Интервью Алексея Миллера телеканалу «Вести-24» (Россия)

Интервью Алексея Миллера телеканалу «Вести-24»

Беседу вел Сергей Брилев

На конгрессе [XXIV Мировом газовом конгрессе] есть глобальные компании, мы собрались говорить обо всем, но все-таки географически мы находимся в Южной Америке, и в Аргентине конкретно. Понятно, что это случайно, что конгресс здесь проводят, и наверняка вы воспользовались возможностью и присмотрелись к тому, что открывается на местных рынках. Есть у вас какие-то планы в отношении Латинской Америки?

Алексей Миллер, председатель правления ОАО «Газпром»: Может быть, и случайно, да, но, с другой стороны, так получается, что можно сказать, что мы видим некую даже закономерность в том, что встреча произошла именно здесь, в Аргентине, в Латинской Америке. Почему? Потому что все участники Мирового газового конгресса в своих выступлениях и на двусторонних переговорах, в ходе наших двусторонних встреч отмечают, что очень быстро происходит глобализация газового рынка. И мы просто сравнивали те проекты, которые мы обсуждали три года тому назад на Международном газовом конгрессе в Амстердаме, и те проекты, и те проблемы, которые мы обсуждаем сегодня. Три года тому назад проекты, которые мы обсуждали в Голландии, в Нидерландах, они были гораздо более локальными. И это касается, в частности, «Газпрома». Сегодня мы говорим о том, что «Газпром» — это глобальный игрок. «Газпром» осуществляет свои торговые операции практически по всему миру. И сегодня в ходе переговоров на двусторонней основе, могу сказать, что для нас даже было несколько неожиданно то, что локальные игроки, игроки здесь, на латиноамериканском рынке, очень конкретно и предметно ставили вопрос по нашему дальнейшему сотрудничеству, по возможным новым проектам здесь, в Латинской Америке.

А вот чего хотят?

Чего хотят? Вы знаете, «Газпром» — компания номер один в газовом бизнесе. У нас колоссальный опыт, у нас есть серьезная научная база. Если говорить о научной базе, то надо понимать, что это первый шаг к созданию генеральных схем и долгосрочных планов развития. Газовая отрасль является самой капиталоемкой отраслью в мире, и понятно, что инвестиции в эту отрасль, они могут исчисляться только на базе долгосрочных планов и долгосрочных стратегий. Поэтому тот опыт, который есть у «Газпрома», и та научная база, тот опыт, который у нас есть по развитию и созданию рынка в Европе, он здесь востребован.

Ну так, если чуть-чуть перевести с русского на русский, я понимаю, что за каждым вашим словом такая пачка корпоративных секретов, но, тем не менее, например, российские газовики могут, умеют добывать газ как-нибудь лучше, чем другие, в местных природных условиях?

Вы знаете, на самом деле, если говорить о нашем опыте в области добычи и геологоразведки, то этот опыт, действительно, уникальный. Мы располагаем самыми большими разведанными, доказанными запасами в мире. У «Газпрома» сегодня на балансе 33,1 триллиона кубических метров газа. И это все наши специалисты, это все наши сотрудники. И, конечно же, сам факт того, что мы такой разведанной базой обладаем, говорит об очень многом.

И о том, что вы здесь можете найти?

Да, можем многое что найти.

Не только найти, но и поучаствовать.

Конечно же. А там не только найти, но и поучаствовать в освоении. А самое главное — создать и газотранспортные мощности. Всем хорошо известно, что «Газпром» обладает самой протяженной в мире газотранспортной системой. Только магистральных газопроводов у нас на балансе 160 тысяч километров. И это мы все построили и эксплуатируем. Здесь, конечно же, опыт, действительно, у нас самый передовой. Тем более, что сегодня мы строим газопровод «Бованенково — Ухта». Без сомнения и без преувеличения, это самый передовой уровень мировой газовой отрасли. Почему? Потому что это газопровод, который позволяет осуществлять транспортировку газа под большим давлением, это совершенно новые расстояния между компрессорными станциями, другие совершенно стали. И мы говорим о том, что «Бованенково — Ухта» это принципиально новый газопровод, газопровод нового поколения.

Опыт, который в местных саваннах с горами тоже бы пригодился.

То, что касается гор, вы знаете, что мы только что, недавно, ввели газопровод «Дзуарикау — Цхинвал». Это газопровод, который проложен на высоте 3 тысячи 150 метров. И даже раздавались предложения о том, чтобы этот газопровод внести в книгу рекордов Гиннесса. С учетом того, что мы также реализовали проект морского газопровода по дну Черного моря «Голубой поток», где глубина залегания трубы 2 километра 150 метров, амплитуда высот, на которых работает «Газпром», больше 5 километров.

Чтобы закончить латиноамериканскую тему: а где уже флажки ваши здесь на континенте стоят, в каких странах?

В первую очередь хотелось бы отметить Венесуэлу. В Венесуэле мы уже реально ведем геологоразведку на ряде проектов. Сегодня у нас состоялись очень хорошие переговоры с нашими боливийскими коллегами, переговоры в развитие меморандума, который у нас подписан с Боливией. Здесь мы видим очень хорошие перспективы в геологоразведке и добыче. А возможно, в дальнейшем, в сбыте и в транспорте газа.

Параллельно с Буэнос-Айресом в Стамбуле собирались министры финансов стран Международного валютного фонда, и из уст Алексея Кудрина прозвучало несколько забавных, занятных заявлений касательно трех близких нам стран — это были Белоруссия, Украина и Сербия. Там речь шла про предоставление кредитов, о том, что белорусам и украинцам — нет, а вот сербам — да. Для вас это тоже очень такая знакомая славянская тройка. Давайте пройдемся по ней, что называется. Белорусы на неделе попросили о том, чтобы цена на газ для Белоруссии в следующем году сохранилась на уровне этого года. Что вы скажете?

Я хочу сказать, что есть контракт, в соответствии с которым предусмотрено поэтапное повышение цены на газ для Белоруссии, и надо исполнять контракт, надо работать в соответствии с контрактом.

Украина. Почему-то это слово произносить в газовом контексте даже как-то немножко не по себе. На неделе опять же Украина, к счастью, расплатилась за сентябрьский газ, хотя опять с приключениями. Юлия Тимошенко заявила на неделе, что на Новый год в Москве ее ждать не надо, что все будет хорошо. А Виктор Янукович, в свою очередь — что, конечно же, объясняется и политической ситуацией, но в свою очередь Виктор Янукович назвал ситуацию катастрофической, назвал «Нафтогаз Украины» компанией, которая находится практически в предбанкротном состоянии, и рассказывал о том, как вот эти вот ежемесячные многострадальные выплаты «Газпрому» осуществляются путем чудных внутренних заимствований. В общем, такие очень странные схемы. Что все-таки у вас с Украиной происходит? Ну, к счастью, сейчас расплатились, а дальше что?

Мы рассчитываем, что так будет и дальше. И если говорить о последних месяцах, то мы видим, что Украина в полном объеме исполняет свои контрактные обязательства, в полном объеме платит за поставки российского газа. И мы видим, что никаких проблем во взаимоотношениях с «Газпромом» и с Россией в газовой сфере у Украины нет. Мы также считаем, что Украина может платить и должна платить за российский газ в полном объеме, потому что на Украине есть деньги.

Ну, как показывают ежемесячные выплаты, откуда-то они берутся.

Как показывают ежемесячные выплаты, деньги на Украине есть. Другое дело, что каждый месяц наши украинские друзья-коллеги пытаются нам рассказывать о том, какие сложности у них возникают с оплатой. Но, с другой стороны, мы видим, что Украина аккуратно в срок платит, и уверены в том, что и дальше Украина будет делать точно так же. Потому что финансовые возможности в целом на Украине есть. НАК «Нафтогаз Украины» — это стопроцентная государственная компания. И все-таки мы знаем о том, что Украина располагает значительными золотовалютными резервами, мы знаем о тех кредитах, которые предоставляет Международный валютный фонд Украине. Мы также знаем о том, что эти кредиты предоставляются также с учетом необходимости оплаты за поставки российского газа. Так что практика последних месяцев показывает то, что деньги на Украине есть. Украина может, подчеркиваю, должна платить в соответствии с подписанным контрактом.

Из славянской тройки мы с вами только еще Сербию не упомянули. 20 октября в Белграде будет президент Медведев. Он едет на 65-летие освобождения Белграда совместными частями югославской партизанской армии и Красной Армии. Но я так понимаю, что и газовая составляющая будет. Что вам сейчас от Сербии нужно, что вы хотите?

С Сербией уже подписаны все базовые соглашения по сотрудничеству в газовой отрасли. Речь идет, в первую очередь, конечно же, о газопроводе «Южный поток». «Газпром» получил 51 процент в участке газотранспортной системы «Южный поток» через территорию Сербии. Мы также договорились, на каких принципах реализовывать проекты по хранению газа, в частности, проект «Банатский двор». И также была достигнута договоренность о приобретении контрольного пакета нашей дочерней компанией «Газпром нефть» в компании «Нефтяная индустрия Сербии». Поэтому могу сказать, что предстоящие переговоры, предстоящие встречи, они, в первую очередь, конечно же, будут посвящены уже исполнению тех принципиальных договоренностей, которые были достигнуты. У нас с Сербией складываются очень-очень хорошо отношения, полное взаимопонимание. И я могу сказать, что газопровод «Южный поток» откроет совершенно новые перспективы для сотрудничества и в газовой отрасли, и в отраслях, которые сопутствующие газовому бизнесу.

Как раз на неделе началось разминирование участка Балтийского моря от мин, оставшихся от Первой и Второй мировых войн, даже от Первой, пот строительство «Северного потока». Я так понимаю, с финнами вы, наконец-то, разобрались? Да? Там вопросы все закрыты? Что сейчас? Швеция дальше? Кого дальше убеждать придется?

Вы знаете, я, наверное, сейчас не стал бы выделять какие-то отдельные страны, от которых надо получить соглашения на строительство газопровода «Северный поток» в экономических зонах стран — это Финляндия, это Швеция, это Дания, это Германия и, конечно же, Россия. Я не стал бы, наверное, сейчас заострять внимание на отдельных странах. Я хотел бы просто сказать, что пока работа ведется строго по графику в части получения всех согласований, и у нас есть уверенность в том, что проект будет реализован в срок. А все согласования, думаю, что мы получим до конца 2009 года.

Я видел, как здесь веером ходит рой газовиков из других стран, которые ищут с вами встречи, в частности, с вами искала здесь встречи, насколько мне известно, делегация испанской компании «Репсол», которую не пригласили на недавнюю поездку западных газовиков на полуостров Ямал, где Владимир Путин представлял им новые перспективы. Вот я знаю, что вы их приняли. И что?

И состоялся очень хороший предметный разговор о перспективах сотрудничества, в том числе мы объяснили компании «Репсол», почему она не приняла участие в совещании, которое было проведено под председательством премьера.

Что-то не так сделали?

Нет, на самом деле был абсолютно объективный критерий, по которому приглашались компании на это совещание. Это компании, которые уже реализуют с нами проекты, или это проекты реализованные, или проекты, которые в ближайшее время будут реализованы. Ну, в качестве примера, компания «Шелл» — это «Сахалин-2», «Мицуи» и «Мицубиси» — «Сахалин-2», «Тоталь» — это Штокман, «Statoil» — это Штокман, «Когаз» — это дальневосточный СПГ, и так далее. Компания «Репсол» серьезный игрок, в частности, здесь на рынке Латинской Америки, и в целом в мире, но пока у компании «Репсол» нет таких проектов в России.

Но они успевают вскочить в этот поезд?

Да, без сомнения. Если у них есть желание, они, конечно же, успеют вскочить в этот поезд, как вы сказали. Но надо провести серьезную сейчас такую подготовительную работу для следующей встречи с руководством компании «Репсол», о чем мы, собственно говоря, и договорились с президентом компании. Наши эксперты поработают по тем направлениям сотрудничества, которые мы обозначили. Это, в первую очередь, конечно же, проекты в области сжижения природного газа. И в середине декабря состоится очередная встреча, где, я думаю, что мы сможем сделать конкретные шаги.

Я, на самом деле, не хотел концентрироваться конкретно на «Репсол», просто вот обратил внимание на них в кулуарах. Но я так понимаю, что вот шлейф этой поездки на Ямал, он таков, что западные компании восприняли сказанное российскими властями и готовы сейчас на Ямал приходить. Ну, уж коли целая очередь выстраивается.

Очень большой интерес. И вы знаете, если уж говорить о других компаниях, которые не были приглашены на Ямал, ну, в частности, сегодня у меня состоялись переговоры с президентом компании «Петронас», мы, в том числе, говорили о Ямальском СПГ. Интерес очень большой, интерес у компаний, которые являются глобальными игроками, интерес у компаний, которые являются игроками на каких-то локальных рынках. Но то, что касается нашей ресурсной базы, то, что касается долгосрочных перспектив, все прекрасно понимают, что такое Россия, все прекрасно понимают, что такое «Газпром». Все заинтересованы в том, чтобы выстраивать с нами взаимоотношения. Все прекрасно понимают, что роль России и «Газпрома», она будет только возрастать. А с учетом глобализации рынка и с учетом того, что мы, действительно, уже в настоящее время осуществляем наши торговые операции в очень удаленных уголках мира, все прекрасно понимают, что мы можем стать партнерами для компаний, которые еще совсем недавно просто и не мечтали, да и по объективным причинам не могли думать о совместном бизнесе с нами.

Давайте я тогда вам задам простой вопрос, который наверняка у многих возникает, у тех, кто не погружен в газовые дела. А коли вы такие большие, а зачем вам вообще нужны эти иностранные партнеры на полуострове Ямал?

Ну, в первую очередь, конечно же, надо говорить о разделении рисков. Это очень капиталоемкие проекты, технологически сложные, и технологически сложные не в части того, что у кого-то есть технологии, а у кого-то этих технологий нет. На самом деле, просто для реализации этих проектов надо находить абсолютно адресные, в привязке именно к этому проекту, технологически сложные решения. И такого рода проекты, конечно же, лучше реализовывать совместно, разделяя риски, в том числе технологические.

А денежные?

Вы знаете, на самом деле, денежные — здесь чуть проще. Наш принцип работы, принцип работы «Газпрома» — работа от рынка. Сначала газ надо продать, а потом его добыть и протранспортировать.

То есть, вы не столкнулись с тем, что на фоне кризиса и сокращения добычи, которое у «Газпрома» зафиксировано, у вас меньше денег на то, чтобы реализовывать такие проекты в одиночку?

Нет. Мы, на самом деле, с такой проблемой не столкнулись. Даже наоборот, могу сказать, что по 2009 году мы увеличили объем нашей инвестиционной программы. Более 750 миллиардов рублей, в долларовом выражении 25,5 миллиардов долларов объем нашей инвестпрограммы в 2009 году. Это уровень, который выше, чем уровень наших инвестпрограмм за три предыдущих предкризисных года.

А на 2010-й не придется корректироваться?

Ведь цены-то упали, и здорово.

Но не упали объемы. И сейчас мы видим, что в течение буквально последних двух месяцев европейский рынок демонстрирует рост. Рост. И как раз в ходе переговоров, двусторонних контактов на конгрессе мы отмечали то, что европейский рынок даже не то, что стабилизировался, а продемонстрировал рост выше, чем в 2008 году.

То есть, глядя с газпромовской колокольни, кризис действительно заканчивается?

Мы видим абсолютно реальные изменения в реальном секторе экономики, в первую очередь в Европе. Также Россия. Украина — это особая тема. Но то, что касается инвестиционной программы, мы сочли возможным перераспределить наши инвестиции с Западной Сибири, с Западно-Европейской части страны на Восток. Почему? Потому что мы видим потенциал, который есть на сегодняшний день в этом регионе России. Мы видим неудовлетворенный спрос на газ. Если в западной части страны мы видим избыток мощностей, если говорить в целом по 2009 году, то на востоке страны мы видим недостаток при наличии спроса. Поэтому при корректировке инвестиционной программы на 2009 год мы перераспределили средства из Западной Сибири на Дальний Восток и в Восточную Сибирь, с пониманием того, что в Западной Сибири мы можем ряд проектов чуть-чуть во времени сдвинуть, потому что мощностей достаточно, а вот в Восточной Сибири, на Дальнем Востоке мы должны сейчас создавать инфраструктуру, должны создавать газовый рынок. Плюс, мы видим растущий спрос со стороны стран АТР в закупках на долгосрочной основе российского газа. Ситуация меняется. Ситуация меняется очень-очень быстро. И вы знаете, она даже стала меняться очень быстро после того, как мы реально начали строить магистральный газопровод «Сахалин — Хабаровск — Владивосток». Как только «Газпром» вывел технику, как только мы стали класть трубы в траншею, предметность переговоров по сотрудничеству с «Газпромом», по закупкам российского газа на долгосрочную перспективу, она просто изменилась.