Погребальные памятники якутов Верхоянья (XII–XVIII вв. )

УДК 902.22(=512.157)"15/17"

Р.И. Бравина

ПОГРЕБАЛЬНЫЕ ПАМЯТНИКИ ЯКУТОВ ВЕРХОЯНЬЯ

В статье обобщены материалы Саха-французской археологической экспедиции по изучению погребальных памятников якутов Верхоянья. Рассматриваются конструктивные особенности погребальных камер и особенности ритуала погребений, приводится описание предметов сопроводительного инвентаря. Особое внимание уделяется кремации и погребению с конем, истоки которых свидетельствуют об исторических параллелях с погребальным обрядом древнего населения сопредельных территорий.

Ключевые слова: якуты, позднее средневековье, Верхоянье, погребальные памятники, сопроводительный инвентарь, парные захоронения, погребение с конем, арангасная форма захоронения, трупосожжение.

Целенаправленные археологические изыскания памятников позднего средневековья верхоянских якутов начались с 2010 г. и связаны с деятельностью Саха-французской международной экспедиции. Всего исследовано около 30 погребений в Арылахском, Бабушкинском (с. Боронук), Дулгалахском, Суордахском и Столбинском наслегах.

Погребения расположены на невысоких террасах аласных лугов, что диктуется характером сенокосно-пастбищной системы хозяйства якутов. По

всей вероятности, горы не входили в культурный ландшафт якутов, воспринимавших их как «чужое» пространство. По свидетельству И. А. Худякова [1969, с. 99], верхоянские якуты горы называли чубуку сирэ (букв. земля горных баранов), где проживали таас омуктара («горные инородцы»).

Рис. 1.

Из изученных нами погребений наибольший интерес представляют двойные захоронения, когда в одном гробу находятся два костяка. Погребение Ыаргалаах расположено на территории Арылахского наслега, в районе мол очно-товарной фермы Таргана. На уровне 46 см от дневной поверхности находился гроб из лиственницы, разделенный продольной перегородкой на две секции (рис. 1). Костяк, лежащий слева, принадлежит мальчику примерно 10—13 лет, а костяк справа — молодой девушке от 14 до 17 лет. Оба костяка ориентированы головами на север. В ногах лежали сопроводительные предметы: кумысный кубок чороон на поддоне, нож и деревянная миска кытыйа. В наибольшей сохранности оказался наряд девушки, одетой в шубу из меха, по краю пола окантована полоской из шелка и меховой опушкой из соболя, изнутри шуба подбита заячьим мехом. Поверх шубы имеется гривна кылдьыы. Внутренняя одежда представлена коротким летним платьем и натазниками с бисерной вышивкой. В отличие от девушки одежда мальчика не имеет декора, сшита из конской шкуры [Кирьянов, 2010, с. 26—32]. Это может быть захоронение брата и сестры, умерших одновременно, или же по бедности одежды мальчика, можно допустить погребение девушки из богатой семьи в сопровождении бедного родственника или слуги. Гробы с продольной перегородкой встречаются в могилах хуннов Забайкалья [Коновалов, 1976, с. 156].

Второе двойное погребение обнаружено в местности Тысагастаах Дулгалахского наслега, в 2 км от местности Хайыкаан, где находится коневодческая база Кубалаах. Возле погребения установлено ритуальное сооружение кэрэх весьма необычной конструкции — на 2 деревьях (рис. 2). В одном гробу погребены мальчик лет 5 и женщина в богатой одежде. По наличию серебряных кругов кюн возле голов, можно предположить, что они

Рис. 2.

Рис. 3. Рис. 4.

одностатусные — оба из богатой семьи. Слева от головы женщины сохранились фрагменты берестяной основы рожков шапки с темной меховой окантовкой по краю. Зафиксированы четыре проволочные серьги разного размера (рис. 3). Под подбородком женщины обнаружен коготь птицы, подвешенный, судя по фрагментам, на кожаный шнурок. По свидетельству И.А. Худякова [1969, с. 272] «на Дулгалахе считали богом гагару и держали ее изображение, украшенное по шее, бровям и пр. разноцветным бисером». На шее медная гривна кылдьыы с четырьмя петлеобразными изгибами (рис. 4). Судя по сохранившимся фрагментам, женщина одета в двойную одежду — верхнюю (шуба) и внутреннюю (пальто, натазники, ноговицы). Шуба из собольего меха по краю пола окантована меховой опушкой из меха темного окраса, обильно обшита бисером (рис. 5) и имеет набедренные украшения ёттюк симэгэ, составленные из треугольных медных пластин с привязанными к ним одекуй голубого цвета. Внутренняя одежда представлена коротким пальто из ровдуги, которое подпоясывалось кожаным поясом с медной пряжкой. На костяке натазники сыалдьа из обработанной конской шкуры. Хорошо сохранился набедренный пояс кыабака симэгэ, состоящий из нескольких рядов медных пластин (рис. 6). Слева в области поясницы обнаружен нож и фрагменты ножен из кожи, обшитой мелким бисером. Ноговицы сутуруо также выполнены из обработанной конской шкуры и украшены бисерным орнаментом, а торбаза сделаны из продубленной конской кожи саары. Возле ног деревянная миска кытыйа с арочным орнаментом и 6 конских ребер. Костяк ребенка завернут в продымленную кожу. Никаких остатков какой-либо одежды у него не сохранилось.

Рис. 5. Рис. 6.

Погребения с конем одно из ярких свидетельств о этнокультурных связях якутов с тюрками Саяно-Алтая. Исследователи отмечают их сходство с захоронениями усть-талькинской культуры юга Средней Сибири Х11—Х1У вв.: положение коней — на животе с подогнутыми ногами и инвентарь (удила, стремена, пряжки, кольца). По мнению иркутских археологов, носителями усть-талькинской культуры являлись тюркоязычные туматы, которые мигрировали в конце XI в. в Предбайкалье с предгорий Саяно-Алтая. В конце XIV — начале XV в. в Среднюю Сибирь проникают новые племена с юга и юго-востока, которые вытесняют туматов, судя по однотипности погребений с конем, в долину средней Лены [Николаев, 2004, с. 159].

На территории Верхоянья обнаружены три погребения с конем, притом разного типа. Это погребение Боронук, где конь лежит на правом боку, погребение Тюмээски, в котором обнаружены отдельные кости лошади и предметы конского снаряжения: удила, стремя, железные крючки седла, подпружные пряжки, и погребение Уус Сирэ с черепом коня.

До принятия христианства арангасная, или так называемая «воздушная» форма захоронения существовала в Якутии повсеместно и была одним из основных способов трупоположения. В местности Ыккыл был исследован арангас Массааны, князца II Энгэсского наслега. В гробу лежал мужчина, под голову которого было подложено седло. В сопроводительный инвентарь входили пальма батас, лук, 7 стрел, деревянная чаша кытыйа и курительная трубка. «Голова на седле» является традицией тюркомонгольских кочевников.

В погребении, расположенном в местности Бюгюйэх на высоте 175 м над уровнем моря (по Балтийской системе) и 43 м над урезом р. Яна, зафиксировано трупосожжение (кремация). Наполнение могильной ямы

состоит из разных горных пород, общей мощностью 50 см. При их разборке выявилась крышка деревянной внутримогильной камеры. Сохранились также сильно деформированные стенки ящика-гроба из плах. Костяк отсутствовал. Вместо него по центру гроба располагалось обожженное вытянуто-овальное пятно длиною 170 см с большим количеством обломков плиточника со следами огня [Кирьянов, 2010, с. 40—47]. По всей вероятности, здесь была произведена кремация. При этом сначала было кремировано тело, потом вокруг праха сооружен гроб. По записям A.A. Саввина, последняя кремация в Верхонье была совершена в 1938 г., согласно завещанию шамана Часыы, с просьбой похоронить его по обычаю предков [Саввин, л. 51—52].

В документах XVII в., относящихся к истории якутов, имеются упоминания о трупосожжении — «извычай у них таков, что умерших жгут», при этом, судя по некоторым данным, сжигали преимущественно убитых и умерших вдали от родных мест [Токарев, 1939, с. 101]. В практике изучения якутских погребений зафиксировано всего два случая, которые предварительно можно отнести к данному обряду погребения. Первый из них — погребение шамана Кынкырдыа в Таттинском улусе: «...погребение пользуется почитанием местного населения... Раскопки ничего не дали, поскольку погребение оказалось сгоревшим дотла. Обнаружены только не подверженные действию огня пара железных стремян, железные подпружные пряжки, медная чашечка курительной трубки» [Константинов, 1971, с. 36]. Второе погребение с кремацией расположено на естественной возвышенности близ местности Суола в Мегино-Кангаласском районе. На поверхности никаких следов надмогильного сооружения не выявлено. На глубине 20 см. от дневной поверхности находился деревянный гроб, подверженный воздействию огня. В гробу — обгоревший костяк женщины, лежащей на боку. Отсутствие в заполнении могилы каких-либо следов огня наводит на мысль о том, что гроб с телом умершей был сожжен внутри ямы, а затем засыпан землей [Бравина, Попов, 2010, с. 151].

В якутских легендах традиция трупосожжения в основном приписывается другим племенам, некогда проживавшим на территории Якутии. Еще до прибытия прародителей якутов Омогой Бая и Эллэй Боотура на Лену переселилось из южной стороны племя кыргыс с конным и рогатым скотом. Когда у них умирал человек, то ему прикрывали лицо брюшным

жиром лошади, клали его в выдолбленное дерево и уносили в лес. Собравшись в лесу, устраивали ысыах, где, снарядив усопшего всем необходимым, сжигали. По преданию, те люди впоследствии вымерли, не оставив потомства [Исторические предания..., 1960, с. 94]. В другом предании говорится о «многочисленном лесном народе» сортолах, которые после победы над врагами «нагромождали трупы своих врагов кучами до половины дерева высотою и сжигали. Своих же покойников сортолы хоронили на поверхности земли...» [Окладников, 1946, с. 81]. Сами якуты считали сортолов предками тунгусов и других северных племен, но последние их таковыми не признавали. Вместе с тем интересно отметить, что этноним «сартул» известен и у бурят Забайкалья [Долгих, 1960, с. 315]. Более того, в XIII в. так называлось население Туркестана, часть которого была переселена в Монголию. Были ли якутские племена сортол (сартол) связаны с названными племенами, сказать сложно. В этом плане примечательно замечание А. П. Окладникова относительно так называемых сортол-ётёхов (ётёх — древнее жилище), обитателей которых местные жители приписывали древним племенам, перебитым оленеводами-тунгусами, занявшими после них область Верхоянских гор [Окладников, 1949, с. 355]. Расположение погребения с кремацией на высокой точке горы может в этом случае рассматриваться как погребение якутами чужака за пределами своего культурного пространства.

В культурах, исторически близких к якутской, данный способ погребения имел распространение у курыкан, тюрков-тугю и енисейских кыргызов. В документах XVII — начала XVIII в. говорится, что хакасы преимущественно сжигают убитых, хотя в древности они сжигали всех умерших независимо от характера смерти [Кызласов, 1975, с. 206). Из соседних с якутами народов трупосожжение также практиковали западные буряты, близкие к якутам по своему антропологическому типу. Показательно, что в якутском языке название могилы звучит как киси унгуога (человеческие кости), что аналогично хакасскому, шорскому, алтайскому, тувинскому сёёк — кость, останки, труп, могила (от тюрк, сёнгюк) [Антонов, 1971, с. 149]. Надмогильное сооружение якуты называют киси унгуогун эргитиитэ (букв.: окружение (ограждение) человеческих костей). Очевидно, что некогда распространенная традиция трупосожжения у якутов своим происхождением обязана культуре курыкан Прибайкалья. Курыканы в свою очередь, вероятнее

всего, переняли эту традицию у своих соседей — енисейских кыргызов, влияние которых в то время было наиболее сильным и доходило до среднего Амура [Савинов, 1973, с. 91—92].

Таким образом, исследованные памятники свидетельствуют, что Верхоянье является одним из древних очагов якутской традиционной культуры, возникшей там, вероятно, задолго до прихода русских. Хотя исследованные нами памятники в большинстве своем предварительно датируются XVIII в., можно допустить, что ввиду природно-климатических условий наиболее распространенной формой захоронения являлся арангасный способ.

Литература и источники

Антонов Н.К. Материалы по исторической лексике якутского языка. — Якутск: Кн. изд-во, 1971.

Бравина Р.И., Попов В.В. Погребения со следами огня у якутов // VI Диковские чтения: материалы науч.-практ. конф., посвящ. 85-летию со дня рождения H.H. Дикова и 50-летию образования СВКННН ДВО РАН. — Магадан, 2010. — С. 150—152.

Долгих Б. О. Родовой и племенной состав населения Сибири в XVII в. — М.: Нзд-во АН СССР, 1960.

Исторические предания и рассказы якутов. — М.;Л.: Наука, 1960. — Т. 1.

Кирьянов Н. С. Отчет о проведении археологической разведки на территории Верхоянского района РС(Я) в 2010 г. (Саха-французская археолого-этнографическая экспедиция по изучению погребальных обрядов якутов дохристианского периода). — Якутск, 2010.

Коновалов П.Б. Погребальные сооружения хунну // Сибирь, Центральная и Восточная Азия в средние века. — Новосибирск: Наука, 1975. — Т.3: Нстория и культура Востока Азии. — С. 17—46.

Константинов И.В. Материальная культура якутов XVIII века: (По материалам погребений). — Якутск: Якутиздат, 1971.

Кызласов Л.Р. Курганы средневековых хакасов // Первобытная археология Сибири. — Л.: Наука, 1975.

Николаев В. С. Погребальные комплексы кочевников юга Средней Сибири в XII—XIV веках: усть-талькинская культура. — Владивосток; Иркутск: Изд-во Ин-та географии СО РАН, 2004.

Окладников А.П. Ленские древности.— Якутск: 1946. — Вып. 2. Окладников А.П. История Якутии. — Якутск: Якутгосиздат, 1949. — Т. 1: Прошлое Якутия до присоединения к Русскому государству.

Саввин А.А. Сожжение тела шамана (Ойууну убатыы): Этнографические заметки. 1940 год, Верхоянский район // Архив ЯНЦ СО РАН. Ф. 4. Оп. 12. Ед.хр. 38. Л. 51—52.

Савинов Д.Г. О границах государственности енисейских кыргызов в IX— X вв. // Проблемы этногенеза народов Сибири и Дальнего Востока. — Новосибирск, 1973. — С. 91—92.

Токарев С.А. Шаманство у якутов в XVII веке // Советская этнография: Сб. ст. — М.; Л., 1939. — С. 88—103.

Худяков И.А. Краткое описание Верхоянского округа / Под ред. В.Г. Базанова. — Л.: Наука, 1969.

R.I. Bravina

Funeral monuments of the Yakuts in the Verkhoyanye

In article are generalized the materials of the Sakha-French archaeological expedition to study the funerary monuments of Yakuts in the Verkhoyanye. We consider the design features of the burial chambers and features of the ritual burials, provides a description of the subjects of the accompanying equipment. Special attention is paid to the cremation and burial with a horse, the origins of which reflects the historical parallels of the burial rites of the ancient population of neighboring territories.

Keywords: Yakuts, the later Middle Ages, Verkhoyanye, funerary monuments, accompanying equipment, pair burials, burial with a horse, an arangasny form of burial, cremation.