Образ Великобритании в интерпретации российских публицистов второй половины XIX в

Отечественная история

Д.Д. Тетюева

Образ Великобритании в интерпретации российских публицистов второй половины XIX в.

В статье рассматриваются наблюдения и представления русских публицистов о жизненном укладе Англии. Автор анализирует оценки и мнения об англичанах, опубликованные на страницах печатных изданий, а также прослеживает процесс складывания образа Великобритании в российской периодике второй половины XIX в.

Ключевые слова: Великобритания, «туманный Альбион», Лондон, образ «типичного англичанина», английский национальный характер, англичане глазами русских, русская публицистика XIX в.

На протяжении долгого времени Великобритания вызывала интерес многих поколений русской интеллигенции. Внимание русских привлекали различные аспекты жизни страны. На страницах периодических изданий высказывалось множество разнообразных мнений относительно исторического опыта Англии, ее политической и духовной культуры, национальной идентичности и стиля жизни англичан.

В советской историографии крупным специалистом по новой и новейшей истории Великобритании был доктор исторических наук Н.А. Ерофеев. Следует отметить его труд «Туманный Альбион: Англия и англичане глазами русских. 1825-1853 гг.» [12]. Нельзя не упомянуть и о двух его статьях «Дряхлый Альбион» [10] и «Страна чудаков» [11], в которых автор анализировал распространенное мнение об англичанах как «чудаках и эксцентриках».

Двумя годами ранее вышла статья историка и публициста С.А. Кото-ва о «пропаганде "английского образца" в русской публицистике» [19].

Примечательна статья российского культуролога, философа и искус- ™5о ствоведа В.П. Шестакова

о становлении национального характе- ^ 5 го ра англичанина и выявлении его характерных отличительных черт 'S з ^ [31]. Необходимо отметить диссертацию кандидата исторических наук § ^

О

З.С. Канонистовой, раскрывающую представления об Англии, рас- ^ е^ пространенные в русском обществе [15]. В монографии современного ^ историка А.А. Орлова с помощью архивных документов и мемуарной о литературы реконструируются психологические основы взаимодействия подданных России и Англии во второй половине XVIII - первой половине XIX вв., хотя и событийная история присутствует в той мере, в которой это необходимо для решения главной задачи [22].

В своих исследованиях историки обращались к материалам публицистов XIX в. Именно их заметки и статьи наиболее ярко отразили интерес русского общества к островной державе.

Следует отметить разнородность опубликованных статей о различных аспектах жизни Великобритании, послуживших источниками для изучения темы. В журнале «Русский Вестник» местное самоуправление, парламентская система Англии нашли отражение в статьях Г.В. Вызин-ского [4], Б.Н. Чичерина [30]. Принципы функционирования судебной системы, устройство и деятельность полиции в этой стране подробно рассмотрены С.С. Громекой [7; 8], С.И. Баршевым [2] и М.И. Заруд-ным [14]. Свобода слова и печати нашла отражение в публикациях Л.Ф. Де-Роберти [9]. Про английское образование детально рассказал М.М. Вольский [3].

В «Отечественных записках» публиковались статьи Н.В. Альберти-ни [1], Д.А. Саранчова [25], Б.И. Утина [26; 27], М.К. Цебриковой [29], Н.С. Кутейникова [20], посвященные государственному устройству и судебной системе Англии.

В «Вестнике Европы» внимание уделялось, главным образом, университетам, общественному быту и жизни английских обывателей вообще [17; 24].

Отдельно стоит выделить цикл заметок М.И. Михайлова о Лондоне, опубликованных на страницах журнала «Современник» [21]. В них автор подробно охарактеризовал быт и культуру английской столицы, подвергнув разбору большинство обычаев до самых тонких мелочей.

Многие публицисты были убеждены, что весь характер Великобритании можно прочувствовать в ее столице. Лондон - зеркало, в котором отражена каждая крупица жизни его обитателей. Только оказавшись в самом сердце Британии, можно почувствовать все особенности «туманного Альбиона», его самобытность. Поэтому столице Британских островов уделялось огромное внимание со стороны русских журналов.

о. Свои впечатления о Лондоне изложил русский писатель и драматург и М.Н. Загоскин в «Журнале Русского путешественника». «...Лондон к не город, а целый мир; но только мир самый пасмурный, самый единообразный, и, несмотря на свое многолюдство, едва ли не самый скучный н из всех миров.» [13, с. 190].

¥ Угнетающее, тягостное впечатление от Лондона выразил русский

¿5 поэт, переводчик и политический деятель М.И. Михайлов, с горечью говоря, что «.это колоссальное однообразие, это громадное механическое движение, этот пасмурный вид самой веселости, этот эксцентричный Лондон душит воображение и терзает сердце» [21, № 7, с. 7].

Характеризуя Лондон, Михайлов называет его «правой рукой мира, рукой деятельной и могучей» [Там же, с. 7]. Бурная деятельность и постоянное движение города замирают только в воскресенье, «когда британская столица сдерживает на двадцать четыре часа свою неугомонную суету» [21, № 8, с. 221]. Описание обездвиженного воскресного дня можно найти и у видного славянофила А.С. Хомякова: «Странен вид этой пустоты, странно безмолвие в этом громадном, шумном, вечно кипучем городе, но зато едва ли можно себе представить что-нибудь величественнее этой неожиданной тишины» [28, с. 218]. В тишине публицист усматривал «покорность высокой мысли», и, безусловно, радовался за «нравственность воли народной, за благородство души человеческой» [Там же]. Удивила Хомякова и монументальность британской столицы: «.немало бродил я по Европе, немало видел городов и столиц. Все они ничто перед Лондоном, потому что кажутся только слабым подражанием Лондону. <...> Лондон громаднее, величественнее, люднее.» [28, с. 217].

Поэт и религиозный деятель В.С. Печерин настолько поразился обширностью города на Темзе, что «совершенно растерялся и не знал, как и шагу ступить», о чем записал в дневнике: «.Лондон изумил меня своею огромностью; тут все было колоссально-величаво; это была неизмеримая пустыня, беспредельный океан.» [23, с. 208].

Воспоминания многих путешественников повествуют об атмосфере всепоглощающей тусклости, угрюмости и одиночества. «Нет города в мире, - говорит А.И. Герцен, - который бы больше отучал от людей и больше приучал к одиночеству, как Лондон. Его образ жизни, расстояния, климат, самые массы народонаселения, в которых личность пропадает.» [5, с. 288]. Такой уклад жизни англичан резко контрастировал с образом жизни французов, у которых веселье всюду, а в Лондоне люди «бродят, как тени с мрачными чертами, ищут, как бы рассеять печальную думу» [12, с. 178].

с

Вопрос о том, каков типичный англичанин, привлекал к себе нема- ¡2 5 о ло интересующихся писателей и публицистов. Почти каждый из них ^ 2 п-т считал своим долгом найти специфические особенности английского з 2 характера, объяснить причины возникновения этих неповторимых черт, § ^ одним словом, разгадать тайну английской души. Как признавался один ^ ^ советский корреспондент, «Если чужая душа - потемки, душа англича- > нина - сплошной мрак...» [12, с. 212]. о

Специфический характер англичан, выражающийся в страстной тяге к свободе, склонности к индивидуализму и терпимости к чужому мнению, формирует в русском обществе признание Англии «страной господства широкой свободы личности ее граждан» [15, с. 19].

Вопрос о характере типичного представителя английской нации интересовал исследователей и ученых, у многих публицистов можно найти рассуждения о чертах, свойственных только островитянам. Русские писатели старались найти в англичанах качества, которые позволили им опередить другие народы в государственной и технической сфере, т.е. анализировали англичан с психологической стороны.

Самым распространенным образом, закрепившимся за жителями Британских островов, стал образ «чудака-эксцентрика». Такое представление об англичанах преобладало в российской печати с конца XVIII в. и на протяжении всего XIX в. Отмечалось, что склонность к странным поступкам - характерная особенность и самая распространенная черта английского народа. Прежде всего, очевидные нелепости были видны русским наблюдателям в организации политической жизни. К числу таких странностей писатели относили запутанную и архаичную судебную систему, которая была лишена фиксированного кодекса прав и целиком опиралась на прецеденты. Отсутствие писаной конституции страны также вызывало удивление.

Еще одно чудачество описывает Михайлов в своей заметке об общественной и домашней жизни англичан, опубликованной на страницах сентябрьского номера журнала «Современник» за 1859 г. Он говорит об определенных правилах, которые необходимо помнить, стуча в дверь. Стук дверного молотка мог рассказать хозяину о сословной принадлежности человека, стоящего на пороге. Шутники говорили, как писал Михайлов, что «это один из труднейших музыкальных инструментов» [21, № 9, с. 152]. Например, сами хозяева «выделывали молотком более сильную дробь»; почтальон стучал сильными ударами дважды; посторонний гость - негромко и уверенно; торговцы, мясники, булочники дергали за боковой звонок, сообщающийся с кухней [Там же].

о. Русские наблюдатели выделяли и такое качество английского наро-

Ь да, как практицизм, пронизывающий все стороны жизни. В этом виде-

к ли стремление во всяком деле усматривать, прежде всего, возможность

выгоды в денежном смысле. Огромные достижения Британской импе-

¡2 рии в экономической и промышленной областях объяснялись наличии тт

^ ем у англичан «практического ума» и «практического духа». Но чаще ^ всего, такая характеристика содержала в себе неодобрительные оценки. «.Тут есть неприятная сторона, - пишет И.А. Гончаров, сравнивая англичан с неким отлаженным механизмом, - .вся жизнь всех и каждого сложилась и действует очень практически, как машина» [6, с. 255].

Также за англичанами закрепилась слава удивительно энергичного и предприимчивого народа. Проявление этих черт наблюдали в поразительной склонности островитян к дальним путешествиям. Причем писателей удивляла та легкость, с которой они разлучались со своей страной, чаще всего без определенной цели.

Множество русских публицистов рисовали типичного англичанина этаким «мистером сдержанность», «непроницаемым жителем туманного Альбиона» [18], выделяя такие непременные качества их характера, как холодность, сдержанность в выражении чувств и, особенно, молчаливость. Порой эти черты толковали как отчужденность, необщительность и неучтивость. Российский военный и государственный деятель Д.А. Милютин придерживался именно этой точки зрения, отмечая «неприветливый характер англичан, сухое их обращение, похожее на грубость» [12, с. 175]. Но чаще всего бытовало мнение, что немногословность и отстраненность британцев связаны с их предрасположенностью к задумчивости и глубокомыслию. Подобную причину молчаливости русские публицисты усматривали в стремлении англичан не говорить ничего лишнего. «Англичанин вообще не очень разговорчив», - вспоминал Хомяков в «Письме об Англии» и, пытаясь объяснить эту черту, высказывал предположение о том, что «слово в Англии ценится несколько подороже, чем в других местах» [28, с. 221].

В связи с этим, наиболее любопытным становится убеждение о существовании английской национальной болезни, которая получила название «сплин», - тяжелой формы меланхолии, глубокой хандры, внушающей больному мрачное настроение.

Журналист и сотрудник ряда русскоязычных газет С.И. Рапопорт в статье «Обыватели Лондона и их быт» приводит описание восьми классов лондонских жителей. Основанием для такой классификации служит уровень дохода англичан. Так, к самому низшему классу публицист относит т.н. «подонков, всемирный народ, не склонных к работе и живущих случайными крохами» [24, № 5, с. 408]. Второй класс -

с

0~ 2 УЗ

очень бедные люди, которые занимаются случайной поденной работой. ™ у ° По словам журналиста, оба класса по своему характеру почти не отли- ^ s чаются. Третий и четвертый классы составляют чернорабочие, мелкие 'о з ^ служащие и торговцы. Более обеспеченные торговцы, мелкие лавочни- § ^

г- Q ^

ки и рабочие с регулярным доходом входят в пятый класс, из которо- ^ ^ го, как утверждает автор, «вырастают всевозможные организации, как ^ тред-юнион, так и корпоративные общества» [24, № 5, с. 409]. Шестой о класс - это унтер-офицеры, надсмотрщики, помощники управляющих. К седьмому, «среднему», классу принадлежат мелкие предприниматели. А те семьи, которые могут держать прислугу, составляют восьмой класс - «верхний слой среднего класса» [Там же].

Следует отметить слова Милютина о совершенном отличии столицы «острова туманов» от других европейских городов. «Лондон, - пишет он, - мало имеет общего с другими столицами Европы. Тут все имеет свой особенный характер, свой оригинальный покрой, свою собственную манеру: и дома, и экипажи, и даже физиономии, походка, вывески -все здесь особое. Во всем англичане представляются народом самобытным, оригинальным, ничего не заимствовавшим у других» [12, с. 211]. Наблюдения большинства путешественников и публицистов оказались схожими: кардинально отличаясь от прочих стран Европы, Великобритания стояла от них особняком. Возможно, в этой непохожести кроется главная причина, по которой островитяне казались другим европейцам непонятными, загадочными, а потому и странными людьми.

Образ жизни столицы Британских островов во многом формировал представление русских о жизни всего английского общества, а характер лондонцев автоматически переносился русскими на английский национальный характер в целом.

По наблюдениям Михайлова, внешняя жизнь Лондона полностью отражает характер его жителей. Многие, побывавшие там, глубоко ошибаются, сформировав свое представление о национальном характере по поведению англичанина на улице. «...На улице... он хлопотлив, деятелен... необщителен и подчас даже груб.» [21, № 9, с. 145]. Наблюдатель советует узнавать англичанина в домашней обстановке: дома он вежлив, радушен и гостеприимен. «Нигде не встречал я больше радушия, нигде такого дружеского, искреннего приема», - восклицает Хомяков [28, с. 219]. Подчеркивалось, что при более близком знакомстве англичанин раскрывался как гостеприимный хозяин, надежный друг и деловой партнер. В то же время, войти в его домашнюю жизнь довольно трудно, поскольку для каждого островитянина истинно выражение: «Мой дом - моя крепость» («My house is my castle»). Английский дом характеризовался как «сердцевина британского духа» [31, с. 95].

о. По мнению Михайлова, для того, чтобы сойтись с англичанином и стать 5 другом его семьи, необходимо «сходство характеров и убеждений, к единство нравственных интересов» [21, № 9, с. 149].

Дальнейшие рассуждения Михайлова о домашней жизни англичан ¡2 приводят его к выводу, что «семейное счастье - это почти миф везде, ^ кроме Англии» [Там же]. В фундаменте английской семьи находятся ^ более здравые начала, в отличие от Франции, где основания и семейные принципы расшатаны и весьма неопределенны, по мнению автора. «Идиллии, которыми кончается большая часть английских романов, взяты не из мира фантазии. это верные и по большей части даже совсем неидеализированные картины действительности» [Там же]. Еще в конце XVIII в. писатель и историк Н.М. Карамзин писал в «Письмах русского путешественника», что «здесь женщины скромны и благонравны, следственно, мужья счастливы; здесь супруги живут для себя, а не для света», приводя в подтверждение слова самих англичан: «я хочу быть счастливым дома, и только изредка иметь свидетелей моему счастью» [16, с. 106-107].

Отмечаемая многими публицистами сдержанность англичан в выражении своих чувств объясняется желанием скрыть от посторонних глаз эмоции, которые бессмысленно демонстрировать на публике. Чувства, брак и семья - самое сокровенное, что не должно выходить на общественную сцену за крепостные стены домашнего очага. «Нигде нет такой замкнутости семейного круга, того домашнего порядка и комфорта», как в Англии [21, № 9, с. 150].

Подводя итог вышесказанному, следует подчеркнуть, что Великобритания имела репутацию стабильной и прогрессивно развивавшейся крупнейшей державы с классическим типом парламентаризма, поэтому была объектом пристального внимания публицистов и симпатий значительной части представителей российского высшего общества, став своеобразным ориентиром для государственных преобразований в России.

По крупицам собирался в единое целое сложный и удивительный образ страны с совершенно специфическим и неповторимым характером. Интерес русского общества к жизни Великобритании повлек за собой необходимость представления о будничной столице и типе национального характера англичанина. Постепенно обрисовывалась картина пасмурного, туманного, холодного, мрачного, но, в то же время, монументального Лондона, в котором кипит различного рода деятельность, словно это громадный машина, работающий без остановки.

Причины могущественного положения Англии публицисты видели в сложившемся психотипе ее жителей. Так сформировалось понятие об английском национальном характере и, вслед за ним, сложился образ

«типичного» англичанина. Англичанин в глазах русских выглядел неза- £ 5 о ^ _ из ^

висимым, свободолюбивым и законопослушным гражданином, гордым ^ 2

патриотом своей страны, предприимчивым и практичным деятелем, 'о з

энергичным «чудаком-эксцентриком», надежным и верным семьяни- § ^

о

ном, но сдержанным в выражении своих чувств и склонным к молчали- ^ ^ вости и меланхолии. ^

Русская публицистика XIX в. с неподдельным интересом анализи- о ровала как положительные, так и отрицательные черты английского национального характера, ставшего проявлением исторического развития народа. Иногда не обходилось без идеализации или критики «туманного Альбиона». Великобританию рисовали как страну с устоявшимися традициями, политическими нормами, оригинальной культурной жизнью, характерным бытом и определенными странностями, чаще всего непонятными простому русскому обывателю. Примечательно, что эти представления о британцах не были закостенелыми, они часто дополнялись новыми штрихами, характеризующими стиль английской жизни.

Библиографический список

1. Альбертини Н.В. Английское государственное и общественное устройство и управление // Отечественные записки. 1860. № 1. С. 143-176.

2. Баршев С.И. О суде присяжных // Русский вестник. 1857. № 5. Кн. 1. С. 3-9; Кн. 2. С. 89-99.

3. Вольский М.М. Оксфордский университет // Русский вестник. 1861. № 2. С. 544-597.

4. Вызинский Г.В. Характер политической и административной реформы в Англии // Русский вестник. 1858. № 4. С. 335-360.

5. Герцен А.И. Лондонские туманы // «Я берег покидал туманный Альбиона.». Русские писатели об Англии. 1646-1945 / Подгот. О.А. Казнина, А.Н. Николюкин. М., 2001. С. 287-289.

6. Гончаров И.А. Фрегат «Паллада». В Англии // «Я берег покидал туманный Альбиона.». Русские писатели об Англии. 1646-1945 / Подгот. О.А. Казнина, А.Н. Николюкин. М., 2001. С. 246-265.

7. Громека С.С. Два слова о полиции // Русский вестник. 1857. № 6. С. 170-187.

8. Громека С.С. Последнее слово о полиции // Русский вестник. 1859. № 4. С. 635-653.

9. Де-Роберти Л.Ф. Английская журналистика // Русский вестник. 1862. № 3. С. 300-357; № 5. С. 191-218.

10. Ерофеев Н.А. «Дряхлый Альбион» (Англия в русской публицистике 30-40-х гг. XIX в.) // Проблемы британской истории. М., 1980. С. 129-146.

11. Ерофеев Н.А. «Страна чудаков» (Из истории англо-русских контактов) // Проблемы британской истории. М., 1982. С. 103-116.

12. Ерофеев Н.А. Туманный Альбион: Англия и англичане глазами русских. 1825-1853 гг. М., 1982.

о. 13. Загоскин М.Н. Журнал Русского путешественника // «Я берег покидал Р туманный Альбиона...». Русские писатели об Англии. 1646-1945 / Подгот.

О.А. Казнина, А.Н. Николюкин. М., 2001. С. 190-200. 14. Зарудный М.И. Английские суды. Из путевых заметок // Русский вестник. 5 1860. № 8. С. 481-502; № 9. С. 604-630.

н 15. Канонистова З.С. Межкультурный диалог в историческом контексте: вос-

^ приятие образа Англии и англичан в русском обществе во второй половн-

ик не XIX - начале XX вв.: Автореф. дис. . канд. ист. наук. Саратов, 2006.

16. Карамзин Н.М. Письма русского путешественника. Англия // «Я берег покидал туманный Альбиона.». Русские писатели об Англии. 1646-1945 / Подгот. О.А. Казнина, А.Н. Николюкин. М., 2001. С. 68-126.

17. Клейбер И.А. Кембриджский университет // Вестник Европы. 1890. № 9. С. 214-237.

18. Коршунова Е.С. Английский национальный характер как культурный конструкт (на материале английской художественной литературы): Автореф. дис.. канд. филос. наук. Омск, 2012.

19. Котов С.А. Английский политический строй на рубеже XIX-XX вв. в освещении русской либерально-буржуазной публицистики // Проблемы британской истории. М., 1980. С. 217-228.

20. Кутейников Н.С. Характер политического движения Англии за последнее десятилетие и министры Гладстон и Брайт // Отечественные записки. 1869. № 8. С. 328-366.

21. Михайлов М.И. Лондонские заметки // Современник. 1859. № 6. С. 219-238; № 7. С. 1-16; № 8. С. 221-236; № 9. С. 145-156.

22. Орлов А.А. «Теперь вижу англичан вблизи...»: Британия и британцы в представлениях россиян о мире и о себе (вторая половина XVIII - первая половина XIX вв.). Очерки. М., 2008.

23. Печерин В.С. Переезд в Англию (1844-1845) // «Я берег покидал туманный Альбиона.». Русские писатели об Англии. 1646-1945 / Подгот. О.А. Казнина, А.Н. Николюкин. М., 2001. С. 208-214.

24. Рапопорт С.И. Обыватели Лондона и их быт: письмо из Англии // Вестник Европы. 1897. № 5. С. 406-416.

25. Саранчов Д.А. Уголовный суд в Англии // Отечественные записки. 1859. № 4. С. 391-422.

26. Утин Б.И. Государственный быт Англии // Отечественные записки. 1862. № 8. С. 416-462.

27. Утин Б.И. К вопросу о мировой юстиции и самоуправлении в Англии // Современник. 1860. № 4. С. 418-430; № 11. С. 1-24.

28. Хомяков А.С. Письмо об Англии // «Я берег покидал туманный Альбиона.». Русские писатели об Англии. 1646-1945 / Подгот. О.А. Казнина, А.Н. Николюкин. М., 2001. С. 215-238.

29. Цебрикова М.К. Дух компромисса в Англии // Отечественные записки. 1875. № 9. С. 1-36.

30. Чичерин Б.Н. О политической будущности Англии. Соч. графа Монталам-бера // Русский вестник. 1856. № 10. С. 646-680.

31. Шестаков В.П. Английский национальный характер и его восприятие в России // Россия и Запад: диалог или столкновение культур. М., 2000. С. 85-117.