Расширение хозяйственной самостоятельности предприятий как основное направление «Косыгинских» реформ: сущность и правовое закрепление

Гизатуллина Эльвира Фаридовна

Кубанский государственный аграрный университет

им. И.Т. Трубилина

Расширение хозяйственной самостоятельности предприятий как основное направление «косыгинских» реформ: сущность и правовое закрепление

В статье раскрывается содержание партийно-правовых актов, определявших расширение хозяйственной самостоятельности социалистических государственных производственных предприятий в период «косыгинских» реформ 1965 г. Отмечается, что предприятия действительно получили определенную свободу экономической деятельности, однако меры по расширению хозяйственной самостоятельности так и не дали ожидаемых результатов, поскольку реформы проводились в сохранявшейся административно-идеологической системе.

Ключевые слова: хозяйственная самостоятельность, государственное предприятие, «косы-гинские» реформы, правовой акт, конституция, экономическая деятельность.

E.F. Gizatullina, Kuban State Agrarian University named after I.T. Trubilin; e-mail: mail@kubsau.ru

The expansion of economic independence of enterprises as the main direction of «Kosygin» reforms: nature and legal consolidation

In article contents of the party legal acts determining expansion of economic independence of socialist state production enterprises during the period of «Kosygin» reforms of 1965 reveal. It is noted that entities really received certain freedom of economic activity however measures for expansion of economic independence didn't give the expected results as reforms were undertaken in the remaining administrative and ideological system.

Key words: economic independence, the state enterprise, «Kosygin» reforms, legal act, Constitution, economic activity.

Ключевым тезисом при подготовке и реализации «косыгинских» реформ 1965 г. было расширение хозяйственной самостоятельности социалистических государственных предприятий. Так, в совместном постановлении ЦК КПСС, Совета Министров СССР от 4 октября 1965 г. «О совершенствовании планирования и усилении экономического стимулирования промышленного производства» прямо указывалось: «Признать необходимым расширить хозяйственную самостоятельность промышленных предприятий, в связи с чем сократить число показателей плана, утверждаемых предприятиям вышестоящими организациями » [1].

Показатели в этом партийно-правовом акте классифицировались на производственные показатели, показатели по труду, финансовые показатели, показатели по капитальному строительству, показатели по внедрению новой техники и показатели по материально-тех-

ническому снабжению. В число минимально предписываемых плановых показателей, в частности, включались: общий объем реализуемой продукции в действующих оптовых ценах (при этом делалась оговорка, суть которой в том, что применительно к ряду отраслей промышленности допускалось использовать другой показатель, а именно объем отгруженной продукции); номенклатура и объемы основных видов промышленной продукции, изготавливаемой на предприятии, в натуральном выражении, включая качественные характеристики выпускаемой продукции на промышленном предприятии; общий фонд заработной платы для всех работников предприятия, включая рабочих, инженерно-технических работников, руководящий состав; общая сумма прибыли и рентабельность, исчисляемые по отношению к стоимости основных фондов и стоимости оборотных средств, находящихся в распоряжении предприятия; платежи в бюджет и ассигнова-

179

ния из бюджета (местного, республиканского и союзного); общий объем централизованных капвложений, где отдельной строкой выделялся объем СМР (строительно-монтажных работ, осуществляемых в рамках запланированных сумм); ввод в действие основных фондов, а также мощностей производственного характера за счет централизованных капвложений; освоение выпуска новых видов продукции, изготавливаемой на предприятии; внедрение новых технологий, комплексной механизации и автоматизации производственных процессов; объем поставок сырья, материалов и оборудования, выделяемых вышестоящей организацией для предприятия.

В данном акте определялись и другие позиции, которые давали социалистическим предприятиям значительно большую, чем раньше, свободу хозяйственной деятельности. Так, согласно п. 5 постановления указывалось, что предприятия самостоятельно «планируют объем производства, детальную номенклатуру и ассортимент продукции на основе доводимых до предприятий вышестоящими организациями плановых заданий, а также заказов, принятых предприятиями в порядке прямых связей с потребителями или сбытовыми и торгующими организациями; устанавливают и расширяют там, где это хозяйственно целесообразно, долговременные связи с потребителями продукции и поставщиками сырья, материалов, комплектующих изделий, оборудования и других изделий на основе планов материально-технического снабжения; планируют и осуществляют за счет нецентрализованных капитальных вложений мероприятия по совершенствованию производства, в частности по замене устаревшего и малопроизводительного оборудования, внедрению новых технологических процессов, методов и средств контроля, устранению узких мест производства, и другие мероприятия, обеспечивающие повышение эффективности производства; планируют производительность труда, численность работников и среднюю заработную плату, устанавливают наиболее рациональную структуру управления предприятием» [1].

В сравнении с тем, что большинство из указанных показателей до этого определялись директивно вышестоящими органами управления, конечно, можно говорить о существенном продвижении вперед в вопросе хозяйственной самостоятельности социалистических предприятий в рамках «косыгинских» реформ. На-

пример, до «косыгинских» реформ поставщики сырья и организации, для которых предназначалась выпускаемая продукция, назначались сверху, а согласно постановлению предприятия теперь могли самостоятельно «устанавливать и расширять там, где это хозяйственно целесообразно», экономические отношения по своему усмотрению; при этом, однако, действовали ограничители, связанные с лимитами материально-технического обеспечения.

По своей сути отмеченное и другие направления по расширению хозяйственной самостоятельности социалистических предприятий являлись не чем иным, как элементами предпринимательской деятельности, присущей капиталистической (буржуазной) системе хозяйствования и финансирования экономики [2, с. 83]. Но тогда в Советском государстве, разумеется, официальная политология (гуманитарные науки, публикации в средствах массовой информации, выступления на разного рода съездах, пленумах, совещаниях, собраниях и т.д.) ни в коей мере не могла признать это. Напротив, мощные пропагандистские силы были брошены на то, чтобы показать, что именно такая свобода хозяйственной деятельности органично присуща социалистической системе экономического развития.

Вместе с тем, следует иметь в виду, что хозяйственная самостоятельность предприятий хотя и была расширена, но оставалась в рамках существенных ограничений, вытекающих из экономических основ Советского государства (общегосударственная собственность на средства производства, запрет предпринимательской деятельности и др.) и присущих СССР методов государственного управления (приоритет административных мер) [3, с. 62]. Так, указанный выше перечень утверждаемых сверху показателей для предприятия означал, что предприятия обязаны были неукоснительно выполнять эти показатели, за что предприятия (в лице руководителей) отчитывались перед вышестоящими органами хозяйственного управления (производственные объединения, тресты, министерства, советы министров союзных республик, Совет Министров СССР), а также перед территориальными партийными организациями, советами депутатов трудящихся (после 1977 г. - советами народных депутатов).

Если иметь в виду партийные организации, то руководители предприятий и их подразделений (цехов, участков, мастерских и т.д.), а они

180

в абсолютном большинстве являлись членами КПСС, отчитывались перед первичной партячейкой предприятия (как правило, такие отчеты носили формальный характер, поскольку работники вместе работали в одном коллективе, многие находились друг у друга в подчинении, соответственно, степень критичности резко снижалась); на следующем уровне отчет держали руководители предприятий и вышестоящих хозорганов - перед городским (районным), областным комитетами КПСС, ЦК компартий союзных республик. Если иметь в виду советские органы, то руководители предприятий и хозорганов держали отчет перед городскими (районными), областными советами депутатов трудящихся, верховными советами автономных и союзных республик, которые в советской политической системе представляли собой государственную власть разных уровней [4; 5].

Как видно, бюрократические отношения были довольно разветвленными. И в этом смысле хозяйственная самостоятельность субъектов хозяйственной деятельности в период «косыгинских» реформ была, конечно, весьма относительной. Эта относительность, на наш взгляд, существенно возрастала в связи с тем, что, как следует из Положения о социалистическом государственном производственном предприятии [6], руководители предприятий, объединений, министерств осуществляли руководство на основе принципа единоначалия. При этом все руководители субъектов хозяйственной деятельности являлись, по сути, наемными работниками - другого варианта в Советском государстве согласно Конституции СССР (общегосударственная собственность, запрет эксплуатации человека человеком и т.д.) не могло быть по определению. Соответственно, если руководитель не вписывался в стратегию вышестоящего хозяйственного органа, то он мог быть просто отстранен от должности и заменен другим человеком.

В этом контексте следует отметить, что в реальной советской экономической системе отсутствовал сам институт субъективных прав предприятий, которые можно было бы защитить, если эти права ограничивались вышестоящими органами (по «горизонтали» предприятия могли рассматривать споры в арбитраже). Хотя справедливо будет отметить, что в правовой литературе рассматриваемого периода данные аспекты затрагивались. Так, А.П. Лончаков в 1968 г. писал: «Субъективное право промышленного предприятия - это обеспечен-

ная законом мера не только возможного, но и должного поведения. Поэтому нарушение прав предприятия есть лишение принадлежащего ему права. Всякое субъективное право в зависимости от его содержания и назначения дает возможность предприятию использовать различные формы для восстановления нарушенного права. Объективными предпосылками для восстановления нарушенного права предприятия являются экономико-юридические факторы, оказывающие влияние на результаты деятельности не только предприятия, но и вышестоящего органа государственного управления. К числу восстановительных мер необходимо отнести также выводы государственного арбитража о причинах нарушения субъективных прав промышленных предприятий. Эти выводы должны адресоваться вышестоящему органу промышленного предприятия, а также центральным органам отраслевого управления для принятия мер по восстановлению нарушенных прав» [7, с. 91].

Однако таких научных работ были единицы, и в данном случае речь идет о публикации в Харьковском юридическом институте, известном своими относительно либеральными взглядами многих профессоров и выпускников. Здесь же отметим, что указанный автор вступил в дискуссию с С.Н. Братусем по вопросу о том, как следует расценивать управляюще-предписывающие акты, издаваемые органами хозяйственного управления в отношении государственных предприятий, работающих в СССР в условиях хозрасчета, полагая, что такие акты есть не что иное, как административно-правовые акты, в то время как С.Н. Братусь квалифицировал их как «акты-прогнозы» [8, с. 4]; в настоящее время, после распада СССР, эта проблематика, конечно, уже не является актуальной, но тогда в силу завышенного значения идеологии взгляды правоведов имели определенное влияние на формирование официальной позиции, и в данном случае официальная позиция сводилась к точке зрения С.Н. Братуся.

В реальности на деятельность предприятий в наибольшей степени влияли прежде всего вышестоящие хозяйственные органы, что вполне естественно, учитывая, что именно они назначали руководителей субъектов хозяйственной деятельности, утверждали для них планы и осуществляли текущий контроль и надзор. Партийные организации также могли существенно влиять на положение дел на

181

предприятиях и в вышестоящих хозяйственных органах [9, с. 38], однако следует иметь в виду, что партийный контроль не был текущим, а проводился периодически, а партийные структуры КПСС, как правило, вмешивались в деятельность субъектов хозяйственной деятельности в тех случаях, когда не выполнялся план. Подобным образом действовали и советы депутатов разных уровней, однако степень их влияния в сфере экономической деятельности была де-факто незначительной, несмотря даже на то обстоятельство, что советы, согласно ст. 3 Конституции СССР [10], представляли собой государственную власть; вместе с тем, нужно иметь в виду, что на местном уровне местные Советы депутатов трудящихся непосредственно управляли предприятиями, относившимися к местной промышленности, и по этому поводу издавались соответствующие правовые акты [11].

Некоторые авторы считают, что в годы «косыгинских» реформ «влияние партии было едва ли не абсолютным» [12]. Однако с этим трудно согласиться полностью, особенно в рассматриваемый период. Дело в том, что наибольшее влияние партия имела на все сферы жизни советского общества в ленинско-сталин-ский довоенный период (тогда, как известно, многие решения Политбюро ЦК ВКП(б) имели характер прямого властного действия). В годы войны статус партийных структур был несколько понижен в связи с военными действиями, а

1. О совершенствовании планирования и усилении экономического стимулирования промышленного производства: постановление ЦК КПСС, Совета Министров СССР от 4 окт. 1965 г. № 729 // Собр. постановлений СССР 1965. № 19-20. Ст. 153.

2. Упоров И.В., Старков О.В. Финансовое право. М., 2013.

3. Агафонов Ю.А., Рассказов Л.П., Упоров И.В. Становление и особенности развития современного российского права. Краснодар, 2000.

4. Рассказов Л.П., Упоров И.В., Жинкин С.А. Теория права. Краснодар, 2000.

5. Упоров И.В., Старков О.В., Рассказов Л.П. Теория государства и права. М., 2005.

6. Об утверждении Положения о социалистическом государственном производственном предприятии: постановление Совета Министров СССР от 4 окт. 1965 г.

после войны - в связи с восстановлением народного хозяйства СССР. В рассматриваемый период партийное влияние имело место прежде всего на высшем иерархическом уровне, т.е. на уровне съездов и пленумов ЦК КПСС, где принимались решения принципиального, стратегического характера, как, например, при одобрении «когыгинских» реформ. А на иерархических ступенях ниже в сфере хозяйственных отношений на первый план выходили А.Н. Косыгин как Председатель Совета Министров СССР, министры и далее вниз по подчиненности.

Ради выполнения планов директора, что являлось критерием успешной или, напротив, плохой работы предприятий, нередко допускали приписки, искусственно завышали цены на продукцию, допускали другие нарушения, и в этом смысле хозяйственная самостоятельность не мотивировала улучшение качественных показателей. Управляющие указания отмеченных выше структур и контроль с их стороны также, причем существенно, ограничивали хозяйственную самостоятельность государственных предприятий в период «косыгинских» реформ. В результате предприятия так и не получили хозяйственной самостоятельности такой степени, чтобы обеспечивать свои интересы, сбалансированные с интересами других субъектов экономической деятельности и в целом с интересами общества, и в итоге «косы-гинские» реформы к середине 1970-х гг. потеряли свою актуальность.

1. About enhancement of planning and strengthening of economic stimulation of industrial production: resolution of the Central Committee of the CPSU, Council of Ministers of the USSR d.d. Oct. 4, 1965 № 729 // Coll. of legislation of the USSR. 1965. № 19-20. Art. 153.

2. Uporov I.V., Starkov O.V. Financial law. Moscow, 2013.

3. Agafonov Yu.A., Rasskazov L.P., Uporov I.V. Formation and features of development of modern Russian law. Krasnodar, 2000.

4. Rasskazov L.P., Uporov I.V., Zhinkin S.A. Theory of law. Krasnodar, 2000.

5. Uporov I.V., Starkov O.V., Rasskazov L.P. Theory of state and law. Moscow, 2005.

6. About approval of the Regulation on socialist state production enterprise: resolution of Council of Ministers of the USSR d.d. Oct. 4, 1965 № 731 // Coll. of legislation of the USSR. 1965. № 19-20.

182

№ 731 // Собр. постановлений СССР. 1965. № 19-20.

7. Лончаков А. П. Правовые гарантии деятельности предприятия в сфере государственного управления // Проблемы социалистической законности на современном этапе развития советского государства: материалы межвуз. науч. конф. Харьков, 1968.

8. Братусь С.Н. Правовые проблемы новой системы хозяйственного управления // Ученые записки Всесоюзного научно-исследовательского института сравнительного законодательства. М., 1966. Вып. 7.

9. Волгин Е.И. Эволюция КПСС в 1985-1991 гг. (историко-политологическое исследование): дис. ... канд. полит. наук. М., 2001.

10. Конституция (Основной закон) Союза Советских Социалистических Республик: утв. постановлением Чрезвычайного VIII Съезда Советов СССР от 5 дек. 1936 г. // Известия ЦИК СССР и ВЦИК. 1936. № 283.

11. О мероприятиях по дальнейшему развитию местной промышленности и художественных промыслов: постановление Совета Министров СССР от 30 сент. 1966 г. № 794 // Собр. постановлений СССР. 1966. № 23. Ст. 126.

12. Матвеев М.Н. От эсеров до «Единой России»: борьба партий за влияние в органах местного самоуправления в России // Известия Саратов. науч. центра РАН. Спецвып. «Новые гуманитарные исследования». 2005. С. 121-133.

7. Lonchakov A.P. Legal guarantees of activities of the entity in the sphere of public administration // Problem of socialist legality at the present stage of development of the Soviet state: proc. ofinterhigher education institution. sci. conf. Kharkov, 1968.

8. Bratys S.N. Legal problems of new system of economic board // Scientific notes of All-Union research institution of the comparative legislation. Moscow, 1966. Iss. 7.

9. VolginE.I. Evolutionofthe CPSUin 1985-1991 (a historical and politological research): diss. ... Candidate of Political Sciences. Moscow, 2001.

10. Constitution (Fundamental law) of the Union of Soviet Socialist Republics: approved by the resolution of the Extraordinary VIII Congress of Councils of the USSR d.d. Dec. 5, 1936 // News of the Central Election Commission of the USSR and All-Russian Central Executive Committee. 1936. № 283.

11. About actions for further development of the local industry and art crafts: resolution of Council of Ministers of the USSR d.d. Sept. 30, 1966 № 794 // Coll. of legislation of the USSR. 1966. № 23. Art. 126.

12. Matveev M.N. From Social Revolutionaries to «United Russia»: fight of parties for influence in local government bodies in Russia // News of the Saratov scientific center of RAS. Special iss. «New humanitarian researches». 2005. P. 121-133.

183