«В высокопоставленных патронах не нуждаюсь»

Обвинения в адрес главы правительства, вероятно, самое серьезное обвинение, которое может возникнуть в обществе, в котором обсуждается тема коррупции. В марте 2017 года такие обвинения были выдвинуты Фондом борьбы с коррупцией (ФБК). Илья Елисеев, руководитель фонда «Дар», упоминавшийся в этой публикации ФБК как главное действующее лицо, в интервью “Ъ” рассказывает, как и для чего работают структуры фонда, какое отношение к фонду имеет премьер-министр Дмитрий Медведев и почему «Дар» считает действия ФБК преднамеренной ложью.

— Что такое фонд «Дар», который вы возглавляете, чем он занят и какое отношение к нему имеет председатель правительства Дмитрий Медведев?

— Фонд региональных некоммерческих проектов «Дар» существует уже более десяти лет. В конце 2006 года учредители сформировали капитал фонда в размере 34,4 млрд руб., определив цели деятельности фонда, дав ему название и сформировав его органы управления. Никто из официальных лиц не имел отношения к созданию фонда.

«Дар» изначально задумывался учредителями как некоммерческая организация, реализующая проекты в интересах общества и государства. Подчеркиваю, ибо это очень важно: именно как некоммерческая организация. Это никак не благотворительный фонд в его классическом понимании.

— В ФБК вас считают руководителем home office премьер-министра, мажордомом, управляющим его собственностью?

— Что я могу на это сказать? Серьезные люди такой глупости не опубликуют: это же полная чушь. Я не являюсь подчиненным премьер-министра, его «банкиром», «завхозом» и т. п. Я вполне самодостаточен, самостоятелен, в высокопоставленных патронах не нуждаюсь. Конечно, мы прекрасно знакомы, по мере возможности встречаемся, с днем рождения друг друга поздравляем. И хотя семьями мы и не дружим, но и сына, и жену Дмитрия Анатольевича я неплохо знаю. Но, помилуйте, мне, что ж, теперь за это оправдываться надо?

— Почему главой фонда стали вы?

— Я являюсь председателем наблюдательного совета фонда с момента его основания в ноябре 2006 года. Надеюсь, что это назначение было, как бы это сказать, связано с моими профессиональными и личными качествами.

В момент, когда «Дар» был создан, весь учредительный капитал фонда размещался на счетах и депозитах в Газпромбанке, где я с 2005 года занимаю должность заместителя председателя правления. У меня есть опыт банковской и юридической работы, который позволяет мне обеспечивать целевое расходование капитала фонда и исключить злоупотребления его финансами. Кстати, те самые 11 млрд руб., которые Газпромбанк выдал нам в качестве кредита и которые вызвали такой ужас ФБК,— это как раз часть тех самых средств, которые до этого фонд разместил в том же самом банке. Излишне, наверное, поэтому говорить, что эти кредиты были своевременно и в полном объеме погашены, включая все проценты по ним.

— Кто является собственником фонда, кто вкладывал в него деньги и зачем?

— К некоммерческому фонду понятие собственника фонда неприменимо. Давайте поясню подробнее. Фонд является единственным исключительным собственником своего имущества. При этом сам фонд вообще никому принадлежать не может: ни учредителям фонда, ни тем, кто жертвует ему имущество, ни тем более его сотрудникам. Фонд — это не объект, а субъект права, то есть юридическое лицо. Или, как иначе говорят юристы, фонд — это персонифицированная цель, снабженная необходимым для ее достижения имуществом.

В соответствии с законодательством об НКО, средства под управлением некоммерческих фондов могут направляться на предусмотренную их уставом предпринимательскую деятельность как напрямую, так и через дочерние коммерческие организации. Закон допускает возможность получения прибыли некоммерческими фондами (при этом, естественно, мы уплачиваем налог на прибыль на общих основаниях — 20%). Но распределять ее в дальнейшем между учредителями в какой бы то ни было форме категорически запрещено: фонды обязаны реинвестировать ее в уставных некоммерческих целях. Это главная особенность фонда как юридического лица, которая как раз и способствует сохранению его имущества во времени. Даже в случае полной ликвидации фонда его активы ни при каких условиях не будут передаваться ни учредителям фонда, ни тем более посторонним физическим лицам. Для наших фондов закон просто не предусматривает такой возможности.

Говоря упрощенно, фонд — это деньги, переданные в него учредителями ради достижения каких-либо целей, люди, нанятые для того, чтобы цели достигались, и проекты, нужные для реализации этих целей. О деньгах я уже сказал. Человек, отвечающий за этот фонд, перед вами. А проекты? Я готов о них рассказать.

— Информация о том, что в фонд передали деньги Леонид Симановский и Леонид Михельсон, верна и с какой целью делались эти пожертвования фонду?

— В уставе фонда ясно написано, каковы цели. Очевидно, что и упомянутые лица, и другие жертвователи фонда наши цели разделяют. И именно поэтому они и доверили нам свои средства. Периодически встречаюсь с ними, информирую о наших проектах.

— Фонд «Дар» и группа компаний вокруг него ведет предпринимательскую деятельность?

— В момент учреждения фонда «Дар» планировалось, что около трети учредительного капитала будет инвестировано в коммерческие проекты. За счет полученных доходов мы финансировали некоммерческие, планово-убыточные проекты, а также занимались благотворительностью. В последующие годы по мере развертывания деятельности фонда в его периметре появились и другие юрлица. И некоммерческие — такие же фонды, только специализированные, для ведения отдельных проектов. И более традиционные хозяйственные структуры. В большинстве из них я также являюсь или председателем, или членом высших коллегиальных органов управления. Но дело даже не в формальных титулах: в любом случае именно я руковожу ими и, значит, отвечаю за результаты их деятельности.

Не надо сложносочиненных схем. Я никогда не делал тайны из того, что руковожу фондом «Дар» и всем его «периметром».

— «Дар» тем не менее занимается благотворительностью?

— Некоммерческие фонды могут тратить свои средства на благотворительные цели, хотя это обычно и не является их основной задачей. Вот и мы всегда активно занимались благотворительностью, планируем развивать ее и в будущем. Для справки: общие затраты «Дара» и всех других организаций в его периметре на благотворительные проекты за десять лет составили 11,4 млрд руб. без учета содержания фондов. Повторю: 11,4 млрд. Это очень большие деньги. Ну, простите нас, что мы не кричали об этом на каждом углу.

В эту сумму — 11,4 млрд — я не включаю ни наши затраты на содержание фондов за все десять лет (заработная плата сотрудников, аренда офисов, транспортные расходы, коммуналка, налоги, притом немалые), ни расходы на реставрацию или строительство таких объектов, как Миловка или Псехако. И наконец, еще раз повторю: мы не благотворительная организация. Некоммерческая? Да. Благотворительная? Нет.

Кстати, Фонд социально-культурных инициатив (ФСКИ) также является некоммерческой организацией, но при этом активно занимается благотворительностью. Подробную информацию о деятельности фонда свободно можно получить на его сайте, поэтому упомяну лишь некоторые из его благотворительных проектов: «Свет лучезарного ангела», «Славим Отечество!», «Зимняя сказка», «Подари мне жизнь», «Маленькое чудо», «Подарок к школе». Отдельно бы выделил проект «Белая роза», в рамках которого сегодня по всей России созданы и уже работают 15 медицинских диагностических центров женского здоровья и еще два строятся. Этот проект реализуется через учрежденные нами одноименные фонды. Впрочем, если в первые 2–2,5 года мы сами несли основные расходы, то сегодня этот проект уже способен существовать на средства частных благотворителей (граждан и организаций), а мы выполняем функции его координации и финансового контроля. Благодаря этим центрам только в 2016 году обследования на рак груди смогли пройти более 130 тыс. женщин. Многим из них ранняя диагностика спасла жизни.

— Вы главное лицо в группе компаний и фондов, которая создана вокруг «Дара»?

— Безусловно. Конечно, я не занимаюсь оперативным менеджментом. Учитывая, что сегодня в периметре насчитывается более десятка разных юридических лиц, на это просто не хватило бы никакого времени. У каждого из них есть свой генеральный директор, которого я либо сам приглашал на работу, либо акцептовал выбор моих коллег.

Так что с точки зрения организационной иерархии я не топ-менеджер какого-либо фонда или его дочернего хозяйственного общества. Но я участвую в управлении через высшие коллегиальные органы — наблюдательные советы или советы директоров.

— Как отбираются руководители в ваших структурах?

— Главный критерий выбора сотрудников — человеческая порядочность. Профессионализм, извините за откровенность, стоит только на втором месте. И поверьте, к такому пониманию приоритетов я пришел ценой больших разочарований, конфликтов и потерь в прошлом. Человека честного, заинтересованного в работе, готового учиться, можно «сделать» неплохим руководителем за два-три года. Из мошенника, даже самого высокопрофессионального, приемлемого руководителя не получится никогда. Так что если когда-нибудь услышите о том, что я пригласил на работу человека с репутацией афериста или вора, знайте, что я просто сошел с ума.

— Основной вопрос. Зачем фонд «Дар» и компании в его периметре строят и реконструируют объекты недвижимости, в которых потом бывают первые лица государства?

— Один из ключевых приоритетов нашей некоммерческой деятельности — восстановление исторических зданий, представляющих культурную и историческую ценность. Мы были одним из многих крупных жертвователей на восстановление музейно-паркового комплекса в Стрельне. С 2007 по 2010 год мы перечислили на его поддержку 1728 млн руб. Сейчас мало кто помнит, но в начале 1990-х годов это были просто руины. Сегодня он принимает огромное количество туристов из многих стран мира. На мой взгляд, это очень успешный пример частно-государственного партнерства, когда значимый для государства и общества исторический памятник был восстановлен без привлечения бюджетных средств.

Пример Стрельны вдохновил нас на то, чтобы повторить аналогичный опыт в другом регионе России. Мы рассматривали десятки различных вариантов, но в итоге остановили свой выбор на городе Плёсе в Ивановской области. Почему именно Плёс? Съездите туда хотя бы раз — и вы влюбитесь в этот городок сами. Я оказался там первый раз в 2008 году. И был потрясен его красотой. Хотя Плёс тогда и Плёс сейчас — это две большие разницы. В том числе и благодаря усилиям наших фондов.

К глубокому сожалению (и в этом, вероятно, есть наша большая недоработка), все, что люди сегодня знают о нашей работе в Плёсе,— это работы по восстановлению усадьбы Миловка, она же усадьба Черневых. Информация об этом проекте сознательно извращается и политизируется, а между тем это далеко не единственный проект, реализованный нами в Плёсе. На наши средства — 218 млн руб.— восстановлен главный городской собор Воскресения Христова XIX века, 1817 года постройки. Около 165 млн руб. мы направили на восстановление храма Воскресения Христова «Над вечным покоем». Это деревянный храм 1699 года, который был в 1982 году перенесен в Плёс из села Билюково Ивановской области. Мы восстановили и оборудовали горбольницу за 32,5 млн руб. Мы построили за 107 млн руб. левитановский культурный центр «Левитан-холл» — там регулярно проводятся российский фестиваль моды «Плёс на Волге. Льняная палитра», это же центр льноводства. Там проходит международный кинофестиваль «Зеркало» имени Андрея Тарковского, там проводится Левитановский музыкальный фестиваль. Мы помогали и Плёсскому музею-заповеднику приобретать картины и предметы экспозиции.

В общей сложности за последние десять лет мы вложили в восстановление и развитие Плёса, его памятников и инфраструктуры 1,184 млрд руб.

— Тем не менее фактически усадьба Черневых — это резиденция, по крайней мере по способу ее использования?

— Решение о том, что в ней будет организована представительская резиденция самого высокого класса, способная принимать первых лиц России и других государств, было принято нами, вообще говоря, не сразу.

Любой архитектурный памятник требует постоянного содержания и ухода — это вообще самая главная проблема. Реставрировать и потом просто бросить, забыть, формально повесить на баланс какого-нибудь местного учреждения не выход. «Нарезать» побольше номеров и устроить трехзвездную гостиницу? Тоже неправильно.

Поэтому мы выбрали для усадьбы Черневых другой путь ее сохранения. Сейчас это представительская резиденция топового уровня, каких в России немного. Там гостят помимо Дмитрия Медведева и другие известные люди: крупные бизнесмены, политики, видные общественные деятели.

ФБК постоянно называет этот объект дачей. Ну если уж это и чья-то дача, то тогда, наверное, моя. Тем более что, в отличие от премьера, я приезжаю туда регулярно в силу служебной необходимости и, в отличие от Дмитрия Анатольевича, проживание свое не оплачиваю.

В качестве юриста могу только еще раз повторить: ни председатель правительства, ни члены его семьи никогда не являлись и не являются ни собственниками, ни иными титульным владельцами этой недвижимости. Куда уж яснее? Все объекты, расположенные на территории усадьбы, принадлежат на праве собственности двум нашим фондам — «Дар» и «Градислава». Последняя структура была специально создана как эксплуатационная, и, по мере того как фонд «Дар» завершал реставрацию или строительство отдельных зданий, образующих усадьбу, они передавались на баланс фонда «Градислава». Вот такая «хитрая» схема.

Возвращаясь к будущему Плёса, я готов пообещать его горожанам, что наши фонды продолжат инвестирование в его развитие.

— У «Дара» есть другие проекты со схожей миссией?

— Да. Кроме зданий, восстановленных нами в Плёсе и в Стрельне, это особняк Кушелева-Безбородко, расположенный в самом центре Петербурга на берегу Невы, в 300 м от Летнего сада.

Хочу сразу разочаровать всех, кто будет искать там следы премьера. Ни он, ни члены его семьи там никогда не бывали и жильем в этом доме не владеют. Это в чистом виде коммерческий проект моего бизнес-партнера Филиппа Полянского, в котором одна из наших структур выступала как соинвестор. Фирма господина Полянского восстановила известный исторический особняк эпохи Павла I, создав на его основе первый и пока единственный в Петербурге клубный дом класса deluxe на 29 квартир площадью от 60 до 460 кв. м. У нас как раз сейчас начинаются продажи. Это здание мы покупали не у города и не у государства, а у частных лиц в 2010 году. Оно прошло очень сложную и дорогостоящую реставрацию, по итогу которой наш проект был признан лучшим проектом 2016–2017 годов в Европе в номинации «Residential Renovation / Redevelopment» по версии European Property Awards — крупнейшей и самой престижной премии в области недвижимости.

— Вы следите за ситуацией вокруг Европейского университета?

— Вот, пользуясь случаем, хочу развеять еще один слух: о том, что мы якобы интересуемся соседним зданием Европейского университета в Санкт-Петербурге. Это полная чушь! Мы не планируем никаких новых проектов в Петербурге. И уж, конечно, ни при каких условиях не строим и не будем строить бизнес на проблемах своих соседей. Мне не надо объяснять, насколько нужен этот университет и городу, и стране.

Кроме трех проектов, о которых я уже сказал, мы участвовали в восстановлении, создании и поддержке целой группы других объектов истории. Давайте перечислю только некоторые из них. Воскресенский Новодевичий монастырь в Санкт-Петербурге, храм-часовня Трех Святителей в Московской области. Комплекс Московской патриархии в Геленджике. Храм Софии Премудрости Божией в московских Средних Садовниках.

И нам, и нашим учредителям надо, чтобы было именно так. Они передали свои деньги в «Дар» для этого, и мы для этого работаем.

— Какое отношение к целям работы «Дара» имеет особняк на Рублевке?

— За десять лет нашей работы фонды приобрели, не скрою, сильную компетенцию по работе с объектами недвижимости. Помимо исторической недвижимости мы начали заниматься и современными объектами. В отношении этого особняка на Рублевке уже подробно высказался его предыдущий собственник — Алишер Усманов. Я лишь могу подтвердить: и мы, и, насколько я понимаю, наши партнеры из группы «Ист-Инвест» получили компенсацию за нереализованный девелоперский проект. Это часть нашей деятельности. Мы занимаемся работой с недвижимостью, чтобы иметь средства для выполнения своих уставных целей и задач. Ну нельзя же существовать только за счет спонсоров, да и накопленный в области реставрации и реновации опыт было просто глупо не использовать. Так мы зарабатываем деньги на ту же благотворительность и на воссоздание исторических объектов.

— И кто там сейчас живет в этом особняке?

— Да в том то и дело, что все время, что мы владеем этим домовладением, оно практически полностью законсервировано, поскольку мы ищем на него покупателя. Ну, или, может, какие-нибудь другие варианты его использования найдем, в том числе, например, путем переоборудования в отель класса luxe. Излишне повторять, что никто никогда этим домом не пользовался, поскольку он сегодня просто не приспособлен для проживания. Кстати, сумма, в которую ФБК оценил этот дом, нас сильно впечатлила и даже воодушевила. Если мы сможем продать его по такой оценке, то с радостью это сделаем.

— Второй современный объект «Дара» — резиденция Псехако?

— Дом приемов «Псехако», расположенный рядом с Красной Поляной, строился по принципу всех олимпийских объектов. Инвестор получал право за свой счет возвести объект, который во время Олимпиады использовался дирекцией «Сочи-2014», после чего он снова поступал в распоряжение инвестора.

Последние три года мы пытались использовать его как представительскую резиденцию, которая сдается в аренду. Но больших перспектив в этом не увидели. Если говорить о будущем этого объекта, то с учетом возросшего интереса к Сочи как центру зимнего спортивного отдыха возможна конверсия этого здания в апарт-отель. Окончательное решение мы пока не приняли.

Собственником дома приемов «Псехако» является Фонд поддержки зимних олимпийских видов спорта, которым руковожу я как председатель его наблюдательного совета. Как и фонд «Градислава», он был создан специально для эксплуатации данного объекта. Как видите, ничего таинственного в «схемах» ФБК нет: это обычное решение для бизнеса, где технический заказчик, строитель и эксплуатант редко совпадают в одном лице.

— Работа в сельском хозяйстве тоже способ заработка компаний «Дара» для выполнения его уставных целей?

— В значительной степени. Инвестирование «Дара» в сельское хозяйство и связанные с ним отрасли также было одной из программных целей. Причем для нас это не только способ заработка, ведь зарабатывать можно по-разному, в том числе, например, и на организации азартных игр в казино. Сельскохозяйственный бизнес — это социально приемлемый для нас способ заработка, который полностью укладывается в идеологию фонда.

Достаточно большое внимание в начале нашей деятельности мы уделяли альтернативной энергетике, мини-ГЭС, ветрякам для агропредприятий, биогазу, вообще изучению того, как создать инфраструктуру для этого рынка в России. В итоге мы не стали делать масштабных инвестиций в эту сферу, хотя прорабатывали ее весьма серьезно.

В нашем периметре — агрокомплекс «Мансурово». Там у нас долгосрочные планы. Сегодня это одно из самых современных сельхозпредприятий такого профиля в России. Оно занимает площадь 25 тыс. га, из которых 14,2 тыс. га — это зерновой клин, 6,8 тыс. га — технические культуры. Там более 3 тыс. голов крупного рогатого скота под молочное производство, там есть конезавод. Технологическое оборудование молочно-товарной фермы является одним из самых современных в стране.

По итогам 2016 года предприятие вышло на безубыточность, а по итогам этого года мы рассчитываем выйти на хорошую прибыль. Для нашей страны высокотехнологическое сельское хозяйство никогда не было сильной отраслью. На примере «Мансурово» мы пытаемся сломать этот стереотип, тем более что в последние годы для этого очень хорошие предпосылки.

— Дмитрий Медведев бывал у вас?

- На моей памяти он бывал в Мансурово лишь пару раз. Конечно, его связывает с этим местом история его предков. Но всякие спекуляции на эту тему, по-моему, выглядят глупо. Если это земля его предков, то, что ж, ему туда не приезжать никогда, чтобы никто ничего дурного об этом не сказал?

Да и нам самим в Мансурово стыдиться нечего. Мы создали почти 400 новых рабочих мест, не только для курян, которых у нас немало работает, но и для жителей самой деревни. Построили храм Во имя святой Троицы. Наконец, в Мансурово вернулась школа, на которую раньше без слез просто смотреть было нельзя. Вы представляете, что значит для села действующая, оборудованная, опрятная школа? Это же та самая грань, по одну сторону которой — депрессия и безнадежность, а по другую — шанс на будущее.

Вы только не подумайте, что я хочу записать нам в актив все, что в Мансурово сделано хорошего. Там и местные власти отменно поработали, и областные. Но начали-то мы! Ведь спасательным кругом для деревни действительно стал наш агрокомплекс.

— У «Дара» есть и другие агроактивы?

— Нам также принадлежит тепличный комплекс «Сейм-агро» в 10,5 га на окраине Курска по круглогодичному выращиванию плодоовощной продукции. Пока выращиваем в основном огурцы и помидоры. Комплекс уже вышел на рентабельность и за счет собственной прибыли сейчас будет достраивать третью очередь теплиц, после чего будет возможно расширение ассортимента овощной продукции и салатов. Также в Курске мы развиваем свой бизнес по производству готовых теплиц.

Виноградник «Скалистый берег» в Анапе мы рассматриваем как инвестиционный проект с долгим циклом окупаемости. Сам земельный участок был приобретен семь лет назад, поэтому лоза сможет давать качественный виноград только в следующем году. Для промышленного производства нам еще предстоит построить винзавод, так что выпуск готовой продукции планируем не раньше 2020 года. А на сегодняшний день никакого вина «Скалистый берег» еще просто в природе не существует. Посмотрим, что будет.

— Виноградник, помнится, был не один.

— Вы ведь имеете в виду компанию Fattoria Della Aiola, которая производит кьянти в Тоскане, Италия? Это не только виноградник, там еще и оливковая роща небольшая есть, и винодельня — всего 100 га площадей. Это моя собственная сугубо частная инвестиция, которая к деятельности фондов не имеет вообще никакого отношения. Давайте проясним раз и навсегда: фонды, которыми я руковожу как управляющий, никаких иностранных активов вообще не имеют и никогда не имели. А вот мой бизнес как частного лица, предпринимателя, вы можете найти и в Италии и даже за пределами Европы.

Кроме винодельни на территории Айолы находится старая вилла, требующая капитального ремонта, которая с момента покупки этой компании никак не использовалась. В общем, та еще резиденция. Если там кого и можно встретить, то только привидения эпохи позднего Возрождения.

Моей винодельческой компании «реклама» ФБК на руку: продажи вин и крепких напитков ощутимо выросли. Вот как раз в эти дни в Вероне проходит 51-й международный салон вин «Винитали» — крупнейшая в мире выставка для профессионалов винной индустрии. Надеюсь, что и там продажи выстрелят. Я теперь всерьез задумываюсь над экспортом нашего кьянти в Россию, а ведь всего пару лет назад и мечтать об этом не мог.

— Во что вы еще инвестируете?

— У меня есть ряд других собственных инвестиций и бизнес-проектов, включая экспериментальное сыроваренное производство в России, компьютерную арт-студию, но это уже тема для отдельного разговора. Есть личный бизнес и в геологоразведке, и в добыче полезных ископаемых в Латинской Америке.

— Это ваши личные инвестиции?

— Понимаю вопрос. Да, это мои инвестиции — человека, который с 2005 года находится в серьезном бизнесе.

— Почему «Дар» никогда не рассказывал о своей довольно масштабной активности публично?

— Честно говоря, я никогда не считал, что мы должны подробно освещать нашу деятельность. Но раз в обществе существует запрос на большую открытость «Дара», нам не составит труда соответствовать этим требованиям.

Кроме того, сейчас я не могу допустить ситуацию, при которой многие СМИ распространяют очевидную ложь о деятельности наших фондов и нашего бизнеса. И авторам, и всем распространителям баек о том, как мы «работаем» в интересах государственных и политических деятелей, придется отвечать по закону. Это единственный правильный и цивилизованный путь защиты репутации. Мы намерены обратиться в судебные инстанции с исками о защите деловой репутации к первоисточникам и ряду СМИ, распространяющих ложную информацию о «Даре» и его компаниях, хотя и я понимаю, что это может способствовать политической раскрутке отдельных персонажей.

— Зачем вам лично эти судебные процессы?

— Всякому терпению есть предел. Я вижу, как в моей стране ложь, оскорбления, политические манипуляции пытаются выдавать за норму политической борьбы. Я вижу, как высокими целями начинают оправдывать подлые средства. И всего хуже, что кто-то начинает во все это верить.

Политика — это деятельность, в которой должны быть правила и границы, иначе она становится опасной. Возможно, мир меняется и в политике будущего будут цениться только политшоу, но это уже без меня и не за мой счет. Я очень долго не желал во всем этом пачкаться, ничего рассказывать, ничего не хотел объяснять. А плесень тем временем росла и росла.

Вот точно так же ровно сто лет назад такие же чистоплюи, как я, однажды уже проворонили Россию. Я не хочу повторения этой ошибки. У меня еще есть время, я успею исправиться.

Фонд региональных некоммерческих проектов "Дар"

Фонд "Дар" зарегистрирован 3 ноября 2006 года с целью развития объектов социальной инфраструктуры в сфере образования, науки, культуры, спорта и просвещения. Учредителем фонда выступило общество с ограниченной ответственностью "Левит". Председателем наблюдательного совета "Дара" является Илья Елисеев. Дирекцию фонда возглавляет генеральный директор Виктор Давыдов.

Елисеев Илья Владимирович

Родился 19 декабря 1965 года. Окончил Ленинградский государственный университет им. А. А. Жданова (1987), аспирантуру этого же вуза (2001). В 1991-2003 годах работал на кафедре гражданского права Санкт-Петербургского государственного университета, одновременно занимался частной юридической практикой.

С 2003 года — вице-президент, с 2004-го — президент ассоциации "Юридический центр". В 2005-м — старший юрист адвокатского бюро "Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры" (Санкт-Петербург). С 2005-го по настоящее время член совета директоров, заместитель председателя правления Газпромбанка. Член национальной Ассоциации корпоративных директоров. Председатель совета директоров ОАО "Морион", ЗАО "Оптиковолоконные системы", ЗАО "Агрокомплекс "Мансурово"". В разные годы был членом совета директоров ОАО "Газпром-Медиа Холдинг", ОАО "Газпром-Медиа", ОАО "Телекомпания НТВ", ОАО "ТНТ-Телесеть", ОАО "НТВ-плюс", ОАО "Объединенные машиностроительные заводы", ПАО "Объединенная авиастроительная корпорация", АО "Скалистый берег", ОАО "Благовещенский арматурный завод".

Кандидат юридических наук. Соавтор учебника по гражданскому праву (под редакцией А. П. Сергеева и Ю. К. Толстого), соавтор комментария к Гражданскому кодексу России. Автор монографий и журнальных публикаций по вопросам гражданского и международного частного права. Лауреат премии правительства России в области образования за 2001 год.