Прошлое, сохраненное для будущего

Прошлое, сохраненное для будущего

Елена Стафьева о мануфактуре Zenith

Мануфактура Zenith, начавшая выпускать часы в 1865 году, одна из самых старых вертикально интегрированных часовых мануфактур Швейцарии, готовится к своему грядущему 160-летию и собирает в своих стенах прошлое, настоящее и будущее.

Мануфактура Zenith

Фото: Zenith

Когда оказываешься на мануфактуре Zenith в Ле-Локле в долине Жу, знаменитой Часовой долине, из которой вышла чуть ли не вся швейцарская часовая промышленность, неизменно видишь на стене огромную фотографию рубежа позапрошлого века — вид на мануфактуру, целый отдельный микрогородок, снятый с высокой точки. И в этот раз, стоя перед ней, я спросила, много ли из этих зданий сохранилось до наших дней, когда Ле-Локль вместе с соседним Ла-Шо-де-Фоном, таким же часовым городом, был включен в список памятников Всемирного наследия ЮНЕСКО. Оказалось, что, за исключением одного небольшого складского помещения,— все, все 18 зданий, так и стоят посреди Ле-Локля. Если вы думаете, что для Швейцарии это обычное дело и все, что тут когда-либо строилось, неизменно сохраняется веками, то это вовсе не так, особенно если речь идет о промышленной архитектуре позапрошлого века. Но Zenith сохранили все — более того, к 2015-му году, к своему 150-летию, мануфактура была тщательно отреставрирована в соответствии со всеми положениями об исторических памятниках. Теперь она видна во всей своей краснокирпичной индустриальной красоте снаружи и во всем хитросплетении лестниц и переходов внутри. Новый декор тут, конечно, тоже есть, он встречает вас прямо на входе, но вписан так, что не создает диссонанса, но лишь аккуратный контрапункт. А фасадная стена стоит прочно и неизменно, и вмурованный в нее прах основателя мануфактуры Жоржа Фавра-Жако этой неизменности символический залог.

1 / 3

Компании Zenith есть что хранить в этих стенах — их наследие одно из самых выдающихся и в долине Жу и вообще в часовой Швейцарии, причем как идейное, так и материальное. Жорж Фавр-Жако был тем, кого сейчас назвали бы визионером, то есть человеком, особенно чувствительным к формирующим будущее трендам, способным улавливать еще до их появления самые первые вибрации и даже влиять на них. Он одним из первых понял, что традиционный способ производства швейцарских часов, когда отдельные узлы и части делались на крошечных мануфактурах и в маленьких ателье, а потом их везли буквально на лошадях туда, где уже из них собирали часы, изживает себя, и собрал под одной крышей все — литейный цех, цех прокатки, штамповочный цех и мастерские по производству корпусов и циферблатов — и объединил в одну общую линию. Это был революционный подход. Фавр-Жако был большим фанатом Форда и его конвейера и решил организовать свое часовое производство сходным образом — то есть наладить промышленный выпуск первоклассных часов, причем выпускать их сериями, как машины, притом что раньше каждые часы делались как уникальный продукт. На мануфактуре Zenith к 1901 году, когда Фавр-Жако ушел на пенсию и передал дело наследникам, работала тысяча человек, производство достигло 100 тыс. часов в год, а также была выстроена исключительная система их сбыта по всему миру.

В одном из цехов мануфактуры над всей центральной частью висят фотографии ровно этого же самого пространства, заполненного станками и людьми,— сейчас на месте и тех и других стоят роботы и почти бесшумно штампуют и точат свои детали. Впрочем, многие операции по сборке и отделке, не говоря уже про работу над часами сложными и часами с редкими ремесленными техниками, по-прежнему выполняются людьми, настоящий ручной труд часовщиков никуда не делся и деваться не думает. Департамент Complication, то есть часов с большими усложнениями, отделен от остального цеха стеклянными стенами, по верху которых как фриз идут фотографические изображения главных зенитовских сложных часов,— и за стеклом сидят часовщики, мужчины и женщины,— сейчас это уже не исключительно мужская профессия.

Вся современность Zenith по-прежнему находится в этих стенах. Здесь под одной крышей делают все узлы и детали часов — за исключением циферблатов и корпусов, которые для Zenith традиционно поставляют семейные мануфактуры, многие поколения на них специализирующиеся, и дело тут не в невозможности наладить производство своими силами, а в том, что это традиция, которую чтут и не хотят нарушать.

Но все основные коллекции, от «пилотов» и «хрономастеров» до «дефаев», производят и собирают в этих 18 зданиях в Ле-Локле. Например, коллекция Pilot, которую в этом году обновили и которая обязана своим названием равным образом и страсти Жоржа Фавра-Жако к авиации, и его прозорливости — еще в 1888 году, когда то, что станет авиацией, только зарождалось, он зарегистрировал торговую марку Pilote, а потом и ее англоязычную версию Pilot, понимая всю гигантскую емкость и перспективность американского рынка.

Патент на модель часов Zenith Pilot, 1904

Фото: Zenith

Про это — как и про много другое — можно узнать в музее на мануфактуре, который, кстати, открыт для публики. И это один из лучших часовых музеев — и по составу, и по сценографии экспозиции. Там есть все — не только старые часы, но и старые станки (которые сами по себе выглядят как арт-объекты), старые рекламные постеры, патенты и призы, наглядно и внятно организованный таймлайн дома и даже инсталляция, посвященная новому высокотехнологичному калибру Chronograph El Primero 21 1/100’, выпущенному в 2017 году для обновленной коллекции Defy и способному отчитывать сотые доли секунды.

На мануфактуре в этот раз нам показывали совсем новые модели — Defy 21 Chroma II с цветовым спектром на открытом циферблате и механизме (про них мы писали в нашем обзоре Geneva Watch Days). А также новые «хрономастеры» — Chronomaster Sport Pink с циферблатом зефирно-розового цвета. Их будет выпущено только 500 штук, и доход от их продажи пойдет в фонд Susan G. Komen для борьбы с раком груди.

ZENITH El Primero 1969 года

Фото: Zenith

Но самая впечатляющая часть музейного пространства Zenith связана, конечно, с их легендарным механизмом автоматического хронографа El Primero. Причем часть эта находится даже не в самом музее — где, конечно, El Primero, главной гордости Zenith и легенде швейцарской часовой промышленности, отведено почетнейшее место,— а на чердаке. Этот чердак в истории Zenith связан с печальными временами.

О создании El Primero было объявлено на пресс-конференции 10 января 1969 года — первый в мире интегрированный механизм хронографа с автоматическим подзаводом (то есть хронограф был вставлен не отдельным модулем, а стал частью калибра), и если это первенство и оспаривается другими мануфактурами, то счет идет буквально на дни. Для того времени механизм был очень сложный, и к началу великого кварцевого кризиса Zenith не успел наладить его масштабное производство. Тогда швейцарская часовая промышленность чуть не исчезла под напором дешевых кварцевых часов, погибли многие мануфактуры, а выжившие почти обезлюдели — на том же Zenith осталось всего 150 сотрудников. В 1971 году мануфактура была продана американской Zenith Radio Corporation из Чикаго, выпускавшей радио- и телеоборудование, и американцы решили прекратить делать механические часы, а в корпусы Zenith ставить кварц. Ну а все уникальное оборудование, на котором делали El Primero, пустить на переплавку — вот его-то в 1976 году и спас Шарль Вермо, начальник конструкторского бюро Zenith.

Шарль Вермо в конце каждого рабочего дня, дождавшись ухода остальных служащих, переносил на чердак все, что было связано с El Primero,— чертежи, инструменты, необходимые для его изготовления, тяжеленные формы и даже уже готовые циферблаты с тремя счетчиками хронометра в разных оттенках серого и синего, которые мы так хорошо сейчас знаем. Все это он делал несколько месяцев, ни слова никому не говоря,— а потом просто замуровал чердак.

1 / 5

Времена, как известно, меняются, а иногда довольно стремительно — в американских руках Zenith надолго не задержался, в 1978 его выкупила швейцарская компания Dixi, кварцевый кризис миновал, и в 1980-е опять возникла потребность в высококлассных механизмах. У Zenith начали покупать его автоматический хронограф — сначала Ebel, а потом, когда в 1984 году Rolex начал искать поставщика механизмов для своих легендарных хронографов Daytona, он пришел за El Primero к Zenith. И тут наступил звездный час Шарля Вермо и его замурованного клада — производство в масштабах, требуемых Rolex, удалось наладить быстро, и на мануфактуре Zenith до сих пор показывают отдельный цех, который работал исключительно на Rolex.

На чердаке сейчас все так, как когда-то обустроил Вермо, оставлены даже следы кладки, которой он закрыл вход. Оказавшись среди шкафов с папками, где хранилась вся техническая документация на El Primero, стеллажей, где стоят чугунные формы, думаешь, что рано или поздно про этого человека должны снять голливудский байопик — одну из историй сопротивления не очень заметного и совсем не героического человека мощной системе и непреодолимым, каталось бы, обстоятельствам. Но тут, внутри Zenith, где Вермо, конечно, почитают как героя, все это выглядит как прямая и органичная связь прошлого и настоящего, как динамический баланс между принципами, которые позволят сохранять и приумножать, и обстоятельствами, которые меняются радикально.

Zenith Chronomaster Original With А Black Tricolour Dial

Фото: Zenith

Все, что несет с собой современность, Zenith отражает самым оперативным образом. В 2020-м, например, здесь открыли программу Zenith Icons — тщательно отобранные, проверенные, восстановленные и сертифицированные на мануфактуре винтажные часы, которые могут купить знатоки и фанаты Zenith и просто любители часов. В этом же году Zenith, первым открывший свой музей для публики, создал на своем сайте виртуальный тур по мануфактуре. В том же 2020-м была открыта программа поддержки женщин DreamHer, в которой каждый год появляются новые участницы, достигшие высот в совсем деле,— от ученых до шеф-поваров. Можно не сомневаться, что 2025 году нас ждет что-то новое — новые часы и новые события, новые программы,— потому что жизнь на старой мануфактуре в Ле-Локле не останавливается.

Подписывайтесь на канал Weekend в Telegram