Глубокий взгляд на проблемы российской экономики. (о кн. В. Е. Маневича «Кейнсианская теория и Российская экономика». М. : Наука, 2008)

КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ

ГЛУБОКИЙ ВЗГЛЯД НА ПРОБЛЕМЫ РОССИЙСКОЙ ЭКОНОМИКИ (О кн. В.Е. Маневича «Кейнсианская теория и российская экономика».

М.: Наука, 2008)

Хорошая работа по экономике всегда полезна, но развертывающийся в мире финансовый кризис делает книгу В.Е. Маневича особенно актуальной. В самом деле, автор показывает структурные слабости народного хозяйства страны, сформировавшиеся в результате радикальных рыночных реформ 1990-х годов. Лишь временно положение было смягчено небывало благоприятной для экспорта энергоресурсов и некоторых видов продукции низкой степени передела мирохозяйственной конъюнктурой 2000-х годов. Но обо всем по порядку.

Как видно из названия работы, В.Е. Маневич дает очерк основных идей кейнсианской теории, сопоставляя их с опытом хозяйственного развития нашей страны. При этом достигается сбалансированность теоретического и эмпирического материала, к сожалению, столь редко наблюдающаяся в отечественной экономической литературе. Взгляды Кейнса излагаются не сами по себе, а вместе с вкладом его талантливых последователей: Э. Хансена, Д. Тобина,

Дж. Хикса, Д. Патинкина и др. Важно подчеркнуть, что основные теоретические положения рассматриваемой школы модифицируются автором книги применительно к обсуждению отечественных проблем. Так, значение кейнсианских функций совокупного спроса и совокупного предложения (гл. 1) автор видит в том, что они позволяют «систематизировать факторы, влияющие на совокупный выпуск, совокупный доход, уровень занятости и цен», причем можно «специфицировать эти факторы применительно к экономике конкретной страны, например, России» (с. 27). В.Е. Маневич показывает, как изменение цен факторов производства ведет к соответствующим сдвигам упомянутых функций. Например, «рост цен на факторы производства, прежде всего на первичные ресурсы, может парализовать эффект, вызванный повышением спроса» (с. 46). В то же время подчеркивается, что Дж. Кейнс разрабатывал свою макроэкономику, исходя из неизменности распределения национального дохода между классами и между отраслями. Это именно та предпосылка модели, которая нереалистична в современных российских условиях. По этой причине автор книги обращается к наследию польского экономиста М. Калецкого.

Использование идей этого оригинального мыслителя в рассматриваемой книге вполне уместно, так как его считают основателем того течения современной экономической науки Запада, которое В.Е. Маневич называет «левым кейнсианством». К основному вкладу М. Калецкого в науку относится и его теория «степени монополию/ (degree of monopoly). Это синтетическая, институциональная характеристика фирмы, отражающая степень ее власти над рынком. Количественно степень монополии выражается в величине надбавки на удельные, прямые издержки производства (mark-up on unit costs). Естественно, что рост степени монополии при прочих равных условиях ведет к увеличению цены, и наоборот. На этой основе М. Калецким сформулирована теория распределения в современной корпоративной экономике, «согласно которой соотношение прибыли и заработной платы в каждой отрасли определяется не предельной производительностью труда и не степенью эксплуатации труда капиталом, а степенью монополизации данной отрасли» (с. 52). К этому можно добавить, что распределение величин надбавок на издержки между отраслями олигополистического сектора обеспечивает и перераспределение финансовых потоков между ними. И в данном случае В.Е. Маневич не следует за излагаемой теорией, а модифицирует ее применительно к России. М. Калецкий использовал теорию степени монополии для объяснения ценообразования в олигополистическом секторе крупной обрабатывающей промышленности, полагая, что в добывающей промышленности, производство в которой малоэластично в краткосрочном периоде, цены определяются соотношением спроса и предложения. Такое понимание ценообразования в добывающих отраслях в целом подтверждается, например, колебаниями цен на нефть в последние годы. И все же автор рецензируемой книги рассматривает ценообразование в этом секторе тоже как монополистическое. В самом деле, нельзя не согласиться, что у нас «высоко монополизированы именно добывающие отрасли» (с. 53).

1 Другой вариант перевода этого термина на русский язык, встречающийся в отечественной литературе, — «степень монополизма».

Вся эта теория необходима В.Е. Маневичу, чтобы поставить коренные проблемы отечественной экономики на современном этапе ее развития. Перейдя от замкнутой к анализу открытой экономики, автор отмечает, что наращивание экспорта первичных ресурсов ограничивает их предложение на внутреннем рынке. Это ведет к росту внутренних цен на ресурсы, что препятствует развитию экономики. Таким образом, «повышение спроса за счет правительственных социальных и инвестиционных расходов может быть эффективным только при условии контроля над масштабами сырьевого экспорта и внутренними ценами на первичные ресурсы» (с. 46). Далее отмечается, что бесконтрольный рост цен в сырьевых отраслях «вздувает» затраты обрабатывающей промышленности, изымая из нее прибыль в пользу добывающего сектора. В работе приводятся расчеты, показывающие, что коррелирующий с внешнеэкономической конъюнктурой опережающий рост цен сырьевого сектора экономики сопровождается увеличением доли этого сектора в структуре полных затрат обрабатывающей промышленности (с. 47-50). В книге показано, как низка доля заработной платы относительно прибыли в добывающей промышленности России и ее сельском хозяйстве (с. 53-55). Эта позиция в целом очень далека от упрощенного представления о необходимости «активной роли государства» без изменения коренных условий хозяйствования, которое быстро становится модным в отечественных академических кругах по мере того, как мировой экономический кризис углубляется и оказывает все большее негативное воздействие на Россию.

Главное отличие позиции В.Е. Маневича от подобных взглядов состоит в том, что, принимая кейнсианскую макроэкономику в целом, он отказывается от предпосылки Кейнса о неизменности распределения национального дохода как нереалистичной в условиях современной России. Наоборот, из приведенного в книге анализа данных об отечественной экономике автор делает обоснованный вывод, что «при сохранении сложившейся системы распределения увеличение государственных социальных программ и трансфертов может оказать лишь крайне слабое, можно сказать, косметическое воздействие на динамику потребительского спроса» (с. 56) (здесь и далее курс. В.М.). Более того, тот же вывод оказывается применимым и к межотраслевому переливу капитала. Низкая прибыль обрабатывающих производств обусловливает низкий спрос на инвестиции с их стороны, тогда как избыточные прибыли сырьевого сектора лишь пополняют счета владельцев этих производств за границей. Перекос в распределении инвестиций в пользу добывающего сектора подрывает и инновации, наибольшая доля которых приходится

на обрабатывающие производства (с. 60-62). Выполненный анализ приводит к выводу о том, что «решающее значение для инвестиционной активности может иметь не динамика ставки процента, а изменение в распределении прибыли между отраслями» (с. 60). Последнее, как и первое, зависит от структуры цен в экономике, включая цену рабочей силы. Вот почему макроэкономика ортодоксального кейнсианства, чтобы соответствовать российским реалиям, должна быть дополнена теорией М. Калецкого.

Умело соединяя тонкий анализ эмпирических данных со знанием нюансов теоретических систем, В.Е. Маневич предлагает читателю убедительную, хотя и не утешительную, картину отечественной экономики. Однако для автора данной рецензии диссонансом звучит утверждение, что «ни марксистская теория эксплуатации труда, ни неоклассическая теория предельной производительности труда ... не дают полного и адекватного описания системы распределения, сложившейся в российской экономике» (с. 51), в силу чего, по мнению В. Е. Маневича, их следует заменить теорией степени монополии М. Калецкого. Последняя, конечно, никак не сочетается с технологическим подходом неоклассиков, однако ее противопоставление марксистской теории, по нашему мнению, неоправданно.

В самом деле, взгляды М. Калецкого сложились под влиянием трех мыслителей: К. Маркса, М. Туган-Барановского и

Р. Люксембург. Это определило подход польского мыслителя к проблеме распределения. Теория степени монополии утвер-ждает2, что распределение в корпоративной экономике определяется властью компании над рынком. Так, среди факторов степени монополии выделяются те, которые усиливают власть фирмы, например концентрация производства, и те, которые ее ослабляют - степень организованности рабочего класса (чем она выше, тем надбавка на издержки ниже). Эта концепция соотносится с теорией прибавочной стоимости как явление с сущностью, или форма с содержанием. Прибавочная стоимость принимает в корпоративной экономике форму надбавки на издержки производства, начисляемую корпорацией. Степень монополии никак не может заменить понятие прибавочной стоимости, так как она отражает механизм распределения дохода между рабочими и капиталистами и его перераспределения между группировками последних, но ничего не говорит о происхождении дохода. Более того, модель превращения трудовой стоимости в цену производства К. Маркса ставит принципиальные проблемы форми-

2 См., например, Kalecki M. Selected essays on the dynamics of the capitalist economy. Cambridge: Cambridge University Press, 1971, pp. 45-52.

Критика и библиография

рования структуры цен в экономике и ее влияния на воспроизводство (т.е. на экономический рост), выделяя как технологические (органическое строение капитала), так и социальные (превращение прибавочной стоимости в среднюю прибыль на капитал) факторы этого процесса.

В книге также рассматривается вопрос о сбережениях и инвестициях, соотношении денежной и финансовой политики и ставится проблема инвестиционного потенциала российской экономики (гл. 2). Отмечается, что, по Дж. Кейнсу, сбережения не превращаются в инвестиции автоматически, как полагает неоклассическая теория. Именно в силу этого несовпадения двух величин и возникает различие между кривыми совокупных спроса и предложения. Далее рассматривается вклад в развитие данной теории таких последователей Дж. Кейнса, как Дж. Хикс и Э. Хансен. Принципиально важно, что В.Е. Маневич модифицирует полученную модель с помощью взглядов Д. Тобина на сбережения и инвестиции в открытой экономике. В таком виде рассматриваемые взгляды уже могут быть применены к российской ситуации на основе детального анализа данных о сбережениях и инвестициях в России, состояния торгового и платежного балансов страны. Исследование подчеркивает угнетающие экономику последствия профицита федерального бюджета, ведущего к снижению инвестиционного потенциала экономики. Между тем чтобы «сбережениям в форме прироста запаса наличных денег на руках у населения, в кассах фирм и банков противостояли реальные инвестиции, необходим дефицит государственного бюджета, а новые деньги Центрального банка должны создаваться путем монетизации государственного долга» (с. 120-121). В.Е. Маневич показывает, что рост доходов от повышения цены нефти в последние годы сопровождался увеличением не инвестиций в производство, а вывоза капитала из страны, превышавшего чистый экспорт. Этот экспорт капитала компенсировался наращиванием его импорта, но не в форме инвестиционных товаров, а в виде ввоза иностранной валюты. Анализ российских проблем на основе модифицированной модели Манделла приводит к выводу, что «максимизация чистого экспорта и длительное поддержание массированного активного сальдо платежного баланса несовместимы с такими целями экономической политики, как полная занятость и устойчивый рост экономики» (с. 133).

Последний вывод развивается далее в анализе кейнсианской теории денег и процента (гл. 3). В.Е. Маневич ставит вопрос о том, как денежная политика влияет на занятость. Ответ на него связан с пониманием природы денег и механизма инфляции. Отмечается, что в отличие от монетаристов,

Кейнс считал, что количество денег в экономике не определяет напрямую уровень цен, однако влияет на величину ставки процента. Последняя зависит от соотношения предложения денег и спроса на них. По Дж. Кейнсу, увеличение предложения денег не вызовет существенной инфляции вплоть до достижения полной занятости. Автор вновь рассматривает вклад выдающихся последователей Дж. Кейнса - Э. Хансена и Д. Патинкина. При этом рассматривается экзогенное предложение денег (Центральный банк) и эндогенное (кредиты коммерческих организаций). Автор книги согласен с упомянутыми учеными в том, что ставка процента формируется не только на рынке облигаций, как полагал Дж. Кейнс, но и на «всех рынках экономики, где существует спрос на деньги: на рынке товаров, на рынке ценных бумаг, на рынке банковских резервов» (с. 153). В результате рассмотрения этих взглядов В.Е.Маневич формулирует модель денег, предложение которых имеет смешанный, эгзогенно-эндогенный характер. Подобный подход оказывается плодотворным для прояснения характера денежной политики в современной России.

Эта политика подвергается нелицеприятной критике, ценность которой подчеркивается тем, что книга была подготовлена к печати до наступления современного финансового кризиса. Показав, как сжатие денежной массы в период ГКО 1990-х годов угнетало экономику, приведя к появлению денежных суррогатов и широкому распространению бартера, автор отмечает смягчение этих проблем в 2000-е годы. Однако «пролившийся» на Россию поток нефтедолларов лишь прикрыл весьма неблагополучную картину плачевного качественного состояния финансов страны. В самом деле, ЦБ печатает деньги для покупки иностранной валюты. Это значит -предложение денег привязано к внешнеэкономическим факторам, что имеет целый ряд отрицательных последствий. В частности, массированный ввоз иностранной валюты (происходивший до 2008 г.) вызывает избыточное предложение денег в экономике. Занижение курса рубля по отношению к паритету его покупательной силы означает, что экспортеры (сырьевые отрасли) получают дополнительный доход при обмене своей выручки на национальную валюту за счет импортеров (обрабатывающая промышленность), терпящих убытки при покупке иностранной валюты. Кроме того, во избежание инфляции государство изымает часть напечатанных им же денег через профицит федерального бюджета, достигший в I кв. 2005 г. абсурдной величины - 12% ВВП, а в 2005-2007 гг. - 5-9% ВВП. Вместе со сказанным ранее это означает, что гигантский поток валютных средств и капиталов, проходящий через финансовую сферу России, обогащает крупных собственников и финансо-

вых спекулянтов, но мало затрагивает сферу материального производства (кроме сырьевых отраслей), определяющего условия жизни большинства населения.

Значительное внимание уделено в книге и взглядам разработчиков теории неравновесного анализа, представляющим «левое кейнсианство», таким, как Р. Клауэр и А. Лейонхуфвуд (гл. 4). Они критикуют неоклассическую теорию равновесия, отмечая, что само понятие равновесных цен предполагает данный уровень дохода. Между тем рыночная конкуренция вызывает постоянные изменения в соотношении спроса и предложения. Если возникающее в результате этого отклонение цен от равновесного уровня происходит в сторону завышения, то реальные доходы покупателей снижаются. Это неизбежно сокращает совокупный спрос, что изменяет рыночное равновесие. Неоклассическая школа наделяет рынок исключительно уравновешивающими обратными связями. Но в реальности он «заключает в себе возможность кумулятивно нарастающего спада, вызванного задаваемыми неравновесными ценами» (с. 213). Именно этот механизм, на взгляд В. Е. Маневича, и проявился в результате радикальных рыночных реформ 1990-х годов в России.

Их инициаторы, руководствуясь догмами неоклассики, утверждали, что либерализации цен в условиях слома механизма планирования достаточно, чтобы «заработал рынок» и начался рост производства «тех товаров, которые действительно нужны людям». Но произошло иначе. Стремительная инфляция обесценила сбережения и подорвала доходы населения. Экономика страны испытала шок, выразившийся, в частности, в резком спаде как совокупного спроса, так и совокупного предложения. Производство в целом резко снизилось по сравнению с советским периодом «экономики дефицита». «Шоковые повышения цен, снижающие реальный доход и ограничивающие спрос, могут свести к нулю положительный эффект намечаемых социальных программ», - отмечает автор (с. 215).

Говоря о книге в целом, следует отметить, что ее автор совершенно обоснованно подвергает господствующую сегодня в России неоклассическую школу резкой критике, основанной на богатом фактическом материале. Однако в его критике есть некоторое противоречие. Дело в том, что в качестве альтернативы неоклассике автор обращается в основном к наследию ортодоксального кейнсианства. Между тем эта школа принадлежит к современному мэйнстриму, т.е. к господствующему течению современной западной экономической мысли. Не случайно она получила название «кейнсианско-неоклассического синтеза». С грубым упрощением можно сказать, что ортодоксальные кейнсианцы рассматрива-

ют рыночную саморегуляцию как реальность при условии, что государство умело управляет совокупным спросом через регулирование денежной массы в экономике. Это не более чем левое крыло все того же мэйнстрима. В.Е. Маневич чувствует ограниченность ортодоксального кейнсианства и поэтому обращается к идеям М. Калецкого и теоретиков неравновесного анализа.

Между тем левые кейнсианцы, называющие себя посткейнсианцами (не путать с неокейнсианством), создали довольно целостную систему взглядов, альтернативных неоклассике. Мировоззренческую основу этих взглядов, кроме упомянутых в работе концепций, составляют: концепция стоимости П. Сраффы; основанная на ней теория капитала; модель цены в корпоративной экономике; оригинальная теория фирмы; теория занятости; теория денег; ряд моделей экономического роста и т. д. Многие из этих идей были бы плодотворными при условии продолжения анализа, развитого в рассматриваемой книге. Например, теория стоимости П. Сраффы3 трактует цену как пропорцию межотраслевого обмена, что позволяет глубже интерпретировать феномен диспаритета цен, обсуждаемый в гл. 1. Посткейнсианство уделило большое внимание разработке собственной теории фирмы41, восполнив ее недостаток в работах самого Дж. Кейнса. Посткейнсианская теория капитала5 помогла бы прояснить вопрос об инвестициях и инновациях, их связи с распределением национального дохода. Продуктивным было бы обращение к теории экономического роста, основанной на модели цены и инвестиций современной корпора-ции6.

Впрочем, одна книга не может охватить все вопросы. Упомянутые предложения намечают лишь возможные контуры будущих исследований в данной области и нисколько не умаляют поистине крупных достоинств рассматриваемой книги. Ее выход из печати является событием в отечественной экономической науке.

Р.С. Дзарасов

3 Сраффа П. Производство товаров посредством товаров. Прелюдия к критике экономической теории. М.: Юнити-Дана, 1999.

4 Общий очерк посткейнсианской теории фирмы и цены. В Lee F.S. Post Keynesian price theory. Cambridge: Cambridge University Press, 1998.

5 Harcourt G. Some Cambridge Controversies in the Theory of Capital. Cambridge: Cambridge University Press, 1972.

6 Eichner A. The Macrodynamics of Advanced Market Economies. Armonk, New York: M.E. Sharpe, 1991.