Калмыцкие исторические песни: опыт кластерного описания лексики

УДК 811.512.37 ББК 81.2

КАЛМЫЦКИЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ ПЕСНИ: ОПЫТ КЛАСТЕРНОГО ОПИСАНИЯ ЛЕКСИКИ*

Б. Х. Борлыкова

Традиция письменной и звуковой фиксации песенного фольклора калмыков, в том числе исторических песен, была заложена трудами известных ученых, путешественников, музыкантов прошлых веков: П. С. Палласа [1776], Н. Н. Страхова [1804], И. В. Добровольского [1816], Г. Балинта [1871-1872], А. Д. Руднева [1904, 1908], Г. Й. Рамстедта [1903, 1904], А. М. Листопадова [1902-1903], В. Д. Беневского [1921], А. В. Бурдукова [1937, 1939] и др.

П. С. Паллас первым опубликовал шесть калмыцких песен в переводе на немецкий язык в «Собрании исторических сведений о монгольских народностях» («Sammlungen historischer Nachrichten uber die Mongo-lischen Volkerschaften»).

Научное изучение калмыцких исторических песен началось только во второй половине ХХ в. Калмыцкие песни, в том числе исторические, с искусствоведческой точки зрения описаны Г. А. Дорджиевой [2000], Ван Гао Чао [2008], В. К. Шивляновой [Листопадов 1998], но этими исследователями рассматривалась в основном музыкальная сторона народной песни. Вербальная составляющая стала объектом изучения таких ученых, как Б. Б. Оконов [1989], Е. Э. Хабунова [1998], И. В. Кульганек [2001], Н. Ц. Биткеев [2005], Т. Г. Басангова [2011], Б. Х. Борлыкова [2013], Д. В. Убушиева [2013] и др., но в фольклористических работах филологический анализ по вполне понятным причинам не был ориентирован на выявление языковой специфики песенного жанра. Разработка собственно лингвистических проблем, связанных с изучением калмыцкой народной песни, находится сегодня в стадии становления.

Так, за последнее десятилетие был опубликован ряд статей, посвященных проблемам изучения песенного текста в этнолингвистическом плане [Убушиева, Омакаева 2010; Омакаева 2011; Омакаева, Борлыкова 2012]. Этнолингвистический подход позво-

ляет отразить взаимодействие языковых и этнокультурных факторов, дает возможность по-новому взглянуть на песенный лексикон. Это касается прежде всего классификации лексики, специфики семантической структуры песенного слова. Роль слова в песне не менее важна, чем музыки, что отражено в диссертационном исследовании Б. Э. Убушиевой, которое выполнено в русле когнитивно-семантического описания языка калмыцких народных песен с применением метода доминантного анализа лексики [Убушиева 2013].

В данной статье для выявления национально-культурного своеобразия историко-песенной лексики впервые в калмыцкой лингвофольклористике используется идея кластеров и кластерного анализа.

Под термином кластер (англ. с1ш1ег ‘кисть, рой’) понимается объединение языковых элементов, обладающих некоторыми общими признаками [Комлев 1995: 57]. Кластерное описание лексики русских народных песен представлено в трудах А. Т. Хроленко [1981], С. В. Супряги [1999; 2001], М. А. Бобуновой [2004] и др.

Материалом для кластерного анализа послужили тексты, записанные И. В. Добровольским [1816], А. М. Листопадовым [1902], Г. Й. Рамстедтом [1904], Н. Очиро-вым [1909].

Основная наша задача — выявить на основе лексического анализа текстов имена существительные, входящие в состав таких кластеров, как социофакт «социальное и семейное положение, профессия, род занятий, межличностный статус», натурфакт (природный объект), артефакт (любой материальный объект культуры) и ментифакт (духовный продукт), с указанием контекста и определением значимости, удельного веса каждого из (суб)кластеров в песенной картине мира. Результаты исследования представлены в таблице:

* Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ в рамках проекта «Мир калмыцкой народной песни в оригинале и переводе: кластерное описание лексикона» (№ 13-04-00436а).

Кластеры Существительные Примеры

социофакт а) термины родства и родственных отношений кввун ‘сын’ Эркм Ямн кввYтэ дерглсэр аашна

б) возрастные номинации человека кввун ‘мальчик, парень’ Эрктнэ кввYн Мазн баатр

в) названия народов, этнических и субэтнических групп, а также родов

г) названия профессий и занятий, титулов и званий, чинов и других социальных статусов нойн ‘нойон’ богд ‘богдо’ тээш ‘тайши’ сээдYд ‘знать’ церг ‘воин; войско’ Мана нойн ЖY^И Москва темцэд мордна

д) личные имена

е) наименования статусов межлично стных отношений иньгYд ‘друзья’ Хамг uньгYд сангдна

натурфакт а) наименования природных явлений и объектов тецгр ‘небо ’ Кєк me^p eршэх болтха

б) наименования мест и простанственных объектов тагт ‘мост ’ орн-нутг ‘страна, государство’ шивэ ‘крепость’ толhа ‘курган’ нур ‘озеро’ нутг ‘ родина, владение’ Тагшын амнд курнэл.

в) топонимы

г) соматизмы хамр ‘нос’ урл ‘ губы’ чикн ‘уши’ ку.зун ‘шея’ сахл ‘ борода’ ШYдн ‘зубы’ бий ‘тело’ Yй ‘сустав’ Сєм xamapma пранцуз

д) фаунистические термины

е) темпоральная лексика

ж) названия мер длины свм ‘пядь’

ментифакт а) названия абстрактных понятий, обозначающих процесс эмн ‘жизнь’ сурhуль ‘учёба’ Эмнэннь арИд чавчлдна

б) религионимы сэ^сн ‘ божество -хранитель’ бурхн ‘божество’ Орн-нутгин сэ^сн

в) теонимы Окн Теигр Манз Ширэн гегэн Окн Теигр ершэтхэ

артефакт эмэл ‘седло’ кв-хуйг ‘панцирь’ ногт ‘ недоуздок’ тввлг ‘железное кольцо’ hанз ‘курительная трубка’ чонщ ‘церковь’ шил ‘купол’ цаhан идэн ‘молочная пища’ гер ‘ дом’ хоцх ‘колокол’ Мвиглсн эмэлднь зокаста

Существительные, выявленные в текстах калмыцких исторических песен, распределились по четырем основным кластерам неравномерно (далее при лексемах в скобках указывается количество словоупотреблений).

Так, в кластере «социофакт» в субкластере «термины родства и родственных отношений» оказалась одна лексема: KeeYn

(1) ‘cbffl’. Что касается лексем данной части речи, связанных с возрастными характеристиками героя песни, то здесь встречается также одна лексема: KeeYn (5) ‘мальчик, парень ’. В субкластер «названия народов, этнических и субэтнических групп, а также родов (этнонимы)» вошли названия четырех народов: пранцуз, парнцуз (5) ‘француз’, орс (1) ‘русский’, хар мацhд (1) ‘ногайцы’, иштгмацhд (1) ‘башкиры’; название субэтноса: торhуд (1) ‘торгуты’, название рода: эрктн (1) ‘эркетени’. В субкластере «названия профессий и занятий, титулов и званий, чинов и других социальных статусов» отмечено пять лексем: нойн (9) ‘нойон’, богд (1) ‘богдо’, тээш (3) ‘тайши’, cdddYd

(2) ‘знать’, церг (1) ‘воин; войско’. Лексема ‘нойн’ встретилась в трех песнях «Маштг бор», «Мецгн урлта борнь», «Ман тоха нутгта». В субкластере «наименования статусов межличностных отношений» встретилось шесть собственных имен: Мазн (3), Эркм Ямн (1), Матвей (1), ^y^u (1), Щамб

(1), Щаhани (3). К наименованиям статусов межличностных отношений относим лишь одну лексему иньгуд (2) ‘друзья’.

Кластер «натурфакт» образован из семи субкластеров. Так, в первом субкластере «наименования природных явлений и объектов» отмечена одна лексема тецгр ‘небо ’

(1). В субкластере «наименования мест и простанственных объектов» встретилось семь лексем: тагт (2) ‘мост ’, орн-нутг (1) ‘страна, государство’, шивэ (1) ‘крепость’, толhа (1) ‘курган’, нур (1) ‘озеро’, нутг (1) ‘родина, владение’. Самым распространенным топонимом в лексике рассматриваемых нами калмыцких песен является топоним Москва (Москва бал^н), Моску ‘Москва’: Мана нойн ^у^и Москва темцэд мордна / Москва бал^ иднэл / МоскуЫн сээдудлэ темцнэ. Менее частотными являются топонимы Модлин (1) ‘Модлин’, Ээдрхн (1) ‘Астрахань’. Нами зафиксировано восемь лексем, относящиеся к субкластеру «сома-

тизмы»: хамр ‘нос’, урл ‘губы’, чикн ‘уши’, кYЗYн ‘шея’, сахл ‘борода’, ШYдн ‘зубы’, бий ‘тело’, Yй ‘сустав’. Фаунистические термины (названия животных и птиц) представлены в лексике калмыцких песен десятью лексемами: марл (1) ‘марал’, бух (1) ‘бык’, буур

(1) ‘верблюд-самец’, боди (1) ‘дикий кабан, вепрь’, адун (1) ‘табун лошадей’, торм темэн (1) ‘двухлетний верблюжонок’, мврн

(2) ‘лошадь’, богшрhа (1) ‘воробей’, торhа

(1) ‘жаворонок’, ну^н (1) ‘утка’, шовун (1) ‘птица’. Субкластер «темпоральная лексика» (обозначения времени и временных периодов): врYн ‘утро’ (1), цаг (1) ‘время’, хавр (1) ‘весна’, Yвл (1) ‘зима’, св (1) ‘ночь’. В субкластере «названия мер длины» встретилась одна лексема свм (2) ‘пядь’ (расстояние между раздвинутыми большим и указательным пальцами).

Кластер «ментифакт» представлен шестью лексемами: эмн (1) ‘жизнь’, сурhуль

(2) ‘учёба’, сэ^сн (1) ‘божество-хранитель’, бурхн (1) ‘божество’, Окн Теигр (1), Манз Ширэн гегэн (1).

В кластер «артефакт» входят такие лексемы, как эмэл (1) ‘седло’, кв-хуйг (1) ‘панцирь’, ногт (1) ‘недоуздок’, тввлг (1) ‘железное кольцо’, hанз (1) ‘курительная трубка’, чонщ (3) ‘церковь’, шил (1) ‘купол’, цаhан идэн (2) ‘молочная пища’, гер (1) ‘дом’.

Анализ показал, что наиболее объемными являются кластеры «социофакт» (7 субкластеров, 29 лексем) и «натурфакт» (6 субкластеров, 20 лексем). К малочисленным следует отнести 2 кластера: «артефакт» (3 субкластера, 10 лексем) и «ментифакт» (6 лексем).

Таким образом, кластерный подход к изучению языка исторической песни позволяет выявить ядерную и периферийную лексику, показать связи каждой из входящих в кластер лексем. Кластер представлен в виде системы взаимосвязанных субкластеров, составляющих целостную характеристику определенного фрагмента песенной картины мира.

Представляется перспективным выявление лексических кластеров в песенных текстах других субжанров и их сопоставление с аналогичными кластерами как внутри песенного жанра, так и в сравнении с другими фольклорными жанрами в целом.

Источники

МТН — Ман тоха нутгта // Очиров Н. О. Живая старина. Сост. Бичеев Б. А. Элиста: НПП «Джангар», 2006. С. 150, 346.

МТН 2 — Ман тоха нутгта // Очиров Н. О. Живая старина. Сост. Бичеев Б. А. Элиста: НПП «Джангар», 2006. С. 252.

МБ — Маштг бор // Добровольский И. В. Азиатский музыкальный журнал. Астрахань, 1816. 25 октября. № 1. С. 3.

МУБ — Мецгн урлта борнь // Очиров Н. О. Живая старина. Сост. Бичеев Б. А. Элиста: НПП «Джангар», 2006. С. 152-153.

ХСМ — Хар саарл мерн // Ramstedt G.J. Kalmukische Lieder. Helsinki: Suomalais-Ugrilainen seura, 1962. Р. 48-49.

МЬТ — Манцин Ьурвн толhаднь // Листопадов А. М. Калмыцкие песни, записанные в Денисовской станице Сальского округа в ноябре 1902 г. / Публикация В. К. Шивля-новой // Из истории русской фольклористики. Вып. 4-5. СПб.: Дмитрий Буланин, 1998. C. 555.

ТШЧ — Тавн шилтэ чон^нь // Ramstedt G.J. Kalmukische Lieder. Helsinki: Suomalais-Ugrilainen seura, 1962. P. 42-45.

Литература

Бобунова М. А. Фольклорная лексикография: становление, теоретические и практические результаты, перспективы. Курск: Изд-во Курск. гос. ун-та, 2004. 240 с.

Басангова Т. Г. Новые сюжеты исторических песен калмыков // Фольклор в контексте культуры. Мат-лы Второй Всерос. науч. конф. (Махачкала, 10 марта 2011 г.). Махачкала, 2011. С. 9-10.

Биткеев Н. Ц. Калмыцкий песенный фольклор. Элиста: АПП «Джангар», 2005. 214 с.

Борлыкова Б. X. Номт Биткеев Н. Ц. бичж авсн хальмг дуудын тускар // Мат-лы Междунар. конгр. «Фольклор монгольских народов: историческая действительность» (2-5 октября 2013 г.): Изд-во Калм. гос. ун-та, 2013. С. 225-229.

Ван Гао Чао. Народная песня ойратов в историческом контексте: автореф. дис. ... канд. иск. Ростов-на-Дону, 2008. 22 с.

Дорджиева Г. А. Калмыцкие протяжные песни. Опыт структурно-типологического и историко-стилевого исследования: автореф. дис. ... канд. иск. СПб., 2000. 30 c.

Комлев Н. Г. Словарь новых иностранных слов (с переводом, этимологией и толкованием). М.: Изд-во МГУ, 1995. 144 с.

Кульганек И. В. Мир монгольской народной песни. СПб.: Петербург. Востоковед., 2001. 224 c.

Листопадов А. М. Калмыцкие песни, за-

писанные в Денисовской станице Саль-ского округа в ноябре 1902 года. Публикация В. К. Шивляновой // Из истории русской фольклористики. Вып. 4-5. СПб.: Дмитрий Буланин, 1998. С. 541-560.

Оконов Б. Б. Калмыцкие народные исторические песни XVII-XVIII вв. // Калмыцкая народная поэзия. Элиста: КНИИИФЭ, 1984. С. 30-58.

Омакаева Э. У. Проблемы текстообразования в фольклорном дискурсе: жанр калмыцкой песни в свете лексикографического и корпусного подходов // Вестник Калмыцкого института гуманитарных исследований РАН. 2011. № 1. С. 21-27.

Омакаева Э. У., Борлыкова Б. X. Этнолингвистическое изучение песенного фольклора ойратов Синьцзяна: из экспедиционного опыта // Вестник Калмыцкого института гуманитарных исследований РАН. 2012. № 4. С. 180-186.

Супряга C. B. Своеобразие лексики русских лирических песен, записанных на территории Латвии // Лингвофольклористика I: Сб. науч. ст. Курск: Изд-во Курск. гос. пед. унта, 1999. С. 52-57.

Супряга С. В. Устойчивость лексики русской народной лирической песни к иноэтническому влиянию. Курск: Изд-во Курск. гос. ун-та, 2001. 226 с.

Убушиева Б. Э. Лексика калмыцких народных песен (когнитивно-семантический аспект): автореф. дис. . канд. фил. наук. Элиста, 2013. 34 с.

Убушиева Б. Э., Омакаева Э. У. Песенный текст как объект лингвистического исследования сквозь призму языковой картины мира: состояние и перспективы изучения (на материале лексики калмыцкой народной песенной поэзии) // Научная мысль Кавказа. 2010. № 4. Вып. 2. С. 27-31.

Убушиева Д. В. Архивные материалы А. В. Бурдукова (калмыцкие народные песни) // Новые исследования Тувы. 2013. № 2 [электронный ресурс] // URL: httr: // www.tuva. asia / journal / issue_18/625/ - ubusieva.html (дата обращения: 07.09.2013 г.).

Хабунова Е. Э. Калмыцкая свадебная обрядовая поэзия. Исследования и материалы. Элиста: Калм. кн. изд-во, 1998. 224 с.

Хроленко А. Т. Поэтическая фразеология русской народной лирической песни. Воронеж: Изд-во ВГУ, 1981. 163 с.