Лексическое варьирование в синаксарной части Пантелеймонова Евангелия XII-XIII веков ( )

Языковые процессы в лексике

УДК 811.161.1’0

О.В. Зуга

ЛЕКСИЧЕСКОЕ ВАРЬИРОВАНИЕ В СИНАКСАРНОЙ ЧАСТИ ПАНТЕЛЕЙМОНОВА ЕВАНГЕЛИЯ XH-XШ ВЕКОВ

Анализируется употребление послелогов А^лга - рлАн в Пантелеймоновом Евангелии ХП-ХШ вв. (РНБ, Соф. 1). Лингвотекстологическое исследование полноапракосного списка и его сопоставление с другими разновременными рукописями Х1-ХШ вв. позволило выявить новаторство и преемственность анализируемого памятника, установить основные тенденции лексического варьирования.

Ключевые слова: Евангелие, история русского языка, лексическое варьирование, метод лингвистической текстологии, корпусные методы исследования.

Проблемам варьирования языковых единиц в разновременных переводах богослужебных текстов посвящено большое количество исследований. Разночтения, в частности лексические, лингвисты связывают с наличием нескольких литературных центров и переводческих школ - Охридской, Преслав-ской, а после XIV в. Тырновской и Ресавской (см., напр.: [6] и др.). Другие ученые утверждают, что вариативность возникает во время бытования памятника (обзор литературы по этому вопросу см.: [4]) либо говорят о том, что разночтения возникают в результате перевода греческих слов. Так, Н.А. Нечу-наева, анализируя язык Майской служебной минеи по спискам Х1-Х^ вв., приходит к выводу, что «большинство рядов лексических и словообразовательных разночтений возникло на славянской почве, и причины разночтений находятся в переводящем языке. Разночтения связаны с конкретизацией значения одного из вариантов. Варьирование, как лексическое, так и словообразовательное, связано с типом списка. Взаимозамена членов ряда - явление славянских списков». Исследователь указывает и на то, что «лексема, появившаяся в отдельном списке того или иного типа, как правило, отражает разночтения греческих рукописей. Например, разночтение льсть - мьгла - славянская параллель к греческому разночтению р1апет - gn6fon (от ^ gn6fos ‘мгла’). Подобные единичные разночтения не нарушают общих закономерностей варьирования, имеющих славянское основание» [10. С. 79, 81, 84].

По мнению Е.М. Верещагина, «варьирование средств выражения (в том числе и лексическое варьирование) было неотъемлемой чертой нормы первого литературного языка славян» [4. С. 36]. Сформулированная Е.М. Верещагиным гипотеза «изначальности вариантов в первых славянских переводах» гласит: «Вариативность является внутренней характеристикой переводческой деятельности просветителей славян Кирилла и Мефодия». Она возникла не во время бытования памятника, а одновременно с выполнением первоначального перевода [4. С. 6, 31]. Автор, с одной стороны, отрицает возможность возникновения вариативности языковых единиц в процессе бытования текста: «Варьирование в пределах одного памятника нельзя объяснить редактированием, так как неразъясненной остается в таком случае непоследовательность справщика». С другой - признает, соглашаясь с А.С. Львовым и О. Неделькович, что «некоторое количество вариантов действительно было включено в памятники уже в период бытования евангельских текстов, однако число таких вариантов значительно меньше вариантов изначальных» [4. С. 35, 36].

В работах последних лет одной из причин варьирования ученые считают различное осмысление переводимого текста, в основе которого лежит антиномия принципиальной неполноты выражения (см. об этом: [12; 7; 13. С. 50-62]).

Таким образом, тезис Л. Мошинского: «Несмотря на то, что проблема дифференциации стцксл. евангельских текстов интересовала славистов с периода возникновения славянской филологии и не перестала быть актуальной и в наши дни, последнее слово в этой области еще не сказано», - остается актуальным и сегодня (Цит. по: [4. С. 4]).

Применяемый в нашем исследовании метод лингвистической текстологии заключается в анализе полноапракосного Евангелия не как единого целого, а как компилятивного текста, состоящего из частей, восходящих к генетически разным циклам. Этот метод позволяет выявить в рукописи напла-

стования, идущие от протографов краткого апракоса (далее - КА), и чтений, дополняющих краткий апракос до полного (далее - ПА), от, возможно, промежуточных списков, а в целом - выявить изменения, происходившие в период ХП-ХШ вв. в лексической системе древнерусского языка.

1. Данные, полученные в результате анализа послелогов д^лта и рлдн в Пантелеймоновом Евангелии (РНБ, Соф. 1) (далее - ПЕ), подтверждают выводы исследователей о том, что в древнерусских переводах рлдн преобладает независимо от места перевода [8. С. 559; 11].

В рукописи ПЕ нами выявлен 81 контекст с исследуемыми послелогами (табл. 1, диагр. 1). Послелог рлдн встречается 66х, что составляет 81% от общего числа употреблений. Послелог д^лта употребляется значительно реже - 15х, что составляет 19% от общего количества употреблений.

Таблица 1

Употребление послелогов д^лта / рлдн в тексте ПЕ

Пантелеймоново Евангелие

рЛДН 66х

15х

100 80 60 40 20 0

Диагр. 1. Употребление послелогов д^лта / рлдн в тексте ПЕ

2. Общая тенденция более частотного употребления послелога рлдн подтверждается и при анализе рукописи по евангелистам (табл. 2, диагр. 2). Нетрудно заметить, что распределение лексем д^лта/рлдн в разных частях списка различно. Так, в Евангелии от Иоанна используется только лексема рлдн. В Евангелии от Матфея рлдн значительно преобладает. В Евангелии от Луки и от Марка процент употребления лексемы д^лта значительно увеличивается и составляет 46 и 47% соответственно. (Порядок следования евангелистов в таблице отражает порядок следования Евангелий в ПЕ.) Таким образом, наблюдаем увеличение количества употреблений послелога д^лта от Евангелия Иоанна к Евангелию от Марка и соответственно от начала к концу рукописи.

Таблица 2

Распределение д^лта/рддн по евангелистам

Пантелеймоново Евангелие

Иоанн

Д^Л№ рлДн Д«ЛМ рлдн Д«ЛМ рлдн Д«ЛМ РЛДН

- 23х

3. Лингвотекстологический анализ памятника, то есть анализ с учетом вхождения в рукопись того или иного чтения, показал, что чтения КА и ПА также отражают различные тенденции в употреблении послелогов д^лта/рддн (табл. 3, диагр. 3). Общая тенденция более частотного употребления рлдн сохраняется и здесь: в чтениях КА преобладает предлог рлдн - 41х, что составляет 95% от общего числа контекстов с синонимичными предлогами; в чтениях ПА употребление предлога рлдн также преобладает - 25х, что составляет 66%. Однако части КА и ПА демонстрируют существенные различия: в КА д^лта используется 2х, что составляет 5 % от общего количества употреблений в чтениях КА; в ПА - 13х, что составляет 34% от общего количества употреблений послелогов в чтениях ПА.

ч

деля  ради

Г 1 .

Иоанн Матфей Марк Лука

Диагр. 2. Распределение Д^лт/рлДн по евангелистам

Большее количество д^ли в чтениях ПА вполне закономерно, так как, по наблюдениям Л.П. Жуковской, лексема рлДн свойственна краткоапракосным чтениям и восходящим к ним текстам, в том числе Мар., Зогр. и Галич., д^ла - полноапракосным чтениям в древнерусских полных апракосах, а также в Арх2 и родственном ему Евсеев. [1. С. 22].

Таблица 3

Послелоги д^ли / рлдн в КА и ПА

КА

Д^ЛМ 15х

рлдн 66х

100 90 80 70 60

Пр оц енты 5 0 40 30 20 10 0

КА ПА

КА - чтения, входящие в состав краткого

апракоса. ПА - чтения полного апракоса

деля  ради Диагр. 3. Послелоги д^лта / рлдн в КА и ПА

Четкое противопоставление частей КА и ПА по употреблению послелога д^лта в списке ПЕ, преобладание д^лта в чтениях ПА свидетельствуют о том, что части КА и ПА Пантелеймонова Евангелия имеют разные протографы, причем протограф ПА отражает иной, более поздний, этап развития языка, чем протограф КА, но в данном случае еще не древнерусский, так как появление д^лта зафиксировано уже в болгарских памятниках: «.Для первоначального кирилло-

мефодиевского перевода характерно употребление послелога ради, затем, на равных с ним правах, в мораво-панонской и симеоновской редакциях старославянского языка включается вариант деля; хотя в это время еще возможны пересечения с предложными конструкциями (за и др.), однако они все больше воспринимаются как разговорные и постепенно устраняются из книжного языка» [8. С. 568].

Наблюдения исследователей, свидетельствующие о том, что «симеоновская версия старославянского языка предпочитала послелог д^лта - это источник высокой авторитетности данной фор-

мы в древнерусских текстах. Из старославянских рукописей деля встречается как раз в тех, происхождение которых по разным основаниям связывается с Болгарией, - Саввина книга, Супрасльская рукопись и др.» [8. С. 567], позволяют сделать следующее предположение: список, послуживший антиграфом для чтений ПА (т.е. чтений, дополняющих краткий апракос до полного) в ПЕ (а скорее, его протографе) имел болгарское какое-либо отношение к Восточной Болгарии. См. также рассуждения А. А. Пичхадзе: «Вхождение д^лта в лексикон древнерусских церковнославянских памятников XII в. свидетельствует о той роли, которую сыграли восточноболгарские тексты в его формировании: они санкционировали проникновение в церковнославянские тексты восточнославянских лексем, имеющих соответствия в произведениях болгарского происхождения. Известно, что русизмы в церковнославянских памятниках редки и представляют собой своего рода отклонения от нормы; однако восточнославянская лексика, поддержанная авторитетом болгарских книжных образцов, безусловно признавалась нормативной, несмотря на отсутствие в кирилло-мефодиевских текстах. Восточнославянские книжные памятники XI в. и рубежа Х1-Х11 вв. ориентируются на словоупотребление богослужебных текстов, сохраняющих кирилло-мефодиевскую лексику. С XII в. начинается более интенсивное освоение лексики восточноболгарских текстов, в первую очередь той, которая имела соответствия в восточнославянских диалектах» [11. С. 153].

4. Рассмотрим в составе ПЕ чтения, принадлежащие тому или иному евангелисту, с учетом их вхождения в состав КА и ПА. Чтения Евангелия от Иоанна выписаны в рукописи ПЕ лишь в частях КА. В них используется исключительно послелог рлдн. В Евангелии от Матфея в чтениях КА -послелог рлдн (16х - 100%). В чтениях ПА послелог рлдн преобладает: 12х - 86%, д^лта 2х -14%. В Евангелии от Марка в чтениях КА используется исключительно послелог рлдн (2х - 100%). В чтениях ПА преобладает послелог д^лта: 7х - 54%, рлдн 6х - 46%. Только в Евангелии от Луки в чтениях КА в 100% используется д^лта (2х). В чтениях ПА преобладает рлдн: 7х - 64%.

Анализируя данные таблицы, можно отметить еще одну закономерность: д^лта в чтениях КА встречается лишь в Евангелии от Луки и только 2х; все остальные употребления лексемы д^лта отмечены в чтениях ПА.

Таблица 4

Распределение послелогов д^лта / рлдн по евангелистам с учетом вхождения в КА и ПА

Пантелеймоново Евангелие

Иоанн

Д^ЛМ рлдн Д^ЛМ рлдн Д«ЛМ рлдн Д«ЛМ рлдн

КА - 23х

ПА - - 2х

5. Некоторые из анализируемых нами контекстов входят в состав повторяющихся чтений ПЕ. По мнению Е. М. Верещагина, именно материал повторяющихся чтений позволяет определить, относится ли лексическое варьирование ко времени переводческой техники первоучителей славян, то есть возникло одновременно с выполнением первоначального перевода либо возникло во время бытования памятника: «чтобы судить строго, надо, во-первых, безусловно исследовать варианты в одном памятнике и, во-вторых, нужно отыскать такие чтения, когда переводилось бы одно и то же греческое место дважды. Если при соблюдении этих условий обнаружатся варианты, то их нельзя будет объяснить текстологически (ни правкой, ни включением диалектных черт) в этом случае мы будем вынуждены отнести варианты к внутренней характеристике переводческой деятельности» [4. С. 6, 7].

Приведем контексты всех повторяющихся чтений, в составе которых есть интересующие нас послелоги.

Иоанн XII. 39.

1) КА (от Пасхи до пятидесятницы): сего рллн ые гложА^оу в^ровлтн тако плкъ1 реYе ислиА (25.2.1.8-25.2.1.11),

2) КА (Страстная неделя): сего рллн ые гложлл^оу в^ровлтн бъ ыь тако плкъ! реYе нслнта (172.2.2.2-172.2.2.4).

Иоанн XII. 42.

1) КА (от Пасхи до Пятидесятницы): оелуе оуко н ш кыд^ь мъыо^1 БъроБлшл

Бъ ыь • ыъ (^лрнсен рлдн ые нспоБ^дл^оу дл ые нсъыьмн^ь н^гънлнн Еудуть,

2) КА (Страстная неделя): оклуе оуко н отъ кыта^ь мъыо^н БъроБлшл бъ ыь •ыъ флрнсен рлдн ые нспоБ^длл^оу дл ые нсъыьмн^л н^гылын кудуть.

Марк XII. 24.

1) ПА (вторник 16-й недели цикла от пятидесятницы до нового лета): н шб^^лбъ н1съ реуе нмъ • ые сего рлдн клоуднте ыеБ^доу^е къынгъ • ын снли ЕЖнта — (83.1.1.19-83.1.1.23),

2) ПА (вторник 16-й недели цикла нового лета): н отъбъ^дбъ же 1съ реуе нмъ ые сего лн рлдн пр^ль^лктесА ые Б^ду^е пнслынта ын снли Ежнта

(135.1.2.18-135.1.2.22).

Мт. XXIV. 09.

1) КА (суббота 15-й недели цикла от Пасхи до пятидесятницы): тъгдл пр^длдАть Б "Ы Бъ пеулль н укнить Б "Ы • н Будете ыеылБнднмн Бьс^ын та^Ъ1КЪ1 нмеые моего рлдн (77.1.2.9-77.1.2.14),

2) КА (понедельник Страстной недели): тъгдл кр^длдтать бы ыл скъркь н оукнкть бы н Будете ыеылБнднмн Бьс^мн та^ыкы нмеые моего рлдн (164.2.1.9-164.2.1.14).

Больший интерес представляют случаи, когда чтение выписано дважды и встречается в кратко-апракосной и полноапракосной частях рукописи.

Матф. XXIII. 14

1) КА (вторник Страстной недели): Горе блм11 кынгъунта н флрнсен лнцемърн тако съы^длкте домы бъдобнць н Бныок дллеуе млтБу тБорА^е сего рндн^с!) прннмете лнше осоуждеынк (167.2.1.14-167.2.1.20),

2) ПА (понедельник 10-й недели цикла от Пасхи до пятидесятницы): горе блмъ къынжьынцн н флрнсън лнцем^рн • тако съы^длкте домы бъдобнул- н Бныок дллеуе молта^лсА • сего рлдн прннмете лнше осоужеынк (57.2.1.357.2.1.10).

Матф. XXIII. 34.

1) КА (вторник Страстной недели): сего рлдн се л^ъ сълк къ Блмъ пр"ркы н премудры кынжьынкы н отъ ын^ъ кнкте н пропьыете ыл съыьмн^ш^ъ Блшн^ъ н нждеыете ш грлдл бъ грлдъ (168.2.2.10-168.2.2.17),

2) ПА (среда 10-й недели цикла от пятидесятницы до нового лета): сего рлдн се л^ъ посълк къ Блмъ пр"рокы пръмудрын кынгъунА • н отъ ын^ъ укнкте н рлспьыете • ыл съкорн^нн^ъ Блшн^ъ • н нждеыете отъ грлдл бъ грлдъ (58.2.2.20-59.1.1.5).

Мт. XXIV. 22.

1) КА (Страстная неделя): н л^е кышл ые прекрлтнлнста дьын тн ые кы

кылл спсеыл бьсакл плъть ыъ н^кьрлыын^ъ рлдн таже н^кьрл

пр^крлтн дын (165.1.1.11-165.1.1.16),

2) ПА (четверг 10-й недели от пятидесятницы до нового лета): н л^е ые кышл са прекрлт1лн дын тн • то ые кы спсллсА бьсакл плъть -н^кьрлыын^ъ рлдн пр^крлтАтьста дын тн (59.2.2.6-59.2.2.12).

Мт. XXIV. 44.

1) ПА (пятница 10-й недели цикла от пятидесятницы до нового лета): сего рлдн н бы готоы коуд^те • тако бъ ыьже улсъ ые мьынте сыъ улбуь пр1деть-

(60.2.2.5-60.2.2.10),

2) в чтениях КА (суббота 15?(16)-й недели цикла от пятидесятницы до нового лета): сего

рлдн н бы коудете готобн тако бъ ыьже улсъ ые мьынте сыъ

удоБ^уьскын прндеть (81.1.2.18-81.1.2.22),

3) КА (Страстная неделя): сего рлдн н бы коуд^те готоен мко н бъ ыьже улсъ ые мьынте сыъ улеуь прндеть (169.2.2.6-169.2.2.9).

Материал ПЕ показал, что в повторяющихся чтениях случаи лексического варьирования д^ли/рлдн не выявлены: во всех контекстах используется лексема рлдн. Это наблюдение позволяет сделать вывод, подтверждающий данные исследований В.В. Колесова и А.А. Пичхадзе: вариативность лексических единиц д^ли/рлдн не относится ко времени первого перевода Евангелия Кириллом и Мефодием, оно стало регулярным в процессе бытования евангельских списков на восточнославянской территории, так как в переводах, сделанных Мефодием, использовалось рлдн, а в болгарских переводах - д«лм: «Независимо от того, какие формы из числа указанных (д^лм, рлдн. - О.З.) были представлены в древнерусском языке, в книжном церковнославянском языке восточных славян деля и ради определенно обязаны влиянию инославянской книжной традиции. Вопрос заключается только в том, ориентировались ли, и в какой степени, на первоначальный перевод богослужебных книг с характерным для него предпочтением ради или в качестве образца воспринимали четью, толковую, каноническую литературу с возможным колебанием между ради - деля, но все-таки с устремлением в сторону деля. Сравнивая переводы одного и того же текста, сделанные в Моравии Кириллом и Мефодием и затем переведенные в Восточной Болгарии, легко видеть, что в первом случае используется послелог ради, во втором - деля» [8. С. 567-569]. Очевидно, поэтому Л.П. Жуковская называет эти эквиваленты «новыми славянскими синонимами» [5. С. 124, 183] и «лексическими вариантами» [1. С. 22].

В ходе анализа повторяющихся чтений нами были выявлены случаи других разночтений на лексическом уровне: Марк XII. 24: клоуднте - пр^ль^лктесл, къннгъ - пнслынм; Мт. XXIV. 09: пр^длдлть - кр^длдмть, еъ пеулль - нл скъркь; Мт. XXIII. 14: кннгъунм - къннжьннцн, бъдобнць - еъдоенуд, млтбоу тЕОрл^е -молм^лсл; Мт. XXIII. 34: кннжьннкы - кннгъуна, сіньмн^ін^г -

съкорн^нн^ъ. Обнаруженная вариативность лексических единиц в приведенных примерах может свидетельствовать о том, что данные повторяющиеся чтения в протографе рукописи ПЕ не копировались писцом, а переводились дважды (см. об этом [4. С. 7, 8, 10]). Соответственно те стихи, где лексических разночтений нет, можно считать скопированными.

6. Рассмотрим контексты, в которых обнаружен послелог д«лм. Как уже было сказано, в рукописи ПЕ нами выявлено 15 контекстов с его употреблением: в чтениях КА - 2х, в чтениях ПА -13х. В чтениях КА:

1) Лука V.19 (суббота 2-й недели нового лета): н не окр^тъше куду Еънестн н нлродл дялт • еъ^л^^ъше нл ^рлмъ скбо^^ стропъ • нн^ъеъсншл н съ ложьмь предъ ісл • (92.1.1.20-92.1.2.3),

2) Лука XIV.20 (воскресенье 11-й недели нового лета): н другын реуе жену пом^ъ н сего дялт не могу прнтн • (123.1.1.14-123.1.1.16).

Послелог д^лм в указанных контекстах отмечен нами также и в других новгородских списках XII в.1: Музейном (РГБ, Рум. 104) и Симоновском Евангелиях (РГБ, Рум. 105), в Евангелии тетр XII в. (РГАДА, ф. 381 (Син. тип.), № 1) и более ранних списках - Остромировом и Архангельском Евангелиях зафиксирован вариант рлдн, что вполне закономерно, потому что, как уже отмечалось, «кирилло-мефодиевские переводы употребляют исключительно рлдн; вообще из канонических старославянских текстов предлог д^лм зафиксирован только в Саввиной книге и Супрасльской рукописи, памятниках восточноболгарского происхождения» [11. С. 152]. Вариант с рлдн отражен и в более позднем списке краткоапракосного Евангелия XIII в. Фолио-13.

Отмеченная нами тенденция увеличения количества употреблений послелога д^лм от начала к концу рукописи могла повлиять на появление в Евангелии от Луки в чтениях КА послелога д«лм. Иными словами, к концу списка могло происходить нивелирование различий между традициями письма КА и ПА в выборе между д^лм и рлдн. И при все том же преобладании рлдн в чтениях КА в конце рукописи наблюдаем появление д^лм.

1Тексты анализируемых памятников, кроме глаголических, опубликованы в виде электронного многотекстового издания «Коллекции славянских евангелий XI-XIV вв.» на портале «Манускрипт: славянское письменное наследие» (URL: http://manuscripts.ru/).

Интересен тот факт, что другие рукописи XII в. - Симоновское, Музейное и Мстиславово Евангелия, - так же, как и ПЕ, новгородские по происхождению, в анализируемых чтениях тоже отражают вариант д^лга. Так, чтение Лк. V. 19 выписано с послелогом д^лга в Музейном и Мстиславовом Евангелиях, а чтение Лк. XIV. 20 - в Музейном и Симоновском Евангелиях. Более поздний новгородский список Фолио-13 (РНБ, F.п.I.13) в указанных чтениях дает вариант рлдн, очевидно восходящий к одной из редакций памятника.

Остальные случаи употребления послелога д^лга отмечены нами в чтениях ПА. Приведем полный их перечень в сравнении с другими списками.

Таблица 5

Полноапракосные чтения ПЕ с лексемой д^ла в сравнении с другими списками

№ п/п Стих Рукописи

ПЕ Мст. Муз. Сим. Тетр Остр. Арх.

1. Мтф. 13.52 д«ла дъла дъла д^лд рлдн - рлдн

2. Марк Х.07 д«ла дъла д^ла д^ла рлдн -

3. Лука Х1.19 д«лм дъла дъла д^ла рлдн - -

4. Лука ХП.22 д«лм дъла д^ла - рлдн - -

5. Мтф. Х.18 д«ла рлдн - рлдн рлдн - рлдн

6. Марк 111.09 д«лм дъла д^ла д^лд рлдн - -

7. Марк ГУ.17 д«ла дъла д^ла д^ла рлдн - -

8. Марк Х^10 д«лм дъла дъла д^ла рлдн - -

9. Лука ХХШ.25 дгалга дъла д^ла д^ла ^л - -

10. Марк 4.05 д«лм дъла д^ла д^ла ^лнк - -

11. Марк 4.06 д«лм дъла - д^ла ^АНК - -

12. Марк ХШ.13 д«ла рлдн д^ла рлді рлдн - -

13. Лука Х^П.29 д«ла рлдн д^ла рлдн рлдн - -

7. Обратимся к анализу послелогов д^лта/рлдн в коллекции Евангелий Х1-ХШ вв. «...Если в корпусе или коллекции представлены не только разные произведения, но и списки одного текста, сделанные в разное время, то обнаружение расхождений между списками на фоне массовых структурных и речевых совпадений становится значительно более простым, их систематизация - более показательной, интерпретация - более доказательной, а выводы о факторах, причинах и механизмах появления и тиражирования инноваций - верными» [2].

Сравнивая данные ПЕ по употреблению послелогов д^лта/рлдн с данными других евангельских списков (табл. 6, диагр. 4), наблюдаем увеличение количества д^лта в древнерусских Евангелиях ХП-ХШ вв. в отличие от старославянских памятников (Мариинское и Зографское, Ассеманиево Евангелия), в которых послелог д^лта практически не встречался.

Таблица 6

Употребление д^лта/ рлдн в коллекции Евангелий

Послелог Зогр., Мар., Асс. Х-ХІ вв. Тип. XII в. ОЕ XI в. Арх. XI в. ПЕ ХП-ХШ вв. Сим. XII в. Муз. XП-XШ вв.

д«лм - - - 6х

рлдн 100 % 77х

I

Зогр. XI Тетр XII ОЕ X Арх. XI ПЕ XII Сим. XII Муз. XII

Памятники  деля;  ради Диагр. 4. Употребление А^лта/ рддн в коллекции Евангелий

Таким образом, лингвотекстологический анализ Пантелеймонова Евангелия позволил подтвердить многие выводы авторитетных ученых и дополнить их следующими наблюдениями: 1) в Пантелеймоновом Евангелии, как и в других древнерусских переводах, преобладает послелог р дан 2) количество употреблений А^лта в ПЕ увеличивается от начала к концу рукописи. По нашему мнению, к концу списка могло происходить нивелирование различий между традициями письма КА и ПА в выборе между А^лта и рдАн; 3) случаи употребления послелога А^лта в частях КА обнаружены лишь в Евангелии от Луки; 4) степень проникновения А^лта в текст анализируемого памятника различна: в чтениях КА послелог встречается реже, чем в чтениях ПА. Это позволяет говорить о том, что чтения КА и ПА отражают разные традиции в передаче языковых средств, которые, очевидно, восходят к различным протографам нашего списка и появились в процессе бытования памятника; 5) в повторяющихся чтениях ПЕ используется послелог рдАн, даже если эти чтения выписаны в частях списка, восходящих к КА и ПА, из чего также следует, что лексическое варьирование форм А^лта/рдАн не относится ко времени первого перевода Евангелия на славянский язык; 6) в ходе исследования обнаружена близость списков Пантелеймонова, Музейного, Симоновского и Мстиславова Евангелий, которая, возможно, объясняется не только общим новгородским происхождением списков и их составом, но и близостью протографов; 7) новгородские Евангелия тетр XII в. и краткоапракосное (Фолио-13) XIII в. значительно расходятся с полноапракосными списками в передаче тех или иных традиций, в данном случае по употреблению А^лта/рдАн; 8) корпусный анализ показал увеличение количества употреблений А^лта от евангельских списков X в. к полноапракос-ным спискам XII-XIII вв.

Благодарности

Работа выполнена при поддержке Министерства образования и науки РФ в рамках проекта «Лингвистическое обеспечение аннотированного корпуса древнерусских Евангелий XI-XIII вв.» Федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России на 2009-2013 годы» (Госконтракт 14.740.11.0568).

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ

1. Зографское Евангелие (РНБ, глаг 1) // Corpus Cyrillo-Methodianum Helsingiense. An Electronic Corpus of Old Church Slavonic Texts [сайт]. URL: http://www.slav.helsinki.fi/ccmh/zographensis.html

2. Мариинское Евангелие (РГБ, ф. 87, № 6) // Corpus Cyrillo-Methodianum Helsingiense. An Electronic Corpus of Old Church Slavonic Texts [сайт]. URL: http://www.slav.helsinki.fi/ccmh/marianus.html

3. Апракос Мстислава Великого (ГИМ, Син. №1203) / Л.П. Жуковская, Л.А. Владимирова, Н.П. Панкратова. М.: Наука, 1983.

4. Электронная коллекция славянских Евангелий // Манускрипт: славянское письменное наследие [сайт]. URL: http://manuscripts.ru/mns/portal.main?p1=30

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Архангельское Евангелие 1092 года. Исследования. Древнерусский текст. Словоуказатели. М.: Научноисследовательский центр «Скрипторий», 1997. 674 с.

2. Baranov V.A. Machine-readable linguistic internet resources as a basis for historical-philological studies. (Рукопись).

3. Баранов В.А. Структура и функции информационно-поисковой системы «Манускрипт» / В.А. Баранов, А.А. Вотинцев, Р.М. Гнутиков, О.В. Зуга, А.Н. Миронов [и др.] // Информационный бюллетень ассоциации «История и компьютер». № 30: Специальный выпуск: матер. XIII конф. АИК, Санкт-Петербург, 26-29 июня 2002 г. М., 2002. С. 87-89.

4. Верещагин Е.М. Из истории возникновения первого литературного языка славян. Варьирование средств выражения в переводческой технике Кирилла и Мефодия. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1972.

5. Жуковская Л.П. Текстология и язык древнейших славянских памятников. М.: Наука, 1976. 368 с.

6. Йовчева М. Традиции и новое в богословской терминологии афонских редакторов XIV века // Церковнославянский язык: история, исследование, преподавание: матер. междунар. научн. конф. 28-30 сентября 2004 г. М., 2005. С. 35-54.

7. Камчатнов А.М. История и герменевтика славянской Библии. М.: Наука, 1998. 221 с.

8. Колесов В.В. Слово и дело: Из истории русских слов. СПб.: Изд-во С.-Петербург. ун-та, 2004. 703 с.

9. Львов А.С. Очерки по лексике памятников старославянской письменности. М.: Наука, 1966. 320 с.

10. Нечунаева Н.А. Эволюция употребления бесприставочной и приставочной лексики в древнерусском языке по спискам майской минеи XI-XIV вв. // Эволюция и предыстория русского языкового строя: Межвуз. сб. Горький, 1985. 97 с.

11. Пичхадзе А.А. Литературно-языковые и переводческие традиции в словоупотреблении церковнославянских памятников и русских летописей XI-XIII вв. // Русский язык в научном освещении. 2002. № 2 (4). С. 147-170.

12. Чевела О.В. Герменевтика литургической поэзии: историко-лингвистическое исследование: дис. ... д-ра филол. наук. Казань, 2010. 540 с.

13. Чернышева М.И. Проблемы влияния греческого языка на язык переводных памятников в древнерусской книжности: дис. ... д-ра филол. наук. Ин-т рус. яз. РАН. М., 1994. 447 с.

Поступила в редакцию 11.02.11

O. V. Zuga

Lexical variation in synaxarion of panteleimon gospel

The article examines the use of postpositions delya - radi in Panteleimon Gospel (RNB, Sof. 1, XII-XIII cent.). Lingvo-

textological study of the Gospel and its comparison to other manuscripts of the XI-XIII centuries revealed innovation

and continuity of Panteleimon Gospel and allowed to establish the main trends of lexical variation.

Keywords: Gospel, history of the Russian language, lexical variation, lingvo-textological method, corpus research

methods.

Зуга Оксана Владимировна, кандидат филологических наук, доцент ГОУВПО «Удмуртский государственный университет»

426034, Россия, г. Ижевск, ул. Университетская, 1

E-mail: ozuga@rambler.ru

Zuga O.V., candidate of philology, associate professor Udmurt State University

426034, Russia, Izhevsk, Universitetskaya st., 1/2 E-mail: ozuga@rambler.ru