Коммуникационная типология и архетипы Московского городского памятника: 1990-2010-е годы

Вестн. Моск. ун-та. Сер. 19. Лингвистика и межкультурная коммуникация. 2016. № 1

О.А. Зиновьева

КОММУНИКАЦИОННАЯ ТИПОЛОГИЯ И АРХЕТИПЫ МОСКОВСКОГО ГОРОДСКОГО ПАМЯТНИКА: 1990-2010-е годы

Современный памятник в городской среде выполняет сложную коммуникационную и общественную роль в связи с новыми политическими, экономическими и социальными условиями. В статье предпринимается попытка проведения типизации памятников в московском городском пространстве 1990—2010 гг. Памятник в городе конца XX — начала XXI в. не только развивает старую классическую типологию для подражания, но и приобретает и новые функции, формы и художественные образы, становясь очень быстрым и более активным каналом передачи современного мировоззрения. Демократизация общества способствует возникновению скульптурных изображений простых людей, профессионалов в разных областях, литературных, мифических и даже киногероев, выполненных в разной стилистике, порой с иронией, характерной для эпохи. Заметно слияние понятия «памятник» или «монумент» с такими понятиями, как искусство улицы, инсталляциями и граффити.

Ключевые слова: памятник, 1990—2010 гг., Москва, публичное пространство, коммуникации, памятник.

Contemporary monuments perform complex communicative and public roles in urban environment influenced by the new political, economic and social conditions. The paper attempts to describe the main types of monuments on Moscow cityscape of 1990—2010s. Monuments of the late XX — early XXI century keep developing a classical model of archetypes to follow, often visualizing Russian pre-revolutionary rulers and Russian Orthodox characters, but also acquire new functions, shapes and images. They have become a very fast and active carrier of the modern mentality. The democratization of the society has called for sculptures of ordinary people, professionals in various fields, fictional and mythical heroes, executed in different styles, touched by irony, characteristic of today. One can notice today that the traditional monument concept merges with the concept of the street art, such as installations or graffiti.

Key words: monument, 1990—2010s, Moscow, public space, urban communications, monuments.

«Как представить в материальном виде самое ускользающее из всего, что у нас есть — нашу память? Как уловить коллективную память или идею и воплотить ее в общественном памятнике? Какое

Зиновьева Ольга Андреевна — канд. культурологии, доцент кафедры семиотики и общей теории искусства факультета искусств МГУ имени М.В. Ломоносова. E-mail: olga@zinovieva.me

влияние памятники оказывают на нашу память и идеологию?»1 — задается непростыми вопросами американский исследователь Али-сон Хэнд.

Современный памятник в городской среде выполняет сложную художественную и общественную роль. Главное назначение памятника — это сохранение памяти о тех или иных событиях, людях, реальных или вымышленных, а также о животных или даже предметах. Коммуникационное поле памятника часто переплетается с топонимией, физически воплощая названия улиц, площадей, переулков, или давая им названия, связанные с установленным монументом. Он так же, как и топонимия, «активно реагирует практически на все события, происходящие в обществе, являясь отражением политической, экономической жизни страны, религии, обычаев, культуры»2 и много другого.

Как утверждают психологи3, основная часть получаемой человеком информации воспринимается зрением, что составляет около 80%, причем 40% из нее запоминается человеком (против 20% от услышанного).

Являясь визуальным центром общественного или частного пространства, площади, улицы или сквера, памятник притягивает к себе взгляды и часто контролирует территорию вокруг себя, придавая ей определенную идентичность. Слово «идентичность» в 1990— 2010-е годы наполняется особым смыслом, подразумевая привлекательность или, наоборот, непривлекательность той или иной среды обитания. Образ обустроенной архитектурной среды с четкой узнаваемостью, которую наряду со зданиями, ландшафтом и дизайном формирует скульптура, вносит свой вклад в устойчивое развитие мест обитания человека.

С памятником совпадает по смысловому и художественному значению понятие «монумент». Слово «монумент» произошло от лат. "топитепШт", что означает «памятник» или «воспоминание», от глагола "топеге", «воодушевлять», «внушать», «напоминать». И действительно, как монумент, так и памятник возводятся для воодушевления, убеждения, формирования образа, а подчас и мифа о прошедшем, настоящем и будущем.

Наряду с другими объектами урбанистической среды художественный облик любого монумента отображает политическую,

1 Hand A. Monuments // Journal Abstarct Critical. Abstarct Art. 2011. URL: http:// abstractcritical.com/article/monuments/ (дата обращения: 18.01.2015).

2 Доржиева Г.С. Агиотопонимы Квебека в социокультурном аспекте // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 19. Лингвистика и межкультурная коммуникация. 2005. № 4. С. 140.

3 См.: Арнхейм Р. Искусство и визуальное восприятие. М., 2012. C. 45.

экономическую и социальную обстановку в стране или мире, выражая как национальную специфику, так и глобальную. Таким образом, памятник становится бесценным информационным ресурсом для понимания эпохи и ее мировоззрения. В отличие от архитектурных сооружений монумент в силу своего масштаба более быстро реагирует на культурные, научные, психологические, конфессиональные или политические изменения в том или ином месте. Установка памятника — это целая акция монументальной пропаганды, которая может содержать долгие обсуждения проекта в обществе и средствах массовой информации, открытие монумента в присутствии важных персон, включение памятника в достопримечательности города и туристические маршруты, а также места посещения официальных делегаций. Объект начинает действовать не только в урбанистическом пространстве, но и жить в художественных и политических текстах, документальном и художественном кино, блогах, других информационных ресурсах, воздействуя на сознание и определяя идентичность квартала, района, города, области или даже страны. Процесс сноса или восстановления памятника также становится сложной коммуникационной программой. Перестройка довольно быстро расправилась с некоторыми памятниками советским лидерам. Например, памятник Ф. Дзержинскому (1958, скульптор Е. Вучетич, архитектор Е. Захаров, 1958) после провала ГКЧП в 1991 г. был свергнут с пьедестала и изрисован граффити разъяренной толпой. Некоторое время он пролежал около нового здания Третьяковской галереи, потом там же был установлен почти на земле в парке «Музеон». Время прошло, и Дзержинскому вернули отреставрированный пьедестал, но с граффити времен перестройки в качестве артобъекта и памяти о социальном потрясении. «В газетах стала мелькать информация о его возращении на исходную позицию, но этого не произошло»4. И вот он остался в «Музеоне» как культурный объект, а также как предмет нового культа — туристического и экскурсионного, о нем опять много говорят и пишут в СМИ и блогах.

Пройдя долгий исторический путь, памятник в городе конца XX — начала XXI в. развивает старую классическую типологию и архетипы для подражания. Однако памятник в городской среде приобретает и новые функции, а вместе с этим формы и художественные образы, становясь очень быстрым и более активным каналом передачи современного мировоззрения.

4 Гревцева А.А. Место и роль ценностей постмодернизма в «культурной глобализации» // Вестн. Орловского государственного ун-та. 2009. № 7. С. 1. URL: http://www.newsru.com/russia/11oct2013/monfelics.html (дата обращения: 12.04.2015).

В первые перестроечные годы в Москве возникают памятники русским князьям, царям, императорам и канонизированным героям русской истории в духе возврата к дореволюционным ценностям, превозношения царской России, обращения к православию. При этом реалии и достижения 70-летнего советского периода игнорировались, что вполне характерно для эпохи резких социальных перемен. Следует отметить, что увлечение историей и историзмами в 1990—2010 гг. характерно для мировой культуры в целом. Алоис Ригль пишет о современной концепции: «То, что было, не может само возникнуть опять, но оно важно для нас, поскольку оно незаменимо и представляет собой неразрывную цепочку развития»5, а нам важно это развитие, движение вперед, которое мы ищем в прошлом.

Исполненные в классической манере, царственные особы стали активно занимать московское общественное пространство в 1990-е годы. Так, на искусственном острове Москвы-реки устанавливается памятник — колосс Петру I (1997, скульптор З. Церетели); еще один памятник Петру Первому создается в Измайлово (1998, Л. Кербель), святому князю Даниилу Московскому (1997, скульпторы А. Коровин, В. Мокроусов, архитектор Д. Соколов) — на Люсиновской улице, недалеко от возрожденного Даниловского монастыря, памятник Александру II (2005, скульптор А. Рукавишников, архитектор И. Воскресенский, художник С. Шаров) — у воссозданного Храма Христа Спасителя. Установка каждого из памятников сопровождалась выступлениями лидеров различных партий и правительства, обсуждениями в прессе, часто яростными высказываниями тех, кто был против, что совершенно было бы невозможно в советский период. Тенденция устанавливать монументы царственным особам и священнослужителям не просто продолжилась, а значительно активизировалась в 2010-е годы как наглядная демонстрация национальной идеи и единого исторического контекста в период сложной политической и экономической ситуации. Такими примерами являются памятники императору Николаю I (2013, С. Щербаков) у Казанского вокзала, князю Дмитрию Донскому (2013, В. Клыков) на пересечении Яузской и Николо-Ямской улиц, патриарху Гермогену (2013, С. Щербаков) и Александру II (2014, С. Щербаков) в мемориальном Александровском саду. Проводниками идеи укрепления российской истории и национальной платформы становятся памятники царским чиновникам и реформаторам,

5 Riegle Alois. The modern cult of monuments: the essence and its development // Historical and philosophical issues in the conservation of cultural heritage. Part I / Ed. by M. Kirby Talley. N.Y., 1996. P. 70.

среди которых следует вспомнить П. Мельникова (2003, С. Щербаков) на Комсомольской пл. и П. Столыпина (2012, скульпторы С. Щербаков, А. Плохоцкий, М. Плохоцкий, К. Филиппов, В. Олейников, архитектор И. Воскресенский) у Дома Правительства РФ на площади Свободы.

Параллельно с этой тенденцией мы замечаем немало скульптур, в стиле «сошедших с пьедестала». Это фигуры известных персонажей или обычных пешеходов, которые с вами вместе шагают по тротуарам, сидят на лавочках или в кафе, выходят из машин или везут детские коляски. Они могут быть соразмерны человеку, чуть больше, или чуть меньше. Суть от этого не меняется — они тоже жители города, привлекают к себе внимание, сами часто рассматривают пешеходов. Одной из первых таких композиций был памятник Ю. Никулину (2000, А. Рукавишников), который, выходя из машины в образе киногероя, смотрит вслед прохожим, спешащим по Цветному бульвару в сторону Московского цирка. В машину можно забраться, положить руки на руль, сфотографироваться. Именно такие памятники делают улицу более дружелюбной, демократичной и интерактивной. На лавочку с героем можно присесть, положить руку на плечо или обнять. Интерактивность, театральность и шутливость, возникшие в 1990-е, получили широкое развитие в 2010-е годы.

Продолжая эту тенденцию, возникают в большом количестве памятники литературным героям: Барону Мюнхгаузену (2004, А. Орлов), Ходже Насреддину (2004, А. Орлов) на ул. Ярцевской, недалеко от станции метро «Молодежная». Встречаются монументы художественным произведениям или даже фильмам, как, например, памятник героям фильма «Офицеры» (2013, Фрунзенская наб., 20, Москва). Скульптурная группа, представляющая сцену из популярного фильма, одновременно является символической памятью о хорошем фильме, известных артистах и героях гражданской и Великой Отечественной войн. В этом сама суть современного информационного общества с его цитатами, сложными образами и смешением шутливого и серьезного и многоплановостью. Здесь также прослеживается желание сказать, как можно больше или почти все, словно это страничка Интернета. С одной стороны, мы видим традиционную официальную и триумфальную составляющую — памятник находится «рядом со зданием Минобороны России, а при открытии присутствовал министр обороны С. Шойгу»6.

6 Памятник героям фильма «Офицеры» открыли в Москве. Добавлено редакцией 09.12.13. Официальный сайт Базы данных памятников и предприятий Москвы. URL: http://www.intomoscow.ru/pamyatnik-geroyam-philma-ophicery-otkryli-v-moskve. html (дата обращения: 18.01.2015).

С другой — это некая интеллектуальная игра мысли, материализовавшая не реальные события и людей, а чужую творческую фантазию, которая прошла через несколько уровней воплощения: сценарий фильма, работа режиссера и оператора, художников и артистов и, наконец, скульптора. И в фильме, и в монументе переплелись философские и житейские темы, но «война высветила основную сферу жизни — жизнь против смерти. Другие важные проблемы, такие, как смысл жизни, путь жизни любовь и многое другое, казалось, отошли на второй план»7. Основным становится защита своей среды обитаний, своей Родины, которая позволит сохранить жизнь.

Новая эпоха, опираясь на новые подходы, технологию, политику и экономику, вовлекла в орбиту концепции памятника новые объекты, в частности, инсталляции или граффити.

Многоликость жанров нашего времени отражается в неожиданном смешении официального заказного оформления публичных пространств в виде монументов, которыми могут быть здания или их части, скульптура, граффити, инсталляции и, наконец, скульпт-оранговое другое. В различных сферах человеческого бытия возникают мутации, спровоцированные массовым информационным обменом в разных средах, включая телевидение, рекламу, но в первую очередь глобальный Интернет. Мы видим сочетание официального, заказного и разрешенного искусства со спонтанным искусством улицы. «Провозглашение свободы и неподчинение правилам привели к абсолютизации спонтанности человеческой деятельности и плюрализму философских позиций»8, что мы особенно ярко видим в городских памятниках-инсталляциях.

Так, например, мемориал «Берлинская стена» в Берлине представляет собой кусок сохранившейся Берлинской стены, взятый под охрану ЮНЕСКО, рядом с пунктом проверки документов, хорошо известного как «Чекпойнт Чарли». Это подлинный фрагмент сооружения 1961 г., которое вплоть до 1990 г. являлось государственной границей Германской Демократической Республики с Западным Берлином. Взятая под охрану ЮНЕСКО, она, с одной стороны, имеет соответствующее дополнительное официальное оформление, а с другой — сохраняет граффити: визуальные образы, слова, обращения, которые жители Берлина эмоционально выплескивали на это ненавистное им сооружение, разделившее город, семьи и нацию на два лагеря. Перед Броденбургскими воротами создан си-

7 Фатющенко В.И. Идея жизни в русской литературе эпохи Великой Отечественной войны // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 19. Лингвистика и межкультурная коммуникация. 2005. № 3. С. 13.

8 Гревцева А.А. Указ. соч.

мулякр стены в виде полосы камней. Куски стены разошлись по всему миру, некоторые из них тоже стали памятниками. В Москве перед сквером Сахаровского центра в 1996 г. был открыт монумент, получивший название «Памятник свободе» (скульпторы Алексей Григорьев и Даниэль Митлянский, художник Максим Мит-лянский). С подлинного фрагмента Берлинской стены, покрытого граффити, готовы взлететь красочные бабочки. Подлинность и симулякр — это еще один маятник сегодня, который отрицает критерии, оценки и стандарты.

Информационная эпоха значительно расширила тематический и типологический ареал монумента ввиду своей многогранности и толерантности к стилям, формам и мировоззренческим взглядам. 1990-2010-е годы повсеместно выразили некую демократию, а одновременно и иронию в отображении профессий горожан. Памятники дворнику или сантехнику, сидящие, стоящие, отдыхающие или занятые работой, можно встретить во многих городах Европы или в России.

Следует отметить интерес к экологии, биоразнообразию, связанный похоже с ощущением того, что природные ресурсы требуют бережного отношения, неожиданно проявился в многочисленных памятниках животным — домашним, бездомным и диким. Человек чуть-чуть осознал, что не только он живет на этой земле. Можно увидеть скульптуры кошек и собак, улиток и голубей, уток и лошадей, а также осла, журавля, медведя — всего не перечислить. Некоторые изображения уводят нас в сказку, в очередной раз закрывая собой реальность, как например, те, что стоят в фонтане Александровского сада (1996, З. Церетели). Другие имеют острую социальную окраску. Например, у станции метро «Менделеевская» жители сами собрали деньги и установили монумент простой уличной собаке, погибшей от рук хулигана, под названием «Сочувствие» (2007, скульптор А. Цигаль, художник-анималист С. Цигаль, архитектор А. Налич, дизайнер П. Налич). В советское время это могли быть монументы только героическим собакам, которые выносили раненых с поля боя или летали в космос.

«При всей монументальности скульптуры XXI в. — это стремление к новым поискам, с одной стороны, с другой — исследование традиции классической скульптуры, плюс современный взгляд на искусство, выражающийся в интерактивности и вовлечении зрителя в свою среду»9.

9 Терентьев С.А. Воплощение мысли // Москва. Наука и культура в зеркале веков / Авт.-сост. О.А. Зиновьева. М., 2014. С. 468.

Так, на первый взгляд, памятник В. Шухову (2008, С. Щербаков) выглядит вполне классическим, установленный на высоком постаменте. Однако сама фигура инженера-изобретателя очень динамична. Кажется, что Шухов быстро идет по какой-то им затеянной стройке и сейчас спуститься к нам на мостовую. Вокруг скульптуры установлены скамейки в виде механизмов и строительных конструкций, приглашающие пешеходов передохнуть и поразмыслить над этими фигурами. А на постамент присел еще один городской обитатель — маленький чиж, напоминающий нам о наших братьях меньших. Такое слияние подходов и жанров стало характерно для нашей эпохи.

Список литературы

Арнхейм Р. Искусство и визуальное восприятие. М., 2012. Гревцева А.А. Место и роль ценностей постмодернизма в «культурной глобализации» // Вестн. Орловского государственного ун-та. 2009. № 7. URL: http://vestnik.osu.ru/2009_7/3.pdf (дата обращения: 18.01.2015).

Доржиева Г.С. Агиотопонимы Квебека в социокультурном аспекте // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 19. Лингвистика и межкультурная коммуникация. 2005. № 4. Официальный сайт Базы данных памятников и предприятий Москвы. URL: http://www.intomoscow.ru/pamyatnik-geroyam-philma-ophicery-otkryli-v-moskve.html (дата обращения: 18.01.2015) Терентьев С.А. Воплощение мысли // Москва. Наука и культура в зеркале веков / Авт.-сост. О.А. Зиновьева. М., 2014. Фатющенко В.И. Идея жизни в русской литературе эпохи великой отечественной войны // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 19. Лингвистика и межкультурная коммуникация. 2005. № 3. Hand A Monuments // Journal Abstarct Critical. Abstarct Art. 2011. URL: http:// abstractcritical.com/article/monuments/ (дата обращения: 18.01.2015) Riegle Alois. The modern cult of monuments: the essence and its development // Historical and philosophical issues in the conservation of cultural heritage. Part I / Ed. by M. Kirby Talley. N.Y, 1996.