Оперативное социологическое сопровождение противодействия идеологии экстремизма и терроризма в студенческой среде

УДК 316.3

ОПЕРАТИВНОЕ СОЦИОЛОГИЧЕСКОЕ СОПРОВОЖДЕНИЕ

ПРОТИВОДЕЙСТВИЮ ИДЕОЛОГИИ ЭКСТРЕМИЗМА

И ТЕРРОРИЗМА В СТУДЕНЧЕСКОЙ СРЕДЕ

В.Г. Зарубин, Н.В. Немирова

Аннотация. Статья посвящена рассмотрению технологии оперативного социологического сопровождения как инструмента управления в учреждениях высшего образования. Особое внимание уделяется характеристикам и особенностям технологии, рискам и преимуществам ее использования. На примере конкретного социологического исследования, проведенного в Российском государственном педагогическом университете им. А.И. Герцена, авторами статьи доказывается возможность эффективного применения данной технологии в сфере противодействия идеологии экстремизма и терроризма в студенческой среде.

Ключевые слова: противодействие экстремизму, оперативное социологическое сопровождение, студенческая среда, общественное мнение.

PROMPT SOCIOLOGICAL SUPPORT OF OPPOSING

THE IDEOLOGY OF EXTREMISM AND TERRORISM AMONG STUDENTS

V. Zarubin, N. Nemirova

Abstract. The article is devoted to consider of the technology of prompt sociological support as a management tool in institutions of higher education. A special focus is put on the characteristics and features of the technology, risks and benefits associated with its use. Resting on the sociological research that has been performed at the Russian State Herzen Pedagogical University, the authors of the article prove the effective application of this technology in the area of opposing the ideology of extremism and terrorism among students.

Keywords: counter-extremism, prompt sociological support, students, public opinion.

Оперативное социологическое

сопровождение является инструментом управления. Его назначение состоит в создании соответствующих условий и содержательного информационного контекста для выработки управленческих решений. Программно-целевой подход в сфере противодействия идеологии экстремизма и терроризма в студенческой среде относится к числу приоритетных направлений деятельности образовательного учреждения. Оперативное социологическое сопровождение способствует самореализации университетского сообщества и формирует новое качество образовательной и воспитательной среды. Новое качество основывается на взаимодействии различных целевых групп из состава преподавателей, сотрудников и студентов. Это свойство оперативного социологического сопровождения отличает его от любых других видов деятельности социолога в вузе.

Оперативное социологическое

сопровождение относится к классу гуманитарных технологий [2]. Данный класс технологий акцентирует внимание, с одной стороны, на проблеме выявления созидательного потенциала студенческого сообщества, а с другой, - на разработке стратегии коммуникации в студенческой среде.

Оперативное социологическое

сопровождение осуществляется в соответствии с правилом «здесь и сейчас». Данная разновидность гуманитарных технологий подразумевает ограничения во времени и пространстве. Синхронизация социологических наблюдений с процессом принятия управленческих решений осуществляется за счет деятельности временного ограничителя. Полученная информация обладает ценностью, если становится органическим элементом управленческого решения. Структурация каналов течения потоков социологической информации опосредована пространственным ограничителем.

Ограничители времени и пространства выявляют содержание задач, на решение которых направлена технология оперативного

социологического сопровождения

управленческой деятельности в университетском сообществе.

В рамках программы социологического сопровождения противодействия идеологии экстремизма и терроризма в студенческой среде в Российском государственном педагогическом университете им. А.И. Герцена было проведено исследование. Для сбора информации был применен метод электронного почтового опроса студентов и магистрантов университета очной

формы обучения. Объем выборки составил 306 респондентов.

Студентам вне зависимости от пола, занятости и курса обучения, приходилось в своей жизни с различной степенью частоты встречаться с проявлениями экстремизма. Более половины опрошенных сталкивались с возбуждением социальной, расовой, национальной или религиозной розни, а также с пропагандой исключительности, превосходства либо неполноценности человека или же с нарушением прав, свобод и законных интересов человека и гражданина в зависимости от его социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности или от отношения к религии. Следом, по частоте упоминаний идет проявление экстремизма в рамках пропаганды и публичного демонстрирования нацистской атрибутики или символики, либо атрибутики или символики, сходными с нацистской. Кроме того, треть студентов отмечали проявление политического экстремизма, когда законная деятельность государственных органов, органов местного самоуправления, избирательных комиссий, общественных и религиозных объединений отождествлялась с насилием, либо с ограничением прав и свобод граждан. Пятой части студентов приходилось сталкиваться с организацией и подготовкой конкретных видов и форм экстремизма.

Анализ ответов респондентов демонстрирует устойчивое влияние медиа на восприятие экстремизма и терроризма в студенческой среде. Стоит отметить тот факт, что у студентов отсутствует точное понимание термина «экстремистская деятельность», а также осознание того, что именно по закону можно отнести к действиям экстремистского характера, а что нет, и почему эта деятельность опасна для гражданина и государства. К такой деятельности респонденты относят и деятельность различных националистических группировок, и вопросы религиозного характера, и любою протестную деятельность, и законные методы политической оппозиции, и освещаемые в СМИ судебные дела против «лайков» и «репостов», и обсуждение деятельности запрещенной в нашей стране террористической организации ИГИЛ.

С одной стороны, термин «экстремистская деятельность» «на слуху», он обсуждается, он знаком; с другой стороны, каждый вкладывает в его трактовку собственные чувства, верования, ценности, опыт, и в меньшей степени знание об этом термине. В результате это понятие «экстремизм» становится инструментом спекуляции в политической борьбе.

Исследования Фонда общественного мнения еще в 2000 году выявили структуру экстремизма, отраженную в общественном мнении россиян [4]. Базовыми элементами экстремизма оказались: агрессивные методы борьбы (по России 23 процента от числа опрошенных, в Москве - 37 процентов); крайние формы выражения политических взглядов (9 процентов по России, 16 процентов по Москве); общая отрицательная оценка (2 процента по России, 5 по Москве). При этом 63 и 39 процентов опрошенных в России и в Москве, соответственно, не смогли дать ответа на данный вопрос и объяснить, что такое экстремизм

[4].

Формирование и трактовка экстремизма в данном когнитивном русле связана с тем, в какой среде студенты сталкиваются с проявлениями этого явления. Чаще всего это происходит в социальных сетях, следом - на телевидении и радио, а также в общении с друзьями и знакомыми. Крайне редко проявление экстремизма студенты встречают дома (2 процента опрошенных), чуть чаще - на работе (5 процентов) и в университете (7 процентов). Это подтверждают данные ФОМ. Для 61 процента молодежи основным источником информации являются новостные сайты, для 50 процентов - социальные сети [3].

В то же время опыт общения с представителями экстремистских или террористических организаций в сети Интернет отрицают 85 процентов опрошенных студентов, и только 4 процента уверенно заявляют, что они или их близкие друзья обладают таким опытом. Большинство респондентов сводят формы взаимодействия к просмотру роликов террористической или экстремисткой направленности (52,4 процента опрошенных от числа имеющих опыт общения в сети), к комментариям и лайкам постов экстремисткой и террористической направленности (46,6 процентов), к чтению экстремисткой литературы (31,1 процентов). В значительно меньшей степени общение происходит посредством электронной переписки или через скайп и он-лайн. Опыт реальных действий (общение по телефону или личные встречи) имели лишь несколько человек из состава опрошенных.

Уровень участия и разнообразие форм общения связано с политически активной позицией студента. Видеоролики смотрят практически все участники опроса, даже политически неактивные студенты. Но чтение экстремисткой литературы и общение с представителями экстремистских или террористических организаций свойственно только политически активным студентам.

Что способствует вступлению молодежи в экстремистские или террористические

организации? Прежде всего, это социальная неустроенность (на это указали 44 процента респондентов). На втором месте - вера в иные идеалы (40 процентов), на третьем - сложность социальной адаптации в большом городе и в новой взрослой жизни (35 процентов), далее - нехватка адреналина и риска в повседневной жизни, агрессивность и раздражительность. Такие же формы воздействия, как подражание героям фильмов и книг, вредные привычки, желание получить иной социальный опыт, были оценены студентами как незначительные.

Как вуз может противодействовать идеологии терроризма и экстремизма? Что необходимо, по мнению студентов, делать администрации университета? В рамках исследования мы предложили полуоткрытый вопрос с традиционными, на наш взгляд, возможными вариантами ответов. На первом месте оказались мастер-классы и открытые лекции специалистов. Далее - деятельность волонтерских и студенческих объединений. Часть респондентов указали, что образовательное учреждение не должно способствовать противодействию экстремисткой деятельности в молодежной среде, так как «не может справиться с этим явлением», «пока человек сам не решит изменить свои взгляды, никто не может его к этому направить», «чем образованнее человек, тем меньше вероятность, что он станет экстремистом или террористом».

В профессиональной среде социологов развернулась активная дискуссия об использовании метода социологического анкетирования как механизма противодействия экстремизму и терроризму среди молодежи вузов [5]. Наше исследование показало, что данный метод помогает выявлять основные тенденции и настроения, выдвигать научные гипотезы о влиянии факторов, способствующих включению молодежи в экстремистские организации. Отчасти опрос может быть и формирующим, что позволит давать информацию, например, о реализации в вузе определенных программ или стратегий.

Таким образом, социолог, владеющий технологией оперативного социологического сопровождения, включен в процесс управления изменениями в университетском сообществе. Он является членом команды проектировщиков, принимает участие в разработке целевой программы по противодействию идеологии экстремизма и терроризма, является медиатором между студенческим активом и руководителями структурных подразделений, выполняет функции коммуникатора в отношениях со студенческим сообществом.

Каков эвристический потенциал технологии оперативного социологического сопровождения в сфере противодействия идеологии экстремизма и терроризма? Прежде всего, указанная технология выполняет функции социальной диагностики. Она направлена на решение конкретных задач и принятие ситуативных управленческих решений. Другая ее особенность — локальность. Исследование проводится по инициативе заказчика. Роль заказчика чаще всего выполняет Ученый совет университета или руководитель конкретного подразделения [1]. И третья особенность состоит в том, что итог исследования оказывается составной частью решения, направленного на достижение результата.

В чем заключается преимущество технологии оперативного социологического сопровождения?

Прежде всего, в ее оперативности. Оперативность, как действенный инструмент, позволяет в короткий срок диагностировать конкретную ситуацию с целью определения позитивных или снятия негативных тенденций. Средством достижения оперативности является упрощение процедуры исследования, сбора и обработки эмпирической информации.

Другим преимуществом разрабатываемой технологии оказывается достоверность. Достоверность информации - это неотъемлемый атрибут социологического исследования, отвечающего профессиональным требованиям. Достоверность, как известно, зависит от качества выборки, надежности методик и чувствительности инструментария.

Кроме того, к числу преимуществ экспресс-социологии следует отнести конкретность. В силу специфики экспресс-исследование направлено на сугубо практические результаты.

Применение данной технологии связано с определенными рисками. Во-первых, социолог стремится к получению краткосрочной информации, а во-вторых, - к ее достоверности. Это порождает диссонанс: стремление к достоверности требует тщательности в соблюдении процедур и методик, что замедляет темп исследования. В свою очередь, заказчик, заинтересованный в своевременном разрешении проблемы, требует от социолога результатов в короткие сроки. Как преодолеть сложившееся противоречие? Здесь первостепенное значение имеют профессионализм и ответственность социолога. Только профессионал может определить, как упростить методику исследования и сократить число респондентов, не искажая при этом сам результат. Только профессионал может найти баланс между истиной и результатом.

Литература:

1. Гуманитарные технологии и рынок труда; под ред. В.Г. Зарубина. - Спб.: Изд-во РГПУ им. А.И. Герцена. - 2008.

2. Компетентность гуманитарного технолога: социально-политический аспект; под ред. В.Г. Зарубина. - СПб.: ООО «Книжный дом», 2008.

3. Молодежь. Интерактивная инфографика [Электронный ресурс]. - Режим доступа:

http://www.fom.ru/uploads/Molodezh/index.html

4. Понятие «Экстремизм» [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www.bd.fom.ru/report/map/dd002628

5. Спутник: Борьба с экстремизмом в российских вузах с помощью анкеты: кто кого [Электронный ресурс]. - Режим доступа: https://www.wciom.ru/index.php?id=238&uid=115995

Сведения об авторах:

Зарубин Валерий Григорьевич (г. Санкт-Петербург, Россия), доктор социологических наук, профессор кафедры социального управления Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена, e-mail: vg_zarubin@mail.ru

Немирова Наталья Викторовна (г. Санкт-Петербург, Россия), кандидат социологических наук, доцент, доцент кафедры европейских исследований, Санкт-Петербургский государственный университет.

Data about the authors:

V. Zarubin (Saint-Petersburg, Russia), Doctor of Social Sciences, professor, professor of Social Management Department of The Russian State Herzen Pedagogical University (Herzen University), e-mail: vg_zarubin@mail.ru

N. Nemirova (Saint-Petersburg, Russia), Phd, associate professor, associate professor of European Studies Department, Saint-Petersburg State University.