Закат тандема

Сентябрьский съезд «Единой России», казалось бы, внес окончательную ясность в вопрос о том, как нынешние хозяева Кремля и Белого дома планируют выстроить конфигурацию власти после предстоящих думских и президентских выборов. Однако обозреватель «Власти» Дмитрий Камышев обнаружил в этом вроде бы безукоризненном плане несколько слабых мест.

Главным результатом съезда, разумеется, стало долгожданное решение "проблемы-2012": следующим президентом России, если не случится чего-нибудь совсем уж экстраординарного, будет Владимир Путин. Который с учетом двух удлиненных до шести лет сроков сможет оставаться в Кремле до 2024 года, превзойдя тем самым по суммарному руководящему стажу Леонида Брежнева.

Однако при всей кажущейся предельной ясности объявленных 24 сентября судьбоносных для страны кадровых решений они все-таки нуждаются в дополнительных разъяснениях. Потому что тем, что было сказано с трибуны съезда, их истинный смысл не ограничивается.

Прежде всего следует констатировать, что с момента выдвижения Путина в президенты Дмитрий Медведев стал самой настоящей "хромой уткой" со всеми вытекающими отсюда последствиями вроде весьма легкомысленного к нему отношения со стороны некоторых подчиненных. Первый пример такого отношения немедленно подал Алексей Кудрин (подробнее см. материал "Гаранты нестабильности"). В этом скандале особенно показательно даже не само пресловутое вашингтонское заявление теперь уже бывшего министра финансов (оно как раз было, по сути, весьма безобидным), а его последующая публичная перепалка с уходящим президентом. Ведь в невозмутимом кудринском "Я приму решение, посоветовавшись с премьером" в ответ на предложение написать заявление об отставке явственно прозвучало: "А ты кто такой?!" И нельзя исключать, что этот сакраментальный вопрос, пусть и в завуалированной форме, будет адресован Медведеву в ближайшие полгода еще не раз.

Трудно удержаться от поиска скрытого смысла и в назначении президента первым номером предвыборного списка "Единой России" при отсутствии в нем Путина. Ведь аргумент самого премьера о "сложившейся в последние годы практике, согласно которой список возглавляет президент", выглядит скорее как шутка: нельзя же всерьез считать сложившейся практикой то, что случилось лишь однажды (на думских выборах 2007 года).

Но что же тогда произошло? Почему самый популярный в стране политик отказался возглавить список своей родной партии на главных для нее выборах? И это в то время, как рейтинги единороссов, если верить социологам, оставляют желать лучшего и лишний десяток-другой процентов с путинского плеча им бы явно не помешал. А компенсировать эту потерю за счет голосов верных медведевцев партия вряд ли сможет. Скорее наоборот: те, кто видел в третьем президенте хоть какую-то альтернативу второму, теперь наверняка от него отвернутся, а вот голосов части путинцев, по разным причинам сильно недовольных Медведевым, "Единая Россия" вполне может недосчитаться. И как, интересно, поведут себя не искушенные в политических тонкостях бабушки, которые, как обычно, придут голосовать "за Путина", но его фамилии в бюллетенях так и не найдут?

Получается, что капитан единороссовского сейнера, отправляющегося за уловом голосов в штормовые предвыборные воды, неожиданно сошел на берег и передал руль если и не юнге, то молодому старпому, не имеющему опыта управления подобными партийными судами. И что в таком случае должны были подумать матросы? Что капитан сомневается в живучести своего давшего течь корабля и боится, как бы тот не утянул на дно его надежды на третий капитанский срок? Или что он вообще решил бросить прежнюю команду на волю волн и плыть в светлое будущее на более крупном и надежном лайнере "Народный фронт"? Возможно, в условиях полного штиля матросы нашли бы и другие, более лестные для себя объяснения, но, глядя на надвигающийся грозовой фронт, о хорошем думать сложно.

Медведев, похоже, намерен регулярно доказывать, что он полноценный президент «вплоть до 7 мая следующего года»

Впрочем, переплыть отметку 50% голосов "Единая Россия", наверное, способна и без своего капитана, а вот режим тандемократии уже ничто не спасет: уход Медведева в премьеры означает и конец тандема в суверенно-демократическом смысле этого слова. Ведь этим термином называлась возникшая в 2008 году принципиально новая конструкция, в которой реальный хозяин страны занимал лишь вторую по статусу должность, а формальный глава государства не был его полновластным правителем. Но после возвращения Путина в Кремль неизбежно восстановится в полном объеме и изначально заложенный в ельцинской Конституции принцип единоначалия. А комбинация из президента Путина и премьера Медведева считаться тандемом в прежнем понимании уже никак не сможет. Ведь не приходило же никому в голову называть тандемом связку Путина с такими премьерами, как Михаил Фрадков или Виктор Зубков.

Более того, само назначение Медведева премьером вряд ли можно считать столь же предопределенным, как избрание Путина следующим президентом. Ведь если "Единая Россия" вдруг выступит на этих выборах гораздо хуже запланированного, у президента Путина появится законное право подыскать на пост премьера другую кандидатуру, причем не нарушая сентябрьских договоренностей. В конце концов, Медведев на съезде сам заявил, что готов возглавить правительство, "если партия победит на выборах". А с учетом уже объявленных единороссами планов непременно сохранить нынешнюю численность фракции (315 из 450 депутатов) поражением при желании можно будет объявить даже результат 55%, при котором единороссы потеряют нынешнее конституционное большинство.

Прогнозировать глобальные последствия сентябрьских кадровых решений для России и остального мира сейчас вряд ли стоит, поскольку в этом уравнении еще слишком много неизвестных. Но вполне возможно предположить, исходя из вышеизложенных "вторых смыслов", кому на Руси уже в ближайшее время будет жить не очень хорошо.

Во-первых, оставшиеся до президентских выборов полгода обещают стать весьма трудными для чиновников всех уровней — от вице-премьеров и министров до губернаторов и мэров. Ведь Медведев, похоже, намерен регулярно доказывать, что он полноценный президент "вплоть до 7 мая следующего года". Между тем любая его мягкость по отношению к подчиненным может быть истолкована критиками именно как проявление слабости: дескать, мог ведь уволить, а всего лишь объявил выговор — ну точно хромая утка!

Стало быть, во многих случаях, когда прежде дело ограничивалось публичной выволочкой или дисциплинарным взысканием, теперь вполне могут, что называется, полететь головы. Благо что Владимир Путин, судя по скандалу с Кудриным, против такого способа подтверждения дееспособности уходящего президента тоже пока не возражает. Да и для повышения предвыборного рейтинга "Единой России" вообще и лидера ее списка в частности подобные проявления жесткости по отношению к нерадивым чиновникам тоже будут очень даже кстати.

Во-вторых, определенные проблемы уже начались у единороссов, которым приходится на ходу менять ранее согласованные планы предвыборной кампании, заточенной под Путина как лидера партсписка. И речь тут не только о форме, то есть о необходимости переделывать уже фактически готовые агитационные материалы, но и о содержании: нужно ведь будет как-то объяснять особо дотошным избирателям, куда из списка партии Путина делся сам Путин. Кроме того, некоторые партийцы на местах могут и правда подумать, что национальный лидер свою партию попросту бросил на произвол судьбы. А такие мысли уверенности в своих силах явно не прибавляют.

Наконец, в-третьих, готовиться к тяготам и лишениям, видимо, следует и рядовым гражданам, причем не только тем, кто опрометчиво надеялся на второй срок Медведева, но и верным путинцам, жаждавшим возвращения в Кремль своего кумира. Конечно, прямо сейчас, в разгар раздачи предвыборных пряников, россиянам ничего не грозит: показательно, например, что на съезде "Единой России" Владимир Путин неожиданно взялся расхваливать даже правозащитников, которые до сих пор проходили у него по разряду "шакалящих у иностранных посольств". Но после 4 марта 2012 года многое может измениться.

От нынешней перемены мест слагаемых во властной конструкции поначалу пострадает лишь незначительное меньшинство

Правда, пропутинское большинство ожидает, что изменения будут к лучшему и что вместо всяческих непонятных инноваций и модернизаций вновь воцарится желанная стабильность, пусть и мало отличимая от застоя (против возвращения к прежним оценкам правозащитников эти граждане, кстати, тоже не возражают). В таком случае от нынешней перемены мест слагаемых во властной конструкции поначалу пострадает лишь незначительное меньшинство — те, кому были нужны свобода, которая лучше несвободы, бизнес, который никто не кошмарит, и вообще Россия, которая вперед. Большинству же уготована идиллия, до поры до времени оплачиваемая из накопленных тем же безвременно отставленным Кудриным резервов. Но долго ли продлится эта идиллия, зависит не только от размеров этих резервов, но и от того, когда грянет следующий кризис. А в том, что он непременно грянет, не сомневаются, похоже, даже самые горячие адепты суверенной демократии.

Но именно поэтому нельзя сбрасывать со счетов и другой сценарий, согласно которому премьер Медведев нужен президенту Путину как раз для проведения непопулярных и даже болезненных экономических реформ. Конечно, эти предположения очень похожи на предчувствие оттепели, которое, как выяснилось впоследствии, совершенно необоснованно испытывали некоторые россияне после избрания на пост президента Дмитрия Медведева. Но если такие реформы все-таки начнутся, то наибольшее разочарование неизбежно постигнет тех граждан, которых до сих пор полностью устраивала формула "лояльность в обмен на стабильность" и которые, собственно, и гарантировали несменяемость нынешней власти. А отсюда недалеко и до потери Путиным его главного богатства — безоговорочной поддержки большинства. Впрочем, именно по этой причине такой вариант развития событий следует пока считать наименее вероятным.

Утка, вдова и блюститель

Для нынешнего положения Дмитрия Медведева можно найти сразу несколько наименований в американском политическом языке.

Политик, не баллотирующийся на следующий срок (необязательно президентский — речь может идти о любом посте, предполагающем выборы и несколько сроков), в англосаксонской политической традиции называется "хромая утка" (lame duck). Термин был придуман на Лондонской фондовой бирже в XVIII веке наряду с терминами "быки" и "медведи" и относился к брокеру, который не способен расплатиться по долгам,— он отсылает к нравам птичьей стаи, которая обычно изгоняет из своих рядов травмированных особей. Предполагается, что такой политик утрачивает всякое влияние, несмотря на то что формально еще числится в должности.

Теории "хромых уток" посвящено множество исследований. Как подчеркивал, например, американский историк Дэвид Гринберг в статье, опубликованной в 2008 году, сама концепция ограничения правления американских президентов двумя сроками (она была законодательно оформлена в США только в 1951 году) предполагает, что президент неизбежно становится "хромой уткой", как только вступает во второй срок, ведь он просто не может избираться еще на один. Вернейшим признаком этого превращения, считает Гринберг, является полная утрата интереса к президенту со стороны средств массовой информации. В качестве примера историк приводит второй срок Джорджа Буша: "Даже во время международного кризиса — войны России с Грузией — средства массовой информации уделяли внимание прежде всего реакции на происходящее кандидатов на пост президента Обамы и Маккейна, а отнюдь не реакции действующего президента Буша. И пресса была совершенно права: Буш действительно выглядел очень бледно и так и не смог вмешаться в разрешение этого кризиса".

Особый вид политиков, которые не выдвигают свою кандидатуру на следующий срок,— так называемые местоблюстители (caretakers). В США, например, речь идет о случаях, когда умирает (либо становится недееспособным) сенатор США от какого-то штата и его срок в сенате досиживает человек, назначенный губернатором этого штата. В начале XX века этим человеком обычно была вдова сенатора (соответственно, имел широкое распространение политический термин "вдовье наследование" — widow`s succession). Сейчас эта практика не распространена — местоблюстителем является кто-то из местных не слишком значительных политиков. После окончания срока выдвигать свою кандидатуру на новых выборах в сенат им запрещено законом. В практике президентской власти местоблюстительство также имело место. После импичмента президента США Ричарда Никсона его пост занял вице-президент Джеральд Форд. Так как у Форда в силу сложившихся обстоятельств не было вице-президента, он своей волей назначил местоблюстителем вице-президентского поста финансиста Нельсона Рокфеллера. Естественно, Рокфеллеру было запрещено после окончания вице-президентского срока участвовать в президентской гонке.