Рецензия на сборник статей: Everyday Life in Russia Past and Present / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg. ). - Bloomington: Indiana University Press, 2015. - 430 p

ОТЗЫВЫ, РЕЦЕНЗИИ

УДК 94(470+571):316.728

ГРНТИ 03.23. История России

С.В. Зайцева

Рецензия на сборник статей: Everyday Life in Russia Past and Present / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). -Bloomington: Indiana University Press, 2015. - 430 p.

В статье рецензируется сборник статей по истории повседневности России. Материалы, представленные американскими и российскими учеными, рассматривают широкий круг тем в рамках истории, антропологии, литературо- и киноведения и охватывают преимущественно советский и постсоветский периоды истории Российского государства. Исследования, представленные в издании, проведены на основе научных данных, воспоминаний, записей, на материалах художественных и документальных фильмов, художественной литературы. Авторы публикаций анализируют понятия «повседневность», «быт», «частное», «общественное» с позиций подходов различных школ микроистории, регионоведения, семиотики.

Ключевые слова: повседневность, история повседневности, повседневная жизнь в России, быт, частное и общественное, общество, микроистория.

S.V. Zaitseva

Review of the Collection of Articles: Everyday Life in Russia Past and Present / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). -Bloomington: Indiana University Press, 2015. - 430 p.

The article reviewed the collection of papers dedicated to the history of everyday life in Russia. Materials submitted by American and Russian scholars examine a broad range of topics within history, anthropology, literature and film studies and cover mostly Soviet and post-Soviet periods of Russian history. The studies presented in the publication conducted on the basis of scientific data, memories, the fiction and documentary films, literature. The authors analyze the concept of "everyday life", "povsednevnost'", "byt", "private", "public" from the standpoint of the approaches of different schools of mi-crohistory, regional studies, semiotics.

Key words: everyday life, daily life, history of everyday life, daily life in Russia, byt, private and public, society, microhistory.

© Зайцева С.В., 2017 © Zaitseva S.V., 2017

Данное издание представляет собой сборник статей, основные идеи которых, по словам редакторов, были обсуждены на междисциплинарном семинаре «Повседневная жизнь в России и Советском Союзе» (Everyday Life in Russia and the Soviet Union), проходившем в мае 2010 г. в Блумингтоне при поддержке Университета Индианы. В семинаре приняли участие специалисты по исследованиям российской истории императорского, советского и постсоветского периодов из России, Великобритании и Соединенных Штатов Америки [более подробно см.: 1]. По словам составителей, работы, представленные в издании, отражают «интеллектуальную широту наших материалов и наше общее желание выйти за границы принятых установок и стандартной периодизации» [2, p. 1].

Публикации авторов объединены в пять тематических разделов. Первый раздел «Подходы к изучению повседневности» (Approaches to Everyday Life) отражает основные научные направления в исследовании повседневной жизни, а также вклад западных и российских ученых в становлении истории повседневности как отдельного направления исторических и социальных исследований.

Неслучайно именно очерк Дэвида Рэнсела открывает данное издание, поскольку автором выделены основные научные подходы к истории повседневности в рамках научных школ и направлений: микроистории, немецкого направления микроистории (Alltagsgeschichte), семиотики Ю. Лотмана, регионоведения (local history) [см. также: 3].

Дэвид Рэнсел отмечает, насколько данные подходы получили отражение в российской исторической науке и в целом в изучении российской истории. Так, он выделяет ряд современных западных и американских исследований, преимущественно по истории советского периода, а также рассматривает развитие истории повседневности в российской науке, начиная с работ И. Забелина в XVIII в., включая появление исследований в советский и постсоветский периоды. По мнению автора, то, что в настоящее время появляется в России под рубрикой «история повседневности», адресовано широкому кругу читателей и представляет собой переиздания ранних этнографических исследований и литературных публикаций. В большинстве случаев, как отмечает Дэвид Рэнсел, это обычные исторические работы, к которым добавлено наименование «повседневность» для привлечения внимания читателей [4, p. 18]. Самым ярким примером, по мнению автора, является серия «Живая история: Повседневная жизнь человечества», опубликованная издательством «Молодая гвардия», которая включает более 85 наименований и освещает темы по истории и государственной политике, в том числе в Российском государстве на разных этапах его развития. Тем не менее, автор публикации приводит ряд монографий, которые, по его мнению, способствуют изучению истории повседневности, раскрывая такие темы, как криминальное под-

полье, жизнь в провинции и др.; датируются они не позднее 2011 г. Однако следует отметить, что в последние годы в российской науке появилось большое количество публикаций, научных статей и монографий, касающихся различных аспектов истории повседневности и соответствующих основным критериям данного подхода [см., например, 5; 6; 7 и др.].

По мнению Дэвида Рэнсела, особое внимание стоит обратить на исследования по истории повседневной жизни отдельных регионов, городов, деревень и их жителей. Новые подходы пытаются отразить внутреннюю динамику развития исторических событий на местном уровне. В итоге они либо демонстрируют несовместимость принятых взглядов на макроисторию с поведением на местном уровне и, соответственно, неспособность провести объективное объяснение событий прошлого, либо предлагают вникнуть в сущность власти местных политических сил и проводимого ими выбора, придающего социальным отношениям новую форму таким образом, который модифицирует динамику и развитие на макроуровне. Следовательно, новые научные подходы показывают, как события, явления и их восприятие на местном уровне изменяют наше понимание макроисторических процессов [4, р. 26-27].

Об истории элиты, жизни провинциального дворянства размышляет Мэри Кавендер. Местная элита помогала организовать порядок на местах и управлять отдаленными районами. Большое место в жизни провинциального дворянства исследователь отводит развитию сельского хозяйства в поместьях и распространению агрономических знаний. Каким образом это связано с историей повседневности в рамках обозначенного Дэвидом Рэнселом подхода? Ежедневная полезная работа по ведению хозяйства в сельской местности в восприятии помещиков выступала как значимость всей их жизни не только в их владении, но и за пределами отдельного региона и в целом как полезность государству. Подобное подтверждение значимости частной жизни в поместье, по мнению Мэри Кавендер, помогало местному дворянству осознать важность своего сословия для империи, а в связи с этим и тех законных привилегий, которыми обладало дворянство, в том числе власть над крестьянами. Традиционная роль дворян в рамках службы государству, с этой точки зрения, была расширена и включала частную работу в провинциальных поместьях. К середине XIX столетия, по словам автора публикации, провинциальные дворяне полагали, что сельская местность может стать образцом прогрессивного труда, а не оставаться рассадником лени и паразитизма, если помещики обратят внимание на управление поместьем и крестьянами. Дворяне верили, что мелочные и порочные владельцы, а не сама система крепостного права, представляют угрозу для государства. С

этой точки зрения работа провинциального дворянства укрепляла государственные и социальные интересы [8, p. 47-48].

Автор следующей публикации, О. Шевченко, сталкивается с проблемой определения понятия «повседневность», «повседневная жизнь». По её мнению, подходы к определению данного термина часто связаны с одной из трех взаимосвязанных позиций: ограниченный круг предметов (чаще всего люди, «не имеющие власти»), определенный способ рассмотрения (повседневность как вариант сопротивления), или как произвольно определенный заранее круг тем (таких как досуг, сфера потребления, бытовой уклад и др.). Ни один из этих пунктов, по словам автора, полностью не раскрывает понятие «повседневность» [9, p. 52]. Работая над темой постсоциалистических трансформаций и противодействия власти в российском обществе, О. Шевченко приходит к выводу, что понятие «повседневность» является одновременно слишком узким, и слишком широким.

Насколько понятия «повседневность» и «быт» могут сопоставляться друг с другом для создания нового понимания постсоветской жизни, пытается показать Дуглас Роджерс. Ссылаясь на ряд статей Н.Л. Пушкаревой, автор представляет быт как изображение традиционных народных практик. По его мнению, быт постепенно затмевает повседневность, как это произошло в первом десятилетии XXI в. в Пермском крае: повседневность как неопределенная деятельность сменилась изображением повседневной жизни как средства, которым российские государственные компании и корпорации типа Лукойл-Пермь классифицировали и категоризировали людей и создавали тем самым свою власть и влияние. По словам Дугласа Роджерса, зона повседневности, выражавшаяся в 1990-е гг., в частности, в вопросе о том, как выжить и прокормить семью, превратилась в 2000-е гг. в зону быта, нашедшую отражение в нескончаемой серии фестивалей и праздников, отражающих местные культурные различия [10, p. 77]. Инициатива Лукойл-Пермь, направленная на развитие местных промыслов, традиций, туристских центров, помогла компании через культурные проекты улучшить свою репутацию, хотя эти проекты и не смогли сократить значительное неравенство между рабочими Лукойла и другими людьми, не занятыми в компании, а также предотвратить критику Лукойла как организации, наживающейся за счет населения и ресурсов Пермского края. Таким образом, быт и повседневность не исчезают, а переплетаются друг с другом.

В статьях следующего раздела «Общественные идентичности и общественное пространство» (Public Identities and Public Space) речь идет о том, как под воздействием комплексного взаимодействия стандартных суждений формируются общественные идентичности матерей, женщин-академиков, бесправных и обездоленных граждан, а

также индивидуальные и групповые стремления, которые проявляются в рамках повседневности.

В своей работе Н.Л. Пушкарева исследует повседневную жизнь женщин-академиков, причины выбора ими жизни ученого, восприятие и интерпретацию препятствий развития научной карьеры, гендерной дискриминации. Большинство респонденток, по словам автора, представляют свои жизненные истории маловыразительными, но находящимися в постоянном развитии. По её мнению, они представляют собой истории адаптации к сложившимся обстоятельствам. Женщины-ученые редко жалуются на отсутствие взаимопонимания в семье, в том числе в отношениях с детьми. Они занимаются научной работой, которая приносит им моральное удовлетворение и желаемую идентичность [11, р. 116], для них - это главная ценность.

Элизабет Скомп на материале романов Н. Баранской и И. Грековой (псевдоним Е.С. Вентцель), публикаций в журнале «Работница», а также дидактической литературы по вопросам семьи рассматривает различные способы описания материнства в брежневское время. В этот период материнство считалось природной обязанностью женщины, несмотря на то что женщины несли двойную ношу: в качестве работницы и в качестве домашней хозяйки. Выполнение только роли матери или только специалиста в своей профессиональной сфере представлялось в дидактической литературе, пропагандируемой государством, как неполноценное и недостойное настоящей советской женщины. Дидактическая литература не признавала и такого явления, как неполные, или «материнские», семьи, хотя для страны это явление было характерно в широком масштабе, описания безотцовских семей встречались крайне редко в таких материалах, в то время как в художественных произведениях рассматриваемых авторов женщины нередко попадали в подобные ситуации. Тем не менее, как отмечает Элизабет Скомп, героини женской прозы брежневского периода не испытывают отчаяния и разочарования. По её мнению, подобные книги могут рассматриваться как своеобразный ответ или реакция на официальные утверждения о материнстве. Видение авторами женской прозы материнства не предстает идеальным или идеализированным; тексты Н. Баранской и И. Грековой в большей степени лишены высокопарных слов о материнстве, что было повсеместно в брошюрах и зачастую фигурировало на страницах «Работницы». Описывая противоречия и переживания работающей женщины, рисуя одинокое материнство как распространенное явление, вставляя материнские голоса в повествование, Н. Баранская и И. Грекова, по мнению Э. Скомп, предприняли попытку подвергнуть переоценке женские роли в русской литературе [12, р. 135].

Публикация Дэвида Рэнсела в этом разделе касается отрицательных последствий процессов приватизации начала 1990-х гг., в частно-

сти приватизации быстро разбогатевшими чиновниками и представителями общественности территорий, ранее рассматривавшихся как зоны рекреации, культуры и отдыха, а также ликвидации социальной поддержки на промышленных предприятиях. Когда местные жители стали осознавать, что их лишили права на отдых в ранее принадлежавших государству и открытых для доступа лесах, лугах, озерах и т. д., они осознали и то, что защитить их интересы некому. Данную ситуацию Дэвид Рэнсел рассматривает в ряде населенных пунктов под Москвой: как изменения, произведенные приватизацией, проявились на местном уровне, в частности как в восприятии людей они повлияли на их повседневную жизнь. Сложившаяся ситуация и невозможность местных жителей повлиять на нее, по мнению автора, заключается в отсутствии политических механизмов и социальных институтов, которые могли бы координировать действия местного сообщества в ответ на подобные захваты территорий частными владельцами. В советское время подобными полномочиями обладали партийные органы власти и профсоюзы, которые в постсоветский период потеряли политическую и финансовую поддержку. Анализируя ответы респондентов на заданные вопросы, в частности что делать в сложившейся ситуации, к кому обращаться за помощью в отстаивании своих прав, Дэвид Рэнсел приходит к выводу, что подход, заключающийся в самоорганизации сообщества для решения своих проблем и защиты своих интересов, не характерен для российского общества [13, p. 153]. Однако проявлением изменения ситуации и отношения к рассматриваемым проблемам, по мнению исследователя, являются отдельные крупные акции протеста против произвола олигархов (в частности, выступления в 2011 г. рыбаков против введения платы за доступ к водоемам, а также перенесение строительства Лахта-Центра из исторического центра Санкт-Петербурга).

В тематическом разделе «Жизненное пространство и личный выбор» (Living Space and Personal Choice) помещены материалы об эмоциональных связях, социальных отношениях, идеологическом представлении и физическом облике жилого и жизненного пространства в послесталинский период российской истории.

Дебора Филд в своем исследовании утверждает невозможность разграничения общественного и частного в хрущевский период. В это время понятие «быт» включало в себя домашнюю жизнь, образ жизни, личные отношения, которые продолжали подвергаться попыткам реформирования со стороны государства. Быт был тесно связан с частной жизнью, но рассмотрение на уровне государства таких бытовых вопросов, как воспитание детей, свадьба, аборт, отношения между соседями, приводит, по мнению автора, к путанице в определении понятий, что относится к частному, а что к общественному. Государственная политика хрущевского правительства проявила, как

подробно показывает Дебора Филд, парадоксальное отношение к частной жизни. С одной стороны, были предприняты новые попытки отслеживать и регулировать повседневную жизнь (быт) и поведение человека-гражданина Советского государства, придерживавшегося коммунистической морали. С другой стороны, государством были проведены реформы, позволявшие людям больше контролировать свою частную жизнь (например, облегчение процедуры развода, жилищная программа, легализация абортов). Говоря о разграничении частной жизни как некоего общего понятия (противоположного публичной жизни) на частную жизнь и личную жизнь, исследовательница отмечает, что в условиях коммунальных квартир личная жизнь советских граждан была невозможным явлением. В целом, по мнению автора, проявления хрущевской политики в повседневной жизни затрагивали сферы публичного и частного, которые выступали как взаимосвязанные категории. Тем не менее, используемые нами и привычные нам обозначения данных категорий, по мнению Деборы Филд, не всегда полностью совпадают с тем, что было характерно для быта Советского Союза. В связи с этим исследователь призывает прийти к новому пониманию частного и общественного в зависимости от явлений того или иного исторического периода [14, р. 176-177].

Политика правительства Н.С. Хрущева в сфере быта и повседневности, в частности в области жилищного строительства, стала темой исследования Стивена Харриса. Полет Ю. Гагарина и идея открытия новых космических пространств в будущем были соотнесены им с массовым жилищным строительством, что рассматривалось хрущевским правительством как советский успех на пути к коммунизму [15, р. 183]. По мнению автора, жилищная политика Хрущева привела к складыванию нового вида повседневного существования - коммунистического быта, коммунистического способа жизни [15, р. 181], который проявлялся в сочетании и взаимосвязи частного и общего. В представлении государства жизнь в отдельных квартирах должна была способствовать еще большему объединению и сплочению граждан, в частности через добровольные организации, домовые объединения, комитеты, дружины и т. д. В восприятии жильцов новых, зачастую некачественно построенных домов, расположенных в районах со слаборазвитой инфраструктурой, возможность объединяться использовалась для решения внутренних домовых вопросов, урегулирования споров с органами жилищного хозяйства, жалоб в вышестоящие органы власти и др. Тем не менее, подобные совместные действия приводили, наоборот, к расколу домового сообщества на антагонистические группы (например, компании против автомобилистов-«единоличников»). Среди негативных влияний подобного восприятия коммунистического образа жизни среди обычных граждан, по мнению исследователя, стало и массовое самовольное заселение в строящиеся дома и на земель-

ные участки, с которым государство было вынуждено в итоге считаться. Таким образом, подводит итог автор исследования, значение, которое имели официально принятые идеологические установки, например коммунистический образ жизни, для борьбы обычных граждан за приспособление к жизни в городском пространстве и понимание смысла полученного ими городского жилищного пространства, значительно отличалось от предполагаемых пропагандируемых результатов.

Исследование И. Утехина также касалось жилищных проблем: особенностей коммунальных квартир в постсоветский период. В 1990-е гг. начался процесс скупки комнат в коммунальных квартирах в престижных районах и исторических центрах Москвы и Санкт-Петербурга и принудительного расселения бывших жителей коммуналок. В средствах массовой информации активно обсуждался вопрос о ликвидации коммунальных квартир как советского пережитка. Тем не менее, в настоящее время коммунальные квартиры не исчезли, по мнению автора, произошли лишь изменения в форме собственности, условиях жизни, облике жильцов, степени постоянства образа жизни [16, p. 249]. В постсоветской России коммунальная квартира стала одной из самых дешевых и доступных форм жилья, над которой практически отсутствует контроль и надзор со стороны государства.

Материальная культура жилищного пространства стала темой исследования Сьюзан Рейд. В своей работе она пытается найти ответы на следующие вопросы: как предметы массового производства (в частности разновидности шкафов для посуды) создавали интерьер советской квартиры в 1960-е гг., насколько этот образ был стандартным и какие давал возможности для самовыражения личности в рамках социалистической действительности? В рамках научного проекта «Повседневная эстетика современной советской квартиры» (Everyday Aesthetics in the Modern Soviet Flat), составной частью которого является данная публикация, была сформулирована гипотеза о том, что получение отдельных квартир в 1960-е гг., последующее приобретение телевизоров и автомобилей способствовало своеобразной «приватизации» жизни, переходу общественных ценностей в частную жизнь, что в конечном счете привело к развалу Советского Союза [17, p. 205].

Советский образ жизни нашел отражение и в духовной культуре более поздних поколений. Наиболее ярко это показано в исследованиях, помещенных в тематический раздел «Миф, память и история повседневности» (Myth, Memory, and the History of Everyday Life) и основанных на примерах постсоветских художественных и документальных фильмов, а также современной литературы.

Петер Позефский рассматривает отражение о сталинском периоде российской истории в художественных фильмах, снятых в 1980-1990-х гг. В целом, признается автор, интерпретация сталинизма в фильмах

w W Л W

сталинского цикла предстает двойственной. С одной стороны, в конце

каждого фильма режим разоблачен и ставится вопрос о его моральном влиянии на жизнь и судьбы простых граждан. С другой стороны, фильмы создают ощущение ностальгии и сожаления о потере оптимизма объединенных высокой идеей людей, защищенности, уверенности в общественном и государственном порядке. Более того, художественный кинематограф, по мнению автора, не просто пытается представить морально тяжелую историю сталинских лет, но и показать (с особым отношением к повседневной жизни обычных граждан) «вхождение общественного в историю тоталитаризма» [18, p. 276]. При этом в фильмах отсутствует прямая критика сталинского режима. «Маленькие люди» в произведениях кинематографа предстают жертвами, но вместе с руководителями, которым они служат или за которыми наблюдают, эти «маленькие люди» пропускают через себя важность исторического момента и также несут ответственность за направление истории [18, p. 276]. Как считает исследователь, изучение повседневности в фильмах сталинского цикла предлагает критический взгляд на жизни рядовых людей и их место в истории.

В отличие от Петера Позефского С. Ошакин рассматривает документальные фильмы-хроники (в частности, «Намедни» Л. Парфенова и «Частные хроники. Монолог» В. Манского), отражающие события по-слесталинского времени. По мнению исследователя, данные работы представляют неидеологизированный взгляд на позднюю советскую жизнь. Они не выделяют конкретный объект для изучения, а выполнены в виде своеобразного визуального каталога с эмоциональным воздействием на зрителя, без конкретных теоретических объяснений или интерпретаций событий [19, p. 307].

Изображение советской жизни в художественной литературе выполнено Бенджамином Сатклиффом на примере романа Л. Улицкой «Медея и ее дети». Исследователь утверждает, что дом героини и повседневная жизнь его обитателей служат своеобразным убежищем от грубости и жестокости российской действительности XX в. [20, p. 311]. Семья Медеи, состоящая из представителей разных народностей и разных поколений, предстает на страницах романа особым микромиром, основанном на моральных, этических качествах и существующим в рамках утопического мирового сообщества.

Заключительный раздел «Возвращаясь домой: межгосударственные связи» (Coming Home: Transnational Connections), по мнению составителей издания, дает новое направление изучению истории российской повседневности - исследование восприятия российской повседневности иностранцами - гражданами других государств.

Элизабет МакГир выбрала темой своей публикации обучение военному делу китайских студентов-коммунистов в учебных заведениях Советского Союза в 1920-х гг. Распространение Коминтерном идеи всеобщей революции нашло ярых сторонников в Китае, для осуществ-

ления ее на практике было принято совместное решение об отправке наиболее способных молодых коммунистов в Москву. Однако, по словам автора, несмотря на важность поставленной задачи, дело было провалено во многом из-за недостаточной организации повседневной жизни обучающихся, недостатка оборудования и необходимых материалов для тренировок, а также невнимании к нуждам и потребностям студентов [21, р. 345].

Карен Петрон исследовала образ советского ветерана-афганца, боровшегося после возвращения домой за свои права, льготы и отношение к себе других людей, в том числе друзей и близких. По её мнению, данный образ соотносится и очень близок фигуре американского ветерана вьетнамской войны [22, р. 364].

Интересным направлением для изучения является научный труд Чой Чэттерджи, посвященное восприятию американскими путешественниками повседневной жизни Советского Союза в 1920-1930-е гг. Автор анализирует заметки и отзывы известных американцев и рядовых путешественников о посещении нового для них социалистического государства. Во многом эти записи похожи: путешественники, привыкшие к американской модели образа жизни и идеологии потребительского общества, негативно отзывались об отсутствии товаров, низком качестве обслуживания в гостиницах и магазинах и т. п., что, с другой стороны, по её мнению, компенсировалось высоким уровнем русской культуры. Тем не менее, по словам Чой Чэттерджи, восприятие повседневной жизни советского населения отличалось у представителей разных партийных и общественных направлений, что было вызвано во многом политическими обстоятельствами и причинами [23, р. 384385].

В заключительном слове, составленном Шейлой Фитцпатрик, отмечены основные направления истории российской повседневности в западном и российском научном мире и выделены основные компоненты, объединяющие публикации данного тома: смешение дисциплин и жанров для исследования, изучение разных сторон повседневности на протяжении длительного периода и привлечение тематики межгосударственных отношений. Тем не менее, как отмечает исследователь, несмотря на самый разнообразный круг изучаемых проблем повседневности, многие темы ждут своего исследователя [2, р. 390405].

Таким образом, данное издание содержит работы по исследованию российской повседневности, предпринятые ведущими американскими и российскими учеными в рамках антропологии, истории, литературо- и киноведения. Главная цель, которую ставили перед собой авторы и редакторы сборника, - расширить представления о повседневной жизни российского общества - была достигнута. Одним из принципов, на которых построено издание, по мнению составителей

сборника, было рассмотрение поставленных проблем в разные исторические периоды. Тем не менее, практически все работы касаются советского и постсоветского этапов, тогда как история повседневности дореволюционной России представлена лишь в одной публикации. Однако это не умаляет ценности рецензируемого издания, что предполагает возможность дальнейших исследований в этом направлении.

Список литературы

1. Пушкарева Н.Л. Повседневная жизнь в России: междисциплинарный подход (13-15 мая 2010 г., Блумингтон (штат Индиана), США) // Антропологический форум. - №14-online. - 2011. - С. 457-470.

2. Everyday Life in Russia Past and Present / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). - Bloomington: Indiana University Press, 2015. - 430 p.

3. Пушкарева Н.Л., Любичанковский С. В. Понимание истории повседневности в современном историческом исследовании: от школы «Анналов» к российской философской школе // Вестн. Ленингр. гос. ун-та им. А.С.Пушкина. - Т.4. - 2014. -№1. - С. 7-21.

4. David L. Ransel. The Scholarship of Everyday Life. // Everyday Life in Russia Past and Present. / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). - Blooming-ton: Indiana University Press, 2015. - P. 17-34.

5. Белова А. В. «Четыре возраста женщины»: Повседневная жизнь русской провинциальной дворянки XVIII - середины XIX в. - СПб.: Алетейя, 2014. - 480 с.

6. Веременко В.А. Дворянская семья и государственная политика России (вторая половина XIX - начало ХХ в.). - СПб.: Европейский дом, 2007. - 624 с.

7. Российская повседневность в зеркале гендерных отношений: сб. ст. / отв. ред. и сост. Н. Л. Пушкарева. - М.: Новое лит. обозр., 2013. - 864 с.

8. Mary Cavender. Provincial Nobles, Elite History, and the Imagination of Everyday Life // Everyday Life in Russia Past and Present. / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). Bloomington: Indiana University Press, 2015. - P. 35-51.

9. Olga Shevchenko. Resisting Resistance: Everyday Life, Practical Competence, and Neoliberal Rhetoric in Postsocialist Russia // Everyday Life in Russia Past and Present / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). - Bloomington: Indiana University Press, 2015. - P. 52-71.

10. Douglas Rodgers. The Oil Company and the Crafts Fair: From Povsednevnost' to Byt in Postsocialist Russia // Everyday Life in Russia Past and Present / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). - Bloomington: Indiana University Press, 2015. - P. 72-93.

11. Natalia Pushkareva. "We Don't Talk about Ourselves": Women Academics Recall Their Path to Success. // Everyday Life in Russia Past and Present / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). - Bloomington: Indiana University Press, 2015. - P. 97-117.

12. Elizabeth Skomp. The Literature of Everyday Life and Popular Representations of Motherhood in Brezhnev's Time // Everyday Life in Russia Past and Present / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). - Bloomington: Indiana University Press, 2015. - P. 118-139.

13. David L. Ransel. "They Are Taking That Air from Us": Sale of Commonly Enjoyed Properties to Private Developers // Everyday Life in Russia Past and Present / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). - Bloomington: Indiana University Press, 2015. - P. 140-160.

14. Deborah A. Field. Everyday Life and the Problem of Conceptualizing Public and Private during the Khrushchev Era // Everyday Life in Russia Past and Present. / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). - Bloomington: Indiana University Press, 2015. - P. 163-180.

15. Steven E. Harris. Soviet Mass Housing and the Communist Way of Life. // Everyday Life in Russia Past and Present / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). - Bloomington: Indiana University Press, 2015. - P. 181-202.

16. Ilya Utekhin. The Post-Soviet Kommunalka: Continuity and Difference? // Everyday Life in Russia Past and Present / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). - Bloomington: Indiana University Press, 2015. - P. 234-251.

17. Susan E. Reid. Everyday Aesthetics in the Khrushchev-Era Standard // Everyday Life in Russia Past and Present / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). - Bloomington: Indiana University Press, 2015. - P. 203-233.

18. Peter C. Pozefsky. Everyday Stalinism in Transition-Era Film // Everyday Life in Russia Past and Present / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). -Bloomington: Indiana University Press, 2015. - P. 255-278.

19. Serguei Oushakine. Totality Decomposed: Objectalizing Late Socialism in Post-Soviet Biochronicles // Everyday Life in Russia Past and Present. / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). - Bloomington: Indiana University Press, 2015. -P. 279-310.

20. Benjamin Sutcliffe. Everyday Life and the Ties That Bind in Liudmila Ulitskaia's Medea and Her Children // Everyday Life in Russia Past and Present / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). - Bloomington: Indiana University Press, 2015. -P. 311-325.

21. Elizabeth McGuire. Sino-Soviet Every Day: Chinese Revolutionaries in Moscow Military Schools, 1927-1930 // Everyday Life in Russia Past and Present. / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). - Bloomington: Indiana University Press, 2015. - P. 329-349.

22. Karen Petrone. Coming Home Soviet Style: The Reintegration of Afghan Veterans into Soviet Everyday Life // Everyday Life in Russia Past and Present. / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). - Bloomington: Indiana University Press, 2015. - P. 350-367.

23. Choi Chatterjee. Everyday Life in Transnational Perspective: Consumption and Consumerism, 1917-1939 // Everyday Life in Russia Past and Present / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). - Bloomington: Indiana University Press, 2015. - P. 368-389.

References

1. Pushkareva N.L. Povsednevnaya zhizn' v Rossii: mezhdistsiplinarnyi podkhod (13-15 maya 2010 g., Blumington (shtat Indiana), SShA) [Everyday life in Russia: a mul-tidisciplinary approach (13-15 May, 2010, Bloomington (Indiana), USA)] // Antropolog-icheskii forum [Anthropological forum]. №14-online. 2011. - P. 457-470.

2. Everyday Life in Russia Past and Present / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). - Bloomington: Indiana University Press, 2015. - 430 p.

3. Pushkareva N.L., Lyubichankovskii S.V. Ponimanie istorii povsednevnosti v sov-remennom istoricheskom issledovanii: ot shkoly «Annalov» k rossiiskoi filosofskoi shkole [Understanding the history of everyday life in contemporary historical studies: from the Annales school to the Russian philosophical school] // Vestnik Leningradskogo gosudar-stvennogo universiteta im. A.S. Pushkina [Bulletin of Pushkin Leningrad State University]. - T. 4. - 2014. - № 1. - P. 7-21.

4. David L. Ransel. The Scholarship of Everyday Life // Everyday Life in Russia Past and Present / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). - Blooming-ton: Indiana University Press, 2015. - P. 17-34.

5. Belova A.V. «Chetyre vozrasta zhenshchiny»: Povsednevnaya zhizn' russkoi provintsial'noi dvoryanki XVIII - serediny XIX v. ["Four ages of a woman": Everyday life of Russian provincial noblewoman in XVIII - mid XIX century]. - SPb.: Aleteiya, 2014. -480 p.

6. Veremenko V.A. Dvoryanskaya sem'ya i gosudarstvennaya politika Rossii (vtoraya polovina XIX - nachalo XX v.) [Noble family and the state policy of Russia (second half XIX - beginning of XX century)]. - SPb.: Evropeiskii dom, 2007. - 624 p.

7. Rossiiskaya povsednevnost' v zerkale gendernykh otnoshenii: sb. st. [Russian everyday life in the mirror of gender relations: collection of articles]. / otv. red. i sost. N. L. Pushkareva. - M.: Novoe literaturnoe obozrenie, 2013. - 864 p.

8. Mary Cavender. Provincial Nobles, Elite History, and the Imagination of Everyday Life // Everyday Life in Russia Past and Present / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). - Bloomington: Indiana University Press, 2015. - P. 35-51.

9. Olga Shevchenko. Resisting Resistance: Everyday Life, Practical Competence, and Neoliberal Rhetoric in Postsocialist Russia // Everyday Life in Russia Past and Present / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). - Bloomington: Indiana University Press, 2015. - P. 52-71.

10. Douglas Rodgers. The Oil Company and the Crafts Fair: From Povsednevnost' to Byt in Postsocialist Russia // Everyday Life in Russia Past and Present / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). - Bloomington: Indiana University Press, 2015. - P. 72-93.

11. Natalia Pushkareva. "We Don't Talk about Ourselves": Women Academics Recall Their Path to Success // Everyday Life in Russia Past and Present. / Choi Chatter-jee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). - Bloomington: Indiana University Press, 2015. - P. 97-117.

12. Elizabeth Skomp. The Literature of Everyday Life and Popular Representations of Motherhood in Brezhnev's Time // Everyday Life in Russia Past and Present / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). - Bloomington: Indiana University Press, 2015. - P. 118-139.

13. David L. Ransel. "They Are Taking That Air from Us": Sale of Commonly Enjoyed Properties to Private Developers // Everyday Life in Russia Past and Present / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). - Bloomington: Indiana University Press, 2015. - P. 140-160.

14. Deborah A. Field. Everyday Life and the Problem of Conceptualizing Public and Private during the Khrushchev Era // Everyday Life in Russia Past and Present / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). - Bloomington: Indiana University Press, 2015. - P. 163-180.

15. Steven E. Harris. Soviet Mass Housing and the Communist Way of Life. // Everyday Life in Russia Past and Present / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). - Bloomington: Indiana University Press, 2015. - P. 181-202.

16. Ilya Utekhin. The Post-Soviet Kommunalka: Continuity and Difference? // Everyday Life in Russia Past and Present / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). - Bloomington: Indiana University Press, 2015. - P. 234-251.

17. Susan E. Reid. Everyday Aesthetics in the Khrushchev-Era Standard // Everyday Life in Russia Past and Present. / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). - Bloomington: Indiana University Press, 2015. - P. 203-233.

18. Peter C. Pozefsky. Everyday Stalinism in Transition-Era Film // Everyday Life in Russia Past and Present / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). Bloomington: Indiana University Press, 2015. - P. 255-278.

19. Serguei Oushakine. Totality Decomposed: Objectalizing Late Socialism in Post-Soviet Biochronicles // Everyday Life in Russia Past and Present / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). - Bloomington: Indiana University Press, 2015. -P. 279-310.

20. Benjamin Sutcliffe. Everyday Life and the Ties That Bind in Liudmila Ulitskaia's Medea and Her Children // Everyday Life in Russia Past and Present / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). - Bloomington: Indiana University Press, 2015. -P. 311-325.

21. Elizabeth McGuire. Sino-Soviet Every Day: Chinese Revolutionaries in Moscow Military Schools, 1927-1930 // Everyday Life in Russia Past and Present / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). - Bloomington: Indiana University Press, 2015. - P. 329-349.

22. Karen Petrone. Coming Home Soviet Style: The Reintegration of Afghan Veterans into Soviet Everyday Life // Everyday Life in Russia Past and Present / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). - Bloomington: Indiana University Press, 2015. - P. 350-367.

23. Choi Chatterjee. Everyday Life in Transnational Perspective: Consumption and Consumerism, 1917-1939 // Everyday Life in Russia Past and Present / Choi Chatterjee, David L. Ransel, Mary Cavender (Hg.). - Bloomington: Indiana University Press, 2015. - P. 368-389.