Понимание текста при нарушении структурных связей

ФИЛОЛОГИЯ

Вестн. Ом. ун-та. 2011. № 3. С. 188-192.

УДК 81'1:811.161.1 Ю.В. Трубникова

ПОНИМАНИЕ ТЕКСТА

ПРИ НАРУШЕНИИ СТРУКТУРНЫХ СВЯЗЕЙ

На экспериментальном материале доказывается, что нарушение связей внутри лексико-деривационной структуры исходного текста порождает множественность восприятия и нечеткость понимания содержания данного текста.

Ключевые слова: текст, лексико-деривационная структура, понимание, вторичный текст, аннотация.

Всякий текст как динамическая структура представляет собой пространственно-временное развертывание различных лексических рядов, члены которых находятся друг с другом в деривационно-детерминационных отношениях, т. е. всякая «последующая» единица является формально-смысловым продлением предыдущей. Возникновение формально-семантического взаимодействия лексических единиц как результат порождения текста определяет процесс функционирования в нем лексического ряда как самостоятельной единицы, обладающей более сложной, по сравнению с составляющими ряд словами, внутренней формой и целостным значением. Всякий лексический ряд реализует системные связи слова, возникает как результат синтаксической и лексической деривации и поддерживается определенными синтаксическими отношениями. Сквозные семантические ряды текста становятся тем фоном, на котором четко проявляются их центральные единицы, фиксируя основные текстовые смыслы, поэтому сквозные ряды являются для текста смыслообразующими. Совокупность подобных рядов для каждого конкретного текста есть его лексико-деривационная структура (подробно подобные структуры, их типы, особенности реализации во вторичных текстах и т. п. рассматриваются в [1]).

По нашему мнению, степень жесткости связей в структуре текста должна однозначно влиять на его понимание и задавать основные параметры деривационного функционирования текста как исходного во множестве вторичных текстов. Мы уже доказывали этот тезис на материале школьных изложений: жесткие связи в лексико-деривационной структуре обусловливали однозначное воспроизведение фрагментов исходного текста, слабые связи становились источником вариативности (подробнее см. в [2]). Тем более должны влиять на понимание различные нарушения связей и отношений внутри структуры исходного текста. Данная гипотеза была проверена в ходе эксперимента на материале аннотаций. В силу своего небольшого объема аннотация позволяет увидеть сходства и различия вторичных текстов, а значит, сделать выводы о характере понимания первичного текста.

В качестве примера текста с частично нарушенными деривационными связями нами была взята следующая статья:

Об использовании метафор в политической коммуникации Прежде всего уточним наше понимание термина «политическая коммуникация». Говоря о политической коммуникации, мы, вслед за Е.И. Шейгал, имеем ввиду политический дискурс.

© Ю. В. Трубникова, 2011

В свою очередь, под термином «политический дискурс» мы понимаем любые речевые образования, субъект, адресат или содержание которых относятся к сфере политики.

Цели, которые преследуют политические деятели, обусловливают выбор приемов, используемых в актах политической коммуникации. В этой связи следует отметить, что политический дискурс имеет ряд сходств с религиозным дискурсом. По мнению Е.И. Шейгал, точками соприкосновения религиозного и политического дискурсов являются мифологизация сознания, вера в магию слов, роль лидера-божества, использование приемов манипулятивного воздействия, ритуализация коммуникации.

Утверждение о мифологизации сознания в ходе политической коммуникации представляется совершенно обоснованным в силу целого ряда причин. Общепризнанной является точка зрения о том, что человек не в состоянии жить без мифов. Существует множество определений мифа. В политической коммуникации миф трактуется как принимаемые на веру определенные стереотипы массового сознания. Мифологические структуры представляют интерес для политических деятелей, поскольку включение в воздействие такого рода структур значительно повышает его эффективность. С психологической точки зрения миф - это способ интерпретации актуальных явлений, вызывающих интерес или беспокойство; не случайно активизация мифологического мышления отмечается именно в кризисных политических ситуациях. В подобных ситуациях мифология становится практически единственной формой организации массового сознания, так как, оказавшись перед лицом хаоса, человек начинает повторять более примитивные формы мышления и поведения.

Зачастую для формулировки и закрепления мифов в обществе политические деятели прибегают к помощи метафор. По нашему мнению, это обусловлено рядом причин. Оратору намного проще прибегнуть к яркой метафоре для объяснения явления или события, чем искать для этого логически верифицируемые доводы. И поэтому необходимость использования метафоры часто возникает тогда, когда требуется найти неординарный выход из проблемной ситуации. Часто выступающему требуется создать в сознании слушающего определенную модель видения окружающего мира, для того чтобы последний воспринимал события сквозь призму, нужную оратору. Это возможно в силу того, что метафоры образуют единую сеть в сознании индивида, они также направляют движение мысли в определенном направлении. Таким образом, яркая метафора, используемая политическим деятелем, способна отвлечь внимание аудитории от определенных аспектов ситуации и направить его в русло, нужное выступающему, создавая определенное видение явления. В силу того, что кризисные ситуации случаются в политике довольно часто, а перед политическими деятелями всегда стоит проблема убеждения граждан в своей правоте и ошибочности направления, выбранного оппонентами, мета-

фора еще долгое время останется неотъемлемой чертой языка политики.

Рассмотрим основные характеристики лексико-деривационной структуры данного текста. Ключевые слова статьи политический, миф, метафора формируют вертикальные ряды текста (политическая коммуникация - политический дискурс - политика - политические деятели - политическая ситуация; мифологизация сознания - мифы - миф - мифологические структуры - мифологическое мышление - мифология; м.етафора - м.е-тафоры). В первичном тексте между этими рядами устанавливаются логические связи и семантико-синтаксические отношения: отношения включения между рядами с детерминантами политический и миф (Утверждение о мифологизации сознания в ходе политической коммуникации представляется весьма обоснованным...; В политической коммуникации миф трактуется как...; ...мифологические структуры представляют интерес для политических деятелей... и т. д.), отношения включения между рядами с детерминантами политический и метафора (. яркая метафора, используемая политическим деятелем способна отвлечь внимание аудитории...; метафора еще долгое время останется неотъемлемой чертой языка политики и др.), отношения обусловленности между рядами с детерминантами миф и м.етафора (Зачастую для формулировки и закрепления мифов в обществе политические деятели прибегают к пом.ощи м,етафор). Заметим, что последний тип отношения в тексте выражен слабо, почти неощутимо, он лишь обозначается в приведенном нами в качестве примера первом предложении третьего абзаца, далее не разворачиваясь и ничем не поддерживаясь. Это создает ощущение нецелостности текста и, естественно, сказывается в процессе его понимания и деривационного функционирования.

Текст (без заголовка) предлагался студентам 1 курса нефилологических специальностей Алтайского университета как учебный материал на занятиях по культуре речи, таким образом, экспериментальный характер материала и работы в целом не подчеркивался. Студенты после соответствующей подготовки получали в качестве самостоятельной работы задание озаглавить текст и составить к нему краткую аннотацию. Важно, что рассмат-

риваемый нами текст был для студентов не первым в числе аннотируемых, характер работы был им знаком. Всего была получена 51 работа. Здесь будут приведены некоторые из них - либо типичные, либо показательные в том или ином отношении. В самом начале отдельным предложением будет указан подобранный студентом заголовок к тексту. Мы позволили себе исправить в работах орфографические и пунктуационные ошибки, сохранив все остальные ошибки, недочеты и стилистические «особенности».

Полученные аннотации можно разделить на четыре группы, неравноценные по количеству работ.

Во-первых, часть студентов (6 человек, более 10 %) при аннотировании сосредоточили внимание только на проблеме политической коммуникации, поэтому из всех ключевых слов исходного текста они употребляют только политический: «Политическая коммуникация. В этом тексте говорится о “политической коммуникации”, как ее используют политики, к каким приемам они прибегают, чтобы объяснить те или иные явления или события»; «“Формулировки” политических деятелей. Текст посвящен политике, политической деятельности, политической коммуникации». В этих работах встречаются речевые ошибки, но только одна работа демонстрирует низкую степень владения языком, что сказывается отчасти в неточностях понимания текста, но прежде всего в неумении адекватно выразить свою мысль: «Политическая коммуникация. Данный текст поднимает проблему политической коммуникации. Раскрывает основные принципы состояния политической коммуникации, роль в ней и функционирование человека. Рассмотрены основные тенденции и способы составления речи, ориентированные на политическую деятельность». Кроме того, одна из работ продемонстрировала еще большее непонимание исходного текста: «Роль религиозного и политического дискурса. В данной статье м.ожно узнать понятия религиозного и политического дискурса. Также вы найдете точки соприкосновения политического и религиозного дискурсов, и способ воздействия религиозного дискурса на общество».

Во-вторых, некоторые студенты (5 человек, почти 10 %) использовали в своих аннотациях только семантические компоненты политический и метафора и не отразили смыслы, формируемые рядом с

детерминантом миф: «Политическая

коммуникация. Автор текста рассказывает о таком понятии, как политическая коммуникация. Он сопоставляет политический и религиозный дискурсы и находит точку соприкосновения в использовании прием,ов м.анипулятивного воздействия. Ярким примером этого является частое использование ярких метафор в выступлениях ораторов, что служит для отвлечения аудитории от опре-деленньх: а.спектов ситуации и направления мыслей зрителей в нужное выступающему русло»; «Политическая коммуникация. Данный текст рассказывает о м.етодах воздействия политических деятелей на общество при помощи метафор. Данные способы пом.огают направить мысли индивида в определенное русло» и т. д. В этих работах тоже встречаются отдельные ошибки, как речевые (избыточность), так и грамматические (например, нарушение порядка слов в последней из приведенных аннотаций), но в целом они демонстрируют неплохой уровень владения языком и полностью отражают то содержание исходного текста, которое было воспринято студентами.

В-третьих, почти четверть студентов (12 человек) использовали при аннотировании только семантические компоненты политический и миф, игнорируя метафору: «Политическая коммуникация. В тексте говорится о политической коммуникации как о мифологизации сознания. Человек не может жить без мифов». В работах этой группы чаще встречаются речевые и грамматические ошибки: «Миф в политической коммуникации. Статья посвящена мифологизации сознания. В ней говорится о том, что точками соприкосновения религиозного и политического дискурсов является мифологизация сознания. Автор доказывает, что мифологические структуры представляют большой интерес для политических деятелей» (избыточность); «Мифы в политической жизни общества. Данный текст включает в себя вопрос об использовании мифов политическими деятелями, которые они используют для достижения поставленных целей» (избыточность и неправильный порядок слов) и т. п. Некоторые студенты непосредственно использовали в своих аннотациях (в разном объеме, более или менее успешно) предложения из исходного текста: «В данном тексте говорится, что точками соприкосновения религиозного и политического дис-

курсов является мифологизация сознания. Утверждение о мифологизации сознания в ходе политической коммуникации представляется совершенно обоснованным в силу целого ряда причин. Общепризнанной является точка зрения о том, что человек не в состоянии жить без мифов». В нескольких аннотациях этой группы частично нарушены логические связи внутри текста: «Мифы в политической жизни общества. В тексте говорится о политической коммуникации, о приемах, которые часто используются политическими деятелями для достижения поставленных целей, а также о том, что мифы играют большую роль в политической жизни общества». В целом большинство работ демонстрирует более низкий, чем в предыдущей группе, уровень понимания смысла текста.

Остальная часть студенческих работ (всего 28) строится с учетом всех трех детерминантов исходного текста: «Миф в политической коммуникации. В тексте говорится о том, что человек не может жить без мифов и мифология становится формной м,ассового сознания. Для закрепления мифов используют метафору, которая является неотъемлемой чертой языка политики». Приведенные аннотации, как и большинство работ этой группы, представляют собой связные тексты, реализующие основные семантико-син-таксические отношения (включения и обусловленности) между соответствующими смысловыми компонентами. Встречаются работы (хотя таких немного - всего 6), в которых студенты изменяют исходные связи между компонентами миф и метафора, устанавливая между ними как детерминантами исходного текста альтернативные отношения: «Политическая коммуникация, мифы и м,етафоры. Данный текст показывает значение мифов и метафор для политической коммуникации и ряд причин, обуславливающих это. Объясняет, почему политические деятели обращаются к м.ета.форам и как они их используют>; «Политическая коммуникация, ее понятия и приемы. Текст посвящен раскрытию понятия политической коммуникации и приемам, которые используются политическими деятелями для достижения той или иной цели. В тексте рассм.атриваются два прием,а: мифологизация сознания и м.етафора». В одной аннотации отношения между компонентами миф и метафора можно трактовать как отношения вклю-

чения: «Политическая коммуникация.

Статья повествует о прием.ах м,анипу-лятивного воздействия в политике, а в частности, способах убедить слушающих в правоте автора. Этих целей политические деятели достигают при пом.ощи мифов, а точнее, употреблением метафор». В некоторых аннотациях этой группы между компонентами миф и метафора вообще отсутствуют семантикосинтаксические отношения, хотя сохраняются отношения включения между каждым из них и детерминантом политический. В результате нарушаются внутренние логические связи: «Миф и политическая коммуникация. В тексте говорится об использовании мифов в политической коммуникации. В процессе речи политические деятели прибегают к использованию м,етафор. Метафора оста.ется неотъемлемой чертой языка политики».

Различное понимание студентами смысла текста мы объясняем именно нарушениями в структуре исходного текста, о которых говорилось выше. Может, однако, возникнуть мнение, что нечеткость в понимании текста связана с его темой, с использованием в тексте незнакомых студентам терминов (дискурс) и т. п. Чтобы полностью исключить такую возможность, мы провели работу с контрольной группой филологов (студенты 3-4 курсов и магистранты, всего 52 человека).

Несмотря на несколько различное количественное соотношение, все аннотации студентов-филологов делятся на те же четыре группы. В одной работе, предельно сжато характеризующей содержание текста, из ключевых слов статьи использовался только детерминант политический: «Особенности политического дискурса. В данном тексте идет подробное рассмотрение речевых образований, используемых в политическом дискурсе».

В трех работах использованы детерминанты политический и м,етафора с отношениями включения между ними: «Метафора в политической коммуникации. Метафоры в речи политических деятелей играют огромную роль. Обычные люди не всегда видят информацию, которая спрятана за ними. А красивые слова помогают автору достичь своей цели»; «Метафора в политическом дискурсе. Текст о функционировании м.ета-форы, как неотъемлемой черты языка политики, в политической коммуникации»; «Прием метафоры в политическом дискурсе. Оратору намного проще при-

бегнуть к яркой метафоре для объяснения явления или события, чем искать для этого логически верифицируемые доводы. Метафоры образуют единую сеть в сознании индивида.. Яркая метафора, используемая политическим деятелем, способна создать у аудитории определенное видение явления»

Девять работ ориентированы на детерминанты политический и миф: «Мифология как единственная форма организации массового сознания. В данной статье говорится о том,, что человек не может жить без мифов, и о том, какую роль миф играет в политической коммуникации»; «Миф как средство воздействия на сознание. В данной статье говорится о том, что мифы не исчезли и в настоящее время. При помощи мифа политические деятели манипулируют сознанием современного общества» и т. д.

Основная часть аннотаций (39 работ) создается с учетом всех трех ключевых слов. В 18-ти из них фиксируются отношения обусловленности между компонентами миф и метафора, соответствующие отношениям детерминантов исходного текста: «Мифологизация в политическом дисурсе. В тексте раскрывается проблема политического дискурса.. Автор сближает политический и религиозный дискурс, выделяя общий для них элемент -мифологизацию. Основным методом закрепления мифов текст называет использование метафор»; «Роль метафоры в политической коммуникации. В своей статье автор сравнивает политический и религиозный дискурсы, находя, что им обоим присуща мифологизация сознания. Основная идея в том, что метафора играет ключевую роль в создании мифа и, следовательно, является необходимым компонентом политической коммуникации» и т. д. Еще в одной аннотации отношения обусловленности между названными компонентами меняют направление по сравнению с исходным текстом: «Роль мета.фор в политическом дискурсе. Автор говорит о том, что в связи с целями, которые ставит перед собой политический дискурс, употребление метафор просто неизбежно. Это, в свою очередь, ведет к мифологизации сознания в ходе политической коммуникации. Это,

кстати, в чем-то роднит религиозный и политический дискурсы».

В 12-ти работах между компонентами миф и метафора возникают альтернативные отношения: «Приемы достижения

цели в политическом дискурсе. Политический дискурс имеет сходство с религиозным дискурсом В политической коммуникации используется мифологизация сознания. Для более эффективного воздействия используется также такой прием, как метафора»; «Мифологизация сознания в ходе политической коммуникации. В тексте исследуются причины прибегания к мифологизации у политиков, цель подобной мифологизации, ситуации, когда к ней особенно активно прибегают, и влияние на слушателей. Вывод: это один из приемов манипуля-тивного воздействия, к которому, как и к метафоре, политики прибегают довольно часто, воздействуя на подсознание и чувства, а не на сознание и разум слушателей. В итоге вместо ответа на вопросы слушающие получают имитацию ответа, оболочку».

В 8-ми работах, а это больше, чем в основной группе, между компонентами миф и метафора нет непосредственных семантико-синтаксических отношений.

Но если в основной группе неустановле-ние отношений между ними вело к появлению логически ущербных текстов, то тексты филологов внешне логичны за счет появления отношений дополнительности между предложениями (частями текста), содержащими соответствующие единицы: «Политическая коммуникация. В тексте говорится о политическом дискурсе, о мифологизации сознания в ходе политической коммуникации, а также о метафоре как неотъемлемой части языка политики»; «Язык политики. В данном тексте речь идет о политическом дискурсе. Выявляются его сходства с религиозным дискурсом на основании мифологизации сознания. Также говорится о значении метафор в политическом языке, которые помогают разрешить кризисные ситуации».

Таким образом, анализ студенческих аннотаций показал, что даже частичное нарушение связей внутри лексикодеривационной структуры исходного текста порождает множественность восприятия и нечеткость понимания содержания данного текста.

ЛИТЕРАТУРА

[1] Трубникова Ю. В. Лексико-деривационные

основания моделирования текста. Барнаул,

2008. 180 с.

[2] Трубникова Ю. В. Изложение и проблема понимания текста // Русская словесность. 2008.

№ 6. С. 50-54.