Основополагающий принц

ФОТО: ЕКАТЕРИНА ЦВЕТКОВА

На сцене МХТ имени Чехова убойную силу Шекспира покажет Михаил Трухин (в центре), который сыграет в "Гамлете" заглавную роль

       На этой неделе Московский художественный театр имени Чехова показывает премьеру "Гамлета" Шекспира. Главные роли в спектакле режиссера Юрия Бутусова играют Михаил Трухин, Константин Хабенский и Михаил Пореченков — актеры, известные миллионам благодаря ролям ментов и прочих силовиков в популярных телесериалах. Роман Должанский вспоминает о прежних русских "Гамлетах".
       Пьесе "Гамлет" уже больше четырехсот лет. Ее ставили бессчетное количество раз. Но никогда не надо спрашивать у ставящих ее режиссеров и играющих ее актеров, зачем они это делают,— без этой шекспировской трагедии любой, даже самый насыщенный, театральный послужной список считается неполным. Не только потому, что пьеса очень хорошая, но и потому, что за истекшие века она стала своеобразным термометром, которым театр определяет состояние общества.
       
Москвич и петербуржец
       Самыми знаменитыми Гамлетами в дорежиссерскую пору русского театра были актеры императорских театров обеих столиц начала XIX века — Павел Степанович Мочалов из Малого и Василий Андреевич Каратыгин из Александринского театра. Мочалов-Гамлет прославился прежде всего тем, что его в этой роли много раз смотрел неистовый Виссарион Белинский, в подробностях описавший мочаловскую игру в знаменитейшей статье. Гамлет-Каратыгин вошел в историю тем, что его игру высоко оценил император Николай I. На основании чего в советские времена детей учили, что мочаловский Гамлет был глубоко народным и прогрессивным, а каратыгинский — бездушным, реакционным и прославлявшим самодержавие.

ФОТО: ИТАР-ТАСС

Самых знаменитых русских исполнителей Гамлета позапрошлого века Павла Мочалова и Василия Каратыгина было принято противопоставлять друг другу — как Москву и Петербург

На самом деле Мочалов и Каратыгин просто первыми на театральной сцене выразили окончательно сформулировавшийся в их эпоху конфликт двух столиц. Гамлет Мочалова был, можно сказать, москвичом, человеком стихийным, неуравновешенным, полным идеалистической веры во все хорошее и доброе, но пасующим при столкновении со злом и несправедливостью. Этот Гамлет был извилистым персонажем. Что касается Каратыгина, то он исполнял свою роль в точном соответствии с генеральным планом. Он был строг и последователен — как петербургские улицы. Целью каратыгинского Гамлета, воинственного и активного героя, было вернуть себе отнятый дядей престол.
       Эти два Гамлета на два века вперед подарили наглядный пример для сравнения русской и европейской манеры игры. Считалось, что Мочалов играет по наитию, по вдохновению, играет большой русской душой. Каратыгин же брал за основу строгий классицистский идеал. Любимец императора тщательно соблюдал форму, выстраивал каждый жест и потому воспроизводил роль из вечера в вечер предельно точно. В то время как Мочалов был непредсказуем и неровен.
       
Марионетка-мистик

ФОТО: ИТАР-ТАСС

Гамлет Василия Качалова был первым знаменитым русским Гамлетом ХХ века. Но беда этого принца Датского состояла не в том, что надо было мстить за смерть короля-отца, а в том, что спектакль Художественного театра, в котором Качалов играл заглавную роль, ставили сразу два режиссера, и оба великие: Константин Станиславский и англичанин Гордон Крэг. Первый грезил о правде чувств, второй — об актере-сверхмарионетке, надменном и холодном, далеком от земных реальностей. Гамлет виделся английскому новатору мистиком, не имеющим ничего общего с реальной жизнью. Спектакль прославился, во-первых, символистскими черными ширмами, придуманными Крэгом вместо традиционных декораций, во-вторых — тем, что постановщики поругались насмерть, и бедный англичанин сбежал из МХТ в темную морозную ночь. Все-таки в России всегда слишком много неразрешимых проблем, и пьесу о философском выборе человека в нашей стране нельзя ставить в отрыве от реальности.
       
Страдалец и шут

ФОТО: ИТАР-ТАСС

Настоящего мхатовца Василия Качалова даже великий английский формалист Гордон Крэг не смог превратить в марионетку

Первым знаменитым послереволюционным русским Гамлетом был Михаил Чехов, сыгравший шекспировского героя в театре, называвшемся МХАТ Второй. Правда, трагиком в классическом понимании этого амплуа великий актер не был. Но все-таки это было точное попадание. Основным мотивом исполнения роли стало знаменитое горестное замечание "Распалась связь времен". К середине 20-х годов это стало совершившимся и необратимым фактом. Худой, в черной бедной одежде, с глуховато и тускло звучавшим голосом, чеховский Гамлет был скорбным, сосредоточенным и на удивление простым. Но ощущение разрушающегося мира, которое испытывал и переживал любимый актер, заражало и завораживало зрительный зал.
Спустя несколько лет на сцене Театра имени Вахтангова режиссер и художник Николай Акимов поставил откровенно пародийного "Гамлета". Режиссер считал, что с точки зрения советского человека проблемы Гамлета никакого интереса не представляют. Взглянув на Шекспира и его героя свысока, с позиций "социального оптимизма", Акимов превратил Гамлета в обычного интригана, ведущего борьбу за власть. Актер Горюнов играл Гамлета тучным обжорой, внешне больше похожим на Фальстафа, то есть почти что шутом. Все философские монологи принца в Театре Вахтангова перевели в плоский, утилитарный план. К примеру, сакраментальным вопросом "быть или не быть" Гамлет задавался, примеряя дядюшкину корону, и вопрос, над которым до этого бился весь мир, означал только одно: сумею ли я корону заполучить. А если не сумею, то и жить нет смысла.

ФОТО: ИТАР-ТАСС

Гамлет-диссидент, которого играл Высоцкий, мог быть откровенен только с одним собеседником — черепом Йорика

Впрочем, подобное комедийное "снижение" не спасло шекспировскую трагедию от опалы. Ощущение распада времен, тема борьбы за власть, наконец, сама коллизия пьесы, в которой герой собирается мстить за смерть отца, не могли не вызывать недовольства властей. На исполнение "Гамлета" был наложен негласный запрет — вот почему вплоть до смерти Сталина самую знаменитую пьесу всех времен и народов советскому народу не показывали.
       
От оптимиста до диссидента
Послесталинский Гамлет появился раньше, чем наступила оттепель. Николай Охлопков поставил новый спектакль в 1954 году на сцене Театра имени Маяковского. Темой Гамлета, которого поначалу играл Евгений Самойлов (кстати, и поныне здравствующий), стало трагическое потрясение перед открывшимся злом. На сцене все еще стояла монументальная Дания-тюрьма — огромная сценическая конструкция, разделенная на ячейки-камеры, поражавшая внешним парадным блеском и жившая интригами мелких выскочек и временщиков, дорвавшихся до придворных почестей. Но Гамлет уже знал, что дни этого мира сочтены. Принц был героем "сурового стиля" с открытым лицом и отважным взором — он был готов к мужественному и действенному противостоянию злу. Этот спектакль шел в репертуаре довольно долго, и Гамлета успели переиграть несколько совершенно разных по типу дарования актеров, но дух обнадеживающего, оптимистического сопротивления оставался неколебимым.

ФОТО: ИТАР-ТАСС

Гамлет Константина Райкина оказался немолодым, многоопытным и неопасным даже с оружием в руках

Почти через 20 лет Владимир Высоцкий в Театре на Таганке сыграл избавление от всех иллюзий. Его Гамлет в одном из самых знаменитых спектаклей Юрия Любимова был умным и уставшим диссидентом. Высоцкий не просто играл поэта, он сам пел и играл на гитаре, внимательно вглядываясь в зрительный зал. Он точно знал, кто убийца его отца. Он почти презирал окружающих, измельчавших и смирившихся перед лицом абсолютной власти короля. Он вообще был иссушен и измучен знанием — Гамлет Высоцкого знал даже то, что сопротивление бесполезно, что систему не переиграть, что его ожидает смерть. Но знание делало его злее и решительнее, а значит, еще опаснее для двора.
       
Усталый и простодушный
       Интересно, что новый, свободный русский театр не торопился внести вклад в отечественную гамлетиану. Зато, когда время настало, в конце 90-х годов, "Гамлетов" появилось сразу два. Причем оба спектакля поставили иностранцы — Роберт Стуруа из ближнего зарубежья и Петер Штайн из дальнего. А принцев сыграли два наших лучших нынешних актера — Константин Райкин и Евгений Миронов. Они не спорили друг с другом и не боролись с режимом. Но именно они выразили на сцене две основные жизненные философии времени. Первая — "ничего не меняется, все надоело", вторая — "жить как в первый раз, с белого листа, в мире открывшихся возможностей".

ФОТО: ВИКТОР БАЖЕНОВ

Гамлет Евгения Миронова был так наивен, что искренне ужасался любому повороту сюжета

Далеко не юный Гамлет Константина Райкина был далек от любых метафизических рефлексий. С самого начала истории он был в меру опытен и насмешлив. Готовый к азартному шутовству, переодеванию и смене масок, он совсем не радовался выпавшей возможности сыграть разные роли за один вечер и до предела театрализовать жизнь. Казалось, что он в тысяча первый раз проигрывает известный сюжет лишь с тем, чтобы опять убедиться в неизбежности плохого конца.
       Евгений Миронов сыграл принца, который, напротив, "читает" роль как страницу из учебника — заново открывая для себя общеизвестное. Это был Гамлет, с неподдельным удивлением и даже восторгом, но и ужасом и потрясением узнающий сюжет "Гамлета". Такими, собственно говоря, были и зрители спектакля Штайна — новая публика, Шекспира не читавшая и готовая к открытию общеизвестного.
       Появление "Гамлета" в Художественном театре (почти через сто лет после крэговского спектакля) знаменует новый этап во взаимоотношениях публики и театра. Теперь "Гамлета", в котором играют звезды телесериалов о ментах и агентах национальной безопасности, будут смотреть не те, кто знает о жизни все. И не те, кто не знает о ней ничего. А те, кто знают о ней только из телевизора.
\