Мифопоэтическая основа образа Сатина в драме М. Горького «На дне»

чений художественного целого, устанавливают совершенно определенную связь не только с предшествующим, но и с последующим творческим этапом гоголевской биографии. А потому комедия знаменует некую критическую точку творческой эволюции, в которой абсолютно светская тема обмана решена как проблема за-темненности истины в человеческом общении и высвечена изнутри уже совершенно сформировавшимся религиозным представлением об источнике истины, потерянном заблудшим поколением.

Литература

1. Гиллельсон М.И. Н.В.Гоголь в дневниках А.И. Тургенева // Рус. лит. 1963. № 2.

2. Гоголь Н.В. Полное собрание сочинений: в 14 т. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1952. Т. VIII.

3. Злочевская А.В. Художественный мир Владимира Набокова и русская литература XIX в. М., 2002.

4. Купреянова Е.Н. Гоголь-комедиограф // Рус. лит. 1990. № 1.

5. Лотман Ю.М. О «реализме» Гоголя // Труды по русской и славянской филологии. Сер.: Литературоведение. Новая серия. Тарту, 1996.

6. Манн Ю.В. О понятии игры как художественном образе / / Диалектика художественного образа. М., 1987.

7. Манн Ю.В. Драматургия Гоголя // Комедии / Н.В. Гоголь. Л., 1988.

8. Падерина Е.Г. О скрытой форме, драматургической функции и значении в сюжете «Игроков» Гоголя двух мотивов-реминисценций («Гамлет» Шекспира и «Комидия притчи о блудном сыне» С. Полоцкого) // Сиб. филол. журн. 2008. № 3.

9. Парфенов А.Т. Гоголь и барокко: «Игроки» // ARBOR MUNDI. Мировое древо. М., 1996. Вып. 4.

10. Штейн А.Л. Веселое искусство комедии. М., 1990.

About«Gamblers» in the creative evolution of Gogol

The N. V. Gogol’s play «Gamblers» is described as a major work in the author’s creative evolution.

It is joined with the preceding works and the future ones not only biographically but by the unity of artistic view and spiritual search of the writer.

Key words: Gogol, comedy, comic hero, creative context.

В.А. ХАНОВ

МИФОПОЭТИЧЕСКАЯ ОСНОВА ОБРАЗА САТИНА В ДРАМЕ М. ГОРЬКОГО «НА ДНЕ»

Раскрывается связь драмы Горького «На дне» с богомильским апокрифом о Сатанаиле. Рассматривается аллюзивная соотнесенность образа Сатина с Сатаной. Устанавливается связь Горького с духовной народной культурой.

Ключевые слова: мифопоэтическая основа, апокрифы, истоки, аллюзии.

Одним из важнейших направлений в современном горьковедении является стремление выявить мифопоэтическую основу творчества М. Горького. Как справедливо подчеркивает Л.А. Спиридонова, «...изучение творческого метода Горького фактически начинается заново. Но уже сегодня ясно, что понять его эволюцию невозможно без изучения мифопоэтической основы, на которой он базировался» [5 : 12]. Мифопоэтическую основу имеет, в частности, драма Горького «На дне», в которой важное место занимает образ Сатина.

Образ Сатина сложен и противоречив, что обусловило противоположность его трактовок. Так, одни исследователи считают, что, несмотря на отрицательные качества Сатина, именно «с его словами о гордом человеке связано гуманистическое содержание пьесы» [3 : 194]. Другие, наоборот, утверждают, что «гордый человек Сатина напоминает ницшевского “сверхчеловека” и что “любовь Сатина к дальнему” человеку сочетается у него с презрением к ближнему» [7 : 53].

В изображении Горького Сатин предстаёт далеко не положительным героем. Это бывший каторжник, пьяница, шулер. За жалкий пятак он готов поверить во что угодно: «Дай мне пятак, и я поверю, что ты талант, герой, крокодил, частный пристав». Сатин твёрдо убежден, что «никому не выгодно иметь совесть». В этом его поддерживают и другие босяки. Так, Васька Пепел заявляет: «А куда они - честь, совесть? На ноги, вместо сапогов, не наденешь ни чести, ни совести».

© Ханов В.А., 2009

В подобной позиции Сатина и других ночлежников, провозглашающих свободу от старой морали, отвергающих «ветхие добродетели», действительно можно найти мотивы ницшеанства. Однако идейные истоки драмы «На дне» связаны и с народными религиозными представлениями о смысле человеческого бытия, о жизненном Пути.

Известно, какой страстный интерес проявлял Горький к любой религиозной мысли, которая бросала вызов церкви, официальному богословию. Он был знаком с хлыстами, имел хорошее представление о богомильстве, бегунах. В пьесе «На дне» Лука советует Сатину, проповедующему ничегонеделание, идти к бегунам: «Тебе бы с такими речами к бегунам идти». - «Я знаю... они - не дураки, дедка!» - отвечает Сатин. Особый интерес Горький проявлял к богомильству. В этом древнем славянском вероучении писателя привлек апокриф о Сатане, точнее, о Сатанаиле. Смеем предположить, что данный апокриф является одним из идейных источников драмы.

Трудно установить, когда Горький впервые узнал о богомильстве. Но любопытное свидетельство в этом плане дает автобиографическая повесть «В людях». В ней герой-рассказчик передает слова старообрядческого начетчика, будто бы услышанные им в бытность учеником в иконописной мастерской: «Богомилы... учили, сатана-де суть сын Господен, старший брат Иисуса Христа... Учили также: начальство - не слушать, работу не работать, жен, детей -бросать; ничего-де человеку не надо, никакого порядка, а пускай человек живет как хочет, как ему бес укажет».

Почти все обитатели ночлежки в пьесе «На дне» живут по таким принципам. Уже в самом начале драмы Квашня убеждает ночлежников, что не свяжет своей судьбы с Абрамкой, потому что не желает терять свободы: «Чтобы я, свободная женщина, сама себе хозяйка, да кому-нибудь в паспорт вписалась, чтобы я мужчине в крепость себя отдала - нет!».

О том, что человек ничем себя не должен связывать, говорят и Бубнов, и Сатин. Так, Сатин заявляет: «Работа? Сделай так, чтоб работа была мне приятна - я, может быть, буду работать... Может быть!». Но крайнюю степень ничегонеделанья выражает Алешка: «А я такой человек, что...

ничего не желаю! Ничего не хочу - и -шабаш!».

В более развернутой форме апокриф о Сатанаиле Горький включил в написанную им «автобиографию» Шаляпина. Здесь история о Сатане дается в пересказе матери Шаляпина: «В небесах у господина Бога был архангел Сатанаил, воевода всего небесного воинства, и возгордился он, и стал подговаривать всех ангелов и другие чины небесные воспротивиться Богу. А Бог узнал об этом и низринул Сатанаила с небес, но нужно было найти в небе заместителя ему. Было там одно существо - Ми-ха... Так вот, прогнав Сатанаила, Бог позвал Миху да и говорит ему: - Хоть ты и не умный, а все-таки я тебя возьму воеводой небесных сил... Ты не станешь мутить в небесах. И будешь ты отныне не Миха, а Михаил, Сатанаил же будет просто - Сатана!».

Думается, что Сатанаил из богомильского апокрифа в определенном смысле послужил прообразом горьковского Сатина. Примечательно, что действие драмы начинается под рычание Сатина-сатаны. Так, описывая обстановку первого акта, Горький отмечает: «Сатин лежит на нарах и -рычит». Причем об этом рычании автор говорит и далее, тем самым подчеркивая его особый смысл: «Сатин рычит»; «Сатин громко рычит». В полумраке ночлежки, ал-люзивно соотносимой с преисподней, рычание Сатина создает эффект присутствия сатаны.

Заметим, что о рычании, вызывающем ассоциации с образом дьявола, речь идет и в рассказе Горького «Челкаш». В нем портовый босяк Гришка приводит Гаврилу в кабак. Сам кабак - обиталище беса - находится в подвале, т. е. под землей. Здесь, в кабаке, «пьяный человек с рыжей бородой, весь в угольной пыли и смоле урчал песню, всю из каких-то изломанных слов, то страшно шипящих, то гортанных. Сзади его поместились две молдаванки; они тоже скрипели песню пьяными голосами». Горький замечает, что шум в трактире напоминал «рычание какого-то огромного животного», которое «слепо рвется вон из каменной ямы». Перед нами прямая аллюзия апокалипсического «зверя из бездны».

В драме «На дне» Сатин заявляет: «Дважды убить нельзя». «Не понимаю... почему -нельзя?» - недоумевает Актер. И действи-

тельно - почему нельзя? Ведь не только же потому, что Сатин уже убит морально, оказавшись на «дне» жизни. Аллегорический смысл слов Сатина-Сатанаила становится ясным, если иметь в виду богомильский апокриф. Сатана низвержен, и более страшного наказания для него уже просто не существует. И здесь Сатин аллюзивно соотнесен с Сатаной.

Согласно богомильской космогонии, именно Сатанаил создал видимый, материальный мир. Создал он и человеческую плоть, но не мог вдохнуть в человека душу. И тогда верховный Бог сжалился и послал в человека свой божественный дух. Таким образом, материальный мир, человеческая плоть - творение Сатанаила. И только две вещи - творение Бога: душа человека и солнце. Исходя из этого, понятен аллегорический смысл первоначального названия пьесы - «Без солнца». Оно напрямую было связано и с песней ночлежников («Солнце всходит и заходит... А в тюрьме моей темно»), и со стихами Беранже, которые декламирует Актер («Если б завтра земли нашей путь осветить наше солнце забыло»), и с предполагаемым оптимистическим финалом: «... весна, солнце. Истомленные люди вышли на праздник природы! и точно ожили» [6 : 347].

Становится ясным и то, почему Сатин в конце второго действия называет ночлежников «мертвецами», ибо в них нет духа: «Мертвецы - не слышат! Мертвецы не чувствуют...». Являясь, по сути дела, «идеологом дна», Сатин отказывает обитателям ночлежки в праве считать себя людьми. В этом отношении показательна перепалка между Актером и Сатиным в начале первого действия:

Актер. Мне вредно дышать пылью... Мой организм отравлен алкоголем...

Сатин. Организм... органон...

Актер. Вчера, в лечебнице доктор сказал мне: ваш, говорит, организм - совершенно отравлен алкоголем...

Сатин. (улыбаясь). Органон...

Актер. (настойчиво). Не органон, а ор-га-ни-зм...

Это не простая игра в слова, а принципиальный спор. Значительное, «ученое» слово «организм» Сатин заменяет словом «органон», что в переводе с греческого означает часть целого, нечто неживое, омертвевшее, неодушевленное. Тем самым Са-

тин отказывает Актеру в праве считаться живым и наделенным волей человеком. Потому-то Актер и реагирует раздраженно, скандирует любимое словечко, словно отстаивая свое право на него. Не желая оставаться в долгу, он затем назовет Сатина «Навухудоносором». Как известно, Навуходоносор прославился тем, что разрушил «град Божий» Иерусалим.

Сатин во многом и является «разрушителем». Он внушает Пеплу мысль об убийстве Костылева. Препятствует попыткам Актера уйти из ночлежки: «Чепуха! Никуда ты не пойдешь... все это чертовщина! Старик! Чего ты надул в уши этому огарку?». Развивает Сатин и идею о своего рода «вселенской» забастовке. «Подумай, - говорит он Клещу, - ты не станешь работать, я -не стану... еще сотни... тысячи, все! - понимаешь? все бросают работать! Никто, ничего не хочет делать - что тогда будет?» Клещ отвечает: «С голоду подохнут все».

В «философствующем шулере», как позднее назовет Сатина Горький, ярко выражены мефистофельские начала. Сатин резок, груб, насмешлив, самоуверен, дерзок, скептичен до цинизма, порой жесток по отношению к окружающим и не выдвигает никаких позитивных идей вплоть до последнего акта. Разумеется, свойственны Сатину и положительные качества. В частности, ему присущ ум, и истинное положение дел он понимает лучше, чем другие. «Ты... умеешь рассуждать», - говорит ему Барон. Лука же, пытаясь понять причину падения Сатина, с явным недоумением заявляет: «На тебя гляжу - не понимаю! Эдакий ты бравый... Константин... неглупый... и вдруг». Но только лишь в четвертом действии, испытав воздействие Луки, Сатин во многом изменяет свое отношение к ночлежникам и произносит свой знаменитый монолог о гордом человеке: «Все - в человеке, все для человека! Существует только человек, все же остальное - дело его рук и его мозга! Чело-век! Это - великолепно! Это звучит... гордо! Че-ло-век!».

Разумеется, Горький чувствовал, что суждения «философствующего шулера» о Человеке неорганичны для его характера. Речь Сатина «о человеке-правде, - отмечал он, - бледна. Однако, кроме Сатина, ее некому сказать, и лучше, ярче сказать -он не может. Уж и так эта речь чуждо звучит его языку» [2 : 256]. В знаменитом мо-

нологе Сатина писатель, как известно, выразил свой взгляд на Человека.

Но почему же для выражения многих своих идей в драме «На дне» Горький выбрал именно Сатина-Сатанаила? Возможно, что Сатанаил привлек внимание писателя тем, что он, как сказано в богомильском апокрифе, «воспротивился Богу», «возгордился». В Библии неоднократно говорится, что гордость человека унижает его. В частности, в Евангелии от Луки читаем: «Всякий возвышающий сам себя унижен будет, а унижающий себя возвысится» (Лк. 14 : 11). В послании же Иакова сказано: «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать» (Иак. 4: 6). Об этом идет речь и в русских пословицах. Так, известный фольклорист XIX в. И. Снегирев отмечает: «Источником многих заблуждений и беспорядков в человечестве бывает гордость и самонадеянность, посему русское нравоучение, согласно со Священным Писанием, гордых называет противниками Богу: “Гордым Бог противится, а смиренным благодать дает”» [4 : 319]. Но смирение и покорность были неприемлемы для Горького. Вот поэтому устами Сатина он восклицает: «Человек! Это звучит гордо!» В одном же из писем он подчеркивает: «Моя задача - пробуждать в человеке гордость самим собой, говорить ему о том, что он в жизни - самое лучшее» [2 : 125].

Таким образом, Сатана привлек внимание Горького как страстный бунтовщик против Бога, как своего рода революционер, подвергающий все сомнению, отвергающий смирение и покорность. Для писателя Сатана являлся той силой, что хочет зла, но совершает благо. Кроме того, Горький неоднократно отождествлял Сатану с разумом. В частности, в рассказе «Сторож», говоря о том, что с ранней юности им руководила и двигала жажда знаний, он пишет: «Я страдал тогда “фанатизмом знания”, меня пленил и вел за собою “фанатик знания - Сатана”».

В этом отношении показателен и разговор хлыстовской богородицы Марины Зотовой с Климом Самгиным в романе «Жизнь Клима Самгина». Марина Зотова, которая, как справедливо полагал Ворон-ский, «высказывает некоторые задушевные мысли самого Горького» [1 : 65], спрашивает Самгина: «Тебе охота знать, верую ли я в Бога? Верую. Но - в того, ко-

торого в древности звали Пропатор... - ты с гностиками знаком?» <...> Самгин спрашивает Зотову: «Кто же Сатана?» - «Разум, конечно», - отвечает Марина.

Итак, сложность и противоречивость образа Сатина в определенной степени объясняется тем, что одним из истоков этого образа является богомильский апокриф о Сатанаиле. Не принимая многих постулатов христианства, Горький в гностических ересях (в том числе и богомильстве) видел проявление социального протеста, народного правдоискательства. Выражая отдельные взгляды Горького, Сатин стремится к истине, к правде. Истиной для него становится Человек, отвергающий «ветхие добродетели». «В карете прошлого никуда не уедешь!» - восклицает босяк. По мысли писателя, Человек может перестраивать мир по своему усмотрению, согласно своим желаниям. Он должен низвергать старые, не удовлетворяющие его законы и творить новые, способствующие движению вперед.

Литература

1. Воронский А.К. Литературно-критические статьи. М.: Сов. писатель, 1963. 423 с.

2. Горький М. Собрание сочинений: в 30 т. М.: Худож. лит., 1954. Т. 28. 600 с.

3. Кузьмичев И.К. «На дне» М. Горького. Судьба пьесы в жизни, на сцене и в критике. Горький: Волго-Вят. кн. изд-во, 1981. 223 с.

4. Снегирёв И. Словарь русских пословиц и поговорок. Русские в своих пословицах. Н. Новгород: Рус. купец, 1996. 624 с.

5. Спиридонова Л.А. Мифопоэтическая основа художественного мира Горького // Максим Горький - художник: проблемы, итоги и перспективы изучения. Н. Новгород: Изд-во ННГУ, 2002. С. 3 - 12.

6. Станиславский К.С. Собрание сочинений: в 8 т. М.: Искусство, 1958. Т. 5. 685 с.

7. Сухих О.С. Горький и Достоевский: продолжение «Легенды». Н. Новгород: КиТиздат, 1999. 143 с.

Mythic and poetic base of Satin’s image in M. Gorky’s drama « The Lower Depths»

There is revealed the connection between the M. Gorky’s drama «The Lower Depths» with Bogomil Apocrypha. The allusive association of Satin and Satan is regarded. Gorky’s connection with spiritual folk culture is observed.

Key words: Mythic and poetic base,

Apocrypha, origins, allusion.