Роль судов России и Канады в установлении и преодолении ошибок избирательного законодательства

С.В. Кабышев

РОЛЬ СУДОВ РОССИИ И КАНАДЫ В УСТАНОВЛЕНИИ И ПРЕОДОЛЕНИИ ОШИБОК ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

В статье анализируется опыт судов России и Канады в установлении и преодолении ошибок в избирательном законодательстве. Делается вывод о необходимости установления постоянного диалога между судами и органами законодательной власти России для предотвращения подобных ошибок.

Ключевые слова: законотворческие ошибки, конституционность, Конституция РФ, Хартия прав и свобод Канады, Конституционный Суд РФ, Верховный Суд Канады.

S.V. Kabyshev

THE ROLES OF RUSSIAN AND CANADIAN COURTS IN DETECTION AND OVERCOMING MISTAKES IN ELECTORAL LAW

This article presents an analysis of Russian and Canadian experience in detection and overcoming mistakes in electoral law. The conclusion is drawn about necessity of establishing permanent dialogue between courts and Russian legislative authorities for prevention of such mistakes in future.

Key words: law-making mistakes, constitutionality, the Constitution of the Russian Federation, the Charter of Rights and Freedoms of Canada, Constitutional court, Supreme Court of Canada.

Избирательное законодательство РФ отличается достаточно высокими уровнями динамизма и детализации. Постоянная корректировка норм избирательного права порождает острую полемику о качестве правотворческих и правоприменительных решений, допущенных ошибках.

Анализ имеющихся мнений позволяет сделать вывод об использовании термина «ошибки» в избирательном праве и процессе в двух смыслах: обыденном (широком) и формально-юридическом (узком), что порождает неоднозначность в толковании и оценке наиболее «проблемных» норм избирательного законодательства.

В обыденном понимании ошибками чаще всего называют просчёты законодателя, не оправдавшие себя в практике избирательных правоотношений нормы законодательства, несовершенные с точки зрения юридической техники, избирательные нормы, нормы «мёртвые», т.е. существующие только на бумаге и не применяющиеся на практике, и т.п. С этих позиций, в зависимости от субъективного мнения критиков, к «ошибкам законотворчества» можно отнести большинство полемичных и неоднозначно принятых обществом решений законодателя по реформированию избирательного права и избирательного процесса, например:

1) отмену прямых выборов глав субъектов РФ;

2) изменение вида избирательной системы, используемой при проведении выборов депутатов Государственной Думы Федерального Собрания РФ со смешанной (мажоритарно-пропорциональной) на пропорциональную, в т.ч.:

отмену выборов в Государственную Думу по одномандатным округам;

неоправданное повышение «заградительного барьера» для политических партий;

© Кабышев Сергей Владимирович, 2014

Кандидат юридических наук, профессор кафедры конституционного и муниципального права (Московский 126 государственный юридический университет имени О.Е. Кутафина); e-mail: svkabyshev@gmail.com

лишение граждан Российской Федерации права на самовыдвижение;

запрет формирования избирательных блоков.

3) предоставление политическим партиям, победившим на региональных выборах, права представлять Президенту РФ кандидатуру на должность главы субъекта Федерации;

4) отмену порога минимальной явки избирателей на выборах, необходимого для признания выборов состоявшимися, и др.

Подобная трактовка термина «ошибки законотворчества», столь широко используемая отечественными СМИ, не всегда корректна, поскольку:

не содержит чётких критериев, выделяющих «ошибочные» нормы среди общего массива норм российского избирательного права и избирательного процесса (что фактически позволяет отнести к ошибкам законотворчества практически любую избирательную норму);

велик субъективизм в оценке избирательных норм — отнесение нормы к ошибкам законотворчества будет в большей степени зависеть от политических взглядов лица, высказывающего мнение, чем от объективных причин (содержания самой избирательной нормы, её взаимосвязи с другими нормами и др.).

В формально-юридическом (узком) смысле, т.е. в буквальном значении анализируемого термина, на наш взгляд, под ошибками законотворчества следует понимать не соответствующие Конституции РФ нормы российского законодательства о выборах, признанные таковыми решением Конституционного Суда РФ в порядке, предусмотренном федеральным конституционным законом «О Конституционном Суде Российской Федерации» (в ред. от 5 апреля 2013 г.)1. По справедливому утверждению В.А. Кряжкова, именно Конституционный ш Суд «нередко выступает в роли "негативного законодателя": он выбраковывает н дефектные правовые нормы из правовой системы»2. С

а

Среди ошибок законодательства о выборах, нашедших отражение в постанов- Ц

о

лениях Конституционного Суда РФ, можно назвать следующие: к

о

1. В Постановлении Конституционного Суда РФ от 14 ноября 2005 г. № 10-П о' «По делу о проверке конституционности положений пункта 5 статьи 48 и статьи | 58 Федерального закона "Об основных гарантиях избирательных прав и права в на участие в референдуме граждан Российской Федерации", пункта 7 статьи 63 н

О

и статьи 66 Федерального закона "О выборах депутатов Государственной Думы Ю Федерального Собрания Российской Федерации" в связи с жалобой Уполномочен- и

ного по правам человека в Российской Федерации»3 в качестве ошибки признана с

к

норма избирательного законодательства РФ, содержащаяся во взаимосвязанных а положениях п. 5 ст. 48 и ст. 58 Федерального закона «Об основных гарантиях д

е

избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской | Федерации», п. 7 ст. 63 и ст. 66 Федерального закона «О выборах депутатов Го- № сударственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации», предпо- 9 лагающая запрет на проведение предвыборной агитации, направленной против 22 всех кандидатов, гражданами лично за счет собственных денежных средств как 4 не соответствующая Конституции РФ, ее ст. 19, 29 (ч. 1 и 4) и 55 (ч. 3).

2. В Постановлении Конституционного Суда РФ от 26 декабря 2005 г. № 14-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений статьи 260 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Е.Г. Одиянкова»4 положения ст. 260 Гражданского Процессуального Кодекса РФ (далее — ГПК РФ), предусматривающие сроки рассмотрения судом 127

поданных в период избирательной кампании заявлений о защите избирательных прав (абз. 1 ч. 2 в ред. Федерального закона от 14 декабря 2002 г., ч. 6 в ред. Федерального закона от 21 июля 2005 г.), признаны не соответствующими Конституции РФ, ее ст. 32 (ч. 1 и 2) и 46 (ч. 1 и 2) в той мере, в какой эти положения по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, препятствуют суду по истечении установленных в них сроков разрешить соответствующее дело по существу и служат основанием прекращения производства по делу.

3. Постановлением Конституционного Суда РФ от 25 февраля 2004 г. № 4-П «По делу о проверке конституционности пункта 10 статьи 75 Федерального закона "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации" и части первой статьи 259 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом Верховного Суда Российской Федерации»5 признано не соответствующим Конституции РФ, ее ст. 19 (ч. 1), 46 (ч. 1 и 2), 47 (ч. 1), 118, 120 (ч. 1) и 123 (ч. 3), нормативное положение, содержащемуся в п. 10 ст. 75 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» и ч. 1 ст. 259 ГПК РФ, согласно которому в случае, если нарушения, указанные в жалобе (жалобах) или заявлении на решения и действия (бездействие), нарушающие избирательные права граждан и право граждан на участие в референдуме, касаются значительного числа граждан либо в силу иных обстоятельств нарушение приобрело особое общественное значение, Центральная избирательная комиссия РФ вправе обратиться в Верховный Суд РФ, который обязан рассмотреть жалобу по существу. * 4. Постановлением Конституционного Суда РФ от 30 октября 2003 г. № 15-П

? «По делу о проверке конституционности отдельных положений Федерального а. закона "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в рефе-g рендуме граждан Российской Федерации"» в связи с запросом группы депутатов i Государственной Думы и жалобами граждан С.А. Бунтмана, К.А. Катаняна и

1 К.С. Рожкова»6 положение подп. «ж» п. 2 ст. 48 Федерального закона «Об основ-

го

J ных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан

| Российской Федерации» признано не соответствующим Конституции РФ, ее ст. 3

| (ч. 3), 19 (ч. 1 и 2), 29 (ч. 4 и 5), 32 (ч. 1 и 2) и 55 (ч. 3), поскольку на его основании

2 во взаимосвязи с положением п. 4 ст. 2 того же Федерального закона в качестве ° предвыборной агитации признаются любые иные помимо перечисленных в подп. « «а», «б», «в», «г», «д», «е» п. 2 ст. 48 действия, имеющие целью побудить или | побуждающие избирателей голосовать за кандидатов, списки кандидатов или о против них, против всех кандидатов, против всех списков кандидатов.

° 5. Постановлением Конституционного Суда РФ от 15 января 2002 г. № 1-П «По

0

° делу о проверке конституционности отдельных положений статьи 64 Федерального

го

§ закона "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референ-

1 думе граждан Российской Федерации" и статьи 92 Федерального закона "О выборах | депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации"

в связи с жалобой гражданина A.M. Траспова»7 признаны не соответствующими Конституции РФ, ее ст. 3 (ч. 1, 2 и 3), 32 (ч. 1 и 2) и 46 (ч. 1 и 2), содержащиеся в п. 3 ст. 64 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» (от 19 сентября 1997 г.) и п. 3 ст. 92 Федерального закона «О выборах депутатов Государственной Думы 128 Федерального Собрания Российской Федерации» (от 24 июня 1999 г.) положения,

которые при незаконном отказе в регистрации кандидата ограничивают полномочия суда по отмене итогов голосования, результатов выборов и выявлению адекватности отражения в них реальной воли избирателей, подменяя такое выявление формальным «определением достоверности результатов волеизъявления избирателей», принявших участие в голосовании, чем умаляются и ограничиваются избирательные права и право граждан на судебную защиту.

6. Постановлением Конституционного Суда РФ от 22 апреля 2013 г. № 8-П «По делу о проверке конституционности статей 3, 4, пункта 1 части первой статьи 134, статьи 220, части первой статьи 259, части второй статьи 333 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, подпункта "з" пункта 9 статьи 30, пункта 10 статьи 75, пунктов 2 и 3 статьи 77 Федерального закона "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации", частей 4 и 5 статьи 92 Федерального закона "О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации" в связи с жалобами граждан А.В. Андронова, О.О. Андроновой, О.Б. Белова и других, Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации и регионального отделения политической партии СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ в Воронежской области"»8 взаимосвязанные положения ч. 1 ст. 259 ГПК РФ, п. 10 ст. 75, пп. 2 и 3 ст. 77 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации», а также частей 4 и 5 статьи 92 Федерального закона «О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» признаны не соответствующими Конституции РФ, ее ст. 3 (ч. 3), 19 (ч. 1 и 2), 32 (ч. 1 и 2), 46 (ч. 1 и 2) и 55 (ч. 3) в той части, в какой эти законоположения, закрепляя право ш

е

избирателей на обращение в суд за защитой своих избирательных прав, вместе с н тем в силу неопределенности нормативного содержания в отношении субъектов, С

а

порядка и условий обращения в суд в связи с обжалованием итогов голосования Т

о

— по смыслу, придаваемому им сложившейся правоприменительной практи- к

о

кой, — исключают для граждан, принимавших участие в выборах в качестве О' избирателей, возможность обжалования решений и действий (бездействия) из- | бирательных комиссий, связанных с установлением итогов голосования на том в

избирательном участке, на котором эти граждане принимали участие в выборах. н

о

Установив эту ошибку законодателя, Конституционный Суд РФ констатирует Ю и необходимость ее устранения: «Федеральному законодателю надлежит, руко- | водствуясь требованиями Конституции Российской Федерации и основанными С

к

на них правовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации, выраженными в том числе в настоящем Постановлении, внести в правовое д регулирование судебной защиты избирательных прав граждан изменения, на- || правленные на уточнение порядка судебного обжалования решений и действий № (бездействия) избирательных комиссий, связанных с подсчетом голосов и уста- 9 новлением итогов голосования, определением результатов выборов», а также 2 предписывает судам общей юрисдикции впредь до внесения в действующее 4 правовое регулирование надлежащих изменений, вытекающих из настоящего Постановления, «не вправе отказывать в принятии к рассмотрению заявлений граждан, принимавших участие в выборах в качестве избирателей, в защиту своих избирательных прав, нарушенных при установлении итогов голосования на том избирательном участке, на котором эти граждане принимали участие в выборах». При этом «правоприменительные решения, в связи с которыми 129

заявители по настоящему делу обратились в Конституционный Суд Российской Федерации, если они основаны на положениях части первой статьи 259 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, подпункта «з» пункта 9 статьи 30, пункта 10 статьи 75, пунктов 2 и 3 статьи 77 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации», частей 4 и 5 статьи 92 Федерального закона «О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» в истолковании, расходящемся с их конституционно-правовым смыслом, выявленным в настоящем Постановлении, либо если эти решения основаны на указанных законоположениях в той части, в какой они признаны не соответствующими Конституции Российской Федерации, подлежат пересмотру в установленном порядке, если для этого нет других препятствий».

7. 10 октября 2013 г. Конституционный Суд РФ по делу о проверке конституционности подп. «а» п. 32 ст. 4 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации», ч. 1 ст. 10 и ч. 6 ст. 86 Уголовного кодекса РФ (далее — УК РФ) в связи с жалобами граждан Г.Б. Егорова, А.Л. Казакова, И.Ю. Кравцова, А.В. Куприянова, А.С. Латыпова и В.Ю. Синькова, признал подп. «а» п. 32 ст. 4 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации»9:

не соответствующим Конституции РФ, ее ст. 3 (ч. 2 и 3), 15 (ч. 4), 17 (ч. 3), 19 (ч. 1 и 2), 32 (ч. 1, 2 и 3) и 55 (ч. 2 и 3) в той мере, в какой им установлено бессрочное и недифференцированное ограничение пассивного избирательного права в * отношении граждан Российской Федерации, осужденных к лишению свободы ? за совершение тяжких и (или) особо тяжких преступлений; а. положения подп. «а» п. 32 ст. 4 Федерального закона «Об основных гаранти-

ях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской I Федерации» и ч. 1 ст. 10 УК РФ в их взаимосвязи - в той мере, в какой данные

1 законоположения по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой,

го

| служат основанием для отказа в восстановлении пассивного избирательного права

| гражданам, которые были осуждены к лишению свободы за совершение тяжких

| и (или) особо тяжких преступлений и судимость которых снята или погашена в

2 случае принятия нового уголовного закона, в соответствии с которым совершенные ° ими деяния более не признаются тяжкими или особо тяжкими преступлениями, « не соответствующими Конституции РФ, ее ст. 19 (ч. 1), 32 (ч. 1, 2 и 3) и 54 (ч. 2). | Федеральному законодателю с тем чтобы обеспечить проведение выборов, е которые будут назначены после вступления настоящего Постановления в силу, 1 надлежит, руководствуясь Конституцией РФ и с учетом правовых позиций, вы° раженных в настоящем Постановлении, незамедлительно внести надлежащие

го

изменения в подп. «а» п. 32 ст. 4 Федерального закона «Об основных гарантиях I избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Фе-I дерации», а также установить процессуальные гарантии, обеспечивающие возможность восстановления пассивного избирательного права граждан, судимость которых снята или погашена, в случае принятия нового уголовного закона, в соответствии с которым совершенное ими деяние более не признается тяжким или особо тяжким преступлением.

Таким образом, следующие выборы должны пройти с учетом этого постанов-130 ления. При этом председатель Конституционного Суда В.Д. Зорькин заявил, что

«по отдельным видам, отдельным преступлениям в силу их особо повышенной общественной опасности (...), конечно, законодатель в порядке исключения может установить ограничения (с длительным сроком запрета пассивного избирательного права. — С.К.). Мы не вправе диктовать законодателю, как, в каких пропорциях и за какие преступления устанавливать срок ограничений, мы дали только ориентиры, но законодатель должен руководствоваться принципом соразмерности. Ведь спектр преступлений самый разный, их виды очень разные (в том числе и коррупция, мошенничество и так далее) — он огромный, а на него просто надевался общий колпак, что ты никогда не можешь быть избранным. Суд решил, что по-разному надо подходить к этому. Граждане, которым было отказано в регистрации, имеют право на компенсацию. Дела заявителей не смогут быть пересмотрены, поскольку это приведет к отмене результатов выборов, на которых они были намерены баллотироваться, но не были зарегистрированы»10.

В отличие от России в Канаде не только Верховный Суд непосредственно применяет нормы Конституции при рассмотрении дел. С принятием в 1982 г. Хартии прав и свобод, являющейся составной частью канадской Конституции, в Канаде появился особый механизм защиты субъективных прав граждан. Статья 1 Хартии закрепляет за судами право оценки акта любого уровня власти на предмет его соответствия Хартии с целью установить, являются ли законодательные ограничения обоснованными и в разумных пределах. Если судьи находят несоответствие между каким-либо законом и Хартией (или же иными положениями Конституции Канады), они должны заявить о том, что «любой закон, который не соответствует положениям Конституции, не имеет силы и действия в той части, в которой он ей не соответствует»11.

Так, в 1984 г. апелляционный суд провинции Альберта отменил пределы на ш расходы третьих лиц (под которыми понимаются средства, используемые для н проведения предвыборных кампаний частными лицами или группами лиц, не С

а

являющимися кандидатами или членами политических партий), т.к. их введение Т

о

является нарушением свободы самовыражения, гарантированной Канадской к

о

Хартией прав и свобод12. О'

С тех пор в канадском обществе изменилось соотношение социальных сил. Произо- | шло экономическое расслоение общества, в связи с чем в 2000 г. парламент Канады в

принял Закон о выборах (Canada Elections Act), вводивший серьезные ограничения н

о

на расходы третьих лиц13. Основные положения этого Закона были обжалованы как Ю нарушающие гарантии свободы самовыражения и объединения, закрепленные в и Хартии, со ссылкой, что в провинции Альберты до сих пор действует судебный запрет. С

к

В решении по делу Harper v. Canada (Attorney General), Верховный суд Канады S' большинством голосов подтвердил конституционность установления пределов на д

е

расходы третьих лиц. Суд признал, что, хотя установление пределов на расходы | является нарушением свобод выражения мнения и объединения, гарантируемых № Хартией, эти положения , тем не менее, являются оправданными в соответствии с 9 разд. I Хартии «как разумные, законодательно установленные ограничения, которые ) могут быть обоснованы в свободном и демократическом обществе». Установление 4 предельных сумм расходов необходимо, чтобы не позволить наиболее состоятельным гражданам «монополизировать предвыборную агитацию», лишив тем самым других граждан возможности участвовать в выборах на равноправной основе14.

В решении по делу Sauve v. the Attorney General of Canada (No. 2) от 2002 г. Верховный суд Канады постановил, что п. «e» ст. 51 Canada Elections Act, который лишал права голоса каждого заключенного, приговоренного к отбыванию 131

наказания в исправительном учреждении сроком на 2 года и более, неконституционен, поскольку нарушает ст. 1 и 3 Канадской хартии прав и свобод. Суд признал, что отрицать за заключенным право голоса значит потерять важное средство обучения их демократическим ценностям и социальной ответственности. Аргумент, что только те, кто уважают закон, должны участвовать в политическом процессе, не может быть принят. Отказ в праве голосования на основании моральной никчемности не согласуется с уважением к достоинству каждого человека, который лежит в основе Канадской хартии15.

На основании данного постановления Верховного суда парламент Канады внес соответствующие изменения в Canada Elections Act16.

Важно отметить, что аргументация Европейского Суда по правам человека по делу (Hirst v. the United Kingdom (no. 2)17 о лишении осужденных избирательных прав, основывалась в первую очередь на судебном прецеденте страны, даже не являющейся членом Совета Европы — Канады: «Суд установил, что решение Верховного Суда Канады по делу (Sauve No. 2) содержит подробный (и полезный) анализ целей, которые преследует лишение заключенных избирательных прав». Хотя Суд и признал некоторое различие в текстах Канадской хартии прав и свобод и конституций европейских государств, он счел суть аргументации по делу (Sauve No. 2) применимой в рассматриваемом деле.

Верховный суд Австралии в постановлении по делу ('Roach') в 2006 г., рассматривая поправку к Закону о выборах 1918 г., которая лишила избирательных прав осужденных к наказанию в виде лишения свободы от трех лет или дольше, пришел к выводу, что она противоречит требованиям австралийской Консти-* туции. При этом в обоснование своих выводов Суд сослался на вышеуказанные ? решения Верховного суда Канады и Европейского суда по правам человека18. а Тем самым подтверждается вывод о влиянии Хартии на процесс конститу-

g ционализации не только в Канаде, но и мире19.

Ï Мигель Фигероа — лидер Коммунистической партии Канады — оспорил кон-

| ституционность ст. 24 и 28 Canada Elections Act. В соответствии с указанными

го

J статьями для того чтобы быть зарегистрированной, политическая партия должна

| была быть представлена на всеобщих выборах не менее чем 50-ю кандидатами, не

| менее чем в 12 избирательных округах. В июне 2003 г. Верховный суд Канады вы-

2 нес решение по делу Figueroa v. Canada (Attorney General), в котором установил, что

° такое количество кандидатов противоречит ст. 3 Канадской хартии прав и свобод,

I закрепляющей право каждого гражданина Канады голосовать и быть избранным

| на выборах членов Палаты общин и законодательных собраний провинций.

0 Некоторые исследователи отмечают важность данного решения Верховного

1 суда Канады в плане развития института «действительного представительства»,

0

° так как относительная способность партии влиять на исход выборов пробуждает

го

§ и реальные способы влияния граждан на исход выборов, характерные для других

1 стран20. При этом Верховный суд Канады приостановил исполнение своего реше-| ния на 12 месяцев, дав тем самым парламенту возможность исправить ошибку,

что и было осуществлено в Законе о выборах, вступившем в силу 14 мая 2004 г.21 Парламент Канады, как и легислатуры ее провинций, в принципе, может не согласиться с Верховным судом и апелляционными судами провинций, но тогда нарушится баланс законодательной и судебной властей. Канадцы выработали теорию диалога, согласно которой право развивается через диалог между судами 132 и законодателями, что позволяет избежать крайностей22.

Непосредственное применение Конституции всеми судами позволяет реально обеспечить избирательные права граждан в Канаде23.

В России суды общей юрисдикции практически не применяют конституционные нормы при рассмотрении дел. Почему наши судьи непосредственно не применяют Конституцию? Не умеют или боятся? До сих пор неисполненными остаются 44 решения Конституционного Суда РФ24. Во многом это связано с несовершенством законодательства, в связи с чем заслуживает поддержки общественная инициатива № 63Ф8469 о введении правового механизма принудительного исполнения решений Конституционного Суда РФ и механизма ответственности должностных лиц за неисполнение решений Конституционного Суда РФ, направленная на реальную защиту прав граждан Российской Федерации в конституционном судопроизводстве, укрепление роли и авторитета Конституционного Суда РФ как высшего органа судебной власти25.

У Конституционного Суда РФ есть резервы, тем более что ч. 3 ст. 100 Конституции РФ предусматривает его право обращаться к Федеральному Собранию с посланиями. Успешность канадского опыта постоянного диалога с парламентом обусловливает необходимость использования всех имеющихся у Конституционного Суда РФ средств для защиты конституционных ценностей.

1 См.: Собр. законодательства Рос. Федерации. 1994. № 13, ст. 1447; 2013. № 14, ст. 1637.

2 См.: КряжковВ.А.,ЛазаревЛ.В. Конституционная юстиция в Российской Федерации. М.,1998. С. 242.

3 См.: Собр. законодательства Рос. Федерации. 2005. № 47, ст. 4968.

4 См.: Собр. законодательства Рос. Федерации. 2006. № 3, ст. 337.

5 См.: Собр. законодательства Рос. Федерации. 2004. № 9, ст. 831.

6 См.: Собр. законодательства Рос. Федерации. 2003. № 44, ст. 4358.

7 См.: Российская газета. 2001 г. 22 янв. В

ф

8 См.: Российская газета. 2013 . 30 апр. Н

9 См.: Российская газета. 2013 г. 23 окт. К

10 URL: http://www.interfax.ru/russia/txt.asp?id=333844 (дата обращения: 02.12.2013). Р "См.: Конституционный акт 1982 года ст. 52. URL: http://laws-lois.justice.gc.ca/eng/Const/page-15. т

html (дата обращения: 02.12.2013). С

12 См.: National Citizens Coalition v. Сanada (A.G.) (1984), 32 Alta L. R. (2d) 249 (Q. B.). о

13 См.: Canada Elections Act. S.C. 2000. C. 9. 0

14 URL: http://scc-csc.lexum.com/decisia-scc-csc/scc-csc/scc-csc/en/item/2146/index.do (дата обращения: д 02.12.2013). С

15 URL: http://scc-csc.lexum.com/decisia-scc-csc/scc-csc/scc-csc/en/item/2010/index.do (дата обращения: 3 02.12.2013). Н

16 URL: http://www.elections.ca/content.aspx?section=res&dir=loi/fel&document=index&lang=e (дата обращения: 02.12.2013). р

17 URL: http://hudoc.echr.coe.int/sites/eng/pages/search.aspx#{"dmdocnumber":["787485"],"item и id":["001-70442"]}(дата обращения: 02.12.2013). С

18 Stone Adrienne. Comparativism in Constitutional Interpretation // New Zealand Law Review,2009. о

р. 45-68. а

19 Michael Thomas, Bateman Joseph. Charter Rights Application Doctrine and the Clash of Constitutional- д isms in Canada. Alberta University.2000; Benjamin L. Berger Jamie Cameron Patterning Rights Constitu- | tionalism: Thirty Years With the Charter 50 Osgoode Hall Law Journal, 2013 1

20 Lijphart Arend. Electoral Systems and Party Systems. Oxford University. 2011. P. 37. №

21 URL: http://scc-csc.lexum.com/decisia-scc-csc/scc-csc/scc-csc/en/item/2069/index.do

22 Hogg PW, Bushell A.A. The Charter Dialogue Between Courts and Legislatures // Osgoode Hall Law 2 Journal . 1997. Vol. 35. P. 75; Mathen, Carissima's. Dialogue Theory, Judicial Review and Judicial Supremacy: ¡3 A Comment on 'Charter Dialogue Revisited' // Osgoode Hall. 2007. Vol. 45. P. 125. ^

23 Report of the Chief Electoral Officer of Canada on the 41st general election of May 2, 2011. URL: http:// www.elections.ca/content.aspx?section=res&dir=rep/off/sta_2011&document=index&lang=e (дата обращения: 02.12.2013).

24 См.: Информационно-аналитический отчет об исполнении решений Конституционного Суда Российской Федерации, принятых в ходе осуществления конституционного судопроизводства в 2012 году. URL: http://www.ksrf.ru/ru/Info/Maintenance/Informationks/Pages/ReportKS2012.aspx (дата обращения: 02.12.2013).

25URL: https://www.roi.ru/8469/ (дата обращения: 02.12.2013). 133

Е.В. Колесников

КОНСТИТУЦИОННЫЕ ОСНОВЫ СВОБОДЫ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ: НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ТЕОРИИ

В статье рассматриваются актуальные вопросы конституционного регулирования свободы массовой информации в современной России. Показано, что осуществление свободы массовой информации - одно из условий демократической правовой государственности. Отмечена необходимость усиления законодательной регламентации отношений в информационной сфере.

Ключевые слова: Конституция РФ 1993 г., конституционное законодательство, федеральные законы, информационные права, право на свободу слова, мысли, выражения мнений, свобода печати и массовой информации.

E.V. Kolesnikov

CONSTITUTIONAL BASE OF FREEDOM

OF THE MASS INFORMATION IN THE RUSSIAN FEDERATION: SOME ACTUAL QUESTIONS OF THE THEORY

This article is devoted to some actual problems of the constitutional regulation of freedom of the mass information in the modern Russian society. It is shown that the implementation of the right of freedom of the mass information is the important condition of the democratic legal state. It is marked that the strengthening of a legislative regulation of the relations for the information sphere is necessary.

Key words: Constitution of the Russian Federation 1993, constitutional legislation, federal laws, information rights, right to freedom of speech, thoughts, expressions of opinions, freedom 3 of the press and the mass information.

0

TD

~ В последней трети ХХ в. человечество вступило в эпоху информационного

f общества, и первостепенное значение во всех государствах мира придается ин-

| формации, регулированию информационных потоков.

| Признание и осуществление свободы массовой информации - признак и

£ условие демократичности общественного устройства и политической системы.

| Данная политическая свобода - результат поступательного развития социаль-

ï ных отношений и связей, связанных со свободой мысли, слова, печати. Она

s

i" имеет глубокие исторические корни. На протяжении почти пяти веков, начиная ° с середины ХУ в., с момента возникновения книгоиздания, а затем появления

1 газет и журналов, традиционные средства печати занимали абсолютное, или I доминирующее место среди источников коммуникаций, способов передачи и g сохранения знаний1. Однако цивилизованные формы свобода печати приобрела '§ только после буржуазно-демократических революций XVII-XVIII вв. в Европе и g Северной Америке и даже спустя несколько десятилетий.

§ Так, в знаменитой французской Декларации прав человека и гражданина

I 1789 г. сказано, что «свободное выражение мыслей и мнений есть одно из драго-| ценнейших прав человека; каждый гражданин ... может высказываться, писать и печатать свободно.»2.

В форме негативного предписания Конгресс США не должен принимать законы, ущемляющие свободу слова и печати (первая поправка), это право установлено в американской Конституции 1787 г.3 © Колесников Евгений Викторович, 2014

Доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры конституционного и международного права 134 (Саратовская государственная юридическая академия); e-mail:kmp@sgap.ru

Достаточно содержательно анализируемые свободы были закреплены в Веймарской Конституции Германии 1919 г. (ст. 103). В ней фиксировалось недопущение цензуры и право каждого немца свободно выражать свое мнение устно, письменно, в печати, посредством изображения или иначе4.

После Второй мировой войны право на информацию закреплено во многих международно-правовых актах, в частности: Всеобщей декларации прав человека 1948 г. (ст. 19), Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. (ст. 10), Международном пакте о гражданских и политических правах 1966 г. (ст. 19). Во Всеобщей декларации, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г., подчеркнута связь на свободу выражения убеждений со «свободой искать, получать и распространять информацию и идеи многими средствами и независимо от государственных границ»5.

Отечественное законодательство в сфере информации начало складываться в первой половине 90-х гг. ХХ в. Советские конституции вопросы права на информацию и доступа к ней не фиксировали. Так, в Основном Законе РСФСР 1978 г. было сказано о свободах слова и печати (ч. 1 ст. 48), в общем виде о широком распространении информации, возможности использования гражданами печати, телевидения и радио (ч. 2 ст. 48). Аналогичным образом эти свободы регламентировались нормами Конституции Союза ССР 1977 г.6 При этом следует учитывать, что официальной идеологией советского общества были марксизм-ленинизм и идеи научного коммунизма, а многие права и свободы предоставлялись в соответствии с целями коммунистического строительства и для укрепления социалистического строя.

Ситуация постепенно начала меняться в период перестройки, когда политика гласности, направленная на большую открытость в работе государственных и ш общественных институтов, стала приобретать черты политического и идеологиче- н ского плюрализма. Впервые в отечественной истории право на беспрепятственное С

а

выражение своих мнений и убеждений и право искать, получать и свободно рас- Т

о

пространять информацию были установлены в Декларации прав и свобод человека о и гражданина от 22 ноября 1991 г. (ч. 1, 2 ст. 13). Эта формулировка была затем о' воспроизведена и Конституцией (Основным Законом) РФ 1978 г. (ч. 2 ст. 43) в ре- | дакции Закона РФ от 21 апреля 1992 г.7 в

Базовые положения о свободе массовой информации установлены в Консти- н

о

туции РФ 1993 г. (ч. 5 ст. 29). Под данной свободой понимается правомерная Ю деятельность прессы, радио, телевидения, иных форм распространения сообще- | ний, предназначенных для многих или неограниченных лиц. с

к

Свобода массовой информации - следствие длительного и эволюционного а развития свободы мысли, слова, печати. Она выступает конституционным д

Ф

принципом и условием цивилизованного существования общества, государства, и защиты всей системы установленных прав и свобод. Эта свобода, будучи обще- № ственным и личным благом, обеспечивает плюрализм идей, мнений, взглядов, 9 концепций, позволяет беспрепятственно искать, получать, передавать, произ- ^ водить и распространять информацию любым законным способом. Она направ- 4 лена на гарантирование народовластия, верховенства права и противодействие государственному произволу в любых проявлениях.

Свобода массовой информации носит публично-общественный и частный характер. Первый (публичный) аспект проявляется в значимости информации, эффективно функционирующих средствах коммуникации, обеспечивающих деятельность органов публичной власти, общественных объединений. Она неразрывно связана 135