Процессы лексической архаизации и деархаизации в русском литературном языке

^^^ [лингвистические заметки] В. В. Шмелькова

ПРОЦЕССЫ ЛЕКСИЧЕСКОЙ АРХАИЗАЦИИ И ДЕАРХАИЗАЦИИ

В РУССКОМ ЛИТЕРАТУРНОМ ЯЗЫКЕ

VERA V. SHMELKOVA

PROCESSES OF LEXICAL ARCHAIZATION AND LEXICAL DEARCHAIZATION

IN THE RUSSIAN LITERARY LANGUAGE

В статье рассматриваются вопросы истории русской лексики в конце ХХ — начале XXI столетия (процессы лексической архаизации и лексической деархаизации).

Ключевые слова: развитие языка, активные лексические процессы, архаизация, деархаизация.

Article considers active processes in the contemporary literary Russian language of the end of XX — the beginning of XXI centuries (the processes of lexical archaization and lexical dearchaization).

Keywords: language development, active lexical processes, archaization, dearchaization.

Уровень интерпретации лексического материала, учитывающий лингвокультурный и мировоззренческий аспекты, позволяет представить лексику как модель человеческого мира, в которой фиксируется целостная картина представлений о ценностном мире человека. Поскольку язык — продукт исторического развития народа, история русского языка самым тесным образом связана с историей Руси, России, с историей российской государственности, историей просвещения, русской литературы и народной поэзии, вообще — с историей духовной культуры.

Язык, непрерывно развиваясь, в определённые моменты истории испытывает на себе влияние некоторых экстралингвистических факторов, которые это развитие ускоряют. К таким факторам можно отнести «малейшие изменения в содержании, т. е. в условиях существования данной социальной группы» (Л. В. Щерба), «изменения общественной жизни» (В. В. Виноградов), «познание природы в широком смысле» (С. И. Ожегов), «уровень развития общества и мышления человека» (Р. А. Будагов), «языковой вкус эпохи» (В. Г. Костомаров).

В языке всегда отражаются эпохи и периоды смены эпох. Язык и эпоха, влияние эпохи на язык, языковые изменения, сущность и характер этих изменений — темы, которые всегда интересовали исследователей культуры и филологов. В истории русского языка нового времени не раз

Вера Викторовна Шмелькова

Кандидат филологических наук, доцент кафедры русского языка как иностранного Пензенского государственного педагогического университета им. В. Г. Белинского  vshmelkova@rambler.ru

были моменты, которые характеризовались кардинальными изменениями в языке и прежде всего в лексике как наиболее мобильной, подвижной его части. «Русский литературный язык, — пишет Ю. А. Бельчиков, — не раз переживал в своей истории острые моменты: и наплыв иностранных слов (в начале XVIII и первой трети XIX века), и влияние диалектной и жаргонной речи (во второй половине XIX века), и расшатывание литературных норм (в первые годы после Октябрьской революции), и увлечение диалектизмами (в 20-х — начале 30-х годов XX века)» [1: 170].

Лексика каждого языка, как известно, изменяется не только постепенно и непрерывно, но и неравномерно, когда складываются определённые общественно-исторические условия. «Каждый новый этап в развитии общественной жизни, — писал С. И. Ожегов, — накладывает свой отпечаток на словарный состав языка. Следовательно, на каждом этапе развития общественной жизни происходили изменения в соотношении лексических элементов, порождались новые черты лексической системы» [5: 168].

Одним из самых сложных и насыщенных этапов в истории русского литературного языка была Петровская эпоха (конец XVII — первая треть XVIII века), которой принадлежит особое место в становлении русского литературного языка. Основные процессы в развитии лексики Петровского периода были теснейшим образом связаны с общественно-политическими и культурными преобразованиями эпохи. Деятельность Петра Первого была направлена на преодоление экономической, политической и культурной отсталости России от стран Западной Европы. «Целью петровских преобразований, — пишет В. М. Живов, — было не только создание новой армии и флота, нового государственного управления и новой промышленности, но и создание новой культуры.. .Можно полагать, что именно в перестройке культуры Пётр видел определённую гарантию устойчивости нового порядка [2: 14].

Xарактерными процессами в истории русского языка этого периода были процессы архаизации целых групп лексики и заимствования. Именно в этот и последующие периоды в разви-

тии языка (конец XVII века — современность) привлекли внимание исследователей, изучающих историю отдельных слов, так как, по замечанию Б. А. Ларина, «рядом с историей отдельных слов складывается история замен целых пластов словарного богатства в нашем языке, как во всяком языке» [4: 45].

С. И. Ожегов [5: 20] пишет следующее: «При Петре I общенародный русский язык претерпел такие изменения, которые проводят заметные черты между новым периодом его истории и прошлым. Эти изменения состояли: а) в необычно усилившемся по сравнению с предшествующим периодом освобождении языка от всего пережиточного, устаревшего; б) в новом использовании многих старых элементов языка; в) в интенсивном вовлечении в общенародный язык, в связи с потребностями развития общественной жизни, новой лексики, в том числе и иноязычной». Однако для Петровской эпохи не был характерен процесс лексической деархаизации.

Изменения в русском языке не привели к разрыву между новым и прошлым состоянием языка, в петровское и допетровское время. Структура языка, которая складывалась и развивалась в продолжении веков, а именно его грамматический строй и основной словарный фонд, сохранилась во всех своих чертах и определила собой дальнейшее развитие языка и самобытность накапливаемых элементов нового качества.

Значительные изменения в русском словаре произошли после революционных событий 1917 года, обусловивших коренные преобразования всех сторон жизни страны, которые, в свою очередь, определили те значительные изменения, которые произошли в русском литературном языке, прежде всего — в сфере лексики, несмотря на то, что в других ярусах русского языка (морфологии, синтаксисе) в целом таких преобразований не произошло.

Изменения в русском языке, наблюдавшиеся после 1917 года, были предметом пристального внимания лингвистов того времени. Л. В. Щерба, участвуя в дискуссии о культуре речи (20-е годы XX века), замечал следующее: «Революция есть прежде всего ломка старых форм, поэтому форма

вообще находится в презрении: кажется важным что, а не как. Далее, революция обусловливает исключительно быстрый темп жизни, поэтому хорошо писать — некогда. Далее, революция почти всю литературу свела к литературе сегодняшнего дня, которая употребляет и язык, рассчитанный на понимание лишь сегодняшним читателем (сколько выражений, образов и слов канули в вечность вместе с обстоятельствами, их породившими, как, например, весь жаргон, связанный с голодом, карточной системой, затруднениями в передвижении и т. п.)» [3: 49].

Таким образом, первая четверть ХХ века ознаменовалось в истории русского языка как время кардинальных изменений многих сторон русского языка. «Язык революционной эпохи» характеризуется активными процессами в неологизации, заимствовании, жаргонизации литературного языка и архаизации, однако в этот период, как и в Петровскую эпоху, не наблюдается процесс лексической деархаизации, который стал заметным событием в лексической системе русского языка на рубеже ХХ-ХХ1 столетий.

Следствием социально-экономических процессов стали лексические изменения временного характера (активные процессы архаизации (десо-ветизация), а также процессы деархаизации некоторых утраченных в советское время лексических единиц).

В конце ХХ столетия в России сложилась особая социально-политическая, экономическая и культурная ситуация, по своему воздействию на общество и язык подобная революции. За короткий срок в разряд архаизмов переместилась большая группа «советской» лексики.

Особое внимание обращает на себя процесс лексической деархаизации — процесс возвращения в активное употребление устаревших (в той или иной степени) слов, «отодвинутых» в советское время на периферию лексической системы русского языка. Активизация в конце ХХ столетия достаточно больших групп лексики (современные словари фиксируют несколько сотен слов) — явление в русском языке, характерное для этого времени.

Л. В. Поляков в книге «Путь России в современность: модернизация как деархаизация»

выдвигает предположение, что процесс модернизации современной России не столько «вес-тернизация», сколько преобразование собственной архаики» [6: 5]. Обращение к историческим истокам — один из сущностных признаков этого процесса.

Авторы «Толкового словаря русского языка начала ХХ1 века. Актуальная лексика» выделяют следующие тематические разряды и группы, которые наиболее активно функционируют и формируют языковое сознание современников [9: 6]:

1. Политика, социальное устройство, идеология.

2. Экономика, финансовое дело. 3. Армия, охранительные органы. 4. Техника, автоматизация. 5. Спорт, игры. 6. Медицина. 7. Религия, верования. 8. Массовая культура. 9. Музыка современной массовой культуры. 10. Молодежная субкультура. 11. Предметы одежды и головные уборы. 12. Предметы обихода. 13. Кушанья, напитки. 14. Ткани, материалы. 15. Предметы и способы ухода за лицом и телом, косметика. 16. Область паранормальных явлений.

Лексика, некогда утраченная, а в наше время возвратившаяся в употребление, относится, в основном, к 1-й (дума, губернатор, департамент и др.), 2-й (биржа, коммерсант, акциз и др.), 3-й (атаман, сыск и др.), 7-й (праведник, милостыня и др.), а также — 11-й и 12-й (боа, редингот и др.) группам. Характерными процессами для других выделенных групп стали процессы заимствования и ассимиляции иноязычной лексики и т. д.).

Наряду с процессами лексической архаизации и лексической деархаизации в новейших словарях отражён процесс «вторичного лексического заимствования» (Л. П. Крысин, А. Д. Шмелёв и др.). Рассмотрим несколько примеров, подтверждающих это.

В современной речевой практике довольно активно употребляются лексемы контрафакт, контрафакция (контрафактный) (например, контрафактная продукция, контрафактные тиражи и т. д.) и толерантность (толерантный) (например, толерантное отношение, доброта и толерантность и т. д.).

Слово контрафакция представлено в Словаре В. И. Даля (без помет) следующим образом:

«Подделка, недозволенная перепечатка книг, в ущерб законному их издателю», в 17-томном Толковом словаре русского языка (БАС) (1956): «Устар. 1. Перепечатка, переиздание и т. п. чужого произведения без согласия автора. 2. Подделка (обычно произведений литературы, искусства)» (т. 5). В 4-томном Словаре русского языка (МАС — 1981-1984), в Словаре С. И. Ожегова (1975) этого слова нет. К середине XX века лексема устарела и вышла из активного употребления, что и зафиксировали словари этого времени.

Лексема появилась в русском языке (в результате вторичного заимствования) в конце 90-х годов XX века для обозначения соответствующего общественного явления. В «Толковом словаре современного русского языка. Языковые изменения конца XX столетия» (2005) слово представлено следующим образом: «Юр. Незаконный, производимый, осуществляемый с нарушением издательских или авторских прав (об аудио- и видеопродукции, компьютерных программах, книгах и т. п.».

Лексема толерантность представлена в 17-томном толковом словаре русского языка (БАС) следующим образом: «Устар. Терпимость, снисходительность, снисходительное отношение к кому-, чему-либо». В МАС, СО-75 лексема толерантность отсутствует. В новейших словарях русского языка, отражающих современную языковую ситуацию, это слово фиксируется без особых помет.

Архаизация и деархаизация лексики — явления неодинаковой интенсивности и объёма. Особенно в новейший период отчётливо видно, что деархаизация затронула намного более обширные слои лексики, чем архаизация.

Словари русского языка конца XX — начала XXI века фиксируют, например, большое количество «возвращённой» конфессиональной лексики. Не случайно и то, что в период с конца восьмидесятых годов было издано множество энциклопедий, словарей, целью которых, главным образом, разъяснение православных понятий и терминов. В этом была насущная необходимость, потому что люди часто не понимали значений слов.

«В русской истории за годы советской власти эта лексика была отодвинута на периферию лексической системы и практически вытеснена

из языкового сознания людей, — пишет автор «Словаря православной церковной культуры» Г. Н. Скляревская. — Словарь ставит своей задачей в какой-то мере восстановить этот массив лексики, один из важнейших в русской культуре и духовной жизни русского народа [7: 5].

Для конца XX — начала XXI века характерно возвращение к истокам. Это время в России отмечено стремлением к возвращению многих духовных ценностей (в том числе и в языке), некогда утраченных. Влияние христианской литературы, а также деятельность средств массовой информации — телевидения, радио (обращения, духовные проповеди) способствуют активизации этой лексики.

Таким образом, тематическая сфера «религия», которая долгое время была под запретом, в конце XX века стала одним из активных источников пополнения активного словаря.

Примером использования религиозно-церковной лексики (иногда в новом контексте) могут служить материалы некоторых газет (например, справочно-информационная газета «Возглас», из которой взяты следующие примеры: Благотворительный фонд помощи детям с онкоге-матологическими и иными тяжёлыми заболеваниями «Подари жизнь»; Международный просветительский паломнический центр «Фавор» предлагает паломнические поездки; Оптовая реализация: образки лазерные, кольца с молитвой (собственное производство), изделия ювелирной компании СПб «Завет» по ценам производителя. Сувениры из венецианского стекла. Цепи, кресты из золота и серебра по ценам производителей. Картины на холсте и бумаге с евангельскими сюжетами и пейзажами; Голицынские восковые свечи. Производство и реализация церковных восковых свечей от № 180 до дьяконских, изготовление по индивидуальным размерам, доставка по РФ и т. д.

Рассматривая процессы в русской лексике конца XX — начала XXI века, важно сопоставить состояние лексической системы в различные переходные эпохи: чтобы понять настоящее, достаточно и необходимо посмотреть на прошедшие эпохи и описать «настроение» каждой эпохи и её языковую ситуацию.

«Народ отражает себя в языке своём, — писал И. И. Срезневский. — Народ действует, его деятельностью управляет ум, ум и деятельность народа отражается в языке его. Деятельность есть движение; ряд движений есть ряд изменений; изменения, происходящие в уме и деятельности народа, также отражаются в языке. Таким образом, изменяются народы, изменяются и языки их» [8: 17].

ЛИТЕРАТУРА

1. Бельчиков Ю. А. Русский язык. ХХ век. М., 2003.

2. Живов В. М. Язык и культура в России ХУШ века. М., 1996.

3. Из дискуссии 20-х годов о культуре речи // Русская речь. 1991. № 3, 4.

4. Ларин Б. А. История русского языка и общее языкознание (Избр. работы). М., 1977.

5. Ожегов С. И. Лексикология. Лексикография. Культура речи. М., 1974.

6. Поляков Л. В. Путь России в современность: модернизация как деархаизация. М., 1998.

7. Скляревская Г. Н. Словарь православной церковной культуры. СПб., 2000.

8. Срезневский И. И. Мысли об истории русского языка. М., 1959.

9. Толковый словарь русского языка начала XXI века. Актуальная лексика: около 8500 слов и устойчивых словосочетаний / Авт.-сост. Г. Н. Скляревская и др.; под ред. Г. Н. Скляревской. М., 2006.

[хроника]

ВИДЕОКОНФЕРЕНЦИЯ «РОЛЬ ЛИТЕРАТУРЫ В ДУХОВНО-НРАВСТВЕННОМ ВОСПИТАНИИ НА ОСНОВЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ИНФОРМАЦИОННО-КОММУНИКАЦИОННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ»

19 апреля 2008 года в Петербурге состоялась видеоконференция «Роль литературы в духовно-нравственном воспитании на основе использования информационно-коммуникационных технологий» с участием писателя Д. А. Гранина.

Видеоконференция была организована по инициативе Представительства Ханты-Мансийского автономного округа — Югры в Санкт-Петербурге и проходила одновременно на четырех видеоплощадках: в Ханты-Мансийском государственном университете, в Государственном университете города Югра, Санкт-Петербургском гуманитарном университете профсоюзов и в Представительстве Ханты-Мансийского автономного округа — Югры в Санкт-Петербурге.

В течение трех часов участники конференции в режиме прямого эфира обсуждали роль литературы в решении духовно-нравственных проблем современного общества. В выступлениях была отмечена значимость творчества Даниила Александровича Гранина в утверждении таких общечеловеческих ценностей, как милосердие, любовь к родине и семье, ответственность человека перед будущим, нравственное совершенствование и свободное развитие личности.

Д. А. Гранин рассказал о своем видении проблемы взаимовлияния традиционной книги и современных электронных носителей информации. Участники конференции получили в подарок DVD с записью произведений писателя.

Основные тезисы выступлений Д. А. Гранина на видеоконференции.

Интеллигенция — главное богатство России. Интеллигенция сохраняла духовность России, созидала науку, технику, культуру страны.

Литература воздействует на душу человека. Для бездушного человека литература — чтиво. Душа отзывается на литературные проблемы, которые ставит перед читателем писатель.

Когда мы говорим о чтении, нужно говорить о душе. Есть душа или нет — это более серьезный вопрос, чем читает человек или не читает. Герои художественного текста становятся более реальными и близкими, чем окружающие нас люди. Три мушкетера, солдат Швейк, Дон Кихот — это реальные люди.

«Для меня душа, совесть, стыд — это вещественные понятия, это часть человеческого организма».

Н. А. Егоренкова, Д. А. Щукина, СПГГИ