Прерывистый курс

По словам экспертов, в России пока нет комплексного плана «зеленого курса», подобного американскому Green New Deal или принятому в ЕС в 2019 году «Европейскому зеленому курсу». Но в государственной политике имеются предпосылки к тому, чтобы сформировать его в ближайшем будущем. Пока же отдельные элементы «зеленой» стратегии «разбросаны» по разным государственным программам, законам и нормативным актам.

1 / 2

Важнейшие из них — это Климатическая доктрина РФ, комплекс национальных проектов («О национальных целях и стратегических задачах развития РФ»), Энергетическая стратегия РФ до 2035 года, госпрограмма «Развитие энергетики», комплексный план повышения энергоэффективности экономики РФ. В этих документах признается необходимость устойчивого развития, энергоперехода, сокращения выбросов углекислого газа, модернизации системы утилизации отходов и внедрения возобновляемых источников энергии (ВИЭ).

«Что касается конкретики, то Энергетическая стратегия предполагает либо сохранение объемов добычи нефти к 2035 году, либо их незначительное (на 12%) снижение, а объемы добычи газа и угля, согласно ей, даже возрастут»,— отмечает Владимир Максимов, руководитель департамента развития новых направлений бизнеса компании «Тошиба Рус».

По словам Светланы Гузь, управляющего партнера бюро юридических стратегий Legal to Business, переход к экологически чистой и ресурсосберегающей энергетике заявлен в документе в качестве одного из приоритетов, но не в ущерб энергетической безопасности. Это — следствие традиционного умеренно консервативного подхода в государственном регулировании. Цена ошибки при отказе от действующей системы в пользу альтернативной может оказаться слишком высокой. «Негативный опыт Великобритании и Евросоюза (энергетический коллапс, вызванный критическим снижением выработки энергии ветроэлектростанциями осенью 2021 года) подтвердил необходимость более плавных изменений в области энергетики и диверсификации источников энергии»,— поясняет эксперт.

Поддержка «зеленой» энергетики

О возобновляемых источниках энергии речь в Энергетической стратегии идет в основном в контексте задач гидроэнергетики, тогда как более перспективным, по мнению экспертов, солнечным и ветряным электростанциям уделяется меньше внимания.

При этом с 2013 года в стране действует программа по поддержке ВИЭ. В конце 2021 года прошел первый отбор проектов в рамках второй стадии этой госпрограммы (ДПМ ВИЭ 2.0.). Ключевое положение программы — предоставление гарантированных для ВИЭ платежей за мощность от участников оптового рынка электроэнергии. Государство обеспечивает окупаемость инвестиций ВИЭ в течение 15 лет с базовой доходностью 12% годовых. «Данный способ поддержки хорошо себя зарекомендовал, что привело к высокому росту ввода мощностей по ветряным и солнечным электростанциям. Помимо этого, в рамках поддержки ВИЭ предполагается внедрение "зеленых" сертификатов»,— говорит Михаил Казанцев, партнер, руководитель практики недропользования АБ «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры».

Производить водород, который может стать основным энергоносителем в экономике, основанной на ВИЭ, Энергетическая стратегия, по словам Владимира Максимова, предполагает в основном с помощью природного газа и атомной энергии, тогда как в мире берут курс на его выработку методом электролиза, питаемого энергией ветра или солнца.

«Правительство объявило о намерении выделить 9 млрд рублей на развитие технологий в сфере водородной энергетики. Кроме того, будут созданы, по крайней мере, три крупных кластера производства водорода, в рамках которых государство возьмет на себя часть затрат по строительству инфраструктуры. Среди потенциальных льгот уже указываются механизмы государственно-частных партнерств (ГЧП), прямые субсидии, получение ESG-финансирования, а также статуса климатического проекта и полагающихся при этом льгот»,— перечисляет господин Казанцев.

Снижение выбросов парниковых газов

«Еще один показательный момент — проблема снижения выбросов углекислого газа: в ноябре 2021 года правительство РФ утвердило Стратегию социально-экономического развития с низким уровнем выбросов парниковых газов до 2050 года, в которой первый, инерционный, сценарий предполагает не снижение, а увеличение выбросов на 25% к 2050 году, а во второй, интенсивный, сценарий закладывается повышение выбросов, но оно будет "компенсировано сдвигом" по другим направлениям развития "зеленой" экономики»,— отмечает господин Максимов.

В целом же, по словам госпожи Гузь, документ дает оценку вклада России в снижение углеродного следа, содержит предполагаемые инструменты внутреннего и наднационального контроля и корректирующих углеродных механизмов, а также приводит финансовые инструменты «зеленой» экономики, в том числе «зеленые облигации».

С целью реализации климатических проектов (направленных на сокращение, предотвращение или поглощение выбросов парниковых газов) в рамках утвержденной Стратегии Минэкономразвития сейчас разрабатывает план мероприятий. Господин Казанцев считает, что в нем будут предусмотрены меры прямой поддержки таких проектов: субсидии, компенсации затрат по купонному доходу по «зеленым» облигациям, ГЧП-проекты.

Дмитрий Татаринов, юрисконсульт договорно-аналитического управления компании «ЭЛКО профи», называет одним из наиболее значимых шагов для «озеленения» российской экономики утверждение нацпроекта «Экология». В него включены федеральные проекты, направленные на сохранение лесов, внедрение наилучших доступных технологий, создание инфраструктуры по обращению с твердыми отходами и отходами I–II классов опасности, сохранение биологического разнообразия и развитие экологического бизнеса.

Проблемы и перспективы госпрограмм

Важнейшая цель «зеленой» экономики — повышение энергоэффективности. «При этом для России само понятие "зеленая экономика" является новым и фактически не используется в официальных документах и нормативно-правовых актах. Тем не менее намеченные страной задачи на ближайшие 10–20 лет во многом соответствуют целям перехода к ней. Это отражается в общей политике использования ресурсов и охраны окружающей среды, правовых и налоговых инструментах»,— отмечает Екатерина Колесникова, руководитель юридической компании «Колесникова и партнеры».

В этом контексте ключевая проблема, по мнению господина Казанцева, состоит в существенном отставании России в вопросе регулирования и поддержки «зеленой» экономики от зарубежных партнеров. Поэтому сейчас, фактически в авральном режиме, принимаются нормативные акты, которые начнут регулировать российскую «зеленую» экономику уже в этом году.

«Учитывая существенное влияние на экологическую ситуацию топливно-энергетического комплекса в том виде, в котором он существует сейчас, справедливо будет полагать, что одним из основных направлений развития программ государственной поддержки "зеленой" экономики в России должны стать меры по развитию возобновляемых источников энергии. Работа в этом направлении уже ведется. Так, в марте прошлого года постановлением правительства были утверждены правила поддержки ВИЭ на период с 2025 по 2035 год»,— отмечает господин Татаринов.

Сейчас, по словам Евгения Жарова, управляющего партнера Zharov Group, в экологические политики крупных компаний сырьевого и нефтегазового сектора внесены значительные изменения. Большое внимание стало уделяться климатической повестке, энергоэффективности, сокращению выбросов и сбросов. Такие изменения стали возможны благодаря принятию государственных программ и поддержке «зеленых» инициатив со стороны власти.

Тем не менее финансирование планов развития «зеленой» экономики, по мнению господина Максимова, остается недостаточным. «Хотелось бы видеть более активную роль государства в ассигновании различных профильных активностей: стимулировании прямых субсидий, налоговых льгот, пониженных ставок кредитования и "зеленых" сертификатов. В России же иногда происходит их сокращение, как, к примеру, во второй программе развития ВИЭ с 400 до 350 млрд рублей»,— поясняет он.

Как отмечает господин Жаров, в целом, несмотря на попытки государства поддерживать «зеленые» инициативы, многие компании пока медленно модернизируют производство. Большая часть производственных мощностей, в том числе по водо- и воздухоочистке устарела, а очистные сооружения до сих пор применяют устаревшее оборудование и технологии. Законодатель ужесточает требования, касающиеся утилизации товаров и упаковки, при этом реальные государственные инвестиции в данную отрасль крайне малы. Возможно, так называемое окрашивание экологических платежей изменит вектор экономического развития РФ в сторону «зеленой» экономики.

В АО «Управляющая компания по обращению с отходами в Ленинградской области» одной из основных проблем развития «зеленой» экономики считают также недостаточное финансирование государством проектов в сфере переработки отходов. «Региональный оператор сталкивается с тем, что на рынке ограниченное число участников утилизации пластика и стекла, а новые проекты по их утилизации находятся еще в стадии реализации. Помимо финансовой поддержки, необходимо еще и развитие территорий со стороны государства и органов местного самоуправления, в частности, выделение земельных участков для строительства объектов переработки отходов, которые бы соответствовали многочисленными требованиям и ограничениям по удаленности от объектов жилой застройки, в части соблюдения санитарных зон, экологических, гидрологических требований, а также подготовки необходимых документов в области градостроительного планирования, территориальных схем по обращению с отходами»,— поясняют в компании.

В целом эксперты ожидают, что в ближайшее время количество различных государственных проектов в области развития «зеленой» экономики будет увеличиваться, так, например, с 2022 года планируется реализация федерального проекта «Экономика замкнутого цикла». Он предусматривает условия для использования вторичного сырья в целях минимизации образования отходов и создание инфраструктуры обращения с вторичными ресурсами.

Кроме того, в рамках госпрограммы «Экономическое развитие и инновационная экономика» появилось направление «климатическая повестка», в котором предполагается реализация федерального проекта «Политика низкоуглеродного развития». Паспорт проекта включает мероприятия по трем основным группам: создание инфраструктуры национальной системы климатического регулирования, национальной сети наблюдений за поглощением парниковых газов, а также приоритетные научные исследования. Срок его реализации — с 2022 по 2024 год.