Релятивность как понятие лингвокогнитивистики

случай - вдруг Успех придет и к ним не по труду, а вследствие удачи... /Н. Авик/). 2. «Успех -неудача»/«успехи - проблемы»: Неудачи бывают у всех, а успеха достигают только одержимые /неизвестный автор/. В блогах очень часто актуализуется оппозиция «добиться успеха в жизни - потерпеть поражение». Как правило, концептуальная сущность первого члена оппозиции развертывается разными путями (стать лидером/стать хозяином своей жизни/достичь богатства, изобилия и счастья).

6. «Выведение» парадоксального умозаключения. Такие афоризмы или высказывания «блог-геров» предлагают реципиенту решить непростую семантическую задачу и требуют дополнительных усилий по достраиванию затекстовых связей между обычно не сопоставляемыми объектами и реалиями. Успех в парадоксах часто интерпретируется в смысловой плоскости «неудача»: Неудачи - неотъемлемая часть успеха; Неудачи - это то, чем мостят дорогу к успеху /Б. Тойшибеков/; Последняя степень неудачи -это первая ступень успеха /К. Досси/; Мы добираемся до вершин чаще всего по обломкам наших заветных замыслов, обнаруживая, что успех нам принесли именно наши неудачи /А. Ол-котт/; Если хочешь утроить коэффициент своего успеха, тебе придется утроить частоту своих неудач /неизвестный автор/. Основы привычного «миростояния» меняют свои привычные места, адресат такого высказывания вынужден посмотреть на ситуацию под другим углом зрения, например: Для актера успех - всего лишь отсроченный провал /Г. Грин/. Эффект неожиданности в перлокуции создается иногда с помощью стилистических фигур, например хиазма: Успех - не ключ к счастью. Счастье - это ключ к успеху. Если вы любите то, что вы делаете, вы будете иметь успех /Г. Каин/.

Итак, в ценностном слое концепта «успех» при анализе контекстуальных употреблений лексемы в поэтическом дискурсе русской литературы был выявлен не характерный для современной дискурсивной практики компонент. Он резко выделяется на фоне обыденного сознания, представленного результатами субъективного толкования в студенческой группе информантов, а также материалами интернет-коммуникации, включающими разнородные по источникам факты. Когнитивный диссонанс, понимаемый здесь как несовпадение концептуальных оценок объекта (успеха), связан прежде всего со сменой ментальных координат (ценностей) и может быть адекватно осмыслен в рамках исторического контекста.

Примечания

1. Карасик В. И. Культурные доминанты в языке // Карасик В. И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. Волгоград, 2002. С. 166-205.

2. Лагута О. Н., Лукашевич Е. В., Лукьянова Н. А. Концепт «успех» в русском языковом сознании // Вестник Новосибирского государственного университета. Сер. «История, филология». 2006. Т. 5. № 2. С. 47-61; Хрынина Е. Н. Лингвокультурная специфика концепта успех: автореф. дис. ... канд. филол. наук. Ставрополь, 2009.

3. Андрменко А. А. Концепт успех в американской и русской лингвокультурах: на материале популярно-делового дискурса: автореф. дис. ... канд. филол. наук. Белгород, 2010.

4. Эренбург Н. Р. Концепт успех и его репрезентация в русском языке новейшего периода: дис. ... канд. филол. наук. Воронеж, 2006.

5. Словарь русского языка / под ред. А. П. Евге-ньевой. М.: Рус. яз., 1984. Т. 4. С. 522.

6. Паршина Н. Д. Методологические особенности изучения периферии лингвокультурологического поля // Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук. 2011. № 4. С. 187-190.

7. Каслова А. А, Чернова Н. А. Концепт успех / success в русской и английской языковой картине мира // Политическая лингвистика. 2010. № 2. С. 176-180.

8. Электронный адрес НКРЯ. URL: http://rus-corpora.ru/ search-poetic.html

УДК 811.161.1'1+811.112.2'1.

Т. Н. Скокова

РЕЛЯТИВНОСТЬ КАК ПОНЯТИЕ ЛИНГВОКОГНИТИВИСТИКИ

Цель данной работы - попытка анализа языкового материала для иллюстрации феномена системы релятивности во множественности ее уникальных качественных определенностей и разнообразии их форм, что может быть представлено в следующем виде: релятивность как система 6 структура как субстрат системообразующих элементов 6 части системообразующих элементов.

The aim of this article is to study the relativity system in the multiplicity of its unique qualitative specifities and the variety of their forms that may be shown in the following way: relations as a system -the structure as a substratum of the system forming elements - parts of the system forming elements.

Ключевые слова: система кодирования (или корреляции), партикулярное инклюзивное отношение, релятивность как синергетический процесс.

Keywords: the system of encoding (correlation), particular inclusive relation, relativity as a synergetic process.

Рабочей гипотезой данной работы является положение о том, что релятивность - это не простое отношение, а полиморфная система, сущность системогенеза которой выражается в процессах самопорождения отношений между предикативными значениями, являющимися основой порождения смыслов. Системный взгляд на мир

© Скокова Т. Н., 2012

был свойствен уже древним грекам, да и само слово systema (букв. = целое из составных частей) греческого происхождения. Круг его значений в русском языке весьма широк: порядок, сочетание, организм, устройство, организация, метод действий, союз, строй, руководящий орган, совокупность мыслей и положений и др.; также это многообразие значений характерно и для немецкого языка: Lehre, Theorie; (gehoben) Lehrgebäude; (bildungssprachlich) Doktrin, Aufbau, Gliederung, Gliederungsprinzip, Ordnung, Ordnungsprinzip, Organisation, Schema, Struktur, Zusammenhang; (bildungssprachlich) Systematik, Methode, Praktik, Praxis, Strategie, Taktik, Technik, Verfahren, Verfahrensweise, Vorgehen, Vorgehensweise. Gesellschaftsform, Gesellschaftsordnung, Herrschaftsform, Regierung, Regierungsform, Staatsform; (meist abwertend) Regime, Geflecht, Netz, Netzwerk u. a. Существует множество определений системы (см. работы: В. А. Воло-чиенко, В. Н. Костюк, Д. Ю. Лапыгин, В. В. Мыль-ник, Н. Г. Наянзин, Ф. И. Перегудов, Б. П. Тита-ренко, Ф. П. Тарасенко, А. И. Уемов и др.). Системность релятивности рассматривается нами как свойство элементов, связанных между собой какими-либо отношениями, порождать определенные смыслы, отличное от простой совокупности свойств этих элементов. Подобный подход к анализу языковой системы в целом предполагает, что анализируемые явления наделены синерге-тическими отношениями. Здесь можно провести аналогию с синергетическим свойством отношений между мыслью и словом: «Отношение мысли к слову, - писал Л. С. Выготский, - есть живой процесс рождения мысли в слове. Слово, лишенное мысли, есть прежде всего мертвое слово. Как говорит поэт: И как пчелы в улье опустелом, Дурно пахнут мертвые слова. Но и мысль, не воплотившаяся в слове, остается стигийской тенью, "туманом, звоном и сиянием", как говорит другой поэт. Гегель рассматривал слово как бытие, оживленное мыслью. Это бытие абсолютно необходимо для наших мыслей» [1]. Мысль и слово не связаны между собой изначально отношением, оно возникает в ходе развития мысли, а свойством становится ее «разрастание» и порождение в слове. Это более сложно организованная структура и вместе с тем более частная, но упорядоченная, обладающая, как и мысль, основными родовыми отношениями и своей «включенной потенциальностью» (термин Гуссерля).

Итак, опираясь на данные положения, исследуемое как системное целое, явление языковой релятивности может быть представлено в виде следующей модели парадигмы.

1. Во-первых, релятивность (нем. Relationssystem) - это система кодирования (или корреляции), процесс перехода от семантической едини-

цы к контекстуальному значению используемой единицы. Ср. также немецкий термин Korrelierung. Поскольку «обыденное сознание» этноса, в котором закреплены память и история народа, его опыт познавательной деятельности, мировоззрение и психология [2], объективируется в первую очередь лексической семантикой, рассмотрим одно из абстрактных имен любовь (нем. Liebe). О нём, как собственно, и о других (зависть, ненависть, и пр.), Л. О. Чернейко пишет, что слово как носитель конкретного лексического значения делает «вещами» факты сознания (свойства, отношения явлений), а с другой стороны, оно выступает представителем предмета в общественном сознании, превращая его телесную сущность в образно мыслимую абстракцию [3]. Само это явление также представляет собой сложную систему, о которой Николай Ку-занский (Nikolaus von Kues) (1401), немецкий философ, теолог, сказал, что любовь - это связь всеобщности и бытия, и эта связь исключительно природна. Ничто не лишено любви, без которой не было бы ничего устойчивого; все пронизано невидимым духом этой связи, все части мира внутренне хранимы ее духом, и каждая соединяется им с миром. А Платон считал, что любовью называется жажда целостности и стремление к ней. Бог любви Эрот разлит по всей природе: живет он не только в человеческой душе и не только в ее стремлении к прекрасным людям, но и во многих других ее порывах, да и вообще во многом другом на свете - в телах любых животных, в растениях, во всем сущем. В семантике лексемы любовь накоплен огромный запас энергии как совокупности всех имеющихся возможностей, средств, которые могут быть использованы для решения множества коммуникативно-прагматических задач. Этот запас энергии является своего рода внутренним зарядом концепта «любовь», который репрезентируют лексемы, сами обладающие собственным внутренним зарядом. Так, значение слова любовность в примере «В доме Ростовых завелась в это время какая-то особенная атмосфера любовности, как это бывает в доме, где очень милые и очень молодые девушки. Всякий молодой человек, приезжавший в дом Ростовых, глядя на эти молодые, восприимчивые, чему-то (вероятно своему счастию) улыбающиеся, девические лица, на эту оживленную беготню, слушая этот непоследовательный, но ласковый ко всем., на всё готовый, исполненный надежды лепет женской молодежи, слушая эти непоследовательные звуки, то пенья, то музыки, испытывал одно и то же чувство готовности к любви и ожидания счастья, которое испытывала и сама молодежь дома Ростовых» (Л. Н. Толстой «Война и мир») ассоциируется с внутренним зарядом значения (как и

любой символ, который состоит из множества конструкций), который включает: 'свойство любовного', 'любовные чувства'. К основному заряду значения присоединяется еще несколько зарядов значений ('отношения нежности, заботливости, сердечности, внимательности, ласковости'), а также связанных со значением атмосфера (любовности), где происходит дополнение значений такими, как 'оживленность', 'непоследовательность', 'ожидание'. То есть данное комплексное образование является конструкцией, обнаруживающей комбинацию, производную из различных зарядов значений. По Лангак-керу [4], семантические единицы (элементы -символы) служат маркировочными пунктами и исходными пунктами, чтобы сконструировать множество семантических значений, контекстуальных значений (результатов употребления), которые становятся релевантными только в конкретном коммуникативном контексте. Семантическое пространство определенного языка является способом восприятия и кодировки различных картин мира, и то, какие аспекты знания вызывает языковой знак, может варьироваться в разных языках. При переводе на немецкий язык ("In dem Rostowschen Haus hatte sich damals gleichsam eine besondere Liebesätmosphare gebildet, wie das häufig geschieht, wenn viele nette junge Mädchen in einem Haus sind. Kam ein junger Mann in das Rostowsche Haus und sah er diese jungen, angeregten Mädchengesichter, die immer über etwas (wahrscheinlich über ihre eigene Glückseligkeit) lächelten, und erblickte er dieses muntere, lebhafte Treiben und hörte er dieses nicht gerade tiefsinnige, aber gegen jedermann freundliche, auf jedes Thema, auf jeden Scherz gern eingehende, von stillen Hoffnungen erfüllte Geplauder der weiblichen Jugend und hörte er, wie nach Lust und Laune bald gesungen, bald musiziert wurde: dann bemächtigte sich seiner unfehlbar dieselbe Empfindung, von der die Jugend des Rostowschen Hauses erfüllt war, eine willige Bereitschaft zur Liebe und die Erwartung eines hohen Glückes" (L. Tolstoj "Krieg und Frieden") тот заряд значения, который присущ слову любовность в русском языке, не мог быть сохранен вследствие отсутствия эквивалента в немецком языке; из-за этого на передний план выступает заряд значения семантической единицы Atmosphäre (eine subjektive Stimmung oder eine objektive Eigenschaft einer Umgebung = субъективное настроение или объективное свойство окружения, объективная данность). Не случайно, этот заряд значения немецкий ученый Герман Беме, опираясь на феноменологию Г. Шмидта, интерпретирует как внутренние ощущения ("eigenleibliches Spüren"). В результате этого основное значение лексемы индуцирует такие свои имплицитные составляю-

щие, как 'возбуждение', 'расположение духа', 'желание', 'блаженство', 'послушность', которые в русском контексте не эксплицированы. Эти имплицитные семы буквально «разлиты» по тексту. Любовный воздух переводится как желание любить = Liebeslust. Ср.: «Никогда в доме Ростовых любовный воздух, атмосфера влюбленности не давали себя чувствовать с такой силой, как в эти дни праздников» (там же); "Niemals hatte sich im Rostowschen Haus die Liebeslust und die Atmosphäre der Verliebtheit so stark fühlbar gemacht wie in diesen Feiertagen" (eben da). Процесс кодирования завершается интеграцией контекстуальных аспектов значения атмосфера любовности ('любовный воздух', 'атмосфера влюбленности'), при этом производная семантика связывается, прежде всего, с первостепенным положением концепта «любовь» как элемента русского и немецкого языкового сознания в системе личностных ценностей человека (см. определения личностных ценностей у таких философов, как М. Шелер, Н. Гартман, Карл Рик-керт, Борис Вышеславцев, Э. Агацци и др., а также В. П. Тугаринов, О. Г. Дробницкий, В. А. Василенко, В. Сараговский и др.). Ср. также: «...её (любви) положительное значение должно корениться в индивидуальной жизни» [5]. «Лови минуты счастия, заставляй себя любить, влюбляйся сам! Только это одно есть настоящее на свете — остальное всё вздор. И этим одним мы здесь только и заняты», — говорила эта атмосфера» (там же ) // "Ergreife den Augenblick des Glückes; mache andere in dich verliebt, und verliebe dich selbst! Das ist das einzig Wahre in der Welt; alles übrige ist Torheit. Und das ist das einzige, womit wir uns hier beschäftigen", sagte diese Atmosphäre gleichsam» (eben da). Иными словами, такая ценность, как любовь - это мыслительный образ, структурированный сознанием и чувствами субъекта, в котором фиксируются определенные отношения этого субъекта с некими объектами. Основу этой связи составляет то, что объект переживается субъектом как необходимый, значимый, наиболее ценный для субъекта ('настоящее счастье'). Таким образом, процесс кодирования (или корреляции) может быть представлен в следующей схеме: активизация определенного семантического потенциала ^ контекстная реализация отдельных составляющих потенциала ^ интеграция контекстуальных аспектов значения.

2. Во-вторых, релятивность может рассматриваться как трехчастная система отношений между (а) фреймом, (б) зарядами значений, связанных в свою очередь между собой отношениями, и (в) контекстуальным значением. Фрейм рассматривается нами как «идеологическая» концепция (термин Н. Ф. Алефиренко), служащая

для представления некоторого концептуального целого, где реализуется «матрешечная» инклю-зивность. Её суть раскрывает Е. Гюрлих: "Jedes Teilganze würde wieder in hierarchisch niedrigere Teilganze zerfallen können, so wie eine russische Puppe enthalten kann" [6]. В нашем случае - это обобщенная семантическая «модель» любви. Релятивность как система проявляется, когда осуществляется реализация данного трехчастного отношения, управляемая контекстом. Рассматриваемый нами фрейм, является семантической пропозицией первого порядка, то есть центральной семантической величиной, представленной имплицитно во всех составляющих, которые практически не отмечены культурно-языковой спецификой: «немотивированное чувство», «жертвенность», «ответственность», «смысл существования», «высший моральный закон и цель», «вера», «сочуствие», «сострадание», «благоже-лание», «красота», «наслаждение», «страдание», «гармония», «взаимодополнение», «забота», «преданность», «постоянство» и др. (см.: Фофин А. И., 2004); "Anhänglichkeit", "Anziehung", "Bewunderung", "Gefallen an", "Gewogenheit", "Gnade", "Gunst", "Hang", "Huld", "Lust", "Mitgefühl", "Neigung", "Pietät", "Schätzung", "Sympathie", "Vorliebe", "Wohlgefallen" u.a. Так, во фрагменте, где автор описывает любовь Наташи Ростовой («Наташа была так счастлива, как никогда еще в жизни. Она была на той высшей ступени счастия, когда человек делается вполне доверчив и не верит в возможность зла, несчастия и горя») (там же) архитектоника этого фрейма обусловливает выбор языковой единицы- 'высшая ступень счастия', имеющей свой предикативный заряд. Предикативным (от ло-гич. = участвующий в акте создания, конституирующий) зарядом значения, в нашем понимании, является смысл, т. е. коррелят мышления, на базе которого конституируется контекстуальное значение слова, словосочетания, однако являющийся меньшим по объему, чем фрейм, пустые места которого заняты конкретными значениями или стандартными значениями (наиболее устойчивыми компонентами этноязыкового сознания). Заряд черпает часть потенциала фрейма и охватывает не незанятые места, а только стандартные значения, как то: «высший моральный закон», «жертвенность», «гармония». Сам вызванный фреймом предикативный заряд содержит больше стандартных значений, чем представлено в концептуальном целом контекстуального значения: 'доверчивость как неверие в возможность зла, несчастия и горя', 'блаженство радости от полноты жизни, от удовлетворения жизнью' и др. Контекстуальное значение заложено в заряде предикативного значения, вызванного фреймом, но оно охватывает более специфическую

информацию, из-за чего конкретные значения не встречаются в заряде. Это значение имеет отпечаток своего этноязыкового сознания, о котором Н. А. Алефиренко пишет как об ансамбле когнитивно-эмотивных и аксиологических структур. Именно национальная маркированность обеспечивает их вариабельность от одной культуры к другой. В приведенном примере просматриваются основные черты русского этноязыкового сознания: чувствительность, эмоциональность, сострадательность, возбужденность, впечатлительность, мечтательность, воображение (см.: Коле-сов В. В., 2002). В переводе на немецкий язык "Natascha fühlte sich wirklich so glücklich wie noch nie in ihrem Leben. Sie befand sich auf jener höchsten Stufe des Glückes, wo der Mensch vollkommen gut und edel wird und nicht an die Möglichkeit glaubt, daß es in der Welt auch Schlimmes und Unglück und Kummer gebe" (eben da) на передний план выступает иное контекстуальное значение: доброта и благородство' как 'неверие в возможность зла, несчастия и горя'; (,edel' = altruistisch, hilfsbereit, selbstlos, uneigennutzig). Итак, та же единица в сравниваемых контекстах имеет такой же или подобный заряд значения, одни пустые места фрейма заняты стандартными значениями, другие пустые места остаются иррелевантными. Потенциал предикативного заряда значения содержит больше стандартных значений, чем представлено в концептуальном целом контекстуального значения. Релятивность в данном случае квалифицируется как партикулярное инклюзивное отношение. Фрейм (а) охватывает как заряд предикативного значения (b), так и контекстуальное значение языковой единицы (c) полностью, в то время как контекстуальное значение выходит за пределы заряда предикативного значения, последний первые включает только частично.

Значение релятивности также можно сравнить с особым значением, которое К. Н. Леонтьев в земном мире придавал красоте, сравнивая ее с четкой «формой», не дающей «материи разбегаться». Эта «внутренняя идея» объективируется как сеть отношений: между объектом ^ субъектом ^ эмоциональным состоянием ^ действием. Относительно концепта «любовь» (нем. "Liebe") можно сказать, что его концептуальные связи образуют «мир» единого во многом, это немотивированное чувство, которое немецкий философ Готлиб Фихте назвал точкой соединения природы и разума, единственным звеном, где природа вторгается в разум; она, стало быть, есть превосходнейшее среди всего природного.

3. Процесс кодирования смысла центральной семантической величины («любовь» (нем. "Liebe") в нашем анализе) не может быть полным, пока не будут выявлены отношения, которые имеют

место между предикативными зарядами значений, иными словами, между семантическими пропозициями второго порядка. Релятивность как система в этом случае может быть представлена как свойство совокупности предикативных зарядов значений, между которыми устанавливается определенное отношение, фазового перехода, «конденсации» зарядов значений, при котором появляется конкретное содержание сознания, то есть некоторый смысл. Процесс анализа порождения смысла - это выявление законов и критериев гармонии стабильной самопорождающейся системы, гармония при этом, по А. Ф. Лосеву, это - соразмерность частей и целого, слияние различных комплексов объекта в единое органическое целое. Ирвин Ялом, американский психолог, пытаясь разделить смысл и цель, определяет смысл как ощущение значения, целостности, связности, некоего порядка, поиски смысла подразумевают поиски связи, не изучив связи - не познать смысл (Ялом И., 2005). Познание же любого смысла это, в первую очередь, познание реальных и необходимых причинно-следственных связей. Рассмотрим некоторые концептуальные зависимости на примерах. Обратимся к следующему фрагменту: «Сам Долохов часто во время своего выздоровления говорил Ростову такие слова, которых никак нельзя было ожидать от него. - Меня считают злым человеком, я знаю, -говаривал он, - и пускай. Я никого знать не хочу кроме тех, кого люблю; но кого я люблю, того люблю так, что жизнь отдам, а остальных передавлю всех, коли станут на дороге. У меня есть обожаемая, неоцененная мать, два-три друга, ты в том числе, а на остальных я обращаю внимание только на столько, на сколько они полезны или вредны. И все почти вредны, в особенности женщины. Да, душа моя, - продолжал он, - мужчин я встречал любящих, благородных, возвышенных; но женщин, кроме продажных тварей - графинь или кухарок, всё равно - я не встречал еще. Я не встречал еще той небесной чистоты, преданности, которых я ищу в женщине. Ежели бы я нашел такую женщину, я бы жизнь отдал за нее. А эти!... - Он сделал презрительный жест. - И веришь ли мне, ежели я еще дорожу жизнью, то дорожу только потому, что надеюсь еще встретить такое небесное существо, которое бы возродило, очистило и возвысило меня» (там же). Между предикативным зарядом значения словосочетания любимая женщина, имеющим такие контекстуальные значения, как 'небесная чистота', 'преданность' , 'причина возрождения, очищения, возвышения', и предикативным зарядом значения самоотверженность, которая включает по контексту 'готовность отдать жизнь', 'надежда' , устанавливаются каузальные отношения как

влияние одного явления на другое. (Еще Гиль-дебранд, католический теолог, говорил, что необходимая для любой любви жертвенность - будь то родительская любовь, любовь детей к родителям, любовь к друзьям или супружеская любовь -с необходимостью предполагает, что близкий человек представляется нам чем-то чрезвычайно ценным, прекрасным - объективно достойным любви). Это же отношение устанавливается и между другими предикативными зарядами значений, к примеру, между смысловой единицей вредная женщина, включающей такие смысловые компоненты, как 'продажная тварь, не умеющая любить, не благородная, не возвышенная', и потенциалом значения словосочетания злой человек ('нежелание знать никого, кроме тех, кого любит', обращение на других внимания только на столько, на сколько они полезны или вредны', 'готовность уничтожать всех на пути'). Ср. нем: "Ich weiß, ich gelte für einen schlimmen Menschen", sagte er oft; "nun, mag man mich dafür halten. Außer den Menschen, die ich liebe, mag ich von niemand etwas wissen; aber wen ich liebe, den liebe ich so, dass ich mein Leben für ihn hingebe; alle übrigen aber trete ich zu Boden, wenn sie mir im Wege stehen. Ich habe eine ganz prächtige, herrliche Mutter, die ich innig liebe, und zwei, drei Freunde, zu denen auch du gehörst; aber um die anderen Menschen kümmere ich mich nur insoweit, als sie mir nützlich oder schädlich sind. Und fast alle sind sie schädlich, namentlich die Weiber". ... "Männer nach meinem Herzen habe ich schon gefunden: liebende, edeldenkende, hochsinnige Männer; aber unter dem Weibervolk bin ich bisher immer nur käuflichen Geschöpfen begegnet; ob es Gräfinnen oder Köchinnen sind, das macht keinen Unterschied. Noch habe ich nie jene himmlische Reinheit und Hingebung angetroffen, die ich beim Weib suche. Wenn ich ein solches Weib fände, würde ich mein Leben für sie hingeben. Aber diese Sorte ...". Er machte eine verachtliche Gebärde. "Und glaube mir, wenn ich noch Wert darauf lege, weiterzuleben, so tue ich das nur, weil ich immer noch einem solchen himmlischen Wesen zu begegnen hoffe; diesem werde ich dann meine Wiedergeburt, meine Läuterung, meine Erhebung zu höherer Sphäre zu danken haben" (eben da). В немецком переводе некоторые значения незначительно отличаются от оригинала. Так, заряд значения словосочетания любимая мать включает такие контекстуальные семы, как 'великолепная, чудесная женщина' ('prächtige, herrliche'), но не включает такой составляющей, как 'неоцененная', что же касается в целом отношений между предикативными зарядами значений, то они совпадают в двух языках. Каузальное отношение является критерием определения того, что для субъекта входит

в такое единство, как существование и смысл. Этим единством является ценность. По мнению Н. Л. Худяковой, ценность определяет отношение к абсолютной полноте жизни, а также смысл каждой личности, каждого события и каждого поступка - т. е. выступает всеобщим регуляти-вом. Другими словами, функцией данного отношения может быть определение направления поведения и деятельности субъекта. Кроме того, в данном примере прослеживается наличие отношения мотива к цели, порождающего смыслы поступков и деятельности. Деятельность и поступки человека обусловлены не попытками достижения самого по себе предмета потребности (или мотива, по А. Н. Леонтьеву), он действует ради целостного образа новой жизни (см. об этом А. Н. Леонтьев, Б. С. Братусь и др.). Со смысло-образованием тесно связаны вера и надежда как внутренние состояния каждого отдельного человека. Ср. заряды значений 'смысл существования' - 'надежда' в том же примере. То есть, акцентируя причинный аспект речевого поведения, нельзя сбрасывать со счетов не только ценности и верования, но и эмоции (см.: Годфруа Ж., 1996). Функциональное отношение, то есть вычисление одного заряда через другой, которое устанавливается, например, между зарядом значения внутреннее счастье (ср.: нем. Glückseligkeit = наслаждение) и внешний вид: «Сидя подле нее, разговаривая с ней о самых простых и ничтожных предметах, князь Андрей любовался на радостный блеск ее глаз и улыбки, относившейся не к го-воренным речам, а к ее внутреннему счастию» // "Während er neben ihr saß und mit ihr von den gewöhnlichsten, unbedeutendsten Dingen plauderte, betrachtete er mit innigem Vergnugen das freudige Leuchten ihrer Augen und ihr heiteres Lächeln, ein Ausdruck, der nicht durch die Gegenstände des Gesprächs, sondern durch die innere Glückseligkeit des jungen Mädchens hervorgerufen wurde" (eben da). В этих зарядах воплощается такой тип отношения, как синергия (от греч. synergos - вместе действующий). Его сущность заключается в возрастании эффективности деятельности в результате интеграции, слияния отдельных частей в единую систему, когда интенции человека совпадают с течением энергии жизни, и, вливаясь в этот поток, получают новое побуждение, новый порыв, толчок. Но направленность сознания, мышления на какой-либо предмет, в основе которой лежит замысел, может по-разному взаимодействовать с энергиями жизненного мира, в связи с чем выделяются также другие типы отношений. Например, отношение синергии и отношение противодействия (нем. Gegenwirkung) как проявление противостояния и противоборства жизненной энергии и «Я» в следующем примере: «То он легко и смело делал планы на продолжи-

тельное будущее, говорил о том, как он не может пожертвовать своим счастьем для каприза своего отца, как он заставит отца согласиться на этот брак и полюбить ее или обойдется без его согласия, то он удивлялся, как на что-то странное, чуждое, от него независящее, на то чувство, которое владело им» (там же). Здесь смысловое отношение противодействия устанавливается между такими зарядами значений, как личное счастье - внешние условия. При выявлении отношения отрицания тождества по отдельным признакам зарядов значений жизнь как' весна', 'любовь', 'счастье' и жизнь как 'бездействие', 'спокойствие' ('равнодушие' = 'ohne sich aufzuregen'), 'отсутствие желания'. Ср.: «Весна, и любовь, и счастие! ...Во время этого путешествия он как будто вновь обдумал всю свою жизнь, и пришел к тому же прежнему успокоительному и безнадежному заключению, что ему начинать ничего было не надо, что он должен доживать свою жизнь, не делая зла, не тревожась и ничего не желая» (там же) // "Fruhling und Liebe und Glück!... - "Während dieser Reise überdachte er gewissermaßen von neuem sein ganzes Leben und kam zu demselben beruhigenden, hoffnungslosen Ergebnis wie früher: daß er nichts Neues mehr beginnen dürfe, sondern sein Leben zu Ende führen müsse, ohne Übles zu tun, ohne sich aufzuregen und ohne etwas zu wünschen" (eben da). Здесь порождается такой тип отношения, как «подавленность» (нем. Niedergeschlagenheit) -угнетенное настроение, когда индивид испытывает эмоциональное переживание невозможности противостоять энергийному потоку жизни, когда он отказывается от собственной самореализации. Подобное отношение можно выделить и в случае анализа отношения непосредственного отрицания тождества (X не есть Y), которое устанавливается между зарядами значений жизнь как 'весна', 'любовь', 'счастье' и жизнь как 'отсутствие весны, солнца, счастья' благодаря употреблению еще одного значения обман, а в немецком варианте Täuschung, что значит заблуждение, ошибка, иллюзия, введение в заблуждение. Ср. в контексте: «Весна, и любовь, и счастие! - как будто говорил этот дуб, - и как не надоест вам всё один и тот же глупый и бессмысленный обман. Всё одно и то же, и всё обман! Нет ни весны, ни солнца, ни счастия». (там же) // "Dass ihr dieser stets gleichbleibenden, dummen, sinnlosen Täuschung nicht überdrussig werdet! Immer ein und dasselbe, und immer Täuschung! Es gibt keinen Frühling, keine Sonne, kein Glück!" (eben da).

Так, в контексте «Князь Андрей, как все люди, выросшие в свете, любил встречать в свете то, что не имело на себе общего светского отпечатка. И такова была Наташа, с ее удив-

лением, радостью и робостью и даже ошибками во французском языке» (там же) между одним и тем же зарядом значения необычность наблюдается отношение отождествления по отдельным признакам - 'все то, что не имело на себе общего светского отпечатка' и 'удивление', 'радост', 'робость', 'ошибки во французском языке'. А в переводе на немецкий язык "Wie alle Leute, die in den hoheren Kreisen groß geworden sind, freute Fürst Andrei sich jedesmal, wenn er in diesen Kreisen auf etwas traf, was von dem allgemeinen Typus dieser Gesellschaftsschicht abwich. Und von der Art war Natascha, mit ihrer naiven Verwunderung, ihrer harmlosen Freude, ihrer kindlichen Schüchternheit und sogar mit ihren Fehlern im Französischsprechen" (eben da) наблюдается отношение сближения по нетипичным признакам (X имеет отношение к Y, хотя это и не очевидно): необычность (was von dem allgemeinen Typus dieser Gesellschaftsschicht abwich) - внутренняя чистота (naive Verwunderung, harmlose Freude, kindliche Schüchternheit = наивное удивление, безобидная радость, детская робость). Другими словами, X вообще из другой «субстанции», чем Y, а также является иным, чем его элементы, это своего рода происхождение из другого и переход в другое. В данных примерах наблюдаем синергетическое отношение возвышения (нем. Erhöhung) как усиление влияния, значения чего-либо, когда человек игнорирует необычность, любые нетипичные внешние условия, возвышаясь над условностями, капризами судьбы. Подобная когнитивно-синер-гетическая сущность релятивности, как нам представляется, выражена в высказывании В. П. Зин-ченко, который, вспоминая метафору Э. Гуссерля о том, что между сознанием и реальностью лежит поистине пропасть смысла, говорил: «Важно, что падение в пропасть, возгонка смысла и подъем по духовной вертикали - это не различные разделенные во времени акты, а единый синхронистический акт вдохновения, в котором слиты претерпевание, преодоление, осознание, понимание и переживание, то есть различные формы работы души со смыслами и значениями» (Зинченко, 2007). Отношение типа «средство -результат» («орудие - действие») прослеживается как в русском, так и в немецком вариантах между такими предикативными зарядами, как воображаемый образ любимой женщины - представление жизни в новом свете. Ср.: «Он только воображал ее себе, и вследствие этого вся жизнь его представлялась ему в новом свете. "Из чего я бьюсь, из чего я хлопочу в этой узкой, замкнутой рамке, когда жизнь, вся жизнь со всеми ее радостями открыта мне?" говорил он себе. И он в первый раз после долгого времени стал делать счастливые планы на будущее. Он

решил сам собою, что ему надо заняться воспитанием своего сына, найдя ему воспитателя и поручив ему; потом надо выйти в отставку и ехать за границу, видеть Англию, Швейцарию, Италию» (там же) // "Er stellte sie sich nur mit der Einbildungskraft vor, und infolgedessen erschien ihm sein ganzes Leben in einem neuen Licht. "Warum zerquäle ich mich, warum plage ich mich ab in diesem engen, geschlossenen Rahmen, wahrend doch das Leben, das ganze Leben mit allen seinen Freuden offen vor mir daliegt?" fragte er sich selbst. Und zum erstenmal seit langer Zeit begann er glückliche Pläne für die Zukunft zu entwerfen. Er sagte sich, er musse jetzt für die Erziehung seines Sohnes sorgen und zunächst einen Erzieher für ihn suchen und ihn diesem übergeben; dann müsse er Urlaub nehmen und ins Ausland fahren, um England, die Schweiz und Italien zu besuchen" (eben da). На этом уровне смыслы выступают в виде целей субъекта, в основе которых - включение его в новые условия жизни. Такой когнитивный уровень предполагает осмысливание, позволяющее особо подходить к решению жизненных задач. Отношение сближения по свойствам (X имеет, обладает Y) можем выявить при сопоставлении зарядов значений жизнь и интересы людей. Ср.: «Жизнь между тем, настоящая жизнь людей с своими существенными интересами здоровья, болезни, труда, отдыха, с своими интересами мысли, науки, поэзии, музыки, любви, дружбы, ненависти, страстей, шла как и всегда независимо и вне политической близости или вражды с Наполеоном Бонапарте, и вне всех возможных преобразований» // "Unterdessen ging das Leben, das wahre, eigentliche Leben der Menschen, mit seinen materiellen Interessen, wie Gesundheit und Krankheit, Arbeit und Erholung, und mit seinen geistigen Interessen, wie Wissenschaft, Poesie, Musik, Liebe, Freundschaft, Haß, Leidenschaften, dieses Leben ging wie immer unabhängig seinen Gang, unbeeinflußt von der politischen Freundschaft oder Feindschaft mit Napoleon Bonaparte und von allen möglichen Reforme" (eben da). Смыслы жизни порождаются образом будущего, отношением этого образа к настоящему состоянию субъекта.

Заряд значения X и заряд значения Y могут находиться в отношении несовместимости, но при этом его относят к категории X. Например, сравним заряд значения страстная влюбленность и занятие любовью в следующем примере: «В это короткое пребывание Ростова в Москве, до отъезда в армию, он не сблизился, а напротив разошелся с Соней. Она была очень хороша, мила и, очевидно, страстно влюблена в него; но он был в той поре молодости, когда кажется так много дела, что некогда этим заниматься, и молодой человек боится связываться - дорожит

своей свободой, которая ему нужна на многое другое. Когда он думал о Соне в это новое пребывание в Москве, он говорил себе: Э! еще много, много таких будет и есть там, где-то, мне еще неизвестных. Еще успею, когда захочу, заняться и любовью, а теперь некогда. » (там же). Ср. нем.: "In der kurzen Zeit, die Rostow in Moskau blieb, ehe er wieder zur Armee reiste, kam er Sonja nicht näher, sondern wurde ihr vielmehr fremder. Sie war sehr schön und nett und offenbar leidenschaftlich in ihn verliebt; aber er befand sich gerade in jener Phase des Jugendalters, wo ein junger Mann meint, so viel zu tun zu haben, daß ihm keine Zeit bleibe, sich mit solchen zu beschäftigen, wo er fürchtet, sich zu binden, wo er seine Freiheit uber alles Dingen schätzt, die er seiner Ansicht nach zu so vielem andern nötig hat. Wenn er während dieses Aufenthaltes in Moskau an Sonja dachte, dann sagte er sich: "Ach was! Solche jungen Mädchen wird es noch viele, viele geben, und gibt es auch anderwärts viele, viele, die ich noch nicht kenne. Mit der Liebe kann ich mich immer noch abgeben, sobald ich Lust dazu bekomme; aber jetzt habe ich keine Zeit" (eben da). Свойством этого отношения предикативных зарядов значений является синергетическое порождение смысла, который называется личностным, где любовь принимает частный характер. Совсем иной тип отношений - взаимное сходство, при котором отличие зарядов значений X и Y состоит в способности «излучать» в разных направлениях (любовь к ближнему - любовь к мужчине/женщине): «. я люблю вас, как брата» (там же) // "Ich liebe Sie wie einen Bruder" (eben da). Заряды значений привязанность - безусловное значение другого человека также порождают личностные смыслы, но это уже смысложизненные отношения человека к другому субъекту. Личностные смыслы на этом уровне выполняют функцию генерализации и выступают в качестве смысложизнен-ных целей человека.

Отношение непосредственного отождествления (X есть Y) характерно для различных зарядов значений. Например, любимая женщина ('счастье надежды', 'свет') - остальной мир ('всё уныние и темнота'): «Весь мир разделен для меня на две половины: одна - она и там всё счастье надежды, свет; другая половина - всё, где ее нет, там всё уныние и темнота... » (там же). То есть смысл любви - в ее животворящей силе, неотъемлемой части существования. Порождение экзистенциального смысла связано со многими другими отношениями. К примеру, отношение конкретизации, где заряд значения X означает, что Y имеет те же свойства, что и X, но характеризуется большей конкретностью: «Нет, но я тысячу раз влюблялся и буду влюбляться, хотя такого чувства дружбы, доверия, любви я

ни к кому не имею, как к вам» (там же) // "Aber ich habe mich schon tausendmal verliebt und werde mich noch tausendmal verlieben, obwohl ich ein solches Gefühl der Freundschaft, des Vertrauens und der Liebe gegen niemand empfinde wie gegen Sie" (eben da). В данном примере в синергии сочетаются заряды энергии жизненного мира -временная симпатия - перестановка центра личностной жизни — и наполняют собой интенцию сознания, порождая экзистенциальный смысл. Ведь если вспомнить эксзистенциальные учения (Н. А. Бердяев, М. Хайдеггер, М. Бубер и др.), то согласно им само понятие «экзистенция» означает наполненную смыслом, воплощаемую свободно и ответственно жизнь в создаваемом самим человеком мире, с которым он находится в отношениях взаимовлияния/взаимодействия и противоборства. М. Хайдеггер отмечал, в частности, что выявление структуры экзистенции сводится к описанию ряда модусов челoвеческого существования. Среди них называются и каждодневные заботы, и страхи, а также решимость челoвека сделать поступок и совесть и пр. При анализе противопоставления между зарядами значений наше ЭТО - безусловное значение другого приходим к выводу, что любовь - это уже не комплекс отдельных отношений к себе, другим, миру. Это восприятие человеком своей жизни как первостепенной значимости: «Тлавное, о чем ему хотелось плакать, была вдруг живо-сознанная им страшная противоположность между чем-то бесконечно-великим и неопределимым, бывшим в нем, и чем-то узким и телесным, чем он был сам и даже была она» (там же) // "Die Hauptsache, die ihn beinahe zum Weinen brachte, war der ihm auf einmal lebhaft zum Bewußtsein gekommene furchtbare Kontrast zwischen etwas unendlich Großem, Unbestimmtem, das in ihm war, und etwas Engem, Körperlichem, welches er selbst war und auch sogar sie" (eben da), о котором В. Соловьев в своем трактате «Смысл любви» писал, что познавая в любви истину другого не отвлеченно, а существенно, перенося на деле центр своей жизни за пределы своей эмпирической способности, мы тем самым проявляем и осуществляем свою собственную истину, свое безусловное значение, которое именно и состоит в способности переходить за границы своего фактического феноменального бытия, в способности жить не только в себе, но и в другом (см. Соловьев В., 1988).

Подведём итоги.

1. С одной стороны, речь, которую человек использует для описания какого-либо явления действительности, обычно является логичной системой концептуальных построений с их соподчинен-ностью и детерминированностью. С другой стороны, любая языковая форма выступает сигналом не

Ю. В. Ильин. Когнитивная ценность вторичной номинации в судебно-правовой коммуникации

только того, что в ней реально присутствует, но и того, что подлежит семантическому выводу (термин Е. С. Кубряковой). Анализ системы реляций позволяет перейти от концептуальных построений к наблюдаемым и измеряемым признакам и благодаря интерпретационной схеме обратно, а сама релятивность - как процесс кодирования, перехода от семантической единицы к контекстуальному значению используемой единицы.

2. Логико-структурная схема анализа релятивности как системы в языковом отражении может быть представлена следующим образом: фрейм как модель представления знаний - система основных, превалирующих отношений между вызываемыми фреймом предикативными зарядами значений - спектр форм контекстуального воплощения основных системных единиц. При такой схеме анализа языкового материала становится возможным иллюстрация феномена релятивности во множественности ее уникальных качественных определенностей и разнообразии их форм, выступающих каждая в отдельности как часть целого и все целое в условиях части, при этом, на наш взгляд, становится очевидным, что релятивность -это система. Системность релятивности характеризуется своими системообразующими элементами, отношения между которыми образуют партикулярную инклюзивную структуру.

3. Свойством совокупности отношений между зарядами значений является их «сгущение», при котором появляется конкретное содержание сознания. Иными словами, анализ реляций смысла субъективного или внутреннего со смыслом объективным или внешним позволяет выявить безусловный смысл концептуального единства. Это дает возможность сказать, что релятивность, являясь продуктом познания, одновременно выступает инструментом познания, который имеет такие же стадии, как само бытие, по К. Н. Леонтьеву, - исходную простоту, цветущую сложность и стадию вторичного упрощения и смешения. При этом как процесс корреляции релятивность является синергетическим процессом, а основным свойством синергетического движения становится обретение способности отношений между отдельными зарядами значений к продуцированию устойчивых смысловых связей.

Примечания

1. Выготский Л. С. Мышление и речь. Психологические исследования. М., 1934. С. 335.

2. Соловьев В. Сочинения: в 2 т. М., 1988. Т. 1. С. 540-542.

3. Алефиренко Н. Ф. Лингвокультурология. Ценностно-смысловое пространство языка. М., 2010. C. 83.

4. Лангаккер Р. В. Модель, основанная на языковом употреблении // Вестник Московского университета. Сер. 9. Филология. 1997. № 6. С. 101-174.

5. Соловьев В. Указ. соч.

6. Gürlich E, Raible W. Linguistische Textmodelle (grundlagen und Möglichkeiten). München, 1977. С. 53.

УДК 812

Ю. В. Ильин

КОГНИТИВНАЯ ЦЕННОСТЬ ВТОРИЧНОЙ НОМИНАЦИИ В СУДЕБНОПРАВОВОЙ КОММУНИКАЦИИ

На материале судебноправовой коммуникации продуктивные способы вторичной номинации - метафора и метонимия - рассматриваются под новым углом: последовательности ментальных операций метонимии и метафоры, построенных по принципу step-by-step, что позволяет реконструировать игру мысли/«отлет фантазии» от исходного базового значения к вторичным образным значениям.

Productive means of secondary nomination, metaphor and metonymy, are considered at a new angle - regarding the sequence of logical operations (step-by-step principle), which helps to reconstruct the whole sequence of thinking ("the flight of imagination") from the basic meaning to the imaginary derivative meanings.

Ключевые слова: метафора, метонимия, многоступенчатость, «отлет фантазии».

Keywords: metaphor, metonymy, shortcutting, multi-step approach, "flight of imagination".

Во вторичной номинации актуализируются многие мыслительные процессы, в частности метонимические и метафорические. И здесь мы солидарны с мнением Н. Д. Арутюновой: «метафорой стали называть любой способ косвенного и образного смысла» [1]. Для раскрытия полного механизма метафоры и метонимии мы пользуемся принципом многоступенчатой метафоры и метонимии. При установлении лишь образа-донора и образа-мишени выпадают промежуточные, важные для понимания механизма метафоры когнитивные этапы, в то время как когнитивно и методологически полезна и познавательна реконструкция всех промежуточных ступеней. Многоступенчатый подход к вторичной номинации скорее является языковым, системным, концептуальным явлением, а не речевым. Речь спонтанна, и речевые вторичные номинации становятся активными средствами вторичной номинации как следствие их многократного использования в речи. Так происходит при пользовании готовыми переносами.

Но при первичном переносе процесс переноса более сложный, например, в силу своей новизны. Восполнение или реконструкция пропущенных этапов мышления дает хороший познавательный эффект как объяснение, экспликация полной картины работы ассоциативного мышления в процессуальном аспекте. Когнитивные метафоры по своему предназначению - точно, крат-

© Ильин Ю. В., 2012