Большая театральная жратва

Большая театральная жратва

Открывается Чеховский фестиваль

рассказывает Роман Должанский

Программа Международного театрального фестиваля имени А. П. Чехова (таково официальное название мероприятия, давно ставшего просто Чеховским фестивалем) составлена будто бы специально для того, чтобы о нем нельзя было написать какую-то обобщающую статью. Никакой одной единой темы или слогана у фестиваля нет. Имя Чехова — и это нужно обязательно напомнить тем, кто судит о содержании мероприятий только по заголовкам,— вовсе не является для спектаклей пропуском в программу фестиваля. Великий Антон Павлович тут не более чем всемирно известный и главный русский театральный брэнд. Он — силуэт, невидимый, но всемогущий ангел-хранитель. Можно сказать, Чехов — это магическое сочетание звуков, при произнесении которых любой театральный человек в мире на секунду замирает.

Что до произведений Чехова, то их в афише фестиваля почти и нет вовсе. Мелькнет только где-то в середине двухмесячного марафона симпатический и скромный канадский камерный спектакль по рассказам Чехова из Торонто — вот и все.

На афише один раз встречается Шиллер, один раз Шекспир, один раз Достоевский, два грузинских драматурга, музыка Чайковского, Стравинского и дважды Дебюсси. Но половина названий никаких конкретных ассоциаций у московского зрителя вызвать не могут — многие спектакли рождены свободной фантазией режиссеров и хореографов. Вообще, Чеховский фестиваль — мировая коллекция комедиантов, многие из которых, конечно, давно стали не просто всемирно известными мастерами, но и дорогостоящим товаром в руках своих продюсеров.

В афише Чеховского фестиваля — двадцать пять названий. Все спектакли приезжают в Москву в первый (и, скорее всего, в последний) раз. Набор спектаклей — как метеоритный дождь, обрушивающийся на зрителя. Конечно, какие-то из залетных гостей упадут на московский асфальт незаметными сероватыми камушками, но вокруг других, как около драгоценностей, публика будет толпиться, зачарованная ослепительной игрой света. Есть и те, чьего очередного "пролета", точно комету, навещающую нас раз в сто лет, театралы ждут уже давно. В программе фестиваля, как обычно, умело перемешаны любимцы и незнакомцы. Те, чье имя на афише уже гарантирует в Москве зрительский интерес, и те, про кого знатоки объясняют всем остальным — "его (ее) стыдно не знать, его (ее) спектакли были во всех театральных столицах мира, кроме Москвы".

Из разряда первых — один из старейшин мировой сцены, 82-летний Питер Брук ("Сизве Банзи умер" и "Великий инквизитор"), мудрец и философ, ищущий первоосновы театра. Самый знаменитый кукольник мира француз Филипп Жанти ("Край земли"), волшебник и сюрреалист, театральный Дали. Загадочная и немка Пина Бауш ("Мазурка Фого"), на танцевальных спектаклях которой выросло два последних поколения Европы. Лучезарный английский джентльмен Деклан Доннеллан ("Цимбелин"), неизменно покоряющий русскую публику трепетным и искусным театром про живых и уязвимых людей. Хитроумный японский мастер Тадаси Судзуки ("Гора Кати-кати"), неутомимо прививающий приемы европейского театра японскому и наоборот. Повелитель всемирного гротеска и пленник грузинской грусти Роберт Стуруа ("Невзгоды Дариспана" и "Сладковато-печальный запах ванили"). Эксцентричная колумбийка Фани Миккей ("Аромат предместий и танго"), женщина авантюрной биографии и никому не известного возраста. Наконец, английский хореограф Мэтью Боурн, чья "Пьеса без слов" стала хитом прошлого фестиваля,— теперь он привозит свое знаменитое мужское "Лебединое озеро".

Главные открытия связаны с Канадой, театр которой до сих пор оставался для нас "террой инкогнитой". И тут Чеховский фестиваль решил всех заткнуть за пояс — устроить показ сразу четырех спектаклей режиссера Робера Лепажа, чего не мог себе позволить до сих пор ни один театральный фестиваль мира. Лепажа отрекомендовать очень сложно: диапазон его жанров — от пип-шоу до лирической драмы. Под стать ему и многоликая хореограф Мари Шуинар, тоже впервые приезжающая в Россию. А завершится Чеховский фестиваль еще одним не имеющим аналогов "канадским чудом" — цирком "Элуаз" с шоу "Дождь". Его никто у нас еще не видел, а отклики зарубежной прессы читать невозможно: одни восторги и восклицательные знаки.

Конечно, спектакли в программе Чеховского фестиваля будут очень разные. Но уже сегодня понятно, что он прозвучит сильнейшим контрапунктом к завершающемуся московскому театральному сезону. Наши театры (относится не только к столице, конечно) весь это год в основном неловко и не слишком удачно старались веселить и строить рожи зрителю, то ли соревнуясь с телевидением, то ли окончательно плюнув на все, кроме отчетов о продаже билетов. Билеты и на Чеховский фестиваль, надо сказать, в этот раз обескураживающе дороги. Но зато фестиваль под руководством Валерия Шадрина показывает такой театр, которого у нас днем с огнем не сыщешь. Наверное, не только из-за естественной разницы между культурами и традициями, но и из-за состояния театрального рынка. Спрос на качественный, серьезный и интересный театр в России в последнее время неуклонно падает. Чеховский фестиваль — как спасительный электрошок для умственно и творчески вырождающегося театрального тела Москвы. Понятно, что те, кто не окончательно разочаровался в театре как таковом, должны наброситься на фестивальную программу аки голодающий на банкетный стол. Так что главное — не подавиться.

подпись

"Сизве Банзи умер"

"Дождь"

"Край земли"

"Цимбелин"

"Мазурка Фого"