Художественная деталь как средство создания образа персонажа в различных типах детективного текста

Таким образом, мы получили комплексную модель, которая содержит основные элементы классических моделей управления изменениями, такие как осознание руководством необходимости изменений, сбор информации и определение целей и задач изменений, а также элементы современных (гуманистических) моделей, включающие в себя информирование персонала об изменениях, привлечение персонала к работе над изменениями, а также проведение изменений на опытном участке.

Предложенная нами комплексная модель, сочетающая в себе процедурные аспекты, описываемые в классических моделях, и социально-психологические аспекты, включенные в гуманистические модели, будет способствовать успешному проведению организационных изменений.

ЛИТЕРАТУРА

1. Дак Дж. Д. Монстр перемен: причины успеха и провала организационных преобразований / пер. с англ. М.: Альпина, 2002. 315 с.

2. Рамперса Х. Универсальная система показателей: Как достигать результатов, сохраняя целостность / пер. с англ. 3-е изд. М.: Альпина Бизнес Букс, 2006. 352 с.

3. Greiner L. Pattern of Organizational Change // Harvard Business Review. 1967. May-June.

4. Kotter J.P. Leading Change: Why Transformation Efforts Fail // Harvard Business Review. 2007. Vol. 85. N 1. P. 96-103.

5. Lewin K. Field theory in social sciences. New York: Harper & Row, 1951.

Е.А. ВАРЛАКОВА

Екатерина Александровна Варлакова — соискатель кафедры английской филологии факультета иностранных языков РГПУ им. А.И. Герцена.

В 2006 г. окончила РГПУ им. А.И. Герцена.

Автор 4 публикаций.

Область научной специализации — типология текста. ^ ^ ^

ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ДЕТАЛЬ КАК СРЕДСТВО СОЗДАНИЯ ОБРАЗА ПЕРСОНАЖА В РАЗЛИЧНЫХ ТИПАХ ДЕТЕКТИВНОГО ТЕКСТА*

Концептуально-тематическая суть художественного текста реализуется тремя текстовыми универсалиями: «Человек», «Пространство» и «Время». Человек, с присущим ему внутренним миром и эмоционально-духовной сферой, закономерно оказывается в центре абсолютно антропоцентричного художественного текста и как субъект повествования, и как объект эстетического художественного познания, т. е. в качестве персонажа — «медиума авторского сознания» [3, с. 219]. Под образом персонажа традиционно понимают часть общей художественной структуры текста, особым способом организованную систему портретных описаний, сюжетных эпизодов, описаний действий и внутренних состояний, соотнесенных друг с другом в поверхностной структуре текста через общий семантический центр (антропоним) [там же, с. 231—232] и формируемых разнообразными словообразовательными, грамматическими, лексическими, синтаксическими и стилистическими языковыми средствами.

Минимальным эстетически значимым компонентом художественного текста, индуцирующим в воспринимающем сознании целостный художественный образ, включая образ персонажа, называют деталь, эстетическую активность которой связывают с характером семантической трансформации языковых единиц, реализующих

ГРНТИ 16.21.33 © Е.А. Варлакова, 2010 Публикуется по рекомендации д-ра филол. наук, проф. И.А. Щировой.

деталь в тексте [2, с. 13]. Существуют разнообразные классификации детали. Так, А.Б. Есин разграничивает два вида деталей: описательные (внешние) детали, например портретные, пейзажные или бытовые (вещные), и психологические детали, изображающие внутренний мир человека, его чувства, мысли, переживания и желания [1, с. 75—76].

Функционально-семантические характеристики детали зависят от текстотипологической принадлежности текста, в котором функционирует деталь. Чтобы подтвердить это, обратимся к анализу функциональной направленности деталей «замкнутого пространства» и «разомкнутого пространства» в двух типах детективного текста: аналитическом (классическом) и жестком.

Аналитический тип детектива включает в себя описание размеренного и неспешного образа жизни протагониста, который, согласно авторской интенции, проводит большую часть времени в «замкнутом пространстве» квартиры, обдумывая детали преступления. Не случайно для именования крайних форм такого характера используется выражение "arm-chair detective" (ср. Шерлок Холмс, Ниро Вульф). Преступления в аналитическом детективе также совершаются в «замкнутом пространстве»: в запертой комнате, в купе поезда, в самолете или в отеле. Для описания этого вида пространства часто используются детали интерьера, формируемые словосочетаниями, в состав которых входят прилагательные или наречия, передающие значения покоя, уюта и тепла.

Так, в рассказе К. Дойля "The Five Orange Pips" клиент Шерлока Холмса обращает внимание на уют его квартиры. В цитируемом далее фрагменте текста об этом свидетельствует значение прилагательного snug в составе экспликационного словосочетания snug chamber: protected from the weather or cold; worm and cosy [7, p. 1359]:

I owe you an apology, he said, raising his golden pince-nez to his eyes. I trust that I am not intruding. I fear that I have brought some traces of the storm and rain into your snug chamber [5, p. 92].

В рассказе "Champagne for One" Р. Стаут сравнивает своего главного героя, сыщика Ниро Вульфа, со львом, а его квартиру с логовом, в котором лев находит желанные покой и уединение. Прилагательное cosy в составе словосочетания cosy lair реализует основное узуальное значение warm and comfortable [7, p. 336]:

He (Wolfe) growled, as a lion might growl when it realizes it must leave its cosy lair to scout around for a meal. I admit that for him a better comparison would be an elephant, but elephants don't growl [6, p. 47].

Дескриптивные цепочки, образующие фрагменты композиционно-речевой формы «описание» в аналитическом детективе, часто содержат языковые единицы оппозитивной смысловой направленности. Детали, формируемые такими единицами, часто носят имплицирующий характер, указывая на контраст между безопасностью домашнего уюта и опасностями криминального мира (ср. ниже: chair vs. the dull neutral-tinted London street):

He had risen from his chair and was standing between the parted blinds gazing down into the dull neutral-tinted London street [5, p. 50].

Словесная картина внешнего по отношению к персонажу пространства и объектов, которые его образуют, отображается в пейзажных зарисовках. Детали этой зарисовки могут становиться средством проникновения во внутренний мир персонажа [1, с. 76; 2, c. 61]. Пейзажные описания в аналитическом детективе обычно представлены в небольших фрагментах текста, но даже малочисленные детали пейзажа, будь то сельская или городская местность, несут большую смысловую нагрузку: они часто маркируют начало нового дела, появление преступника или изменение хода расследования, ассоциирующееся с опасностью. Поскольку персонаж аналитического детектива, как отмечалось, расследует дело, редко выходя из дома, для этого типа детектива характерно описание пейзажа или внешних явлений за окном.

Так, в цитируемом далее фрагменте текста детали, формируемые экспликационными словосочетаниями a cold morning, a thick fog, dun-coloured houses, dark, shapeless blurs, the heavy yellow wreaths, участвуют в создании мрачной атмосферы холодного туманного утра. Они заставляют читателя догадываться о совершившемся преступлении и означают начало нового дела для героев-сыщиков:

It was a cold morning of the early spring, and we sat after breakfast on either side of a cheery fire in the old room at Baker Street. A thick _ fog rolled down between the lines of dun-coloured houses, and the opposing windows loomed like dark, shapeless blurs through the heavy yellow wreaths [5, p. 24].

В следующем далее фрагменте текста главные герои рассказа "The Blue Carbuncle" Холмс и Ватсон идут на встречу с предполагаемым преступником. Детали фрагмента описывают холодную промозглую ночь и формируются прилагательным bitter в значении severe, piercing [7, p. 149] и наречием coldly в значении depressing or gloomy [ibid., p. 286]. Детали характеризуются имплицирующей функциональной направленностью: они указывают на внутреннее напряжение героев и ощущение опасности. Необычный образ (пар изо рта сравнивается с дымком от выстрела пистолета: the breath of the passers-by blew out into smoke like so many pistol shots) дает понять, что сыщик подозревает в каждом прохожем потенциального преступника:

It was a bitter night, so we drew on our ulsters and wrapped cravats about our throats. Outside, the stars were shining coldly in a cloudless sky, and the breath of the passers-by blew out into smoke like so many pistol shots [5, p. 144].

В жестком детективе описание интерьера кабинета-офиса сыщика обычно мало детализировано, а детали в его составе констатируют отсутствие уюта. Детали интерьера образуются словами и словосочетаниями, пере-

дающими значения запущенности, поношенности, убогости, несвежести, и используются для описания героя, который потерял вкус к жизни: сыщик жесткого детектива работает в тяжелых условиях, напрямую сталкиваясь с бандитизмом.

В приводимом далее отрывке из романа Р. Чандлера "The Little Sister" описывается интерьер офиса Филиппа Марлоу. Прилагательное shabby в составе словосочетаний актуализирует основное словарное значение showing much wear; ragged; threadbare [7, p. 1315]. Детали shabby door и shabby corridor характеризуются имплицирующей функциональной направленностью: хозяин офиса, как и сам офис, имеет потрепанный вид. Он устал от жизни и потерял надежду на изменение к лучшему:

It is a reasonably shabby door at the end of a reasonably shabby corridor in the sort of building that was new about the year the all-tile bathroom became the basis of civilization [4, p. 1].

Детали, используемые для описания тишины внутреннего пространства в жестком детективе, имплицируют не спокойный характер героя, который находится в процессе размышлений, как это имеет место в аналитическом детективе (см. выше), а одиночество героя, его разочарованность в жизни. В цитируемом ниже фрагменте ощущение гнетущей тишины (heavy silence) в помещении офиса детектива усиливают сравнения like a fallen cake и as if I was pushing my way through water. Они указывают на то, что герой, хотя и занимается частным бизнесом, не чувствует себя свободно, он всегда находится под давлением и прикладывает много усилий, чтобы выжить в опасном мире:

The room was suddenly full of heavy silence, like a _ fallen cake. I went on out, parting the silence as if I was pushing my way through water [ibid., p. 210].

Детали, участвующие в описании окон и дверей квартиры, экипажа, поезда и пр. в аналитическом и жестком детективе, также различаются своей функциональной направленностью. Так, в аналитическом детективе подобные детали обозначают границу между домом и враждебным внешним (преступным) миром (ср. ниже: the parted blinds):

He had risen from his chair and was standing between the parted blinds gazing down into the dull neutral-tinted London street [5, p. 50].

Детали, изображающие окна и двери офиса, в жестком детективе, напротив, указывают не на защищенность героя от внешнего мира, а на разрушение границ между миром сыщика и миром преступности: герой не может изменить внешний мир, оставаясь в стороне. Не случайно персонаж жесткого детектива не боится открывать окно, несмотря на то, что с улицы всегда идет неприятный запах или стоит невыносимая духота:

I opened a window and inhaled the fry-cook smell from the coffee shop next door. I sat down at my desk and felt the grit on it with my fingertips [4, p. 271].

Для жесткого типа детектива типичны описания урбанистического (городского) пейзажа, в котором, в отличие от аналитического детектива, нет места романтическим чувствам и глубокой рефлексии: они уступают место оглушающей музыке баров, кулачным потасовкам на улицах и грохоту выстрелов. Так, в романе Р. Чандлера "The Little Sister" в состав описания уличной атмосферы входят детали, называющие различные виды шума, он слышен повсюду:

All the noise of the building, except the vacuum cleaner, seemed to have flowed out into the street and lost itself among the turning wheels of innumerable cars [ibid., p. 96].

Детали, описывающие городской пейзаж, нередко характеризуются имплицирующей функциональной направленностью и создают глубинную смысловую перспективу. Так, в приводимом далее микроконтексте душный воздух города сравнивается с затхлым запахом нежилой комнаты: It smelled stale and old like a living room that had been closed too long. Эти детали описания, а также глагол fool и словосочетания neon light и colored lights, обретающие окказиональную отрицательную оценку (But the colored lights fooled you), имплицируют неприятие героем большого города, противопоставляют фальшивый внешний мир искренности и простоте героя:

I smelled Los Angeles before I got to it. It smelled stale and old like a living room that had been closed too long. But the colored lights _ fooled you. There ought to be a monument to the man who invented neon lights. Fifteen stories high, solid marble. There's a boy who really made something out of nothing [ibid., p. 94].

Итак, деталь интерьера в различных типах детектива имеет различную функциональную направленность. В аналитическом детективе деталь, описывающая тепло и уют домашней обстановки, имплицирует спокойный нрав главного героя. В жестком детективе деталь интерьера, изображая отсутствие комфорта, имплицирует одиночество, пренебрежение героя к жизни. В исследуемых типах детектива важную роль играют детали, формирующие описание окон и дверей. В аналитическом детективе такие детали подразумевают ограждение героя, стремящегося найти разгадку преступления у себя в кабинете, от внешнего криминального мира. В жестком детективе, напротив, подобные границы размываются, поскольку занимающий активную жизненную позицию герой-сыщик этого детектива не может бороться с преступлением, не выходя во внешний мир. Описание разомкнутого пространства в аналитическом детективе указывает на опасность и враждебность внешнего мира, часто маркируя важные сюжетные элементы: начало нового дела, повороты в ходе расследования. И в аналити-

ческом, и в жестком детективе описание пейзажа приобретает глубинную смысловую направленность, отображая внутреннее состояние героя.

ЛИТЕРАТУРА

1. Есин А.Б. Принципы и приемы анализа литературного произведения. М.: Флинта; Наука, 2003. С. 75-76.

2. ЩироваИ.А. Психологический текст: деталь и образ. СПб.: Изд-во СПбГУ, 2003. 120 с.

3. Щирова И.А., Гончарова Е.А. Многомерность текста: понимание и интерпретация. СПб.: Книжный дом, 2007. С. 230232.

4. ChandlerR. The Little Sister. London: Penguin Books, 2005. 298 p.

5. Doyle A.C. The Adventures and Memories of Sherlock Holmes. London: Wordsworth Classics, 1996. 503 p.

6. StoutR. Champagne for One. SPb.: The Collection, 2005. 157 p.

7. Webster's New World College Dictionary. Fourth edition. Macmillan, 1997.

ЕВ. ВАСИЛЬЕВА

Елена Владимировна Васильева — аспирантка СПбГУЭФ.

В 2008 г. окончила СПбГУЭФ.

Автор — 3 публикаций.

Область научной специализации — рекреация и туризм.

^ ^ ^

МЕЖДУНАРОДНЫЙ ОПЫТ УПРАВЛЕНИЯ ТУРИЗМОМ*

На основе изучения опыта организации управления туристско-рекреационной индустрией за рубежом можно выделить три модели государственного управления.

Первая модель предполагает отсутствие центральной государственной туристской администрации — все вопросы решаются на местах на основе принципов рыночной самоорганизации. Правительства отдельных стран принимают такое решение в тех случаях, когда туризм не является значимой для страны отраслью хозяйства либо когда субъекты туристского рынка сознательны, т. е. способны решать свои проблемы без государственного участия.

Эта модель управления используется в США (в 1997 г. в США была ликвидирована государственная структура И8ТТА, ведавшая туризмом). Руководство страны решилось на это в силу ряда причин: а) сокращение расходов федерального бюджета; б) наличие прочных позиций США на международном рынке туризма; в) привлекательность страны для зарубежных туристов; г) присутствие сильных частных компаний в индустрии туризма, способных на мощные самостоятельные рекламные акции в интересах всего национального рынка [1, с. 78].

Вторая модель предусматривает наличие сильного и авторитетного министерства, контролирующего деятельность всей отрасли. Для ее реализации требуются определенные условия, а именно: большие финансовые вложения средств в индустрию туризма, рекламную и маркетинговую деятельность, инвестирование в туристскую инфраструктуру.

ГРНТИ 06.71.57 © Е.В. Васильева, 2010 Публикуется по рекомендации д-ра социол. наук, проф. В.И. Сигова.