Когитологический анализ библейских притч в сопоставительном аспекте

Вестник Челябинского государственного университета. 2013. № 35 (326). Филология. Искусствоведение. Вып. 85. С. 23-27.

М. И. Валеев

КОГИТОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ БИБЛЕЙСКИХ ПРИТЧ В СОПОСТАВИТЕЛЬНОМ АСПЕКТЕ

Проводится когитологический анализ библейских притч в русле морфотемного анализа, основной целью которого является выявление внутренней структуры текста и способов смыслопо-рождения.

Ключевые слова: интегративные процессы; язык и сознание; речь и мышление; соотношение мыслительного и языкового материала.

Несмотря на особое внимание лингвистов к внутритекстовым связям, ряд вопросов так и остается пока не решенным. Анализируя текст, мы видим, что его отдельные части, стоящие на значительном расстоянии друг от друга, оказываются в той или иной степени связанными, причем средства связи не всегда совпадают с традиционными. Но даже тогда, когда для связи отдельных отрезков высказывания используются уже известные средства, они приобретают некоторые особенности, порожденные масштабностью объекта [2]. «В динамике текста, - пишет Л. Н. Мурзин, - можно выделить по крайней мере два уровня - глубинный (семантический) и поверхностный (лексико-грамматический). На поверхностном уровне эта дискретность как бы размыта, текст становится перманентным, что способствует его целостному восприятию. Но не нужно думать, что на глубинном уровне мы имеем нерасчленен-ную структуру. В глубине текста обязательно присутствует и некоторая расчлененность, но иного рода. Мы членим объект, который является предметом нашего описания, выделяем те или иные его признаки и так далее. Поэтому глубинный уровень текста (семантика) также структурен, также состоит из некоторой цепочки компонентов как результата расчленения единого глобального объекта описания». Остается невыясненным, из чего конкретно состоит глубинный уровень и какими средствами связи - традиционными или нет - осуществляется связь глубинных дискретных единиц [4. С. 172].

Исследование текста в русле когитологи-ческого анализа имеет основной целью выявление его внутренней структуры и способов смыслопорождения. Проблемами построения универсальной текстовой модели занимались многие отечественные и зарубежные лингвисты. И. Р. Гальперин в работе «Текст как объект

лингвистического исследования» дает подробное описание частей текста и способов связи между ними, однако вопрос о смыслопорожде-нии в данной работе так и остался незатронутым [2]. Т. А. ван Дейк и В. Кинч в работах, посвященных этой проблеме, уделяли большее внимание психологии восприятия текста, нежели самому тексту, несмотря на подробный анализ механизмов восприятия, в лингвистическом плане они ограничились лишь основными пропозициональными обозначениями, ср.: «Нечто подобное можно сказать и о принятой здесь системе обозначений, в частности об использовании здесь пропозициональных представлений. Нет никакой необходимости делать ее сложней, чем нужно» [3].

Основной сложностью в решении данной проблемы является интегративные процессы языка и сознания, речи и мышления [5]. Соотношение языкового и мыслительного материала является основным камнем преткновения в данной ситуации. «Нет языка вне мысли, как и не существует внеязыковой и внеречевой мысли» [5].

Ключ к решению данной проблемы можно найти в применении основных принципов морфотемного анализа в исследовании текста, что сможет решить ряд вопросов стоящих перед лингвистикой в наше время, а именно выявить универсальную структуру(ы) текста и определить закономерности, связанные с его смысло-порождением и интерпретацией.

Объективная действительность может быть классифицирована с помощью шести логикомыслительных признаков, их аналогами в языке являются логико-семантические категории: субстантности, реляциональности, квалитатив-ности, темпоральности, локальности, кванти-тативности, которые вступая в определенные отношения между собой формируют концептуальную парадигму [6 ; 7]. Связь нескольких

простых парадигм, в свою очередь, образует более сложную концептуальную синтагму, связующим элементом которой является логический предикат.

При чтении текст воспринимается линейно: от слов к словосочетаниям, от словосочетания к предложению и так далее. «... Мы идем от понимания слов к пониманию составных частей предложения и сложных предложений, затем -к последовательностям предложений и самым высшим структурам текста» [3]. На данном этапе читатель способен выявить только контактные связи между словами, на основе которых можно проникнуть только в буквальный смысл текста. Морфотемный анализ на базе логикосемантических категорий позволяет установить дистантные связи между языковыми единицами, не связанными непосредственно, что, в свою очередь, позволяет реципиенту проникнуть в глубинные смыслы текста и в подтекст. Логико-семантические признаки позволяют слову налаживать не только контактные линейные связи, но и дистантные, вертикальные связи между собой, формируя тем самым концептуальные блоки. Простые концептуальные синтагмы по средствам общего логико-семантического признака могут объединяться в блоки, в которых доминирующий признак отодвигает на второй план все другие признаки, присутствующее в тексте, под воздействием данного признака языковые единицы теряют свою семантическую независимость и начинают выполнять сопутствующую, уточняющую функцию. Под этим влиянием языковая единица может частично потерять свое значение или приобрести новое. Однако языковая единица с доминирующим признаком также находится под влиянием связанных с ней контактно или дистантно других языковых единиц, с другими логико-семантическими признаками, которые в свою очередь также дополняют или изменяют ее значение.

Для примера проведем сопоставительный анализ трех притч «О злых виноградарях» из Евангелия от Матфея, от Луки и от Марка в русле морфотемного анализа, используя теорию о концептуальных парадигмах [1 ; 6]. Во всех трех притчах обсуждаются одни и те же вещи: грешники и праведники, добро и зло, верность Богу и отказ следовать заповедям его.

Следует отметить, что, создавая текст, автор идет путем репрезентации от мыслеформы к тексту, закладывая определенную коммуни-кему как вариант модифицированной прагме-

мы. Данные притчи основаны на религиознохристианской прагмеме добра, любви, милосердия и богобоязненности, однако несмотря на определенное различие в языковых средствах, используемых в текстах, прагмемные и коммуникемные установки одинаковы во всех трех притчах.

В притче «О злых виноградарях» в Евангелии от Матфея (рис. 1) обильно представлены три логосемы, а именно субстанциальность, локальность и квалитативность. Однако в данном случае эти признаки, хотя и превалирующие, не являются доминирующими, они не подавляют остальные логосемы, присутствующие в тексте, а вступают с ними в отношения, формируя простые концептуальные синтагмы типа квалитативность - субстанциальность, субстанциальность - локальность и так далее.

Сплошными линиями в тексте представлены контактные связи между языковыми единицами, которые читатель может сразу установить при чтении текста, а пунктирными линиями -дистантные связи, установить которые возможно лишь при повторном прочтении текста.

Суб. 1, Суб. 2, Суб. 5, Суб. 8 - это доминирующие логико-семантические признаки, со-савляющие ядро, вокруг которых формируются все остальные признаки, дополняя и уточняя их. Каждая новая языковая единица, обладающая своим собственным логико-семантическим признаком, дополняет значение ядерных элементов.

К примеру, отношения Суб. 1 - Суб. 2, Суб. 1 - Суб. 3, Суб. 1 - Суб. 4 (хозяин дома -слуги) сообщают читателю о том, что у хозяина дома имеются слуги, которым он дал им поручение. Сплошные линии между ними указывают на контактную связь этих элементов тексте. Отношения Суб. 10 - Суб. 8, Суб. 4 - Суб. 8, Суб. 3 - Суб. 8 (слуги и виноградник) показывают читателю, что слуги были посланы в виноградник. Отношения Суб. 8 - Лок. 2, Суб. 8 -Лок. 3, Суб. 8 - Лок. 4 (виноградник, башня, ограда, точило) указывают на существовании в винограднике башни, ограды и точила. Отношения Суб. 5 - Суб. 7 (сын, смерть) сообщают читателю о смерти сына хозяина. Между всеми этими элементами существуют контактные связи, которые формируют буквальный смысл текста и сообщают читателю основное содержание текста.

Отношения Суб. 6 - Суб. 8 (наследство -виноградник) помечены пунктирной стрелкой, так как контактная связь в тексте между ними

отсутствует. Это дистантное отношение делает возможным существование отношений Суб. 5

- Лок. 2, Суб. 5 - Лок. 3, Суб. 5 - Лок. 4, Суб. 5

- Суб. 2 (сын, башня, ограда, точило, плоды), которые также являются дистантными и свидетельствуют, что все это будет принадлежать сыну хозяина дома.

Таким образом, дистантные связи между языковыми единицами позволяют нам собрать больше дополнительной информации для ее лучшего понимания, однако не дают ключа к

ее пониманию, скрытого в христианской праг-меме. Следует помнить, что притчи писались не ради описания какого-то события, само описываемое событие в них выступает символом, образом скрытой в ней идеи. На основе логико-семантическоих признаков у читателя складывается отношение к поставленной в тексте проблеме, а автор выражает свою точку зрению по данному вопросу. На основе логико-семантических блоков становится возможным проникновение в подтекст, в религиозную прагматику,

Рис. 1. Притча «О злых виноградарях» в Евангелии от Матфея

которая модифицируется авторским видением. На базе заложенной в тексте прагмемы формируется набор коммуникативных смыслов, которыми он может обладать. Она также служит и ключом, которым читатель может разгадать скрытые смыслы и отойти от буквального понимания текста.

Для того чтобы понять истинный смысл этой притчи, необходимо знать, что под хозяином дома понимается Бог, под сыном - Иисус Христос, виноградари - вожди Израиля, сам виноградник - это народ Израиля, ограда виноградника - Закон Божий, данный через Моисея; точило, куда стекал сок винограда, - жертвы; башня - храм иерусалимский, слуги хозяина - святые пророки, плоды - спасение мира от греха. Стоявшие во главе еврейского народа первосвященники, книжники и начальники получили власть для того, чтобы приготовить народ к принятию Спасителя, а они употребляли эту власть только для своей выгоды. Бог посылал к ним пророков, но они гнали и убивали их. Так они оказались пророкоубийцами, а потом и убийцами апостолов. Спасителя же своего они отвергли и, выведя из своего города и не пустив к народу еврейскому, распяли. И

потому отнято было от них Царство Божие и отдано народу иному, Церкви Христовой, составившейся из язычников.

Таким образом, знание прагмемной составляющей и выявление дистантных и контактных связей в тексте дает возможность читателю проникнуть в контекст сообщения и правильно понять заложенную идею и верно истолковать смысл прочитанного.

Так, повторно анализируя дистантные связи Суб. 5 - Лок. 2, Суб. 5 - Лок. 3, Суб. 5 -Лок. 4,Суб. 5 - Суб. 2, (сын, башня, ограда, точило, плоды) мы придем уже к другим выводам, а именно, что Иисус Христос (сын) даровал спасение миру (плоды), новую церковь (башня), новый Закон Божий (Новый Завет), новую жертву (хлеб и вино). Вожди народа Израиля не выполнили обещание Богу, за что сильно поплатились, ибо отнято у них было Царство Господне.

Притча «О злых виноградарях» в Евангелии от Луки (рис. 2) носит ярко выраженный субстанциальный характер, остальные логосе-мы, такие как локальность, квалитативность и квантитативность, представлены не столь обильно, как в Евангелии от Матфея. В данной

Рис. 2. Притча «О злых виноградарях» в Евангелии от Луки

притче эти признаки также являются превалирующими, но не доминирующими и не подавляют остальные логосемы, присутствующие в тексте, а вступают с ними в отношения, формируя простые концептуальные синтагмы типа «квалитативность - субстанциальность», «субстанциальность - локальность» и так далее.

Сплошными линиями в тексте также представлены контактные связи между языковыми единицами, которые читатель может сразу установить при чтении текста, а пунктирными линиями - дистантные связи, установить которые возможно лишь при повторном прочтении текста. Несмотря на различия в выборе языковых единиц и превалирующих логосемах, прагмемная и коммуникемная функции в притчах совпадают и даже являются тождественными. Читая эту притчу, читатель придет к тем же выводам, что и в предыдущей - от Матфея. При сопоставительном анализе данных притч становится ясным, что коммуникативные интенции авторов произведений совпадают. На базе различных логико-семантических признаков, например, субстанциальности, локальности, квалитативности, по-разному доминирующих в притчах, реципиент приходит к одним и тем же выводам. Это позволяет сделать вывод о том, что прагмема является определяющим признаком при формировании смысла текста. Именно она закладывает основную идею и является ключом к пониманию текста читателем. Так же можно прийти к выводу о слабой зависимости прагмемы от языковых составляю-

щих, однако полностью этот факт мы отрицать не можем.

Таким образом, использование морфотемного анализа в исследовании текста позволяет разложить его на основные составляющие -концептуальные синтагмы и парадигмы, выявить связи между ними, формирующиеся на базе доминирующего логико-семантического признака, и проникнуть в контекст.

Список литературы

1. Библия / Российское библейское общество. М., 2005.

2. Гальперин, И. Р. Текст как объект лингвистического исследования. 4-е изд., стереотип. М., 2006.

3. Дейк, Т. А. ван. Стратегии понимания связного текста / Т. А. ван Дейк, В. Кинч // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 23. Когнитивные аспекты языка. М., 1988.

4. Мурзин, Л. Н. Текст и его восприятие / Л. Н. Мурзин, А. С. Штерн. Свердловск, 1991.

5. Фефилов, А. И. Когитологические аспекты анализа языка в философии и лингвистике : учеб. пособие. Ульяновск, 2006.

6. Фефилов, А. И. Конфронтативная морфо-темика русского и немецкого языков (когито-логическое исследование) : монография. Ульяновск, 2009.

7. Фефилов, А. И. Морфотемный анализ единиц языка и речи. Ульяновск, 1997.