О чём может рассказать кетская сказка

УДК 801.56 / 397

О ЧЁМ МОЖЕТ РАССКАЗАТЬ КЕТСКАЯ СКАЗКА

Г. Т. Поленова

Таганрогский институт имени А. П. Чехова (филиал) Ростовского государственного

экономического университета

Поступила в редакцию 27 марта 2015 г.

Аннотация: в статье рассматривается кетская сказка как выразитель особенностей быта и верований кетов-охотников. Демонстрируются наиболее архаичные черты строя кетского языка, представленные в сказке. Приводятся экстралингвистические данные, позволяющие лучше понять сказку, в частности описание устройства чума, сакральность очага. Ключевые слова: фольклор, сказка, кетский язык, чум, тайга.

Abstract: the article considers the Ket fairy-tale as the expression of mode of life and beliefs of the Ket-hunters. The most archaic traits of the Ket language structure reflected in the fairy-tale are demonstrated. Extra-linguistic data are also given. Such things as inner organization of the reindeer skin tent (chum) and sacral hearth help to better understand the fairy-tale. Key words: folklore, fairy-tale, Ket, chum, taiga.

Сказка ложь, да в ней намёк!

А. С. Пушкин

Кеты - малочисленная народность аборигенов Сибири, разбросанная по селам и поселкам на берегах Енисея и его притоков, главным образом в Туру-ханском районе Красноярского края. Их традиционные занятия - рыболовство и охота. Кеты давно вызывают особый научный интерес как своим уникальным архаичным бесписьменным языком, так и культурой, традициями, антропологическими и археологическими данными. Происхождение кетов, их этническая история составляют предмет оживленных научных дискуссий.

Кеты - носители последнего живого из некогда большой группы енисейских языков. Енисейские языки (ассанский, аринский, пумпокольский, коттс-кий, югский и кетский) получили свое общее название по реке Енисей, на берегах и в притоках которой жили носители этих языков и всё еще живут кеты. Первые три названных языка вымерли в XVIII в., коттский - в XIX в., югский в 60-х гг. XX в.

Топонимика енисейского происхождения позволила установить, что енисейцы занимали некогда территорию от Селенги в Северной Монголии до верховьев Камы в Восточной Европе [1; 2] и [3-5]. Енисейцы были типичными охотниками, рыболовами и собирателями.

Для языкознания важность кетского языка трудно переоценить. Кетский язык не имеет и никогда не имел письменности. Вплоть до XVIII в. енисейцы сохраняли родоплеменной строй и вели кочевой образ жизни до середины XX в. Благодаря этим обстоятель-

© Поленова Г. Т., 2015

ствам кетский язык сохранил архаичные черты, отражающие древнюю картину мира и социальных отношений.

С точки зрения культурной антропологии кеты входят в сибирский шаманский культурный комплекс, обнаруживая к тому же связи с южноазиатской культурной традицией, следы которой проявляются в форме костюма, жилища, элементах утвари, орнаменте и т. п., например, бубен шамана, отражающий структуру мира; шашки, моделирующие коллектив, константа «семь».

Помимо древних этнических связей, кеты имеют много общего с народами Севера, в первую очередь с самодийцами, особенно с селькупами (одинаковый набор орудий ремесла и соответствующих навыков).

Фольклор кетов отражает их быт и природную среду обитания, их верования и мифологию, обладающую всеми чертами классической мифологии: антропоморфизм; тотальный анимизм бытия; одушевление фрагментов Космоса и бинарные оппозиции (от оппозиции 'Земля - Небо', 'жизнь - смерть' к оппозиции 'живое - неживое' и далее) [6, с. 644645].

Сопоставление языкового материала с мифологическими данными, верованиями, обрядами и обычаями кетов позволяет реконструировать не только древнюю картину мира енисейцев, но и предысторию всего человечества вплоть до палеолита.

Протокультура отражает отсутствие противопоставлений «быть / не быть», «естественный / сверхес-

тественный». Противопоставлялось только «бытие / бытие в другом виде», мир представлялся как целостность [7, с. 30, 59]. Небо и Земля были единым целым, что хорошо отражено в мифологии. Енисейцы сохранили до наших дней следы матриархата как в языке, так и в своих обрядах и обычаях, в том числе авункулат. В кетском пантеоне наблюдается обилие женских божеств, которые все содержат в конце своего имени слово am 'мать', их гораздо больше, чем мужских духов: Hos'adam, Tomam, Dootam, Kolbasam. Землю кеты называют матерью ba-q-am (bay 'земля').

На небе, по представлениям кетов, живут невидимые рядовым людям существа. Большинство из них являются олицетворением природных явлений. Само небо олицетворяется в образе одноименного верховного начала - Еся (Es'). К другим персонажам высокого мифологического уровня относятся Усесь (Us'es') - Теплое небо, Хылесь (Hiles') - Ясное небо, Боксейдесь (Boks'ejdes') - Место огня и др. В целом на небе находятся есьденг (es'dey) - духи-помощники шамана, все они мужского класса. Само небо олицетворяется в образе одноименного верховного начала Еся (Es') 'бог, небо'. Вода (окружающие землю 'семь морей') и воздух (небо) выступают как бы извечными. По мифологическим представлениям кетов, всеобщее материнское начало лежит в основе мироздания. Все основные стихии природы (земля, вода, огонь), а также страны света олицетворяются в женских, материнских образах. Как женское начало почитается солнце, звезды, заря. В кетской мифологии матриархату нужно отвести время, когда Es' и Hosejdam находятся на небе. Смена материнского рода патриархальным зафиксирована в фольклоре. Есь ('старик') ссорится с женой Хосейдам ('старухой') и сбрасывает ее 'вниз'. Старуха говорит: 'Теперь я внизу богом буду, а ты вверху богом будешь'. Некогда единая супружеская пара Es и Baqam заменяется у енисейцев на оппозиционные Es и Hosejdam. Хосейдам становится отрицательной альтернативой Еся, олицетворением темных сил. Она живет на западе или на севере, под землей, к ней стекаются все реки, она хозяйка мира мертвых. Злые духи находятся у нее в подчинении. Постепенное вытеснение матрилинейности и матрилокальности патрилиней-ностью и патрилокальностью привело, кроме нового распределения ролей между мужчиной и женщиной, к появлению представления о сакральной нечистоте женщины.

Кетские тексты-рассказы и сказки позволяют судить о единстве людей и животного мира в представлениях кетов. Так, в рассказе про сироту-старуху Хальк говорится о том, что героиня воспитывает маленькую лисичку, как свою дочь [8, с. 6-7]. Почти в каждом таком рассказе фигурирует медведь, кото-

рый помогает людям, попавшим в беду, а потом выясняется, что он был воспитан в семье кетов [8, с. 7-9, 16-18]. Добрым зверям противостоит коварная Колмасам-чертовка, воплощение Hos'ejdam, которую сбросил Es' на землю [8, с. 16-18, 83-86].

Обычаи, обряды и фольклор кетов еще можно было наблюдать и фиксировать, пока живы были носители языка, родившиеся в начале ХХ в. Медвежий праздник был описан и представлен в виде текста Е. А. Крейновичем по рассказу охотницы О. В. Тыгановой [9, с. 6-112]. В материалах о медведе в пережиточной форме отражено представление о мире людей каменного века. Медведь - это человек, чей-то предок. У него есть ul'vej - «главная» душа человека из семи. Он хорошо понимает человеческую речь, поэтому на употребление некоторых слов в отношении медведя наложено табу, а вместо них употребляются эвфемизмы. Так, само слово «медведь» qoj запретно, говорят ba:t 'старик' или ba:m 'бабушка, старуха'. При охоте на медведя нельзя говорить u:s' 'копьё', а надо oks' 'дерево', вместо u:s'iy 'копья' - aq 'деревья'. Запрещалось называть шкуру медведя словом iyol 't 'шкура', говорили baraqat > ba: t + da (показатель родительного падежа) + qat 'одежда'. Вместо kijya 'голова' говорилось qones' верх; вместо des'tay 'глаза' - qo:n 'звёзды'; вместо si:y 'печень' - bayul' 'вода земли'; вместо bajbul' 'почки'

- boktÁy 'огненные камни (кремни)' и т.п. [там же, с. 103].

В связи с тем, что, по представлениям кетов, медведь якобы сам поддается охотникам, то нельзя было применительно к медведю употреблять слово dayej 'я-его-убил', diyej 'я-ее-убил'. Медведя не убивают, а он сам «сдается»: ba:t dutanayo 'старик поддался', ba:m dautanayo 'старуха поддалась'. Медведь, которого будят в берлоге, - это обратившийся в медведя родственник, который собирается прийти в гости, поэтому его называют itiyijket (> itiyij 'гостить' + ket 'человек') 'гость, гостящий человек'.

Е. А. Крейнович совершенно правильно отметил, что, изучая язык, мы узнаем многое о быте, социальной и духовной жизни народа - носителя этого языка [10, с. 6].

В данной работе рассмотрим сказку про кайгусь-жену, записанную А. П. Дульзоном [11, с. 167-171].

Сказка называется qajgus' qim as'ket. Qajgus'- хозяин мира зверей. Слово образовано из qaj + gus' 'крутой берег, гора, лось' + 'Дух, Божество'. Скорее, ассоциация с лосем как с крупным представителем животного мира леса; qim 'жена', as'ket 'сказка'.

1. doy bisnimn duyi:n doydas', qimna'sn do:levitn.

— Три брата живут втроем, они были женаты: doy 'три' (y - один из показателей множественного числа, восходящий, по нашим выводам, к классному показателю [6, с. 35]); bisnimn - ,братья' (bis'ep ,брат/сестра',

Г. Т. Поленова

мн. число образовано супплетивно); duyi:n 'живут' (d&?q 'жизнь, жить', duyadaq 'он живет', du — субъектный показатель мужского класса, а во мн. числе это показатель класса «одушевленный», форма мн. числа супплетивна); doydas' 'втроем' - da - собирательный суффикс, -s' - предикативный показатель); qimnasn 'с женами' {-as' - показатель совместного падежа, -n — показатель мн. числа); do:levitn - супплетивная форма прошедшего времени глагола «жить».

2. qogde qaydaydey oyondan. - Осенью они на большую ходьбу отправились: qogde 'осень', qaydaydey (qay - 'дорога зимней охоты', -daydey -послелог > удвоенный показатель дательного падежа, oyondan 'пошли' (1 л. ед.ч. - boyon', 3 л. мн. ч. oy- -субъектный показатель мн. числа, -(y)on' — основа прошедшего времени глагола «идти», -dan - еубъект-ный показатель класса «живой».

3. hAn'a bis'ep qoy tajga, tsa:nolevet. - Младший брат, охотясь, ходит, он белковал: hAn'a 'маленький'; bis'ep 'брат, сестра'; qoy 'охота'; tajga 'ходит'; tsa: nolevet > t-sa:n-ol-a-vet, он-белки-прошедшее время-длительный способ действия-делать'.

4. s'uyotdas' (s'u qot da:s') hAn'a as'liyij qot daya s'ayo:von. - На обратном пути ему попалась маленькая лыжня: s'u 'назад'; qot 'дорога'; da:s'- послелог; hAn'a 'маленький'; as'liy-ij - > as'liy 'лыжи'- суффикс; qot 'дорога'; daya 'ему' - показатель дательного падежа местоимения 3-го лица ед. числа мужского класса/рода bu 'он, она', полная форма budaya; s'ayo: von > s'ay 'белка', o:von 'прошла' > o:-b-on субъектный показатель-объектный показатель неодушевленного класса-основа прошедшего времени глагола «идти».

Далее в сказке говорится о том, что младший брат шел по следам белки, а оказалось, что это женщина, очень красивая. Он на ней женился и стал жить с двумя женами. Прошло несколько лет, братья задумали его убить, потому что он добывал очень много соболей. Кайгусь знала, что мужа убили, и стала звать старшую жену, чтобы идти оживлять мужа. Та схватила игольницу младшей жены. Кайгусь отдернула очажную палку, и открылся ход вниз. Она забрала свою игольницу и спустилась вниз. Там она оживила мужа, и они остались жить среди кайгусей.

Приведенными примерами мы показали, сколько можно почерпнуть из кетской сказки и этнографу, и лингвисту. Так, именно в фольклорных текстах встречаются наиболее архаичные (супплетивные) формы, например, формы глагола «идти», который и в типологическом плане относится к «неправильным» глаголам; употребление будущих падежных показателей в роли самостоятельных личных местоимений (пример 4); отсутствие различия лиц по полу: bis'ep

'брат, сестра', Ьи 'он, она'; супплетивные формы множественного числа и др.

Морфологический анализ сопряжен с экстралингвистическими знаниями о быте кетов.

Енисей и тайга всегда кормили кетов. Река служила им летом, а тайга зимой. В сказке речь идет об осени. Осенью кеты готовились к охоте: делали лыжи, нарты, теплую одежду, обувь. Осенью же кеты совершали свой первый выход в тайгу на 3-4 дня и охотились на дичь и белку. Второй поход следовал в ноябре. Этот выход длился месяц. Уходили пока только мужчины. Они брали с собой нарты, на которых были покрышки из бересты для зимнего чума, порох, дробь, пули и др.

В декабре день слишком короток, и охотники проводили его в семье.

В третий раз в тайгу уходили все. Мужчины прокладывали путь с легкими нартами, а следом шли женщины с тяжело нагруженными нартами, в которые были запряжены 1-2 собаки. По тайге были проложены охотничьи тропы, поделенные на 10 стоянок. На каждой стоянке устанавливались зимние чумы, откуда охотники уходили в тайгу, в окрестности. Пока мужчины были на охоте, женщины перетаскивали грузы на следующую стоянку в течение 3 дней. На 4-й день мужчины приходили на эту стоянку и опять ставили зимний чум.

Рассматриваемая сказка демонстрирует единство кетского мира людей и животных, единство жизни на земле и в нижнем мире, сакральные свойства очага и игольницы.

Объекты материальной культуры одушествля-лись. Личные вещи были частью их владельца и разделяли его судьбу. После смерти хозяина его вещи клали с ним в могилу или у могилы или разбрасывали вокруг могилы в разорванном, разломанном, негодном для дальнейшего пользования состоянии.

Одним из важнейших объектов был чум (qu?s'). Сам чум относился к неодушевленным объектам, но все его важные детали обозначались именами мужского класса. Внутреннее устройство чума было предопределено традиционными правилами. Вход находился на западной стороне; святой, чистый угол на восточной, а очаг в центре чума. Место очага было величайшей святыней. Он был «местом жительства» богини огня Bэkqim < Ъэ?к 'огонь' + qim 'женщина'. Огню приносились жертвы в виде еды, брошенной в него. Нельзя было бросать в огонь мусор, касаться его острыми предметами и т.п. Чум символизировал Мировое дерево, он отражал три мира: верх (дымовое отверстие) вел в небо (семь уровней), сам чум внутри символизировал Средний, наземный мир, и место под очагом было входом в потусторонний мир.

ЛИТЕРАТУРА

1. Дульзон А. П. Древние передвижения кетов по данным топонимики / А. П. Дульзон // Известия Всесо-юз. геогр. общества. - 1962. - № 6. - С. 474-482.

2. Дульзон А. П. Этнический состав древнего населения Сибири по данным топонимики / А. П. Дульзон // Труды ХХУ Междунар. конгресса востоковедов. - М. : Изд-во вост. лит., 1963. - Т. 3. - С. 289-295.

3. Малолетко А. М. Палеотопонимика / А. М. Ма-лолетко. - Томск : Изд-во ТГУ, 1992. - 264 с.

4. Малолетко А. М. Древние народы Сибири / А. М. Малолетко. - Томск : Изд-во Том. ун-та, 1999.Т. I : Предыстория человека и языка. Уральцы. - 281 с.

5. Малолетко А. М. Древние народы Сибири. Этнический состав по данным топонимики / А. М. Малолетко. - Томск : Изд-во Томск. ун-та, 2000. - Т. 2 : Кеты. -312 с.

6. Можейко М. А. Мифология / М. А. Можейко // Всемирная энциклопедия. Философия. - М. : АСТ ;

Таганрогский институт имени А. П. Чехова

Поленова Г. Т., доктор филологических наук, профессор кафедры немецкого и французского языков

E-mail: polenova@mail.ru

Тел.: (8634) 37-17-12

Минск : Харвест: Современный литератор, 2001. -С. 644-647.

7. WernerH. Zur Typologie derjenissejischen Protokul-tur (nach sprachlichen und mythologischen Daten) / H. Werner. - München : LINCOM EUROPA, 2010. - 178 c.

8. Дульзон А. П. Сказки народов сибирского Севера, I / А. П. Дульзон. - Томск : ТГПИ, 1972. - С. 172-194.

9. Крейнович Е. А. Медвежий праздник у кетов / Е. А. Крейнович // Кетский сборник. Мифология, этнография, тексты. - М. : Главная редакция Вост. лит., 1969.

- С. 6-112.

10. Дульзон А. П. Кетские сказки и другие тексты / А. П. Дульзон // Кетский сборник. Мифология, этнография, тексты. - М. : Главная редакция Вост. лит., 1969.

- С. 167-212.

11. Поленова Г. Т. В поисках истоков языка / Г. Т. Поленова. - Таганрог : ТГПИ, 2011. - 336 с.

Taganrog Institute named after A. P. Chekhov

Polenova G. T., Doctor of Philology, Professor of the German and French Languages Department E-mail: polenova@mail.ru Те1.: (8634) 37-17-12