Новый труд по изучению славянской литературной сказки

РЕЦЕНЗИИ

П. В. Королькова

Новый труд по изучению славянской литературной сказки

В рецензии рассматривается монография хорватского филолога А. Пинтарич «Литературные сказки — теория, обзор, интерпретации».

Ключевые слова: мировая литература, славянские литературы, хорватская литература, авторская сказка, классическая литературная сказка, фольклорная сказка, притча, Библия.

Монография «Литературные сказки — теория, обзор, интерпретации» (Pintarte A. Umjetnicke bajke — teorija, pregled i interpretacije. Osijek, 2008), вышедшая в Хорватия, представляет собой итог многолетней работы филолога, доктора наук Аны Пинтарич, занимающейся в последнее время теорией детской и юношеской литературы, а также фольклорной и литературной (авторской) сказкой 1. Профессор А. Пинтарич — декан философского факультета Университета им. Штроссмайера г. Осиек, член Матицы Хорватской и Хорватского филологического общества, учредитель и ведущая международных научных съездов «Золотые деньки» («Zlatni danci»), посвященных проблемам детской и юношеской литературы. Книгу «Литературные сказки — теория, обзор, интерпретации», безусловно, можно считать важным этапом в осмыслении хорватской литературной сказки в контексте других славянских и европейских литератур.

Монография А. Пинтарич включает в себя три части: 1. Сказка— королева повествования; 2. Мировая литература и 3. Хорватская литература. Подобная структура вполне отвечает задачам исследования: первая глава посвящена теории «классической» литературной сказки; вторая — важнейшим этапам развития жанра авторской сказки в мировой литературе от Шарля Перро до Карела Чапека 2; в третьей главе речь пойдет более чем о тридцати представителях этого жанра в литературе Хорватии и о своеобразии его развития на протяжении последних двух веков, а также его современном состоянии.

Термины «авторская» и «литературная сказка» А. Пинтарич использует в качестве синонимов. Вслед за хорватским исследователем сказки профессором С. Тежаком она принимает чрезвычайно широкое

определение жанра сказки как «повествования, в котором происходит нечто чудесное и необъяснимое» 3 (с. 6). Таким образом, категория чудесного выступает как основной жанрообразующий элемент, который, однако, присутствует также в различных жанрах фантастической литературы, притчах, мифах, легендах, балладах. Интересно, что притчу А. Пинтарич трактует не как жанр, а как наджанровую форму, которая в свою очередь может реализовываться во многих жанрах и жанровых разновидностях. Поэтому проблема теории притчи не возникает даже в параграфе, посвященном творчеству О. Уайльда, — его сказки сознательно рассматриваются автором монографии исключительно в контексте проблематики литературной сказки.

Конечно, наличие «чудесного и необъяснимого» само по себе не может служить единственным критерием жанра сказки, поэтому в первой же главе исследовательница говорит и о таких критериях, как наличие чудесных превращений и повторов сюжетных ходов, стереотипной композиции, единстве реального и «надреального» мира, обязательном столкновении добра и зла, статичности характеров персонажей и некоторых других особенностях жанра (структура «классической сказки» рассматривается в этой же главе в соответствии с концепцией В. А. Проппа на примере сказок братьев Гримм). Примечательно, что Пинтарич, имея в виду в данном случае поэтику фольклорной сказки (ведь в сказке литературной этот канон может весьма существенно переосмысляться), при этом ни разу не употребляет сам термин «фольклорная сказка»; вместо него автор монографии пользуется терминами «классическая сказка» («klasicna bajka»), т. е. литературная сказка, сохранившая канон сказки фольклорной, «современная сказка» («moderna bajka»), началом которой исследовательница считает творчество Г. Х. Андерсена, и фантастическое повествование («fantasticna prica»). Последнее хорватская исследовательница считает прямым продолжением сказочной линии в художественной литературе. Классическим образцом фантастического повествования стали «Алиса в стране чудес» и «Алиса в Зазеркалье» Л. Кэрролла. Главная особенность фантастического повествования — четкое разделение реального и вымышленного мира, границей между которыми зачастую становится сон. Действие начинается и завершается в реальном мире, но развивается в мире вымышленном, героями становятся дети, а также сказочные и мифологические существа. Фантастическое повествование зачастую сближается с современной сказкой, только в первом в качестве помощников выступают не вымышленные сказочные персонажи, а герои-дети (наблюдается смена

функций персонажей по сравнению с «классической сказкой», подобно тому, как это происходит в сказках К. Чапека).

В своей монографии Пинтарич избегает разговора о целом комплексе проблем, связанных с разграничением сказочного и фантастического типов вымысла, ограничиваясь лишь констатацией факта их наличия и следующим замечанием: «В случае более значительного отступления современной сказки от сказки классической первые могут рассматриваться также в качестве фантастических рассказов» (с. 17). С одной стороны, автор монографии не ставит перед собой задачу выявить специфику сказочного вымысла по сравнению с фантастическим, исследование носит более общий, обзорный характер, однако подобное рассуждение, на наш взгляд, требует более подробного комментария в книге, посвященной в том числе теории литературной сказки.

Не вполне понятна также предлагаемая исследовательницей типология авторской сказки. По мнению Пинтарич, «классическая литературная сказка» как первый этап развития авторской сказки прекратила свое существование в Европе к середине Х1Х в. вместе с творчеством Г. Х. Андерсена (в Хорватии значительно позже — к 20-м гг. ХХ в.). Однако если под «классической сказкой» понимать текст, сохранивший канон народной сказки (а именно такое определение предлагает исследовательница), то можно возразить, что подобные тексты появляются в литературе и сегодня. Поэтому хотя сам термин «классическая сказка» вполне имеет право на существование, однако трактовка его в данном случае представляется нам расплывчатой и неточной. Непонятным остается также столь резкое противопоставление «классической» и «современной сказки», хотя так называемая «современная сказка» с точки зрения сохранности фольклорного канона может быть практически идентична «классической».

Отдельный параграф первой главы посвящен проблеме насилия в «классической сказке» и непосредственно связанной с ней проблеме адресованности сказки детской аудитории. Ведь изначально фольклорная сказка, канон которой унаследовала «классическая» литературная сказка, наряду с развлекательными выполняла и важные обрядовые функции, определившие своеобразие поэтики этого жанра. Впоследствии обрядовые функции были утрачены, однако канон фольклорной сказки сохранился практически без изменений. В свою очередь для «современной сказки» и «фантастического повествования» характерно отсутствие сцен насилия и убийства, на место которых приходят сцены высмеивания или унижения

персонажей-антагонистов в качестве наказания. Однако это не означает, что сегодня жанр сказки полностью переходит в область детской литературы. Зачастую проблематика текста (например, социальная или военная) может быть до конца осмыслена только взрослым читателем.

Небольшой параграф в конце главы посвящен библейским мотивам в литературной сказке, однако Пинтарич практически не анализирует их функцию, ограничиваясь перечислением имен и названий сказочных произведений О. Уайльда, Г Х. Андерсена, К. Чапека и современных хорватских писателей С. Томич, А. Гьерек и М. Гьерек Ловрекович, Б. Просеняка, С. Лице и др. Проблеме взаимодействия Библии и художественной литературы посвящена следующая монография Пинтарич «Библия и литература — интерпретации» («В1Ь1уа 1 кп_]1геупо81 — т1егрге1асуе». 08уек, 2009 г.).

Глава завершается обзором изданий литературных сказок в Европе, представленным в виде таблицы с указанием автора, названия произведения и года первого издания начиная с «Историй или сказок былых времен с поучениями, или Сказок матушки гусыни» Ш. Перро (1697 г.) и заканчивая сборником «Горшочек для колдовства» современной хорватской писательницы Вйекославы Хулич (2007 г.). Подобный обзор важнейших этапов развития жанра авторской сказки помогает читателю лучше ориентироваться в чрезвычайно обширном и богатом материале, который удалось собрать и проанализировать Ане Пинтарич.

Вторая глава монографии «Литературные сказки — теория, обзор, интерпретации» посвящена истории развития авторской сказки («классической» и «современной»). Хорватская исследовательница рассматривает сказочное творчество главных представителей этого жанра в Европе и России—Ш. Перро, Жанны-Мари Лепренс де Бомон, Я. и В. К. Гримм, А. С. Пушкина, Г. Х. Андерсена, Б. Немцовой, А. Н. Афанасьева, О. Уайльда, К. Чапека. По мнению Пинтарич, творчество Ш. Перро оказало глубочайшее влияние на поэтику как «классической», так и «современной» литературной сказки, однако, как нам представляется, в данном случае автор монографии все же преувеличивает эту роль, забывая о непосредственном влиянии поэтики фольклорных текстов (немецких, русских, английских, датских, чешских сказок) на творчество этих писателей, что выражается как в национальной специфике, так и в разнообразии сюжетов.

Сборники сказок Ш. Перро и его последовательницы Ж.-М. Лепренс де Бомон, автора знаменитой сказки «Красавица и чудовище»,

остались единичными явлениями в литературе XVII и XVIII вв., в то время как в период романтизма в XIX в. жанр «классической сказки» переживает период расцвета в большинстве национальных литератур, в том числе и в некоторых славянских — например, в русской и чешской. Сравнивая интерпретацию одинаковых сюжетов у Ш. Перро и братьев Гримм (сказки «Красная Шапочка», «Золушка», «Мальчик-с-пальчик» и др.), Пинтарич приходит к выводу о том, что последним удалось освободить сказку от излишней назидательности, «смягчить» ее; однако примеры насилия и жестокости есть и в текстах братьев Гримм. Описания характеров героев в их сказках все еще достаточно поверхностны и стереотипны, читатель получает главным образом лишь сведения об их физической красоте и моральных качествах — таких как «добрый», «злой», «завистливый», «трудолюбивый».

Важнейшим этапом в развитии жанра авторской сказки становится творчество Г. Х. Андерсена, который, с одной стороны, продолжает путь Ш. Перро, братьев Гримм, А. С. Пушкина, т. е. создает свои произведения на основе народной сказки, однако в то же время «открывает множество других дорог, что отражается в богатстве тематики и мотивов, заимствованных из Библии, мифологии, магических и научных практик, наличии элементов эротики» (Там же, с. 80). Характеры его героев менее статичны, степень переосмысления фольклорно-сказочного канона выше. Сказочное творчество Г. Х. Андерсена оказало чрезвычайно большое влияние на развитие жанра авторской сказки в Хорватии (первый перевод сборника его сказок вышел в 1877 г. в издании Матицы хорватской, однако многие сказки Г. Х. Андерсена и ранее переводились на хорватский язык). Более подробно об этом влиянии Пинтарич говорит в третьей главе, посвященной хорватским авторам.

В сказках Божены Немцовой, так же как у Ш. Перро и братьев Гримм, характеры персонажей еще достаточно статичны (это можно объяснить замедленным характером развития чешской литературы по сравнению с другими европейскими). Пинтарич отмечает интересный факт: в большинстве сказок чешской писательницы главной героиней становится женщина или девушка, которая активно устраивает собственную судьбу.

Интерес романтизма к фольклору и народной традиции стал причиной появления одного из самых обширных и богатых сборников сказок — «Русских народных сказок» А. Н. Афанасьева (1855— 1864 гг.), публикатору которых в большой степени удалось сохранить

их национальную специфику. Сборник включает как волшебные, бытовые и волшебно-героические сказки, так и сказки о животных. Особенность русских сказок заключается в том, что многие герои, подобно героям мифов, получают имена. Это отличает русские сказки от большинства европейских, в которых имена персонажей чаще всего подменяются их фольклорно-сказочной функцией («добрая и красивая девушка», «злая мачеха», «завистливые сестры» и т. д.).

Сказками из сборников Ш. Перро, братьев Гримм, А. С. Пушкина, Б. Немцовой, А. Н. Афанасьева и отчасти Г. Х. Андерсена представлена линия классической литературной сказки, которая наследует канон фольклорной сказки. Публикатор в данном случае лишь фиксирует и незначительно обрабатывает фольклорный текст.

Линию «современной сказки» вслед за Г. Х. Андерсеном развивает О. Уайльд, а в ХХ в. чешский писатель-философ К. Чапек. По словам Пинтарич, О. Уайльд «внес множество изменений и поднял сказку на новый уровень... однако не в направлении ее разрушения и создания антисказки» (с. 117). В его сказках нет реального и фантастического мира, а есть мир земной и небесный. Повествование богато описаниями пейзажей, психологии персонажей, герои самостоятельны в совершении выбора и несут ответственность за свою судьбу, они активны, способны анализировать и критически осмыслять свои поступки, их характеры меняются (единственным исключением становится Инфанта в сказке «День рождения Инфанты»). В текстах О. Уайльда отчетливо ощущается сильное влияние поэтики Библии. Подобно сказкам Андерсена, сказки знаменитого английского писателя богаты образами из легенд, мифов, классической литературы, под его пером оживают цветы, деревья, статуи, птицы, животные, небесные тела, природные явления. Язык Уайльда богат стилистическими фигурами, которые весьма далеки от фольклорно-сказочных языковых формул. Однако при всем том его тексты остаются сказками в силу наличия ярко выраженного морального императива и фантастического элемента.

Ближе всего к хорватской традиции оказалась авторская сказка К. Чапека — знаменитого чешского писателя, критика, журналиста и переводчика, автора «Девяти сказок». Творчество Чапека Пинтарич сравнивает с творчеством его хорватской современницы Я. Трухелки, которая в 1930 г., за два года до К. Чапека, издает сборник сказок «Духи домашнего очага». Мир животных и птиц, их отношения и у Чапека, и у Трухелки уподобляются миру людей и человеческим отношениям. При всем его несовершенстве этот мир полон радости и

веселья. Мягкий тонкий юмор становится отличительной чертой стиля этих писателей. По мнению Пинтарич, сказки Чапека и Трухелки «в полной мере свободны от традиции» (с. 136). На наш взгляд, это утверждение слишком категорично — их сказочные произведения, безусловно, свободны от слепого следования фольклорному канону в отношении традиционных функций героев, пространственно-временной организации, однако «память жанра» (термин русского исследователя литературной сказки М. Н. Липовецкого) народной сказки в них присутствует (например, на уровне сказочных мотивов, системы персонажей — действующими лицами сказок становятся в том числе водяные, русалки, духи — и т. д.). Цель подобных сказок заключается не в нравоучении, а в том, чтобы показать мир во всей его полноте — мир, в котором добро и зло, трагическое и комическое, высокое и низкое неразрывно связаны. В тематическом отношении сказки Чапека можно сравнить со сказками его хорватского современника — писателя Й. Цвртилы. Оба автора строят свои сказки как ответы на вопросы ребенка, например, почему птицы летают, собаки роют землю и т. д.

В третьей главе монографии А. Пинтарич выделяет три этапа развития хорватской литературной сказки: 1. «Классическая» хорватская сказка (1863-1922 гг.), включающая творчество А. Шеноа, В. Назора, И. Брлич-Мажуранич, Й. Цвртилы; 2. «Современная сказка» (с 1968 г. до наших дней) и 3. Авторская сказка XXI в. Своеобразие хорватской литературной сказки исследовательница видит в прерывистости ее развития, предлагая теорию о трех независимых фактах зарождения этого жанра в Хорватии. Один из истоков хорватской литературной сказки А. Пинтарич видит в балладе «Сапожник и дьявол» (1863 г.) знаменитого писателя А. Шеноа; вторая линия связана с именем не менее известной писательницы И. Брлич-Мажуранич, которую называют «хорватским Андерсеном»; ее «Сказки из давних времен» («Price iz davnine») были опубликованы в 1916 г. Третья линия связана с творчеством С. Шкринярич и ее «Бальным платьем желтого одуванчика» (1951 г.).

А. Пинтарич отмечает интересный факт, что все три попытки создания жанра литературной сказки на протяжении второй половины XIX — первой половины XX в. так и остались единичными явлениями, эти писатели почти не нашли в литературе последователей. Однако в 70-80-е гг. ХХ в. жанр авторской сказки обретает в Хорватии второе рождение, питаясь, с одной стороны, поэтикой «классической» сказки (как хорватской, так и европейской — сказ-

ки Ш. Перро, Г. Х. Андерсена, братьев Гримм, А. С. Пушкина, Б. Немцовой переводились на хорватский язык начиная с середины XIX в.), а с другой стороны, христианскими мотивами, долгое время находившимися под запретом. Последние до сих пор оказывают существенное влияние на художественный мир хорватской литературной сказки.

Таким образом, по мнению А. Пинтарич, на рубеже ХХ-ХХ1 вв., когда сказка начинает активно взаимодействовать с другими литературными жанрами и формами, можно говорить о трех путях развития авторской сказки, которая либо ориентируется на «классические» образцы, либо включает в себя современные мотивы, в то время как мотивы «классической» сказки играют второстепенную роль, либо же превращается в повествование с фантастическими и сказочными элементами.

В своей монографии хорватская исследовательница сравнивает особенности поэтики сказочных произведений хорватских и европейских авторов XVII — начала ХХ в. К сожалению, Пинтарич не обращается к современному сказочному материалу европейских литератур, ограничиваясь текстами современных хорватских писателей. С одной стороны, это оправданно — ведь задача исследовательницы заключалась в том, чтобы проследить влияние европейской традиции на эволюцию жанра авторской сказки в хорватской литературе. Однако материал современных европейских литератур, безусловно, значительно обогатил бы монографию, тем более что Пинтарич предлагает не просто сравнение отдельных текстов, а сравнение особенностей развития жанра в различных условиях протекания литературного процесса.

Монография носит характер обзора широкого корпуса текстов европейской литературы ХVII-ХХI вв., которые с той или иной степенью уверенности можно отнести к жанру авторской сказки. Многие факты (например, наличие общих сказочных сюжетов у разных народов мира, непригодность «классической» литературной сказки для детской аудитории и др.) в большей степени констатируются, чем анализируются, причины этих явлений не подвергаются теоретическому осмыслению. Не хватает также осмысления основных существующих на сегодняшний день теорий фольклорной и литературной сказок. Элемент пересказа в монографии зачастую значительно превосходит элемент научного анализа.

Без ответов остаются вопросы о специфике хорватской литературной сказки, о том, насколько ей свойственны радикальные

переосмысления канона фольклорной сказки, подобные, например, переосмыслениям в «Девяти сказках» К. Чапека или «Сказках» О. Уайльда, и какой характер они носят. Между тем эти вопросы закономерным образом возникают при чтении подобного рода монографии.

Несмотря на все вышеперечисленное, безусловная заслуга Пинтарич заключается в том, что ей удалось собрать обширный и богатый материал, ее монографию «Литературные сказки — теория, обзор, интерпретации» можно считать важным этапом в осмыслении хорватской литературной сказки в контексте других славянских и европейских литератур.

ПРИМЕЧАНИЯ

См. работы А. Пинтарич (A. Pintarle): Bajke, pregled i interpretacije. Osijek, 1999; Putevi umjetnicke bajke. Osijek, 2000; Biblija i knjizev-nost — interpretacije. Osijek, 2009; Etika i estetika u bajkama Damjanovo jezero Ante Gardasa, u: Odrastanje u zrcalu suvremene knjizevnosti za djecu i mladez. Zagreb, 1998; Gardaseve bajke na pocetku 21. stoleea, u: Podmorski kralj. Zagreb, 2000; Hrvatska bajka na kraju tisueljeea — po-sljednjih deset godina, u: Zlatni danci 3 — Bajka od davnina pa do nasih dana. Osijek, 2002.

В данном случае, на наш взгляд, корректнее было бы говорить все-таки о европейской, а не о мировой литературе, ведь далее речь пойдет исключительно о французских, немецких, английских, скандинавских, русских и чешских авторах. Здесь и далее перевод наш. — П. К.

2

3

Korol'kova P. V. A New Work in the Sphere of Studies in Slavic Literary Fairy Tales

This article is a review of a monographic study by Croatian philologist A. Pintarich Literary Fairy Tales: Theory, Survey, Interpretations.

Keywords: world literature, Slavic literatures, Croatian literature, author's fairy tale, classic literary fairy tale, folklore fairy tale, parabola, the Bible.