Душа как психологическая категория

Вестник ПСТГУ

IV: Педагогика. Психология

2006. Вып. 2. С. 93-101

Душа как психологическая категория Иерей Андрей Лоргус

Кандидат психологических наук, декан факультета психологии Российского православного университета имени святого апостола Иоанна Богослова

Современные психотерапевтические теории имеют схожие методологические характеристики, но в них отсутствует одно очень важное звено - первопричинный исток личной жизни человека. В научной психологии, в современных психологических школах этому вопросу вообще нет места, тем более отсутствует какое-либо базовое определение - никто из психологов не дерзает вернуться к термину, давшему название самой науке, - душа. Человек, согласно Откровению, есть душа живая. Но это тайна, которая рационально понята нами, вероятно, быть не может.

Я представляю факультет психологии Российского Православного университета имени святого апостола Иоанна Богослова. Наш факультет реализует оригинальную учебную образовательную программу по христианской психологии. Она основана, во-первых, на программе общей и специальных психологических дисциплин факультета психологии Московского государственного университета как «классическая» школьная психология; во-вторых, на программе православной антропологии, которая была разработана Российским православным университетом в 1996-2004 годах.

Этим выступлением хотелось бы привлечь внимание специалистов к проблеме базовых категорий христианской психологии. Представляется, что базовыми, ключевыми понятиями для христианской психологии должны быть понятия «личность» и «душа». Разработку этих понятий мы ставим себе целью в первую очередь.

Говоря о понятии «личность», надо отметить, что в наше время трудно даже себе представить, как это понятие развивается. Данный процесс можно охарактеризовать только одним словом - бурно. Кто только не занимается этой категорией: и богословы, и антропологи, и философы, и психологи, и даже нейрофизиологи, не говоря о многих других смежных специальностях. Поэтому естественно, что в современной дискуссии на эту тему богословских и светских наук могут быть представлены совершенно разные точки зрения.

Однако когда сравниваешь богословские усилия по освоению этой категории современной антропологии и психологии, то равно, как и в психологии научной, возникает ощущение, что акценты наших интересов смещаются к проблемам формирования личности человека. Большее внимание уделяется механизмам формирования, патологии личности.

Практических психологов больше интересует, что происходит с личностью в раннем и позднем детстве, в процессе воспитания, нормальном ее становлении, в религиозной жизни, в болезни. Так или иначе мы все, как правило, говорим в основном о путях становления личности, а не о том, из чего личность рождается.

Это понятно. Религиозно-философская парадигма, в которой мы воспитаны, то есть та христианская православная направленность, которая задана нам была в основном парижской школой богословия - архимандритом Киприаном (Керном), В.Н. Лосским, протоиереем В. Зеньковским, в том числе и религиозной философией Бердяева, - ставит двуединую проблему: личность дана, но личность и задана. В этом видимом противоречии мы оказываемся на перепутье между данностью и заданностью. И если охарактеризовать общий путь традиционного научного движения, то оно, скорее, относится ко второму понятию - заданности. По большей части все мы вниманием обращаемся к заданности личности. О том, как она задана, - большинство современных исследований.

В нашей работе на факультете, касающейся, прежде всего, психотерапии, консультирования, выяснилась одна немаловажная деталь. Значительное количество неврозов, патологий, депрессий, личностных кризисов, то есть проблем, с которыми к нам обращаются как верующие, так и неверующие, связанно с глубинными явлениями душевной человеческой жизни, которые очень часто не понимаются и не объясняются понятиями сознания и личности. Эти явления, по-видимому, относятся к тому доличностному опыту, который очень мало поддается рефлексии, а также психоаналитическому и психотерапевтическому воздействию. И это поставило перед нами задачу, которая отвлекает нас от главной темы - темы личности.

Оказалось очень важным найти, нащупать, понять, что же в глубинах психики, в глубинах досознательного опыта личности является основой пренатального и постнатального, раннего младенческого, детского опыта, который так серьезно определяет всю будущую жизнь человека. Причем определяет настолько жестко, что даже в зрелом возрасте с трудом поддается коррекции. Оказалось, что ранний опыт имеет столь глобальное, определяющее влияние на лич-

ность человека, что терапевтическое воздействие, по сути дела, может означать слом человеческой личности, на который, конечно, едва ли имеет право психолог, а тем более священник. Никому не дано право ломать человеческую личность. Чудесное преображение ее - дело не человеческое, но Божие. Оно совершается в неведомой глубине души, в глубине, открытой Создателю, о которой мы можем лишь отчасти свидетельствовать. Как в пастырской, так и в психотерапевтической практике мы свидетельствуем и гибельные искажения человеческой природы, и благодатные исцеления. В психотерапевтической практике такие искажения открываются неврозами, депрессиями, или фобиями, а в пастырской - неисправимыми пороками, перед которыми бессилен сам человек, грехами, греховными наклонностями, малодушием или безволием.

В основе многих из наблюдаемых нами явлений лежит, как мы думаем, искажение базовых личностных свойств человека (согласно некоторым зарубежным психотерапевтическим теориям: Боулби, Хеллингер, Сатир и др.) или душевных энергий (святитель Григорий Богослов, святитель Григорий Палама и др.). На уровне описания состояний мы можем только предполагать глубинные причины, не имея возможности объяснять их этиологию.

Но если мы будем отталкиваться от учения отцов Церкви о душе, то сможем увидеть иную картину, картину душевной жизни человека. Именно понимание жизни как жизни души открывает нам возможность понять, какие именно изменения ведут к возникновению симптомов неврозов, греховным порочным наклонностям.

Исследуя несколько аспектов этих проблем, мы, прежде всего, поставили вопрос о происхождении психопатологического симптома: как образуется этот симптом с точки зрения христианской антропологии, как мы можем описать процесс его образования, его качественную характеристику (схожесть со страстью) терминами психологии. Мы понимаем страсть как устойчивое христианско-антропологическое понятие, в котором раскрываются причины пороков, грехов, страхов и различных состояний, в том числе стремлений, целей и задач человека.

В современных психотерапевтических теориях (как психодинамических, так и гуманистических, например, теориях Джона Боулби, Верджинии Сатир или Берта Хеллингера), имеющих схожие методологические характеристики, отсутствует одно очень важное звено -первопричинный исток личной жизни человека, начальный толчок психики, первичная интенция психического развития, которая в психологии не называется психикой, но которая чаще относится к чему-

то, находящемуся на грани психофизического и психофизиологического. Психологи биологизаторского направления часто называют это биологическими, или врожденными, потребностями. Психоаналитики это могут называть архетипом. В научной психологии этому вообще нет никакого базового определения - никто из научных психологов, естественно, не дерзает вернуться к термину, давшему название самой науке, - душа. В современных психологических школах этому вопросу вообще нет места.

Кризис, который переживает современная научная психология, видится нам в двух аспектах. Во-первых, он предстает как феномен пустого места, некое пустое пространство психологической теории и психологических практик, которые неименуемо именуют человека, обходя вопрос о средоточии (или месте, субъекте) психической жизни. Это можно назвать деонтологизацией психологии. Во-вторых -как мистико-оккультное понимание человеческой жизни. Так, трансперсональная психология, имеющая сейчас чрезвычайно широкое хождение, удивительное развитие и, надо сказать, немалые достижения в области психотерапии, вводит такие, например, новые понятия, как «сновидящее тело», «духовное тело» (Арнольд Минделл, Станислав Гроф, Кен Уилбер). Современная трансперсональная психология основана на трех видах мистического опыта: это, прежде всего, даосские практики, во-вторых, шаманизм во всех многонациональных видах, в-третьих, теоретические построения, подобные творениям К. Кастанеды.

Возвращаясь к нашей теме, мы должны вновь подчеркнуть, что тому глубинному пониманию жизни человека, которому в богословии соответствует понимание человека как «души живой» (Быт. 2: 7), в современной психологии, в психологических теориях места нет. В научной психологии эту глубину никто не называет так, как мы, христианские психологи, - душа.

Но здесь очень важно, на наш взгляд, понять и другое: христианское богословие, христианская антропология, не имеют теоретически сформированную категорию души, применимую в сфере психологии. Та святоотеческая категория души, которую мы можем взять из ранних и более поздних писаний отцов Церкви, из писаний Х1Х-ХХ веков, характеризует богословский взгляд, в котором душа имеет определения только на уровне философско-догматического понятия. Для психологии, а по большей части и для христианской антропологии, этого недостаточно.

Мы можем говорить, что личность - понятие не святоотеческое, но и с категорией души дело обстоит не менее сложно, потому что тон

святоотеческих концепций души, которым пользуются на уроках догматики или антропологии, построен на основе аристотелевской философии, на понимании души как самостоятельной сущности, или субстанции. Сегодня нас это удовлетворить не может, что и показано достаточно убедительно, на наш взгляд, таким известным автором, как Сергей Сергеевич Хоружий. Хоружий предлагает не эсенциальный, но энергийный подход в антропологии, основанный на опыте исихазма.

Суть кризиса, как нам представляется, состоит в следующем. Душа может восприниматься либо как описание сущностных свойств, что на уровне психологии означает либо описание функций (которые, кстати, поддаются исследованию; не на этом ли была построена психология ХІХ-ХХ вв.: мышление, воля, внимание и т.д.), либо сугубо религиозное понимание души, то есть, по сути дела, антропологически: душа как сущность, сотворенная Богом. Но тогда как это сопоставимо с научной психологией?

В известной работе Л.С. Выготского кризис достаточно хорошо описан. Но он до сих пор не уврачеван, и психология, теоретическая психология, до сих пор не нашла ни в нашем Отечестве, ни за рубежом выхода из него. Скажем так: это святое место (действительно святое, ибо речь идет о душе) до сих пор остается пустым, и на этом месте может быть поставлено все что угодно. Теперь попытаемся сформулировать итоги.

Что же в святоотеческом богословии вкладывается в понятие души? В понятие души святоотеческое богословие вкладывает определения души как «жизни» и как «энергии жизни». В антропологическом виде это разделение проводится у святителя Григория Паламы: «Душа каждого человека является и жизнью одушевленного его тела, и, как относящаяся к другому, имеет возможность оживотворять другого, т.е. именно оживотворяемое его тело. Но она имеет жизнь не только как энергию, но и как сущность, ибо живет сама по себе. Видно, что она имеет разумную и духовную жизнь, ясно отличную от жизни тела» (курсив автора. - Ред.)1.

При этом святитель видит душу как бытие, жизнь, видит свободной, имеющей свободу. Наоборот: то, что оживляется душой, свободы не имеет, является неподвижным, «...ибо в естестве души нашей есть начало, господствующее и начальствующее, а вместе с тем совершенно естественно есть и служебное, подчиненное начало, т.е. желание, расположение, чувство - одним словом все, что ниже ума, сотворенное Богом вместе с умом»2.

1 Киприан (Керн), архим. Антропология свт. Григория Паламы. М., 1994. С. 361.

2 Там же. С. 363.

Итак, душа есть сущность живая и сущность, оживотворяющая другие сущности, тело. Святитель вполне традиционен в этом. И у других отцов встречается подобное. В следующей таблице показаны для сравнения определения души.

Прп. Максим Исповедник Сила разумная Сила жизненная

Немесий Емесский Самодельная Бестелесная

Свт. Григорий Палама Жизнь как сущность Жизнь как энергия

Свт. Григорий Нисский Сущность живая Посылающая через себя жизнь

Свт. Василий Великий Разумная Жизненная сила

Свт. Григорий Палама Господствую- щая Служебная

Свт. Феофан Затворник Умная, сознающая Действительная живая сила

В связи с этим нам представляется возможным рассматривать категорию души по-разному для христианской антропологии и христианской психологии, хотя, по-видимому, это и разные задачи.

Следует подчеркнуть также, что мы не можем некритично перенести категорию души из богословской антропологии в христианскую психологию. Те определения души, о которых мы говорили выше, как нам представляется, неуместны в психологии. В психологии человек уже живет, т.е. имеет душу. Бытие души, жизнь как таковая, сама душа есть предмет антропологии, но не психологии. Психология, по-видимому, должна иметь дело с душевной жизнью, с бытием души, как это бытие воплощается в жизни человека. Переводя на язык антропологии, можно сказать: психология имеет дело с душой как с энергией жизни, но не как с сущностью. Не это ли утверждает энергийная антропология С.С. Хоружего?

Если в богословии можно удовлетвориться определением души как сущности простой, неделимой, бессмертной, невещественной и т.д., то для психологии такое определение останется внешним и, собственно, непсихологическим, так как для построения предмета нам нужны ответы на вопросы: как? какими путями? каковы механизмы?

каковы движущие силы? А это как раз и означает рассматривать душу как силу животворящую, как энергию жизни.

Итак, мы склонны рассматривать душу как базовую психологическую категорию, как энергию, как силу и силы, как явления сущностного, лежащего в ином онтологическом уровне, но не данного в психологии, порядка. Душа как сущность остается предметом антропологии, которая выступает по отношению к психологии, как мета-дисциплинарный уровень.

В психологии категория души, как базовая, системообразующая, должна, по нашему предположению, удовлетворять следующим требованиям. Категория «душа» должна иметь объяснительные и описательные возможности (не всегда рациональные, не всегда логические) для бессознательного и сверхсознательного, чувственного и мистического, функционального и непосредственного опыта человека.

В контексте психотерапевтического опыта, о котором здесь говорилось, категория души должна иметь потенциальные объяснительные возможности в трех горизонтах, или уровнях, психической жизни:

— на уровне глубинного опыта, не имеющего функционального развития;

— на уровне формирования основных базовых стремлений (общения, защиты, активности), из которых развиваются первичные формы поведения и психической жизни;

— на уровне формирования базовых личностных структур (само-отношения, доверия, страхов, потребностей и стремлений).

Итак, душа.

Первый уровень понимания - жизнь как таковая, самобытие и бытие, как самоощущение, как здоровье, дыхание, как «я», как желание жить, как представление о будущем, как бессмертие, как творчество, как будущее. Таково раскрытие понимания души в позитивном направлении развития. Наоборот, страх жизни, нежелание жить, отказ от жизни (например аутизм), отсутствие «базового доверия» - негативное, патологическое направление развития. Это один комплекс.

Второй уровень понимания. Душа есть сыновство, отношение к Отцу (на чем формируется отношение к родителям), к Отцу Творцу в смысле стремления к принадлежности, идентификации, достоинства, бытия с Богом и стремления быть любимым. Это позитивный путь. Страх и ревность к другому, одиночество, вражда, агрессия, гордость - это негативный путь.

Третий - креативность, движение, действование, энергия, познание, творчество, исходная подвижность, поток, огонь, неутоми-

мость, воля, сила и свобода. Это позитивный путь. Пассивность, привязанность, зависимость, слабость, ленивость, страх нового, страх неудач, страх движения - это, соответственно, негативный путь.

Четвертым - любовь, блаженство, радость, ликование и счастье - позитивный путь. Страх и ненависть, неумение любить, чувство вины, чувство лишнего на свете, неумение радоваться, стремление к смерти, уныние, отчаяние, суицидальные стремления - негативный путь развития.

Таково наше видение души, наше описание того, что можно назвать проявлением души на психологическом уровне, но не как сущности, а как свойства души, которые могли бы быть даны этой категории и которые могли бы предоставить основания к пониманию многих психологических реальностей и разнообразного психологического опыта. Данное описание, на наш взгляд, может помочь увидеть, как душа позволяет человеку жить, строить себя (т.е. личность), ставить себе цели, двигаться вперед, достигать, устанавливать отношения с Богом, людьми и с самим собой, но оно не может и не должно нам объяснять ее происхождение. Возникновение души не является предметом исследования в психологическом опыте, потому что происхождение души вообще не может быть отнесено к области христианской психологии. В психологии душа является уже как существующая, и может быть только описана. Вопрос о происхождении души не предмет христианской психологии, а предмет антропологический, богословский. Но и в богословии это тайна. Поэтому, когда мы говорим о понимании души в антропологии и психологии, надо разуметь, какие разные вопросы мы можем поставить здесь.

Итак, если вопрос о происхождении душ людей в антропологической методологии для нас является обязательным, то в психологической как раз напротив - необязательным. Думается, что в этом должна быть одна из важнейших особенностей христианской психологии. В христианской психологии мы имеем дело с явлениями (проявлениями) души в вышеозначенном смысле. В то же время психология должна отчетливо отдавать себе отчет в том, что душа как сущность, как исток, как жизнь остается для психологического предмета тайной.

Если мы психологи, антропологи и практические психологи (психологи-консультанты), а также пастыри, то должны понимать, что человек, согласно Откровению, есть душа живая! Но это тайна, которая до конца рационально понята нами, вероятно, быть не может.

Soul as a psychological category

Priest Andrei Lorgus

Modern psychotherapeutic theories have similar methodologic features, but one essential link is missing in all of them, and it is the original source of the individual's private life. There is no room for this question in scientific Psychology and modern schools of Psychology. Moreover there is no fundamental definition as no psychologist dares return to the term which gave the name to the science itself, namely soul. According to Revelation man is a living soul. But it is an enigma which can't probably be comprehended rationally.