Проблемы эволюции теоретических представлений о предмете фальсификации избирательных документов

ПРОБЛЕМЫ ЭВОЛЮЦИИ ТЕОРЕТИЧЕСКИХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ О ПРЕДМЕТЕ ФАЛЬСИФИКАЦИИ ИЗБИРАТЕЛЬНЫХ ДОКУМЕНТОВ

50

М.А. Дамм, кандидат юридических наук

Не вызывает сомнений, что точное установление предмета преступления имеет исключительно важное значение для правильной квалификации преступного деяния. Избирательный документ как предмет преступления, предусмотренного ст. 142 УК РФ [1], а именно фальсификации избирательных документов, закреплен в качестве обязательного признака состава данного преступления. Однако ни в законодательстве, ни в научной среде, ни в правоприменительной практике не сформирован единообразный подход к интерпретации понятия «избирательный документ», что является существенной проблемой уголовно-правовой регламентации ответственности за указанное преступление. Что такое «избирательный документ»? Какие именно документы являются избирательными? И какие из них являются таковыми в уголовно-правовом значении? Эти и другие вопросы на сегодня открыты, несмотря на попытки некоторых специалистов четко и однозначно на них ответить [2].

Между тем четкое представление об избирательных документах в уголовно-правовом смысле имеет не только теоретическое, но и важное практическое значение, поскольку в правоприменительной практике возникают серьезные проблемы при решении этого вопроса. Например, 29 июля 2004 г. прокуратура Ленинского района г. Смоленска возбудила уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ст. 1421 УК РФ, - фальсификация итогов голосования путем фальсификации избирательных документов. Расследованием установлено, что в день выборов члены участковых избирательных комиссий вносили в реестр сообщений и заявлений ложные сведения о якобы поступивших заявлениях избирателей с просьбой предоставить возможность проголосовать вне помещения для голосования. Одновременно они заполняли от име-

ни избирателей соответствующие заявления, расписываясь в них за избирателей, в том числе и за получение бюллетеней. Затем составлялся акт о проведенном голосовании, бюллетени вбрасывались в один из переносных ящиков для голосования и учитывались при подсчете голосов. Эти действия, по словам членов избирательных комиссий, они не считали нарушением закона, поскольку такие заявления, по их мнению, не относятся к избирательным документам [3].

В судебной практике встречаются и противоположные примеры. В декабре 2006 г. Октябрьский районный суд города Новороссийска осудил Г. по ч. 1 ст. 142 УК РФ за фальсификацию протокола участковой избирательной комиссии. В качестве одного из избирательных документов в приговоре фигурирует увеличенная форма протокола участковой избирательной комиссии [4]. Такая увеличенная форма протокола представляет собой, как правило, от руки начерченную таблицу, в которую для придания гласности процедуре подведения итогов голосования по мере подсчета голосов члены участковой комиссии в день голосования вносят сведения о его результатах. В ней не содержится ни одного реквизита, свойственного документу, и юридического значения она не имеет. Таким образом, включение увеличенной формы протокола избирательной комиссии в круг избирательных документов, тем более в уголовно-правовом смысле, является явно ошибочным.

Анализируя нормы Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации», можно составить широкий перечень различных документов, имеющих отношение к избирательному процессу. Данный Закон широко использует термины «избирательные документы», «избира-

тельная документация», однако не раскрывает их значения. Представляется, что по смыслу этого Закона избирательной документацией считаются все документы, имеющие отношение к процессу подготовки и проведения выборов. И, соответственно, каждый из таких документов является для целей указанного закона избирательным. Нужно сказать, что в рамках избирательного права вообще не возникает проблемы, связанной с этим понятием. Все меняется, когда избирательный документ становится предметом преступления и, соответственно, приобретает уголовно-правовое значение. Здесь появляется необходимость в четком толковании данного термина и в однозначном уяснении круга избирательных документов, фальсификация которых может иметь уголовно-правовые последствия.

В литературе сложилось три основных подхода к определению круга избирательных документов. Первый из них характеризуется простым перечислением отдельных видов избирательных документов. При этом некоторые авторы дают открытый перечень. Так, Ю.А. Красиков, раскрывая содержание предмета преступления, предусмотренного ст. 142 УК РФ, указывает: «К избирательным документам относятся: избирательные бюллетени, списки избирателей, удостоверения на право голосования и т.д.» [5]. А.В. Наумов придерживается схожего мнения, добавляя, однако, к числу перечисленных документов подписные листы [6]. По мнению А.В. Бриллиантова, О.А. Вагина и Е.В. Донца, предметом рассматриваемого преступления «являются избирательные документы, документы референдума: подписные листы, списки кандидатов, избирательные бюллетени, бюллетени для голосования на референдуме, документы о праве голосования не по месту жительства (открепительное удостоверение)» [7]. Как видно, приведенный перечень является закрытым, что, будучи несомненным плюсом с точки зрения юридической техники, в данном случае ввиду бессистемности его изложения и явной ограниченности вряд ли можно считать достоинством.

Второй подход характеризует предмет фальсификации избирательных документов следующим образом. Помимо перечисления

конкретных видов избирательных документов авторы называют также определенные критерии отнесения документов к числу таковых. Так, С.М. Шапиев и Ю.В. Щиголев относят к избирательным документам: списки избирателей или участников референдума, подписные листы, избирательные бюллетени, удостоверения на право голосования, открепительные талоны, протоколы по подсчету голосов, счетные листы и др. Критерии же, по которым данные авторы предлагают определять избирательные документы, существенно разнятся. С.М. Шапиев в качестве основных таких критериев указывает непосредственное содержание избирательных документов и их значение для подготовки и проведения выборов [8]. По мнению Ю.В. Щиголева, к избирательным документам следует относить документы, на основании которых осуществляется лишь фиксация избирательных голосов и подведение итогов выборов или референдума [9].

Однако последний из предложенных критериев значительно сужает сферу существования избирательного документа в процессе выборов, ограничивая ее по существу лишь днем проведения голосования. В связи с чем он представляется нам не вполне удачным.

А.С. Колышницын основными критериями отнесения документов к числу избирательных предлагает считать их принадлежность к числу документов строгой отчетности, составляемых избирательными комиссиями, фальсификация которых может повлечь нарушение избирательных прав граждан. Другие документы, имеющие отношение к лицам, задействованным в избирательном процессе, и в подлинности которых есть основания сомневаться, по мнению автора, следует считать предметом преступления, предусмотренного ст. 327 УК РФ [10].

Третий подход, характеризующий предмет фальсификации избирательных документов, заключается в попытке ученых сформулировать понятие избирательного документа на основе выделения его существенных признаков. Среди его представителей можно выделить две группы исследователей - сторонников широкого, общеправового толкования избирательных документов и более узкого, собственно уголовно-правового.

51

52

К первой группе можно отнести В.В. Игна-тенко, С.Д. Князева и Г.А. Есакова.

Согласно позиции В.В. Игнатенко, «избирательными документами являются предусмотренные законодательством о выборах письменные документы, имеющие определенное юридическое значение в избирательном процессе (фиксируют юридические факты, предоставляют субъективные права и др.)» [11].

Практически такое же определение дает С.Д. Князев, с точки зрения которого избирательными документами признаются предусмотренные законодательством письменные документы, имеющие определенное юридическое значение в избирательном процессе [12].

Следует обратить внимание на некоторую неопределенность в толковании признаков понятия «избирательный документ». Такой подход, на наш взгляд, может привести к неоправданному расширению перечня избирательных документов, фальсификация которых имеет уголовно-правовые последствия. Указанное понятие скорее подходит для целей избирательного права, поскольку с уверенностью можно предположить, что каждый предусмотренный законодательством о выборах документ имеет определенное юридическое значение в избирательном процессе. Однако фальсификация не каждого документа является уголовно наказуемой. Избирательное законодательство, в частности, предусматривает такие документы, как направления, удостоверяющие полномочия наблюдателей. С одной стороны, они однозначно имеют отношение к избирательным процедурам. С другой же, фальсификация направления наблюдателя вряд ли обладает таким неотъемлемым признаком любого преступления, как общественная опасность.

С небольшими вариациями, но по сути аналогичное понятие предлагает Г.А. Есаков, полагающий, что избирательными документами являются надлежащим образом оформленные документы, влекущие возникновение, изменение или прекращение прав и обязанностей в ходе избирательного процесса либо устанавливающие итоги голосования на выборах [13]. Как видно, приведенное понятие охватывает

еще более широкий круг документов, поскольку названные документы, во-первых, не обязательно должны быть предусмотрены избирательным законодательством, а во-вторых, могут являться не письменными, а существовать в электронной форме. С позиции автора важно, чтобы и те, и другие были надлежащим образом оформлены.

Вторую группу авторов составляют сторонники более узкого толкования избирательных документов, обладающих такими специфическими признаками, которые из всей массы документации, используемой в процессе выборов, выделяют документы, признаваемые избирательными именно в уголовно-правовом смысле.

Так, в соответствии с точкой зрения Н.Г. Мажинской, «избирательным документом следует признавать влекущие значимые правовые последствия письменные и электронные носители публичной информации, включенные в установленном порядке в сферу регулирования избирательных правоотношений, одной из сторон которых выступает государство (в лице специально для проведения выборов созданных избирательных комиссий), обладающие установленными законом реквизитами, позволяющими идентифицировать их содержательные и формальные признаки» [14]. Таким образом, не все документы, имеющие отношение к избирательному процессу, являются избирательными, а только те, которые: 1) влекут значимые правовые последствия; 2) включены в обращение избирательных комиссий; 3) обладают наличием обязательных реквизитов. Несмотря на верную, по нашему мнению, содержательную направленность указанных признаков, нельзя не отметить, что такой признак, как значимость правовых последствий, - это исключительно оценочный признак, использование которого не способствует однозначному толкованию исследуемого понятия.

Отличное от других определение понятия «избирательный документ» предлагает Н.Ю. Турищева, с позиции которой под избирательным документом, документом референдума применительно к целям уголовно-правового регулирования следует понимать «надлежащим образом оформленный матери-

альный носитель с зафиксированной на нем информацией, содержащей основания или закрепляющей факт регистрации избирателя, кандидата (списка кандидатов), инициативной группы по проведению референдума, члена избирательной комиссии, комиссии референдума, а также подведения итогов голосования, определения результатов выборов, референдума» [15]. Приведенное определение указанный автор предлагает закрепить в примечании к ст. 142 УК РФ.

Идея законодательного закрепления дефиниции понятия «избирательный документ» в примечании к ст. 142 УК РФ, с нашей точки зрения, не вызывает нареканий. Но авторское определение данного понятия представляется не вполне удачным. Во-первых, оно сформулировано таким образом, что восприятие его содержания существенно затруднено нагромождением сложно согласующихся оборотов.

А, во-вторых, не ясно, о каких основаниях и юридическом факте регистрации члена избирательной комиссии, комиссии референдума идет речь? Избирательное законодательство случаев регистрации членов комиссии не знает. Очевидно, имеется в виду их назначение, но из текста предложенной дефиниции этого не следует.

В то же время предложенные Н.Ю. Турищевой критерии отнесения документов к избирательным в уголовно-правовом смысле выбраны, как нам кажется, очень удачно. Такими критериями признаются правомочия, которые определяют статус каждого участника избирательного процесса, и значимость при подведении итогов голосования, определении результатов выборов. То есть, если документ способен изменить статус участника избирательного процесса, то его фальсификация, несомненно, общественно опасна, так же, как и фальсификация любого документа, связанного с подведением итогов голосования, определением итогов выборов.

Что касается признания избирательного документа, в котором информация представлена в электронно-цифровой форме, предметом фальсификации, предусмотренной ст. 142 УК РФ, то здесь, на наш взгляд, с учетом положений Федерального закона «О государственной ав-

томатизированной системе Российской Федерации «Выборы» [16] разночтения быть не может. Согласно указанному Закону электронный документ, подготовленный с использованием ГАС «Выборы», приобретает юридическую силу после его подписания электронными цифровыми подписями соответствующих должностных лиц. При этом электронная цифровая подпись - это необходимый реквизит электронного документа, предназначенный для его защиты. Таким образом, фальсификация надлежащим образом оформленного электронного избирательного документа, без сомнения, образует состав преступления, закрепленного ч. 1 ст. 142 УК РФ. Другое дело, что такая фальсификация объективно невозможна без неправомерного вмешательства в работу ГАС «Выборы», что является самостоятельным составом преступления, предусмотренным ч. 3 ст. 141 УК РФ. Отсюда мы имеем дело с правовой коллизией, которая, однако, будет лишь в том случае, если вмешательство в работу ГАС «Выборы» с целью фальсификации избирательных документов будет осуществлено лицом, указанным в качестве одного из специальных субъектов преступления в соответствии с ч. 1 ст. 142 УК РФ.

По нашему мнению, при попытке раскрыть содержание понятия «избирательный документ» необходимо учитывать не только его значение в избирательном процессе, но и то, что такой документ является разновидностью официального документа. Это подтверждается, в частности, материалами судебной практики. Так, Красночетайский районный суд в 2002 г. вынес обвинительный приговор в отношении подсудимых, обвиняемых в фальсификации избирательных документов. При этом члены избирательной комиссии были привлечены по ст. 142 УК РФ, а наблюдатель от зарегистрированного кандидата (не являющийся специальным субъектом преступления, предусмотренного ст. 142 УК) - по ч. 1 ст. 327 УК РФ [17].

УК РФ не раскрывает понятия «официальный документ». Законодательное определение, закрепленное в Федеральном законе «Об обязательном экземпляре документов» [18], со всей очевидностью не может применяться в

53

ИЗБИРАТЕЛЬНЫЕ ПРАВОНАРУШЕНИИ И ЮРИДИЧЕСКАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

54

уголовно-правовом смысле. Кроме того, данный нормативный акт определяет применяемые в нем понятия для целей указанного Закона. В науке также не выработано единого понимания официального документа, однако на основе трудов по данной проблематике [19], на наш взгляд, можно выделить ряд его существенных признаков. Такими признаками являются: наличие установленной формы, реквизитов; информация, содержащаяся в официальном документе, удостоверяет факты, имеющие юридическое значение, и содержит основания для возникновения, изменения или прекращения правоотношений; такой документ исходит от государственных (муниципальных) органов, юридических или физических лиц (но находится в обращении государственных (муниципальных) органов) и подпадает под системы регистрации и отчетности.

Итак, с нашей точки зрения, обозначенные признаки в полной мере характеризуют избирательный документ в общеправовом значении. Следовательно, его понятие можно сформулировать следующим образом - это такой зафиксированный на бумажном носителе или в электронной форме официальный документ, который имеет установленные реквизиты, удостоверяет факты, имеющие юридическое значение, содержит основания для возникновения, изменения или прекращения избирательных правоотношений, исходит от избирательных комиссий либо находится в их обращении, подпадает под систему регистрации либо является документом строгой отчетности. Уголовно-правовая специфика таких документов заключается в наличии следующих свойств, придающих фальсификации избирательных документов общественную опасность: способность изменить статус участника избирательного правоотношения или повлиять на подведение итогов голосования, определение результатов выборов. Избирательным документом в уголовно-правовом значении следует считать такой избирательный документ, фальсификация которого влечет изменение статуса участника избирательного правоотношения или влияет на подведение итогов голосования, определение результатов выборов.

Подводя итог, отметим, что рассмотренные нами проблемы эволюции теоретических представлений о предмете фальсификации избирательных документов, свидетельствуют о насущной необходимости совершенствования ст. 142 УК, что особенно важно в преддверии очередного избирательного цикла. Ведь именно неукоснительное соблюдение избирательных прав граждан Российской Федерации является залогом становления и развития реальных демократических основ российской государственности и подлинного конституционализма.

1. Здесь и далее: Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ, в ред. от 7 апреля 2010 г. № 60-ФЗ.

2. См., например: Турищева Н.Ю. Избирательный документ как предмет совершения преступления // Юридический мир. 2008. № 6; Колышницын А.С. Преступления против избирательных прав граждан и прав па участие в референдуме : дис. ... канд. юрид. наук. Рязань. 2004; Мажин-ская Н.Г. Уголовная ответственность за нарушение избирательных прав граждан : дис. ... канд. юрид. наук. Ростов н/Д, 2002.

3. Приводится по: Кудрявцева Л.В. Уголовная ответственность за нарушения в сфере избирательного права: проблемы и перспективы // Журнал о выборах. 2005. № 5. С. 24.

4. Приводится по: Турищева Н.Ю. Избирательный документ как предмет совершения преступления. С. 23.

5. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / под общ. ред. д-ра юрид. наук., председателя Верховного Суда РФ В.М. Лебедева. М. : НОРМА, 2003. С. 330.

6. Уголовное право России. Части Общая и Особенная : учеб. / под ред. А.И. Рарога. М. : ТК Велби : Проспект, 2004. С. 348.

7. Уголовное право России. Части Общая и Особенная : учеб. / под ред. А.В. Бриллиантова. М. : Проспект, 2009. С. 492.

8. Шапиев С.М. Уголовная ответственность за фальсификацию избирательных документов и итогов голосования // Журнал о выборах. 2006. № 5. С. 18.

9. Щиголев Ю.В. Уголовная ответственность за преступления в области избирательного права // Юридический мир. 2000. № 3. С. 24.

10. Колышницын А.С. Преступления против избирательных прав граждан и прав на участие в референдуме : дис. ... канд. юрид. наук. Рязань, 2004. С. 86.

11. Игнатенко В.В. Правонарушения и юридическая ответственность в избирательном процессе. Иркутск : Избирательная комиссия Иркутской области ; Институт законодательства и правовой политики. Иркутск. 2003. С. 170.

ИЗБИРАТЕЛЬНЫЕ ПРАВОНАРУШЕНИЯ И ЮРИДИЧЕСКАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

12. Князев С.Д. Уголовная ответственность за нарушение избирательных прав граждан и права на участие в референдуме // Журнал российского права. 2001. № 2. С. 33.

13. Уголовное право. Особенная часть : учеб. Изд. 2-е, испр. и доп. / под ред. д-ра. юрид. наук, проф. Л.В. Иногамовой-Хегай, д-ра. юрид. наук, проф. А.И. Раро-га, д-ра. юрид. наук, проф. А.И. Чучаева. М. : Юрид. фирма «КОНТРАКТ» : ИНФРА-М, 2008. С. 143.

14. Мажинская Н.Г. Уголовная ответственность за нарушение избирательных прав граждан : дис. ... канд. юрид. наук. Ростов н/Д; 2002. С. 89.

15. Турищева Н.Ю. Указ. соч. С. 25.

16. Федеральный закон от 10 января 2003 г № 20-ФЗ «О государственной автоматизированной системе Российской Федерации «Выборы» (в ред. от 25 декабря 2008 г. № 292-ФЗ) // Собрание законодательства Российской Федерации. № 2. Ст. 172.

17. Приводится по: Фальсификаторы осуждены (материал правового управления ЦИК России) // Журнал о выборах. 2002. № 3. С. 19.

18. Федеральный закон от 29 декабря 1994 г № 77-ФЗ «Об обязательном экземпляре документов» (в ред. от 23 июля 2008 г. № 160-ФЗ) // Собрание законодательства Российской Федерации. № 5. Ст. 1.

19. См.: Журавлева Г.В. Уголовная ответственность за служебный подлог : дис. ... канд. юрид. наук. М, 2006; Букалерова Л.А. Уголовно-правовая охрана официального информационного оборота / под ред. д-ра. юрид. наук проф. B.C. Комиссарова, д-ра. юрид. наук Н.И. Пикуро-ва. М. : Юрлитинформ, 2006; Летников П.Ю. Уголовная ответственность за подделку, изготовление или сбыт поддельных документов, государственных наград, штампов, печатей, бланков : автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Красноярск, 2009.

ИЗБИРАТЕЛЬНОЕ ПРАВО И ПРАВОСУДИ1

ГРАЖДАНСТВО И ПРАВО НА УЧАСТИЕ В ВЫБОРАХ В РЕШЕНИЯХ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА

В.В. Красинский, кандидат юридических наук

В соответствии с пунктом 31 статьи 4 Федерального закона от 12 июня 2002 года № 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» не имеют права быть избранными граждане Российской Федерации, имеющие гражданство иностранного государства либо вид на жительство или иной документ, подтверждающий право на постоянное проживание гражданина Российской Федерации на территории иностранного государства.

Аналогичные ограничения для кандидатов, связанные с наличием гражданства иностранного государства либо вида на жительство или иного документа, подтверждающего право на постоянное проживание гражданина Российской Федерации на территории иностранного государства, закреплены в пункте 51 статьи 3 Федерального закона от 10 января 2003 года № 19-ФЗ «О выборах Президента Российской Федерации» и статье 5 Федерального закона от 18 мая 2005 года № 51-ФЗ «О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации».

Данное требование к кандидатам, баллотирующимся на выборах в органы государственной власти, было введено законодателем с учетом интересов национальной безопасности в целях ограничения иностранного влияния на политические процессы, проходящие в Российской Федерации, а также укрепления политико-правовой связи избираемых народных представителей с российским государством [1].

Конституционность и обоснованность приведенных законодательных положений была подтверждена решениями Конституционного и Верховного Суда Российской Федерации.

В Определении от 4 декабря 2007 года № 797-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Кара-Мурзы Владимира Владимировича на нарушение его конституционных прав положением пункта 31 статьи 4 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» Конституционный Суд Российской Федерации обосновал правомерность ограничения пассивного избирательного права в связи с наличием гражданства иностранного государства.

55