Осуществление прокурорского надзора за соблюдением законности органами и учреждениями системы наказаний на Среднем Урале в годы Великой Отечественной войны

УДК 343.26

Осуществление прокурорского надзора за соблюдением законности органами и учреждениями системы наказаний на Среднем Урале в годы Великой Отечественной войны

Смыкалин Александр Сергеевич, заведующий кафедрой истории государства и права Уральского государственного юридического университета, доктор юридических наук, профессор e-mail: smykalin@mail.ru

Кудоярова Гульнара Ракитовна, адъюнкт адъюнктуры

Уральского юридического института МВД России

e-mail: guli.ru@rambler.ru

В статье исследован и обобщен исторический опыт функционирования прокурорского надзора на Среднем Урале в годы Великой Отечественной войны. На основе анализа архивных материалов определены особенности прокурорского надзора за соблюдением законности органами и учреждениями системы наказаний на данном историческом этапе.

Ключевые слова: пенитенциарная система; НКВД; ГУЛАГ; Великая Отечественная война; спецконтингент; прокурорский надзор.

Implementation of the prosecutor's supervision over the observance of laws by bodies and agencies of the punishment in the Middle Urals

during the Great Patriotic war

Smykalin Alexander Sergeyevich,

Head of the chair of History of State and Law

of the Ural State Law University,

Doctor of Law, Professor

Kudoyarova Gulnara Rakitovna,

Postgraduate of the Ural Law Institute of the

Ministry of the Interior Affairs of the Russian Federation

The paper studied and summarized the historical experience of the prosecutor's supervision in the Middle Urals in the Great Patriotic War in Russia. Based on the analysis of archival material identified CCA-tures of prosecutorial supervision over the observance of the rule of law bodies and agencies of punishment at this historical juncture.

Key words: penitential system, NCVD, GULAG, the Great Patriotic war; special contingent; prosecutorial supervision.

В годы Великой Отечественной войны надзор за соблюдением законности органами и учреждениями системы наказаний приобрел особую значимость. У прокуроров появились новые надзорные полномочия: надзор за перемещением заключенных из прифронтовых областей в тыл, организацией работы заключенных на стройках и производственных объектах, исполнением указа Президиума Верховного Совета Союза ССР «Об освобождении некоторых категорий осужденных»

(1941 г.), участие в отборе заключенных для призыва в армию.

Поднадзорными Областной прокуратуре в Свердловской области являлись 5 тюрем, 18 колоний, 1 лагерный пункт, 1 лагерь, 1 пересыльный пункт и областная больница для заключенных. Общая населенность в этих местах заключения на 1 января 1943 г. составляла 41 515 чел., на 1 июня 1943 г. - 36 395 чел. [1] Лагеря Среднего Урала обслуживали так называемые проку-

роры лагерей, которые были непосредственно подчинены прокурору СССР. В связи с нехваткой кадров не все лагеря были обеспечены прокурорскими работниками. Например, Богословлаг НКВД в 1941 г. обслуживался прокурором Сосьвинского лагеря, а Специальная коллегия суда - Ивдельским лагерем НКВД. В силу загруженности делами в указанных лагерях в Богословлаг они выезжали «от случая к случаю». О необходимости назначения самостоятельного прокурора и Специальной коллегии областного суда при Бого-словлаге НКВД неоднократно сообщалось в Областную прокуратуру и суд [2]. Однако открытие прокуратуры при Богословле зависело от прокурора СССР. В итоге для работы помощником прокурора Севураллага заместитель Наркома юстиции выделил одного студента, «оканчивающего в декабре юридический институт» [3].

Прокуратурой ежемесячно проверялись законность, режим и условия содержания заключенных во всех местах заключения. Так, только в первом полугодии 1943 г. тюрьмы проверялись 41 раз, колонии -86 раз [1].

Основное внимание прокуратуры во время войны было сосредоточено на осуществлении надзора за законностью содержания следственных заключенных. Например, за 6 месяцев 1943 г. было проверено 34 609 личных дел на следственных заключенных. В результате проведенной работы было освобождено следственно-заключенных в порядке изменения меры пресечения - 2373 чел. Сделано 13 892 предложения по ускорению следствия. Проверенно 5529 личных дел на осужденных больных и инвалидов. Освобождено больных и инвалидов - 3470 чел. [1].

Однако по сообщению начальника Управления НКВД Свердловской области по состоянию на 23 сентября 1943 г. в тюрьмах области за органами суда и прокуратуры содержалось 2 312 подследственных заключенных. Причем в отношении 50 % этого количества установленные сроки расследования и рассмотрения дел были нарушены: «За органами прокуратуры по возникшим в них делам числится 636 заключенных, из коих 309 (49 %) содержатся с нарушением норм УПК. А по делам, находящимся в прокуратуре на заключении, числится 759 арестованных, из них с нарушением десятидневного срока дачи заключения по делам - 393 заключенных (52 %). За судебными органами числится в тюрьмах 917 заключенных, из коих в отношении 506 (55 %) семидневный срок рассмотрения дел нарушен» [4].

Как отмечает А. А. Широкова, во время Великой Отечественной войны «изменились задачи прокурорских органов при осуществлении надзора за дознанием и следствием. С введением в 1942 г. новой Инструкции органам дознания их полномочия были значительно расширены, что позволило разгрузить следователей прокуратуры и предоставить им возможность сосредоточиться на наиболее сложных делах. В осуществлении надзора за следствием важным являлся контроль за тем, чтобы дела расследовались в максимально короткие сроки (3-5 дней), совершенные преступления квалифицировались правильно, виновные в совершении особо опасных в условиях военного времени престу-

плений подвергались строгим наказаниям, исключались факты необоснованного возбуждения уголовных дел» [5].

Прокуратурой наряду с проверками мест заключения систематически проводились целевые проверки органов милиции, народных следователей и народных судов. Так, на следственных заключенных по указу от 26 декабря 1941 г. «Об ответственности рабочих и служащих предприятий военной промышленности за самовольный уход с предприятий» были составлены списки, по которым вместе с военной прокуратурой организовывалась проверка всех горрайпрокуратур и военных трибуналов, за которыми числились заключенные. В результате проверок принимались меры по ускорению рассмотрения дел военными трибуналами. По отдельным делам, восстановить которые не представлялось возможным, иногородние заключенные освобождались из-под стражи.

Тем не менее военными трибуналами и органами прокуратуры проявлялась «недопустимая волокита» с оформлением следственного производства и судебным рассмотрением дел на арестованных по данному указу. Например, на 1 сентября 1943 г. в тюрьмах и колониях области скопилось 2761 чел. следственных заключенных данной категории, находящихся под следствием от 10 дней до 8 месяцев. Указанный факт свидетельствует о практике незаконных арестов и привлечении к ответственности рабочих по указу от 26 декабря 1941 г. В 1943 г. было освобождено органами прокуратуры после расследования и в порядке надзора 1739 чел. и военными трибуналами уже при рассмотрении дел - 1678 чел., а всего - 3417 чел. Из числа находящихся под следствием арестованных по указу от 26 декабря 1941 г. за 1943 г. умерло 454 чел. [6]. Прокуратура и военные трибуналы были перегружены делами по данной категории.

Прокуратурой проверялись все места заключения, где содержались несовершеннолетние заключенные. В соответствии с постановлением ОНК СССР от 16 июня 1943 г. в отношении части следственно-заключенных дела были прекращены, а в отношении осужденных приговоры опротестованы.

Как отмечается в отчетах Областного прокурора, в целях усиления надзора за арестами граждан и сроками следствия по арестантским делам прокуратурой проводилась «серьезная работа». В следственном отделе был заведен учет всех дел, обвиняемые по которым содержались под стражей. Устанавливался порядок, которым предусматривалось представление следователями помимо уведомлений о начале следствия в соответствии с Инструкцией о работе следственных отделов, спецсообщений об избрании меры пресечения - содержание под стражей. По этим сообщениям следственным отделом контролировались все находящиеся у народных следователей дела на арестованных. Так, в течение июня и первой половины июля 1944 г. следственным отделом была проведена проверка дел у 40 следователей основных районов Среднего Урала. В результате проверки по каждому делу были развернуты указания, обеспечивающие окончание расследования в кратчайший срок.

В Свердловске по результатам проверки работы следователей регулярно проводились совещания следователей, помощника прокурора и прокуроров.

В целях разгрузки и оказания помощи в расследовании крупных дел, по которым значительное количество лиц содержалось под стражей, следственным отделом практиковалось командирование наиболее опытных следователей из других районов. Так, например, в Каменск-Уральский район на 1 месяц были откомандированы из других районов области 2 следователя, а в Первоуральск были командированы 3 следователя. Следственным отделом систематически вызывались следователи с докладами по отдельным делам, взятым на контроль.

Отделом по надзору за милицией был организован контроль за основательностью и целесообразностью дачи райпрокурорами санкций на арест граждан по делам, расследуемым органами милиции, путем просмотра представляемых райпрокурорами копий постановлений об избрании меры пресечения - содержание под стражей.

По всем нарушениям и недостаткам в работе Обл-прокуратурой давались райпрокуратурам соответствующие указания. В процессе осуществления этого контроля были установлены факты незаконных задержаний граждан и факты «волокиты по арестантским делам». Такие факты были обнаружены в районах: Кировоградском, Пышминском, Дзержинском, Висимском, Алапаевском, Каменск-Уральском, в г. Свердловске и др. «По представлениям Облпрокуратуры привлечены к дисциплинарной ответственности: начальник 7 отделения милиции г. Свердловска (арестован на 10 суток); начальник Серовского ГОМ (арестован на 5 суток); начальник Каменск-Уральского ГОМ (арестован на 3 суток). На работников милиции Пышминского района и 1 отделения милиции Н. Тагила материалы переданы в особую инспекцию УНКВД для расследования и привлечения к ответственности» [1].

Для осуществления контроля за арестами граждан в облаппарате управления милиции были прикреплены прокуроры отдела по надзору за милицией. «За волокиту в расследовании арестантских дел и присвоение вещдоков по ним старший следователь ОУР УМ осужден военным трибуналом Войск НКВД Свердловской области к 8 годам лишения свободы» [1].

По перечислениям следственных заключенных в отделе по надзору за милицией была заведена специальная книга учета, куда заносились все перечисления и одновременно сдавались по принадлежности.

В целях повышения юридической квалификации работников милиции, в частности правильного применения и оформления арестов, начальник отдела по надзору за милицией проводил курс лекций по уголовному процессу начальникам отделений милиции г. Свердловска и их помощникам. Основное внимание на этих занятиях уделялось теме «Меры пресечения». Такие же занятия проходили со всем оперативным составом милиции Свердловского гарнизона. Также командованием Управления милиции организовывались 6-дневные кустовые конференции работников мили-

ции районов области, на которых были отведены часы для прочтения лекций на темы: «Задержание в порядке ст. 100 УПК» и «Меры пресечения». Эти лекции читались начальником отдела по надзору за милицией.

Нарушение сроков рассмотрения дел судами объяснялось тем, что судебные органы не всегда принимали меры к своевременной доставке в суд подсудимых, по вызову свидетелей, вручению копий обвинительных заключений, но чаще элементарно проявляли небрежность в работе. В ряде случаев рассмотрение назначенных к слушанию дел срывалось по вине органов связи из-за несвоевременной доставки в места заключения требований судов о доставке подсудимых и вручения извещений о вызове свидетелей. Это имело особое значение при доставке подсудимых из мест заключений, где этапирование проводилось по железной дороге в определенно установленные сроки, и при их перемещении, что впоследствии затрудняло своевременную доставку заключенных по вызову судов.

О фактах нарушения судами установленных сроков рассмотрения данной категории дел доносилось начальнику Управления НКЮ и председателю Облсуда, которыми принимались меры к устранению этих нарушений. Так, например: нарсудья Ивдельского района, которая по 2-3 месяца не рассматривала дела, по инициативе прокуратуры была снята с работы. Такое же положение было в народном суде Н. Салдинского района. По представлению прокуратуры Управлением НКЮ было произведено инспектирование работы народного суда и за допущенные нарушения по своевременному рассмотрению «арестантских дел», а также за другие нарушения в работе бывший нарсудья был привлечен к уголовной ответственности, расследование по этому делу было произведено Облпрокурату-рой. Материал был направлен Прокурору РСФСР на санкцию. Также был поставлен вопрос перед начальником Управления НКЮ по Свердловской области о нарушении сроков рассмотрения дел 5-10 участками нарсудов г. Н. Тагил. Для разгрузки этих участков ввиду поступления большого количества дел был вновь организован 1 участок народного суда. Так, в июне 1943 г. в Судебную коллегию Областного суда поступило дело по обвинению инженера оборонного завода по ст. 107 УК с протестом прокурора Молотовского района г. Свердловска на оправдательный приговор нарсуда. При рассмотрении этого дела было установлено, что С. без достаточных оснований незаконно содержался под стражей свыше 2 месяцев без предъявления ему обвинения. За допущенное нарушение на прокурора и следователя Молотовского района были наложены взыскания [1].

По результатам работы комиссии, проверяющей места заключения Свердловской области, проводились межведомственные совещания с участием представителей УНКВД, УНКЮ и Облсуда, а также совещания с народными судьями г. Свердловска.

Анализ архивных документов показал, что прокурорские проверки за соблюдением законности в местах лишения свободы выявляли колоссальное количество нарушений, связанных с порядком содержания заключенных, трудомобилизованных или

военнопленных. Например, заключенные Тагиллага в 1942 г. содержались в крайне неудовлетворительных жилищных условиях: «Бараки расположены на территории завода, в коем вместо нормального количества 280 чел. размещено 583 чел. Отоплением не оборудованы. Окна не остеклены, сушилок нет. Заключенные по возвращению с работы ложатся спать в верхней одежде. В бараках неимоверная сырость, вонь. Землянки временного типа к жилью не приспособлены. В сырую погоду подполье заполняется водой, в землянках очень сыро, сушилок тоже нет. Строительство жилфонда идет крайне медленно, вследствие чего нет перспектив на нормальное расселение заключенных. Землянки перенаселены: в № 1 вместо 190 чел. живут 330 чел.; в № 2 вместо 135 чел. живут 340 чел.; в № 3 вместо 133 чел. живут 342 чел.» [7].

Для установления нарушений прокуроры проводили как плановые, так и внеплановые целевые проверки лагерных отделений в составе специальных комиссий, в которые входило управление лагеря [8]. На вынесенное представление прокурора руководство лагеря отвечало незамедлительно с сообщением об устранении обнаруженных нарушений.

При проведении проверок мест заключения принимались меры к устранению нарушений, установленных при проверке, а виновные, допустившие нарушения закона, привлекались к дисциплинарной или уголовной ответственности. Например, в 1943 г. к дисциплинарной ответственности было привлечено 19 работников мест заключения и 10 человек - к уголовной ответственности: «.. .начальник медсанчасти лагерного пункта № 63 привлечена к уголовной ответственности по ст. 109 УК РСФСР и осуждена к 3 годам лишения свободы за антисанитарное состояние лагпункта и связь с заключенными; комендант ИТК № 8 и начальник ИТК № 10 привлечены к уголовной ответственности по ст. 110 УК РСФСР за грубое обращение и избиение заключенных. Кассир тюрьмы № 1 осужден на 10 лет ИТЛ за присвоение денег, принадлежащих заключенным, в сумме свыше 10 000 рублей» [1].

Во время войны на Среднем Урале были организованы многочисленные первоочередные стройки, налажено военное производство, на которых львиную долю рабочих составляли заключенные и трудомобилизованные. Сотни объектов промышленного значения в рекордные сроки были восстановлены или построены вновь руками заключенных [9, с. 174]. Основным нарушением в данной области являлось использование труда спецконтенгента не в соответствии с категориями по труду. Рабочая сила распределялась по бригадам в смешанном виде, т. е. заключенные, по физическому состоянию годные только к легкому или среднему труду, использовались на участках с тяжелым трудопроизводством. Данный вид нарушения выявлялся благодаря проведенным прокурорским проверкам.

Также прокуратурой проверялась законность проведения трудомобилизации. Например, по факту массового невыхода на работу 2327 узбечек в конторе ОСМЧ «Азовстольстрой» [10] была проведена проверка заместителя прокурора г. Каменск-Уральский, в

ходе которой было установлено, что все узбечки прибыли в порядке мобилизации из районов Хозремкой области Узбекистана, а также выявлено наличие больных и беременных: «больных, не могущих работать, -61 чел., в т. ч. беременных - 30 чел. и остальные - больные гонореей, паршей и т. д. Утром 18 августа 1 943 г. во время подъема на работу был зачитан список этих женщин, где было сказано, что они на работу могут не выходить и будут возвращены обратно домой. Услышав это, все заявили, что они все больны, что комиссия смотрела плохо и на работу выходить отказались - не вышли, потребовали создания повторной комиссии врачей для тщательного освидетельствования» [10]. Также проверкой было выявлено, что при мобилизации необходимого отбора на месте и медицинского освидетельствования произведено не было, поэтому и были направлены больные острозаразными заболеваниями - сифилисом, гонореей, трахомой, паршей и др.; беременные женщины (2 из них к моменту окончания проверки успели родить); имеющие детей до 8-летнего возраста - 5 человек, мобилизованные от грудных детей - 2 человека. Более того, незаконно мобилизованы были и жены военнослужащих, находящихся в рядах Красной Армии, имеющие на своем иждивении малолетних детей от 2 до 5 лет. По результатам проверки виновные были привлечены к ответственности.

Также представители прокуратуры принимали участие при отборе заключенных для призыва в армию. Из колоний Свердловской области на 22 июня 1942 г. были освобождены и переданы в РККА 475 чел. [11] В 1943 г. всего было освобождено и передано в военкоматы 867 заключенных. Проверено 5369 личных дел на осужденных до 2 лет лишения свободы, из которых было освобождено из под стражи и передано военкоматам для призыва в Красную Армию 1857 чел. [1]

Таким образом, в годы Великой Отечественной войны изменились задачи, стоящие перед прокуратурой в области «общего» надзора: ей вменялось в обязанность осуществлять надзор за исполнением законодательства военного времени. В связи с этим направление деятельности прокуратуры в области «общего» надзора являлось достаточно обширным. Надзор за следствием в максимально короткие сроки, надзор за правильной квалификацией дел и пресечение фактов необоснованных возбуждений дел стали основными задачами органов территориальной и военной прокуратур в области дознания и следствия. В сфере надзора за судами перед прокуратурой и судами ставилась задача усиления мер уголовного преследования, уменьшения количества оправдательных приговоров. Прокуратурой осуществлялся надзор за местами лишения свободы, заключающийся в обеспечении заключенных нормальными условиями содержания, а также за выполнением спецконтингентом производственных заданий НКВД. Так, в условиях военного времени прокуратура являлась едва ли не единственным органом, способным защитить права и интересы людей, находящихся под стражей и отбывающих наказание, а также мобилизованных для работы на промышленных, военных объектах, стройках НКВД и других наркоматов.

Список литературы

1. Центр документации общественных организаций Свердловской области (далее - ЦДООСО). - Ф. 4. -Оп. 31. - Д. 399. - Л. 50-52.

2. ЦДООСО. - Ф. 4. - Оп. 31. - Д. 172. - Л. 113.

3. ЦДООСО. - Ф. 4. - Оп. 31. - Д. 172. - Л. 114.

4. ЦДООСО. - Ф. 4. - Оп. 31. - Д. 399. - Л. 197.

5. Широкова А. А. Организационно-правовые основы деятельности советской прокуратуры в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.: автореф. дис____канд. юрид. наук / А. А. Широкова. - М., 2010.

6. ЦДООСО. - Ф. 4. - Оп. 31. - Д. 399. - Л. 153.

7. ЦДООСО. - Ф. 4. -Оп. 31. - Д. 250. - Л. 134, 134 об.

8. ЦДООСО. - Ф. 4. - Оп. 31. - Д. 250. - Л. 27.

9. Смыкалин А. С. Колонии и тюрьмы Советской России / А. С. Смыкалин. - Екатеринбург, 1997.

10. ЦДООСО. - Ф. 4. - Оп. 31. - Д. 399. - Л. 99.

11. Архив УФСБ СО. - Ф. 1. - Оп. 1. - Д. 121. - Л. 74.