Модернизация политической системы и массовое политическое сознание

ББК 87.0

МОДЕРНИЗАЦИЯ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ И МАССОВОЕ ПОЛИТИЧЕСКОЕ СОЗНАНИЕ

Ю.В. Беспалов

В статье рассматривается проблема трансформации массового политического сознания в условиях модернизации политической системы

Ключевые слова: массовое сознание, политическое сознание, политическая система, трансформация общества

В настоящее время продолжаются дискуссии о том, насколько возможна трансформация политической системы общества и каковы могут быть ее векторы. При попытке ответить на этот вопрос, существует, как минимум, три точки зрения.

Представители первой - считают, что российская политическая система постепенно движется от авторитаризма к демократии. Сторонники второго направления не столь однозначны в своих оценках. Здесь речь идет о том, насколько современная политическая система уходит от традиционного российского авторитаризма.

Т е, кто считает эту систему воспроизводимой в современных условиях, отмечают, что она представляет собой логическое продолжение российской политической традиции, имеющей долгую историю. В рамках этой традиции государство и государственная бюрократия выступают в качестве главного фактора развития страны, который, не только формулирует цели и смыслы намечаемых им изменений, но и соответствующим образом организует и структурирует общество под эти цели. В

идеологическом плане эта позиция имеет ярко

выраженную охранительную окраску и

используется официальной пропагандой для доказательства глубокой укорененности нынешней политической системы в российской истории, ее органичности и безальтернативности. В рамках данного направления необходимо выделить концепцию «Русской Системы» Юрия Пивоварова и Андрея Фурсова [5]. Суть ее в том, что Русская Система представляет собой устойчивый социальный порядок, основанный на

взаимодействии трех составляющих ее элементов.

Во-первых, это «Власть», являющееся единственно значимым социальным субъектом, во-вторых - Популяция, то есть население, утратившее качества субъектности, и в-третьих Лишний Человек. Последний термин относится, не только к индивидам, но и к социальным группам, которые не были абсорбированы Властью и не стали ее органом, но не остались, при этом, и частью Популяции. В дальнейшем, развивая эту концепцию, Ю. Пивоваров, ссылаясь на работу Ольги Бессоновой, пришел к выводу о цикличном

Беспалов Юрий Владиславович - ВГТУ, ст. преподаватель, тел. (473) 225-78-37

характере развития Русской Системы. Циклы предопределяются периодами «сдачи» и «раздатка» в российской экономике, представляющими собой процессы перераспределения собственности и иных активов при решающей роли государства[1;19].

Но, при этом, стремясь “соответствовать” современному миру и задающему в нем тон Западу, решая попутно свои задачи, Россия сохраняет определенные элементы, как “рынка”, так и публичной политики. Однако, они встроены в модернизированные и довольно серьезно трансформированные раздаточную экономику и Русскую Систему »[6].

Другая интерпретация, кардинально противоположная первой, акцентирует внимание на том, что сформировавшаяся при Путине политическая система носит закрытый характер, ориентирована исключительно на самосохранение, неспособна к развитию, и потому не воспроизводима в принципе. В политической дискуссии этими аргументами оперируют в основном либеральные критики. Так, например, Л.Шевцова, обращаясь к концепции Русской системы, предполагала, что второй президентский срок В. Путина будет направлен на ее сохранение и только при третьем президенте в 2008-2012гг. возможно начнется ее трансформация[8].

По ее мнению, из гибридной реальности, в которой сосуществуют противоположные тенденции, возможны два выхода. Первый: еще раз закрепить статус-кво за счет жестких административных и силовых средств. В этом случае неизбежна диктатура бюрократии или лидера, но она не может быть долгой и абсолютной, так как современное российское общество достаточно фрагментировано, часть политического класса ориентирована на Запад, и отсутствуют высокооплачиваемые силовые структуры. Второй вариант: постепенно трансформировать Русскую систему. Для чего, по ее мнению необходимы три условия: 1) появление организованной и

влиятельной либерально-демократической

оппозиции; 2) проявление готовности части

правящего слоя к системным реформам; 3)желание самого общества изменить правила игры. Преобразование Русской системы предполагает расчленение монолитной персонифицированной власти, появление ответственного перед обществом президентства, создание жизнеспособных партий, борющихся за право формировать ответственное

перед парламентом правительство, существование независимых от государства и олигархии СМИ и общественного мнения.

Первым шагом к реальной демократии на этом пути должна стать административная реформа, ограничивающая власть главного противника изменений - бюрократии. Как мы видим, движение по этому пути пока минимально, поэтому можно говорить, скорее, об определенной цикличности в жизни российского социума.

В истории постсоветской Росси уже прошли два цикла. Первый период приходится на 1990-е годы и может быть с полным основанием назван трансформационным. Главным его содержанием стали грандиозные институциональные изменения и не менее масштабная реструктуризация экономики. Основные политические и экономические институты постсоветской России в основном были сформированы именно в эти годы. Вместе с тем реструктуризация экономики протекала в форме глубокой трансформации, сопровождавшейся ее значительным падением, что привело к отрицательному восприятию данного процесса простыми людьми.

Второй 1999—2000 годы период постсоветской истории с достаточным основанием может быть назван стабилизационным:

стабилизация стала его главным лозунгом и устремлением. Кризис 2008—2009 годов, по всей видимости, обозначил завершение этого второго цикла.

Первый этап первого периода — конец 1980-х — начало 1990-х годов — характеризовался доминированием в общественном мнении и общественной дискуссии двух политических концептов определявших вектор политического развития. Первый концепт — это «реформа». При его приоритете прошлое и текущее положение вещей оцениваются обществом крайне негативно, характеризуются как «застой», «стагнация», в то время, как альтернатива и желаемое будущее связываются с глубокими «реформами» во всех сферах общественной жизни.

Второй важнейший тренд социальных представлений данного периода, это выбор в пользу децентрализации. Децентрализация понимается здесь предельно широко — речь идет и о самостоятельности предприятий и о расширении экономических и политических прав граждан, и о независимости различных ветвей власти разных уровней. Однако на протяжении следующих пяти лет (1993—1998) нарастает разочарование в результатах движения в этом направлении и, как следствие, — в определивших это направление ключевых концептах («реформы», «рынок» и пр.). Это разочарование достигает кульминации в 1998— 1999 годы, в результате чего предпочтения и политические доктрины, доминирующие в общественном сознании 2000-х годов, оказываются прямо противоположны тем, что были в первый период.

Два центральных концепта нового периода — это «стабильность» и «централизация», получившая в политическом языке эпохи ярлык «вертикаль власти». «Стабильность» в системе ценностей

приобретает безусловный приоритет в сравнении с идеей изменений и «реформ», и последние признаются лишь в той степени, в какой они не противоречат интересам «стабильности». Именно поэтому, например, признание населением низкого качества государственных институтов не сопровождалась запросом на их реформирование.

Глубокое разочарование в результатах политики, связанной с концептами, получившими предпочтение в общественном мнении предыдущей эпохи, стали важнейшим фактором популярности новой политической идеологии, доминировавшей в прошедшем десятилетии. Но по мере достижения целей политики «стабилизации», спрос на неё начинает снижаться. Постепенно начали возвращать утраченные позиции понятия «реформы» и «рынок».

При этом популярность политического концепта «централизации» на протяжении 2000-х годов поддерживалась не только отталкиванием от предшествующего опыта, но также стабильным и быстрым ростом экономики и доходов. Кризис 2008—2009 годов разорвал причинно -

следственную связь этих процессов и

продемонстрировал, что политическая

централизация в виде «вертикали власти» не является сама по себе двигателем роста экономики и доходов.

Сейчас, Россия вступила в третий цикл своей постсоветской истории. Хотя контуры этого цикла еще не ясны, именно его итоги будут подводиться около 2020 года, и они сформируют облик страны.

В целом, можно говорить о трех взаимодействующих уровнях в циклах развития постсоветской России. 1) эволюция превалирующих настроений в общественном мнении; 2) изменение правил взаимодействия элит; 3) смены

макроэкономических трендов, влияющих, как на представления общества, так и элит о приемлемом сценарии развития. В первом случае речь идет о изменении массового сознания как части процесса социетальной трансформации общества.

Политическая система выступает онтологическим условием существования массового политического сознания, и ее трансформация затрагивает различные стороны данного феномена, с другой стороны само массовое политическое сознание может влиять на процесс трансформации политической системы. В связи с этим встает вопрос об антропологическом измерении политической системы, в том числе, и о тенденциях трансформации массового политического сознания в процессе модернизации российской политической системы.

Первая тенденция охватывает трехлетний период (1993-1996гг.) и отражает устойчивость основных, жизненных ценностей россиян. Вторая тенденция проявила себя в период с 1996-1998 гг. и выразила качественные сдвиги в размывании ранее

устойчивых и традиционных для России ценностных систем. Духовно-нравственные

ценности, всегда преобладавшие в российском менталитете, начали вытесняться ценностями сугубо материального характера. Качественные сдвиги в ценностном сознании россиян в период 1996-1998 гг. затронули и сферу демократических ценностей. Заметно упала значимость закона и таких демократических институтов, как

многопартийность, представительные органы власти, выборы, референдумы. В то же время усилилась поддержка общественным мнением авторитарных методов управления, возросла значимость сильной личности, способной навести в стране должный порядок. В сознании большинства россиян все явственнее стало укореняться убеждение в том, что в делах страны от них ничего не зависит, что обществом управляют те, у кого больше богатства и власти. Более половины населения страны выражало уверенность, что эффективных способов влияния на власть в России не существует. Отсюда рекордно низкий за все годы реформ уровень доверия населения ко всем политическим институтам в стране[4].

Начиная с 1999 года, в динамике ценностных ориентаций российского населения произошел новый перелом. Стала восстанавливаться тенденция возобладания в массовом сознании ценностей, которые являлись приоритетными с начала 90-х годов. Вновь стали преобладать ценности

нематериального плана. Тем самым динамика базовых ценностей россиян практически вернулась в исходную точку, чем продемонстрировала свой

довольно устойчивый характер. Наибольшей

ценностью является семья. Советская парадигма также оказалась довольно устойчивой, и

подавляющее большинство наших сограждан, как и ранее, относили к основным предметам

общенациональной гордости события и достижения советской истории, Таким образом, можно говорить о том, что, не смотря на воздействие

трансформационных процессов, традиционные ценности постоянно восстанавливают свое влияние в обществе. Жизнь семьи, общества, страны требуют такой деятельности, где неразрывно

связаны два разных ее вида: создание и сохранение. Они по-разному осмысливаются и организуются, выражаясь в нашем сознании двумя разными

категориями, наполняясь различным содержанием в зависимости от того, в какой когнитивной структуре они действуют. Социетальные перемены всегда болезненный процесс, сопровождающийся, по мысли П. Штомпки, «травмой трансформации». Но если господствующие политические силы начинают ломать всю систему жизнеустройства, то это наносит народу столь тяжелую травму, что его сохранение ставится под вопрос. Поэтому в условиях системной трансформации российского общества, практически, все аспекты и события современного мира - демократия и рыночная экономика, свобода и социальная ответственность, отношения между личностью, обществом и

государством будут иметь свою специфику, преломляясь через обе эти категории[2].

С этим связано и соответствующее отношение к реализовавшейся в России модели демократии, вернее, с ее низкой эффективностью. Речь, прежде всего, идет об обеспечении основных принципов: равенство всех граждан перед законом, независимое судопроизводство, политический плюрализм, свободные выборы всех уровней и отсутствие чрезмерной социально-имущественной

дифференциации

Отсюда и соответствующее отношение людей к тем институтам, которые призваны выражать и защищать интересы граждан. Именно те институты, которые призваны выражать их интересы, пользуются меньшим доверием, чем властные органы, в том числе и силовые. Собственной беспомощностью изменить что-либо в

обстоятельствах своей жизни, и объясняется традиция этатизма и патернализма, по-прежнему доминирующее в сознании россиян. В результате абсолютно одинаковое количество наших сограждан соглашаются с прямо противоположными суждениями, касающимися, с одной стороны, важности участия в общественно-политической жизни, а с другой, возможности такого участия. Так, (57%) опрошенных признают, что вовлечение граждан в общественно-политическую жизнь, в решение текущих государственных дел является абсолютно необходимым для нормального функционирования общества. Однако гораздо больше тех (71%), кто полагает, что такие люди, как они, такой возможности не имеют[3]. В то же время было бы неверным считать, что россияне абсолютно безразличны к тому, что происходит в стране и погружены исключительно в свою частную жизнь. Почти каждый третий опрошенный (28%) постоянно ощущает свою общность с людьми, близкими ему по политическим взглядам, каждый второй (52%) эту общность ощущает от случая к случаю. И лишь менее четверти россиян (24%) - ни с кем

политически себя не идентифицируют. Хотя, надо признать, что существование политических единомышленников чаще ощущают респонденты старших и средних групп, представляющие так называемых традиционалистов[3].

Итак, трансформационные процессы, применительно к массовому сознанию, проявились не столько во внутреннем обновлении ценностных систем, сколько в параллельном сосуществовании и взаимопересечении групп населения с полярно различными ценностными системами и изменении их численности по отношению друг к другу. Главными факторами, определяющими подобную дифференциацию, выступают возраст, место жительства и уровень доходов. Как показывают исследования, установка на либерально-

демократические ценности, связываемые с западным путем развития, преобладают в группе молодежи до 30 лет, а также у лиц с высоким доходом. Возрастные особенности проявляются

также в распространении других значимых ценностей.

На размывание ценностных ориентаций свое воздействие оказали и социально-психологические факторы: усиление психоэмоционального

напряжения, обострение чувства несправедливости всего происходящего вокруг, чувство страха перед беспределом и разгулом преступности, ощущения невозможности повлиять на происходящие в обществе процессы. Подобное обострение психоэмоционального состояния коснулось, прежде всего, той части населения страны, которая выступала носителем традиционалистской российской ментальности причем, это обострение усиливалось формированием устойчивого

комплекса ощущений, что все вокруг не так, как должно было бы быть, и исчезновением привычных источников существования, устоявшихся установок и жизненных ориентиров.

Так как прежняя система ценностей в новых условиях уже не обеспечивала эффективного

выживания, а повлиять на происходящие вокруг процессы изменения люди были не в состоянии, то единственно адекватной реакцией с их стороны явилось стремление изменить самих себя, свои представления о принципах и ценностях

современной жизни. В то же время сохранение традиционных, базовых ценностей позволило

создать защитный психологический барьер от происходящих изменений.

Они начинают выступать как бы моральнопсихологической защитой от реальной действительности, то есть некой внутриличностной духовной компенсацией дефицита жизненной справедливости и материального достатка.

В результате в обществе преобладает именно адаптационная стратегия, в основе которой лежит стремление к социальному выживанию, сохранению прежнего или хотя бы минимально приемлемого

статуса. Этот тип стратегии способствует снижению социального напряжения, улучшению социального настроения и тем самым облегчает дальнейшие социальные преобразования. В то же время этот тип стратегии является вынужденным, что означает его ситуативность и отсутствие наличия определенной ценностной основы.

В постреформенной России в настоящее время сосуществуют две различные модели ценностных систем. Одна из них тяготеет к постиндустриальной индивидуалистической модели ценностей западного типа, а другая связана с носителями

традиционалистской российской ментальности, тяготеющей к патриархально-коллективистской модели ценностей. И если ранее грань между

носителями этих ценностных систем была размыта, то на рубеже веков они предстали как четко оформившиеся группы, раскол между которыми все увеличивается.

Литература

1. Бессонова О. Э. Институты раздаточной

экономики России / О.Э Бессонова.— Новосибирск, 1997

2. Горшков М.К. Российский менталитет в

социологическом измерении / М.К Горшков // Социс. 2008. №6.

3. Общественное мнение -

2008.Ежегодник.М.,Левада-Центр ,2008

4. Осипов Г.В. Реформирование России :итоги и перспективы / Г.В. Осипов. М.,1996.

5. Пивоваров Ю. С., Фурсов А. И. «Русская Система» как попытка понимания русской истории / Ю. С Пивоваров, А. И Фурсов // Полис. — 2001. —№ 4.

6. Пивоваров Ю. С. Русская политическая традиция и современность / Ю.С Пивоваров. — М., 2006.

7. Российская идентичность в социологическом измерении // ИНАБ.2008.№3. www.isras.ru

8. Щевцова Л. Российская власть в 2014 году: попытка интуитивного прогноза / Л.Щевцова // Россия: ближайшее десятилетие: сб. статей под ред. Э. Качинса, Д.Тренина. М.,2004.

Воронежский государственный технический университет

THE MODERNIZATION OF THE POLITICAL SYSTEM AND MASS POLITICAL CONSCIOUSNESS Yu.V. Bespalov

The article is dedicated to analysis of the mass political consciousness at period of the modernizations political systems Key words: mass political consciousness, political consciousness, political system, transformation of society