Сравнительное и общее литературоведение: сборник статей молодых ученых / Под ред. Л. В. Чернец (отв. Ред. ), Н. А. Соловьевой, Н. З. Кольцовой. М. : макс Пресс, 2010. Вып. 3

ВЕСТНИК МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА. СЕР. 9. ФИЛОЛОГИЯ. 2011. № 3

Сравнительное и общее литературоведение: сборник

статей молодых ученых / Под ред. Л.В. Чернец (отв. ред.), Н.А. Соловьевой, Н.З. Кольцовой. М.: МАКС Пресс, 2010. Вып. 3. 212 с.

Настоящий сборник представляет собой уже третий выпуск трудов слушателей и выпускников дополнительной учебной специализации «Сравнительное литературоведение», открытой на филологическом факультете МГУ в 2001 г. В него включены также некоторые работы молодых ученых из других вузов, успешно выступивших с докладами на научной конференции «День науки — 2009», проведенной в рамках Ломоносовских чтений в МГУ.

Сведения о целях и задачах специализации «Сравнительное литературоведение», а также учебный план, рассчитанный на четыре семестра, даны в первом выпуске сборника1. В предисловии к нему руководитель специализации профессор Л.В. Чернец обосновала актуальность развития компаративистики в начале XXI в., когда глобализация культуры стала неоспоримым фактом, а интеграционные процессы в мире ускоряются с каждым годом. Расширяющийся и углубляющийся диалог культур — насущная потребность и содержание современной эпохи, и сравнительное литературоведение — одно из его проявлений.

Отметив расширение границ предмета изучения в современной компаративистике по сравнению с прежними этапами ее становления и развития, Л.В. Чернец в другой своей работе2 выделила пять основных ее разделов: контактологию (т.е. изучение контактных связей различных национальных литератур, другими словами — влияний и заимствований; сюда включается также сличение оригинала и переводов, комментирование цитат, реминисценций и аллюзий, анализ творческой истории произведений, их рецепция в инокультурной среде); изучение типологических схождений, которое основано на идее стадиального развития мировой литературы; константологию — направление, возникшее в конце XX в. и сосредоточенное на исследовании устойчивых культурных концептов, обеспечивающих самоидентификацию той или иной культуры на всем протяжении ее исторической жизни; имагологию — также сравнительно новое направление, изучающее духовный

1 Сравнительное и общее литературоведение: Сборник статей молодых ученых / Отв. ред. Л.В. Чернец; сост. С.С. Жуматова. М.: МАКС Пресс, 2006. Вып. 1. 216 с.

2 Чернец Л.В. О тематике компаративистских исследований // Сравнительное литературоведение. Россия и Запад. XIX век / Под ред. В.Б. Катаева, Л.В. Чернец. М.: Высшая школа, 2008.

образ народа с точки зрения другого национального сознания; ме-такомпаративистику, т.е. разработку методологии, а также изучение истории и современного состояния сравнительного литературоведения. Все названные тематические направления компаративистских исследований, по мнению Л.В. Чернец, могут сочетаться друг с другом даже в пределах одной исследовательской работы.

В трех выпусках упомянутых сборников названные направления представлены в разных пропорциях. Полностью отсутствуют только работы по метакомпаративистике. Большая часть работ раздела «Сравнительное литературоведение» первого выпуска тяготеет к области контактологии. Из восьми статей одноименного раздела второго выпуска3 шесть, т.е. подавляющее большинство, также относятся к контактологии, остальные две — к константологии и имагологии. В третьем, рецензируемом, выпуске в разделе «Сравнительное литературоведение» четырнадцать статей, из которых большинство (восемь) уже традиционно принадлежат к различным областям контактологии; в четырех статьях исследуются типологические параллели; две могут быть включены в сферу имагологии. Константный (концептуальный) анализ художественных произведений, проливающий свет на национальную языковую картину мира той ли иной литературы, в рецензируемом издании почти не представлен. Такая статистика предпочтений свидетельствует об определенной тенденции в молодой компаративистике начала XXI в. — преимущественном развитии наиболее разработанного в этой науке направления, предполагающего сопоставление двух и более произведений разных национальных литератур. Возможно, это связано с еще неизжитым ученичеством авторов сборника, которые пока не отваживаются вступить в менее изведанные области сравнительного литературоведения. Однако представленные в книжке «контактологические» статьи имеют несомненную ценность прежде всего как обработка нового материала, нахождение ранее не отмеченных созвучий и притяжений. Вообще, надо отметить, область контактологии в этом смысле безгранична, как безгранично число авторов и произведений, могущих стать предметом сопоставления.

Тем не менее внутри контактологической тематики рецензируемого сборника наблюдается определенное разнообразие: наряду со статьями, посвященными проблеме влияний, есть и работы, уделяющие серьезное внимание проблемам стихотворного перевода и элементам мотивного анализа.

3 Сравнительное и общее литературоведение: сборник статей молодых ученых / Под ред. Л.В. Чернец (отв. ред.), Н.А. Соловьевой, Н.З. Кольцовой. М.: МАКС Пресс, 2008. Вып. 2. 136 с.

В статье Е.А. Даниловой сравниваются принципы построения системы персонажей в «Мизантропе» и «Горе от ума». Автору удается найти интересный поворот темы, сосредоточив внимание на общеевропейской традиции введения внесценических персонажей и событий. Полученные выводы — о более древнем и общем для обоих драматургов источнике этого художественного приема — позволяют молодой исследовательнице вступить по вопросу о непосредственном влиянии Мольера на Грибоедова в отважную полемику с такими авторитетами, как А.Н. Веселовский и Н.К. Пиксанов.

Е.В. Егорова показывает, что в «Братьях Карамазовых» использованы мотивы не только «Разбойников», но и «Коварства и любви», «Писем об эстетическом воспитании», баллады «Перчатка». Почему-то остались без внимания шиллеровские гимн «К радости» и «Элевзинский праздник», чьи мотивы пронизывают структуру последнего романа Достоевского и которые прямо и обильно цитируются в этом произведении. Выводы Е.В. Егоровой — констатация замеченных сходств и различий; касания глубинных культурологических структур не происходит.

Статья А.А. Ляпиной «Ономастика в рассказах А.С. Грина» имеет к компаративистике отношение косвенное: обращение к иностранным и русским литературным источникам лишь небольшой аспект генезиса антропонимики и топонимики у Грина; их основной источник, по мнению автора, фонетическая игра.

Е.В. Суровцева строит свое исследование в пределах одной национальной литературы. В фокусе ее внимания — тема Кавказа, одна из ключевых в русской литературе XIX—XX вв., а внутри нее — мотив кавказского плена, который, в свою очередь, подразделяется на более дробные (мотив любви к врагу и др.). Благодаря использованию текстуальных сопоставлений автору удается выявить специфику современной повести на кавказскую тему (Н. Агафонов «Свет золотой луны») на фоне богатой отечественной традиции (Пушкин, Лермонтов, Толстой и др.).

Все четыре статьи, посвященные проблемам перевода, отмечены компетентностью и научной добросовестностью. К трем из них (О.С. Кочетковой о переводе Жуковским баллады Саути «Доника», И.А. Буркова о сравнительных достоинствах двух русских переводов «Оды западному ветру» Шелли, Е.Н. Белеванцевой и А.А. Ляпиной о переводах на русский язык стихотворения Э. По "The Bells") даны приложения, где воспроизводятся сами анализируемые тексты. О.С. Кочеткова дает также собственный подстрочный перевод «Доники». Таким образом, читатель получает редкую возможность самостоятельно проверить сделанные исследователями наблюдения и выводы. Подобные приложения, без сомнения, удачная находка, перспективное новшество третьего выпуска по сравнению с первыми двумя.

В «переводческом цикле» раздела выгодно выделяется статья А.Г. Азова «О смене пола персонажей в художественном переводе», которая, в соответствии с приведенным выше замечанием Л.В. Чернец о возможности сочетания различных направлений компаративистики в пределах одного исследования, перерастает рамки кон-тактологии и выходит к широкому константологическому анализу. Решение переводчиков о смене или сохранении пола персонажей автор обусловливает причинами как лингвокультурологического (особенностями русской и английской языковых картин мира), так и цензурно-нравственного характера (изменение пола Тростинки и Стрижа при переводе К. Чуковским сказки О. Уайльда «Счастливый принц» с целью затушевать однополый характер изображенного там любовного чувства). Статью отличает профессионализм, концептуальность, изящество стиля.

Типологические исследования — сильная сторона отечественной компаративистской традиции с ее приверженностью к историзму и теории стадиального развития национальных литератур. В рецензируемом сборнике в этом русле выполнены работы И.А. Пары-шевой о схождениях образов Нелли в «Униженных и оскорбленных» Достоевского, Нелл в «Лавке древностей» Диккенса и Козетты в «Отверженных» Гюго; А.В. Нижник о символике солнца в рассказах Мопассана и Бабеля; М.Ф. Баташевой о мотиве изгнания в произведениях Набокова и Кафки; А.О. Ковалевой о мотиве абсурда в романах Кафки и братьев Стругацких. Как и в статье А.Г. Азова, в большинстве перечисленных работ — сочетание тематических направлений компаративистики, в данном случае типологии и кон-тактологии.

Если сходство героинь Диккенса и Достоевского объясняется прямым влиянием первого на второго, как убедительно показывает И.А. Парышева, то образ героини Гюго в соотнесении с Нелли Вал-ковской является типологической параллелью. При этом нельзя не отметить неточности молодой исследовательницы при указании преимущественных иностранных влияний на творчество Достоевского: к любимым авторам-иностранцам русского классика относятся не только Диккенс и Гюго, но не в меньшей степени — Шиллер, Бальзак, Сервантес...

А.В. Нижник вносит интересное уточнение в устоявшееся представление об идиостиле Бабеля, доказывая, что особенности изображения солнца у этого писателя восходят к французской прозе.

Типологические параллели между творчеством Кафки и русскими писателями в статьях М.Ф. Баташевой и А.О. Ковалевой обоснованы сходством основных мотивов анализируемых произведений (изгнания и абсурда), обусловленным общностью социально-политической ситуации в довоенной Европе XX в., с одной стороны,

и тоталитарной атмосферой в Европе 1930-х и Советском Союзе 1960-х гг. — с другой.

К относительно новому в компаративистике имагологическому направлению относятся статьи С.Н. Ефимовой о восприятии Толстого и Достоевского в публицистике Г. и Т. Маннов и Я.И. Соболевой о функциях иноязычных вкраплений в романе Набокова «Дар». К сожалению, в первой из этих статей встречается недопустимая оценочность: например, «Г. Манн преувеличивал авторитет и воздействие личности на общество» (с. 54), источник которой — в специфическим идеологизме советского литературоведения не самого лучшего качества. Кроме того, бывает неясен сам предмет сопоставления: то ли авторские позиции братьев Маннов, то ли русская и немецкая культуры, то ли различные виды литературного творчества (художественная литература и публицистика). Статья Я.И. Соболевой подкупает аналитичностью и конкретностью, выходом к более широким обобщениям: за каждым иноязычным словом и выражением в романе «Дар» «стоит определенный контекст, менталитет того или иного народа, целая совокупность представлений о мире» (с. 105).

Как и предыдущие, третий выпуск состоит из двух разделов, второй из которых посвящен общему литературоведению. На материале творчества русских и зарубежных писателей и поэтов (Достоевского, Островского, Чехова, Платонова, Блока, Ахматовой, Плавта, Шекспира, Г. Джеймса) в восьми статьях этого раздела рассматриваются теоретические проблемы сюжетной композиции, системы образов, соотношения авторской и персонажной позиций в произведении, рамочного текста, темпоральности, нарратологии.

Интересную статью Т.Д. Комовой о двойниках в пьесах Плавта и Шекспира логичнее было бы поместить в раздел «Сравнительное литературоведение». Важным представляется тонкое различение двойничества (в античности и классицизме) и раздвоенности (в литературе Просвещения и романтизма), инициированное в драматургии Шекспира.

Статья Е.Е. Сергеевой «Эпизод (из истории термина и понятия)» представляет собой квалифицированное исследование динамики сюжетно-композиционной роли эпизода от античности до Нового времени.

О.Б. Дубинская в статье о герое и авторе в «Белых ночах» Достоевского демонстрирует неплохое освоение предыдущего исследовательского материала, однако новых акцентов и ракурсов ей найти не удается.

Подробная классификация типов авторских ремарок в пьесах Островского придает статье Ю.В. Кабыниной несомненную информативную ценность. 238

Исследование художественного времени как весомого фактора чеховской характерологии затрудняется в статье Л.В. Лапониной нечеткостью периодизации творчества писателя: то ли по типу повествования, предложенной А.П. Чудаковым, то ли по принципу временной протяженности или дискретности.

Очень любопытна статья Т. Г. Эстриной об экспериментах Г. Джеймса с формой повествования от первого лица. Огорчают, правда, некоторая корявость стиля (фразы типа: «...герой пытается решить проблему отсутствия духовности в американском обществе» — с. 172) и неграмотные обороты («Вследствие особой концентрации автора над идеей произведения, возрастает степень психологизма» — с. 171).

Совсем ученической выглядит работа С.А. Хомякова о «Поэме без героя» Ахматовой. Автор некорректно употребляет понятия «гуманизм» и «массовая культура», плохо различает христианскую и гуманистическую традиции, его тезисы (например, о вере Блока 1918—1919 гг. «в чистое и светлое будущее» — с. 176) нередко опровергаются последующей аргументацией.

Статья О.А. Бурцевой написана на стыке литературоведения и лингвистики. Выявление аномальных номинаций душевных состояний у героев романа Платонова «Чевенгур» позволяет автору разглядеть в художественном космосе этого произведения «альтернативную реальность», свидетельствующую о глубинном культурном сдвиге в России 1930-х гг. Подобное использование элементов структурно-семантического подхода представляется продуктивным.

В заключение следует сказать, что рецензируемый сборник, несмотря на разноуровневость материалов, — явление интересное и ценное, в первую очередь благодаря демонстрации научного потенциала и интересов молодых исследователей, а значит — прорисовке тенденций будущей науки.

О.А. Богданова

Сведения об авторе: Богданова Ольга Алимовна, докт. филол. наук, профессор Государственного института русского языка им. А.С. Пушкина. E-mail: olgabogda@ yandex.ru