УНИФИКАЦИЯ УДМУРТСКОЙ ПИСЬМЕННОСТИ: К ИСТОРИИ ВОПРОСА

УДК 811.511.131:930.25 DOI: 10.15350/26191490.2020.2.4

М. Ю. Киселев

УНИФИКАЦИЯ УДМУРТСКОЙ ПИСЬМЕННОСТИ: К ИСТОРИИ ВОПРОСА

В статье представлена информация о хранящемся в Архиве Российской академии наук комплексе документов по истории унификации удмуртской письменности, датируемых 1931-1932 гг.: письма заместителя председателя Всеудмуртского комитета нового алфавита М. Каюкина и управляющего Удмуртским государственным издательством Г. А. Иванова в Центральный комитет нового алфавита РСФСР; письмо Г. Казакова «За быстрейшую реформу удмуртского алфавита» и другие. Они позволяют установить, что в Удмуртии не было предпринято никаких шагов к реальному переходу на латинский алфавит: в основном работа в этом направлении выражалась в дискуссиях на страницах газет и журналов, а также в осторожном отношении к данному вопросу со стороны краевого и областного руководства. Одной из главных причин отсутствия конкретных мер к переходу на новый алфавит являлась необходимость переобучения грамотного населения. Кроме этого, пишущие машинки с новым алфавитом имелись только в опытных образцах, не была создана новая стенография, телеграфная сеть в стране была настроена на использование кириллицы. В итоге к середине 1930-х гг. переход удмуртской письменности на латиницу все еще не был осуществлен. К тому моменту государственная политика по отношению к письменностям национальных меньшинств изменилась - начался переход на кириллицу. Графическая система удмуртского письма осталась неизменной, что способствовало сохранению самобытности этноса.

Ключевые слова: удмуртская письменность, унификация, история, архив, Российская академия наук.

В фонде Всесоюзного Центрального Комитета нового (латинизированного) алфавита при Совете национальностей Центрального исполнительного комитета СССР (ВЦКНА), сохранившемся в Архиве Российской академии наук (РАН), отложился ряд документов по истории унификации удмуртской письменности.

Среди документов имеется «Письменная информация» заместителя председателя Всеудмуртского комитета нового алфавита М. Каюкина, датируемая 10 декабря 1931 г. [АРАН. Ф. 676. Оп. 1. Д. 352. Л. 14-14 об.]. На нем содержится рукописная резолюция «На президиум»: можно предположить, что документ был направлен в Центральный комитет нового алфавита (ЦК НА) РСФСР. М. Каюкин констатировал, что политическое и практическое

значение перехода на новый алфавит не встречало возражений со стороны трудящихся Удмуртии. На основе постановления XIII областной партийной конференции была развернута работа по обсуждению вопроса о переходе на новый алфавит и выработке единого проекта, исходя из представленных предложений. В присутствии председателя исполкома Удмуртской автономной области [Г. А.] Иванова и М. Каюкина специальная комиссия ЦК НА РСФСР уточнила выработанный в Удмуртии проект, одобренный в апреле 1931 г. президиумом Совета Национальностей. На заседании секретариата Удмуртского облисполкома 6 июня 1931 г. был утвержден проект нового алфавита и Всеудмуртский комитет, которому было предложено созвать конференцию. Были

разосланы приглашения по районам, соседним областям и республикам, однако, когда дело дошло до утверждения докладчиков, областной комитет ВКП(б) рекомендовал отложить конференцию на неопределенный срок.

М. Каюкин констатировал, что после этого, в связи с приездом из Ленинграда [С. П.] Жуйко-ва, «оживились и те, которые шли против нового алфавита ([М. И.] Волков) и настояли на вторичном или третичном (по количеству) обсуждений этого уже разрешенного вопроса». В своей статье он квалифицировал их выступления как «правое капитулянство (Волков) и левый заскок (Жуйков), который разбивал новый алфавит в пух и прах как бессистемный алфавит, сам ничего практического не выдвигал» [К вопросу о реформе, 1931]. Также утверждалось, что эти выступления очень сильно затормозили работу; кроме этого указывался как недостаток тот факт, что Всеудмуртский комитет не действовал решительно и ослабил связь с ЦК НА РСФСР.

По информации М. Каюкина о ходе работы по проведению в жизнь нового алфавита в Удмуртской автономной области, президиум ЦК НА РСФСР отмечал [АРАН. Ф. 676. Оп. 1. Д. 352. Л. 15-15 об.]:

«1. Слабое руководство со стороны Всеудмурт-ского комитета нового алфавита в деле осуществления мероприятий по переходу на новый алфавит.

2. Недостаточно активную работу с противниками нового алфавита, что дало возможность им в целях дезорганизации этого революционного мероприятия открыто выступать с правыми (Волков) и левыми (Жуйков) теориями алфавитного строительства, объективно являющимися вылазкой классового врага.

3. Ввиду открытия дискуссии по уже принципиально разрешенным вопросам и плохой связи Удмуртского комитета с ЦК НА РСФСР, он (Всеудмуртский комитет) не принял решительных мероприятий по организации перехода на новый алфавит, вследствие чего, в частности, не были использованы средства, отпущенные ЦК НА РСФСР на подготовку кадров ликвидации неграмотности.

4. Слабое руководство работой по переходу удмуртов на новый алфавит со стороны Нижегородского краевого комитета нового алфавита.

Исходя из этого, президиум ЦК НА РСФСР постановляет:

а) Не позднее 01.01.1932 г. командировать в Удмуртскую область представителя ЦК НА РСФСР для обследования и инструктажа.

б) Предложить Нижегородскому крайкому нового алфавита не позднее 15 декабря 1931 г. командировать ответственного инструктора в Вотскую область для обследования и инструктажа.

в) Предложить Нижегородскому крайкому нового алфавита усилить руководство и планировать работу по латинизации в Удмуртской области.

г) Просить обком и облисполком Удмуртской области освежить состав Всеудмуртского комитета нового алфавита, обеспечив руководство лицом, способным своевременно реализовывать мероприятия по данному важному, имеющему революционно-политическое значение, вопросу.

д) Ускорить созыв конференции, начав подготовительную работу сейчас же.

е) Предложить Удмуртскому комитету нового алфавита немедленно оформить утвержденный Научным советом алфавит, поставив этот вопрос перед советскими и партийными организациями не позднее 20 декабря 1931 г.

ж) Планировать издательскую работу с таким расчетом, чтобы по оформлении алфавита немедленно можно было приступить к изданию учебной литературы.

з) Организовать курсы по подготовке ликвидаторов [неграмотности] на средства, отпущенные ЦК НА РСФСР.

и) Предложить Всеудмуртскому комитету усилить связь как с ЦК НА РСФСР, так и с краевыми организациями.

к) Усилить борьбу против националистических и лженационалистических тенденций, разоблачая классовое лицо их носителей».

Сохранилось письмо М. Каюкина из Ижевска на имя ответственного секретаря ЦК НА РСФСР Хайрова, датируемое 31 декабря 1931 г. [АРАН. Ф. 676. Оп. 1. Д. 352. Л. 18-18 об.]. В письме констатировалось, что вопрос о новом удмуртском алфавите оставался пока неразрешенным: отсутствовало решение обкома ВКП(б) в связи с тем, что дискуссия не закончена. М. Каюкин давал характеристику статьи И. Д. Кельды (Дмитриева) «Марксистское языкознание и удмуртский алфавит» [Кельда, 1931]. По его мнению, автор статьи выступал с явно националистических позиций, под прикрытием «яфетической теории» он договаривался до того, что «яналиф реакционный,

буржуазно-националистический, биологический алфавит».

В ответ на эту статью выступил Я. И. Ильин со своей точкой зрения под названием «Антимарксистская работа Кельды прикрыта «Марксистскими фразами» [Ильин, 1931]. Автор разоблачал антимарксистскую сущность статьи И. Д. Кельды, «но до конца и последовательно не заострил вопрос о быстрейшей реализации нового алфавита». Все-удмуртский комитет нового алфавита настаивал на скорейшем его решении, но ввиду подготовки к XIV областной партийной конференции, намеченной на 10 января 1932 г., основные работники обкома выехали в районы. М. Каюкин предполагал, что вопрос о новом удмуртском алфавите будет поставлен на бюро обкома ВКП(б) после конференции и просил, чтобы к этому времени в Ижевск приехал представитель ЦК НА РСФСР. Одновременно он просил сообщить, как решается эта проблема «у Чуваш, Мари, Мордвы (Мордва, кажется, переходит)».

Значительный интерес представляет письмо Г. Казакова «За быстрейшую реформу удмуртского алфавита» на имя ответственного секретаря ЦК НА РСФСР Хайрова, датируемое не позднее 15 января 1931 г. [АРАН. Ф. 676. Оп. 1. Д. 352. Л. 1-3а]. К заголовку письма сделана приписка «в порядке обсуждения», при этом делается ссылка на статьи С. П. Жуйкова и М. Каюкина. Автор отмечал, что в связи с бурно растущим культурным строительством на базе социалистической реконструкции всего народного хозяйства и индустриализации страны актуальной стала реформа существовавшего удмуртского алфавита. В рассматриваемый период удмуртская общественность поставила перед собой этот вопрос «как никогда, время этому назрело».

Автор утверждал, что на данном этапе общественность Удмуртии признала необходимость перехода на новый алфавит; этот вопрос достаточно разъяснен и среди широкой массы удмуртов, но работа по практическому «переломлению этой задачи застыла». Она свелась к дискуссионным выступлениям в печати один-два раза в месяц. По его мнению, «так дальше продолжаться не может». Он не соглашался с мнением некоторых работников, считавших, что с решением этого вопроса спешить не нужно, что после длительного периода споров новый алфавит выработается без упорных трудов.

Г. Казаков считал, что выступавшие в печати с доказательствами своей правоты в отношении выработки нового алфавита, часто «скатывались с основных партийных установок, с генеральной линии партии».

В качестве примера он приводил выдержку из статьи С. П. Жуйкова «Латинизация или унификация» [Жуйков, 1931]: «Яналиф имеет большую революционную заслугу, того отрицать нельзя. Но нужно ли исходить от яналифа? Ведь задача яналифа была оторвать молодежь от Корана, освободить массу из-под ига мулл. Эта задача уже выполнена». Г. Казаков считал ошибочной позицию автора по этому вопросу: по его мнению, Коран являлся орудием старого господствующего класса по порабощению трудовой массы. «Без окончательной ликвидации классового врага нет возможности положить конец Корану, а без дальнейшей еще более ожесточенной классовой борьбы мы не ликвидируем Коран; говорить на данном этапе, что задача решена - значит сложить орудие борьбы перед классовым врагом».

В дальнейшем Г. Казаков ссылался на статью М. Каюкина «Против «правых» и «левых» теорий в унификации удмуртского алфавита» [Каюкин, 1931], в которой сообщалось: «К практической реализации унифицированного алфавита нужно приступить не позднее января 1932 г.». Он задавал вопросы: утвержден ли проект нового алфавита, имеет ли комитет нового алфавита перед собой определенные установки, считает ли эту проблему достаточно проработанной? Г. Казаков заявлял: «Мы считаем, что необходимость перехода уже уяснена массой, но на какой основе проводить унификацию - вот тут-то весь корень зла». По его мнению, если написано, что нужно приступить к практической реализации нового алфавита, то «разрешите спросить завершено ли дело? Дело спит». Он утверждал, что если установлено время, то этой реформе необходимо обеспечить соответствующее положение, а это зависит от работы комитета нового алфавита.

Г. Казаков констатировал, что удмуртский алфавит, который «также с другими национальностями, введен в силу русского великодержавного шовинизма, в связи с чем, и язык, и письмо, как с практической, так и с идеологической стороны, удовлетворить не может. Поэтому о сохранении старого алфавита не может быть и речи». Сторонник полной унификации алфавита С. П. Жуйков,

выражавший также мнение академика Н. Я. Мар-ра, рекомендовал аналитическую транскрипцию. Однако ее проекта никто не видел: по мнению автора, без практического алфавита всякие предложения о реформе являлись одними разговорами; если проект есть, то алфавит нужно популяризировать среди широкой массы жителей Удмуртии.

Когда автор знакомился с четырьмя элементами языка (Сал, Бер, Ион, Рош) по яфетической теории, то уяснил характер алфавита. Однако он считал, что ничего принципиально нового не было в аналитической транскрипции от существовавшего на основе латинизации. Новизна заключалась только в аффрикатах (тс-тш, дз-дж), не приспособленных для письма. Имевшийся алфавит непрактичен из-за наличия диакритических значков (З, Ж, О и т. д.), а С. П. Жуйков вводил их в свой алфавит, «чем нисколько не устраняет эту непрактичность». Г. Казаков не видел смысла в ином графическом отображении некоторых форм (звуков) по яфетической теории. Он выступал против создания международной транскрипции: невозможно было заставить буржуазные государства перейти на полный унифицированный алфавит, т. к. «за транскрипцией скрывается идеологическая сторона».

Из этого автор делал вывод, что единственный путь унификации - унификация на латинской основе: «Создание единого алфавита в условиях Советского Союза обеспечит быстрый темп роста культуры - национальной по форме, пролетарской по содержанию, на основе единства и братства с другими национальностями». Касаясь проекта нового удмуртского алфавита, он предлагал: фонему «з» заменить фонемой «ж» так, чтобы з, зь-внешне отображались единообразно, с условными обозначениями.

Г. Казаков поддерживал позицию С. П. Жуй-кова о необходимости ликвидации разницы между строчными и заглавными печатными фонемами. Он мотивировал это следующим фактом: при обучении детей в школах первой ступени с одной и той же фонемой приходится знакомить четыре раза - в результате у детей «получается полный сумбур и сколько времени тратится нерационально». При единообразии письменного и печатного алфавита автор предлагал брать за основу письменный, т. к. печатную фонему писать очень трудно, при этом замедлялась скорость работы. Кроме того, единообразие печатного и письмен-

ного, строчных и заглавных букв упрощает унификацию.

По мнению Г. Казакова, «М. Каюкин боится взять в этом инициативу, а это нужно». Строчные, заглавные, письменные отображения отдельных фонем являлись формальной стороной, которая замедляла темп. «При буржуазном строе были возможные тормозы в алфавите и в правильном письме. Этого мы можем и должны избежать». Автор предлагал начать введение латинского унифицированного алфавита на основе некоторой его реформы, «надо встряхнуть комитет нового алфавита и завершить реформу в ближайшее время».

О положении с введением нового алфавита в Удмуртии сообщал управляющий Удгизом (Удмуртским государственным издательством), бывший член Удмуртского комитета нового алфавита Г. А. Иванов в своей докладной записке в ЦК НА РСФСР («лично председателю»), датируемой 25 июня 1932 г. [АРАН. Ф. 676. Оп. 1. Д. 352. Л. 28]. В записке указывалось, что комитет как таковой перестал существовать - «он самоликвидировался». Причиной послужило (никаких документальных данных не имелось), по мнению автора, мнение отдельных краевых работников о том, что необходимость перехода на новый алфавит не доказана; если тюркские народности и перешли на новый алфавит, то у них на это были серьезные основания.

Он считал, что ряд статей, появившихся на страницах областных газет и журналов, убедительно доказали необходимость перехода на новый алфавит. Собрания, проведенные среди удмуртских рабочих и интеллигенции, а также в районах и среди удмуртов, проживавших вне области, показали отсутствие высказываний против перехода. Были отдельные возражения в отношении очертания аффрикатов и палатальных знаков, которые были не унифицированы. Г. А. Иванов повторял, что мнение как краевых, так и некоторых областных работников привело к самоликвидации комитета: все члены президиума выбыли, дела никому не сдавали. Пополнением членов комитета ни ОБОНО (областной отдел народного образования), ни другие учреждения не занимались. В заключение автор писал: «За период своей работы комитет достаточно было развернул работу и развертывал, но потом все это заглохло. Для оживления работы необходим приезд представителя от Вас».

Представленная информация позволяет сделать вывод, что к концу 1932 г. в Удмуртии не

был внедрен новый латинизированный алфавит. Отметим, что основной задачей создания нового алфавита в СССР являлась ликвидация неграмотности, которая предполагала внедрение его в республиках и областях страны. К 1931 г. Научным советом Всесоюзного ЦК НА был утвержден коми-удмуртский алфавит, направленный в Удгиз 14 августа 1932 г.; при этом указывалось, что новый алфавит «уже практически проводится в жизнь в Коми области и Коми-пермяцком округе» [АРАН. Ф. 676. Оп. 1. Д. 352. Л. 32].

Однако пишущие машинки с новым алфавитом имелись только в опытных образцах, не была создана стенография на новых языках, телеграфная сеть в стране была настроена на использование кириллицы.

Управляющий Удгизом Г. А. Иванов 4 июня 1932 г. сообщал в ЦК НА РСФСР, что переход на новый удмуртский алфавит краевыми организациями пока окончательно не решен, и поэтому на 1932 г. учебная литература будет издаваться старым шрифтом [АРАН. Ф. 676. Оп. 1. Д. 352. Л. 31]. Г. А. Иванов, уже в должности председателя облисполкома Удмуртской автономной области, 4 декабря 1932 г. направил в ЦК НА РСФСР письмо с сообщением об отсутствии принципиальных возражений к переходу на новый латинизированный алфавит. В то же время он информировал руководство, что процесс связан «с громадными расходами (переобучение всех грамотных, переоборудование всей полиграфической базы и т. п.). Облисполком может провести это мероприятие при условии

отпуска необходимых средств на это» [АРАН. Ф. 676. Оп. 1. Д. 352. Л. 38].

В результате в Удмуртии не было предпринято никаких шагов к реальному переходу на латинскую письменность: в основном работа в этом направлении выражалась в дискуссиях на страницах газет и журналов, а также в осторожном отношении к данному вопросу со стороны краевого и областного руководства. Об этом свидетельствует «Отчет о командировке в Ижевск (Удмуртской автономной области)» известного востоковеда Б. Г. Гранде от 11 декабря 1932 г. [АРАН. Ф. 676. Оп. 1. Д. 352. Л. 39-41]. По нашему мнению, одной из главных причин этого являлась необходимость переобучения грамотных граждан Удмуртии: можно предположить, что всю сложность этой задачи понимало руководство области и края, учитывая успехи в ликвидации неграмотности за десять лет борьбы с ней. В итоге к середине 1930-х гг. переход удмуртской письменности на латиницу все еще не был осуществлен, а к тому моменту государственная политика в отношении письменностей национальных меньшинств изменилась - начался переход на кириллицу. Таким образом, графическая система удмуртского письма осталась неизменной, что способствовало сохранению самобытности удмуртского этноса.

Представленные документы позволяют частично проследить историю удмуртского алфавита, расширить источниковедческую базу и могут быть использованы в исследовательских и образовательных целях.

ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА

АРАН - Архив Российской академии наук.

Жуйков, 1931 - Жуйкова С. П. Латинизация или унификация // Ижевская правда. 1931. № 217. 30 сентября.

Ильин, 1931 - Ильин Я. И. Антимарксистская работа Кельды прикрыта «Марксистскими фразами» // Удмурт Коммуна. 1931. № 291. 31 декабря.

К вопросу о реформе, 1931 - К вопросу о реформе удмуртского письма: сборник статей. Ижевск: Удкнига, 1931.

Каюкин, 1931 - Каюкин М. Против «правых» и «левых» теорий в унификации удмуртского алфавита // Ижевская правда. 1931. № 223. 7 октября.

Кельда, 1931 - Кельда И. Д. Марксистское языкознание и удмуртский алфавит // Удмурт Коммуна. 1931. № 270. 6 декабря.

REFERENCES

ARAN - Arhiv Rossijskoj akademii nauk.

K voprosu o reforme, 1931 - K voprosu o reforme udmurtskogo pis'ma: sbornik statej. Izhevsk: Udkniga, 1931.

Kayukin, 1931 - Kayukin M. Protiv «pravyh» i «levyh» teorij v unifikacii udmurtskogo alfavita // Izhevskaya pravda. 1931. № 223. 7 oktyabrya.

M. Yu. Kiselev

UNIFICATION OF UDMURT WRITING: TO THE HISTORY OF THE ISSUE

The article provides information on the set of documents on the history of the Udmurt script's unification, stored in the Archives of the Russian Academy of Sciences, dated 1931-1932: letters from the Deputy Chairman of the All-Udmurt Committee of the New Alphabet M. Kayukin and the managing director of the Udmurt State Publishing House G. A. Ivanov to the Central Committee of the New Alphabet of the RSFSR; letter from G. Kazakov "For the fastest reform of the Udmurt alphabet" and others. The documents make it possible to establish that no steps were taken in Udmurtia towards a real transition to the Latin script: mainly work in this direction was expressed in discussions on the newspapers' and magazines' pages, as well as in a cautious attitude to this issue on the part of the regional leadership. One of the main reasons for the lack of real steps towards the transition to the new alphabet was the need to retrain literate citizens of Udmurtia. In addition, typewriters with the new alphabet were available only in prototypes, shorthand in new languages was not created, the telegraph network in the country was built to use the Cyrillic alphabet. As a result, by the mid-1930-es the transition of the Udmurt script to the Latin alphabet was still not implemented. By that time the state policy in relation to the scripts of national minorities had changed - the transition to the Cyrillic alphabet began. The graphic system of Udmurt writing remained unchanged, which contributed to the preservation of the identity of the Udmurt people.

Keywords: Udmurt writing, unification, history, archive, Russian Academy of Sciences.

Киселев Михаил Юрьевич,

кандидат исторических наук, Архив Российской академии наук (Москва, Россия) kiss_RAN@mail.ru

Kiselev Mikhail Yurievich,

Candidate of Sciences (History),

Archive of the Russian Academy of Sciences

kiss_RAN@mail.ru