Постколониальный взгляд на колониальную эпоху: Джулиан Барнс «Артур и Джордж» («Arthur & George») (2005)

ФИЛОЛОГИЯ И КУЛЬТУРА. PHILOLOGY AND CULTURE. 2017. №2

УДК 821.111

ПОСТКОЛОНИАЛЬНЫЙ ВЗГЛЯД НА КОЛОНИАЛЬНУЮ ЭПОХУ: ДЖУЛИАН БАРНС «АРТУР И ДЖОРДЖ»

© Лилия Хабибуллина

POSTCOLONIAL LOOK AT THE COLONIAL EPOCH: JULIAN BARNES'

"ARTHUR & GEORGE"

Liliya Khabibullina

The article deals with the novel "Arthur & George" by Julian Barnes, which touches on the issues specific to the post-colonial novel, while being formally a colonial one, if the author's nationality is considered to be the main criterion for the attribution of the novel. Julian Barnes, one of the leading authors of modern English literature, cannot ignore such relevant issues as the problems of the Colonial Other in the English society. The specificity of the author's approach is his vision of the situation, which distinguishes him from other post-colonial authors, who consider the current situation, while he describes the late nineteenth century, when the Indians (or rather, Parsis), living in the metropolis, were a unique phenomenon. Depicting the images of real historical characters, such as George Edalji, a modest lawyer from the province, and the famous writer Arthur Conan Doyle, Barnes, on the one hand, once again, presents the national portrait of his country at the turn of the 19th and the 20th centuries, comparing the case of Edalji with the Dreyfus affair. On the other hand, he, in many respects, transfers to this epoch the system of values of the next period, emphasizing that the cause of Edalji's persecution could be not so much racial, but rather social prejudices, which are not less characteristic of the English than the national ones.

Keywords: English literature, Julian Barnes, "Arthur & George", post-colonial novel, colonial novel.

В статье рассматривается роман Джулиана Барнса «Артур и Джордж», который затрагивает проблемы, характерные для постколониального романа, будучи при этом формально романом колониальным, если основным критерием атрибуции такого романа считать национальную принадлежность автора. Джулиан Барнс, один из ведущих представителей современной английской литературы, не может пройти мимо актуальных для нее проблем, в частности проблемы существования колониального Другого в английском обществе. Специфика авторского подхода состоит в том, что он рассматривает не современную ситуацию, как постколониальные авторы, а ситуацию конца XIX века, когда индийцы (точнее, парсы), живущие в метрополии, были, скорее, уникальным явлением. Рассматривая судьбу реальных исторических персонажей, Джорджа Идалджи, скромного юриста из провинции, и знаменитого писателя Артура Конан Дойла, Барнс, с одной стороны, в очередной раз дает национальный портрет своей страны на рубеже XIX-XX веков, сравнивая дело Идалджи с делом Дрейфуса, а с другой - во многом переносит на эту эпоху систему ценностей следующего рубежа, подчеркивая, что причиной преследований Идалджи могли быть не столько расовые, сколько социальные предрассудки, не менее характерные для англичан, чем национальные.

Ключевые слова: английская литература, Джулиан Барнс, «Артур и Джордж», постколониальный роман, колониальный роман.

Роман Джулиана Барнса «Артур и Джордж» привлекал внимание исследователей в разных аспектах, прежде всего, как и многие тексты эпохи постмодернизма, в связи с проблемой жанра: как вариант художественной биографии Артура Конан Дойла, чье увлечение спиритизмом стало одной из главных тем романа, как роман с элементами детективного жанра [Нелюбин, 2013], как пример псевдодокументального жанра

(мокьюментари) [Хохлова]. В одном из обзоров это произведение названо смешением жанров: «A deft blend of genres - thriller, courtroom drama, biography, romance - Arthur & George never proves less than dexterous». - «Артур и Джордж» никогда не обещали меньше, чем ловкое смешение жанров - триллера, костюмной драмы, биографии, романа (перевод мой - Л. Х.) [Soloski]. Одним из важных аспектов романа становится,

на наш взгляд, авторский анализ редкой в XIX, но очень распространенной в ХХ веке ситуации, когда представитель колонии становится частью общества метрополии, родившись там и став гражданином страны, принявшей его родителей.

Внимание Барнса к расовой проблематике неочевидно в контексте его творчества, однако выявить его можно на основании некоторых эпизодов, в частности в произведениях, написанных под псевдонимом Дэн Кавана. Так, в романе «Город мошенников» ("Fiddle City" (1981), в рус. пер. «Насчет папайи», пер. - М. Д. Малков, Т. Н. Шабаева) расовой проблематике уделяется определенное место1; в этом романе уже появляется пассаж, предваряющий мировоззрение главного героя произведения, написанного более 20 лет спустя:

Если ты малаец, но вырос в Англии, практически себя малайцем и не считаешь - и при этом постоянно выглядишь как самый настоящий малаец, то после нескольких лет в английской школе ты сыт по горло тем, как все ребята вокруг строят тебе «узенькие глазки» и разговаривают тоненькими-претоненькими голосами, и показывают тебе приемы кун-фу - а так ведь недолго и в самом деле ногой в живот заехать, -и самое-то главное, они постоянно дают понять, что таких, как они, много, а таких, как ты, мало, и так будет всегда, и какая у тебя классная ручка, китаеза, мне пригодится. Разве тебе не захочется после этого оставить кое-кому из них на память пару шрамов? И если захочется, и ты и впрямь так поступишь, не значит же это, что десять лет спустя ты начнешь красть итальянские темные очки [Кавана].

Здесь, мы видим, уже обозначена проблема двух взглядов на ситуацию: с точки зрения самого представителя восточного мира, ощущающего себя частью Англии и с точки зрения тех, для кого его принадлежность к национальной общности, скажем так, неочевидна.

Один из двух главных героев романа, Джордж Идалджи (Эдалджи, Edalji), по отцу парс, по матери шотландец, рожденный в Англии, считает себя рядовым англичанином и стремится прожить жизнь обычного английского представителя среднего класса, однако это оказывается для него недостижимой целью. Сюжет романа связан с одним из эпизодов жизни Артура Конан Дойла, когда он заступается за Идалд-жи, несправедливо обвиненного в располосовы-вании скота в округе, где Джордж живет с семьей своих родителей. Ситуация с несправедливо обвиненным представителем другой расы в преступлении в конце XIX века вызывает отчетли-

1 См. подробный анализ этого произведения в контексте расовой проблематики: [Нелюбин, 2012].

вые ассоциации с делом Дрейфуса, которые проговариваются и в самом романе. Относительную же неизвестность этого дела по сравнению с французским при общем сходстве обстоятельств (известный писатель заступается за несправедливо обвиненного) Барнс объясняет особенностями национального характера:

Ну, случилось, а теперь давайте забудем и продолжим жить как жили прежде - такова английская традиция. Что-то было плохо, что-то было сломано, а теперь исправлено, так что сделаем вид, что ничего особенно плохого не было с самого начала... Это была Англия, и Джордж мог понять точку зрения Англии, потому что Джордж сам был англичанином [Барнс, с. 501].

Противопоставление Джорджа Идалджи и его преследователей строится по двум принципам - национальному и социальному. В социальном плане Джордж Идалджи абсолютная часть респектабельного английского общества: сын священника, примерный ученик, юрист, непьющий скромный человек, автор книги по железнодорожному праву. Здесь выстраивается противопоставление людей образованных, придерживающихся высоких нравственных принципов, к которым принадлежит и семья Идалджи, и тех, кто им противостоит, завидует и строит козни, таких как авторы анонимных писем, преследовавших Идалджи. При этом нравственность представителей образованных классов настолько безупречна, что они отрицают наличие самой разницы между собой и социальным «другим»:

Они смиренные на земле. И скажи мне, кого Бог любит больше - смиренных на земле или тех, кто исполнен грешной гордыни? [Там же, с. 22] -

говорит отец героя. И семья Идалджи, и Артур Конан Дойл так привержены высоким нравственным принципам, что представить отсутствие таковых у другого для них невозможно. В частности, когда Дойл пытается понять причины преследования Идалджи полицией, он также первоначально отбрасывает расовую причину:

Каковы бы ни были его недостатки, Энсон - английский джентльмен и главный констебль [Там же, с. 344].

Показателем высокой нравственности Дойла становится его семейная история: он скрывает от больной жены свои отношения с Джин Леки и сохраняет их целомудренными до смерти жены, Туи, в свою очередь, никак не дает понять, что она в курсе этих отношений. Вообще, образ Дой-ла в романе - это образ рыцаря во всем, начиная

от его личной жизни, заканчивая его стремлением заступиться за несправедливо обиженного. В то же время Дойл, ирландский католик по происхождению, также является «не официальным англичанином» (unofficial), как и Идалджи, при этом являясь воплощением лучших национальных качеств: чувства справедливости, сдержанности, решительности в помощи другим.

Те, кто противостоит носителям нравственности и, можно сказать, национальных ценностей, это по большей части люди, от которых, по выражению маленького Идалджи, «плохо пахнет», при этом часто, но необязательно только из самых низших слоев:

тебе выпадет встречать отсталых людей там, где ты меньше всего будешь ожидать встречи с ними. Они существуют и в слоях общества, от которых можно было бы ожидать лучшего [Там же, с. 42], -

наставляет героя отец.

Барнс подробно описывает те признаки враждебности, через которые приходится пройти Идалджи: от поддразниваний сначала детей, а потом и взрослых (Гринуэй и Стентсон, [Там же, с. 84-88]) до анонимных писем и судебного преследования. Преследователи Идалджи заведомо неграмотные (об этом говорит стиль анонимных писем, отправляемых его отцу, в газеты и в полицию), малообразованные люди, принадлежащие к низшим слоям общества2, ненавидящие его не только за расовую чуждость, но и за замкнутость, принятую за снобизм (выясняется, что настоящий преступник и преследователь Джорджа учился с ним в одно время в школе). Для местного суда и местных полицейских социальная общность оказывается менее значимой, чем расовая «чуждость» Джорджа Идалджи.

При этом сама государственная система не противостоит Идалджи и им подобным, в романе скрупулезно приводятся многочисленные факты социальных успехов парсов:

<.. .> первым индийским путешественником в Англии был парс; что первым индийцем, изучавшим

2 Социальные различия всегда имели большое значение в Великобритании. Осмысление этих различий по-настоящему начинается, пожалуй, с известного высказывания Б. Дизраэли: Две нации, между которыми нет ни связи, ни сочувствия; которые так же не знают привычек, мыслей и чувств друг друга, как обитатели разных планет; которые по-разному воспитывают детей, питаются разной пищей, учат разным манерам; которые живут по разным законам. Богатые и бедные» (Дизраэли «Сибилла, или две нации» ("Sybil, or the Two Nations" (1845)) [Дизраэли]).

христианской богословие в британском университете, был парс, как и первый индийский студент в Оксфорде, а позднее и первая студентка [Барнс, с. 69].

Говорится и о профессорах, и членах парламента [Там же, с. 70]. Вполне успешная (до ареста) карьера самого Идалджи также не противоречит тому, что в Англии предоставляются возможности всем гражданам, независимо от расовой принадлежности, герой спокойно учится и работает и даже издает брошюру «Железнодорожное право», которая является предметом его гордости (при этом отмечено, что по цвету кожи Идалджи не отличается от многих англичан).

Национальная и расовая ситуация в романе представлена двумя точками зрения. Первая, точка зрения самого Джорджа Идалджи, состоит в том, что он - полноценный член общества, англичанин, который проживет жизнь типичного образованного англичанина:

Он англичанин, он изучает в колледже законы Англии, и в один прекрасный день, даст Бог, он вступит в брак согласно ритуалам и обрядам англиканской церкви. Вот чему учили его родители [Там же, с. 65];

это его право, как свободнорожденного англичанина [Там же, с. 137].

Этот взгляд сохраняется у него и после тюремного заключения:

Как он может быть не сполна англичанином? Он англичанин по рождению, по гражданству, по воспитанию, по религии, по профессии [Там же, с. 327].

Отметим, автор настойчиво на протяжении всего произведения подчеркивает этот диссонанс: окружающие Джорджа Идалджи по крайней мере понимают, что его трудно воспринимать как настоящего англичанина, сам же он не допускает мысли об этом, невзирая на свое одиночество, замкнутый образ жизни и нереализо-ванность в отношениях с женщинами. Думается, что такая ситуация актуальна как раз для Англии ранних двухтысячных, времени написания романа, когда политику толерантности и мультикуль-турализма еще не омрачили последующие события, а для представителей второго поколения мигрантов с Востока называть себя англичанами было вполне естественно.

Барнс делает все возможное, чтобы убедить читателя в том, что такая ситуация была реальна и в конце XIX. Вера в собственную английскость Идалджи так естественна для героя, что оказывает определенное воздействие и на остальных; так, один из полицейских говорит:

Странно одно: слушая его голос, голос образованного человека, юриста, я вдруг поймал себя на мысли, что стоит закрыть глаза, и примешь его за англичанина [Там же, с. 135].

На протяжении всего романа главный герой отрицает возможность расовых причин своего преследования: например, в разговоре с Дойлем, он упорно отрицает эти мотивы, подтверждая свое убеждение тем, что в его учебе и карьере он никогда не знал препятствий по этой причине:

Так что если вы предполагаете, что за моими испытаниями стоят расовые предрассудки, то я должен попросить вас о доказательствах [Там же, с. 324].

Вторая точка зрения - это более-менее консолидированная позиция остальных англичан. Для них чуждость Джорджа Идалджи очевидна, причем она строится на двух основаниях: расовом и поведенческом. Основной формулировкой того чувства, которое испытывают такие люди по отношению к Идалджи, становится ты ненашенский (you're not a right sort [Barnes, с. 12]), высказанное ему еще в школе. Однако вопрос о том, что вызывает большее отчуждение - расовая принадлежность или поведение «другого», остается открытым на протяжении всего романа. Восприятие Идалджи как социально другого характерно в том числе для полицейских:

<...> перед вами был кто-то, кто считает себя превосходящим других [Барнс, с. 136].

Обе эти особенности - расовая принадлежность и поведение представителя образованных слоев - вступают в известное противоречие в сознании обывателей и делают Джорджа Идалджи дважды чужим для них; но не для тех, кто сознательно привержен ценностям английскости и принадлежит к тем же слоям общества, что оба героя романа.

Парадокс романа в том, что носителями ценностей английскости - чувства справедливости, стремления помочь несправедливо обиженным, чувства собственного достоинства, веры в конечное торжество закона и справедливость судебной системы, способности с достоинством нести испытания - являются «неформальные» англичане, Артур и Джордж. Разговор, который происходит между двумя героями. Демонстрирует их общую приверженность христианству:

<...> иногда, чтобы обрести истину более великую (формально речь идет о христианстве - Л. Ф.), необходимо одолеть высокий хребет в зимних снегах, <.> ваш долг - рассказать своему народу о долине за хребтом [Там же, с. 328].

Именно у «неофициальных» англичан оказываются силы для восстановления справедливости:

Англичане, официальные англичане, шума не любят. Они считают его вульгарным; он их смущает. Но если спокойная логика не сработала, я преподам им шумную логику [Там же, с. 329].

Артур Конан Дойл исправляет «сбой» в английской судебной системе, вызванный пренебрежением своими обязанностями теми, кто формально является англичанами, но не обладает должными качествами, чтобы восстановить нарушенный порядок. Можно говорить о том, что осознание себя англичанином значит, по мысли автора, не меньше, а больше, чем формальная принадлежность к нации. Эта идея, на наш взгляд, весьма точно отражает систему ценностей рубежа XX-XXI столетий, эпохи, как казалось тогда, победившего мультикультурализма, именно она является организующей для образа воображаемой Англии XIX века, которая, как и воображаемая Россия3, становится предметом деконструкции и реконструкции одновременно.

В целом можно говорить о том, что Джулиан Барнс был и остается исследователем феномена английскости4. Как пишет обозреватель «Нью-Йорк таймс» Теренс Рафферти: «Julian Barnes has written a deeply English novel, in the grand manner, about the sorts of existential questions the English on the whole prefer to leave to the French <...> Barnes is more changeable, more like the weather, and that, in the end, may be the best qualification to write a great English novel. "Arthur and George" is finally about how Englishmen protect themselves from the heaviest emotional weather, what hard, lifelong work it is just to keep out the chill and the fog» [Rafferty]. - «Джулиан Барнс написал глубоко английскую повесть о великих экзистенциальных вопросах, которые англичане в целом предпочитают оставлять французам. <...> Барнс более изменчив, больше похож на погоду, и это, в конце концов, наилучшее качество для того, чтобы написать великий английский роман. «Артур и Джордж», наконец, о том, как англичане защищают себя от самой тяжелой эмоциональной погоды, какая это тяжелая, продолжительная работа - защитить себя от холода и тумана» (перевод мой - Л. Х.).

3 См. о воображаемой «викторианской» России: [Бре-ева, с. 68-72].

4 Большинство отечественных исследователей называют Барнса в числе первых, когда обращаются к рассмотрению этого феномена. См., например: [Меркулова, Сатюкова, с. 224].

Таким образом, проблема существования представителя колонии в метрополии, которая для постколониальных авторов является важной, для Барнса второстепенна по отношению к его главной задаче - исследованию национального характера, который он, в силу того, что сам образованный воспитанный англичанин, готов распространить и на Джорджа Идалджи и подобных ему. Одним из важнейших вопросов в романе становится вопрос идентичности: является ли она вопросом выбора, сделанного Идалджи и Дойлем, или вопросом врожденного права. Думается, ответ, данный Барнсом в романе, очевиден: представление о том, что национальная идентичность - вопрос выбора, а не рождения, которое так характерно для начала 2000-х годов, нашло свое полное воплощение в романе писателя.

Барнс в своих романах последовательно транслирует национальную систему ценностей; подтверждением этому становится и последний роман «Шум времени» ("The Noise of Time", 2016) в котором он ставит проблему, не требующую, казалось бы, еще одного произведения -художник и власть в тоталитарную эпоху, если бы он не имел в виду, что эта проблема как никогда актуальна в современной России.

Список литературы

Барнс Дж. Артур и Джордж / пер. с англ. И. Гуровой. М: Хранитель, 2008. 539 с.

Бреева Т. Н. Образ «воображаемой» России в современном историософском романе // Известия Уральского Федерального университета. Серия 2: Гуманитарные науки. 2010. № 1. С. 63-73.

Дизраэли Б. Сибилла / изд. подгот. А. А. Фридман, И. И. Чекалов, Г. А. Велигорский, М. А. Козлова. М.: Ладомир, 2015. 836 с. (Серия: Литературные памятники).

Кавана Д. Насчет папайи / пер. с англ. Малков М., Шабаева Т. URL: http://royallib.com/read/kavana_den/ naschet_papayi.html#0 (дата обращения: 22.04.2017).

Меркулова М. Г., Сатюкова Е. Г. «Английскость» в отечественном литературоведении: теоретическое осмысление и значение понятия // Гуманитарные исследования. 2010. № 4 (36). С. 221-226.

Нелюбин А. А. Джулиан Барнс под маской Дэна Каваны: Игра в детектив и пародирование жанра: дис. ... канд. филол. наук. Пермь, 2013.166 с.

Нелюбин А. А. Расовая проблематика в романе Д. Каваны (Дж. Барнса) «Город мошенников) // Мировая литература в контексте культуры. Пермь, 2012. С.136-142.

Хохлова Е. В. Мокьюментари: синтез документального и художественного (на примере романа Дж. Барнса «Артур и Джордж») // Вестник Нижегородского университета им. Н. И. Лобачевского. 2013. № 6 (2), с. 296-300.

Barnes J. Arthur & George. Lnd.: Vintage Books, 2006. 512 p.

Rafferty T. The Game's Afoot // New York Times Book Review. 01/15 /2006. С. 1-3. URL: http://www.nytimes.com/2006/01/15/books/review/the-games-afoot.html (дата обращения: 22.04.2017).

Soloski А. Edalji's Cow // Village Voice. 01/17/2006. С. 77. URL: http://www.villagevoice.com/arts/edaljis-cow-7136734 (дата обращения: 22.04.2017).

References

Barnes, J.

Barns, Dzh.

Breeva, T. N.

Dizraeli, B.

Kavana, D. Naschetpapaii [Fiddle City]. Per. s angl. Malkov M., Shabaeva T. URL: http://royallib.com/read/ kavana_den/naschet_papayi.html#0. (accessed:

22.04.2017).

Khokhlova, E. V.

Merkulova, M. G., Satiukova E. G.

Neliubin, A. A.

Neliubin, A. A.

Rafferty, T.

Soloski, А.

Хабибуллина Лилия Фуатовна,

доктор филологических наук, профессор,

Казанский федеральный университет, 420008, Россия, Казань, Кремлевская, 18. Lilia.Habibullina@kpfu.ru

The article was submitted on 18.05.2017 Поступила в редакцию 18.05.2017

Khabibullina Liliya Fuatovna,

Doctor of Philology, Professor,

Kazan Federal University, 18 Kremlyovskaya Str., Kazan, 420008, Russian Federation. Lilia.Habibullina@kpfu.ru