Реформа молодости нашей

Фото: ВАСИЛИЙ ДЬЯЧКОВ

       В 76-й Псковской воздушно-десантной дивизии третий месяц проходит эксперимент по переводу этой части на комплектование исключительно на контрактной основе. Он должен дать ответ на ключевой для российской армии вопрос, за какие деньги и в какие сроки ее можно сделать полностью профессиональной. Но уже сейчас можно констатировать, что эксперимент провалился — им недовольны ни инициаторы реформы из Союза правых сил, ни правительство, ни военные, ни президент.
       С тем, что с нынешней призывной системой комплектования армии надо что-то делать, не спорит никто. Граждане допризывного возраста в своем подавляющем большинстве не хотят служить, а их родители не хотят отдавать детей в армию. Руководство страны недовольно нынешним уровнем боеготовности вооруженных сил и состоянием дел в воинских частях, откуда призывники бегут целыми подразделениями и зачастую с оружием. Военные знают, что через несколько лет их ждет демографический провал (с конца 80-х годов в России стала резко падать рождаемость, так что число мужчин призывного возраста к концу первого десятилетия XXI века сократится) и Генштаб не сможет укомплектовать миллионную армию 400-500 тыс. призывников — столько их просто не будет.
       Способы решения проблемы предлагаются разные. Большинство граждан считают, что армия должна комплектоваться исключительно добровольцами, а призыв необходимо отменить. Правительство старается держаться в стороне. Президент делает противоречащие друг другу заявления — то о необходимости профессионализации, то о том, что в нашей стране полная отмена призыва вряд ли возможна. Генералы же говорят о необходимости отмены большинства действующих в настоящее время отсрочек от призыва (из-за них сейчас подлежат призыву всего 11% граждан призывного возраста) для решения вопроса с комплектованием. А еще они говорят о том, что нужно повышать престиж военной службы для качественного улучшения ситуации в армии.
       Главной движущей силой проработки вопроса о профессионализации армии стал Союз правых сил. В прошлом году партийные структуры разработали свой вариант реформирования армии, а лидер СПС Борис Немцов сумел обратить на него внимание президента. Именно после этого Владимир Путин утвердил документ со сложным названием "Материал о проведении мероприятий, связанных с переходом к комплектованию части воинских должностей военнослужащими, проходящими воинскую службу на контрактной основе" (его вроде бы представил президенту премьер Михаил Касьянов, хотя сам глава правительства никогда определенно не высказывался на тему профессионализации армии). Этот документ предполагал, что после проведения соответствующего эксперимента в нескольких воинских частях Минобороны разработает к концу 2003 года федеральную целевую программу перехода на контрактный принцип комплектования вооруженных сил, а правительство ее утвердит в начале 2004 года. Завершить реформу предполагалось к 2010 году.
       Но уже на первом этапе между сторонами возникли непреодолимые противоречия. Военные потребовали на псковский эксперимент 2,7 млрд руб., большая часть которых должна пойти на строительство — жилья для контрактников, котельных, объектов соцкультбыта. "Чтобы люди шли служить по контракту, им надо создать нормальные условия",— объясняют свою позицию генералы. Минфин в ответ потребовал от военных умерить запросы и высказал намерение сократить ассигнования. Союз правых сил, в свою очередь, заявил, что генералы пытаются намеренно завысить цену всей реформы, требуя на нее невообразимые 400 млрд руб., чтобы доказать руководству страны невозможность реализации этих планов и сорвать реформу. Президент Путин потребовал от Министерства обороны предоставить ему отчет о ходе псковского эксперимента.
       Надо сказать, что при всех плюсах контрактной системы военные по-своему правы. Генералы уже имеют не слишком удачный опыт комплектования контрактниками 201-й дивизии в Таджикистане. За $100 в месяц служить туда соглашались ехать далеко не лучшие бойцы, и от услуг большинства из них командованию приходилось отказываться уже в первые месяцы службы. Впрочем, есть у них и удачный опыт — миротворческие части в бывшей Югославии и на Северном Кавказе (на начальном этапе контртеррористической операции), которые были укомплектованы хорошо подготовленными контрактниками. Но туда люди ехали за $1000 в месяц. А после того как выплаты "боевых" в Чечне были сокращены, контрактники разъехались. Зато генералы на примере молодых офицеров хорошо знают, что надежно привязать человека к армии сейчас можно, только пообещав ему квартиру. Ради этого 20-30-летние молодые люди готовы многие годы переносить тяготы воинской службы.
       Возражения правых резонны хотя бы потому, что строить квартиры для контрактников не может себе позволить ни одна армия мира. Тем более что понятно — контролировать деньги, выделяемые на строительство, в отличие от выделяемых на зарплаты крайне трудно.
       Чем закончится противостояние, пока сказать невозможно.
       Если военные убедят президента, что СПС просто использует тему военной реформы в своих предвыборных целях, а правительство банально экономит на армии, решение вопроса профессионализации армии может быть отложено на долгие годы, а проблему комплектования военные с помощью президента решат путем отмены отсрочек. И армия останется такой, какая она есть, а может быть, станет чуть хуже.
       Если правые убедят президента, что военные саботируют реформу и на самом деле не хотя ничего менять, решение вопроса профессионализации армии может быть форсировано, а срок службы по призыву будет уменьшен до полугода. Но никто не даст гарантий, что в случае ухудшения экономической ситуации в стране и сокращения ассигнований на содержание контрактников они не разбегутся.
ИЛЬЯ БУЛАВИНОВ