В. Г. Ревуненков — ученый, оставивший след в науке

2005

ВЕСТНИК САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА

Сер. 2, 2005. вып. 2

УНИВЕРСИТЕТ: ИСТОРИЯ И ИСТОРИКИ

Н.П. Евдокимова, A.A. Петрова

В.Г. РЕВУНЕНКОВ - УЧЕНЫЙ, ОСТАВИВШИЙ СЛЕД В НАУКЕ

Среди выдающихся ученых, в разные годы работавших на кафедре новой и новейшей истории исторического факультета Ленинградского-Санкт-Петербургского университета, несомненно одним из наиболее ярких был Владимир Георгиевич Ревуненков. Он вошел в историческую науку как специалист по германской истории, истории международных отношений второй половины XIX века, историографии. Однако наибольшую известность он приобрел как скрупулезный, оригинальный исследователь истории Великой французской революции конца XVIII века, создавший свою школу историков в изучении этого величайшего события мировой истории. Его перу принадлежит более 200 научных трудов, в том числе 12 монографий.

Он прошел свой путь в науку и в науке. Этот путь был связан с преодолением как жизненных невзгод и неурядиц, так и сопротивления научной среды, не сразу воспринявшей его взгляды на многие исторические события и явления.

В.Г. Ревуненков родился в Петербурге 13 сентября 1911 г. в семье мелкого служащего. После ранней смерти отца он вынужден был пойти работать на машиностроительный завод. Окончив фабрично-заводское училище, он стал квалифицированным рабо-чим-модельщиком. Здесь, на заводе, он приобрел тягу к знаниям, к чтению прессы и серьезной литературы. В 1929 г. по путевке Выборгского райкома комсомола в составе так называемой комсомольской тысячи В.Г. Ревуненков был направлен на учебу в педагогический институт, где после краткосрочных подготовительных курсов успешно сдал вступительные экзамены и стал студентом общественно-экономического отделения Педагогического института имени А.И. Герцена. По окончании института он был приглашен в аспирантуру Ленинградского института истории, философии и лингвистики по кафедре новой и новейшей истории. Среди тех преподавателей, которые оказали на него наибольшее влияние, Владимир Георгиевич всегда называл А.И. Молока, Я.М. Захера, П.П. Щеголева. Но особенно он выделял академика Е.В. Тарле за его безграничную преданность науке, разносторонние, энциклопедические знания, яркий лекторский стиль. Великие учителя сформировали у своего ученика глубокий интерес к научно-исследова-тельской работе, к научному поиску. Здесь, в аспирантуре ЛИФЛИ, окончательно определился и интерес В.Г. Ревуненкова к проблемам германской истории XIX века. В мае 1937 г. он защитил кандидатскую диссертацию «Политический кризис 1862 года в Пруссии», посвященную конституционному конфликту в Пруссии и приходу к власти Бисмарка. Позже эта работа была опубликована.1 В 1939 г. он стал доцентом кафедры новой и новейшей истории исторического факультета Ленинградского университета.

© Н.П. Евдокимова, A.A. Петрова. 2005

Однако нападение гитлеровской Германии на Советский Союз прервало удачно начавшуюся карьеру ученого и педагога и его научные исследования. В течение всей Великой Отечественной войны В.Г. Ревуненков служил в Политуправлении Тихоокеанского флота. После окончания войны, до 1952 г., он преподавал в высших военных учебных заведениях Москвы и Ленинграда, возобновив и исследовательскую деятельность. Он обратился к проблемам истории европейской дипломатии середины XIX века. В 1951 г. В.Г. Ревуненков защитил докторскую диссертацию на тему «Польское восстание и дипломатическая борьба в Европе в конце 50-х - начале 60-х годов XIX века». Расширенный вариант и этой диссертационной работы также был опубликован.2

В 1952 г. В.Г. Ревуненков вернулся в Ленинградский университет. Как автор и редактор он участвовал в написании и издании учебников и учебных пособий по новой и новейшей истории для школьников, учителей и студентов высших учебных заведений; выпустил первое в нашей стране учебное пособие по истории стран Латинской Америки в новейшее время.3

В середине 1960-х годов В.Г. Ревуненков обратился, наконец, к главной теме своего научного творчества - истории Великой французской революции конца XVIII века. Первым прикосновением ученого к проблематике этой революции была статья «Якобинцы (исторический очерк)», опубликованная в 1940 г.4 Концептуально эта статья была вполне адекватна сложившимся в российской историографии представлениям о якобинцах, согласно которым якобинская диктатура - это диктатура мелкой буржуазии, поддержанная плебейскими массами города и деревни. В завершенном виде это мнение, высказанное Н.М. Лукиным, выкристаллизуется в концепцию Н.М. Лукина - А.З. Манфреда. По их мнению, якобинская диктатура - это блок мелкобуржуазных революционеров, олицетворением которых был якобинский Конвент, и санкюлотских масс, объединенных в Коммуне Парижа и ее секциях.

Спустя четверть века, в 1966 г., В.Г. Ревуненков опубликовал монографию «Марксизм и проблема якобинской диктатуры (историографический очерк)», ставшую новым словом в историографии французской революции конца XVIII века. Автор ушел от абсолютизации взглядов ранних К. Маркса, Ф. Энгельса и В.И. Ленина, свойственной его предшественникам. Основываясь на более обширной, чем у его предшественников, ис-точниковой базе и достижениях современной историографии, прежде всего французской, следуя принципу историзма, В.Г. Ревуненков проследил процесс изменения, развития взглядов К. Маркса, Ф. Энгельса и В.И. Ленина на проблему якобинской диктатуры на разных этапах их общественно-политической деятельности и в связи с состоянием современной им науки.

В результате анализа работ советских историков ученый, наряду с господствовавшей в советской историографии концепцией якобинской диктатуры как блока революционной буржуазии и санкюлотских масс (якобинского Конвента и Коммуны Парижа), выявил и наличие точки зрения, согласно которой в период якобинской диктатуры существовало двоевластие - Конвент и Коммуна. При этом двоевластие рассматривалось как важная черта всей системы революционного правления, а парижские секции как принципиально новая форма власти. В.Г. Ревуненков воспринял эту точку зрения и сформулировал ее в новую концепцию якобинской диктатуры в последующих своих работах. К их числу относятся монографии «Парижские санкюлоты эпохи Великой французской революции» (1971 г.), «Парижская Коммуна. 1792-1794» (1976 г.) и серия статей, посвященных различным проблемам истории и историографии революции конца XVIII в.5

Эти работы проф. В.Г. Ревуненкова свидетельствовали о появлении в нашей стране ленинградской школы в изучении истории Великой французской революции, отличающейся от московской школы, школы Н.М. Лукина - А.З. Манфреда, трактовкой кардинальных проблем революции. В своих работах В.Г. Ревуненков тщательно проанализировал социальный состав, идеологию, тактику, политические организации парижских санкюлотов, их отношения, связи с якобинцами и сделал вывод, что якобинская диктатура не была блоком революционной буржуазии и народных масс, и в период якобинской диктатуры существовало двоевластие - буржуазная диктатура якобинцев, воплощенная в Конвенте, и Коммуна Парижа и ее секции, олицетворявшие власть санкюлотов. Автор доказал, что Коммуна Парижа и ее секции были зачатком демократической диктатуры «низов».

Исследования В.Г. Ревуненкова по истории Великой французской революции, предложенные им концепция и оценки якобинской диктатуры и Парижской Коммуны 1792— 1794 гг. и других проблем этой революции, - переворот, который он совершил в изучении революции, вызвали разноречивые отклики в нашей стране и за рубежом. Весьма одобрительно откликнулись на труды В.Г. Ревуненкова крупнейший специалист по истории Французской революции немецкий историк В. Марков и польский ученый М. Скрши-нек, а также советские ученые А.И. Молок, А.Л. Нарочницкий, И.С. Галкин. Но в целом взгляды В.Г. Ревуненкова натолкнулись на категорическое непонимание, неприятие со стороны традиционалистов «московской школы» историков: А.З. Манфред, A.B. Адо, В.М. Далин и другие продолжали отстаивать старую версию оценки деятельности якобинцев, упрекали ученого в «ревизии» взглядов В.И. Ленина.6 Его, автора 3 монографий и более 20 статей по различным проблемам истории Великой французской революции, назвали даже «не специалистом по истории Французской революции»7.

Однако проф. В.Г. Ревуненков проявил спокойствие, хладнокроввие, стойкость, и в условиях непрекращающейся критики (если не сказать больше) продолжал последовательно отстаивать свои позиции. В 1982-1983 гг. был опубликован его обобщающий труд «Очерки по истории Великой французской революции» в двух частях: «Падение монархии. 1789-1792» и «Якобинская республика и ее крушение». В 1989, 1996 и 2003 гг. вышли в свет второе, третье и четвертое дополненные издания «Очерков».

На основе обширного фактического материала, накопленного наукой за последние десятилетия, с позиций историзма автор «Очерков» представил читателю целостную картину развития Великой французской революции, оригинально трактуя многие проблемы этого грандиозного события во всемирной истории. Еще раньше В.Г. Ревуненков обращался к вопросу о периодизации и о хронологических рамках этой революции.8 В «Очерках» он аргументированно оспаривает тенденцию, возобладавшую в новейшей французской историографии, делить всю революцию на ряд вполне самостоятельных революций («революция 14 июля», «революция 10 августа», «революция 2 июня» и т.д.), или автономных революций, т.е. таких революций, которые совпадают во времени, но развиваются вполне самостоятельно («дворянская революция», «буржуазная революция», «крестьянская революция», «санкюлотская революция»). Он оспаривает и мнение крупнейшего французского историка А. Матьеза, который считал переворот 9 термидора (27 июля 1794 г.) концом революции, а не гранью между восходящим и нисходящим периодами ее развития. Вместе с тем В.Г. Ревуненков выражает несогласие и с теми российскими историками, которые полагали правомерным заканчивать Великую французскую революцию 1799 годом, государственным переворотом 18 брюмера, вынося, таким образом, «наполеоновскую эру» (1799-1814 гг.) в особый период политического развития Франции, вне рамок революции.

В.Г. Ревуненков логически завершает свои «Очерки» анализом «наполеоновской эры». Вот как он сам объясняет необходимость включения этого сюжета в свой рассказ о Французской революции: «Подобнотому, как аристократическая "предреволюция" 1787-1788 гг. послужила своеобразной прелюдией к Французской революции, так и "наполеоновская эра" 1799-1814 гг. стала ее цезаристским завершением»9. Наполеон, как пишет автор, в известном смысле слова справедливо считал себя наследником и завершителем революции.10 Главной из «наполеоновских идей» была «идея о необходимости остановить слишком уже затянувшуюся революцию, остановить на основе признания важнейших социальных завоеваний».11 И эта идея была реализована. «Именно Наполеон, этот "Робеспьер на коне", - пишет ученый, - практически закрепил и облек в классически ясные и четкие юридические нормы новый социальный строй, сложившийся в результате Французской революции, не строй свободы, равенства и братства, как это представлялось революционным борцам, а куда более прозаический буржуазный строй, покоящийся на частной собственности, имущественном неравенстве, наемном труде».12

В течение того периода, когда революция развивалась по нисходящей линии (от 9 термидора до 18 брюмера, т.е. от 27 июля 1794 г. до 9 ноября 1799 г.), буржуазия в подавлении народного движения, отстранении народных масс от участия в управлении государством, ограничении демократических прав и свобод видела гарантию своих социальных привилегий. Этим она проложила путь сначала к империи Наполеона, еще буржуазной по своей сути, затем и к реставрации полуфеодальной монархии Бурбонов. «Наполеоновскую эру» (1799-1814), как полагает В.Г. Ревуненков, нельзя ни отождествлять с эпохой революции, ни отрывать от нее. «Режим Наполеона, - пишет он, - это действительно "бонапартистская контрреволюция", которая, с одной стороны, ликвидировала ... последние остатки демократических свобод, превратила в фикцию и конституцию, и права законодательных органов, ликвидировала ... и республику, но вместе с тем сохранила и упрочила важнейшие завоевания революции в социально-экономической области,., чем обеспечила себе широкую поддержку и среди буржуазии и среди крестьянства».13

«Очерки по истории Великой французской революции» завершили длительный период исследования В.Г. Ревуненковым отдельных проблем этого важного события в мировой истории. В своем исследовании автор дал целостную картину развития революции, охарактеризовав ярко, образно, убедительно и события революции, и ее героев. Представляется закономерным обращение проф. В.Г. Ревуненкова к истории одного из главных персонажей революции - Наполеона Бонапарта. Любопытно, что еще в 1991 г., когда кафедра отмечала 80-летний юбилей В.Г. Ревуненкова, один из его коллег, проф. К.Б. Виноградов, в стихах, посвященных юбиляру, высказал предположение, что появится и книга о Наполеоне. Напомним эти стихи, озаглавленные автором так: «Третья молодость»:

Историзм и Ревуненков Неразрывно связаны. В прошлом множество оттенков Мы найти обязаны! Жирондисты, санкюлоты, Робеспьер впридачу Пишет мэтр о них охотно, Ярко и удачно!

Труд Ваш, к счастью, не окончен, Жив марксистский метод! Только вот Наполеончик Потерялся где-то... Но и он, глядишь, возникнет В следующем томе... Ваша мудрость - Ваши книги -В каждом нашем доме!

И книга о Наполеоне Бонапарте действительно появилась. В.Г. Ревуненков работал над ней одновременно с подготовкой к переизданию «Очерков». В 1999 г. была опубликована работа ученого «Наполеон и революция. 1789-1815», а в 2001 г. ее новый вариант-«Взлет и падение Наполеона Бонапарта».

В книге о Наполеоне В.Г. Ревуненков включается в спор о роли и месте Наполеона Бонапарта и созданного им режима в истории Франции и Европы на рубеже XVIII-

XIX веков. Он не соглашается с определением акад. Е.В. Тарле Наполеона как «удушите-ля» революции, а наполеоновского режима как «диктатуры контрреволюционной буржуазии». Сходную точку зрения высказывали и историки школы Лукина - Манфреда.14

Автор разделяет мнение К. Маркса и Ф. Энгельса, которые считали Наполеона не только «разрушителем», но и «строителем». Наполеон, как они полагали, был «разрушителем» «шатких республиканских конструкций власти, которые еще уцелели на нисходящем этапе революции, и "строителем" нового буржуазного социального строя, созданного, конечно, революцией, но прочно ставшего на ноги лишь при Наполеоне с его Гражданским кодексом». В подходе Маркса и Энгельса к наполеоновскому режиму В.Г. Ревуненков вновь отмечает присущее им чувство историзма, конкретный анализ, признание за режимом Наполеона определенных прогрессивных черт.15 Эти качества, замечает ученый, не были свойственны многим советским историкам. В.Г. Ревуненков убедительно спорит и с современными историками, которые идеализируют Наполеона, изображают его как политического деятеля, который «предвосхитил интеграционные процессы, идущие сейчас в Европе»16 Возражение вызвали у него и некоторые положения работы одного из любимых его учеников - О. Соколова, который в книге об армии Наполеона утверждает, что империя Наполеона «в значительной степени не являлась буржуазным государством», так как «в ней доминировали уже не биржевые дельцы и спекулянты, как при Директории, а «элита меча», «новое рыцарство» ... которые и определяли «вкусы, нравы и ценности наполеоновского общества, уподобляемого рыцарским временам Филиппа II Августа»17

Интересны размышления проф. В.Г. Ревуненкова о сути и историческом значении феномена Наполеона, о бонапартизме. Он высказывает мнение о необходимости отказаться от однозначной оценки бонапартизма как реакционного явления. Если Е.В. Тарле и другие советские историки (вслед за В.И. Лениным) считали Наполеона не «завершителем», а «ликвидатором» революции, то В.Г. Ревуненков говорит о двойственной роли режима Наполеона: с одной стороны, он подавил демократическое движение внутри страны, а с другой - устранил внешнюю опасность, так как военная мощь европейских государств еще не была сломлена и представляла опасность для социально-экономических завоеваний периода революции. На примере трех революций - Английской буржуазной революции середины XVII века, Великой французской революции конца XVIII века, Октябрьской революции 1917 года в России, а также многих других политических событий

XX века - он демонстрирует необходимость взвешенного подхода к оценке событий и явлений и учета их конкретно-исторического контекста.18

Как отмечает автор, «тема "Наполеон" была и остается одной из наиболее актуальных в исторической науке.» И он ставит перед собой задачу не воссоздать биографию Наполеона и его «историю в широком плане», а «проследить все сложные, противоречивые пути-дороги этого героя-воина в революции, проследить все его дальнейшие метаморфозы и попытаться нарисовать его политический портрет не одной лишь черной краской и не в романтических тонах, а с позиций строгого реализма, не приукрашивая суровой правды жизни».19

В.Г. Ревуненков провел своего героя через революцию, через якобинский этап его жизни и другие важные события внутри- и внешнеполитической жизни Франции. Он показал, как менялись его взгляды. В конечном счете, он убедительно проиллюстрировал свое мнение о двойственной роли Наполеона и созданного им режима в политических событиях того времени

В последние полтора-два десятилетия, в условиях развития демократических процессов в России, все громче заявляет о себе новое поколение историков, которые высказывают свои идеи, взгляды по всем кардинальным проблемам мировой истории, в том числе и по истории Великой французской революции. Эти взгляды и идеи отличаются неким радикализмом, а нередко и недостаточной мерой ответственности за них. Работы, опубликованные в этот же период В.Г. Ревуненковым, свидетельствуют о том, что он последователен, не отступает от своих позиций, но вместе с тем современен, он вписывается в реальную действительность нашего времени. И его размышления о событиях далекого прошлого так или иначе соответствуют размышлениям современного думающего читателя и в той или иной степени помогают ему освоить, оценить процессы, происходящие в современном российском обществе.

Изучению проблем истории Великой французской революции В.Г. Ревуненков отдал более 30 лет. Но эта тема не была единственной в его исследовательской работе. Для всего его научного творчества характерны умение по-новому взглянуть на хорошо изученные проблемы и строгое следование принципу историзма. Исследование тех или иных проблем - конституционного конфликта в Пруссии, польского восстания 1863 г. и позиции европейской дипломатии, английской буржуазной революции середины XVII века, июньского восстания 1848 г. в Париже, итальянского Рисорджименто или истории стран Латинской Америки-сопровождалось открытиями, которые выражались в новой интерпретации, новой оценке, казалось бы, уже хорошо изученных событий и явлений мировой истории.

В.Г. Ревуненков известен и как организатор науки. В 1957 г. он стал заведующим кафедрой новой и новейшей истории исторического факультета ЛГУ и более 30 лет-до конца 1980-х годов - возглавлял ее. За эти годы кафедра превратилась в одну из ведущих кафедр факультета; здесь сложился высокопрофессиональный коллектив людей, объединенных любовью к научному творчеству и преподавательскому труду.

Наука была одним из главных приоритетов проф. В.Г. Ревуненкова. Вторым - преподавание, острая потребность передать студентам и молодым коллегам свои знания, свои открытия, любовь к научному поиску. Лекции Владимира Георгиевича по новой истории, истории Франции, историографии были образцом прекрасного отбора выверенного научного материала, логики, убедительности, композиционной завершенности. Воспитывая в своих учениках, среди которых много и кандидатов, и докторов наук, преданность науке, стремление к поиску истины, он проявлял необычайную терпимость к иной точке зрения, высказываемой его учениками и коллегами, даже если она радикально расходилась с его собственным мнением. Критерием для него могли быть только аргументированность, достоверность фактов и доказательность.

Ничто человеческое не было чуждо этому выдающемуся российскому ученому-историку. Он был страстным футбольным болельщиком. В любую, даже самую дождливую погоду его можно было видеть на трибунах стадиона. Вот почему его коллеги 11 сентября 1971 г., набО-летний юбилей профессора, решили подарить ему футбольный мяче автографом знаменитого Льва Яшина. Когда получить этот автограф не удалось, вся «футбольная команда» - все 11 членов кафедры поставили свои подписи на мяче, чем вызва-

ли восторг шефа. Он столь же страстно любил и французскую литературу. Особенно увлеченно он читал романы А. Дюма на французском языке.

Он был весьма скромным, непритязательным в быту человеком.

10 октября 2004 г. профессора Владимира Георгиевича Ревуненкова не стало. Российская историческая наука потеряла выдающегося ученого, прекрасного педагога, отдавшего всю жизнь столь любимой им исторической науке, воспитанию молодого поколения ученых. Он оставил после себя многочисленные научные труды, множество учеников и почитателей, которые сохранят о нем благодарную память навсегда.

' Ревуненков В.Г. Приход Бисмарка к власти (политическая борьба в Пруссии в 1859- 1962 гг.). Л., 1941. 2 Ревуненков В.Г. Польское восстание 1863 года и европейская дипломатия. Л.. 1957. 1 Ревуненков В.Г. История стран Латинской Америки в новейшее время. Допущено МВ и ССО СССР в качестве уч. пособия для гос. ун-тов СССР. М., 1963.

4 Пропаганда и агитация. 1940. № 23. С. 30-38.

5 См., напр.: Ревуненков В.Г. I) Санкюлоты и якобинцы // Новая и новейшая история. 1969. № 3. С. 54-70; 2) Об аграрной политике якобинцев // Вестн. Ленингр. ун-та. 1973. № 2. С. 156-159; 3) Якобинцы и максимум // Там же. 1973. № 8. С. 152-154; 4) Гибель эбертистов // Вопросы истории. 1974, № 6. С.133-145; 5) О социальной сущности движения эбертистов // Новая и новейшая история. 1974. № 4. С. 56-69; 6) Коммуна Парижа и закон Конвента о максимуме // Вестн. Ленингр. ун-та. 1976. № 20. С. 47-53 и др.

6 Подробный анализ критики взглядов В.Г. Ревуненкова см.: Комиссаров Б.Н. Проблемы Великой французской революции в трудах В.Г. Ревуненкова//Советская и зарубежная историография новой и новейшей истории. Межвуз. сб. Л., 1981. С. 14-17.

7 Далин В.М. Историки Франции Х1Х-ХХ веков. М., 1981. С. 80-81.

8 Ревуненков В.Г. О хронологических рамках Великой французской революции // Вестн. Ленингр. ун-та. 1979. №14. С. 26-33.

9 Ревуненков В.Г. Очерки по истории Великой французской революции 1789-1814 / Изд. 3, доп. СПб., 1996. С. 21.

10 Там же. С. 503. . " Там же. С. 471.

12 Там же. С. 503. г,Тамже. С. 20-21.

14 Ревуненков В.Г. Взлет и падение Наполеона Бонапарта. СПб., 2001. С. 4-7.

15 Там же. С. 4-5.

16 Там же. С. 162.

17 Там же. С. 105.

18 Там же. С. 11-12. " Там же. С. 13.

Статья поступила в редакцию 24 марта 2005 г.