В гостях у Репина

175-летие Ильи Репина широко отмечалось на прошлой неделе. А ведь свои первые юбилеи — например 65-летие! — художник отмечал с нашим журналом. Репин был настоящим другом «Огонька» — и его героем, и автором.

Знаменитый портрет Шаляпина Репин писал в присутствии корреспондента «Огонька»

Фото: Архив журнала "Огонёк"

«Репин, несмотря на свой маститый возраст, является поныне самым "молодым" из наших художников: он смело берется за почти непреодолимые трудности, старается превзойти самого себя»,— воспевал 65-летнего мастера «Огонек» в 1909 году (№ 8). В юбилейной публикации рассказывалось о новых картинах Репина, представленных им на очередной, 37-й выставке передвижников.

Первоначальный вариант «Черноморской вольницы»

Фото: Архив журнала "Огонёк"

Центром выставки стала репинская «Черноморская вольница», по замечанию журнала, «грандиозное дополнение к его прославленным "Запорожцам"». Действительно, оглушительный успех «Запорожцев» заставлял Репина вновь и вновь возвращаться к этой теме. Репродукция «Черноморской вольницы» была опубликована на обложке «Огонька» (картины Репина еще не раз украсят обложки журнала) с автографом автора: «Черноморская вольница возвращается, "пошапавши" берега Анатолии», то есть пограбив берега Анатолии (ныне Турции).

По замечанию самого художника, работая над картиной, он хотел передать «экстаз раскаяния за грехи». «Необычайная сложность задачи,— писал "Огонек",— изобразить в полном разгуле две стихии: бурное море и казачью удаль. "Черноморская вольница" достойна великого дарования. Такого замысла и размаха давно уже не видела наша публика». Известно, что для нее Репину позировали Корней Чуковский и Владимир Маяковский — они изображали гребцов.

Однако запорожская тема, однажды принесшая успех художнику, потом ему не давалась. Почти все, кроме «Огонька», «Вольницу» раскритиковали, и расстроенный художник после выставки переписал картину: убрал весла, а на мачту водрузил парус, доверив своих лихих героев судьбе и стихии... В 1919 году полотно было продано в Швецию. Долгое время оно находилось в Музее истории мореходства в Стокгольме, но после очередного аукциона скрылось в частной коллекции.

Обложка «Огонька» за 1909 год дает возможность увидеть, какой была эта неизвестная в России картина еще до того, как ее переписал художник.

Дружба журнала с художником позволяла читателям «Огонька» первым увидеть его новые работы. Например, к открытию очередной, 38-й, «передвижной выставки картин» на обложке «Огонька» (№ 11 за 1910 год) были опубликованы репинские «Дуэль Онегина с Ленским», «А.Г. Рубинштейн — дирижер», а также «"Самосожжение" Гоголя», причем последняя — с пометкой «приобретено Третьяковской галереей», видимо, чтобы подчеркнуть ценность нового творения.

1 / 2

К 70-летию художника журнал (№ 9 за 1914 год) писал: «Молодыми красками, переливающимися, как весенняя радуга, стал писать 70-летний Репин. Полная творческих сил молодая душа великого художника бросила чудесные отблески на его новую картину (на старый мотив) "Поединок", которую мы воспроизводим».

«Огонек» публиковал не только репродукции новых картин Репина, но и вел репортажи из мастерской художника. Так, в № 9 за 1902 год представлен снимок «Репин в своей мастерской позирует для фотографа "Огонька"». А в № 8 за 1914 год на обложке журнала — кадр, на котором, как гласит подпись, «Шаляпин позирует знаменитому художнику для портрета». «Несколько дней масленичной недели гордость и слава русского вокального искусства Федор Иванович Шаляпин провел в гостях у знаменитейшего русского художника Ильи Ефимовича Репина на его даче "Пенаты",— рассказывал журнал читателям.— Репин писал портрет Шаляпина и вместе со своим гостем наслаждался прекрасной зимней природой Финляндии… Наши фотографии лучше всяких описаний рисуют зимнюю деревенскую идиллию двух знаменитых современников». Подписи к снимкам, между тем, сродни светской хронике: «Шаляпин помогает разгребать снег у дома Репина», «Шаляпин — конькобежец», «Шаляпин и гости Репина в "Пенатах"», «Шаляпин, Репин и слуга Репина китаец в парке "Пенатов"»...

«Огонек» был своим в мастерской художника

Фото: Архив журнала "Огонёк"

Специально для обложки 38-го номера «Огонька» за 1908 год Илья Репин сделал карандашный портрет поэта Константина Льдова. Льдов одно время был автором нашего журнала и, сведя знакомство с художником, написал для «Огонька» несколько репортажей о буднях Ильи Репина в «Пенатах» (усадьбе на территории Финляндии), где мастер жил со своей второй женой начиная с 1900 года.

«Мы направились в Куоккалу, куда удалился И.Е. Репин после ухода из Академии художеств,— сообщал Льдов в статье под заголовком "В студии И.Е. Репина" (№ 13 за 1908 год).— Репин принимает посетителей по средам, один раз в неделю. В этот день на станции надо заблаговременно запасаться таратайкой: знаменитый живописец живет довольно далеко от вокзала. Нам сопутствовал Г.С. Петров, ехавший позировать для своего портрета». Свое переселение в «Пенаты» художник объяснил так: «Здесь работать очень хорошо. Мне нравится моя мастерская, она очень удобна. Кроме того, я доволен, что расстался с академией. Она отнимала у меня слишком много времени. Я видел, что надо покончить с преподаванием». «В дальнейшей беседе И.Е. Репин отметил нелепость нападок на его педагогическую деятельность,— рассказывал автор репортажа.— И действительно, ни один класс не дал столько медалистов и многообещающих талантов, как мастерская И.Е. Репина. Из нее вышли такие выдающиеся художники, как Малявин, Серов, Кустодиев».

1 / 2

В № 37 за 1909 год публикация «Как проводили лето художники и артисты» начиналась с описания жизни прославленного живописца: «Репин только по воскресеньям позволяет себе отдых. Своеобразно и симпатично проходят эти летние воскресенья на даче "Пенаты"». А далее уже сам художник рассказывал читателям «Огонька» и прилагал к рассказу рисунки с типами своих воскресных гостей: «Наша прислуга по воскресеньям в отпуску — тут же в саду гулянья. На кооперации можно пить сколько угодно чаю (стоит 1 копейку, 1 копейка сахар и копейка кусок ситного (хлеб, испеченный из муки, просеянной сквозь сито.— "О"), если не поспесивитесь, то подкрепиться можете. Увидите танцы под гармонику, песни с балалайками и сапожное дело (урок желающим). Вообще это симпатично. Происходит от 4 до 7 часов, когда со знаменем "кооперация" и со звоном в там-там публика провожается нами из сада».

Отчет о летнем отдыхе художника и его рисунок для журнала

Фото: Архив журнала "Огонёк"

«В этих собраниях трудящихся людей для меня было новостью, как живы в их чувствах все события последней войны и освободительного движения и пр.,— делился впечатлениями с журналом именитый художник.— Все воспето фабричным людом, начиная с буров, — Цусима и все события, даже в выдающихся лицах министров и др. Также воспеты нравы купцов, молодых влюбленных и т.д., все поется с захватывающим пафосом и с большою серьезностью. Девицы, молодые мальчики, все так твердо знают и так — от всего сердца — подхватывают! И понял я здесь впервые, что это русский народ,— пишет 65-летний художник.— И этот центр, ключ горячей жизни, бьет в сердце презираемого фабричного люда, прислуги и у рабочих артелей плотников, землекопов и т.д. Но надо правду сказать, и по костюму, и по стилю стихов здесь царят антихудожественность и безвкусие, хорошо уже давно осмеянное. Но "из-под смеха люди живут"... Каким пылким огнем горят их глаза и какой непримиримой энергией дрожат их скулы!»

В продолжение репинского бытописания в № 8 «Огонька» за 1911 год за подписью К. Льдова вышла публикация под заголовком «Как обедают у проф. И.Е. Репина». «Финляндская вилла знаменитого художника И.Е. Репина "Пенаты" благодаря неутомимой изобретательности писательницы Н.Б. Северовой-Нордман (второй жены Репина.— "О"), превратилась в своеобразный центр агитации в пользу вегетарианства и раскрепощения прислуги,— рассказывалось в статье. — Не успела еще отгреметь обратившая на себя всеобщее внимание проповедь сеноедства, как та же Н.Б. Нордман ополчилась на существенную часть обычного квартирного инвентаря — на обеденный стол в его наиболее распространенной четырехугольной форме».

«Как только возникла идея раскрепощения прислуги,— объясняла сама Нордман,— в первую же очередь сам собой выдвинулся вопрос относительно обеденного стола, вокруг которого не стало бы больше унизительного для обедающих прислуживания посторонних людей. Не хотелось, однако, поступиться ни удобством, ни красотою сервировки».

Картина сына Репина — как и работы отца, она была размещена на обложке

Фото: Архив журнала "Огонёк"

«И вот, после долгих проб разных систем и их усовершенствований возник большой круглый стол на двадцать персон,— рассказывалось далее.— Первый круг стола, в пол-аршина ширины, укреплен неподвижно на солидных четырех ногах, которые удалены вглубь, под стол, чтобы они не задевали коленей обедающих. В ящики, размещенные под столешницей, ставят грязную посуду, чтобы она не оскорбляла зрения во время обеда. Неподвижная часть стола уставлена приборами, солонками, бумажными салфетками и всем необходимым для обедающего. Средина стола движется вправо, влево по желанию сидящих за столом при помощи металлических ручек у края двигающегося круга. Стоит потянуть за эти ручки — и можно достать самому все, что хочешь. Нет нужды не только в прислуге, но и в скучном "передавании" и зачастую назойливом "угощении" хозяйки».

«Возле каждого прибора лежат, кроме бумажных салфеток с надписями "Пенаты — равноправие, самопомощь", писаные "меню" на печатных листках,— упивался описанием оригинальных порядков автор репортажа.— На "меню" 9 февраля 1911 г. значатся следующие блюда: котлеты из сельдерея, соус луковый, полендвица вегетарианская, разные салаты, селянка, пирожки, фрукты, чернослив, кофе. Обозначена и стоимость "основной" части обеда — 18 коп. По свидетельству хозяйки "Пенатов", цены обедов на персону "колеблются от 11 до 18 коп."».

Автор приводит правила для обедающих из списка, «собственноручно набросанного И.Е. Репиным»: «Правило 1-е. Каждый входящий должен нарезать себе хлеба; за услугу соседу полагается штраф: речь. Правило 2-е. Никакое блюдо не должно быть передаваемо другому. Провинившийся добряк-любезник попадает в штрафные: за ним речь…». «Штрафные» речи также регламентировались. «Именные тосты в чью-либо честь отменены,— подчеркивала Н.Б. Нордман,— как отжившее старье: тосты должны быть облечены в идеи или в образы».

«Как видите, вегетарианское новаторство далеко не сопряжено с сектантскою суровостью,— заключал автор "Огонька".— Смех и остроты — лучшая приправа "сенного" стола в "Пенатах"».

По воспоминаниям Корнея Чуковского, который был частым гостем у Репина, репутацию «чудачки дурного тона» Нордман приписал ряд исследователей, в то время как, по его личным наблюдениям, в основе этих «чудачеств» лежала искренняя забота о муже. Так или иначе, но об этих «чудачествах» с участием самого Репина наш журнал писал неоднократно.

Так, в № 15 за 1910 год «Огонек» рассказывал: «В Новом театре в Санкт-Петербурге состоялся спектакль литераторов. В завершившей спектакль комедии госпожи Нордман-Северовой "Ласточка права" выступал знаменитый художник И.Е. Репин. Молоденькая девушка, увлеченная идеями равенства и конституционализма, преодолевает консерватизм своего жениха в ряде курьезных положений. И.Е. Репин играл роль дворника — одного из людей народа, которых эмансипированная девушка вызывает в свою квартиру для "митинговых" разговоров».

***

Илья Репин прожил последние годы вдали от революционных событий и строительства советского государства — в «Пенатах» на территории Финляндии, где продолжал писать — и картины, и мемуары. Но, увы, до самой смерти в 1930 году оказался разлучен с большинством гостей своих «Пенатов», среди которых был и «Огонек».