Речевые средства создания образа ритора в советском политическом дискурсе начала 60-х годов XX века

Вестник Челябинского государственного университета. 2014. № 23 (352). Филология. Искусствоведение. Вып. 92. С. 98-102.

РЕЧЕВЫЕ СРЕДСТВА СОЗДАНИЯ ОБРАЗА РИТОРА В СОВЕТСКОМ ПОЛИТИЧЕСКОМ ДИСКУРСЕ НАЧАЛА 60-Х ГОДОВ XX ВЕКА

Исследование выполнено при поддержке Совета по грантам Президента Российской Федерации для государственной поддержки молодых российских ученых (проект МК-1509.2014.6) «Взаимоотношение власти и общества в СССР 1960-1970 гг.»

Анализ выступления секретаря ЦК КПСС Ф. Р. Козлова на XXII съезде КПСС позволяет выявить речевые средства создания образа ритора. Выделяются как особенности, характерные для авторского стиля, так и черты, типичные для советских риторов эпохи оттепели.

Ключевые слова: советский политический дискурс, образ власти, образ ритора, 1960-е, оттепель, КПСС, XXII съезд.

На рубеже 1950-1960-х гг. во всех сферах жизни советского общества происходят значительные изменения. Власть начинает искать новые каналы и возможности взаимодействия с обществом, что приводит к трансформации официального политического дискурса. Возникает потребность в создании, в том числе и речевыми средствами, образа власти, соответствующего текущему моменту.

Политика, цель и сущность которой составляет борьба за власть, реализуется прежде всего через язык, политический дискурс является неотъемлемой частью поля политики. В связи с этим важной проблемой становится языковое проявление власти. Как отмечает большинство исследователей, феномен власти самым тесным образом связан с принуждением. Власть определяется как возможность навязывания своей воли другим вопреки сопротивлению, как право коллективного агента накладывать обязательства и принуждать к действиям. В коммуникативном плане власть проявляется в способности заставить других принять выгодную для говорящего интерпретацию действительности, то есть в принуждении к точке зрения.

В настоящей статье мы анализируем речевые средства создания образа ритора в публичной речи шестидесятых годов ХХ столетия на примере выступления Ф. Р. Козлова на XXII съезде КПСС. XXII съезд партии проходил в Москве в 1961 г. Здесь была принята новая программа КПСС, давшая теоретическое обоснование и наметившая конкретные этапы построения в СССР коммунизма к 1980 г. Были предприняты шаги по перестройке пар-

тии - внесены изменения в Устав КПСС [4]. Выбор данного материала обусловлен тем, что, с одной стороны, секретарь ЦК КПСС принадлежал к верхушке советской политической системы и исходя из своего статуса мог выступать выразителем официальной позиции партии, с другой - должность секретаря ЦК была в значительной степени связана с делопроизводством и не предполагала большого количества публичных выступлений, в отличие от Первого секретаря ЦК КПСС.

На съезде 28 октября 1961 г. Ф. Р. Козлов выступил с речью: «Об изменениях в Уставе Коммунистической партии Советского Союза». Речь произносится на съезде КПСС, аудитория - члены этой партии, а говорящий - секретарь ЦК КПСС. Таким образом, адресант и адресат речи фактически представляют собой единую группу, характеризующуюся общими интересами, целями и использующую один язык. Следует также принять во внимание определенную общность говорящего и аудитории, что облегчает достижение коммуникативной цели ритора.

Тема данного выступления заявлена в названии доклада - «Об изменениях в Уставе Коммунистической партии Советского Союза», она определяет основное его содержание. Первый фрагмент, который мы анализируем, можно обозначить как вступление ко всему докладу, чем определяются и особенности его содержания - общие замечания об изменениях в Уставе, рассуждения о положении партии, ее роли в жизни страны. Данные особенности связаны со стремлением ритора создать определенный эмоциональный настрой у реципи-

ентов и основание для более подробного освещения вопроса в дальнейшем. Таким образом определяется наличие в тексте общих мест и известных фактов.

Исследование вопроса о речевых средствах создания образа ритора в структуре данного текста можно начать с изучения композиционных особенностей речи. Вступление в этом фрагменте задает тон всей речи - пафосный и торжественный. Достигается подобный эффект за счет 1) употребления эпитетов - оценочных (типа «волнующие, радостные дни»); устойчивых (например, «славная ленинская коммунистическая партия»; подобные эпитеты представляют собой устойчивые развернутые номинации и могут быть приравнены ко штампам); 2) использования олицетворения («радостные дни переживает партия»; партия предстает как нечто живое и живущее, автономный организм, способный на самостоятельные действия); 3) определения масштабов и значения происходящих событий («приковано... внимание всего советского народа, всего человечества» - повторяется местоимение «всего» в сочетании с расширением понятия: народ - человечество).

Далее ритор переходит непосредственно к освещению деятельности съезда [2]. Первое, о чем здесь говорится, - «доклад о проекте новой Программы» Н. С. Хрущева. Следовательно, это главное событие съезда, в том числе и для адресанта. Здесь же обосновываются причины создания новой Программы: «XXII съезд. - съезд строителей коммунизма с огромным подъемом обсудил.». Таким образом, становится очевидным необходимость этой Программы для строительства коммунизма, а также ее восприятие аудиторией - «огромный подъем» (примечательно, что данное словосочетание можно отнести к речевым ошибкам, но подобное использование данных слов создает особый эмоциональный настрой при восприятии этого события).

Общее содержание речи выстраивается следующим образом: 1) вступление; 2) определение доклада о новой Программе как главного события съезда; 3) значение и общее содержание докладов Н. С. Хрущева; 4) историческое значение XXII съезда и принятия новой Программы партии; 5) характеристика Хрущева; 6) задачи, выдвигаемые новой Программой (строительство); 7) историческое значение партии; 8) место Устава в жизни партии; 9) о новой Программе и ее значении; 10) обоснование

изменений Устава и принятия новой Программы; ее соотношение с ленинскими принципами; 11) история партии в ближайшие годы, ее роль; 12) значение нового Устава в этом свете; 13) Коммунистическая партия и победа социализма как историческое достижение; 14) место марксизма-ленинизма в деятельности партии; 15) мировое значение КПСС; 16) строительство коммунизма в СССР как интернациональный долг; 17) соответствие изменений в Уставе КПСС новым великим задачам коммунистического строительства.

Таким образом, целью ритора является обоснование необходимости изменений в Уставе партии. Однако данный фрагмент носит характер вступления, введения к основной части (последующему выступлению) и скорее создает эмоциональный настрой. В связи с этим можно говорить о ритуальном характере текста. Кроме того, для отдельных частей данной речи характерно ослабление логических связей. Благодаря ритуальному характеру текста многие фрагменты являются общими местами, при этом повторяются несколько раз в разном оформлении (например, о значении партии, ее роли), поэтому могут быть исключены из структуры текста без особого ущерба для нее. Общие места имеют большое значение при воздействии на реципиента, поскольку оперируют некими ценностями, признаваемыми всеми (или большей частью аудитории), и апеллируют к апперцепционной базе адресатов, позволяя быстрее усваивать, принимать и признавать новую информацию. Данная композиция характеризует ритора как человека, знакомого с мифами общественного сознания и способного оперировать ими.

Анализ местоимений указывает на то, что ритор не определяет себя как личность, как отдельное «я», то есть авторская индивидуальность в данном тексте совершенно нивелирована. Происходит то, что отмечает П. Серио: субъект подчиняется некому универсальному субъекту путем идентификации [3]. Действительно, речевой стандарт относительно образа ритора предполагает полное отождествление говорящего с неким целым - аудиторией, партией, народом. В данном случае адресант полностью принимает эти «правила игры», и выражение его личности в эксплицированной форме отсутствует. Для данного текста характерно употребление местоимений «наш» и «весь» («всего»).

«Наш»: «наш съезд», «наша партия» («наша славная ленинская партия»), «наша борьба».

Адресант включает себя в широкую группу, которую составляет и аудитория, и народ. Позиция говорящего - единство с аудиторией, которое приводит к отсутствию собственного мнения. С этой точки зрения, речь также превращается в ритуал, поскольку называет уже известные факты. Таким образом, подтверждается основной вывод о том, что основной целью ритора является произнесение ритуальной речи и создание определенного настроения у аудитории (в данном случае - благоприятного для восприятия основной части выступления).

«Весь»: «весь народ» («весь советский народ»); «всего человечества». Употребление данного местоимения служит следующим целям: 1) расширение референтной для адресанта группы; 2) подчеркивание единства и сплоченности группы.

Таким образом, анализ употребления местоимений позволяет сделать вывод о том, что в данном тексте говорящий полностью отождествляет себя с группой людей, расширяя границы этой группы местоимением «весь»: ритор = аудитория = весь советский народ = все человечество. В то же время в соответствии с речевым стандартом и идеальным представлением о личности, характерным для данной эпохи, ритор осознает свою деятельность в широком контексте и свою причастность как ко «всему советскому народу», так и ко «всему человечеству».

Для текста характерно наличие большого количества штампов. Т. Г. Винокур отмечает, что шаблон и штамп возникают по объективным причинам не только внеязыкового, но и внутриязыкового порядка - как следствие перехода количества в качество там, где его не должно быть (в образном словоупотреблении), - и потому являются не только неизбежной, но и информативно необходимой принадлежностью специфических жанров и сфер речевого общения [1]. В данном выступлении можно отметить употребление штампов двух типов. Во-первых, это те понятия, которые обозначают существующие объекты или явления и употребляются с определенными эпитетами. Так создается некое устойчивое словосочетание (типичный пример - «наша славная ленинская партия», «период развернутого строительства коммунизма»). Другой тип представляет собой собственно речевые обороты, фактически не обозначающие предметов реальной действительности и чаще всего позволяющие ввести какой-либо аргумент или создать опре-

деленное восприятие (например, «гигантское воздействие», «коренные вопросы/задачи», «вскрыты главные тенденции» и т. п.).

Анализ выразительного аспекта данного текста выявляет следующие особенности. Во-первых, ритор не использует риторические фигуры. Таким образом, фактически устраняется мощное средство воздействия на аудиторию, требующее от адресанта определенных навыков владения речью. Во-вторых, значительное место в тексте занимают выразительные средства специфического характера: наряду с употреблением устойчивых эпитетов, можно отметить использование эпитетов оценочных. К таковым в данном тексте мы относим: «величественные задачи» (Коммунистической партии), «героическая летопись» (Коммунистической партии), «великая программа» (строительства коммунистического общества), «гигантская созидательная деятельность», «гигантское воздействие», «небывалое идейное единство и сплоченность», «величественный гимн всепобеждающим идеям марксизма-ленинизма», «творческая мысль всей партии», «творческая работа» и т. п. Подобные эпитеты, с одной стороны, характеризуются стремлением к преувеличению, гиперболизации и глобализации явлений (великий, величественный, гигантский), с другой - определяют восприятие данного объекта. Примечательно в данном плане определение «ленинский» («ленинское единство партийных рядов», «ленинские нормы партийной жизни», «ленинские принципы»), которое не столько соотносится с реально существовавшим историческим лицом, сколько является неким позитивным определением, концентрирующим положительный смысл, то есть становится оценочным эпитетом, причем оценивается положительная сторона объекта.

Кроме того, в данном тексте можно отметить следующие особенности. Во-первых, синтаксис, свойственный, скорее, литературному языку. Автор широко использует предложения с однородными членами, сложные предложения, затрудняющие восприятие текста. Например, «КПСС активно содействует укреплению единства международного коммунистического движения, братских связей с великой армией коммунистов всех стран, координирует свои действия с усилиями других отрядов мирового коммунистического движения для совместной борьбы за мир, демократию, социализм»; «Долг коммуниста - неустанно способствовать формированию

и воспитанию человека коммунистического общества, вести решительную борьбу с любыми проявлениями буржуазной идеологии, с остатками частнособственнической психологии и другими пережитками прошлого, быть примером в соблюдении норм коммунистической морали, всегда и во всем общественные интересы ставить выше личных». Во-вторых, обязательные ссылки на знаковые фигуры современности (фактически апелляция к авторитету) - «великий Ленин учил»; «в. докладах съезду товарищ Н. С. Хрущев подвел итоги.»; «во главе с товарищем Н. С. Хрущевым»; «сказал Н. С. Хрущев» и т. п. В-третьих, специфика словоупотребления, которую условно можно обозначить как «лексика борьбы» - «десятимиллионная армия передовых борцов», «привела к победе», «совместная борьба», «наша борьба», «крепость и боеспособность» и т. п. Подобный лексический отбор выстраивает особую картину современности, главной чертой которой является борьба.

В следующей части данного текста - «Строительство коммунизма и повышение звания члена партии» - основные характеристики образа автора сохраняются. В связи с этим представляется целесообразным подробнее остановиться на дополнительных чертах, характеризующих образ ритора и отсутствующих в первом фрагменте.

В самом начале выступления определяется тезис о «повышении звания члена партии», который представляет собой основное положение речи и ее ударный аргумент, подтвержденный словами из Программы (апелляция к авторитету). Заявление говорящего предстает не просто как его личное убеждение, но подкрепленное и определенное, в первую очередь, в авторитетном документе утверждение. Таким образом, во-первых, определяется принцип построения речи (тезис и его подтверждение), а во-вторых, этот тезис сразу утверждается как незыблемая истина.

Между тем здесь также присутствует такая композиционная особенность, как ослабление логических связей между отдельными фрагментами и даже внутри них. Например, в восьмом абзаце: советский народ - авангард всего общества - марксизм-ленинизм - его идеология - коммунист должен руководствоваться этой теорией, быть ее активным пропагандистом - прославление творческой активности советских людей, их высокой сознательности.

Для авторского словоупотребления в данном тексте характерны следующие черты. Во-

первых, нарушение речевых норм, например: 1) «хранить в чистоте и высоко держать звание коммуниста». Данное выражение представляет собой штамп в сочетании с нарушением фразеологизма (высоко держать знамя); 2) «все источники общественного богатства полились полным потоком»; 3) плеоназм «человеческое общество», «первая жизненная потребность» и т. д. Во-вторых, смешение стилей. Так, в тексте употребляются наряду со словами высокого стиля (например, «начертанные») разговорные выражения («зазанайство», «очковтирательство», «нынешний» и т. п.). Однако подобное употребление разговорных элементов в публичной речи можно считать оправданным, потому что задается авторитетными для этого времени источниками.

В тексте мы видим представление ритора о будущем, отражающее общую стандартную картину, - своеобразную экспансию в будущее. Здесь мы имеем в виду «коммунизм / строительство коммунизма» как обязательную составляющую каждого текста. Так, выражение «коммунизм делает жизнь человека обеспеченной, радостной и счастливой» представляет собой утверждение, принимаемое как аксиома и не требующее доказательств (апелляция к нравственным ценностям, всем известный факт). С другой стороны, существует четкая программа воплощения идеала: «к созданию материально-технической базы коммунизма». Коммунизм - идеальное будущее, по сути миф, утопия. Однако подчеркивается реальность его достижения через обращение к фактам, материальным объектам.

Особого внимания заслуживает представление о соотношении субъектов речи. В этом ряду находятся партия, народ, некое всеобщее «мы» и все человечество как итог. Для характеристики партии важны следующие определения и утверждения: 1) партия - авангард советского народа, 2) «партия будет и впредь пополнять свои ряды за счет наиболее сознательных и активных членов нашего общества». Таким образом, создается представление об этом объекте как главной ценности и лучшем достижении советского народа, передовом явлении в советском обществе, подчеркивается престиж партии и звания коммуниста. Кроме того, партия выступает в данном тексте как отдельный действующий субъект, о чем свидетельствуют конструкции, где «партия» является агенсом: «партия будет и впредь пополнять свои ряды.», «в жизни партии». Соотноше-

ние между субъектами речи можно отразить в следующей схеме (см. рисунок):

Народ

Партия

«лучшие люди»

Человечество Соотношение субъектов речи

Таким образом, в данном тексте ритор полностью отождествляет себя с группой людей, расширяя границы этой группы местоимением «весь»: оратор = аудитория = весь советский народ = все человечество. В то же время в соответствии с речевым стандартом и идеальным представлением о личности, характерным для данной эпохи, адресант осознает свою деятельность в широком контексте и свою причастность как ко «всему советскому народу», так и ко «всему человечеству». Наличие нескольких субъектов в тексте позволяет выявить их соотношение. Так, с одной стороны, партия = народ = «мы» (включая «я») = «все человечество». С другой стороны, можно отметить присутствие определенной иерархии: партию составляют

лучшие люди народа, советский народ представляет собой авангард мирового сообщества. Тогда возникают противоречия в данных составляющих, поскольку последнее распределение ролей не предполагает однозначного включения в одну группу («мы») в силу определенной обособленности каждой из них.

Регламентированность речевых средств создания образа ритора (устойчивые эпитеты; определения, выражающие стремление к гиперболизации и глобализации; обязательная ссылка на авторитеты и отступления о роли партии, советском народе, строительстве коммунизма; штампы как неотъемлемая составляющая авторского и коллективного сознания и т. п.) свидетельствует о стандартизирован-ности образа ритора, репрезентирующего образ власти в советском политическом дискурсе 60-х гг. ХХ в.

Список литературы

1. Винокур, Т. Г. Говорящий и слушающий: варианты речевого поведения. М., 1993.

2. Материалы XXII съезда КПСС. М., 1961.

3. Серио, П. О языке власти: критический анализ // Философия языка: в границах и вне границ / Ю. С. Степанов, П. Серио, Д. И. Ру-денко и др. Харьков, 1993. Т. 1. С. 83-100.

4. Фокин, А. А. «Коммунизм не за горами»: образы будущего у власти и населения СССР на рубеже 1950-1960-х годов. Челябинск, 2013.

МЫ