Пространства текста и знаковая иерархия (на примере романа Т. Н. Толстой "Кысь")

УДК 801.73

ПРОСТРАНСТВА ТЕКСТА И ЗНАКОВАЯ ИЕРАРХИЯ

О.И. Фалина

Рассмотрено и разделено на категории пространство текста на основе семиотического треугольника Ч. Огдена и А.А. Ричардса и "логического треугольника"

Г. Фреге. Определена знаковая природа пространств текста, а также исходя из знаковой триады Ч. Пирса установлена их знаковая иерархия. Результаты исследования подкреплены примерами из романа Т. Толстой "Кысь ".

Ключевые слова: знак, икона, индекс, символ, пространство текста, интерпретация, денотат, сигнификат, концепт.

Каждый текст представляет собой своего рода иерархию. Читатель не сразу понимает заложенную в нём идею и двигается по прочтении текста снизу вверх, то есть сначала собирает всю информацию о персонажах, месте и времени действия, затем начинает проводить мысленный анализ, пытаясь уловить авторский замысел содержащихся в представленных читателю фактах, а затем собирая все извлечённые замыслы воедино и формируя тем самым общую идею всего произведения.

Основываясь на данной иерархии, целесообразно разделить пространства текста на три вида: денотативное, сигнификативное и концептуальное пространства. Такое разделение исходит из теории немецкого логика и математика Г. Фреге, создавшего "логический треугольник". Его графическое изображение строится на трёх составляющих - знак (понятийно являющийся сигнификатом), денотат и концепт [10, с. 353]. Теория Г. Фреге применима не только к отдельно взятым понятиям, но и ко всему текстовому единству, что позволяет языковедам разделять пространство текста на денотативное, сигнификативное и концептуальное.

Также нашего внимания заслуживает и теория американских семасиологов Ч. Огдена и А.А. Ричардса, послужившая основой для создания множества последующих теорий по созданию графических моделей знака, в том числе и теории Г. Фреге. На "вершинах" их семиотического треугольника стоят такие понятия, как "symbol" (слово), "thought of reference" (понятие, мысль) и "referent" (вещь), являющиеся эквивалентами "сигнификата", "концепта" и "денотата" соответственно [12, с. 48].

Всё текстовое пространство состоит из хаотично разбросанных автором знаков. Как известно, языковые и текстовые знаки по форме выражения могут быть абсолютно идентичными друг другу, но их значения в тексте принципиально отличаются. Языковые знаки не несут в себе идейного компонента, они служат средством выражения, написания текстовых

знаков, которые, в свою очередь, пройдя сквозь призму интерпретатора, обрастают особым значением. Выходит, что любой отдельно от контекста взятый знак не представляет какой-либо ценности в ходе анализа художественного произведения. Важна вся совокупность знаков ("знак в знаке") либо даже знаковых систем для создания финальной интерпретации. Поэтому, говоря о знаках романа "Кысь", необходимо подвергнуть анализу текстовые знаки, несущие на себе "смысловое бремя", так как именно они играют решающую роль в понимании и истолковании всего текста и образуют его формально-семантическую структуру.

Несмотря на сосуществование различных знаков в текстовом пространстве и наличие иерархических связей знаковой структуры текста, текст представляет собой единое целое, поскольку несёт в себе единую мысль, состоящую в свою очередь из множества звеньев. В истории изучения текста идея о его членимости, иерархичности и знаковости родилась не сразу. М.М. Бахтин в своих работах уделял внимание пространству текста и определяет его как обобщённое отражение реального, изображаемого, описываемого в тексте пространства. Он также является автором термина "хронотоп" - "существенной взаимосвязи временных и пространственных отношений, художественно освоенных в литературе" [2, с. 235]. М.М. Бахтин занимался проблемой текстового пространства, которое и изображено в тексте и обозначено им, однако пространству отводилась второстепенная роль по отношению к времени. Вопрос о тексте как особым образом организованном пространстве не был в поле внимания исследователя.

Ю.М. Лотман в своих работах разграничивает два понятия, "художественное пространство" и "пространство текста", и утверждает, что текст и художественное произведение - не одно и то же. Художественное пространство - это континуум, в котором размещаются персонажи и совершается действие. Пространство текста - индивидуальная (авторская) модель мира в его пространственном представлении, выражающаяся в художественном тексте и обусловленная "присущим данной культуре семиотическим пространством" [11, с. 47]. Следовательно, понятие пространства текста дополняется семиотическим, знаковым компонентом. Данное пространство входит в семиосферу - более обширное семиотическое пространство той или иной культуры. Художественный текст представляет собой модель семиосферы, которая, в свою очередь, представляет собой семиотическую модель мира, закреплённую в определённой культуре. Поэтому пространство текста - модель модели и ему присущи те же черты, что и семиосфере. Художественный текст семиотически разнороден, в нём имеются центр и периферия, в нём также можно выделить рамку, состоящую из двух элементов - начала и конца. Начало текста функционирует как кодовый ключ, из которого читатель делает вывод о способе декодиро-

вания последующего текста; конец отмечает завершение сюжетной ситуации, а также даёт кодовый ключ для адекватного понимания начала.

В концепции Б.А. Успенского пространство текста понимается как результат взаимодействия различных точек зрения - автора, персонажа и получателя. Точку зрения можно рассмотреть в идеологическом, фразеологическом и психологическом аспектах. Идеологическая точка зрения проявляется в оценке героем окружающей действительности. Фразеологическая точка зрения выражается языком автора, который может использовать разные языковые и изобразительные средства при описании разных персонажей. Психологическая точка зрения - это преднамеренно субъективная позиция при восприятии тех или иных фактов действительности, опирающаяся на определённое индивидуальное сознание. Идеологическая и психологическая точки зрения более относятся к изображённому в тексте пространству, нежели к лингвистическому понятию "пространство текста". Только фразеологическая точка зрения несёт в себе лингвистически осмысленный потенциал, когда внимание интерпретатора может быть сосредоточено на самом пространстве текста, а не на изображаемом в тексте пространстве.

Приведённые выше концепции являются базовыми теориями, на основе которых шло дальнейшее построение лингвистического знания. Текст стал описываться не только с точки зрения анализа собственно лингвистических уровней, а также с позиции реализации в нём языковой системы. Всё чаще стали говорить о непосредственно текстовых уровнях, на которых языковые знаки ведут себя нестандартно и в конце концов превращаются в текстовые знаки при условии коммуникативного напряжения в тексте.

Любой текст, кроме обладания формой, выражает и определённое содержание, смысл. И.Р. Г альперин относит информативность к одним из главнейших признаков текста и подчёркивает, что она свойственна только тексту, а не его части или единице. Он выделяет два типа информации в тексте - содержательно-фактуальную и содержательно-концептуальную информацию. "Содержательно-фактуальная информация представляет собой сообщения о фактах, событиях, процессах, происходящих, происходивших, которые будут происходить в окружающем нас мире, действительном или воображаемом" [5, с. 27]. Содержательно-фактуальная информация эксплицируется в тексте и имеет знаковое выражение. "Содержательно-концептуальная информация сообщает читателю индивидуально-авторское понимание отношение между явлениями, описанными средствами СФИ, понимание их причинно-следственных связей, их значимости в социальной, экономической, политической, культурной жизни народа, включая отношения между отдельными индивидуумами, их сложного психологического и эстетико-познавательного взаимодействия" [5, с. 28]. Данная информация представлена в тексте имплицитно, извлекается из

всего текста и представляет собой интерпретацию, переосмысление фактов, событий. И.Р. Гальперин выделяет ещё один вид текстовой информации - содержательно-подтекстовую информацию как реализацию взаимоотношений двух первых видов информации ("Подтекст - это своего рода "диалог" между содержательно-фактуальной и содержательноконцептуальной сторонами информации" [5, с. 48]). Гальперин считает, что такая информация присуща только художественным текстам, однако мы согласимся с рядом лингвистов, заявляющих, что по ходу движения от текстов художественным к текстам деловым степень проявления подтекста уменьшается.

Содержательно-фактуальная и содержательно-концептуальная информация соответствуют денотату (плану выражения) и сигнификату (плану содержания). Позже два данных вида информации для обозначения содержательной стороны текста были объединены Л.Г. Бабенко в один термин "семантическое пространство" [1, с. 44].

Денотат - обозначаемый предмет. В логике и семантике даётся следующее определение денотату: это "десигнат, то есть предмет или класс предметов, обозначаемых нарицательным именем некоторого языка (в формализованном языке -термом (константой) или предметной переменной)" [7, с. 37]. Денотативное пространство текста не несёт в себе смысловой и идейной нагрузки, а лишь представляет читателю мир определённых предметов, не акцентируя его внимание на их значении. Денотат - предмет (класс предметов), обозначаемый нарицательным именем какого-либо языка, понятийное ядро значения, абстрагированное от коннотации и, следовательно, не несущее в себе какой-либо культурной информации.

Данное пространство состоит из самых простых знаков - слов, словосочетаний, предложений, различного рода наименований, что в романе "Кысь" формирует описание жизни после Взрыва. Далее, проводя мысленный анализ имеющихся в романе жизнеописаний, имён собственных, читатель переходит на ступень выше - анализирует сигнификативное пространство романа Т. Толстой. Он выясняет, какую идею скрывают за собой содержащиеся в данном пространстве знаки, зачем автор их употребляет, а также может установить их языковые особенности.

Термин "сигнификат" имеет ряд похожих между собой значений:

1) понятийное содержание языкового знака, обозначение [4, с. 838]; 2) область смыслового содержания языковой единицы, которая заключает в себе характеризующую информацию об обозначаемом предмете [3, с. 482]; 3) понятийное содержание имени или знака [http://ru.wikipedia.org/wiki]. То есть общим компонентом в данных определениях будет "понятие", "смысл". Сигнификат - идеальное, психическое образование, отражающее в человеческом сознании свойства «денонтата-референта». Авторы художественных произведений часто пользуются различными знаками для ука-

зания на один и тот же референт, выделяя те или иные свойства последнего, позволяющие правильно идентифицировать денотат.

В сигнификативном пространстве мы можем наблюдать уже более сложные по своей природе знаки - иконы и индексы. Впервые такое разделение (на иконы, индексы и символы) было предложено Ч. Пирсом и было подхвачено далее многими семиотиками и логиками. Концепция Ч. Пирса о знаковой природе всех окружающих нас феноменов может также легко применяться и анализу текста и его пространств. Приведём краткое описание теории Ч. Пирса о знаках.

Согласно его концепции, исследователь редуцирует все окружающие нас феномены к трём категориям восприятия. Первичность - это "способ бытия того, что есть, как оно есть, положительным образом и безотносительно к чему-нибудь другому" [6, с. 16]. Это категория чистой возможности, свободы, спонтанности, неосознаваемого ощущения, ещё не дифференцированного качества и независимости. Вторичность проявляется в отношении Первого ко Второму, независимо от какой-либо закономерности. Данную категорию "мы встречаем в таких фактах, как Другое, отношение, принуждение, действие, зависимость, независимость, отрицание, событие, реальность, результат" [6, с. 25]. В отличие от феноменов первой категории, которые содержат чистые возможности, феномены вторичности относятся к миру фактов, находящихся в оппозиции. Категория третичности, связывающая Второе с Первым, - категория воспоминания, опосредования, привычки, необходимости, непрерывности, закономерности, синтеза, репрезентации, коммуникации, семиозиса и знаков.

Несмотря на то, что знаки относятся к категории третичности, Ч. Пирс усматривает семиотические аспекты также в феноменах первичности и вторичности. Он называет их как случаями так называемого вырожденного (несобственного) семиозиса [6, с. 39]. Эта возможность повсеместного присутствия знаковости приводит Ч. Пирса к пансемиотической теории, согласно которой познание, мышление и даже сам человек имеют семиотическую природу.

Будучи феноменом третичности, знак связывает три коррелята в триадическом отношении: во-первых, знак в узком смысле, называемый также репрезентаменом, во-вторых, объект, к которому отсылает знак, и, в-третьих, интерпретанту; эти три коррелята связываются в значении знака.

Интересны также и множественные определения знака, приведённые Ч. Пирсом. В упрощённом виде и в широком смысле он характеризует знак как "трёхчастное соединение знака (в узком смысле), обозначаемой вещи и познания, производимого в сознании" [6, с. 48]. Знак - не некий определённый класс объектов, но любое нечто, обеспечивающее триадическое отношение опосредования между Первым и Вторым. Примерами знаков могут служить картины, симптомы, слова, предложения, книги, библиотеки, сигналы, приказы, депутаты парламента, концерты и их исполне-

ние. Всё, не поддающееся знаковой интерпретации, не является знаком. Согласно Ч. Пирсу, знаки обнаруживаются не только в мыслительных, но также в биологических, химических и даже физических процессах, и поэтому "весь универсум пронизан знаками".

Ч. Пирс в своей работе приводит три трихотомии знаков, каждая из которых рассматривает знак со своей определённой позиции. Первая трихотомия описывает знак сам по себе, рассматриваемый вне его отношений с чем-либо, знак как монаду. Вторая трихотомия описывает знак в диади-ческом отношении к его объекту, а третья трихотомия - знак как триадическое отношение репрезентации объекта в интерпретанте. В каждой трихотомии знак подразделяется на три вида, в результате чего Ч. Пирс получает девять категорий знаков. В первой трихотомии он выделяет квалисигнумы, синсигнумы и легисигнумы. Вторая трихотомия содержит в себе икониче-ские знаки, индексальные знаки и знаки-символы. В третьей трихотомии Ч. Пирс различает рему, дицисигнум и аргумент.

Нас прежде всего интересует вторая трихотомия, так как процесс интерпретации текста происходит на основе определения отношений между знаком и обозначаемым им объектом. При этом, говоря о сигнификативном пространстве романа "Кысь," следует рассматривать только знаки-иконы и знаки-индексы романа Т. Толстой. К ним относятся жизнеописания романа, мифы, на основе которых устроен поствзрывной мир, вокабу-ляр романа, имена собственные, лингвокультурные типажи и цитаты. Знаки-символы выявляются в концептуальном пространстве романа "Кысь", и речь об этом пойдёт далее. В связи с этим приведём определения икониче-ских и индексальных знаков.

"Икона - знак, отсылающий к объекту, который он денотирует просто посредством присущих ему характеров, которыми он обладает вне зависимости от того, существует таковой объект в действительности или нет; <...> это репрезентамен, репрезентативное качество которого есть его первичность как Первого" [6, с. 58]. Любая вещь и любой феномен является иконой, если он является подобием этой вещи либо этому феномену и используется в качестве её знака. Другими словами, знак может быть ико-ничным при условии, что он может репрезентировать свой объект через подобие, вне зависимости от способа его существования. Прямая передача идей происходит при помощи иконы или набора икон. Отсюда следует, что иконическими знаками мы будем считать место и время действия романа "Кысь", другие его жизнеописания, мифы, на которых "покоится" человеческое сознание персонажей романа и вокабуляр рассказчика.

Согласно определению Ч. Пирса, индекс - "знак, отсылающий к объекту, который он денотирует, находясь под реальным влиянием у этого объекта; репрезентамен, репрезентативный характер которого состоит в его бытии индивидуальным вторым" [6, с. 59]. Индекс, его объект и их непосредственный интерпретант должны быть реальными индивидуаль-

ными объектами (фактами, предметами). Но индекс, находясь под влиянием объекта и имея с ним некоторое общее качество, может содержать в себе и Первичность (икону) как свою составную часть, так как каждый индивидуальный объект обладает определёнными свойствами. Поэтому Ч. Пирс утверждает, что всякий объект есть вырожденный индекс своих характеристик. В связи с этим индексальными знаками мы считаем имена собственные в романе Т. Толстой, поскольку под их "внешней оболочкой" (планом выражения) содержатся скрытые смыслы, ведущие к финальной интерпретации произведения. Индексом мы также считаем цитату, несмотря на её промежуточное положение между индексом и символом (выделенное В.А. Лукиным), так как её использование служит характеристикой только образованным персонажам романа и не несёт в себе символической составляющей.

Теперь перейдём к концептуальному пространству текста романа "Кысь" и дадим определение концепту. По словам Ю.С. Степанова, "концепт - явление того же порядка, что и понятие" [8, с. 39]. В русском языке по своей внутренней форме слова "концепт" и "понятие" одинаковы, однако словом "понятие" оперируют, в основном, логики и философы, а словом "концепт" - логики-математики, культурологи, а в последнее время и линг-вокультурологи. Концепт является сгустком культуры в сознании человека, тем, в виде чего культура входит в его метальный мир. Согласно Г.В. Токареву, концепт в культурологическом понимании - это "исторически развивающаяся часть концептосферы" [9, с. 15]. Применяемый нами культурно-семиотический подход рассматривает концепт как "глобальную, многомерную единицу ментального уровня, для которой характерны следующие признаки: 1) культурно-историческая обусловленность, то есть зависимость порождения тех или иных смыслов от идеологем какой-либо эпохи; 2) структурированность более простыми в ментальном отношении смыслами: научными и обыденными понятиями, представлениями, культурными установками, идеологемами, стереотипами, которые могут иметь разнообразные формы репрезентации (выражения); 3) неоднородность содержания, проявляющаяся в синтезе конкретного и абстрактного, рационального и эмоционального, объективного и субъективного; 4) широкий объём (экстенсионал); 5) разнообразие типов знаковых репрезентаций, то есть способность к выражению средствами, неоднородными с точки зрения сложности, разных семиотических систем" [9, с.15].

Следовательно, в концептуальном пространстве текста нам следует рассматривать сложные знаки, содержащие в себе ключевые идеи произведения.

Если обратиться к теории Ч. Пирса о его разделении знаков на иконы, индексы и символы, то можно смело утверждать, что данное пространство содержит в себе знаки-символы. "Символ есть знак, отсылающий к объекту, который он денотирует посредством закона, обычно - соединения

некоторых общих идей" [6, с. 59]. Символ - самый сложный по своей структуре знак, включающий в себя индекс, который, в свою очередь, включает в себя икону. Со своим объектом символ соединён посредством идеи, заключённой в уме человека и без которой такой связи не существовало бы.

Проводя анализ концептуального пространства текста романа Т. Толстой, необходимо остановиться на таких концептах, как "Власть", "Невежество", "Просветление", "Жизнь", "Кумир", "Разочарование", составляющих концептосферу романа. Данные концепты представлены символами "Книга", "Кысь", "Княжья Птица Паулин", "Азбука", "Пушкин". Необходимо отметить, что символ "Кысь" представляет собой два концепта ("Невежество" и "Разочарование"). Первый концепт отражает внутренний мир персонажей произведения, в то время как второй - авторское состояние души, отсутствие надежды на перемены к лучшему.

Таким образом, проводя семиотический анализ художественных произведений, необходимо определить знаки, имеющиеся в сигнификативном и концептуальном пространствах текста и анализировать их по принципу восхождения, от простых к сложным, тем самым подходя всё ближе к финальной интерпретации произведения.

Как было показано, каждое пространство текста содержит в себе знаки, и простые, и сложные, причём сложные знаки состоят из простых. Денотативное пространство ограничено знаками, не имеющими в себе идеи (слова, предложения, наименования), а, следовательно, оно не может подлежать подробному изучению в ходе интерпретации текста. Начиная с сигнификативного пространства, знаки усложняются, в нём можно выделить иконические и индексальные знаки, образованные, в свою очередь, из знаков денотативного пространства текста. Концептуальное пространство текста характеризуется наличием в нём знаков-символов, содержащих в себе индексальные знаки.

Следовательно, в анализируемых исследователем знаках проявляется принцип иерархии, что говорит о иерархичности знаковой структуры любого художественного произведения.

Список литературы

1. Бабенко Л.Г., Казарин Ю.В. Лингвистический анализ художественного текста: учебник, практикум. М.: Флинта: Наука, 2000. 496 с.

2. Бахтин М.М. Проблема речевых жанров // Эстетика словесного творчества. М.: Искусство, 1986. С.250-296.

3. Большая советская энциклопедия: 3-е издание: в 30 т. / гл.ред.

А.М. Прохоров. М.: Советская энциклопедия, 1969-1978. Т. 30.

4. Большой толковый словарь русского языка: 1 -е издание / под ред. С.А.Кузнецова. СПб: Норинт, 1998. 1536с.

5. Гальперин И.Р. Текст как объект лингвистических исследований. М.: Наука, 1981. 138с.

6. Пирс Ч. Начала прагматизма // пер. с англ., предисловие

В.В.Кирющенко, М.В.Колопотина. СПб.: Лаборатория метафизических исследований философского факультета СПбГУ; Алетейя, 2000. 352 с.

7. Словарь по логике/ под ред. А.А. Ивина, А.Л. Никифорова. М.: Изд. центр ВЛАДОС, 1997. 384 с.

8. Степанов Ю.С. Константы. Словарь русской культуры. Опыт исследования. М.: Школа "Языки русской культуры", 1997. 824с.

9. Токарев Г.В. Лингвокультурология : учеб. пособие. Тула: Изд-во ТГПУ им. Л.Н. Толстого, 2009. 136с.

10. Фреге Г. Смысл и денотат // Семиотика и информатика. Opera selecta: сб. науч. статей. М., 1997. № 35. С. 352-379

11. Lotman Yuri M. Universe of the mind: a semiotic theory of culture. -(The second World). London; New York: I.B.Tauris & Co.LTD, 1996. 306p.

12. Ogden C.K., Richards I.A. The meaning of meaning. A study of the influence of language upon thought and of the science of symbolism. N.Y.: Har-court Brace. L.: Routledge and Paul., 1956. 363 p.

Фалина Ольга Ивановна, ассистент, falina@mail.ru, Россия, Тула, Тульский государственный университет.

TEXT SPACES AND SIGN HIERARCHY (BY THE EXAMPLE OF "KYS" NOVEL

BY T. TOLSTAYA)

O.I. Falina

The text space is studied and divided into categories on the basis of the semiotic triangle of Ch. Ogden and A. Richards and the "logic triangle" of G. Frege. The sign character of the text spaces is defined, as well as, on the basis of the sign triad of Ch. Pierce, their sign hierarchy is established. The scientific research results are backed by the examples from the novel "Kys" by T. Tolstaya.

Key words: sign, icon, index, symbol, text space, interpretation, denotatum, significa-tum, concept.

Falina Olga Ivanovna, assistant lecturer, falina@mail. ru, Russia, Tula, Tula State University.