Огненная стихия в поэзии Ф. И. Тютчева (опыт школьного анализа)

УДК 372.882

Чаплыгина Ю. А.

Огненная стихия в поэзии Ф. И. Тютчева

В статье описывается методика изучения творчества Тютчева в школе. Представленные материалы к уроку направлены на формирование исследовательских умений учащихся при анализе мифологических образов в тютчевском тексте.

The artical is devoted to the methods of learning Tutchev’s creation at school. The materials presented for the lesson are directed at the research skills forming of students in the mythological image in the Tutchev’s creation.

Ключевые слова: Ф. И. Тютчев, методика преподавания литературы, исследовательская деятельность учащихся, символ в художественном произведении, мифологический образ.

Key words: F. Tutchev, methods of teaching literature, research activity of students, the symbol in the work of art, the mythological image.

Поэзия Ф. И. Тютчева насыщена вопросами о поиске смысла жизни, о великом круговороте природы и месте человека в пространстве бытия. В течение двух столетий появляются исследования, авторы которых пытаются раскрыть художественное своеобразие лирики поэта. Теоретический материал о творчестве поэта стал предметом исследования ученых-методистов, которые к настоящему времени накопили интересный опыт работы со стихотворениями Ф. И. Тютчева в школе. Так, рассматриваются общие вопросы изучения творчества поэта на уроках литературы в 5 - 11 классах (З. Я. Рез, В. Г. Маранцман, Г. И. Беленький, Т. А. Калганова, В. А. Никольский). Особое внимание отводится сопоставлению стихотворений Тютчева с поэзией Фета и Блока (В. П. Бессонова, Н. А. Бодрова, Л. Н. Гороховская), поиску в текстах библейских образов (М. Г. Качурин) и романтических мотивов (Сухая О. А.). Большое число публикаций о творчестве Тютчева принадлежит учителям-практикам, обобщившим в методических изданиях свой опыт работы. Сюда следует отнести статьи Т. Г. Соловей, Е. А. Щербининой, Н. Ю. Корнеевой, Л. С. Денисюк, Г. В. Гололобовой, И. А. Ширшивой и др. Таким образом, очевидно, что обращение к лирике Ф. И. Тютчева в процессе литературного образования имеет достаточно богатый опыт.

Представление о поэзии Тютчева как целостной системе, в которой существуют сложные связи, обусловленные философскими и эстетическими взглядами поэта, - задача непростая, но на завершающем этапе литературного образования следует попытаться решить именно эту сверхзадачу и, что особенно важно, ее решение потребует наличия и развития творче-

© Чаплыгина Ю. А., 2013

ских качеств читателей. Есть множество путей реализации такого замысла. В данной статье предлагается один из возможных.

Начать разговор с учениками можно с сообщения о том, что лирике Тютчева свойствен пантеизм, одухотворение природных сил. Всем, что происходит в окружающем мире, по мнению автора, человек может лишь любоваться. Он не способен полностью понять и осмыслить таинства мироздания, никогда не зависящие от усилий человеческих. В своем поэтическом мире Тютчев изображает беспорядочные стихии, первоосновы бытия. Мысль о мифологизме творчества поэта доказывают в своих исследованиях многие ученые (Ю. М. Лотман, Л. А. Фрейберг, Л. В. Пумпянский, Д. Д. Благой, К. В. Пигарев, Ф. Я. Прийма).

Образы тютчевского творчества часто уходят своими корнями в древние славянские представления о мире. Среди них - огонь как мировая стихия. Обращение к ней на уроке литературы - это один из способов знакомства школьников с образной системой поэта, ее ведущими мотивами. Символика огненной стихии прослеживается в стихотворениях, различных по тематике, пафосу и образным особенностям. Огонь может являться ключевым, центральным образом текста или художественной деталью. Этот образ, являющийся основой многих лейтмотивных цепочек в поэзии Тютчева, взаимодействует одновременно с наибольшим количеством словесного материала и составляет с ним основную ткань произведения. В дальнейшем, рассматривая символику огня (мы подразумеваем здесь ее непосредственную связь с мифологическими представлениями славян о мировом устройстве, изученными в работах А. Н. Афанасьева, А. А. Потебни, А. Н. Веселовского, Ф. И. Буслаева и других ученых), мы попытаемся вместе с учениками выявить художественное своеобразие тютчевской лирики, почувствовать и понять неповторимость и цельность его поэтического мира.

В начале работы предлагаем ученикам отыскать тексты, в которых присутствуют образы огненной стихии. Из множества выбранных учащимися произведений для анализа отбираем стихотворение «Снежные горы»: Уже полдневная пора Палит отвесными лучами, -И задымилася гора С своими черными лесами.

Внизу, как зеркало стальное,

Синеют озера струи,

И с камней, блещущих на зное,

В родную глубь спешат ручьи...

И между тем как полусонный Наш дольний мир, лишенный сил,

Проникнут негой благовонной,

Во мгле полуденной почил, -

Г оре, как божества родные,

Над издыхающей землей,

Играют выси ледяные С лазурью неба огневой.

Пейзажные зарисовки в поэзии Тютчева часто соединяются с размышлениями лирика о смысле жизни, глубине бытия и неспособности человеческого разума постичь истину: здесь воззрения о природе

соприкасаются с философской лирикой. О чем размышляет поэт, какую картину рисует? Полусонный мир, изображенный поэтом в стихотворении, «во мгле полуденной почил». Лучи солнца обжигают землю, играют на водной глади, превращая ее в «озеро стальное». Горные ручьи бегут «в родную глубь». А в воздухе разлита «благовонная нега». Все великолепие солнечной картины можно почувствовать в последних двух строчках: «играют выси ледяные с лазурью неба огневой». Просим учеников подтвердить текстом тезис о том, что поэзия Тютчева строится на контрастах. Они видят эти контрасты: «ледяные» вершины гор и «огневое» небо. Вновь и вновь вчитываясь в текст, замечают, что несовместимые в обычной речи слова в стихотворении гармонично соединяются в художественный образ, дополняя друг друга. Учитель «подбрасывает» новую информацию: эпитет «лазурный», обозначающий то же, что «голубой», в поэзии XIX века упоминается достаточно часто. Слова, связанные по своему значению со словом «огонь» или его производные, поэты обычно использовали, обращаясь к определенному времени суток, закату или восходу солнца. Так, у того же Тютчева читаем: «Смотри, как запад разгорелся / Вечерним заревом лучей.». Слова «заревом», «разгорелся» обозначают лишь цвет - яркий, внешне похожий на пламя огня. В стихотворении «Снежные горы» эпитет «огневой» несет еще и другую семантическую нагрузку - это образ чистоты, непорочности, божественности. В русской культуре огонь воспринимался «как посредник между человеком и божеством» [3, с. 385]. Огонь -«символ торжества света и жизни над мраком и смертью, символ всеобщего очищения» [4, с. 54]. Этот образ не является единичным в поэзии Тютчева. И ученики без особого труда доказывают справедливость этого утверждения:

Лениво дышит полдень мглистый,

Лениво катится река,

В лазури пламенной и чистой Лениво тают облака.

Здесь встречаем все тот же образ «пламенной лазури», к которой автор добавляет синоним «чистая». Тютчев, мастер сложных эпитетов, не один раз использует необычное прилагательное «огнецветный», связанное с небесной стихией: «огнецветная струя солнца», «огнецветная пыль» фонтана, вершины гор «просветлеют огнецветно». Яркий, запоминающийся эпитет способен вместить в себя ключевую идею стихотворения. Чичерин А. В., исследователь поэзии Тютчева, замечает, что в сложных эпитетах поэта - «постоянная жажда захватить шире, объемнее, в них поэтическая конкретность» [2, с. 277]. Ученики приходят к важному выводу: в тютчев-

ской лирике огненная символика неразрывно связана с небесной стихией. Ночью, когда «сизые тени» спускаются на землю, бездонная пропасть открывается миру, небеса являются как откровение, как нечто неземное и далекое, покрытое тайной. Когда тьма окутывает землю, всесильные стихии начинают править миром:

Как океан объемлет шар земной,

Земная жизнь кругом объята снами.

Настанет ночь - и звучными волнами Стихия бьет о берег свой.

То глас ее: он нудит нас и просит.

Уж в пристани волшебный ожил челн;

Прилив растет и быстро нас уносит В неизмеримость темных волн.

Небесный свод, горящий славой звездной,

Таинственно глядит из глубины,

И мы плывем, пылающею бездной Со всех сторон окружены.

Обращаем внимание учеников на то, что тютчевская стихия динамична: каждое упоминание о ней связано со звуками и движением. Просим их доказать правоту этого утверждения. Вода считалась в народе стихией чистой и опасной. Прилив уносит воображение героя в «неизмеримость темных волн», туда, где небеса и океан сливаются на горизонте в «единую бездну», сверкающую, облитую сиянием луны. А вверху - «небесный свод, горящий славой звездной». Говоря о стихотворениях Тютчева, А. Фет, тонкий ценитель русской классики, интуитивно обозначил один из ключевых образов его лирики - образ звезд. В статье «О стихотворениях Ф. Тютчева» А. Фет рассказывал о том, как он однажды смотрел на небо в одно из оконных отверстий темных переходов Колизея. Пораженный красотой природы поэт заметил: «Крупные звезды пристально и лучезарно глядели мне в глаза, но мере того, как я всматривался в тонкую синеву, другие звезды выступали передо мною и глядели на меня так же таинственно и так же красноречиво, как и первые» [5, с. 35]. А. Фет увидел гармонию и мощь и в природной стихии, и лирике Тютчева: «Ограниченные темными массами стен, глаза мои видели только небольшую часть неба, но я чувствовал, что оно необъятно и что нет конца его красоте. С подобными же ощущениями раскрываю стихотворения Ф. Тютчева»: Таинственно, как в первый день созданья, / В бездонном небе звездный сонм горит. [5, с. 35].

Разговор о звездах может быть начат учителем, размышляющим о том, что в поэтическом мире Тютчева звезды - символ бессмертия, холодной красоты и недоступности. Согласно представлениям славян «звезд на небе ровно столько, сколько людей живет на земле. Каждый человек имеет собственную звезду, она зажигается в момент его рождения и падает с неба, когда человек умирает» [1, с. 71]. Тютчевский звездный сонм горит величественно, словно «в первый день созданья». Задача этого сравнения не

в прояснении образа, а в том, «чтобы увести в его глубины, может быть и смутные, но раскрывающие неведомые тайны» [2, с. 288]. Тютчев иным взглядом смотрит на окружающий мир: в обыкновенном и ясном он видит необычное и загадочное, внутреннюю жизнь природы, скрытую от людей. Эта жизнь предстает в стихотворениях как «гул ночной» неземных сил, «огневые зарницы», похожие на «глухонемых демонов», наконец, как «таинственное дело», совершающееся на небесах. Человек, обреченный на земное существование, может лишь на мгновение прикоснуться к истине, наблюдая за бушующим морем, красотой молнии и радужного света, любуясь звездным небом. Зачитывается фрагмент из стихотворения «Проблеск»:

Как верим верою живою,

Как сердцу радостно светло!

Как бы эфирною струею По жилам небо протекло!

Но, ах! не нам его сулили;

Мы в небе скоро устаем,

И не дано ничтожной пыли Дышать божественным огнем.

Ученикам предлагается подумать над смыслом названия. Вместе приходим к выводу о том, что уже само название отражает ключевую мысль: возможность ощутить прикосновение к неземной тайне, услышать звуки прелестной «воздушной арфы» и «ангельской лиры» приходит лишь на мгновение, которое названо «проблеском». Ограниченность человеческих усилий отражена в последних строчках: людям не дано «дышать божественным огнем». Эта тема отражена во многих стихотворениях Тютчева: «С поляны коршун поднялся.», «Фонтан», «Душа хотела б быть звездой.», «Над виноградными холмами.», «Как птичка раннею зарею.», «Кончен пир, умолкли хоры.», «Хоть я и свил гнездо в долине.», «Какое дикое ущелье.» и др. В качестве домашнего задания предлагаем проанализировать один из названных текстов, обратив внимание на следующие вопросы: присутствует ли в стихотворении образ огненной стихии? Каков он? В каких отношениях находятся этот образ и лирический герой? Какие изобразительно-выразительные средства использует автор? С какими музыкальными или визуальными образами ассоциируется тютчевский образ?

И вновь размышления учителя. Помимо философской лирики, символика огня пронизывает стихотворения Тютчева о любви. Огонь символизирует силу, жизнь, страсть, сильные качества человеческой натуры. «О, как в нем сердце пламенеет!» - восклицает Тютчев о способности поэта любить. Любовь в его поэзии - «союз души с душой родной» двух ярких личностей, двух «Я».

Не верь, не верь поэту, дева,

Его своим ты не зови -И пуще пламенного гнева Страшись поэтовой любви!

Его ты сердца не усвоишь Своей младенческой душой;

Огня палящего не скроешь Под легкой девственной фатой.

Поэт всесилен, как стихия,

Не властен лишь в себе самом;

Невольно кудри молодые Он обожжет своим венцом .

Твоей святыни не нарушит Поэта чистая рука,

Но ненароком жизнь задушит Иль унесет за облака.

В душе его царят «беспредельности», поэтому герой «не властен лишь в себе самом»: невозможно подчинить себе стихию. Любовь эта «страшнее пламенного гнева», она несет счастье и разрушение, радость и разочарование. Ученики понимают и принимают мысль о том, что с помощью огненной символики поэт изображает чувство во всей полноте, его наивысшее проявление.

Останавливаемся на стихотворении «Восток белел. Ладья катилась.». Автор в нескольких предложениях рисует свидание двух влюбленных. К этой теме обращались многие поэты XIX века. Предлагаем вспомнить изученное раньше стихотворение А. Фета «Шепот, робкое дыханье.». Ученики видят и чувствуют в нем образ прохладной и чистой ночи, соловьиные трели, журчанье «сонного ручья», силуэты влюбленных. Используя номинативные конструкции, Фет создает нужный эмоциональный фон стихотворения: волнение, робость, переходящие в страсть, и состояние душевного трепета. Слова «лобзания» и «слезы», находящиеся рядом, напрямую соединены с центральной идеей стихотворения: настоящая любовь безрассудна, она доводит до предела все душевные порывы человека.

Предлагаем сравнить фетовское стихотворение с тютчевским. В стихотворении Тютчева та же идея, но воплощена по-другому: сила чувства, нагнетание волнения и внутренние переживания героев выражены в градации: «восток белел - восток алел - восток вспылал». Взгляд героини ассоциируется с небесной чистотой, а «огневые» капли слез говорят о ее страстной женской натуре. В поэтическом мире Тютчева ОН дерзок и самолюбив, уверен в себе. ОНА милая, скромная, умеющая любить, отдающая всю себя безграничному чувству. «Палящий огонь» в глазах героини характеризует ее чувство, иногда болезненное и острое, но неизменно сильное в своих проявлениях. Стихотворение «Не верь, не верь поэту, дева.» написано в 1839 году. Пройдут годы, и Тютчев встретит на своем жизненном пути любовь, превратившуюся в «поединок роковой»: его от-

ношения с Еленой Денисьевой, выпускницей Смольного института, продлятся 14 лет и принесут минуты счастья и «злую боль ожесточенья»:

О, как убийственно мы любим,

Как в буйной слепоте страстей Мы то всего вернее губим,

Что сердцу нашему милей.

Давно ль, гордясь своей победой,

Ты говорил: она моя.

Год не прошел - спроси и сведай,

Что уцелело от нея?

Куда ланит девались розы,

Улыбка уст и блеск очей?

Все опалили, выжгли слезы Г орючей влагою своей.

Просим учеников найти в тексте слова, наделенные символикой огня. Исследуя текст, ученики называют слово «слезы». Слезы «опалили», «выжгли», оставили в душе героини боль, но не уничтожили любовь, которая оказалась лишь «незаслуженным позором». Елена Денисьева умерла, в смерти любимой Тютчев винил себя. Боль утраты лейтмотивом пройдет через многие поэтические творения Тютчева. Его поздняя лирика наполнена раздумьями о жизни и вечности, о непреходящих человеческих ценностях и проблемах современной ему эпохи. Иногда воспоминания посещают поэта, напоминая о былых чувствах. Но вместо «горящего» небесного свода поэт видит в окружающем мире лишь следы потухшего пламени:

Опять стою я над Невой,

И снова, как в былые годы,

Смотрю и я, как бы живой,

На эти дремлющие воды.

Нет искр в небесной синеве,

Все стихло в бледном обаянье,

Лишь по задумчивой Неве Струится лунное сиянье.

Во сне ль все это снится мне,

Или гляжу я в самом деле,

На что при этой же луне С тобой живые мы глядели?

Строка «нет искр в небесной синеве» глубоко символична: небесный огонь ассоциируется с силой чувства, с безграничной любовью, угасание этого огня - со скучным образом жизни, тоской по ушедшему счастью. «Храм опустел, погас огонь кадила...» - так одной строкой охарактеризо-

вана внутренняя опустошенность лирического героя. В 1830 году Тютчев написал стихотворение, в котором рассуждал о смысле жизни:

Как над горячею золой Дымится свиток и сгорает И огнь сокрытый и глухой Слова и строки пожирает, -

Так с грустью тлится жизнь моя И с каждым днем уходит дымом,

Так постепенно гасну я В однообразье нестерпимом!..

О Небо, если бы хоть раз Сей пламень развился по воле -И, не томясь, не мучась доле,

Я просиял бы - и погас!

Огонь - главный образ стихотворения. С тихо тлеющим свитком сравнивает герой свою жизнь, хотя и мечтает видеть ее короткой, но яркой вспышкой, позволяющей «просиять» и «погаснуть» в одно мгновение. По мысли поэта, в этом и заключается счастье. Обращаем внимание школьников на то, что символика огня занимает значимое место и в стихотворениях Тютчева о назначении поэзии, ее высокой миссии в мире:

Среди громов, среди огней,

Среди клокочущих страстей,

В стихийном пламенном раздоре,

Она с небес слетает к нам -Небесная к земным сынам,

С лазурной ясностью во взоре -И на бунтующее море Льет примирительный елей.

Ученики приходят к осознанию того, что символика огня пронизывает всю художественную систему Тютчева и, рождая устойчивый круг ассоциаций, помогает познать авторский стиль, понять единый смысловой центр, характерный для многих текстов. Огонь олицетворяет чистоту природных сил, страстные чувства, поэтический дар, слетающий «с небес», яркую, как сияние языков пламени, жизнь и такой же яркий уход из нее сильной, неординарной личности.

Список литературы

1. Левкиевская В. Мифы русского народа. - М.: Астрель, 2003.

2. Чичерин А. В. Стиль лирики Тютчева // Контекст-1974. - М., 1975. - С. 275 - 294.

3. Шапарова Н. С. Краткая энциклопедия славянской мифологии. - М.: Русские словари, 2004.

4. Шейнина Е. Я. Энциклопедия символов. - М.: АСТ; Харьков: Торсинг, 2006.

5. Фет А. А. Из статьи «О стихотворениях Ф. Тютчева» // Тютчев: Сб. ст. - СПб.: Парфенон, 1922. - С. 34 - 43.