Внутриклеточные мишени проапоптотического влияния газовых трансмиттеров

Л.А. Таширева, Е.Г. Старикова, В.В. Новицкий, Н.В. Рязанцева

Сибирский государственный медицинский университет, Томск, Российская Федерация

Внутриклеточные мишени проапоптотического влияния газовых трансмиттеров

В настоящем исследовании были определены основные молекулярные мишени проапоптотического действия оксида азота, сульфида водорода и монооксида углерода в клетках линии 1игкси. Показано, что действие всех трех газов сопровождается падением митохондриального трансмембранного потенциала. Причиной данного события является дисбаланс в системе белков семейства Вс1-2. Выход проапоптотиче-ских факторов после увеличения проницаемости митохондриальной мембраны при действии на клетки монооксида азота и углерода может нивелироваться за счет ингибирующего влияния белка х1АР на активность каспазы 9 и 3.

Ключевые слова: апоптоз, оксид азота, сульфид водорода, монооксид углерода, xIAP, Aven.

(Вестник РАМН. 2012; 10:77-81).

Введение

Апоптоз, или запрограммированная клеточная гибель, является естественным процессом, представляющим собой основной компонент эмбрио-, морфогенеза и роста тканей [1]. Изменения, происходящие на этапе инициации апоптотического процесса, сопровождаются снижением ферментативной активности членов семейства каспаз. Одной из причин ингибирования каспаз может стать повышенная экспрессия генов, кодирующих белки-ингибиторы каспазной активности (х1АР и Ауеп) [2, 3]. Снижение активности каспаз 3 и 9 является причиной опухолевого перерождения в случае миело-идной и лимфоидной лейкемии, рака легких и молочной железы [4].

В последнее время все больший интерес вызывает трансдукция сигналов апоптоза с помощью газотранс-миттеров оксида азота (N0), монооксида углерода (СО) и сульфида водорода (Н^). Рядом исследователей было показано, что оксид азота обладает избирательным, сенсибилизирующим к апоптозу, действием в отношении опухолевых клеток. В более раних исследованиях нами было продемонстрировано, что Н^ наряду с N0 вызывает апоптоз клеток линии Jurkat [5].

Цель исследования: определить молекулярные мишени опосредованного газами апоптоза (на уровне белков семейства Вс1-2, протеинов-ингибиторов каспаз, активности каспаз 3 и 9, проницаемости митохондриальных мембран). Полученные данные могут быть положены

в основу патогенетически обоснованной терапии, направленной на создание новых подходов к лечению злокачественных новообразований.

77

Материалы и методы

Материал для исследования

Клетки линии Jurkat (Т-лимфобластная лейкемия), полученные из российской коллекции клеточных культур (Санкт-Петербург), инкубировали в полной питательной среде, содержащей 90% RPMI-1640 (Вектор-Бест, Россия), 10% телячьей эмбриональной сыворотки (Invitrogen,CfflA), 0,3 мг/мл i-глутамина (Вектор-Бест,

Россия) и 100 мкг/мл гентамицина (INS, США), при 37 оС в атмосфере 5% CO2. Изменение содержания внутриклеточных газовых мессенджеров достигали посредством добавления в культуральную среду соответствующих доноров — нитропруссида натрия (SNP), гидросульфида натрия (NaHS) и CORM-2 ^и(СО)3С12-димер).

Методы исследования

Число апоптотических клеток и клеток со сниженным митохондриальным трансмембранным потенциалом определяли посредством проточной цитофлуориметрии с использованием наборов «ANNEXIN V FITC» (Abcam,

США) и «MitoScreen» (BD Pharmigen, США), соответственно. Результаты выражали в процентах относительно общего числа клеток.

L.A. Tashireva, E.G. Starikova, V.V. Novitskii, N.V. Ryazantseva

Siberian State Medical University, Tomsk, Russian Federation

Intracellular Targets of Proapoptotic Influence of Gaseous Transmitters

Main molecular targets of nitric oxide, hydrogen sulfide and carbon monoxide proapoptotic action in Jurkat cells were determined in this study. Decrease of mitochondrial transmembrane potential was shown during all three gases action. Reason of this event is the Bcl-2 family members disbalance. Proapoptotic proteins release after mitochondrion membranes permeabilisation could be abolished by protein xIAP inhibition of caspase -9 and-3 activity during NO and CO application.

Key words: apoptosis, nitric oxide, hydrogen sulfide, carbon monoxide, xIAP, Aven.

(Vestnik Rossiiskoi akademii meditsinskikh nauk — Annals of the Russian Academy of Medical Sciences. 2012. 10: 77—81).

ВЕСТНИК РАМН /2012/ № 10

Таблица 1. Изменение числа апоптотически измененных клеток и клеток со сниженным митохондриальным трансмембранным потенциалом, а также активности каспазы 3 и 9 в условиях повышения внутриклеточной концентрации газовых трансмиттеров, Иг^1^3)

Условия культивирования Число клеток с апоптотическими признаками,% Деполяризованные клетки, % Активность каспазы 3, усл.ед. Активность каспазы 9, усл.ед.

Интактные клетки линии 3.50 1.10 1.00 1.00

Juгkat [2.70-4.20] [0.70-1.20] [0.99-1.01] [0.99-1.01]

Клетки линии 16.95 74.50 2.17 3.09

Juгkat после воздействия [14.15-21.80] [67.10-79.20] [2.04-2.19] [3.06-3.11]

100 мМ SNP p <0.05 p <0.05 p <0.05 p <0.05

Клетки линии 9.70 8.40 1.64 2.71

Juгkat после воздействия [8.83-14.90] [7.80-20.60] [1.59-1.68] [2.69-2.74]

10 мМ p <0.05 p <0.05 p <0.05 p <0.05

Клетки линии 9.60 16.40 1.26 1.67

Juгkat после воздействия [8.90-10.10] [15.90-18.50] [1.20-1.31] [1.61-1.70]

50 мкМ CORM-2 p <0.05 p <0.05 p <0.05 p <0.05

Клетки линии 8.70 80.70 1.62 0.96

Juгkat после воздействия [8.50-8.80 [76.20-84.30] [1.57-1.66] [0.91-1.01]

100 мкМ N0^5 p <0.05 p <0.05 p <0.05 p >0.05

Примечание. (Здесь и в табл. 2): р — достоверность различий по сравнению с интактной культурой линии 1игка^

Тотальную РНК выделяли из клеток с использованием набора реагентов «QIAmp RNeasy mini Kit» (QIAGEN, Германия). Процедуру обратной транскрипции проводили с применением случайных гекса-78 праймеров и MMuLV-обратной транскриптазы (Promega, США). Уровень экспрессии генов bcl-2, bcl-xl, bad, xiap и aven определяли при помощи полимеразной цепной реакции в режиме реального времени с использованием специфических праймеров. Нормализацию проводили с применением референсного гена b-actine.

Содержание белков Bcl-2, Bcl-xl, Bad, xIAP и Aven определяли методом вестерн-блоттинга. Для этого цельноклеточные лизаты наносили на ДСН-ПААГ (SDS-PAGE)-гель, содержащий 10% бис-акриламид и 0,1% ДСН (Helicon, США), с последующим разделением по молекулярной массе под действием электрического поля. Затем белки переносили на нитроцел-люлозную мембрану (Bio-Rad, США), блокировали 1% желатином и обрабатывали специфическими антителами (Biosource, США). Детекцию выполняли хемилюминис-центным методом с использованием набора «NOVEX ECL Chemiluminescent Substrate Reagent kit» (Invitrogen, США).

Статистическая обработка данных

Распределение полученной выборки проверяли на нормальность с помощью критерия Шапиро—Уилка. Достоверность различий показателей оценивали с применением критериев Манна—Уитни и Краскела—Уоллиса. Различия считали достоверными приp <0,05.

Результаты и обсуждение

Было показано, что воздействие в течение 15 мин SNP в концентрации 100 мМ, NaHS в концентрации 10 мМ, а также воздействия в течение 24 ч 100 мкМ NOC-5 и 50 мкМ CORM-2 на клетки линии Jurkat вызывает достоверное повышение числа клеток, вступивших в апоптоз. Указанные концентрации и продолжительность воздействия не вызывали статистически значимого повышения числа клеток линии Jurkat с некротическими изменениями.

Далее была сделана попытка установить молекулярные механизмы, лежащие в основе выявленного влияния газовых трансмиттеров на программи-

рованную клеточную гибель. Была проведена оценка состояния митохондриального пути инициации апоптоза в интактных клетках линии Jurkat. Полученные на культуре Т-лимфобластных лейкоцитов результаты свидетельствуют о том, что повышение внутриклеточной концентрации оксида азота приводит к увеличению числа клеток со сниженным трансмембранным митохондриальным потенциалом как при воздействии 100 мМ SNP, так и при влиянии 100 мкМ N0^5, т.е. является специфическим и не является дозозависимым. Аналогичным образом действовали сульфид водорода и монооксид углерода (табл. 1). Следует отметить, что повышение внутриклеточной концентрации сульфида водорода приводит к увеличению числа клеток со сниженным Ау в наименьшей степени по сравнению с другими газами, хотя использованная в нашем эксперименте концентрация превышала физиологическую. Имеются данные о том, что Н^ способен открывать КАТф-каналы митохондрий, что приводит к серии внутриклеточных событий и сохранению митохондриальной целостности [6]. Возможно, именно это свойство сульфида водорода лежит в основе стабилизации митохондрий и предотвращения коллапса митохондриального дыхания, происходящего при воздействии оксида азота и монооксида углерода.

Известно, что одной из причин возникновения пор в мембранах митохондрий является дисбаланс белков-регуляторов апоптоза семейства Вс1-2 [7]. Антиапоптотическая активность белка Вс1-2 основана на его способности непосредственно связывать цитохром с и вытеснять его из апоптосомы, предотвращая тем самым активацию каспаз [7]. При 15-минутной инкубации Т-лимфобластных лейкоцитов со 100 мМ SNP отмечалось снижение уровня экспрессии гена Ьс1-2 (табл. 2). Подытоживая данные литературы и собственные результаты, можно полагать, что воздействие нитропруссида натрия в проапоптотической концентрации равной 100 мМ, вызывает S-нитрозилирование транскрипционного фактора СЯЕВВР, что приводит к снижению транскрипции гена Ьс1-2. Однако выполненный нами вестерн-блот анализ показал, что содержание белка Вс1-2 в клетках линии Jurkat после воздействия на них 100 мМ SNP достоверно увеличивается (рис. 1). Возможно, данный эффект вызван включающимся компенсаторным механизмом, посредством которого в ответ на угнетение транскрипции гена Ьс1-2 происходит

Таблица 2. Экспрессия генов aven. xiap. bcl-2. bcl-xl и bad б условиях повышения внутриклеточной концентрации газовых трансмиттеров. Me

Условия культивирования Экспрессия гена aven, усл.ед. Экспрессия гена xiap, усл.ед. Экспрессия гена bcl-2, усл.ед. Экспрессия гена bcl-xl, усл.ед. Экспрессия гена bad, усл.ед.

Интактные клетки линии Juгkat 1.99 [1.63-2.00] 4.97 [4.88-5.40] 5.84 [5.35-6.12] 9.92 [9.76-13.33] 3.10 [2.47-3.19]

Клетки линии Juгkat после воздействия 100 мМ SNP 0.31 [0.30-0.32] p <0.05 0.24 [0.21-0.27] p <0.05 3.78 [3.76-3.8] p <0.05 1.83 [1.74-1.92] p <0.05 3.20 [3.00-3.40] p >0.05

Клетки линии Juгkat после воздействия 10 мМ 0.26 [0.22-0.28] p <0.05 0.20 [0.19-0.21] p <0.05 2.68 [1.94-3.17] p <0.05 1.57 [1.39-1.76] p <0.05 3.75 [3.50-3.93] p >0.05

Клетки линии Juгkat после воздействия 50 мкМ C0RM-2 2.71 [1.85-3.57] p >0.05 1.14 [0.82-1.58] p <0.05 2.90 [1.51-4.78] p <0.05 3.36 [2.92-3.99] p <0.05 1.24 [0.75-1.64] p <0.05

Клетки линии Juгkat после воздействия 100 мкМ N0^5 2.28 [1.68-2.86] p >0.05 0.28 [0.23-0.38] p <0.05 0.79 [0.72-0.98] p <0.05 1.13 [0.98-1.26] p <0.05 39.80 [20.37-49.19] p <0.05

замедление деградации соответствующего протеина. В литературных источниках имеются доказательства того, что S-нитрозилирование самого белка Bcl-2 предотвращает его деградацию через убиквитин-протеасомальный путь [8].

Содержание мРНК гена bcl-2 при воздействии 100 мкМ NOC-5 на клетки линии Jurkat также достоверно снижалось по сравнению с интактной культурой. Снижение уровня транскрипта гена bcl-2 не сопровождалось достоверным изменением содержания соответствующего продукта, определенного методом вестерн-блоттинга. Данный эффект NOC-5 может быть объяснен описанным выше свойством оксида азота стабилизировать белок Bcl-2, предотвращая его деградацию и благодаря этому поддерживать его уровень в клетке даже в условиях подавления транскрипции гена.

При 15-минутной инкубации Т-лимфобластных лейкоцитов с 10 мМ NaHS отмечалось снижение уровня экспрессии мРНК гена bcl-2 относительно значения, полученного для интактной культуры. Известно, что H2S в физиологических концентрациях способен приводить к фосфорилированию и ингибированию белка Bad и повышению экспрессии bcl-2 и bcl-xl, однако другие исследователи показывают, что H^-индуцированный апоптоз сопровождается повышением экспрессии p53, ku 70 и ku 80, bax, гена цитохрома c, но не bcl-2 [9]. В нашем иссле-

довании в бласттрансформированных клетках сульфид водорода являлся негативным регулятором экспрессии гена Ьс1-2, что еще раз подтверждает его дуалистичный эффект, зависящий от дозы и типа клеток. В отличие от оксида азота и сульфида водорода повышение внутриклеточной концентрации монооксида углерода не вызывало изменения экспрессии гена Ьс1-2. Известно, что синтезированная мРНК может подвергаться процессам посттран-скрипционной модификации и потому не всегда отражать истинное соотношение белков в клетке. Для того, чтобы определить внутриклеточный уровень изучаемых белков, был проведен вестерн-блот анализ, который показал, что уровень белка Вс1-2 в клетках линии Jurkat после воздействия на них увеличивается, а СОЯМ-2 — снижа-

ется. Следовательно, зафиксированное нами снижение экспрессии гена Ьс1-2 при воздействии сульфида водорода сопровождается повышением содержания соответствующего белка, что в дальнейшем реализуется во вступлении клетки в апоптоз. Полученные результаты могут быть объяснены уже существующими данными о том, что сульфид водорода способен S-сульфгидрировать белки [10], что, возможно, защищает их от деградации. Повышение внутриклеточной концентрации монооксида углерода не вызывало изменения экспрессии гена Ьс1-2, однако содержание соответствующего белка было ниже такового в интактной культуре. Поскольку каких-

73

xIAP

7Б ^a

Bcl-2

Б0 кДа

3Б ^a

20 ^a

Рис. Содержание белков Aven, xIAP, Bcl-2, Bcl-xL и Bad при культивировании: 1 — интактных клеток линии Jurkat; 2 — клеток линии Jurkat со 100 мМ SNP; 3 — клеток линии Jurkat со 100 мкМ NOC-5; 4 — клеток линии Jurkat с 10 мМ NaHS; 5 — клеток линии Jurkat с 50 мкМ CORM-2; 6 — отрицательный контроль.

1

2

3

4

Б

б

ВЕСТНИК РАМН /2012/ № 10

либо протекторных свойств, подобных свойствам оксида азота, для монооксида углерода не описано, его эффект может быть объяснен усилением деградации антиапопто-тического белка Bcl-2 либо нарушением процессов трансляции.

Известно, что другой антиапоптотический белок Bcl-xL способен блокировать образование апоптосомы, связываясь с Apaf-1 и каспазой 9 и образуя тройной комплекс [11]. Воздействие NOC-5, SNP, NaHS и CORM-2 на интактные клетки линии Jurkat сопровождалось достоверным понижением экспрессии мРНК гена bcl-xl по сравнению с контролем. Измерение содержания соответствующего белка в клетках линии Jurkat методом вестерн-блоттинга показало, что воздействие оксида азота в обеих концентрациях и сульфида водорода не влияет на уровень белка Bcl-xL. Таким образом, снижение экспрессии гена bcl-xl не приводит к снижению содержания соответствующего протеина, что, возможно, обусловлено высвобождением Bcl-xL из связи с другими протеинами либо его переходом в активную форму. Монооксид углерода снижает содержание изучаемого белка в клетках линии Jurkat, что является следствием подавления экспрессии соответствующего гена.

Важным участником в регуляции митохондриального пути апоптоза является белок Bad. Известно, 80 что указанный протеин способен гетеродимеризоваться с Bcl-xl или Bcl-2, нейтрализуя их протективный эффект и промотируя смерть клетки [12]. Нами было показано, что высокая концентрация оксида азота и сульфида водорода не служит регулятором экспрессии гена bad в клетках линии Jurkat. NO в низкой концентрации играет роль позитивного регулятора экспрессии гена bad, а монооксид углерода — негативного. Изучение внутриклеточного содержания белка Bad показало, что микро-молярная концентрация оксида азота, сульфида водорода и монооксида углерода повышает содержание белка Bad в клетках линии Jurkat. Миллимолярная доза оксида азота на изучаемый параметр не влияет. Следовательно, оксид азота воздействует на содержание изучаемого белка дозозависимо: в микромолярной концентрации вызывает повышение содержания белка вследствие повышенной экспрессии соответствующего гена, тогда как в милли-молярной на экспрессию как гена, так и белка не влияет.

Контрольной точкой в определении судьбы клетки является также действие белков, подавляющих дистальные участки апоптоза. Известны белки, ингибирующие каспазу 8 (FLICE-протеазу), семейство белков IAP (апоптоз-ингибирующие белки), а также открытый сравнительно недавно белок Aven [2, 3]. Добавление донора оксида азота (и SNP, и NOC-5) к клеткам линии Jurkat приводило к статистически значимому снижению уровня мРНК гена xiap, однако содержание белка было достоверно выше, чем в интактной культуре. Полученные нами результаты показывают, что при воздействии про-апоптотических доз указанных доноров содержание белка xIAP повышалось. Идентичные эффекты по изменению экспрессии гена xiap были обнаружены при культивировании клеток линии Jurkat с донором сульфида водорода. При воздействии 10 мМ NaHS экспрессия гена xiap снижалась, однако содержание белка xIAP при этом не изменялось. По всей видимости, сульфид водорода (в отличие от оксида азота) не обладает стабилизирующим действием на мРНК, и потому содержание белка xIAP не изменяется. Культивирование клеток линии Jurkat в среде, содержащей проапоптотическую дозу донора моноксида углерода, приводило к снижению экспрессии

гена х1ар относительно интактной культуры, содержание исследуемого белка при этом снижалось. Полученные данные указывают на то, что одним из механизмов, с помощью которого монооксид углерода вызывает апоптоз опухолевых клеток линии Jurkat, является подавление экспрессии гена кодирующего белок х1АР. Содержание указанного белка при этом также снижалось.

Также было изучено влияние внутриклеточных газовых трансмиттеров на экспрессию гена ауви и содержание соответствующего протеина в клетках линии Jurkat. Было показано, что SNP способен регулировать только транскрипцию гена ауви, не оказывая влияния на трансляцию. Другой донор оксида азота — N0^5 — участвует в регуляции экспрессии белка Ауеп, при этом не оказывая влияния на экспрессию соответствующего гена. Воздействие сульфида водорода подавляет экспрессию гена ауви, однако изменения содержания соответствующего белка не происходит. Возможно, сульфид водорода подавляет экспрессию гена благодаря способности S-сульфгидрировать цистеиновые остатки аминокислот, в т.ч. и в транскрипционных факторах. В ответ на подавление экспрессии включаются компенсаторные механизмы, такие как защита белка от деградации, что позволяет поддерживать уровень белка в клетке. Полученные в нашем исследовании данные свидетельствуют о том, что повышение внутриклеточной концентрации монооксида углерода не приводит к изменению экспрессии гена ауви, на содержание соответствующего протеина монооксид углерода также не влияет. По всей видимости, ауви не является мишенью действия монооксида углерода.

Для того, чтобы комплексно оценить влияние доноров оксида азота, сульфида водорода и монооксида углерода на белки-ингибиторы каспаз х1АР и Ауеп, была выполнена спектрофотометрическая оценка активности самих каспаз, в частности каспазы 3 и 9. Зафиксированное повышение активности каспазы 3 является причиной увеличения числа апоптотически измененных клеток при действии всех трех газов. Каспаза 3 может активироваться за счет ферментативного расщепления инициа-торной каспазой 9, последняя активируется митохондриальными апоптоз-индуцирующими факторами. Нами было показано, что проницаемость митохондриальных мембран увеличивается в 68 раз при действии SNP, в 73 — при действии N0^5, в 15 — при действии донора монооксида углерода и в 8 — при повышении внутриклеточной концентрации сульфида водорода. При этом SNP, и С0ЯМ-2 повышали активность

каспазы 9 в одинаковой степени, N0^5 не влиял на активность данного фермента. Зафиксированное многократное повышение проницаемости митохондриальной мембраны в случае воздействия N0 и, как следствие, выход апоптоз-индуцирующих факторов должно приводить к более выраженной активации каспазы 9 и 3, чего обнаружено не было. Возможно, отсутствие адекватного эффекта N0-опосредованного выхода апоптоз-индуцирующих факторов из митохондрий на активность каспазы 3 и 9 вызвано ингибированием каспаз белком х1АР, содержание которого повышается при действии доноров оксида азота. Продемонстрировано, что Н28 и С0 обусловливают появление одинакового числа апоптотически измененных клеток. Активность каспазы 3 и 9 при инкубации клеток с донорами данных газов также не различается. При этом число клеток со сниженным Ау в случае действия С0 в 2 раза превышает таковое при воздействии на клетки Н^.

Заключение

Мишенями воздействия всех трех включенных в исследование газов является белок Вс1-2. Повышение содержания данного белка при инкубировании клеток с донором N0 и Н^ не препятствует падению митохондриального трансмембранного потенциала при действии на клетки указанных газов. В случае Н^ повышение содержания Вс1-2 может нивелироваться за счет увеличения количества проапоптотического белка Bad. Изменение соотношения белков семейства Вс1-2 под действием монооксида углерода может являться причиной зафиксированного нами повышения проницаемости митохондриальной мембраны. Число клеток со сниженным Ау соответствует числу апоптотически измененных клеток только в случае воздействия Н^. Увеличение проницаемости митохондриальной мембраны при действии N0 и С0 может нивелироваться за счет ингибирующего влияния белка х1АР на активность каспазы 9 и 3. Нами было показано, что изменение соотношения белков-регуляторов апоптоза при действии газов не связано с экспрессией соответствующих генов и, следовательно,

может быть использовано в клетках с трансформированным генотипом. Учитывая результаты проведенных исследований, можно сделать вывод, что в комплексной терапии злокачественных новообразований могут быть использованы газы СО и Н^. Монооксид углерода проявляет проапоптотический эффект за счет дисбаланса белков семейства Вс1-2. При этом применение доноров сероводорода ограничено клонами, характеризующимися повышенным содержанием Вс1-2. Оксид азота приводит к повышению уровня белков-ингибиторов каспаз, а также наиболее сильно из всех изучаемых газов нарушает целостность митохондриальных мембран, что исключает возможность его применения в противоопухолевой терапии.

Работа выполнена в рамках Федеральных целевых программ «Исследования и разработки по приоритетным направлениям развития научнотехнологического комплекса России на 2007—2012 гг.» (ГК№ 16.512.11.2087) и «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России на 2009—2013 гг.» (ГК № П1311 и ГК № 14.740.11.0932).

ЛИТЕРАТУРА

1. Martinou J.C., YOule RJ. Mitochondria in apoptosis: Bcl-2 family members and mitochondrial dynamics. Dev. Cell. 2011; 21 (1): 92—101.

2. Chau B.N., Cheng E.H., Kerr D.A., Hardwick J.M. Aven, a novel inhibitor of caspase activation, binds Bcl-xL and Apaf-1. Mol. Cell. 2000; 6 (1): 31-40.

3. Smolewski P., Robak T. Inhibitors of apoptosis proteins (IAPs) as potential molecular targets for therapy of hematological malignancies. Curr. Mol. Med. 2011; 11 (8): 633-649.

4. Olsson M., Zhivotovsky B. Caspases and cancer. Cell Death Differ. 2011; 18 (9): 41-49.

5. Старикова Е.Г, Рязанцева Н.В., Новицкий В.В., Таширева Л.А., Стариков Ю.В., Степовая Е.А., Осихов И.А., Васильева О.А., Якушина В.Д. Роль внутриклеточных газовых трансмиттеров сульфида водорода и оксида азота в регуляции апоптоза нормальных и бласттрансформированных клеток. Бюлл. сибирской медицины. 2011; 6: 40-44.

6. Skovgaard N., Gouliaev A., Aalling M., Simonsen U. The role of endogenous H2S in cardiovascular physiology Curr. Pharm. Biotechnol. 2011; 12 (9): 1385-1393.

7. Garcia-Saez A.J., Fuertes G., Suckale J., Salgado J. Permeabilization 81 of the outer mitochondrial membrane by Bcl-2 proteins. Adv. Exp.

Med. Biol. 2010; 677: 91-105.

8. Azad N., Vallyathan V, Wang L., Tantishaiyakul V., Stehlik C.,

Leonard S.S., Rojanasakul Y. S-nitrosylation of Bcl-2 inhibits its ubiquitin-proteasomal degradation. J. Biol. Chem. 2006; 281 (45): 34124-34134.

9. Yang G.D., Wang R. H2S and cellular proliferation and apoptosis.

ShengLiXue Bao. 2007; 59 (2): 133-140.

10. Mustafa A.K., Gadalla M.M., Sen N., Kim S., Mu W., Gazi S.K.,

Barrow R.K., Yang G., Wang R., Snyder S.H. H2S signals through protein S-sulfhydration. Sci. Signal. 2009; 2 (96): 72.

11. Bertini I., Chevance S., Del Conte R., Lalli D., Turano P. The anti-apoptotic Bcl-x(L) protein, a new piece in the puzzle of cytochrome c interactome. PLoS One. 2011; 6 (4): 18329-18336.

12. Elkholi R., Floros K.V, Chipuk J.E. The role of BH3-only proteins in tumor cell development, signaling, and treatment. Genes Cancer.

2011; 2 (5): 523-537.

КОНТАКТНАЯ ИНФОРМАЦИЯ Таширева Любовь Александровна, аспирант кафедры патофизиологии ГБОУ ВПО СибГMУ MЗ РФ Адрес: 634050, Томск, Mосковский тракт, д. 2 Тел.: (3822) 66-30-50 E-mail: lkleptsova@mail.ru

Старикова Елена Григорьевна, кандидат медицинских наук, докторант кафедры патофизиологии ГБОУ ВПО СибШУ MЗ РФ

Адрес: 634050, Томск, Mосковский тракт, д. 2 Тел.: (3822) 24-37-81 E-mail: to-elen@yandex.ru

Новицкий Вячеслав Викторович, академик РАЫН, профессор, заведующий кафедрой патофизиологии ГБОУ ВПО СибШУ MЗ РФ

Адрес: 634050, Томск, Mосковский тракт, д. 2 Тел.: (3822) 53-04-23 E-mail: office@ssmu.ru

Рязанцева Наталья Владимировна, доктор медицинских наук, профессор, заведующая кафедрой фундаментальных

основ клинической медицины ГБОУ ВПО СибГMУ MЗ РФ

Адрес: 634050, Томск, Mосковский тракт, д. 2

Тел.: (3822) 52-77-47

E-mail: strateg@ssmu.ru