Чувашские агнонимичные заимствования из европейских языков

811.512.111

ЧУВАШСКИЕ АГНОНИМИЧНЫЕ ЗАИМСТВОВАНИЯ ИЗ ЕВРОПЕЙСКИХ ЯЗЫКОВ*

CHUVASH AGNONYM BORROWINGS FROM EUROPEAN LANGUAGES

Э. В. Фомин E. V. Fomin

БОУВПО «Чувашский государственный институт культуры и искусств» Минкультуры Чувашии, г. Чебоксары

Аннотация. Работа посвящена семантизации абсолютных агнонимов чувашского языка, заимствованных из европейских языков. Отличительная черта этой лексической группы - случайные звуковые изменения, которые в свое время не позволили уверенно идентифицировать их.

Abstract. The paper is devoted to semantization of absolute agnonyms of the Chuvash language borrowed from the European languages. The distinguishing feature of this lexical group is random sound changes which once prevented from identifying them confidently.

Ключевые слова: агнонимы, европеизмы, семантизация, чувашский язык, языковые контакты.

Keywords: agnonyms, European words, semantization, Chuvash language, language contacts.

Актуальность исследуемой проблемы. Изучение европеизмов в чувашском языке не входит в число приоритетных направлений современной чувашско-русской контактоло-гии. Европеизмы оказываются заимствованными через русское посредство так или иначе в уже освоенном виде (например, орфографированными кириллицей), их адаптация под специфику чувашского языка минимальна, иногда лишь отбрасываются или уточняются типично русские форманты, как правило, флексии. Но так было не всегда. В дооктябрьский период европеизмы при заимствовании, равно как и русизмы, подвергались фонетическим преобразованиям. Преобразования могли быть настолько глубокими, что в настоящее время для установления взаимосвязей исходных и производных единиц требуется специальный анализ. Именно такого рода случаи рассматриваются в данной публикации.

Работа продолжает цикл статей, посвященных семантизации абсолютных агнонимов чувашского языка [5], [9], [10], [11], [12].

Материал и методика исследований. Одним из результативных аспектов изучения и структурирования абсолютных агнонимов является генетический подход. Метод на основе комплекса лингвистических и экстралингвистических данных позволяет проследить пути заимствования слова, назвать его отдаленные этимоны.

* Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ в рамках научно-исследовательского проекта № 13-04-00045 «Семантизация агнонимов чувашского языка на основе комплексного лингвистического анализа»

Результаты исследований и их обсуждение. Агнонимичных европеизмов в чувашском языке менее десятка. По сути они сходны с русизмами, ибо обусловлены русским участием. Именно по этой причине в чувашском языкознании между многочисленными русскими и европейскими заимствованиями не проводятся четкие границы [3], [7, 145-149]. С точки зрения этимологических исследований, совмещение разноязычного материала в одной страте неправомерно.

В настоящем исследовании приводятся случаи семантизации агнонимичных европеизмов, применен лексикографический принцип размещения материала. Словарные статьи строятся из двух частей: в первой повторяется материал словаря чувашского языка Н. И. Ашмарина или чувашско-русского словаря 1985 г., во второй дается семантизация агнонимов.

АЛЬПАК [ал'б4к]: кавак альпак синий шнурок для отделки женского костюма [1, т. 1, 184]. Данное слово в русском языке тоже имеет статус агнонима. Согласно терминологическому словарю одежды Л. В. Орленко (1996), под словом альпак понимается прикладная шелковая тесьма, используемая для обшивки краев изделий, либо подкладочная или платьевая шелковая ткань. Этимология слова, безусловно, выходит за пределы русского языка, однако пока еще точно не устанавливается. Следует проверить связь с созвучным словом альпака, которым обозначается южноамериканское домашнее животное.

АМУРККА [амурк:4]. Мён амуркка пек корн^ланса тйран? Что ты кривляешься? (непристойно ведешь себя). Перевод предположительный [1, т. 2, 227]. Агноним происходит из французского les amours любовь, предпочтения, пришел в чувашский язык через русское амуры любовные интриги. Формант -кка в чувашском слове является аффиксом имяобразования. Видимо, под амуркка следует понимать человека, ведущего себя непристойно. О том же свидетельствуют контекст (корн^лан кривляться, ломаться; кокетничать, жеманничать) и перевод составителей словаря, данный в скобках, хотя и отмеченный как предположительный.

На этой же основе необходимо семантизировать агнонимичный глагол амуркка-лан, см.: АМУРККАЛАН [амурк:атан] непристойно вести себя? Мён амурккаланса çî/ретён, килёшет-и-мён пек? Что ходишь амурккаланса, нравится как будто? (перевод наш. - Э. Ф.) [1, т. 2, 227].

^MÇ^n^ [камзалгь] конфетка? Тух, тух, варли, сар варли, çйварни чупма, кйсия тулли камçалкй. Выйди, выйди, любимая, красивая, на масленичные катания, карман полон камçалкй (перевод наш. - Э. Ф.) [1, т. 6, 52]. Предложенная нами транскрипция в виде [камЗалгь] представляется спорной. С большей долей вероятности можно допустить ошибочное написание глухого [к] в конце слова, т. е. вместо необходимого удвоенного обозначения «к» (камçалккй) мы имеем его однобуквенное орфографирование (камçалкй). Объяснить происхождение настоящего агнонима из итальянского confetto через русское конфетка фонетически непросто: чувашскому языку неизвестны трансформации ф > ç, т > л. При этом фонетическая связь чувашских слов канверккй, канвит [1, т. 6, 57], канхветкй [1, т. 6, 69], каньйхват [1, т. 6, 70], (картлй) кйнахвит [1, т. 6, 106] и их непосредственной исходной русской формы конфета более чем очевидна. Семантическая же преемственность камçалк(к)й и конфетка не может быть подвергнута сомнению - в иллюстративном тексте речь идет о чем-то, предназначенном возлюбленной во время праздничных гуляний, и им полон карман, и скорее это конфеты. Обозначенную нетрадиционность звукопереходов можно объяснить их сознательным или случайным искажением.

КАНИХВЕ [кан'ихв'э'], КАНИХВЕР [кан'ихв'э'р] камка, старинная шелковая узорчатая ткань? Ирхине те тйтам, хайа дутрам, канихвертен (вариант каниверен) кансул (вариант камсул), ай, кастартам. Канихве (вариант каниве) кансулин (вариант камсулан) ашё хура, эпир илес (вариант выляс) хёрсен (вариант хёрён), ай, куд (вариант кудё) хура. Встал поутру, лучину зажег, из канихве камзол заказал. Нутро камзола из канихве черного цвета, глаза девушек, которых мы собираемся взять в жены, черные (перевод наш. - Э. Ф.) [1, т. 6, 56]. Агноним по происхождению - из голландского kannefas или немецкого Cannifass, Kanevas канва [8, т. 2, 180], [2, 331]. Слово пришло в чувашский язык в субституированной форме через русское посредство, в котором канифас - легкая хлопчатобумажная ткань с рельефным рисунком, в старину полосатая [6, 223]. По сути его ожидаемые фонетические формы в чувашском языке - канихвас, канёхвас, кинихвес, канёхвес, но нереализованные канихве, канихвер или каниве (см. иллюстративный текст). Как и в случае с камдалкй, необычные фонетические расхождения между оригинальными kannefas/Cannifass, промежуточным канифас и заимствованной формой канихве(р) следует объяснить как сознательные или случайные.

КАРТСА [картсъ] гарнец на мельнице? [1, т. 6, 118]. Фонотаксис предполагает безусловно нечувашское происхождение слова, скорее русское. Возможные исходные слова -картец (?), гартец (?), карца (?), гарца (?), карц (?), гарц. Последняя реконструкция - вариант русского слова гарнец мера сыпучих тел, особенно хлеба, осьмая доля четверика, 1/64 четверти; самая посудина в эту меру, деревянная или железная [4, т. 1, 566]. Согласно исследованиям русистов, гарнец происходит из польского garniec мера веса [8, т. 1, 394]. Слово в русском языке получило семантическое развитие на основе метонимии: мера весов ^ посуда, с помощью которой производится взвешивание.

КАРМИСУН [кърмизун] то же, что кармасан? Кармисун - Макаравра чунла укда па-ракан дын; укда парсассан кача пурнерен юн илсе ят дырса юлать тет. Кармисун - человек, который на Макарьевской ярмарке за душу дает деньги; когда получает деньги, записывает имя кровью из мизинца (перевод наш. - Э. Ф.) [1, т. 7, 182]. По словарю Н. И. Ашмарина кйрмасан, кармасон, кйрмачин - фармазон; злой дух, заведующий кладом. Этимологизируется из русского фармазон, франк-масон [1, т. 7, 181]. Этимоном выступает французское franc macon вольнодумец, букв. вольный каменщик, проникшее в русский язык через польскую форму farmazon [8, т. 4, 186]. Возведение кармисун к фармазон не имеет фонетических препятствий: фармазон ^ хармасун/хармисун ^ кйрмисун. Слово кармисун было мифологизировано в соответствии с народными представлениями и начало означать черта, дьявола. См., например, описание кармасун 'а в чувашском мифе: Елёкхи чавашсем усал сывлашсен шутне кармасуна кёртнё. Вал дынсен чунне илекен шуйттан пулна. Древние чуваши в число злых духов включали кармасун 'а. Он был чертом, забиравшим души людей (перевод наш. - Э. Ф.) [14, 195].

ПОТВЕН [потв'э'н] название напитка? Потвен - серте татса киледдё, хоранта пёдереддё, ала динче сарахтарса сёрсе иледдё, тутла усла (асла) ашне пёчикках дёпре яраддё, вара пёрле хопарласа дыхса йудётеддё чулмек ашёнче. Потвен - приносят свежее серде, варят в котле, процеживают через сито, добавляют в сладкое сусло немного дрожжей, затем закрывают в горшке киснуть (перевод наш. - Э. Ф.) [1, т. 10, 47]. В иллюстративном тексте описывается изготовление некоего алкогольного средства, распространенного локально, судя по паспорту, в районе с. Альгешево Чебоксарского района Чувашской Республики. Слово, созвучное ему и сходное по смыслу, имеется в русском

языке - портвейн сорт крепкого виноградного вина [6, 459]. Но оно не является исходно русским, а восходит к английскому portwine вино из Порту через немецкую форму Portwein [8, т. 3, 335].

ШЁПИЛ [ш'ьб'ил']: шёпил пата большой гвоздь [13, 617]. Промежуточная форма шёпил обнаруживается в русском языке: шпиль большой гвоздь, в четверть и более, иногда до аршина [4, т. 4, 1061]. При заимствовании слово было подвергнуто субституции: поскольку чувашский язык не допускает стечения согласных, между [ш] и [п] появилась эпентеза [ь]. Кроме того, денотат начал обозначаться с помощью тавтологичной прибавки пата гвоздь. Возможно, это связано с тем, что в промежуточном языке слово шпиль оказалось полисемантичным, ср.: ШПИЛЬ 1. Остроконечный конусообразный стержень, к[ото]рым заканчивается верхушка здания. <...> 2. Длинный гвоздь (спец.) [6, 720]. В конечном же итоге шпиль возводится к нидерландскому spijl острие, нижненемецкому spill ворот [8, т. 4, 473].

Резюме. Среди абсолютных агнонимов чувашского языка имеется незначительное число европеизмов, опосредованных русским участием. Уверенная идентификация данных заимствований в свое время оказалась невозможной из-за случайных фонетических изменений, произошедших при их освоении. Повторное обращение к проблеме позволило удостовериться в справедливости предполагаемых значений агнонимов. Оказалось, что большинство европеизмов в ходе многочисленных переходов из языка в язык не только претерпели фонетические изменения, но и подверглись уточнению значений.

ЛИТЕРАТУРА

1. Ашмарин, Н. И. Словарь чувашского языка : в 17 т. / Н. И. Ашмарин. - Казань ; Чебоксары, 1928-1949.

2. Большой иллюстрированный словарь иностранных слов. - М. : Русские словари ; Астрель ; АСТ, 2007. - 957 с.

3. Горшков, А. Е. Роль русского языка в развитии и обогащении чувашской лексики / А. Е. Горшков. -Чебоксары : Чуваш. кн. изд-во, 1963. - 214 с.

4. Даль, В. И. Толковый словарь живого великорусского языка : в 4 т. / В. И. Даль. - М. : АСТ ; Астрель, 2004.

5. Материалы для словаря агнонимов чувашского языка / сост. Э. В. Фомин. - Чебоксары : Пегас, 2013. - 258 с.

6. Ожегов, С. И. Толковый словарь русского языка. - 27-е изд., испр. / С. И. Ожегов ; под ред. Л. И. Скворцова. - М. : ОНИКС ; Мир и Образование, 2010. - 735 с.

7. Современный чувашский литературный язык : в 3 т. Т. 1 / Науч.-исслед. ин-т яз., лит., истории и экономики при Совете Министров Чувашской АССР. - Чебоксары : Чуваш. кн. изд-во, 1990. - 238 с.

8. Фасмер, М. Этимологический словарь русского языка : в 4 т. / М. Фасмер ; пер. с нем. и доп. Н. Трубачева. - 3-е изд., стер. - СПб. : Азбука ; Терра, 1996.

9. Фомин, Э. В. Агнонимы чувашского языка как объект научного изучения / Э. В. Фомин // Вестник Чувашского государственного педагогического университета им. И. Я. Яковлева. - 2013. - № 3 (79). - С. 174-177.

10. Фомин, Э. В. Отрывки из словаря агнонимов чувашского языка / Э. В. Фомин // Актуальные проблемы развития национальных языков и культуры народов Среднего Поволжья и Приуралья. - Чебоксары : Листок, 2013. - С. 176-181.

11. Фомин, Э. В. Чувашские агнонимы марийского происхождения / Э. В. Фомин // Языки, литература и культура народов полиэтнического Урало-Поволжья (современное состояние и перспективы развития). Йошкар-Ола : Б. и., 2011. - С. 269-271.

12. Фомин, Э. В. Чувашские агнонимы татарского происхождения / Э. В. Фомин // В. В. Радлов и духовная культура тюркских народов. - Казань : Альянс, 2012. - С. 179-184.

13. Чйвашла-вырасла словарь / Науч.-исслед. ин-т яз., лит., истории и экономики при Совете Министров Чувашской АССР ; под ред. М. И. Скворцова. - 2-е изд., стер. - М. : Рус. яз., 1985. - 712 с.

14. Чйваш халах самахлахё : 6 томпа тухать. 6 т. / И. И. Одюков, В. Г. Родионов пухса хатёрленё. -Шупашкар : Чаваш кёнеке издательстви, 1987. - 447 с.