Соционормативная система трансформирующегося российского общества: современное состояние, перспективы развития

Карнаушенко Леонид Владимирович

доктор исторических наук, профессор, начальник управления учебно-методической работы Краснодарского университета МВД России

Соционормативная система трансформирующегося российского общества: современное состояние,

перспективы развития

В статье анализируется состояние общества начала XXI в., которое характеризуется масштабными трансформационными процессами, прямо или косвенно повлиявшими на функционирование социальных институтов и подсистем. В результате в состоянии неопределенности и дезорганизации оказались традиционные механизмы, обеспечивающие стабильность общества и служащие целям профилактики и противодействия отклоняющемуся поведению. Автор рассматривает один из таких механизмов, которым является соционормативная система общества.

Ключевые слова: трансформирующееся общество, социальная норма, соционормативная система, девиантное поведение, аномия, социокультурный шок.

L.V. Karnaushenko, Doctor of History, Professor, Head of the Department of Educational and Methodical Work of the Krasnodar University of the Ministry of the Interior of Russia; tel.: +78612585079.

Socionormative system of the transforming Russian society: current state, prospects of development

The article analyses the condition of the society of the beginning of the XXI century which is characterized by massive transformation processes, either directly or indirectly influenced the working of social institutions and subsystems. As a result, in a state of uncertainty and disorganization were traditional mechanisms to ensure the stability of society and serve the purpose of prevention and combating deviant behavior. The author presents one of such mechanisms which is the social normative system of society.

Key words: transforming society, social norm, social normative system, deviant behavior, anomie, socio-cultural shock.

Российское общество начала XXI в. многие исследователи справедливо относят к трансформирующемуся. Именно в этот период времени стали активно проявляться тенденции интеграции российского социума в глобальную постиндустриальную мироси-стему. Формальные, «количественные» индикаторы данных процессов - рост социальной значимости Интернета, информационно-компьютерных и телекоммуникационных технологий; увеличение значимости информации как ресурса социального развития; значительное усиление потенциала сферы услуг (особенно в мегаполисах и крупных городах), стирание традиционных классовых и групповых различий и т.д. Вместе с тем, значительная территория нашей страны не предполагает простого и безболезненного перехода от развитого индустриального к глобальному постиндустриальному обществу. В России с каждым годом нарастает социальная, имущественная, культурная и ин-

формационная дифференциация населения. Наблюдаются существенные различия между «столицей» и «провинцией» в аспекте интеграции в глобальное информационное общество. Именно поэтому многие исследователи акцентируют внимание на весьма острых проблемах трансформирующегося российского общества.

Интеграция российского общества в пространство глобального миропорядка детерминирует ряд проблем, связанных, в частности, с тем, что в современном обществе «исчезает информация» как таковая, а процесс информирования аннигилирует информацию, уничтожает ее, замещая «знаковыми бомбардировками». В частности, реальность, которую обрисовал французский социолог Ж. Бодрий-яр, скорее можно маркировать не как «информационную», а как «постинформационную», т.к. автор анализировал кризисные и устрашающие последствия экспансии технологических средств массового производства информации.

13

Трагичное следствие - «смерть социального» [1, с. 103-113].

Более «умеренную» теоретическую концепцию перехода общества в новое состояние предложил Д. Белл. Исследователь отмечал, что развитие информационного общества и производства ведет к перевороту как в технике и технологии производства, так и в характере социальных отношений. Социальные отношения, создаваемые новыми сетями информации (от обмена информацией между исследователями с помощью компьютеров до широкой социальной однородности, образуемой с помощью национального телевидения), не являются больше трудовыми отношениями индустриального общества. Налицо возникновение совсем иного типа социальной структуры по сравнению с уже известными [2, с. 235].

Однако какую бы точку зрения относительно природы социальных изменений мы бы не разделяли, следует признать, что социальная трансформация представляет собой процесс структурных изменений общественного состояния. Понятие «трансформация» означает «преобразование», «превращение», поэтому применительно к обществу представляет одну из наиболее значительных форм его изменений, в которой происходят изменения самой социальной системы, а не только ее отдельных компонентов [3, с. 261].

Высокие скорости социальных изменений, как правило, характерные для трансформирующегося общества, предопределяют состояние дисбаланса, дезорганизации социума в целом либо его ключевых социальных институтов и подсистем. Объясняется это тем, что социальная система весьма непредсказуемо реагирует на трансформационные процессы, в целом будучи значительно лучше адаптированной к стабильному социальному порядку, нежели к нестабильному. Даже в случае очевидных тенденций социального прогресса не факт, что социальная система отреагирует должным образом. И тем более тревожная и неоднозначная ситуация имеет место тогда, когда вектор социальных изменений не является однозначным либо обладает явными регрессивными признаками.

Различные структурные элементы социальной системы по-разному реагируют на происходящие трансформационные процессы. В контексте нашего анализа представляется целесообразным подробнее рассмотреть функционирование соционормативной системы в ситуации социальной неопределенности, неустойчивого функционирования основных социальных институтов и подсистем социума.

Стоит отметить, что центральным элементом соционормативной системы выступает сложно организованный, диверсифицированный комплекс норм. Каждый из уровней данной системы отвечает индикаторам общепризнанных правил, образцов поведения, стандартов деятельности, призванных обеспечивать упорядоченность, устойчивость и стабильность социального взаимодействия индивидов и социальных групп. Совокупность норм, действующих в том или ином сообществе, составляет целостную систему, различные элементы которой взаимообусловлены [4]. В связи с этим не случайным выглядит тот факт, что исследователи уделяют повышенное внимание именно соционормативной системе общества, т.к. социальная жизнь включена в контекст действия норм, ими регулируется, упорядочивается.

Классики социологической мысли внесли существенный вклад в разработку теоретических концептуальных представлений о нормативной системе общества. В частности, Э. Дюрк-гейм рассматривал типы норм, воплощенных в праве. М.М. Ковалевский полагал, что солидарность людей - норма, классовая борьба -отклонение от нее. П.А. Сорокин указывал, что главной причиной внутреннего социального мира является наличие в обществе «целостной, твердо вошедшей в жизнь системы основных ценностей и соответственных норм поведения» [5, с. 96-97].

Стоит отметить, что социальная норма фиксирует акт деятельности, который на практике утвердился в жизни. Следовательно, совершенные поступки становятся негласным правилом. Кроме того, социальная норма определяет формирование целенаправленной деятельности каждого индивида, которая определена объективными факторами.

Социальные нормы предполагают и относительную свободу человеческого поведения, которую каждый человек ощущает, когда поступает в соответствии с социальными правилами, хотя мог бы и пренебречь ими. При помощи социальных норм общество стремится обеспечить осуществление определенных общественных функций. Осуществление этих функций представляет общественный интерес [4].

Представление о социальной норме целесообразно отразить в определенной типологии, без которой описание нормы, понимание ее роли становится затруднительным:

норма как идеал; если рассмотреть этот вид применительно к различным областям человеческой жизнедеятельности, то можно опе-

14

реться на следующие примеры: в медицине -совершенно здоровый человек, в педагогике -полностью успевающий по предметам класс, в социальной жизни - отсутствие преступлений;

норма как образец поведения, как правило или эталон, как традиция; примером в данном случае может быть следование любым принятым в данном сообществе правилам, таким, например, как уважение к старшим;

норма профессиональная; пример - технические стандарты или свод правил для медиков, объединенный «клятвой Гиппократа»;

норма статистическая как выражение неких свойств, присущих большинству людей, событий [5, с. 96-97].

Вместе с тем, как отмечают исследователи, сведение норм исключительно к «правилам» довольно уязвимо для критического анализа. Можно допустить, что все правила стремятся стать нормами, но очевидно, что не все нормы сводятся лишь к правилам. В соответствии с точкой зрения многих современных научных школ, норма отличается от правила. В частности, норма выражает то, что существует или должно существовать во всех без исключения случаях, в противоположность закону, который говорит лишь о существующем и происходящем, и правилу, которое может быть выполнено, а может быть и не выполнено [6].

По мнению М.С. Шальмина, социальная норма выступает регулятором поведения личности лишь тогда, когда она отражена ее сознанием и усвоена до такой степени, чтобы выступить побуждением для эмоционально-волевой структуры сознания личности, обеспечивающей действия, соответствующие этой норме [7, с. 10].

Представляет научный интерес и рассмотрение механизма социального регулирования в целом, определение системных связей между различными видами социальных норм, установление соотношения и взаимодействия социальных норм, а также их влияние на мотивацию поведения личности. Изменившиеся условия соционормативного регулирования требуют иного подхода к определению значимости каждого из его компонентов и установлению их взаимодействия [7, с. 3-4].

В центре внимания исследователей социо-нормативной системы оказывается право, т.к. оно, будучи обусловлено реальным состоянием и закономерностями общественного развития, выражает объективную потребность любого общества в упорядочении действий и взаимоотношений его членов, в подчинении их

определенным нормам. Тем самым обеспечивается сознательное и целенаправленное воздействие социальной общности на жизнедеятельность индивидов [7, с. 5].

Однако функционирование нормативного элемента института права целесообразно рассматривать лишь во взаимосвязи с другими социальными институтами, ответственными за регуляцию человеческого поведения. Здесь центральную роль играет духовная культура общества, призванная легитимизировать систему социального контроля, сделать ее понятной и предсказуемой для людей. Именно сбои и дисфункциональность данного ключевого социального сегмента оказывают негативное влияние на соционормативную систему в целом, ее отдельные подсистемы.

Стоит отметить, что современное состояние соционормативной системы трансформирующегося российского общества в целом можно охарактеризовать как кризисное. Процесс утраты социальными нормами регулирующего воздействия на отдельную личность, социальные группы, общности начался еще в начале 1990-х гг., когда российское общество переживало состояние классической дюркгеймовской аномии. В этот период времени советская нормативная система уже утратила свое социальное значение, а новая, российская, находилась лишь в стадии становления. Именно поэтому многие типы девиаций, распространившиеся именно в начале 1 990-х гг., обладают такой живучестью и по сей день, ибо их носители повзрослели, перенесли свои антисоциальные установки в повседневную жизнь. Более того, теперь девиантное поведение настолько глубоко укоренилось в сознании, системе социокультурных координат личности, социальных практиках, что, став элементом социального опыта, транслируется подрастающим поколениям. Именно такая ситуация сложилась, в частности, с криминальной культурой, многие элементы которой, проникнув в социокультурное пространство в начале 1990-х гг., укоренились настолько, что перестали отвечать классическим признакам субкультуры или контркультуры. Злобность, мстительность, «преклонение» перед насилием, культ материальной наживы, использование коррупционных практик настолько прочно вошли в социальную жизнь, доминирующую социокультурную систему, что стали оказывать деструктивное воздействие на основополагающие процессы российского общества - социализацию, социальное развитие и воспитание подрастающе-

15

го поколения. Значительная часть взрослого общества, освоив элементы криминальной культуры и криминальных социальных практик (как непосредственно, взаимодействуя с криминалитетом, так и опосредованно, с помощью произведений массовой культуры - фильмов, сериалов, романов, реалити-шоу и пр.), оказывает воздействие на подрастающее поколение. Именно поэтому на смену «разрыву поколений», маркируемому как основная социальная проблема молодежной среды 1990-х гг., пришло несколько иное состояние, которое по своим социальным последствиям выглядит значительно более опасным. Речь идет о серьезном смещении моральных основ жизнедеятельности, потере веры в добро, справедливость - основополагающие черты развития любой личности.

Особую тревогу в нынешних условиях вызывает процесс социализации подрастающего поколения. Объясняется это рядом объективных причин, связанных с кризисом основных институтов - семьи и особенно образования. Школа с каждым годом утрачивает одну из основных своих функций - воспитания молодежи, развития ее гражданских, личностных качеств. Реформа образования также оказала негативное воздействие на интеллектуальный и мировоззренческий уровень значительной части молодежи. В результате возник значительный по размеру сегмент в молодежной среде (главным образом, в среде так называемой «провинциальной молодежи»), потенциально готовый к включению в сферу криминальной культуры и криминального мира. Ограниченный интеллект, неинформированность об элементарных вещах, неразвитое мышление, наряду с гипертрофированными негативными социальными качествами - эгоизмом, склонностью к насилию, материальному обогащению любой ценой, - создают предпосылки для развития куда более опасных социальных явлений, чем просто девиантное поведение. Именно на нынешней социокультурной основе «расцветают» экстремизм, радикализм, ксенофобия. Основная проблема заключается в том, что после достижения двадцатилетнего возраста молодежь с деформированной личностной нормативной системой практически невозможно вернуть к полноценной социальной жизни, поскольку мы имеем дело уже с взрослой сложившейся личностью. Будучи убежденными в своей правоте, уверенными в своей победе в «войне всех против всех», эти люди могут кратковременно «внешне» маскировать свои истинные взгля-

ды, идеалы, ценности, но при благоприятном стечении обстоятельств проявят их.

Современное состояние социокультурной системы российского общества целесообразно определять как социокультурный шок. Его суть заключается в утрате соционормативной системой духовно-нравственных легитимизирующих основ. Без этого социальный контроль воспринимается людьми лишь как репрессивный элемент, инструмент ограничения их личных свобод. Однако социокультурный шок возник вследствие «массовизации», криминализации системы культуры, утраты ее целостного, концептуального содержания, дефраг-ментации на многочисленные, мало связанные друг с другом элементы.

Каковы же перспективы развития сложившейся весьма непростой ситуации? Соционор-мативная система не может функционировать без соответствующей поддержки и легитимизации со стороны доминирующей культуры общества. В противном случае социальные нормы утрачивают свое регулирующее значение и, по сути, превращаются в систему запретов, ненужной мелочной регламентации, «мешающей жить». Люди просто не понимают смысла тех ограничений, соблюдать которые им предлагает общество. Освоив криминальную культуру и соответствующие практики, люди к тому же становятся в значительной мере свободными от признания действия над собой каких-либо запретов или ограничений.

В современном состоянии трансформирующегося российского общества, в ситуации продолжающегося длительного кризиса основных социальных институтов, ответственных за социализацию, социальное развитие и воспитание подрастающего поколения находится под серьезной угрозой. Ситуация осложняется дисфункциональным состоянием еще одного ключевого социального института, ответственного за передачу значимой информации, социального опыта. Речь идет об институте массовой коммуникации. В условиях становления глобального информационного общества утрачиваются привычные каналы, формы и способы передачи социально значимой информации, а новые оказываются ненадежными. Подрастающее поколение перегружается информацией, слишком рано усваивает социально опасную информацию, проводит большую часть времени в социальных сетях Интернета, что в целом оказывает негативное влияние на социальную ситуацию. Кроме того, возможности бесконтрольного информацион-

16

ного воздействия со стороны взрослых коммуникаторов на молодежь опасны еще и тем, что в ходе так называемого «общения» представители антисоциальных групп, криминального мира, различного рода экстремисты, радикалы способны влиять на сознание молодого человека, его систему ценностей, мировоззрение. Изменив социокультурные установки личности, такие коммуникаторы изменят и систему норм, разделяемых личностью. Данная проблема, на наш взгляд, недооценивается современными исследователями и практиками и требует гораздо большего внимания.

Таким образом, в ближайшей временной перспективе вряд ли стоит ожидать улучшения положения соционормативной системы российского общества. Риск и неопределенность как атрибуты трансформационных процессов оказывают влияние на основные социальные институты и подсистемы российского общества. К этому необходимо добавить общий социокультурный кризис, так и не преодоленный с начала 1990-х гг., несмотря на прилагаемые усилия. Его инерция, к сожалению, оказалась весьма мощной, а отрицательное воздействие

1. Мацевич И.Я. Феномен «постинформационного общества» как объект концептуализации // Медиафилософия II. Границы дисциплины: сб. науч. ст. / С.-Петерб. гос. ун-т, филос. фак.; под ред. В. В. Савчука, М.А. Степанова. СПб., 2009.

2. Белл Д. Гоядущее постиндустриальное общество. Опыт социального прогнозирования. М., 1999.

3. Ламажаа Ч.К. Социальная трансформация // Знание. Понимание. Умение. 2011. № 1.

4. Социальная норма. URL: https:// ги.тк1рвй1а.огд/тк1/Социальная_норма (дата обращения: 12.05.2015).

5. Смирнова Е.Э., Курлов В.Ф., Матюшки-на М. Д. Социальная норма и возможности ее измерения // Социс. 1999. № 1.

6. Норма. URL: http://dic.academic.ru/dic.nsf/ enc_philosophy/837/НОРМА (дата обращения: 23.06.2015).

7. Шальмин М.С. Нормы права в системе соционормативного регулирования: проблемы соотношения и взаимодействия: дис. ... канд. юрид. наук. Абакан, 2006.

криминальной культуры было недооценено наукой и управленческими структурами. В сложившейся ситуации необходима оперативная разработка и внедрение системы мероприятий, направленных на оптимизацию функционирования основных институтов, ответственных за социализацию, воспитание, социальное развитие подрастающего поколения, а также на снижение негативного социокультурного воздействия криминальной культуры. Инициатива здесь должна принадлежать руководству нашей страны. В противном случае соционормативная система российского общества не преодолеет кризисное состояние, а сам кризис будет лишь усугубляться набирающими скорость негативными инерционными процессами. Особенно опасная ситуация может сложиться вследствие любого серьезного социально-экономического кризиса, когда ухудшение (пусть временное) материального положения может резко усилить потенциал криминального поведения, т.к. необходимые условия для его развития детерминированы кризисом соционорматив-ной системы.

1. Matsevich I. Ya. Phenomenon of «the post society» as an object of conceptualization // Mediaphilosophy II. The boundaries of the discipline: coll. of sci. papers / St. Petersburg state university, faculty of philosophy; ed. by V.V. Savchuk, M.A. Stepanov. St. Petersburg, 2009.

2. Bell D. The coming post-industrial society. Experience of social forecasting. Moscow, 1999.

3. Lamazhaa Ch.K. Social transformation // Knowledge. Understanding. Skill. 2011. № 1.

4. A social norm. URL: https://ru.wikipedia.org/ wiki/Social_norm (date of access: 12.05.2015).

5. Smirnova E.E., Kurlov V.F., Matyushkina M.D. Social norm and possibilities of its measurement // Sotsis. 1999. № 1.

6. Norm. URL: http://dic.academic.ru/dic.nsf/ enc_philosophy/837/NORM (date of access: 23.06.2015).

7. Shalmin M.S. The rule of law in the system of standard regulation: the problems of correlation and interaction: diss. ... Master of Law. Abakan, 2006.

17