Фреймы поступков «Геройство» и «Подвиг» в русском языке

Вестник Челябинского государственногоуниверситета. 2016. № 9 (391). Филологическиенауки. Вып. 102. С. 51-56.

УДК 81.2

ФРЕЙМЫ ПОСТУПКОВ «ГЕРОЙСТВО» и «подвиг» В РУССКОМ ЯЗЫКЕ

Л.А. Бушуева

Саратовский национальный исследовательский государственныйуниверситет им. Н. Г. Чернышевского,

Саратов, Россия

Представлены результаты сопоставительного фреймового анализа ситуаций поступков «геройство» и «подвиг». Показано, с помощью каких ментальных единиц (слотов) репрезентирована совокупность знаний о ситуациях поступков, именуемых геройство и подвиг. Исследование фреймовой организации лексики поступков проведено на материале фрагментов словообразовательных гнезд, в которых представлены единицы, соотносимые со значением лексем геройство и подвиг. Проанализированы особенности функционирования лексем в дискурсе.

Ключевые слова: словообразовательное гнездо, фрейм, слот, пропозиция, имя поступка.

Поведение как продукт системы социальных связей и отношений, социального сотрудничества не только закреплено и опосредовано в языке, но и регулируется им[3].

Поступок, являясь важным элементом культуры, вызывает интерес исследователей многих областей научного знания, например, философов (М. М. Бахтин, Г. М. Сафина), психологов (А. Н. Леонтьев), лингвистов (Ф. Фичи Джу-сти, С. Л. Сахно, В. Е. Гольдин), литературоведов (М. Ю. Лотман, Н. В. Бубырь). Сравнивая поступок с действием, событием или фактом, лингвисты указывают существенные признаки поступка: связь поступка с миром событий, целенаправленность, намеренность действия, осознанность, контролируемость, нацеленность на результат, наличие в поступке оценочного компонента, преодоление нормативной границы в поведении при совершении поступка (Ф. Фичи Джусти, Н. Д. Арутюнова, С. Л. Сахно, В. Е. Гольдин, В. Н. Телия, Л. А. Бушуева).

В этом аспекте актуальным представляется исследование содержания таких понятий, как героизм, способность к совершению подвига, которые выражают отличительные характеристики личности.

Целью данного исследования является изучение механизма отображения в языке представлений о реализации таких поступков человека, как геройство и подвиг, связанных с категориями нравственности и морали, что в целом важно для осмысления проблем категоризации и концептуализации явлений.

Понятие «геройство» является одним из основополагающих ценностных ориентиров

общества, значимым поступком. Героизм, фундаментальное свойство человеческого бытия, проявляется в поступках, именуемых геройством, подвигом. Анализ дефиниций слова геройство и производных лексем, характеризующих ситуацию поступка геройства, позволяет выделить такие признаки понятия, как «поступок человека», «смелость», «самоотречение», «подвиг» [1;4; 11].

Лексико-словообразовательный фрейм геройство, составленный на основе анализа словарных толкований единиц фрагмента словообразовательного гнезда с вершиной «герой», содержит единицы герой, героиня, героизм, геройство, геройский, геройски, героический, героически, геройствовать, героизировать, героизация, героика [9].

Фрейм представляет собой структуру данных для представления стереотипных ситуаций, особенно при организации больших объемов памяти [7]. Согласно концепции М. Минского, сталкиваясь с новой ситуацией или существенным образом пересматривая какую-либо проблему, человек ищет в своей памяти структуру, называемую фреймом - хранимую в памяти сеть отношений, используемую для адаптации к действительности в результате изменения деталей. Фрейм включает полный комплекс знаний о ситуации или объекте, существующий в данный исторический момент в данном социуме [10].

Такая ситуация, как «совершение поступка» включает целый комплекс данных - наличие мотива, совершение действия; поступок не может быть обезличенным, ситуация поступка

всегда предполагает наличие агента, а также объекта, на которого он направлен, оценку, а также последствия, к которым он приводит. Так, например, благодаря фрейму «геройство», хранящемуся в нашей памяти, мы знаем, что этот поступок совершается смелым человеком в ситуации, требующей самоотречения и решительности, чем этот поступок отличается от другого положительно оцениваемого поступка, например, от «благодеяния», и можем понять, если кого-то неверно называют героем.

Фрейм образован набором взаимосвязанных компонентов - слотов, характеризующих различные стороны и аспекты соответствующей ситуации. На языковом уровне слоты могут получать определенную лексическую объективацию, в том числе в виде единиц, связанных с именем поступка словообразовательными отношениями.

Все значения единицы геройство и дериватов объединяются между собой посредством внутренних пропозиционально-смысловых связей и формируют слоты, отражающие ряд признаков: 1) агенты поступка, их свойства (герой, героиня, героизм); 2) действия, осуществляемые агентами (геройствовать, геройство); 3) оценка поступков, агентов поступков, ситуаций, событий (героизировать, героизация, героика, героический, геройский, геройски, героически).

Герой совершает героические поступки, подвиги. Особенность существительного подвиг состоит в следующем. Хотя это существительное раньше указывало на идею движения («И как его Царский подвиг будет к Москве, и вам его Государское Величество велит с собою ехати» [2. С. 203]), в современном русском языке лексема обозначает прежде всего поступок: «доблестный, героический, самоотверженный поступок, важное по своему значению действие, совершенное в трудных условиях» [11. С. 533]. Сема движения практически утрачена в современном русском языке. Существующая лексема подвижник (от подвижни-чать) - номинация духовного подвига (в православном религиозном сознании) в отличие от героя, обозначающая человека, совершающего мирской подвиг (в обыденном сознании): «подвижник - это тот, кто славен великими делами на каком-нибудь поприще; доблестный делатель, подвизающийся на пути веры и правед-ничества»; «человек, героически принявший на себя тяжелый труд или лишения, муки ради достижения высокой цели» [5. С. 488]. Для дан-

ного исследования актуально изучение смысла понятия «подвиг» в обыденном сознании.

Фрейм поступка «подвиг» строится как модель ситуации, связанной с необходимостью спасения кого-либо или чего-либо и большим риском для жизни человека, который совершает подвиг. Подвиг совершается, не глядя на опасности, бесстрашно и хладнокровно, в отдельных случаях, напоказ: «Подвигом может отличиться любой, от воина до монаха, но не каждый подвиг приводит к величию, поскольку подвиг отличается от явно несущего добро поступка не истинной своей значительностью, а придаваемой ему значимостью» [6. С. 33].

Несмотря на внешнее сходство рассматриваемых понятий, лексикографические толкования имен геройство и подвиг «вбирают» в себя разное количество элементов общей фреймовой модели поступка (мотив/цель - действие -агент - объект - результат - оценка).

Значения производных единиц, наполняющих гнездо с мотивирующим словом герой, эксплицируют на языковом уровне наши апперцепционные знания об агенте геройства и его свойствах (смелый, решительный, готовый к самоотречению человек), о происходящем действии (смелое, решительное действие, подвиг) и его оценке (поступок выдающейся личности, с которого нужно брать пример). Такие компоненты общего фрейма геройства, как мотив, объект, результат поступка, не получают вербализацию на лексическом уровне.

Толкования имени подвиг «вбирают» в себя и указания на субъект подвига и характерные для него свойства (доблестный делатель, храбрый, удачливый человек/воин), и характеристики действия, лежащего в основе подвига (совершенное в трудных, опасный условиях, требующее духовных и физических сил), и его мотив (во имя истины, красоты, добра, ради достижения высоких целей, по движению души), оценку поступка (великое, важное дело, самоотверженное и героическое). В миру предполагаемым результатом подвига может быть слава. Объект геройства и подвига не получает вербализации на лексическом уровне.

К различиям в структуре лексико-словоо-бразовательных фреймов двух сопоставляемых понятий можно отнести то, что в структуре лексико-словообразовательного фрейма подвиг выделяется только один слот: «действия, осуществляемые агентами» [9. С. 775] - подвиг.

Проанализировав примеры контекстуального употребления лексем выделенных слотов

на материале Национального корпуса русского языка, можно отметить, что в речи наиболее конкретизированными элементами в структуре фреймов «геройство» и «подвиг» являются мотив, действие, агент, оценка. Элемент «объект» представлен нерегулярно в текстовом корпусе.

Рассмотрим каждый из элементов инвариантного фрейма подробнее.

Для геройства и подвига характерны одни и те же мотивы: высокие идеалы народа, Родины в данный период: «Само собою разумеется, что героический интеллигент не довольствуется только ролью скромного работника, его мечта - спасение человечества или, по меньшей мере, русского народа» [12]; «Он горевал об убитых и воспевал подвиги во имя Отечества и гуманизма» (М. Баконина. Школа двойников, 2000).

В речи возможно нарушение прототипиче-ских компонентов фрейма. Прототип - «категориальный концепт, дающий представление о типичном члене определенной категории» [4. С. 29]. Это такая модель ситуации, которая распознается как эталонная и является основой для сравнивания, сопоставления с ней других ситуаций, возникающих в опыте.

Такие компоненты фрейма «геройство», как сложное, требующее особого напряжения действие, оценка, используются применительно к мотивам и целям, не являющимся ядерными для понятия геройства: «Одно время популярна была программа Дмитрия Диброва «Я готов на все». Ее герои должны были совершать самые тяжелые и мучительные действия, чтобы доставить своим близким радость или добыть необходимые на лечение деньги. В стартовой программе героическая женщина прыгала на резиновом тросе с какой-то изрядной высоты, чтобы выполнить заветное желание мужа. Заветным желанием была экзотическая рыбалка». В данном контексте мотив «желание выполнить заветное желание мужа» далек от высоких целей (Е. Пищикова. Пятиэтажная Россия (2007) // «Русская жизнь», 2008).

Прототипическими и для геройства, и для подвига действиями являются рискованные, требующие чрезвычайной смелости и решительности. Такие действия возможны в разных сферах: и на уровне повседневной жизни, и в бою, но они, как правило, означают собой единственную возможность решения некой неразрешимой проблемы: «Неслучайно святые отцы отмечали, что истинной любви присуще самоуничижение. Я наблюдал в крестьянских

семьях просто героическое самоотречение.

Подростки отказывались принимать подарки от родителей, мотивируя тем, что не заслужили награду. Истинная любовь предпочитает согласиться с тем, что она не достойна чего-либо, нежели претендовать на свои заслуги и достоинства» (Ю. Азаров. Подозреваемый (2002)); «Совершил акт самопожертвования. При подходе немецко-фашистских захватчиков взорвал важный промышленный объект и сам погиб при взрыве. Люди, которые случайно сюда приходили, склоняли над камнем голову или не склоняли, а просто стояли в раздумье, полагали, что здесь действительно покоится герой, совершивший выдающийся подвиг» (В. Войнович. Монументальная пропаганда // «Знамя», 2000).

Подвиг, как и геройство, ассоциируется с самопожертвованием. Жертвенность подвига можно объяснить взаимосвязью с историческим значением подвига как поступка, связанного с религиозной деятельностью, жертвованием своими интересами ради служения Богу. Подвиги в современном мире требуют самопожертвования ради защиты Родины или спасения человека: «У меня медалей нет, родилась я уже после Великой Отечественной войны, подвигов не совершала, утопающих не спасала» (О. В. Колпако-ва. Большое сочинение про бабушку, 2011); «Я спас? - переспросил Тимонин. - Кого? О своем подвиге он почти ничего не помнил» (А. Троицкий. Удар из прошлого, 2000).

Непрототипическим действиям могут приписываться признаки героического поступка или подвига (смелый, рискованный, решительный) в узком контексте, любое действие, представляющее сложность для человека, совершающего его, может повышаться до ранга подвига: «- Анисия-то Ивановна - героиня! -сообщила она маме так, будто знала бабушку с детских лет. - Сижу целый день и восхищаюсь: родить в таком возрасте!» (А. Алексин. Раздел имущества (1979)); «После снегопада тропинки пробить — и то подвиг, дело не на один день; с крыши сбросить спрессованные плиты - тоже целая история» (Р. Сенчин. Ел-тышевы (2008) // «Дружба народов», 2009).

Для обозначения агента поступка «геройство» употребляются специальные лексемы герой, героиня, а также словосочетания, содержащие оценочные прилагательные героический, геройский, например героический воин, геройский мальчик. Эти же единицы используются и для обозначения агента подвига.

К наиболее частотным прилагательным, используемым в сочетании с ядерной лексемой герой, относится лексема настоящий: настоящий герой. Интересно рассмотреть данное прилагательное с точки зрения категории оценки, так как большинство прилагательных, сочетающихся с именами агентов геройства, являются оценочными (великий герой, доблестный герой и др.).

Представляется возможным говорить об оценке не как о приписывании объекту признака «хороший/плохой», а в том смысле, что говорящему для констатации принадлежности данного объекта к какому-либо классу необходимо определить и в этом смысле «оценить» степень соответствия данного объекта тем требованиям, которым должен удовлетворять член данного класса. В основе данной «оценки» лежит когнитивная операция «соотнесения». Ср.: Этот ваш Треплев был настоящий преступник, почище Джека Потрошителя (Крейдлин, 1993).

Таким образом, у прилагательного настоящий отсутствует оценочное значение «хороший/плохой». Характер оценки уже входит в пропозицию значения слов герой, героиня. Настоящий выполняет в этом случае своего рода подтверждающую (персуазивную) функцию: «Кроме сообщений о настоящих героях и нормальных людях начали поступать сообщения о вещах, которые опаснее ваххабизма, потому что делают нас морально слабее врага» (В. Лейбин. Враги, приятели и герои // «Русский репортер», № 3 (181), 27 января 2011, 2011).

Для русской концептосферы характерен образ героя-воина: именно воин представляет собой пример человека, отличающегося смелостью, решительностью, самоотверженностью: «- А что, молодой герой, вижу не зря вы на фронте время проводили, вижу по наградам, бились с врагом, как и полагается советскому воину» (В. Астафьев. Пролетный гусь (2000)); «Когда-то, перед первым боем, Костромин чувствовал то же самое: ему хотелось испытать себя под пулями, быть первым в атаке, совершить подвиг, и в то же время душу охватывал страх» (А. А. Бек. В последний час, 1942).

Оценка пронизывает всю структуру фреймов «геройство», «подвиг» и присутствует во всех его слотах. Прототипической для геройства и подвига является положительная оценка: «С восторгом потому, что девушка, по его мнению, оказалась настоящей героиней, и с грустью потому, что если раньше испытывал к ней чисто визуальное, как он объяснял, чув-

ство нежности, которое способна внушить каждая хорошенькая девушка, то теперь не на шутку тосковал, считая, что безвозвратно потерял гордое, чистое создание, достойное благоговейного поклонения» (В. Кожевников. Щит и меч. Книга первая (1968).

О подвигах мечтают, ими бредят, восхищаются, слагают истории и передают изуст в уста: «Ну еще бы! Мечтал о доблести, о подвиге, о славе, а тут зубри судебную статистику, дежурь в отделении, составляй протокол осмотра места дорожно-транспортного происшествия. Да еще и на вскрытие потащат» (Ю. О. Домбровский. Факультет ненужных вещей, часть 5, 1978).

Геройство может вызывать неприятие за счет неуместности или неразумности: «Вы ненормальный что ли? Что за геройство такое? Вы почему в лаз не прыгнули?» (Ф. Янковский, Б. Акунин. Статский советник, к/ф (2005).

В современных текстах подвиг больше представлен как неблагочестивый поступок, а также как поступок, отличающийся от любого другого высокой степенью бесстрашия, но все же совершаемый напоказ: «Военные подвиги его вполне подлинные, свидетельствующие о немалом бесстрашии - а все же есть в них что-то опереточное» (А. Макушинский. Город в долине, 2012); «Не стоит приводить исчерпывающий перечень произведенных фирмой скандалов, подвигов, мистификаций и бесчинств, иначе могут пошатнуться главенствующие представления об основной пружине исторического механизма нынешних времен, что вовсе ни к чему, поскольку чревато массовыми психическими травмами» (П. Крусанов. Перекуем орала на свистела (2001) // «Нева», 2004).

Синонимом подвига нередко в современной речи является проделка, что коррелирует с одним из значений лексемы подвиг: «похождения, проделки» [8]. В таких случаях подвиг используется в качестве ироничного высказывания по отношению к чьим-то поступкам предосудительного характера: «У Гавроша - Леньки не было младших братьев или сестер, потому он вытирал Эдику нос, завязывал только что отболевшему под шапкой сбившийся платок, катал его, выпросив у дворника своего, соседнего двора, в тачке (за этот подвиг он, впрочем, получил нагоняй и от мамы Раи, и от своей матери» (Э. Лимонов. У нас была Великая Эпоха, 1987).

Фрейм «геройство» также может использоваться не в прототипическом его виде: «Яуже

два года без отпуска и в прошлые новогодние работал. (Даша, жен, 25); Ну ты ваще герой! Те надо памятник поставить /я б так не смогла. Не!» (Разговор друзей // Из коллекции НКРЯ, 2006). Нарушение многих типических компонентов фрейма создает здесь ироническое звучание, что поддерживается употреблением сниженной лексики (Ну ты ваще, герой!; не!).

К различиям в структуре фреймов «геройство» и «подвиг» можно отнести то, что в отличие от фрейма поступка геройства, компонент «результат» играет важную роль в структуре поступка «подвиг». В целом было установлено, что в русском языке последствием подвига может быть то, что 1) подвиг остается в истории: «От гордости за подвиг, после которого генералы рассчитывают на бессмертие» (Н. Джин. Учитель, 1980-1998); пословица «За великими подвигами великая известность»; 2) подвиг влечет за собой существенные перемены в обществе: «Итогда он понял, что слухи о его подвиге окатили город ожиданием освежающих перемен. Он уже выпил всю свою вод-

ку и чувствовал себя великолепно. Со всех сторон шашлычной люди глядели на него с восхищением. Даже мое небольшое сопротивление режиму, вдруг подумал он, воодушевило город» (Ф. Искандер. Поэт // «Новый мир», 1998).

Таким образом, проведенное исследование дает определенную совокупность новых знаний о поступках «геройство» и «подвиг» и позволяет сделать вывод о том, что «геройство» и «подвиг» являются смежными понятиями. Подвиг совершается героем, основная характеристика которого выражена в обладании им такими качествами, как смелость, готовность к самопожертвованию. Герой действует решительно в ситуации, полной риска и опасности.

Можно также утверждать, что содержательный минимум рассматриваемых понятий расширил свое семантическое значение, что доказано на примерах употребления имен поступков геройство и подвиг в значении «неблаговидный поступок с последующим негативным отношением».

Список литературы

1. Большой толковый словарь русского языка / под ред. С. А. Кузнецова. - СПб., 2000. - 482 с.

2. Виноградов, В. В. История слова подвиг в русском языке / В. В. Виноградов // Изв. АН СССР. - 1989. -№ З.-С. 200-209.

3. Выготский, Л. С. Собрание сочинений: вбт./Л. С. Выготский. - М., 1984. - Т. 6.- 400 с.

4. Голованова, Е. И. Введение в когнитивное терминоведение / Е. И. Голованова. - М., 2014. -224 с.

5. Даль, В. И. Толковый словарь русского языка. Современная версия / В. И. Даль. - М., 2002. -736 с.

6. Колесов, В. В. Словарь русской ментальности. / В. В. Колесов, Д. В. Колесова, А. А. Харитонов. - СПб., 2014. - Т. 2- 592 с.

7. Краткий словарь когнитивных терминов / под ред. Е. С. Кубряковой. - М., 1996. - С. 187-189

8. Словарь русского языка / под ред. А. П. Евгеньевой. -М., 1988.-Т. 1.

9. Словообразовательный словарь русского языка / под ред. А. Н. Тихонова. - М., 1985. -Т. 1.- 856 с.

10. Сусык, С. Ю. Способы репрезентации концепта «террористический акт» в дискурсе / С. Ю. Сусык // Вестн. Челяб. гос. ун-та. - 2007. - № 22. - С. 132.

11. Толковый словарь русского языка / под ред. С. И. Ожегова, Н. Ю. Шведовой. - М., 1996.

12. «Национальный корпус русского языка». - URL: http://ruscorpora.ru/search-main.html. -Дата обращения: 20.05.16.

Сведения об авторе

Бушуева Людмила Александровна - кандидат филологических наук, доцент кафедры романо-германской филологии и переводоведения, Саратовский национальный исследовательский государственный университет им. Н. Г. Чернышевского. Саратов, Россия. sebeleva@yandex.ru

56

H. A. Eyrnyeea

Bulletin of ChelyabinskState University. 2016. No. 9 (391). Philology Sciences. Issue 102. Pp. 51-56.

THE FRAMES OF THE ACTS OF "HEROISM" AND "EXPLOIT" IN THE RUSSIAN LANGUAGE

L. A. Bushuyeva

Saratov State University, Saratov, Russia. sebeleva@yandex.ru

This article presents the results of the comparative frame analysis of the situations of the acts called "heroism" and "exploit". The paper demonstrates what kinds of mental units represent a cohesive mental structure, knowledge about the situations of acts, referred to as "heroism" and "exploit". The study of the frame organization of the vocabulary was carried out on the fragments of derivational word families containing elements that correlate to the meaning of the lexemes "heroism" and "exploit". The ways the lexemes function in discourse are analyzed.

Keywords: derivational nest, frame, slot, proposition, name of act.

References

1. Kuznetsov S.A. (ed.). Bolshoi tolkovyi slovar russkogo yazika [The explanatory dictionary of the Russian language]. Saint Petersburg, 2000. 482 p. (In Russ.).

2. Vinogradov V.V. Istoriya slova podvig v russkom yazike [The etymology of the word "exploit" in the Russian language]. Izvestiya AN SSSR [The USSR Academy of Sciences Review], 1989, no. 3, pp. 200-209. (In Russ.).

3. Vygotsky L.S. Sobraniye sochinenyi [Collection of works], vol. 6. Moscow, 1984. 400 p. (In Russ.).

4. Golovanova E.I. Vvedeniye v kognitivnoye terminovedeniye [Cognitive terminology studies in brief]. Moscow, 2014. 224 p. (In Russ.).

5. Dahl V.I. Tolkovyi slovar russkogo yazika. Sovremennaya versiya [The Explanatory dictionary of the Russian language. New version]. Moscow, 2002. 736 p. (In Russ.).

6. Kolesov V.V., Kolesova D.V., Kharitonov A.A. Slovar russkoy mentalnosti [Dictionary of Russian mentality], vol. 2. Saint Petersburg, 2014. 592 p.

7. Kubryakova E.S. (ed.). Kratkyi slovar kognitivnyh terminov [Concise dictionary of cognitive terms]. Moscow, 1996. 245 p. (In Russ.).

8. Yevgenyeva A.P. (ed.). Slovar russkogo yazika [Dictionary of The Russian language], vol. 1. Moscow, 1988. (InRuss.).

9. Tikhonov A.N. (ed.). Slovoobrazovatelnyi slovar russkogo yazika [Derivative dictionary of the Russian language], vol. 1. Moscow, 1985. 856 p. (In Russ.).

10.Susik S.Y. Sposobi reprezentazii konzepta :terroristicheskyi akt" v diskurse [The means of representation of the concept "act of terrorism" in discourse]. Vestnik Tchelyabinskogo gosudarstvennogo universiteta [Herald of Chelyabinsk State University], 2007, no. 22, p. 132. (In Russ.).

11.0zhegov S.I., ShvedovaN.Y. (eds.). Tolkovyi slovar russkogo yazika [The explanatory dictionary of the Russian language]. Moscow, 1996. 994 p. (In Russ.).

12.Nacional'nyj korpus russkogo jazyka [Russian National Corpus]. Available at: http://ruscorpora. ru/search-main.html, accessed20.15.2016. (InRuss.).