«Китайский след» в творчестве Е. А. Ащепкова

3. Ростовцев, Н.Н. История методов обучения рисованию / Н.Н. Ростовцев. -М.: Просвещение, 1981.

4. Сапожников, А.П. Полный курс обучения рисованию / А.П. Сапожников. -М.: АЛЕВ-В, 2003.- 160 с.

5. Чернихов, Я.Г. Искусство начертания / Я.Г. Чернихов. - Л.: Академия художеств, 1927. - 79 с.

6. Tadd, J.L. New methods in education. - London, Samson low, Marston & co. 1901.

С.А. Комиссаров, Ю.А. Азаренко, г. Новосибирск «КИТАЙСКИЙ СЛЕД» В ТВорЧЕСТВЕ Е.А. АщЕПКоВА

Отечественная библиография по истории китайской архитекторы насчитывает сравнительно немного работ (особенно в сравнении с другими областями искусства). Можно сказать, что еще в начале ХХ в. научные работы по данной тематике на русском языке практически отсутствовали. Первым серьезным исследованием следует считать вышедший отдельным изданием доклад искусствоведа Владимира Васильевича Згуры (1903-1927) «Китайская архитектура и ее отражение в Западной Европе» [19, с. 12-19.], с которым он выступил в 1926 г. в Институте археологии и искусствознания. В первой части работы автор проанализировал особенности данного явления в целом. В числе «общекультурных предпосылок, повлиявших на сложение общего облика китайской архитектуры» им отмечены религиозные традиции, определявшие планировку и расположение построек и комплексов, и строгая государственная регламентация. Он подчеркивал «достаточную неподвижность» традиционного зодчества, неизменность основных элементов (колонн, заполнения межколонных пространств, соединений крыш и характера их завершения), мало-динамичность конструктивных приемов. Мимоходом отмечалась и некоторая роль «локального момента» - в частности, большая скромность и бедность северных памятников Китая по сравнению с южными.

В качестве «общей принципиальной особенности» В.В. Згура определил «немо-нументальность» (что во многом обуславливает материал - дерево, бамбук, кирпич), в числе прочих характерных черт постулировал «чуждость... ощущения большой не-расчлененной плоскости», «отсутствие единого движения», «горизонтальное развертывание» «в смысле направленности общих масс строения». Отдельно автор остановился на главных средствах воздействия архитектурных памятников - если для западной традиции это «количество памятника» в пространстве между цоколем и карнизом, то в китайском варианте основное место занимает крыша, зачастую выполненная конструктивно «сложным решением». Также особое внимание было уделено различию в отношении китайского и европейского зодчего к колонне. В.В. Згура указывает, что «китайская архитектура почти всегда прибегает к воздействию ансамбля» (принципы которого пока не выяснены), и связующим средством при этом может выступать садовое искусство [19]. Рассматривая во второй части работы то «отражение» китайской архитектуры, что имело место в Европе с XVIII в., и получивший распространение «китайский стиль» (т.е. шинуазри), он считал, что суть ее осталась не понятой западными архитекторами, как теоретиками, так и практиками.

Изложенная выше работа чрезвычайно интересна не только с точки зрения историографии, но и отдельными точными замечаниями. Остается сожалеть, что автору не удалось продолжить столь удачно начатое исследование, не отыскалось ему и достойных продолжателей. В то же время его сочинение содержит немало противоречивых, спорных, а то и вовсе неверных положений (например, про «достаточную неподвижность» и т.п.). Связано это с тем, что В.В. Згура изучал китайское зодчество по вторичным материалам, при том что полных описаний памятников на территории Китая тогда не существовало.

В последующей литературе (даже специальной) по данной теме публиковались лишь небольшие обзоры, в том числе и переводные, но без подробного анализа конкретного материала [8; 14; 16; 30; 34]. Они давали общее представление о феномене китайской архитектуры, но, из-за своей краткости, не годились для дальнейшей научной и практической работы. Поэтому необходим был непосредственный контакт подготовленного специалиста с источниками, что и выпало на долю выдающемуся российскому ученому, члену-корреспонденту Академии архитектуры и заслуженному архитектору РСФСР, профессору Евгению Андреевичу Ащепкову (1907-1983). Надо сказать, что он уже был изначально связан с Китаем, причем самым естественным образом: он там родился - в семье военного фельдшера, служившего в Харбине. Однако вскоре отца перевели на другое место службы, и в 1909 г. вся семья перебралась в поселок Джалинда на территории российского Приамурья. Вряд ли что-то из впечатлений младенческих лет было осознано и зафиксировано как реальный опыт, однако можно предположить, что картинки пестрой китайской жизни впитались глубоко в подсознание, а это впоследствии помогло принять и понять - как свое, родное - весьма специфическую, отличную от европейской архитектуру Китая. Во всяком случае, можно считать харбинскую колыбель знаменьем Судьбы, определившей одно из важнейших направлений в жизни будущего ученого.

Именно Е.А. Ащепкову было суждено первым среди отечественных архитекторов провести масштабное исследование, которое основывалось в первую очередь на полевых наблюдениях, полученных в ходе командировки в КНР в 1952-1953 гг. В этот период он в числе группы советских специалистов принимал участие в становлении ведущего технического вуза КНР - Университета Цинхуа, работая на факультете архитектуры. Совместно с китайскими коллегами он в традициях советской школы преподавания разработал учебный план для факультета, для которого отмечаются следующие особенности: прочная фундаментальная подготовка, большой спектр дисциплин, придание большого внимания практическим занятиям - объему производственных практик и дипломному проекту, применение академической системы, учитывающей достижения западной и китайской классической архитектуры [35, с. 510].2

Уже в первой заметке по итогам поездки Е.А. Ащепков выделил ряд основных особенностей китайской архитектуры [4], затем детально изученной в трех больших

2 К сожалению, в наше время появились публикации, в которых делается попытка дискредитировать

помощь советских специалистов в подготовке национальных архитектурных кадров. Так, Е.А. Ащепкова и его коллег обвинили в том, что они внедряли советский социалистический реализм в архитектурной теории (под лозунгами «национальное по форме, социалистическое по содержанию», «противостоять конструктивизму и формализму» и т. п.), что прервало развитие современной архитектуры, которая преобладала в Китае [36, с. 66]. Насколько же надо было не интересоваться творчеством Е. А. Ащеп-кова (как в исследовании русской, так и китайской архитектуры), чтобы превратить его в приверженца соцреализма, который всегда был ему чужд.

статьях [3; 5; 6] и обобщающей монографии «Архитектура Китая» [2]. Несмотря на неизбежно очерковый характер книги, ему удалось представить основные составляющие огромного фактического материала (включая столь специфический его раздел, как садово-парковая архитектура), выделить целый ряд узловых моментов в конструкции традиционного китайского здания (кронштейны-доугуны, «парящие» крыши и т.д.). Очевидно, новаторский характер монографии смущал издателей, поэтому текст прошел многократное рецензирование, официальное и неофициальное, и автор дважды перерабатывал рукопись. Большую помощь оказали рекомендации китайских коллег, присланные Архитектурной ассоциацией Китая. Важную роль сыграло исключительно положительное мнение о работе, высказанное признанным лидером китайских архитекторов Лян Сычэном [21], с которым Е.А. Ащепков поддерживал дружескую переписку.

Публикация книги вызвала ряд откликов, на которых хотелось бы остановиться особо. Если такой известный ученый, как академик А.В. Бунин, в целом очень высоко оценил рецензируемый труд (заметив при этом, что «в Китае за последние годы побывало немало советских архитекторов... но из них только Е.А. Ащепков решился создать столь нужную... монографию»), то отзыв Н.В. Шепелевой был более критическим [10]; и совсем жестко высказался некто П. Александров, который совершенно безосновательно упрекнул Е.А. Ащепкова в погоне за украшательством в ущерб функциональному и конструктивному аспекту архитектуры [1]. Досталось автору и за то, что он выдвигает на первый план архитектуру культовых зданий, недостаточно раскрывает социальные основы явления и, к примеру, восхищается ансамблем Летнего дворца, тогда как в нем отразился «упадок китайской культуры в эпоху порабощения страны империалистами». «ценность» подобных идиотских замечаний (равно как и призыва «бороться с мещанством во всех его проявлениях») очевидна и в дополнительных комментариях не нуждается. Несомненно, работы Е.А. Ащепкова не лишены отдельных недостатков. Но, зная ситуацию их написания, остается лишь восхищаться, как меньше чем за год (хотя все предварительные планы составлялись на три года), активно читая лекции в престижном столичном университете цинхуа, подготовив и сдав в печать два учебника и большую статью3, сибирский ученый сумел еще собрать и проработать столь громадный материал, который даже полностью не вошел в его публикации. Достаточно сказать, что за год он сделал более 500 этюдов, в которых отразил архитектурный облик Пекина, Сучжоу, Сианя и некоторых других исторических городов Китая [18, с. 69]. Известно, что вплоть до 1964 г. Е.А. Ащепков много работал над вторым томом, который так и остался неизданным (значительная часть этих материалов, еще не исследованных, хранится в его личном фонде в Государственном архиве Новосибирской области4). Некоторые из созданных Е.А. Ащепковым художественных произведений были представлены общественности лишь через 35 лет после их написания. В октябре 1987 г. в Доме дружбы с народами зарубежных стран в Москве с большим успехом прошла персональная выставка его работ (акварелей, рисунков) по китайской архитектуре, которую среди прочих высоких гостей посетила и делегация Архитектурной ассоциации Китая [17, с. 60].

3 «Промышленная архитектура», «Краткий курс советской архитектуры» и «К вопросу о форме и содержании в архитектуре», соответственно, общим объемом свыше 23 п. л., опубликованы на китайском языке в 1954 и 1957 гг. (см.: [17, с. 109, 110]).

4 Всего в фонде Р-2102 насчитывается 624 единицы хранения; интересующие нас материалы сведены вместе под заголовком «Архитектура Китая», без разделения на тома [15, с. 540, 541].

Опыт историко-архитектурного исследования в Китае помогал Е.А. Ащепкову в его дальнейшей научной деятельности, в том числе по изучению деревянного зодчества нашей страны. так, по мнению специалистов, четкие аналогии с китайской архитектурой возникают в главе «Ворота и калитки» монографии «Русское народное зодчество Восточной Сибири» (1953 г.) [33, с. 64].

После работы Е.А. Ащепкова в изучении китайской архитектуры в СССР (и России) долгое время не было крупных исследовательских публикаций - лишь небольшие обзоры в обобщающих изданиях [13; 9], в учебниках по истории всемирной архитектуры [7, с. 89-93; 32, с. 208-213] и альбомах по искусству Китая [11, с. 27-31; 12, с. 34-48]. Ряд ценных замечаний по развитию архитектуры как важной этнокультурной составляющей содержится в обобщающих трудах М.В. Крюкова и соавторов [28, с. 115-118, 259-264; 27, с. 212-222; 24, с. 120-124; 25, с. 129-134; 26, с. 108-111]. Весьма содержательные разделы по истории архитектуры в рамках общих культурологических обзоров были выполнены учеными-китаеведами [31, с. 443-463; 23, с. 830-900]. Ряд исследовательских и учебно-методических работ опубликовано преподавателями и выпускниками отделения востоковедения Новосибирского госуниверситета, в том числе в содружестве со специалистами в области строительства и архитектуры, что позволило ставить и решать не только культурологические, но и некоторые конструктивно-технические вопросы [20; 21; 29]. Однако и эти работы носят большей частью очерковый характер. Поэтому вполне справедливым остается утверждение А.П. Долнакова о том, что книга Е.А. Ащепкова до настоящего времени является не только первым, но и «единственным фундаментальным исследованием по архитектуре Китая, опубликованным в нашей стране» [17, с. 66].

Литература

1. Александров, П. О книге Ащепкова «Архитектура Китая» / П.О. Александров // Архитектура СССР. 1960. № 11. - С. 69-70.

2. Ащепков, Е.А. Архитектура Китая: очерки / Е.А. Ащепков. - М.: Госстройиздат, 1959. - 367 с.

3. Ащепков, Е.А. К вопросу об архитектуре Китая / Е.А. Ащепков // Тр. Новосиб. ин-женерно-строительн. ин-та им. В.В. Куйбышева. 1957. Т. VI. - С. 3-38.

4. Ащепков, Е.А. Мысли и впечатления о замечательной стране / Е.А. Ащепков // У наших друзей: Впечатления сибиряков, побывавших в странах народной демократии. - Новосибирск: Кн. изд-во, 1957. - С. 29-45.

5. Ащепков, Е.А. Некоторые особенности архитектуры Китая / Е.А. Ащепков // Изв. высш. учеб. заведений: Стр-во и архитектура. - 1958. - №1. - С. 38-40.

6. Ащепков, Е.А. Об особенностях садово-парковой архитектуры Китая / Е.А. Ащепков // Архитектура стран Юго-Восточной Азии: Очерки. - М.: Госстройиздат, 1960. -С. 7-32.

7. Бартенев, И.А. Очерки истории архитектурных стилей / И.А. Бартенев, В.Н. Ба-тажкова. - М.: Изобразит, искусство, 1983. - 384 с.

8. Брунов, Н.И. Архитектура Китая и Японии / Н.И. Брунов // Очерки по истории архитектуры: в 3 т. - М.: ACADEMIA, 1937. Т. 1. - С. 42-90.

9. Бунин, А.В. История градостроительного искусства в двух томах / А.В. Бунин, Т.Ф. Саваренская. - 2-е изд. - М.: Госстройиздат, 1979. Т. 1. - 495 с.

10. Бунин, А.В. Архитектура Китая / А.В. Бунин, Н.В. Шепелева; рец. Е.А. Ащепкова // Народы Азии и Африки. - 1961. - №2. - С. 191-195.

11. Виноградова, Н.А. Искусство Китая / Н.А. Виноградова. - М.: Изобразит, искусство, 1988. - 54 с.

12. Виноградова, Н.А. Искусство средневекового Китая / Н.А. Виноградова. - М.: Акад. художеств СССР, 1962. - 102 с.

13. Глухарева, О.Н. Архитектура Китая / О.Н. Глухарева // Всеобщая история архитектуры: в 12 т. - Л.; М.: Госстройиздат, 1971. - Т. 9. - С. 335-500.

14. Глухарева, О.Н. Архитектура КНР // Сов. архитектура. - 1952. - Сб. 3. - С. 80-94.

15. Государственный архив Новосибирской области: путеводитель / отв. сост. Н.Н. Вышатко. - М.: Звенья, 2002. - 960 с.

16. Деннике, Б.П. Китай: альбом по архитектуре / Б.П. Деннике. - М.: Изд-во Всесоюзн. акад. архитектуры, 1935. - 122 с.

17. Долнаков, А.П. Сибирский архитектор Е.А. Ащепков / А.П. Долнаков. - Новосибирск: Наука, 1992. - 117 с.

18. Долнакова, Е.А. Художественно-графическое наследие Е.А. Ащепкова как источник изучения архитектуры Сибири / Е.А. Долнакова // Проблемы историко-культурного наследия Сибири и Дальнего Востока: мат-лы региональн. науч. конф. Новосибирск: Рос. академия архитектуры и строит, наук, Сиб. отд-ние, 1997. - С. 68-70.

19. Згура, В.В. Китайская архитектура и ее отражение в Западной Европе / В.В. Згура. - М.: РАНИОН, 1929. - 46 с.

20. Искусство китайской архитектуры: монография / С.А. Комиссаров [и др.]. - Новосибирск: Новосиб. гос. ун-т, 2011. - 228 с.

21. Комиссаров, С.А., Азаренко Ю.А. Лян Сычэн // Большая рос. энциклопедия. -М.: Науч. изд-во «Большая рос. энциклопедия», 2011. Т. 18. - С. 284.

22. Комиссаров, С.А. Очерки истории китайской архитектуры: учеб. пособие / С.А. Комиссаров, А.А. Кулагин, Н.А. Кривошенина. - Новосибирск: Новосиб. гос. ун-т, 2007. - 139 с.

23. Кравцова, М.Е. Мировая художественная культура: история искусства Китая / М.Е. Кравцова. - СПб.: Лань; ТРИЛВЛ, 2004. - 960 с.

24. 24.Крюков, М.В. Китайский этнос на пороге средних веков / М.В. Крюков, В.В. Малявин, М.В. Софронов. - М.: Наука, 1979. - 327 с.

25. Крюков, М.В. Китайский этнос в средние века (УП-ХШ вв.) / М.В. Крбков,

В.В. Малявин, М.В. Софронов. - М.: Наука, 1984. - 335 с.

26. Крюков, М.В. Этническая история китайцев на рубеже средневековья и нового

времени / М.В. Крюков, В.В. Малявин, М.В. Софронов. - М.: Наука, 1987. - 312 с.

27. Крюков, М.В. Древние китайцы в эпоху централизованных империй / М.В. Крюков [и др.]. - М.: Наука, 1983. - 405 с.

28. Крюков, М.В. Древние китайцы: проблемы этногенеза / М.В. Крюков, М.В. Софронов, Н.Н. Чебоксаров. - М.: Наука, 1978. - 342 с.

29. Кулагин, А.А. Очерки истории архитектуры и строительного дела Китая / А.А. Кулагин, С.А. Комиссаров, Ю.А. Азаренко. - Новокузнецк: Сиб. гос. индустр. ун-т, 2010. - 202 с.

30. Лян Сычэн. Великие традиции и наследство архитектуры Китая / Лян Сычэн // Архитектура СССР. - 1953. - № 8. - С. 22-30.

31. Малявин, В.В. Китайская цивилизация / В.В. Маляаин. - М.: Астрель; АСТ, 2001. - 631 с.

32. Саваренская, Т.Ф. История градостроительного искусства: рабовладельческий и феодальный период / Т.Ф. Саваренская. - М.: Госстройиздат, 1984. - 376 с.

33. Саваренская, Т.Ф. Профессор Е.А. Ащепков и Московский архитектурный институт / Т.Ф. Саваренская // Проблемы историко-культурного наследия Сибири и Дальнего Востока: м-лы региональн. науч. конф. Новосибирск: Рос. академия архитектуры и строит, наук, Сиб. отд-ние, 1997. - С. 64-65.

34. Чжу Чан-Чжун. Характерные черты китайской архитектуры / Чжу Чан-Чжун // Архитектура СССР. - 1955. - № 8. - С. 41-45.

35. Бао Оу. Советские специалисты и построение нового университета цинхуа -рассмотрение деталей в истории китайско-советского взаимообмена / Бао Оу // Чжун-Э гуаньси дэ лиши юй сяньши [История и реальность китайско-российских отношений]. - Пекин: Шэхуй кэсюэ вэньсянь чубаньшэ, 2009. Вып. 2. - С. 504-527.

36. Цзи Гохуа. Внедрение архитектурной теории советского социалистического реализма в 50-е годы XX столетия и влияние на китайскую архитектуру / Цзи Гохуа // Шидай цзяньчжу [Современная архитектура]. - Шанхай, 2007. - № 5. - С. 66-71.

В.Г. Лисицин, М.Г. Меерович, г. Иркутск

ИРКУТСКИЙ КОНСТРУКТИВИСТ КАЗИМИР ВОЙЦЕХОВИЧ МИТАЛЬ

В городе Иркутске на сегодняшний день насчитывается 17 конструктивистских построек (два здания утрачены). Из них 11 до сих пор находятся в первозданном виде, 6 - переделаны. Следует указать на наличие еще 4 объектов, которые представляют собой 2-3-этажные здания, возведенные в начале XIX в., с которых в 1930-е гг. была стесана лепнина и надстроены 1-2 этажа конструктивистского облика. На фоне городов, в которых конструктивистских построек насчитывается несколько десятков, а в некоторых крупных городах - более ста, иркутский конструктивизм - микроскопическое явление. Но в нем, как в капле воды, отразились все перипетии трудной судьбы советского архитектурного авангарда, вся общность творческих биографий авторов конструктивистских построек, все закономерности и тенденции эволюции профессионального мышления и деятельности архитекторов, направляемые твердой рукой органов руководства общегосударственной организации проектного дела и усилиями Союза советских архитекторов (так он поначалу и именовался - «советских»). А кроме того, в нем выразилась вся специфика проявления конструктивизма в тех или иных местных условиях, явившая отличия, пусть незначительные в масштабе истории советской архитектуры в целом, но значимые для истории локальной.

Фигура К.В. Миталя в этом контексте является ключевой, так как он фактически был автором или руководителем большинства (11 зданий) конструктивистских построек в Иркутске (рис. 1). Прочие объекты принадлежат авторству ленинградского архитектора А.А. Оля (клуб объединения «Союззолото»), архитектора Н. Четверикова (клуб им. Сталина иркутского Авиазавода), архитектора Волкова (Госбанк СССР) и др.

Изучение творчества К.В. Миталя - актуальная задача локальной истории отечественной архитектуры. Прежде всего потому, что история советского зодчества - это не только архитектура Москвы, Ленинграда, а также нескольких других крупных городов