Реализация сибирской реформы М. М. Сперанского на практике в губернском Иркутске

УДК 9

РЕАЛИЗАЦИЯ СИБИРСКОЙ РЕФОРМЫ М. М. СПЕРАНСКОГО НА ПРАКТИКЕ В ГуБЕРНСКОМ ИРКуТСКЕ

© Плотникова М. М., 2017

Иркутский государственный университет, г. Иркутск

Рассматривается практическая реализация реформы М. М. Сперанского, касающейся управления сибирских городов. Обращается внимание на тот факт, что губернский Иркутск стал одним из образцов для реформатора. Особенностью практической реализации реформы в губернском Иркутске стало то, что иркутяне попросили у гражданского губернатора еще одного гласного дополнительно к определенным М. М. Сперанским четырем гласным думы.

Ключевые слова: сибирская реформа М. М. Сперанского; практика городского самоуправления; политическая культура; гласные; усиление бюрократизации.

« Учреждение для управления Сибирских губерний», известное как сибирская реформа, проведенная М. М. Сперанским в 1822 г., пользуется заслуженным вниманием в сибирской историографии. Тема находится на стыке нескольких направлений исследовательской деятельности, носит междисциплинарный характер. Проведение сибирской реформы — это и результат поисков самодержавием оптимального административно-территориального устройства Сибири в частности и империи в целом, и изменение управления сибирскими городами, и фрагмент истории российского законодательства, а также его реализации на практике.

Иркутский исследователь профессор В. Н. Казарин отмечает, что и в оценках современников М. М. Сперанского, и в современной научной литературе присутствуют различные точки зрения на реформу управления Сибирью 1819—1822 гг., а на рубеже ХХ—ХХ1 вв. появились новые подходы в осмыслении управления Сибирью и местного самоуправления [1]. Сибирский исследователь А. В. Ремнев [2] обращает внимание на тот факт, что реформа управления Сибирью была проведена в контексте поиска самодержавием модели управления своими окраинами (в 1809 г. — принятие конституции Великого княжества Финляндского, в 1815 г. — Царства Польского, введение автономного управления в Бессарабии в 1812—1828 гг.). Другой иркутский исследователь, профессор Л. М. Дамешек, чьи работы, посвященные сибирской реформе М. М. Сперанского, были опублико-

ваны еще в 1973 г. [3], выдвинул ряд задач для дальнейшего изучения обозначенной темы, наиболее актуальной из которых для данной работы является выяснение того, «насколько реформы Сперанского учитывали особенности геополитического положения региона» [4].

Профессор И. Л. Дамешек в своих исследованиях уделяет большое внимание и работе Первого сибирского комитета по подготовке законодательных актов, и ревизии М. М. Сперанского. Ею же проведен тщательный анализ порядка формирования и полномочия всех управленческих звеньев, созданных «Учреждением для управления Сибирских губерний», в том числе было обращено внимание на тот факт, что городское хозяйственное управление было полностью передано думе, а городские магистраты стали судебными органами. И. Л. Да-мешек подчеркнула, что М. М. Сперанский разделил сибирские города на многолюдные, средние и малолюдные [5]. Подробно проанализировав законодательные аспекты сибирской реформы в части городского управления, иркутская исследовательница не касалась вопроса реализации их на практике. Также И. Л. Дамешек провела удачный компаративный анализ различных моделей управления окраинами Российской империи [6]. Коллективная работа сибирских ученых «М. М. Сперанский: сибирский вариант имперского регионализма (к 180-летию сибирских реформ М. М. Сперанского)» [7] подводит определенный итог под предыдущими исследованиями и освещает весь спектр вопросов, связанных с

подготовкой и проведением сибирской реформы. Вместе с тем реализация ее на практике в той части, которая касалась городского управления губернского Иркутска, не рассматривалась авторами.

Подчеркнем, что для современных исследований политической культуры представляет большой интерес «напряжение» между объективными законами и субъективной оценкой [8]. Сохранившиеся в Государственном архиве Иркутской области документы и материалы дают исследователю возможность выявить и проанализировать такое «напряжение» между реформой М. М. Сперанского и ее оценкой иркутским градским обществом, что и будет сделано в настоящей работе впервые в сибирской историографии.

Каким был губернский Иркутск во время генерал-губернаторства М. М. Сперанского? Одной из важных характеристик города является его численность. В 1820 г. по справке, предоставленной в Иркутскую градскую думу из земских дел, значилось купцов, мещан и цеховых 6259 чел. Также в губернском Иркутске проживали другие социальные группы — духовенство, чиновники, военные, казаки, мастеровые, дворовые люди и крестьяне. Всего в городе в 1823 г. проживало 15 644 чел. [9]. Следует обратить внимание, что платили сборы на содержание городского управления только купцы, мещане и цеховые.

Сведения о доходах и расходах также являлись важным показателем городского развития. Доходы губернского Иркутска в 1819 г. доходили до 70 тыс. руб. [10]. Не многие губернские города европейской части Российской империи могли похвастаться таким бюджетом. Например, бюджет губернского Владимира в 1823 г. составлял 33 433 руб. 90 коп. [11].

Городские головы Иркутска ставили задачу перед Думой об увеличении городских доходов для того, чтобы, как выразился городской голова М. В. Сибиряков, «доходами заменить существующие поборы, собираемые раскладкой со всех граждан». В 1807 г. городской голова С. Ф. Ду-доровский заключил с Казенной экспедицией от лица Думы контракт на 3 года о содержании на городовом станке почтовой гоньбы и на поставку сальных свеч для освещения домов, занимаемых в Иркутске воинскими чинами. Суммы за эти контракты засчитывались за ежегодные повинности

иркутского общества. В 1808 г. доход города, в облегчение обществу, формировался за счет сборов с выстроенного рыбного ряда, с городовых весов, с купеческого гостиного двора и мещанского ряда. В результате в 1825 г. гражданский губернатор И. Б. Цейдлер заметил, что «целых 9 лет иркутяне удовлетворяли все городские повинности из доходов и на содержание полиции, пожарной части, Магистрата, Думы и прочие предметы и никакого сбору не производили» [12].

Сибирская реформа подвела определенный итог под развитием иркутского городского самоуправления и взяла на вооружение некоторые его достижения. М. М. Сперанский в ноябре 1819 г. запросил сведения о городских доходах и расходах по городам Иркутской губернии начиная с 1814 по 1819 г., за каждый год отдельно, по формам, представляемым в Комитет для уравнения земских повинностей при Правительствующем сенате [13].

По реформе М. М. Сперанского, в думы сибирских городов необходимо было выбирать двух, трех или четырех гласных, смотря по пространству города и по назначению Главного управления. Известно, что согласно «Жалованной грамоте городам» 1785 г. необходимо было избрать две думы — общую и шестигласную, состоящую из шести гласных разных сословий. Изучение практики городского самоуправления показало, что общая дума не получила своего развития в городах Российской империи. Однако это не было закреплено законодательно, и общие думы сохранились до введения Городового положения 1870 г. В губернском Иркутске в начале XIX в. избиралось в Градскую думу 8 гласных: 2 купцов, 3 мещан, 2 ремесленников и представитель от иногородних купцов [14]. Таким образом, здесь сформировался свой вариант городского самоуправления: 8 гласных Градской думы, возглавляемой городским головой, и общее собрание гильдейского, мещанского и цехового обществ. Реформа М. М. Сперанского отменила общие думы для сибирских городов и оптимизировала количество гласных городских дум.

По реформе 1822 г. в Иркутскую градскую думу сначала было избрано 4 гласных. От всего градского общества был выбран купец 3-й гильдии Николай Петрович Мичурин, от гильдейского сообщества — купец 3-й гильдии Семен Иванович

Сумкин, от мещан — Панфил Гаврилович Зимин и Александр Александрович Овсянников [15]. Городским головой был избран на третий срок купец 1-й гильдии Ксенофонт Михайлович Сибиряков. Известно, что генерал-губернатор Лавинский лично уговаривал К. М. Сибирякова послужить третий срок городским головой. Ксенофонт Сибиряков унаследовал основную часть капитала своего отца Михаила Сибирякова, отправленного в ссылку иркутским гражданским губернатором Н. И. Трескиным. Имел речные и морские суда, занимался поставками свинца из Нерчинска на Алтай, соли, вина, провианта и других товаров в Забайкалье, вел торговлю в Кяхте и других российских городах. Городской голова Ксенофонт Сибиряков в 1821 г. написал настояние для гласных, в котором подчеркнул, что упущение по счету думы останется на собственной ответственности упустителя. При вступлении третий раз в должность городского головы написал от имени Думы письмо в Казенную палату с требованием о выдаче однопроцентного сбора, положенного городам.

Выбранный в гласные от всего градского общества иркутский купец 3-й гильдии Николай Петрович Мичурин был племянником по отцовской линии купца 1-й гильдии Николая Дмитриевича Мичурина, торговавшего в начале XIX в. в Кяхте [16]. Выбранный в гласные от гильдейского общества иркутский купец 3-й гильдии Семен Иванович Сумкин торговал в Иркутске, Иркутском уезде и на Якутской ярмарке. Он закупал сукна российских фабрик, китайские ткани, тюменские сукна и холсты, китайский торговый чай, сахар-леденец, енисейские железные поделки, иркутские мыло и сальные свечи и в Иркутском уезде обращал эти товары в пушные. Торговый оборот Семена Сумкина составлял в 1828 г. 23 500 руб. Выбранный в гласные от мещан, с 1825 г. числившийся уже купцом 3-й гильдии, Панфил Гаврилович Зимин имел кожевенный завод, на котором выделывалось в год 1500 сырых кож, а оборот предприятия составлял 12 тыс. руб. В 1839 г. иркутский гражданский губернатор запрашивал сведения о количестве кожи, выделываемой на заводе П. Зимина, для разрешения ему поставок обуви войскам. Однако Панфил Зимин служить гласным не стал, а нанял вместо себя мещанина Алексея Сизых. Про мещанина

Александра Овсянникова известно только, что он в 1804 г. служил десятником, в 1810 г. был сборщиком податей, а в 1819 г. — окладчиком [17].

Иркутская градская дума написала гражданскому губернатору И. Б. Цейдлеру о том, что «по известному вашему превосходительству обширному здесь управлению Градской думы избраны обществом в гласные вместо 4-х пять человек» [18]. Губернатор ответил, что теперь он ничего сделать не может, но предоставил Думе возможность, «когда на самом опыте в течение времени встретится какое-либо затруднение по ходу дел, выйти к нему с представлением по сему предмету» [19]. Тогда городской голова К. М. Сибиряков собрал иркутское градское общество, которое своими подписями в лице самого городского головы, гильдейского, мещанского и цехового старост, 24 купцов, 85 мещан и 27 цеховых, включая ремесленного голову, скрепило обращение к гражданскому губернатору с просьбой об утверждении пятого гласного. В качестве аргумента была выдвинута обширность управления Иркутской градской думы, при которой состоят: должности казначейская; маклерская; полицейская (присутствие по квартирной части, надзор и исправление пожарных инструментов); рас-ходническая (заготовление канцелярских припасов для всех общественных мест, а также устройство и поправка общественных мест); ямская (хозяйственный и экономический надзор за почтовым домом и заготовление лошадей фуража, повозок и упряжи по части распорядка ямской гоньбы); надзор за перевозами; сбор арендной платы за лавки, устроенные на деньги Думы; сбор денег за проходящие воза [20].

Все перечисленные должности существовали обособленно и требовали для своих занятий отдельного гласного, поэтому для Градской думы четырех человек гласных было недостаточно и иркутское градское общество нашло нужным просить гражданского губернатора утвердить в должности пятого гласного цехового Власова. Яков Власов в 1825 г. перешел из цеховых в купцы 3-й гильдии [21]. Брат Якова Василий Власов торговал на Якутской ярмарке разными российскими и китайскими товарами, которые закупал в Иркутске, включая табак и железные поделки енисейские и екатеринбургские. Его торговый оборот в 1828 г. составлял 26 550 руб. [22].

Таким образом, в губернском Иркутске стали избирать по реформе М. М. Сперанского не 4, а 5 гласных.

Итак, вместо того чтобы снять с себя, пользуясь случаем, тяжелые общественные службы, иркутяне просят утвердить еще одного гласного и подписывают обращение к гражданскому губернатору от иркутского градского общества, вопреки сложившемуся в российской историографии стереотипу о том, что городские податные слои избегали общественных служб.

Немецкие исследователи обращают внимание на то, что политическая культура — это групповой феномен. Это означает, что она проявляется только в группах и что различные группы могут отличаться через определенные региональные или локальные политические культуры [23]. Например, в отличие от иркутян, енисейцы просили М. М. Сперанского, на которого Енисейск произвел хорошее впечатление, избавить город от статуса губернского центра. Они побоялись, что от общества потребуется много квартир для присутственных мест [24]. В результате губернским городом стал Красноярск. Таким образом, активно ведущая хозяйственную деятельность городская дума — это часть политической культуры губернского Иркутска. И это отличало Иркутск не только от других сибирских городов, но и от многих европейских городов Российской империи того времени. Подчеркнем, что сам М. М. Сперанский отмечал в 1821 г. в записке «О состоянии Тобольской губернии», что города Тобольской губернии «возложенные на них повинности некоторые исправляют наймом, но большая часть отправляется натурой» [25]. В губернском Иркутске разные надзира-тельные и сторожевые должности, которые в других городах исполнялись по очередям и выборам, осуществлялись по найму. Иркутяне считали, что «выбор в эти должности, по ничтожности их, должен пасть на таких граждан, которые снискивают пропитание себе и для своих семейств работами» [26].

М. М. Сперанский обратил внимание на специфику сибирского градского общества, которое часто бывало в разъездах по торговым делам. Например, в Иркутске отлучались из города не только купцы, но также мещане и цеховые. М. М. Сперанский предусмотрел на случай таких отлучек выбор кандидатов, которые должны были избираться на каждое звание и по усмотре-

нию губернского начальства занимать места на определенное время, но не более четырех месяцев. Теперь кандидатов утверждали в должности вместе с гласными. Кандидаты должны были находиться в городе безотлучно, так же как и гласные, или пользоваться свободой по очереди по общему согласию. Для городского головы К. М. Сибирякова было выбрано сразу 2 кандидата.

Согласно реформе М. М. Сперанского в ведение Думы перешло составление ведомостей о торговых ценах разных жизненных припасов. Иркутский городовой магистрат составлял ведомости о ценах на хлеб каждую неделю для нерчинского комиссионера, в конторы винокуренного и соляного заводов; каждый месяц — в губернское правление о ценах на хлеб, фураж и прочие съестные припасы, в Казенную палату об опротестованных векселях, о специях провиантским комиссионерам, для Александровского, Николаевского, Илгинского заводов и директору Тельминской суконной фабрики о ценах на хлебные и другие припасы; третные ведомости (3 раза в год) — для гражданского губернатора о торгующих при портах купцах и во врачебную управу о ценах на материалы; полугодовые ведомости — для гражданского губернатора о заводах, фабриках и табачных заведениях, о ценах на материалы и работы; в Губернское правительство — о ярмарках и купеческих капиталах [27]. Такая работа, несомненно, требовала наличия опытной канцелярии, что было предусмотрено М. М. Сперанским. Кроме этого, Дума занималась еще исполнительными делами, например, в 1824 г. через Иркутскую градскую думу прошло 1694 исполнительных дела [28].

В 1838 г. канцелярия Иркутской градской думы находилась под управлением секретаря Думы и состояла из бухгалтерии, стола хозяйственного и стола исполнительного, управления делами по справочным и установленным ценам, регистратуры, маклерских дел, а также письмоводителя и писца Сиротского суда. В бухгалтерию входил управляющий ею и его помощник, хозяйственный стол состоял из столоначальника, помощника и двух писцов, исполнительный стол — из столоначальника, помощника и писца. Регистратура состояла из регистратора и журналиста. В обязанности регистратора входило также ведение архива [29].

Через Иркутскую градскую думу стали проходить большие суммы денег, так как Дума должна была теперь не только управлять городскими доходами, но и раскладывать, взыскивать и отсылать в казну положенные подати и процентные деньги. За 1822 г. через казну Иркутской градской думы прошло городских сборов 73 382 руб. 51 коп.; податей и повинностей — 84 452 руб. 61 коп.; суммы по сметам на поправку воинских помещений — 8622 руб. 20 коп.; по книге пошлин за свидетельство книг — 6933 руб. 20 коп.; партикулярных сумм — 3288 руб. 45 коп.; благотворительной суммы — 11 669 руб. 86 коп.; суммы, пожертвованной на постройку казарм Русско-американской компанией, — 3 тыс. руб.; ямской суммы за содержание городской почтовой станции — 5 тыс. руб.; пенной суммы — 246 руб. 3 коп. Всего же в приход Иркутской градской думы с 1 января 1822 г. по 1 января 1823 г. поступило 216 482 руб. 99 коп. [30].

Преобразования для М. М. Сперанского означали рационализацию процесса управления, осуществление разделения властей, законодательное регламентирование управленческих процедур. Все эти составляющие можно найти в «Учреждении для управления Сибирских губерний», частью которых являлось городское управление сибирских городов. Вместе с тем в результате реформ усилилась бюрократизация, что соответствовало тенденции первой половины XIX в. Дума как институт все больше встраивалась в систему управления губернским городом. С другой стороны, вокруг Иркутской градской думы постепенно начала выстраиваться и общественная жизнь, проявляться особенности политической культуры, формироваться городская идентичность, обусловленная социальной и политической активностью.

Уникальность «Учреждения» заключалась в том, что в Европейской России, за исключением столичных городов Санкт-Петербурга и Москвы, преобразования городского развития стали происходить позднее. Новое Городовое положение появилось только в 1870 г., тогда как в Сибири городское управление было изменено благодаря М. М. Сперанскому в 1822 г. И

1. Казарин В. Н. Реформа управления Сибирью 1819—1822 гг. в исторической и историко-юридической литературе конца XX — начала XXI в. // Сословное (народное) представительство и самоуправление в России XVI — начала XXI в.: Третьи Щаповские чтения : материалы Всерос. науч.-

практ. конф. Иркутск, 7 окт. 2003 г. / сост. А. С. Ма-джаров. Иркутск, 2003. С. 26—27.

2. Ремнев А. В. Самодержавие и Сибирь. Административная политика в первой половине XIX в. Омск : Изд-во Ом. ун-та, 1995.

3. Дамешек Л. М., Кузнецов А. С. Сибирская реформа 1822 г. // Очерки истории Сибири. Вып. 3. Иркутск, 1973. С. 116-146.

4. Дамешек Л. М. Сперанский в Сибири: итоги и задачи изучения // Иркутская область в панораме веков : материалы науч.-практ. конф. «175 лет сибирских реформ М. М. Сперанского, 60 лет Иркутской области и проблемы регионального управления». Иркутск, 1997.

5. Дамешек И. Л. Михаил Сперанский // Земля Иркутская. 1997. № 8.

6. Ее же. Российские окраины в имперской стратегии власти (начало XIX — начало XX вв.). Иркутск : Изд-во Иркут. гос. пед. ун-та, 2005.

7. М. М. Сперанский: сибирский вариант имперского регионализма (к 180-летию сибирских реформ М. М. Сперанского) / И. Л. Дамешек, Л. М. Дамешек, Т. А. Перцева, А. В. Ремнев. Иркутск : Оттиск, 2003. 264 с.

8. Martin und Sylvia Greiffenhagen. Ein schweiriges Vaterland. Zur politischen Kultur im vereinigten Deutschland. List Verlag München. Leipzig, 1993. S. 113.

9. Плотникова М. М. Иркутское городское развитие при сибирском генерал-губернаторе М. М. Сперанском // Изв. Иркут. гос. ун-та. Сер. История. 2014. № 2 (65). С. 35—36.

10. ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 1031. Л. 16.

11. Губернский город Владимир в последней трети XVIII — первой половине XIX в.: очерки повседневной провинциальной жизни / И. И. Шулус, Н. В. Киприянова, Н. В. Мягтина, В. А. Черничкина. Владимир : Изд-во Владимир. гос. ун-та, 2008. С. 21.

12. ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 1414. Л. 5.

13. ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 1031. Л. 3.

14. Плотникова М. М. Формирование коллективной идентичности в городах Восточной Сибири в конце XVIII — начале XIX вв. Иркутск : Изд-во ИГУ, 2014. С. 82.

15. ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 1150. Л. 115, 121, 122.

16. ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 333. Л. 17 об.

17. ГАИО. Ф. 70. Оп.1. Д. 1641. Л. 44, 129, 151 об.

18. ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 1150. Л. 183 об.-184.

19. Там же. Л. 176 об.

20. Там же. Л. 246 об.-247.

21. ГАИО. Ф. 308. Оп. 1. Д. 299. Л. 9 об.

22. ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 1641. Л. 100.

23. Hans-Georg Wehling. Regionale/Locale politische Kultur / Martin und Sylvia Greiffenhagen. Handwörterbuch zur politischen Kultur der Bundesrepublik Deutschland. Wiesbaden, 2002. S. 521.

24. Комлева Е. В. Енисейское купечество (последняя четверть XVIII — первая половина XIX века) / отв. ред. Д. Я. Резун. М. : Academia, 2006. С. 35.

25. Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 1251. Оп. 1. Ч. 1. Д. 24. Л. 8б об.

26. ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 2549. Л. 7 об.

27. ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 1207. Л. 1-2.

28. ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 1174. Л. 18 об.

29. ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 2469. Л. 9-10.

30. ГАИО. Ф. 70. Оп. 1. Д. 1174. Л. 9.

список литературы

Государственный архив Иркутской области (ГАИО). Ф. 70. Оп. 1. Д. 333, 1031, 1150, 1174, 1207, 1414, 1641, 2469, 2549.

ГАИО. Ф. 308. Оп. 1. Д. 299.

Губернский город Владимир в последней трети XVIII — первой половине XIX в.: очерки повседневной провинциальной жизни / И. И. Шулус, Н. В. Киприянова, Н. В. Мягтина, В. А. Черничкина. — Владимир : Изд-во Владимир. гос. ун-та, 2008. - 192 с.

Дамешек И. Л. Михаил Сперанский // Земля Иркутская. - 1997. - № 8. - С. 2-9.

Дамешек И. Л. Российские окраины в имперской стратегии власти (начало XIX - начало XX вв.) /

И. Л. Дамешек. — Иркутск : Изд-во Иркут. гос. пед. ун-та, 2005. — 246 с.

Дамешек Л. М. Сперанский в Сибири: итоги и задачи изучения / / Иркутская область в панораме веков : материалы науч.-практ. конф. «175 лет сибирских реформ М. М. Сперанского, 60 лет Иркутской области и проблемы регионального управления». — Иркутск, 1997. - С. 3-11.

Дамешек Л. М. Сибирская реформа 1822 г. / Л. М. Дамешек, А. С. Кузнецов // Очерки истории Сибири. - Иркутск, 1973. - Вып. 3. - С. 116-146.

Казарин В. Н. Реформа управления Сибирью 1819-1822 гг. в исторической и историко-юридиче-ской литературе конца XX - начала XXI в. // Сословное (народное) представительство и самоуправление в России XVI - начала XXI в.: Третьи Щаповские чтения : материалы Всерос. науч.-практ. конф. Иркутск, 7 окт. 2003 г. / сост. А. С. Маджаров. - Иркутск, 2003. - С. 26-41.

Комлева Е. В. Енисейское купечество (последняя четверть XVIII - первая половина XIX века) / Е. В. Комлева ; отв. ред. Д. Резун ; РАН, Сиб. отд-е Объед. ин-т истории, филологии и философии. -М. : Academia, 2006. - 384 с.

М. М. Сперанский: сибирский вариант имперского регионализма (к 180-летию сибирских реформ М. М. Сперанского) / И. Л. Дамешек, Л. М. Да-мешек, Т. А. Перцева, А. В. Ремнев. - Иркутск : Оттиск, 2003. - 264 с.

Плотникова М. М. Иркутское городское развитие при сибирском генерал-губернаторе М. М. Сперанском // Изв. Иркут. гос. ун-та. Сер. История. -2014. - № 2 (65). - С. 32-43.

Плотникова М. М. Формирование коллективной идентичности в городах Восточной Сибири в конце

XVIII - начале XIX вв. / М. М. Плотникова. -Иркутск : Изд-во ИГУ, 2014. - 191 с.

Ремнев А. В. Самодержавие и Сибирь. Административная политика в первой половине XIX в. / А. В. Ремнев. — Омск : Изд-во Ом. ун-та, 1995. — 237 с.

Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 1251. Оп. 1. Ч. 1. Д. 24.

Wehling Hans-Georg. Regionale/Locale politische Kultur / Martin und Sylvia Greiffenhagen. Handwörterbuch zur politischen Kultur der Bundesrepublik Deutschland. - Wiesbaden, 2002.- S. 521-525.

Greiffenhagen Martin und Sylvia. Ein schweiriges Vaterland. Zur politischen Kultur im vereinigten Deutschland / M. und S. Greiffenhagen. - List Verlag München Leipzig, 1993. - 516 s.

Practical Realization of Siberian Reforms by M. M. Speransky in Irkutsk

© Plotnikova M., 2017

The article discusses the practical implementation of the reforms of M. M. Speransky in the context of the management of the Siberian cities. The author highlights the fact that Irkutsk has become one of the models for the reformer. City society of Irkutsk asked the additional Deputy of the Irkutsk city Duma it was a feature of the reform practical implementation in Irkutsk.

Key words: Siberian reforms by M. M. Speransky; practice of municipal government; political culture; deputies; strengthening the bureaucracy.