Регламентация процессуального статуса участников уголовного судопроизводства в период феодальной раздробленности русского государства

Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России № 3 (47) 2010

УДК 343.12 О. А. Зеленина*

Регламентация процессуального статуса

участников уголовного судопроизводства

в период феодальной раздробленности Русского государства

В статье анализируется законодательная регламентация процессуального статуса участников уголовного судопроизводства в период феодальной раздробленности Русского государства. Автор исследует круг лиц, вовлеченных в процессуальную деятельность, и основные аспекты процессуальной регламентации их статуса.

Ключевые слова: Псковская Судебная Грамота, Новгородская Судебная Грамота, участник уголовного судопроизводства, князь, стороны, истец, история уголовного судопроизводства.

O.A. Zelenina*. Regulation of the procedural status of the participants of the criminal proceedings in the period of the feudal division of the Russian state. The article analyzes the legal regulation of the procedural status of the participants of the criminal proceedings in the of the feudal division of the Russian state. The author examines the circle of persons engaged in the procedural activities and the main features of the procedural regulation of their status.

Keywords: Pskov Judicial Charter, Novgorod Judicial Charter, participant of the criminal proceedings, prince, parties, claim, claimant, history of the criminal proceedings.

Полноценный анализ современного состояния института процессуального статуса участника уголовного судопроизводства невозможен в отрыве от его исторического прошлого, судить о содержании которого можно, лишь обращаясь к правовым источникам. Исторический базис данного правового института является уникальным, поскольку только путем его анализа возможно выявление позитивных и негативных аспектов формирования и развития правового положения участников уголовного процесса, условий, факторов и особенностей становления и последующего развития данного правового института. Для периода феодальной раздробленности Русского государства характерны собственные особенности регламентации правового института участников уголовного судопроизводства.

Факторы, вызвавшие распад Киевской Руси, многообразны. Сложившаяся к этому времени система натурального хозяйства в экономике способствовала изоляции отдельных хозяйственных единиц (семья, община, удел, земля, княжество) друг от друга. Каждая из них была самообеспечивающейся, потреблявшей весь продукт, который производила. Какой-либо значительный товарный обмен отсутствовал.

Наряду с экономическими предпосылками раздробленности существовали и социальнополитические. Представители феодальной верхушки (боярство), превратившись из военной элиты (дружинников, княжьих мужей) в феодальных землевладельцев, стремились к политической самостоятельности. Кроме того, в процессе распада единого Киевского государства важную роль сыграли внешнеполитические факторы; вторжение татаро-монголов и исчезновение древнего торгового пути «из варяг в греки», объединявшего вокруг себя славянские племена.

Правовые памятники этого времени немногочисленны и представляют собой судебные уставные грамоты. Предпримем попытку обобщить некоторые из них.

Новгородская Судная Грамота1, свод законов древнего Новгорода (XV в.) и связанных с ним земель, дошедший в редакции 1471 г. в единственном списке (без конца) в составе рукописного сборника середины 1470-х гг. От Новгородской судной грамоты сохранился лишь фрагмент, дающий представление о судоустройстве и судопроизводстве.

Псковская Судная Грамота2 состояла из двух частей: грамоты великого князя тверского Александра Михайловича и грамоты князя Константина Дмитриевича, княжившего во Пскове в 14071414 гг. С добавлениями, сделанными позже, ПСГ была утверждена на вече в 1467 г.

Следует отметить, что данные правовые акты содержат более развитую систему процессуального права в сравнении с Русской Правдой, хотя все так же не делают различий между гражданскими и уголовными правоотношениями.

Судебный аппарат представлен различными судебными составами, обладающими каждый своей подсудностью, что является обстоятельством, необоснованно усложняющим судебное производство.

* Зеленина, Ольга Александровна, докторант кафедры уголовного процесса Санкт-Петербургского университета МВД России, кандидат юридических наук, доцент, подполковник милиции. Тел. 8 (965) 047-82-77. Адрес: Россия, 198206, г. Санкт-Петербург, ул. Летчика Пилютова д. 1. E-mail: alizela@yandex.ru

* Zelenina Olga Alexandrovna, doctoral student of the Criminal Proceedings Department, Saint-Petersburg University of the Ministry of Internal Affairs of Russia, candidate of legal sciences, assistant professor, police lieutenant-colonel. Tel.: 8 (965) 047-82-77. Address: Russia, 198206, Saint-Petersburg, Letchik Pilyutov Street, Bldg. 1. E-mail: alizela@yandex.ru.

Статья поступила в редакцию 16 апреля 2010 года.

В.О. Ключевский отмечает, что «..в новгородском судоустройстве прежде всего внимание останавливается на обилии подсудностей. Суд не сосредоточивался в особом ведомстве, а был распределен между разными правительственными властями: он составлял доходную статью, в которой нуждались все ведомства. Был свой суд у новгородского владыки, свой у княжеского наместника, у посадника, свой у тысяцкого»3. Данное обстоятельство неизбежно влекло раздробление судебной власти, что значительно осложняло судопроизводство.

Судебную власть осуществлял суд князя вместе с посадником — представителем земской власти (ст. 1 ПСГ). Ни князь не мог судить без посадника, ни посадник без князя, осуществляя коллегиальную судебную власть. Судят по крестному целованию, по законам, по справедливости. Однако реальных гарантий от неправого суда грамота не дает (ст. 4 ПСГ).

Князь был в Новгороде высшей правительственной и судебной властью, руководил управлением и судом. Но все эти судебные и административные действия он совершал не один и не по личному усмотрению, а в присутствии и с согласия выборного новгородского посадника: «...без посадника ти, княже, суда не судити, ни волостей раздавати, ни грамот ти даяти». На низшие должности, замещаемые не по вечевому выбору, а по княжескому назначению, князь избирал людей из новгородского общества, а не из своей дружины с согласия посадника. Князь не мог отнять без суда должности у выборного или назначенного на нее лица. Так вся судебная и правительственная деятельность князя шла под постоянным и бдительным надзором новгородского представителя4.

Ст. 1 ПСГ определяет категорию дел, производство по которым осуществляется судом князя: «Се суд княжей, ож клеть покрадут за зомком или сани под полстью или воз под титягою или лодью под полубы, или вь яме или скота украдают или сено сверху стога имать, то все суд княжой...»

На практике эта совместная юрисдикция посадника и наместника разрешалась тем, что уполномоченные органы того и другого, тиуны каждый отдельно разбирали подлежавшие им дела в своих одринах или камерах при содействии избранных тяжущимися сторонами двух приставов, заседателей, но не решали дел окончательно, а переносили их в высшую инстанцию или на доклад, т.е. для составления окончательного решения или на пересуд, т.е. на ревизию для пересмотра дела и утверждения положенного тиуном решения5.

В Новгороде имеет место суд совершенно новый, неизвестный до составления НСГ — суд новгородских докладчиков, являющийся по своему содержанию докладной и ревизионной инстанцией. Данный суд составляли посадник, наместник или их тиуны, десять судей (некоторые ученые характеризуют их как присяжных заседателей). Указанная постоянная коллегия докладчиков заседала на дворе новгородского архиепископа «во владычне комнате» три раза в неделю под страхом денежной пени за неявку.

Класс бояр — феодальных землевладельцев претендовал на политическую независимость и привилегии во всех сферах общественной жизни. Крупные землевладельцы становятся настоящими «государями» в своих вотчинах, сосредоточивая в своих руках всю власть, включая право суда над проживающим там населением. Князья вынуждены были признать эти права и привилегии феодалов (бояр). «Так появилась к XIV в. новая вотчинная юстиция. Уголовный процесс в вотчинных судах применительно к прослойке мелких феодалов (вассалов) проводился примерно в той же состязательной форме, что и княжеском суде»6.

Можно сказать, что суды этого периода соответствовали делению земель на уезды и волости. В уездном городе действовал наместник, распространяя свою судебную власть и на «тянувшиеся» к городу волости, в других волостях по главным их селам проживали и действовали волостели с такими же функциями. При каждом из них находились тиуны, доводчики и праветчики. Тиуны производили суд по поручению наместника или волостеля; доводчики призывали к суду ответчиков и истцов; праветчики «правили» деньги по кабалам и по судным решениям. Независимо от наличия этих наместничеств и волостельств, в каждом уезде существовали и действовали на основе жалованных грамот соответствующего князя владельческие суды монастырей, церквей и отдельных землевладельцев7.

В это время окончательно установилась самостоятельная церковная юстиция, и церковь получила судебные полномочия, где суд производится архиепископом и людьми, поставленных им по правилам святых отцов и по Номоканону. Указанный вид суда именуется судом архиепископа или владычным судом и является абсолютно самостоятельным и отдельным от других судов: в нем не участвовали ни княжеские, ни городские, ни какие-либо другие судьи.

Ст. 109 ПСГ устанавливает неподсудности церковных людей суду князя, а в Псковской республике

— суду князя и посадника. Судопроизводство в отношении данной категории лиц осуществлялось судом владыки или его наместника.

Судопроизводство усложняется имеющимся смешением различных подсудностей и комбинациями разных юрисдикций в делах, где встречались стороны различных подсудностей. В том случае, если одна сторона была представлена служителем церкви, вторая — светским лицом, процесс осуществлялся общим судом наместника владыки и князя с посадником (ст. 109 ПСГ). Княжеского человека с новгородцем судила на Городище особая комиссия из двух бояр, княжеского и новгородского и, если они не могли согласиться в решении, дело докладывалось самому князю, когда он приезжал в Новгород, в присутствии посадника. Этот же совет с участием посадника, кстати, разбирал дела между новгородцами и купцами немецкого двора в Новгороде8.

Ст. 2 ПСГ содержит запрет нарушения правил о подследственности: «И владычню наместнику суд и на суд не судить, ни судиям ни наместнику княжа суда не удите».

Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России № 3 (47) 2010

Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России № 3 (47) 2010

Уже то время действовал принцип неизменности судебного состава до окончания рассмотрения дела. Так, ст. 6 ПСГ устанавливает запрет на изменение судебного состава в ходе разбирательства, дело рассматривает тот посадник, который начал производство. Аналогичное правило содержится в ст. 20 НСГ.

Особенностью судопроизводства является существование института кормления — все лица,

наделенные судебной властью, являлись «кормленщиками», жившими за счет подвластного их суду

населения. Характеризуя систему «кормления» (дохода), В.О. Ключевской отмечает: «Во всяком

правонарушении сталкивались три стороны: истец, ответчик и судья. Каждая сторона была враждебна

обеим остальным, но союз двух решал дело за счет третьей»9. Судья-кормленщик, таким образом,

больше всего был заинтересован в большем количестве судебных дел и тяжб, чтобы любыми путями

получить с тяжущихся как с истцов (обвинителей), так и особенно обвиняемых, побольше доходов

10

деньгами и имуществом .

Аналогично Русской Правде особое значение придается присяге, к которой прибегают как стороны, так и должностные лица, разрешающие тяжбу. Перед осуществлением судебной власти судьи, посадники, старосты должны были присягнуть (целовать крест на соответствующем акте, на судной грамоте) в том, что они будут судить вправду, другу не дружить никакой хитростью, посулов не принимать и недругу не мстить и судить действительно, в соответствии с присягой (ст. 4, 5 ПСГ). Ст. 3 ПСГ содержит текст присяги, которая давалась посадником при вступлении в должность. Эта присяга является древнейшей из дошедших до нас. Новгородская судная грамота аналогичное правило закрепляет в ст. 5, содержащей требование, адресованное судьям, — судить право, т.е. по закону. Обязанностью целовать крест на грамоте наделялись и сами тяжущиеся и их поверенные. Без целования креста по Новгородской грамоте суд не мог начаться, и тот, кто не целовал креста, без суда признавался виновным, и на него выдавалась правая грамота. Целование креста требовалось от тяжущихся даже тогда, когда они поручали свое дело поверенным, без того поверенный не допускался в суд. Исключение из этого было одно: когда муж был поверенным своей жены или сын поверенным своей матери. Богатые и знатные совершали крестное целование у себя дома в присутствии приставов от суда, а бедные — в суде. Поверенные, несмотря на присягу тяжущихся, их доверителей, также должны были целовать крест за себя в самом начале суда, без чего суд не начинался.

В случае нарушения присяги, ответственность судебные органы и лица несут перед Богом: «А не въсудят в правду, ино Бог буди им судиа на втором пришествии "Христове. А тайных посулов не имати ни князю, ни посаднику» (ст. 4 ПСГ). Данное установление свидетельствует о наличии негативных проявлений в деятельности судебных органов — медлительность, несправедливость и др. Соответственно, целование креста подчеркивало значимость, объективность и справедливость судебной системы.

В.И. Сергеевич отмечает, что Псковская Судная Грамота знает присягу ответчика

(очистительную) и истца (дополнительную). «Обыкновенно, суд предлагает стороне на три воли: «хочет

сам поцелует, или на поле лезет, или у креста положит своему истцу», т.е. даст поцеловать крест противнику.

Если сторона сама не захочет целовать креста, не даст противнику и не заявит желания решить дело

11

поединком, она проигрывает дело» .

Далее В.И. Сергеевич ведет речь о существовании так называемой двойной присяги, отличающейся по своему содержанию в сравнении с указанной ранее: «Каждая сторона, что-нибудь утверждавшая, должна была подтвердить свое утверждение присягою. Истец, вчиняющий иск, должен был присягать в том, что он по правде ищет; ответчик, отрицающий иск, должен был присягать в том,

что он по правде отрицает. Если какая-либо из сторон отказывалась присягать в том, что она

12

утверждала, она признавалась виновною»12.

Характер процесса того времени являл яркий образец состязательности, которая, тем не менее, в некоторых случаях ограничивалась законодателем: «Или пакы тойже истец, на ком соча(т) розбоя, не почнет слатся на послуха, ино што б не слался один истец, ино господе послать с суду своих людей, а которой не слался, ино его в том не повинити, что не слался, а то господе от Пскова без дива» (ст. 24 ПСГ). В данной статье прослеживается активная роль суда, проявляющаяся в наличии права последнего поручить своим людям выяснение обстоятельств тяжбы.

Состязательность процесса наиболее ярко проявляется и в формах некоторых существующих процедур — возможность поединка, передача дела на усмотрение стороны и др.

Разбирательство спора происходит при наличии предъявленного иска. Применительно к тяжущимся лицам употребляются понятия «истец» (ст. 13 ПСГ). Терминологически истец и ответчик законодателем не разграничиваются и по аналогии с Русской Правдой обозначаются единым термином «истец», что демонстрирует единство гражданских и уголовных правоотношений и отсутствие понятий и терминов, специфических лишь для области уголовного процесса. Так, ст. 25 ПСГ устанавливает порядок извещения ответчика и доставки его в суд, определяя его как истца: «А которой позовник пойдет исца звати на суд...»

В числе участников процесса прежде всего следует выделить стороны — тяжущиеся стороны, которые представлены истцом, ответчиком и поверенными (представителями).

Истцом и ответчиком мог быть без различия звания, состояния и пола каждый, даже полный холоп. Тяжущиеся могли или сами являться в суд, или посылать от себя поверенного, по-новгородски «ответчика». «Древнейший процесс является борьбою сторон и притом не одного только истца и ответчика, но вместе с ними и их товарищей, соседей, друзей, которые готовы душу свою положить за то, что их сосед прав» .

В числе участников процесса законодатель упоминает о представителях в суде. Согласно ст. 58 ПСГ, судебное представительство (или пособничество) допускалось только для защиты интересов

женщин, малолетних, монахов и монахинь, стариков и глухих (увечных). Ст. 68-71 ПСГ дополняет, что посадник не мог быть представителем в суде. Он имел право выступать в суде как сторона в случае спора о его собственных делах или имуществе (опрочь своего орудиа) или в том случае, если он — староста церкви (или где церковное старощение дръжит). Всякое лицо, облеченное властью (властель), не может быть представителем в суде. Оно может быть стороной в процессе только в случае спора по его делу. Представительство по делам, подсудным церковному суду, осуществляют только старосты («А за церковную землю на суд помочю суседи не ходят»). Судебному представителю (пособнику) в один день не разрешалось принимать участие в двух тяжбах (ст. 70 ПСГ). Поверенным мог быть как посторонний, так и родственник тяжущегося: сын от матери, муж от жены и т.д.

ПСГ помимо прав участников устанавливает и некоторые аспекты ответственности участников. Так, ст. 67 ПСГ запрещает самоуправство истца. Законодатель устанавливает, что в том случае, если этот истец проиграет дело, то он обвиняется в грабеже.

Более того, ст. 111 ПСГ устанавливает ответственность истца, если последний в ходе судебного разбирательства ударит ответчика: «А кто пред господоюударит на суде своего истьца, ино его в рубли выдать тому человеку, а князю продажа». В данном случае моральный вред возмещался в денежной форме в размере одного рубля, вдобавок к этому полагалась уплата денежного штрафа в пользу князя.

Интересным видится факт, что уже в то время законодатель устанавливает некоторые правила-принципы, адресованные участникам производства по тяжбе. Так, в ст. 24 ПСГ присутствует своеобразный аналог современного принципа презумпции невиновности: «Если же обвиняемый в разбое не станет ссылаться на показания свидетеля (противной стороны), то, чтобы (на показания свидетеля) не ссылался (только) один истец, господе (следует) послать с суда своих представителей (длярасследования обстоятельств дела), а сторону, отказавшуюся ссылаться (на показания свидетеля противной стороны) из-за (этого) отказа не признавать виновной. Пусть господа не удивляются этому псковскому установлению».

В ст. 26 можно найти некий аналог современного принципа уважения чести и достоинства участников. Так, при доставлении ответчика в суд, когда это действие осуществляет истец, законодатель специально оговаривает случаи недопущения мучений, избиения ослушника, драки между сторонами и возможности со стороны задержанного применения оружия: «..поймав по грамоте не мучит, ни бить, поставить пред господою; а ограмочному против своего исца ни битися, ни колотися, а толко имет сечися, или колотися, даучинит головшину, ино быти ему самому в головшине».

Законодателем определены и случаи освобождения лица (ответчика) от уголовной ответственности «если (он) на кого-либо возведет обвинение (в воровстве), то (следует) произвести обыск в доме оговоренного; если же в его доме будет обнаружено поличное, то он признается вором, а если не найдут ничего в его доме, то он освобождается (от дальнейшего участия в процессе)». Существует и возможность прекращения процесса вследствие примирения тяжущихся сторон — «прощение» (ст. 80 ПСГ).

Ст. 21 ПСГ предусматривает возможность для ответчика выставить вместо себя в поединке «наймита», данное право можно реализовать лишь в случае немощности ответчика. Права этого участника даже в общем виде законом не регламентированы.

Большое значение в процессе того времени уделяется свидетелю, который обозначается как послух (ст. 20-24 ПСГ). Свидетель в процессе играет активную роль, свои показания он должен защищать в поединке, причем заменить себя наймитом не вправе: «.. .а послуху наймита нет» (ст. 22).

Ст. 20 ПСГ детально регламентирует процессуальные правила производства допроса истца и свидетеля со стороны последнего. Показания истца должны были быть подтверждены свидетелем, после чего дело окончательно разрешается поединком послуха с ответчиком либо принесением присяги. В том случае если свидетель не являлся на суд, либо показания его не соответствовали показаниям истца, в деле побеждал ответчик (ст. 22 ПСГ): <А на которого послуха истец послется, и послух не станет, или став на суде не договорит в ты ж речи, или переговорит, ино тот послух не в послух, а тот не доискался».

Достоверность показаний свидетелей определяется требованием «говорить по совести» (ст. 20 ПСГ: «.. а тот став скажет как право пред Богом»).

Вообще применительно к свидетелю ПСГ устанавливает наибольшее количество правил, возможность применения которых зависит от содержания конкретной процессуальной ситуации.

Так, ст. 23 предусматривает возможность утверждения свидетеля судом. Аналогично Русской Правде, в определенных случаях законодатель устанавливает необходимое количество свидетелей для подтверждения какого-либо события. Например, в случае избиения лица без факта ограбления в общественном месте (на пиру, на улице и др.), количество свидетелей-очевидцев должно быть четыре-пять, поскольку общественное место является местом людным. При этом содержание процесса фактически исчерпывается показаниями данных свидетелей. Однако в том случае, когда кроме избиения имел место факт грабежа, у истца возникает обязанность предоставить одного свидетеля, «потому что (для решения дела могут) присудить поединок» (ст. 27 ПСГ). В случае избиения и повреждения бороды послух должен быть один (ст. 117 ПСГ).

По Новгородской грамоте, если кто объявлял своего послуха отсутствующим, то для вызова его должен был давать заклад шестнику или гонцу «по старине» на 100 верст и сверх того, также по старине, по 4 гривны на 100 верст подвойским, бирючам, софиянам, т.е. служителям церкви Св. Софии, и изветникам. Если кто-либо из тяжущихся ссылался на послуха, находящегося на расстоянии более 100 верст, то для вызова его в суд и для отсрочки суда он должен был просить согласия другой стороны.

Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России №9 3 (47) 2010

Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России №9 3 (47) 2010

Если же ему не дано было согласия на отсрочку, то он должен был представить своего послуха в трехнедельный срок, который назначался и для вызова послуха, жившего на расстоянии 100 верст.

Судебный аппарат имел большой штат чиновников, которые осуществляли вспомогательную роль в судебном производстве. В частности, существенная роль в обеспечении процесса отводится такому участнику, как «позовник», призванному выполнять распоряжения суда — вручать грамоту с распоряжением, как правило, по доставке лица на суд (ст. 25 ПСГ) (позовница — повестка). Неявка в суд влечет за собой ряд невыгодных для ответчика последствий, в т.ч. и привод силой, обязанность по осуществлению которого лежит на судебном приставе.

Законодатель детально регламентирует порядок вызова ответчика на суд в ст. 25-26 ПСГ. Вызов ответчика в суд производится публично, на церковной площади, являвшейся центром территориальной общины, позывница читается в присутствии священника. Если ответчик в течение пяти дней он не являлся на суд, выдавалось разрешение — грамота на его принудительную доставку. Такая грамота могла быть выдана истцу, который мог сам доставить в суд своего противника, а мог предоставить это приставу.

Ст. 64 ПСГ устанавливает право пристава не только официально поставить лицо в известность о вызове на суд, но и возможность «сковать его», фактически лишив свободы передвижения: «А которые приставы, княжей человек или подвоской, или псковитин, а поедет человека позвать на суд, илиросковать, или сковати, а езд имать на 10 верст дета».

Этой же статьей регламентируется возмещение издержек (путевые пошлины), понесенных приставом по вызову лица. Более того, в том случае, если поездка приставом осуществлялась в случае кражи, последнему полагалась двойная плата (ст. 65 ПСГ).

Вторая функция приставов — производство расследования. В частности, ст. 57 ПСГ регламентирует производство обыска. В этой же статье указан и механизм разрешения возможного конфликта между хозяином жилья и приставами. Лицо, подозреваемое в краже, обязано было допустить в свой двор приставов для обыска, в противном случае оно обвинялось в краже. Судебным приставам достаточно 2—3 свидетелей для доказательства того факта, что их не пустили во двор для производства обыска. В том случае, если приставы сами не выполнили порученное им дело, они отстранялись от выполнения обязанностей, а истец проигрывал дело.

В необходимых случаях для осуществления своих функций приставам разрешалось привлекать сторонних людей. В частности, ст. 66 ПСГ устанавливает порядок выемки приставом коня или иного имущества во время выполнения им своих служебных обязанностей. Имущество следовало передать на поруки сторонним людям. Взять это имущество с собой пристав мог только в случае, если некому было его поручить.

Помимо пристава, правом расследования иска наделены князь, посадник, сотский (ст. 20 ПСГ, ст. 23 НСГ). Князь и посадник имеют право посылать людей, пользующихся доверием (приставов), для производства розыска по делу.

Интересным видится тот факт, что законодатель предусматривает возможность административного контроля за действиями княжеских людей. Так, в ст. 81 ПСГ говорится: «А на приставное и на ссылку княжим людем ездить со псковскими подвоскими по половинам». Фактически это можно расценивать, как зарождение такой формы контроля, как прокурорский надзор.

В Новгороде свидетелей, как и самих тяжущихся, на суд вызывали особые служители — шестники, подвойские, бирючи, софияне и изветники. Особенность вызова свидетелей состояла в том, что заклад и издержки по их вызову должен был делать тот, кто вызывает, тогда как издержки по вызову ответчика падали на обвиняемого. Кроме того, по новгородскому закону не полагалось никаких принудительных мер при вызове в суд свидетелей; закон вполне предоставлял заботиться о явке в суд свидетеля тому, правота которого опиралась на нем; если свидетель не являлся в суд, то на тяжущегося, который представлял его в свидетели, выдавалась бессудная правовая грамота.

НСГ предусматривает участие в судопроизводстве таких лиц, как шабры (товарищи тяжущегося), у которых были крепости или иные документы, подтверждающие справедливость предъявленного иска. Вызов данных участников возлагался на самого тяжущегося. Здесь дело суда ограничивалось только назначением срока для вызова в суд шабров (срок 3 недели на 100 верст, а больше или меньше

— по расчету) и выдачей истцу срочной грамоты для вызова. При этом суд выдавал срочную грамоту только тогда, когда обе стороны были согласны на вызов и когда вызывающий присягал в том, что у его шабров действительно есть документы, необходимые для решения его дела.

В числе иных участников, вовлекающихся в процесс разбирательства тяжбы, следует отметить поручителя. «Если в ходе судебного разбирательства или принесения присяги (добросовестный приобретатель чужой вещи) укажет на лицо, у которого он (ее) купил, то истец должен вести судебный процесс против этого лица, а кто снял (с себя подозрение в воровстве), выступает поручителем (за указанного им) во время расследования (человека)» (ст. 54 ПСГ).

Кроме упомянутых выше лиц, в судебном заседании присутствуют придверники

— должностные лица, следившие за порядком в помещении суда. Ст. 59 ПСГ отмечает, что подверников при суде было двое: один являлся представителем Пскова, другой — князя. Перед вступлением в должность они приносили присягу. По результатам процесса им полагалась пошлина — одна деньга на двоих со стороны, проигравшей процесс.

Законодатель вполне четко и однозначно в ряде случаев определяет такие элементы процессуального положения лиц, как обязанность и ответственность. Так, ст. 58 ПСГ устанавливает

ответственность лиц за нарушение порядка на суде в виде самовольного вторжения в это помещение либо нанесение ударов подвернику. За совершение указанных действий установлено соответствующее наказание: «.а хто опрочнеимет помогать или силою в ддебню полезет, или подверника ударит, ино всадити его в дыбу да взять на нем князю рубль, а подверником 10 денег». Аналогичное правило содержит ст. 5 Новгородской Судной грамоты, запрещающая вмешиваться (збивати) толпе в суд посадника и других судей.

Ст. 37 ПСГ подробно регламентирует возможные последствия поединка между сторонами. В том случае, если поединок оканчивается победой одной из сторон, на побежденного возлагается обязанность в полном объеме уплатить судебные пошлины. Если же поединок оканчивается смертью лица, на наследников погибшего денежное взыскание не распространяется, пошлина князю не уплачивалась, победивший мог забрать себе лишь доспехи погибшего. Третий вариант окончания поединка состоит в примирении сторон, после чего денежные пошлины подлежат уплате, но в половинном размере.

Обязанность составления судебных документов (позовницы — повестки в суд; безсудной грамоты

— судебного решения, вынесенного без проведения судебного разбирательства, судебной грамоты — решения суда по спору) и проставления печати лежит на княжеском писце, который за свою работу получает соответствующее вознаграждение в виде денег и пошлин (ст. 82-83 ПСГ).

Законодатель не обходит своим вниманием и категорию иностранных лиц, которые также могли являться стороной в споре. В отличие от Русской Правды, процессуальные правила, применяемые в данном случае, имеют упрощенную процедуру — гражданин Пскова мог принести присягу в том, что он не бил и не грабил иностранца, чем отвести от себя имеющиеся обвинения (ст. 105 ПСГ).

В заключение остановимся на основных аспектах, характеризующих законодательную регламентацию процессуального статуса участников судопроизводства времен феодальной раздробленности Русского государства.

1. Безусловно, процессуальное содержание правовых актов указанного исторического периода стоит на порядок впереди с прежними правовыми источниками. Так, обозначаются конкретные участники процесса, при этом круг их более обширен в сравнении с текстом Русской Правды, в общем виде регламентированы права, обязанности и ответственность участников производства по тяжбе, определен ряд полномочий должностных лиц. Так, ст. 67 ПСГ запрещает самоуправство со стороны истца, ст. 111 ПСГ запрещает нанесение побоев ответчику в судебном заседании. Наблюдается заметное уточнение и расширение норм права, зафиксированных в Русской Правде, приспособление их к новым историческим условиям, к особенностям общественного и политического строя Новгородско-Псковской республики.

2. Значительное расслоение русского населения (бояре, купцы, княжьи люди, крестьяне, церковные служители и др.), усиление влияния церкви явились одними из причин разделения судебных составов и определения видов подсудности, при этом действует принцип неизменности судебного состава до окончания производства по спору. Фактически роль суда по сравнению с Русской Правдой значительно усиливается.

3. Раздробление судебной власти и создание множества владельческих судов, «кормившихся» за счет судебных пошлин и взысканий, значительно осложняет судопроизводство и свидетельствует о наличии негативных проявлений в деятельности судебных органов — бюрократизм, медлительность, несправедливость и др.

4. Процесс носит состязательный характер, т.е. строится на началах процессуального равенства сторон и разделения функций между обвинителем, защитой и судом. Обвинитель несет «бремя доказывания» виновности обвиняемого, а суд выступает как арбитр между сторонами.

5. Законодатель не дифференцирует уголовное и гражданское судопроизводство, соответственно, в законе имеет место и единая терминология — «истец», «стороны» и др. По отношению к лицу, пострадавшему от «обиды», и к лицу, виновному в ее причинении, законодатель употребляет единое терминологическое определение — «истец».

6. Стороны именуются как тяжущиеся стороны и представлены истцом, ответчиком и поверенным. Истцом и ответчиком могло быть любое лицо (без различия звания, состояния и пола).

7. Законодатель устанавливает правила, соответствующие современному принципу презумпции невиновности ответчика и принципу уважения чести и достоинства участников процесса (оговаривается запрет на мучения, избиение ослушника, драку между сторонами и возможность со стороны задержанного применения оружия).

8. Возникает институт судебного представительства, которое допускается для защиты интересов женщин, малолетних, монахов и монахинь, стариков и глухих (увечных). Должностное лицо, обладающее властью, не могло представлять интересы кого-либо в суде, за исключением случаев спора по его делу.

9. Законодатель устанавливает случаи освобождения лица (ответчика) от уголовной ответственности (если в ходе обыска в доме ответчика не будет обнаружено похищенное имущество) и возможность примирения для участников — «прощение», что также предполагает прекращение производства по тяжбе.

10. В разбирательстве дела возможно участие наймита — лица, которое вместо тяжущегося лица участвует в поединке. Данное право могло быть реализовано лишь в случае немощности лица. Свидетель не может пользоваться таким правом.

Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России №9 3 (47) 2010

Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России № 3 (47) 2010

11. Текст анализируемых источников не содержит понятий «подозреваемый», «обвиняемый», однако исходя из содержания судебных грамот, следует сделать вывод, что законодатель, регламентируя некоторые процессуальные ситуации, предполагает существование института и подозрения и обвинения, указывая возможные процессуальные действия, которые участники должны производить, в частности, чтобы «снять» с себя подозрение/обвинение (поединок, наличие послухов и др.).

12. Значительная роль в судопроизводстве отводиться свидетелю — «послуху», под которым понимается не только лицо, которое что-либо слышало в связи с исследуемым фактом, но и возможный очевидец деяния (понятие «видок» из законодательства исчезает). Свои показания свидетель должен защищать в поединке, при этом заменить себя наймитом он не вправе. Детально регламентированы процессуальные правила производства допроса свидетеля. Аналогично Русской Правде закон устанавливает необходимое количество свидетелей для подтверждения какого-либо факта.

13. Увеличивается штат судебных чиновников, которые осуществляют вспомогательную роль в судебном производстве. В числе лиц, составляющих судебный аппарат, следует отметить таких как позовник — лицо, выполняющее распоряжения суда; шабр (товарищ тяжущегося) — лицо, у которого имелись крепости или иные документы, подтверждающие справедливость предъявленного иска; придверник (подверник) — лицо, следившее за порядком в помещении, в котором происходил суд; свидетелей, как и самих тяжущихся, на суд вызывали особые служители — шестники, подвойские, бирючи, софияне и изветники. Обязанность составления судебных документов и проставления печати лежит на княжеском писце, который за свою работу получает соответствующее вознаграждение в виде денежных пошлин.

14. Возникают правовые основы надзора/контроля за процессуальной деятельностью княжеских людей, функции по осуществлению которого возложены на административные органы города.

15. Процедура разбирательства по тяжбе предусматривает отдельные элементы его расследования, полномочия по реализации которого возлагаются на пристава, в частности, последний имеет право произвести обыск. Помимо пристава, правом расследования иска наделены князь, посадник, сотский (ст. 20 ПСГ, ст. 23 НСГ). Закрепляется возможность задержания лица в случае необходимости его принудительного доставления в суд.

16. Законодатель устанавливает особые правила производства разбирательства по тяжбе в отношении иностранных граждан (ст. 105 ПСГ).

Список литературы

1. Челъцов-Бебутов, М. Л. Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах. — СПб., 1995.

2. Курс советского уголовного процесса под ред. А.Д. Бойкова и И.И. Карпеца. — М.: Юридическая литература, 1989.

3. Сергеевич, В. И. Лекции и исследования по древней истории русского права. — С.-Петербург, типография М.М. Стасюлевича. 1910. / М.: Зерцало, 2004. Серия «Русское юридическое наследие».

4. Ключевский, В. О. Курс русской истории. Полное издание в одном томе. — М., Альфа-книга, 2009.

Literature

1. Cheltsov-Bebutov, M. A. Essays on the history of the Court and criminal proceedings in the slavery, feudal and bourgeois states. — St.-Petersburg, 1995.

2. Course of the Soviet Criminal Proceedings under edition of A.D. Boikov and I.I. Karpets. — Moscow,

1989.

3. Sergeevich, V. I. Lectures and Researches on the Ancient History of the Russian Law. Saint-Petersburg, Printing House of M.M. Stasyulevich, 1910 / Moscow, 2004, Series “Russian Legal Heritage”.

4. KJyuchevsky, V. O. Course of the Russian History. Complete publication in one volume. — Moscow, 2009.

1Далее — НСГ.

2Далее — ПСГ. Автором использованы тексты Псковской Судной Грамоты, расположенные на сайтах: http://vur-05-1.narod.ru/ istotgp/psg.htm, http:/ / www.exlege.ru/rlaw/history/detail.php?ID = 922.

3Ключевский В.О. Курс русской истории. Полное издание в одном томе. М.: Альфа-книга, 2009. С. 394.

4См. там же.

5См. там же. С. 397.

6Курс советского уголовного процесса / под ред. А.Д. Бойкова и И.И. Карпеца. М.: Юридическая литература. 1989. С. 375. 7См.: Чельцов-Бебутов М.А. Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах. СПб. 1995. С. 648-649.

8См.: Ключевский В.О. Указ. соч. С. 399.

9Там же. С. 397.

10См.: Курс советского уголовного процесса... С. 376.

11Сергеевич В.И. Лекции и исследования по древней истории русского права. С.-Петербург, типография М.М. Стасюлевича. 1910. / М.: Зерцало. 2004. Серия «Русское юридическое наследие». С. 182.

12Там же. С. 183.

13Там же. С. 185.