 % студентов, не сдававших ЕГЭ по истории; еще 5 % в качестве событий указали и февральскую, и октябрьскую революцию, однако на этом описание 1917 года заканчивалось. Почти 30 % ограничивались ответом «революция», иногда - «Октябрьская революция», но известного старшим поколением обозначения «Великая Октябрьская Социалистическая революция» (его употребляли почти 40 % опрашиваемых представителей группы 3) не встречалось ни разу. Среди группы 1 наибольший процент тех, кто не смог ответить на поставленный вопрос (около 10 %, против 6 % в группе 3 и 2,5 % в группе 2) и наибольшее количество фактологических ошибок. 7,5 % заявили, что в 1917 году был расстрел царской семьи (среди представителей группы 2 группы - 5 %), 2 % сообщили о начале уже в 1917 году - Гражданской войны, а отдельные участники опроса вспомнили даже про отмену крепостного права и начало Первой мировой.

С потерей смысла Гражданской войны как борьбы угнетенных за правое дело, она вообще практически исчезла из памяти молодых россиян. Вопрос о причинах Гражданской войны вызвал затруднения у 45 % (22 % у группы 2 и только 5 - у старшей группы) опрашиваемых группы 1. Остальные, как правило, отвечали общими фразами о социально-экономических и политических противоречиях, разных политических

2 и ч и

г

п

и

о 11

взглядах, желании власти (7 %) и недовольстве народа (13 %). Революцию 1917 года в качестве причины Гражданской войны назвали только 4 % опрашиваемых. Только среди сдававших ЕГЭ по истории были названы Брестский мир и Первая мировая война вообще (9 %), двоевластие (6 %). Ответы старших поколений более подробны и разнообразны: 16 % говорят о классовом расслоении, 6 % - о разгуле бандитизма и необходимостью с ним бороться, только в данной группе опрашиваемые воспоминали о интервенции. Треть ответов представителей группы 3 выходит за рамки простой констатации факта, опрашиваемые однозначно защищают политику большевиков («ненависть к трудовому народу», «неприятие белыми достижений социализ-

Таблица 1. Правильные ответы

ма») или так же однозначно противостоят им. Этот вопрос показал, какое огромное влияние оказывает на образ исторического события его интерпретация в официальной историографии.

Советский Союз для многих современных студентов стал таким же далеким, как события XIX века. Страна, связанная с юностью их родителей кажется не менее чужой, чем Российская империя. Или родители и дети мало говорят о прошлом, или, если они говорят, то не понимают друг друга. Более 70 % студентов, не знают, что такое ВЛКСМ, 45 % не смогли определить РСФСР и 13 % - КПСС, причем в число правильных были включены ответы, описывающие явление, обозначенное аббревиатурой

не только «создание колхозов» (наиболее распространенный ответ), но и «формирование коллектива», а «перестройкой» можно назвать любые «реформы», «переход к чему-то новому», «изменение власти». Таким образом, значение актуального контекста на восприятие терминов можно назвать определяющим. Грубые ошибки, которые вообще сложно было как-то объяснить, (например, «перестройка - это переход от капиталистического общество к демократическому») были редки, хотя и подробное описание так же встречалось только у 3 % студентов, не сдававших ЕГЭ по истории.

КПСС РСФСР ВЛКСМ

Группа 1 87 % 55 % 29, 5 %

Группа 2 92 % 62 % 32 %

Группа 3 97% 82% 82 %

£ о

£

н н

н £

Среди представленных терминов наибольшие затруднения вызвало определение «коллективизации», его не смогли дать 58 % студентов группы 1. Однако и те определения, которые предлагали, очень редко соответствовали требованиям к выпускникам школы. Индустриализация, как правило, отождествлялось с популярной в последние годы модернизацией, это «внедрение новых технологий», «переход от традиционного общества к индустриальному», ну и просто «развитие промышленности». Причем подобные ответы встречались и среди представителей группы 3. «Коллективизация» с точки зрения студентов - это

В трактовке терминов наиболее показательно, что «живая» память хранит больше информации, чем историческое знание. В группе 3 определения «перестройки», «дефицита» были более подробны, чем в младших группах, и зачастую, носили эмоциональный оттенок («бардак», «развал СССР» - про «перестройку», воспоминания об очередях - про «дефицит»). В характеристиках встречались слова акту-

ального в период перестройки дискурса -«новое мышление», «гласность», чего вообще не было в ответах студентов. Если для младших групп «дефицит» - это практически исключительно «нехватка чего-либо», то 30 % из числа давших правильных ответ представителей группы 3 называли дефицитом «редкий, труднодоступный товар». 40 % опрашиваемых из группы 1 не смогли правильно написать слово «дефицит».

Таблица 2. Правильные ответы

индустриализация коллективизация перестройка дефицит

Группа 1 58 % 42 % 60 % 87 %

Группа 2 62 % 48 % 65% 88 %

Группа 3 75 % 69 % 86 % 92 %

Таблица 3. Какие страны входили в состав СССР? %

Бол. Югосл. Поль. Чех. Рум. Эстон. Азерб. Армен. Груз. Казах.

1 24 35 18 9 11 68 85 86 81 89

2 30,5 32 20 11 12 72 86 91,5 89 98

3 12 4 10 8 5 91 96 97 97 100

«Дружба народов» - один из самых распространенных фреймов, связанных с образом Советского Союза в памяти молодых россиян3. Опросы показали, что с точки зрения современных студентов, дружелюбие СССР распространялось не на все советские республики, зато касалось некоторых восточноевропейских. Во время опросов респонедентам назывались 15 стран,

3 Головашина О.В. Образ Советского Союза в социальной памяти россиян // Социально-экономические явления и процессы. 2013. № 11. С. 193 - 198.

из них 5 входили в СССР (Эстония, Азербайджан, Армения, Грузия, Казахстан), 5 восточно-европейских республик (Болгария, Югославия, Польша, Чехословакия, Румыния), 5 - западноевропейских (Австрия, Португалия, Франция, Финляндия, Испания). Среди последних права входить в состав Советского Союза заслуживала только Австрия - ее отнесли к СССР 4 % респондентов, что, возможно, связано с тем, что название этой страны сравнительно редко фигурирует среди международных новостей.

2 и ч и

г

п

и

о п 13

£

С1-О

£

м н

м £

Если посмотреть проценты ответивших правильно, то окажется, что этот вопрос единственный в опроснике, который вызвал больше затруднений у студентов группы 2, чем 1. Сложно объяснить, с чем связано, что студенты, сдававшие ЕГЭ по истории, чаще относили к Советскому Союзу восточноевропейские республики, чем репонденты группы 1. Возможно, они чаще сталкивались с этими названиями во время подготовки к экзамену, а затем признавали их интуитивно-знакомыми.

Большой процент по Югославии, скорее всего, связан с названием этой республики, которое ассоциируется с общеславянским единством, вернее, со студенческими представлениями о нем. Среди группы 3 чаще других республик к СССР относили Болгарию, что напоминало советское «Курица не птица, Болгария - не заграница». Треть респондентов, отнесших Эстонию к Советскому Союзу, не смогли написать правильно название этой страны. У 20 % респондентов группы 1 и 2 возникли сложности с написанием республики Азербайджан. Но эти данные имеют больше отношения к уровню грамотности студентов, а не к их историческим знаниям.

У представителей всех групп опрашиваемых больше проблем возникало с определением личностей XVII века, чем XIX или XX, хотя, конечно, процент ошибок (или варианта «нет ответа») был несопоставим.

Таблица 4. Процент ошибок

XVII век XIX век XX век

Группа 1 39 % 32 % 24 %

Группа 2 18 % 14 % 8 %

Группа 3 13 % 9,5 % 5 %

Среди личностей, связанных с XVII веком, намного чаще , чем других, во всех возрастных группах называли Петра I (17 % в группе 1, 16 % в группе 3 и 40 % в группе 2 от общего числа принявших участие в опросе по каждым группам), второе место занимает Екатерина II, довольно часто вспоминают Ломоносова, иногда Пугачева, Карамзина. Процент ошибок в группе 1 достигает 12. К XVII веку студенты относили как Лжедмитрия, Ивана Грозного, так и императоров Александра I и II, писателя Льва Толстого. Выбор персоналий в группе 1 и 3 практически одинаковый, а вот в группе 2 - более разнообразный.

Так как применительно к XVII и XIX векам мы не можем говорить о живой памяти, то с периодами ассоциируются персоналии, уже ставшие мифологичными. Среди персоналий XIX века наиболее популярен Пушкин (15 % в группе 1, 17 % в группе 2, 12 % в группе 3), Кутузов, Наполеон, Александр II. Отмена крепостного права и Отечественная война - главные, с точки зрения респондентов события XIX века, что, в целом, соответствует трактовке в учебниках истории. Ошибок было меньше; некоторые представители всех возрастных групп иногда относили к XIX веку события начала XX - образование СССР, серебреный век и т.д. Отечественная война 1812 года получала название Великой Отечественной. В целом, принципиальных отличий, кроме процента неправильных ответов или варианта «нет ответа» между возрастными группами нет.

XX век для многих респондентов группы 3 связан не только со сведениями из учебников истории, но и с «живой» памятью. Да и дискуссионные вопросы, связанные с событиями и личностями XX века, старшее по-

коление учило по другим учебникам. Если в группе 1 Сталина назвали 20 % от участвующий в опросе представителей данной группы, среди студентов, сдававших ЕГЭ -28 %, то в группе 3 - чуть более 5 %. Зато старшие поколения чаще называют Ленина, Горбачева, всех генеральных секретарей КПСС, космонавтов (в группе 1 и 2 иногда вспоминали только Гагарина), музыкантов. Среди наших современников в ответах упоминались Пугачева, Басков.

Отдельно необходимо сказать о языке, на котором говорят об истории представители разных исследованных групп. Ответы старших поколений всегда более эмоциональны, и не важно, говорят ли они о событиях свидетелями которых они были («бардак», «развал всего» о перестройке) или том, о чем им когда-то рассказывали в школе (). Во-вторых, несмотря на два с лишним десятилетия постсоветской истории, в ответах старших до сих пор очень распространены термины и обозначения, принятые в советских учебниках. Революция - это установление диктатуры пролетариата, а главная причина Гражданской войны в том, что «низы не хотят жить по старому, верхи не могут жить по старому». Ответы младших групп зачастую являются отражением не исторического сознания, а дискурса современных новостных программ: в 1917 году прошли «массовые акции протеста против невыплат зарплат», а главная причина Гражданской войны в том, что «не договорились лидеры оппозиции». Фразы «на злобу дня» бывают и среди представителей группы 3, однако их намного меньше.

Дискуссия

О том, что молодежь не знает историю, говорят все, кому не лень, поэтому результаты данного исследования можно назвать ожи-

даемыми. Причем, в наших опросах участвовали исключительно студенты высших учебных заведений, то есть те, которые не только недавно изучали историю в школе, но и сдали экзамен по истории России в вузе. Почему при этом студенты не смогли ответить на простые вопросы? Основная причина связана не с низкий уровнем преподавания или с нежеланием студентов учиться, а с особенностью мышления недавних школьников, вызванной трансформацией информационного общества. Привычка копаться для получения информация в сети Интернет, а не в собственной голове, приводит к тому, что даже известная информация теряет актуальность. Учителя истории жалуются, что ученики забывают выученный вариант уже через урок. Причем, чем более конкретный факт требуется знать, тем больше ошибок выдают студенты. Пушкин и Петр 1 - это уже миф, а количество жертв в период Великой Отечественной войны - это пока еще конкретное знание, хотя ответы «миллиарды», которые были не единичными, свидетельствуют, что с каждым новым поколением, несмотря на оставшихся носителей «живой» памяти, мифологизация возрастает.

Однако ответы старших поколений на вопросы, не связанные с их живой памятью, так же часто ошибались, трактовали термины в соответствии с современным информационным пространством и забывали, казалось, бы общеизвестные факты. Это позволяет предположить, что повседневный нарратив, независимо от возраста, имеет объединяющие черты: упрощенность исторических представлений, невнимание к фактам, зависимость от современной политической обстановки. Однако это предположение требует дальнейших исследований.

2 и ч и

г

п

и

о п 15

Выводы временных россиян, младшим поколениям

тт , советский дискурс практически не знаком;

1. Низкий уровень фактологических зна- , ^^^^

образ СССР представляется им столь же да-

ний по истории свидетельствует о транс-

r ' г леким, как и история Российской империи.

формации мышления, вызванной информатизацией общества. 4. Влияние современного информационного пространства на представления моло-

2. С каждым новым поколением снижается дежи об истории является определяющим.

уровень фактологических знаний по исто-

1 5. Низкий уровень фактологического зна-

рии и повышается мифологизация истори- !r Y

ние не позволяет предполагать сформиро-

ческих событий и персоналий.

ванность исторических представлений мо-

3. Несмотря на то, что образ СССР со- лодежи, соответствующих официальному храняется в живой памяти большинства со- историческому нарративу.

Литература

1. Аникин Д. А. Феномен забывания и диалог культур в глобализирующемся социоуме: российский опыт // Известия Саратовского университета. Новая серия. Серия: Философия. Психология. Педагогика. 2013. № 2-1. С. 3-8.

2. Аникин Д.А., Линченко А.А. Конфигурации социальной памяти в историческом сознании молодежи: методологический аспект // Вестник Тверского государственного университета. Серия: Философия. 2014. № 2. С. 140-151.

3. Головашина О.В. «Любители истории» и история для любителей: представления о прошлом в социальных сетях // Философские традиции и современность. 2014. № 1. С. 114 - 123.

4. Головашина О.В. Гражданин и государство в Советском Союзе. Лингво-когнитивное моделирование // Fractal simulation. 2013. № 1

5. Головашина О.В. Национальная идентичность: базовая модель / / Fractal Simulation. 2011. №. 2. С. 64-73.

6. Головашина О.В. Образ Советского Союза в социальной памяти россиян // Социально-экономические явления и процессы. 2013. № 11. С. 193 - 198.

7. Жуков Д.С., Лямин С.К. Визуализированные метафоры в преподавании истории и про-^ блемы индивидуальной информационной безопасности // Преподавание истории в шко-g ле. 2012. № 10. С. 16-19.

и 8. Жуков Д.С., Лямин С.К. Формирование исторической памяти и образа желаемого бум дущего как инструменты социального развития // Социально-экономические явления и 2 процессы. 2013. № 11. С. 152-156.

16 9. Жуков Д.С., Лямин С.К. Фрактальные модели в историческом познании и формирование феномена исторической памяти // Fractal Simulation. 2012. № 2. С. 45-51.

о

(N

10. Линченко А.А. Переоценивая историю: к вопросу о содержании и формах процесса инноваций в историческом сознании // Социогуманитарные науки в трансформирующемся обществе. Человек и общество в пространстве инноваций. Материалы IX Всероссийской научной конференции. Липецк-Тамбов, 2011. С.146-148.

11. Лямин С.К. Методологические проблемы изучения и моделирования исторических ментальностей // Fractal Simulation. 2012. № 1. С. 75-83.

12. Налетова И.В. Гражданское общество и особенности его формирования в культуре России // Вестник Тамбовского университета. Серия: Гуманитарные науки. 2013. № 5. С. 173-177.

13. Сыров В.Н. В каком историческом сознании мы нуждаемся: к методологии полхода и практике использования // Вестник Томского государственного университета. История. 2013. № 1. С. 183-190.

2 и t и

r

n

u

m

2 О

n