О некоторых особенностях легитимации персонифицированной монархической власти в Англии (IX–XV века)

О НЕКОТОРЫХ ОСОБЕННОСТЯХ ЛЕГИТИМАЦИИ ПЕРСОНИФИЦИРОВАННОЙ МОНАРХИЧЕСКОЙ ВЛАСТИ

В АНГЛИИ

СМИРНОВ Евгений Рафаилович

Аннотация: в статье анализируется эволюция правовых оснований и юридических характеристик, отражающих легитимность власти и статус монарха в процессе политико-правового развития средневекового английского государства (IX-XV века).

Annotation: the paper analyzes the evolution of legal grounds and legal characteristics, which represent the reign legitimacy and status of the monarch in the process of political and legal development of the medieval English state (IX-XV centuries).

Ключевые слова: легитимация, правооснования власти монарха, правовой статус короля, королевский титул, парламент.

Key words: legitimation, legal basis of the monarch, legal status of the king, royal style and titles, parliament.

Проблема легитимации высшей политической власти - одна из наиболее значимых в общественно-политической практике любого государства. Под легитимацией или легитимизацией (от лат. legitimus - законный) государственной и, в частности, персонифицированной монархической власти необходимо понимать не только приобретение ею легального статуса (легальности), что находит свое обоснование в соответствующих правовых актах, но и признание законности этой власти обществом, что не всегда связано с позитивным правом. Исследование этой многоаспектной проблемы в исторической ретроспективе позволяет понять генезис и специфику эволюции института монархической власти, существующего в целом ряде современных государств.

С этих позиций легитимация личной власти короля, основания ее легитимности и правовой статус монарха на разных этапах развития английского государства отличались значительным своеобразием.

С завоеванием Британии в V-VI веках германскими племенами англов, саксов и готов начался англосаксонский период английской истории, длившийся до XI века. Во всех созданных англосаксами на британском острове государствах сложилось монархическое правление, герцоги (duces) - племенные князья, ранее избиравшиеся только на время войны, превратились в постоянных королей. В каждом

из государств появляется королевский род, имеющий наследственные права на власть1. Из всей совокупности мелких англосаксонских государств сначала образовалось семь более крупных, так называемая гептархия, в которой в борьбе за политическое влияние преобладание переходило от одного государства к другому. Король «преобладающего» государства получал титул ВгйшаЫа (правитель Британии)2. В IX веке король Уэссекса Экберт объединил под своей властью все англосаксонские королевства, но это еще не означало организации Англии в форме единого централизованного государства. Окончательно единое государство сформировалось под влиянием внешнего фактора - вторжения датчан. Завоевав восточную часть Англии, они образовали свое королевство. В 879 году между уэссексским королем Альфредом и датским - Гутрумом - был заключен договор. Сравнительно быстро датчане объединились с англосаксами, восприняв их политические и общественные порядки, и в 959 году король Эдгар принял корону в качестве короля всей Англии. После второго нашествия датчан в начале XI века английским государством в течение тридцати лет управляла

1 Само слово ”к1^” (король) происходит от древнего обозначения главы рода (клана, племени). У саксов, мигрировавших в Британию, слово ”ктёгеё” (в новоанглийском варианте) обозначало родство по крови. Особо заслуженный род получал волею народа (племенного собрания) наследственное право на власть, таким образом, традиция и обычай являлись основой легитимации королевской власти.

2 Петрушевский Д.М. Очерки из истории английского го-

сударства и общества в Средние века. М. : Гос. социал.-экон.

изд-во, 1937. С. 18.

датская династия. Король Кнут (1017-1035) принял христианство и правил как «национальный» король, не делая различия между датчанами и англосаксами. После окончания правления его сыновей английская корона перешла к последнему королю из уэссексской династии Эдуарду Исповеднику (1042-1066).

В англосаксонский период легитимация власти короля и его правовой статус неразрывно связаны с институтом витенагемота или уитенагемота (witenagemot - «собрание мудрых»), существовавшем как в период гептархии, так и в объединенном английском королевстве. Собрание витанов состояло из короля, его сыновей, епископов и аббатов, эл-дорменов графств и королевских тэнов (служилой знати), в число которых входили сановники королевского двора и наиболее знатные дружинники, державшие части королевских доменов. Постоянной структуры витена-гемот не имел, его численный состав варьировался от 30 до 100 человек, он являлся высшим законосовещательным и судебным органом, решал вопросы войны и мира, назначения должностных лиц и др.3 Особо отметим, что витенагемоту принадлежало и право избрания короля. Кандидат на престол должен был являться лицом королевского рода, наиболее способным к управлению государством и находившимся в близком родстве с последним королем. На практике, как правило, выбирался старший сын умершего короля, но были и отступления от этого правила. Витена-гемот мог также низложить недостойного короля. Следовательно, витенагемот - учреждение сложное: с одной стороны, это королевский совет, с другой - съезд светских и духовных князей, полномочия которого во многом восприняты из компетенции народного собрания древних германцев, как собрания князей (principes) и простого народа (plebs), избиравшего вождя.

Кроме витенагемота в объединенном английском королевстве действовали местные народные собрания графств (folkmoot), сотен (hundred-moot) и сельские сходы. Таким образом, «...по-прежнему народ отправлял свои политические функции, сообразуясь со строгими нормами народного обычая

4

и закона.» .

3 Романовская В.Б., Смирнов Е.Р. Словарь-справочник по истории государства и права зарубежных стран. Н. Новгород : Изд-во Нижегород. гос. ун-та, 2007. С. 11.

4 Петрушевский Д.М. Очерки из истории английского государства и общества в Средние века. С. 27.

Следует обратить внимание на то, что в англосаксонских собраниях различных уровней, наряду со светскими князьями и должностными лицами (королевскими тэнами, элдор-менами и шерифами графств, сотенными гере-фами), заседали и священнослужители - епископы, аббаты, приходские священники. Таким образом, определенной компонентой легитимации монархической власти становилось ее признание и поддержка Церковью - «власть монарха от Бога».

Можно сделать вывод о том, что в англосаксонский период легитимация и юридический статус короля в решающей степени определялись традиционными англосаксонскими учреждениями и правовым обычаем.

В XI веке, предприняв поход на Англию, нормандский герцог Вильгельм объявил себя законным наследником последнего англосаксонского короля Эдуарда Исповедника, не оставившего потомства. Эта «юридическая» фикция в дальнейшем получила свое легальное оформление. После разгрома основных сил англосаксонских войск в 1066 году Вильгельм короновался в Лондоне короной англосаксонских королей с выполнением всех формальностей, соблюдавшихся при коронации выборных королей англосаксов .

Приняв титул англосаксонского короля, Вильгельм Завоеватель (1066-1087) прибавил его к наследственному титулу вассала французского короля - герцога (duke) Нор-мандии6. Принятие титула ”king” формально определяло и приобретение им правового статуса англосаксонского правителя. Выступая в качестве преемника Эдуарда Исповедника, Вильгельм I оставил англосаксам их право и учреждения. Он провозгласил: «Повелеваю и желаю, чтобы все хранили и соблюдали законы Эдуарда короля в делах, касающихся земли и всего прочего, с присовокуплением к ним того, что я постановил для пользы английского народа. Должно обращаться к сотне и графству так, как это по-

7

становили предшественники наши» .

Сохранение нормандскими завоевателями существовавших государственных и правовых институтов имело особенное политическое

5 Stenton F.M. The first century of English Feudalism. 10661116. Oxford, 1932. P. 28.

6 Нормандия как герцогство (dukedom, duchy) входила в состав французского королевства.

7 Цит. по: Мортон А.Л. История Англии : пер. с англ. М. :

Иностранная литература, 1950. С. 34.

значение и свидетельствовало о желании Вильгельма править как «национальный» король, а точнее, о стремлении легитимировать свою власть на новой национальной почве, хотя для этого были использованы вооруженная сила и принуждение. Известная солсберийская присяга, принесенная в 1086 году по требованию Вильгельма I всеми свободными людьми королевства и установившая принцип всеобщего вассалитета королю, стала правовой основой централизации страны и расширения правомочий королевской власти.

Вместе с тем, в правосознании свободных сословий английского общества своеобразным высшим «правом» была совокупность божественного, точнее, церковного права (jus divinum) и права природного или естественного (jus naturak). Государственные (королевские) законы, устанавливая новые правовые нормы, не должны были отменять нормы высшего «права». Сформировавшееся в XII веке и сыгравшее важную роль в централизации страны, общегосударственное право (Common Law) стало и выражением консолидации общества в процессе укрепления королевской власти8. Конфликт между традиционными английскими «юридическими свободами» и усиливавшимся самовластием королей (Ричарда I, Иоанна I), пытавшихся расширить свои правомочия путем ограничения common law свободных сословий, привел к социальному кризису и его правовому разрешению принятием в 1215 году Великой хартии вольностей (свобод), установившей границы деспотическим притязаниям королей. Великая хартия провозгласила приоритет частных (индивидуальных) прав свободного человека над политическими интересами королевской власти, что явилось важнейшим конституционно-юридическим принципом, значительно опередившим социально-политические реалии европейских государств того времени .

В связи с этим следует обратить внимание на значение коронационной присяги

8 См.: Берман Г.Дж. Западная традиция права: эпоха формирования. М. : Изд-во МГУ, 1994. С. 417-428.

9 Политико-правовое значение Великой хартии освещено в целом ряде работ зарубежных и отечественных ученых: Maitland F.W. The constitutional history of England. Cambridge : Univ. Press, 1908 ; Pool A.L. From Domesday book to Magna Carts 10871216. Oxford : Univ. Press, 1951 ; Pollister A. Magna Carta. The Heritage of liberty. Oxford : Univ. Press, 1971 ; Петрушевский Д.М. Великая хартия вольностей и конституционная борьба в Англии XIII в. М. : Изд-во М. и С. Сабашниковых, 1918 ; Гутнова Е.В. Возникновение парламента. М. : Изд-во Моск. ун-та, 1960 ; Еса-ян Э.С. Великая хартия вольностей и ее место в истории английского права : дис. ... канд. юрид. наук. Тбилиси, 1988.

королей - обязательной формально-юридической процедуры в процессе легитимации королевской власти. Еще Вильгельм Завоеватель, коронуясь, дал клятву «защищать святые божьи церкви и их настоятелей, править подвластным народом справедливо и с царской заботливостью, постановлять и соблюдать справедливые законы, совершенно запрещать грабежи и несправедливые судебные пригово-ры»10, но клятвенные обещания далеко не всегда соблюдались в политической практике. После принятия Великой хартии в королевской коронационной присяге появляется важный пункт или статья (clause). Король клялся, что не будет отчуждать (отдавать - give away) те публичные права, которые служат сохранению королевского достоинства, и те, которые необходимы для поддержания народного благосостояния или "status regni”11. Коронационная присяга рассматривалась как нравственное обязательство коронованной персоны перед подданными и Богом, налагавшее определенное ограничение на власть короля. Конечно, Церковь, точнее - римский папа и его представители - освящали власть монарха, что являлось важной составляющей ее легитимизации, но различные круги английского общества не устраивала идея о том, что король, нарушивший или не выполнивший закон, будет наказан Богом. Великая хартия, по сути, устанавливала юридическую ответственность короля за нарушение свобод подданных и заставляла его разделить власть с политически активными верхами английского общества, представленными в Малом и Большом королевских советах, а затем и с парламентом. Обратим внимание на то, что сессии парламента в XIV-XV веках открывались чтением Великой хартии.

Борьба за разделение внутреннего суверенитета стала стержнем политической жизни Англии XIII-XV веков. Это нашло свое подтверждение в изменении королевских титулов, отражавших специфику легитимации и эволюцию правового статуса личной власти монарха. В период правления Генриха III (1216-1272) подданные, обращаясь к английскому монарху, употребляли обращения "Domino” (господин) или ”Excellentissimo Domino” (превосходный господин). Реже в источниках того времени встречается обращение ”Dominus Rex” (госпо-

10 Цит. по: Мортон А.Л. История Англии. С. 35.

11 Maitland F.W. The constitutional history of England. Cam-

bridge : Univ. Press, 1908. P. 79.

дин король)12. Последнее, вероятнее всего, есть подражание французскому придворному этикету.

К Эдуарду I (1272-1307) подданные обращались как к «принцу» или «господину». Хотя эти обращения в развернутом виде и включали определения «пресветлый», «преслав-

ный», «могущественный» (’’Serenísimo principia”, ”Excellentissimo principi...”, ”Millustri-asimo et potentissimo principi.”), тем не менее, они не содержали указаний на «имперский» королевский статус. При Эдуарде II (13071327) его вассалы обращались к нему со словами: ”A tres excellent et honourable seigneur Sir.”, то есть «Истинно (воистину) превосходный и почтенный сеньор сэр.» (оба последних слова означают - господин). Могла быть употреблена формула: «воистину грозный» - ”tresredoute seigneur”. Не вышли за рамки почетных наименований, несмотря на его успехи в Столетней войне, и титулатуры Эдуарда III (1327-1377). Например, власти города Гента обращаются к нему как к ”Excellentissimo et nobilissimo principi.”, а города Брютте -”Illustrissimo et potentissimo principi Edwardo.”13.

Положение резко изменилось в конце

XIV века, когда Ричард II (1377-1399) пытается повысить статус личной королевской власти. По его инициативе королевский аппарат вводит в действие ряд стандартных формул: ”Your high-ness”,”Your majesty”,”Your royal highness”,”Your majesty and royalty”,”Royal majesty”. Важно отметить настойчивое выдвижение на передний план французских этикетных терминов «король», «королевское» (”roу”,”royal”), а также «величество» (”majesty”). Их сочетание ”royal majesty” (королевское величество) или ”royal highness” (королевское высочество) делали английский королевский титул эквивалентным титулам континентальных монархов.

От имени короля были разосланы приказы с требованием, чтобы городские и сельские общины обращались к нему как к «. Превосходнейшему и Христианнейшему принцу государю и господину нашему, господину Ричарду, Божьей милостью королю Англии.» (”.Excellentissimo ac Christianissimo Principi et Domino nostro, Domino Ricardi Dei gratia regi Anglie.”)14. Таким образом, власть коро-

12 Chronica Majora / Ed. H.R. Luard (The Rolls Series). L., 1872. Vol. V. P. 501.

13 Chronica Majora. P. 587, 589.

14 Barrou C.M. The Tyranny of Richard II // Bulletin of the Institute of Historical Research. L., 1968. Vol. XLI. P. 10.

ля выводилась «от Бога». В составленных от имени короля приказах жители королевства и их имущество приводились к подчинению доброй воле короля (”...Ad beneplacita tanti Regis.”)15.

Стремление к самовластию, повышение статуса личной власти короля, вызвали недовольство значительной части английского общества, и Ричард II (как и Эдуард II) был низложен парламентом, а на престол возведен Генрих IV (1399-1413). Он не стремился будировать общественность и использовал более корректные способы утверждения королевской власти. Однако при нем обращения ”Your majesty”,”Your royal majesty” («Ваше величество», «Ваше королевское величество») постепенно вошли в обиход. Применялась и формула ’’Sovereign lord”, близкая по смыслу к ’’Sovereign seigneur” (независимый или полновластный господин)16.

Отметим, что регалии монарха в Англии не были столь однозначными, как в континентальных европейских государствах. В титулах прямо или косвенно «проецировались» особенности социально-политических реалий различного времени, и их не следует рассматривать как простую юридическую формальность. Титул, в определенной степени, отражал политико-правовую сторону отношений королевской власти и общества, в значительной мере отличавшихся от континентальных.

Важной политико-правовой особенностью Англии стало «слабое» восприятие публичноправовых принципов позднеримского домина-та. По мнению Е.А. Джелфа, англичане периода развитого Средневековья, как и древние англосаксы, не приняли, «не вжились» в идею «божественной санкции» как основу легитимности власти короля при его коронации. Таким образом, принцип наследственных прав на корону, освященных Церковью, не стал бесспорным17. Эдуард I был первым из английских королей, кто стал править по закону майората, не дожидаясь процедуры официальной коронации, и такое правление длилось около двух лет. Так, властный титул и обусловленные им полномочия были оторваны от коронационных действий, но этот прецедент не был принят как

15 Ibid. P. 12.

16 Henry IV. Statutus of the Realm. S. 14 / Rotuli Parliamento-rum. V. II. / Ed. J. Strachey. L., 1767-1777. P. 557.

17 Jelf E.A. Encyclopedia of the Law of England / Ed. E.A. Jelf. L., 1939. Vol. IV. P. 306.

законное правило, и борьба за источник легитимности королевского титула продолжалась.

С XIV века до окончания XV века существенное влияние на легитимацию и статусноправовые характеристики личной королевской власти оказывал парламент с уникальной политической ролью палаты общин, что, в частности, подтверждается появлением в этот период так называемого «парламентского титула» короля18. Парламент не избирал королей, но участвовал в коронационных процедурах. Легитимизация персонифицированной монархической власти в этот период определялась рядом правооснований, указанных в папской булле в связи с коронацией в 1485 году Генриха VII. К ним отнесены: «преемственность по наследству», «военная победа» (завоевание), «решение» (выборы) всех прелатов (omnium Prelatorum) и «всех благородных высокопоставленных магнатов» (Procerum Magnatum Nobilium), а также акт парламента - декрет, статут, ордонанс (Decreto, Statuto et Ordinatione ipsius Angliae Regni Trium Statuum in insprum Conventu, Parliamento nuncaputo)19. Парламентский акт в процедуре легитимации власти монарха формально-юридически выражал принцип «то, что касается всех, должно быть одобрено всеми».

В заключение можно сделать некоторые выводы.

Во-первых, процесс легитимации монархической власти и ее правовые основания в английском королевстве имели существенные отличия от аналогичных процессов и оснований, характерных для континентальных европейских государств. Это было обусловлено политической ролью традиционных государственно-правовых институтов англосаксов

и нормандским завоеванием, в результате которого власть новых английских правителей должна была легитимироваться на англосаксонской почве, а также последовавшей централизацией государства и англо-нормандской спецификой развития феодальных отношений.

Во-вторых, королевский титул, формально-юридически отражавший легитимность и правовой статус монарха, приобрел четкую форму лишь на рубеже ХТТТ-ХТУ веков, что свидетельствовало о завершении процесса легитимизации личной королевской власти на национальной почве. Особенности данного процесса в английском королевстве указывали на распад европейского универсализма и становление национальных суверенных государств как независимых политических субъектов, отличающихся степенью суверенитета и объемом полномочий монарха.

В-третьих, восприняв из рецептированного римского публичного права идею о божественном происхождении монархической власти, отдельные английские короли в ХТТТ-ХТУ веках пытались восстановить авторитарный характер королевской власти, утраченный с появлением парламента. Но попытки реализовать декларируемое на теоретическом уровне (власть от Бога) самовластие монарха в политической практике не увенчались успехом. Возрастание политической роли парламента в ХТУ - первой половине

ХУ века обусловило появление новой компоненты в процессе легитимации персонифицированной королевской власти - волеизъявления парламентариев. Это отражало общую тенденцию политико-правового развития английского королевства, направленную на ограничение правомочий монархической власти и возрастание роли «общинной» представительной демократии.

18 Вопрос о парламентском титуле короля с разных научных позиций анализируется в ряде работ зарубежных ученых, а также в отдельных исследованиях отечественных авторов. Историография проблемы парламентского титула короля рассматривается в исследованиях: Минеева Т.Г. Палата общин и король в Англии XV в.: историографический аспект // Англия и Европа: проблемы истории и историографии : межвуз. сб. науч. тр. Арзамас : АГПИ, 2001. С. 182-190 ; Романовская В.Б., Минеева Т.Г. Право и политика в позднесредневековой Англии: истоки европейского либерализма. Н. Новгород : Изд-во ННГУ, 2005. С. 86-96.

19 McKenna, J.W. The Myth of Parliamentary Sovereignty in late-medieval England // English Historical Review. L., 1979. Vol. XCIV. P. 501.