Типы репрезентации действительности в медиадискурсе (на материале статей о России в британских и американских СМИ)

ствия [Текст] / Ю. Хабермас // Вестник Московского университета. - М., 1993. - Сер. 7: Философия. - С. 4363.

8. Франк, С.Л. Непостижимое. Сочинения [Текст] / С.Л. Франк. - М., 1990. - 608 с.

9. Ясперс, К. Смысл и назначение истории [Текст] / К. Ясперс. - М.: Республика, 1994. - 442 с.

10. Brown, D. The Da Vinci Code [Text] / D. Brown. -London: Corgi Books, 2004. - 605 p.

11. Carre, J. The Secret Pilgrim [Text] / J. Carre. -London: Coronet Books, 1991. - 352 p.

12. Clancy, T. Clear and Present Danger [Text] / T. Clancy. - Glasgow: Fontana, 1989. - 816 p.

13. Clark, H.H. Speech acts and hearer's beliefs [Text] / H.H. Clark & T.B. Carlson // Mutual knowledge. - London: Academic Press, 1982. - P. 1-37.

14. Duffy, S. Fresh Flesh [Text] / S. Duffy. - London:

Library of Congress, 1999. - 297 p.

15. Foden, G. Ladysmith [Text] / G. Foden. - London: Faber and Faber, 1999. - 365 p.

16. Follet, K. Eye of the Needle [Text] / K. Follet. -NY.: Penguin Books, 1979. - 333 p.

17. McNeill, D. Growth points cross-linguistically Language and conceptualization [Text] / D. MacNeil // Language, culture and cognition. - N.Y.: Cambridge University Press, 1997. - Vol. 1. - P. 190-212.

18. NDAS - New Dictionary of American Slang / ed. R.L. Chapman. - N.Y.: Yarper & Row Publishers, 1986. -485 p.

19. Swales, J. The Concept of Discourse Community. Genre Analysis [Text] / J. Swales // English in Academic and Research Settings. - Boston: Cambridge UP, 1990. -P. 21-32.

УДК.81'42 ББК.81.00

Е.В. Федосеева

ТИПЫ РЕПРЕЗЕНТАЦИИ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ В МЕДИАДИСКУРСЕ

В статье рассматривается понятие дискурсивной репрезентации действительности и анализируется отличие дискурсивной репрезентации действительности по типу «отражение» от дискурсивной репрезентации действительности по типу «конструирование». Доказывается, что в медиадискурсе данные типы репрезентации действительности базируются на разных когнитивных механизмах.

Ключевые слова: медиадискурс; дискурсивная репрезентация; когнитивная репрезентация; отражение, дискурсивный мониторинг; дискурсивное конструирование; когнитивный механизм

E.V Fedoseeva

TYPES OF THE REPRESENTATION OF REALITY IN MEDIA DISCOURSE

The article studies the notion of the discursive representation of reality; the «reflection» type of representation is distinguishedfrom the «construction» type. Evidence is given that these types of the discursive representation of reality are based on different cognitive mechanisms.

Key words: media discourse; discursive representation; cognitive representation; reflection; discursive monitoring; discursive construction; cognitive mechanism

Целью данной статьи является исследование типов репрезентации действительности в медиадискурсе и выявление лежащих в ее основе базовых когнитивных механизмов.

Понятие репрезентации широко употребляется в философии, психологии, социологии, социальном познании в целом. Наиболее общим определением может служить следующее: «репрезентация - это представле-

Вестник ИГЛУ, 2014

ние одного в другом и посредством другого» [ФСОН. Режим доступа: http://dic.academic.ru/ dic.nsf/history_of_philosophy].

В рамках когнитивно-дискурсивной парадигмы в лингвистике в настоящее время все более четкую дифференциацию получают понятия когнитивной vs дискурсивной репрезентации действительности.

Когнитивная (ментальная) репрезентация

© Федосеева Е.В., 2014

является более разработанным понятием, изучаемым на протяжении уже нескольких десятилетий.

Ментальная репрезентация - ключевое понятие в когнитивной науке, относящееся как к процессу представления (репрезентации) мира в сознании человека, так и к единице подобного представления, стоящей вместо чего-то в реальном или вымышленном мире и потому замещающей это что-то в мыслительных процессах. Единицами ментальной репрезентации знаний являются гештальты, концепты, пропозиции, фреймы, скрипты, сценарии [КСКТ, 1997].

В последние годы наряду с понятием когнитивной репрезентации все чаще используется понятие дискурсивной репрезентации действительности; при этом подчеркивается как соотношение, так и различие данных понятий. В нашей стране подобный подход предложен В.З. Демьянковым и Е.С. Кубряковой, которые отмечают, что понятие «репрезентация» не получило общепризнанного определения. До сих пор часто смешиваются ментальные репрезентации, с одной стороны (т.е. в сознании человека), и языковые репрезентации (т.е. репрезентации, объективированные или объективируемые в языке), с другой [Кубряко-ва, 2007, с. 10].

Е.С. Кубрякова и В.З. Демьянков указывают, что слово «репрезентация» содержит сему «отображение». К репрезентации прибегают, когда необходимо отобразить оригинал, что-либо во внешнем мире, на ментальном или дискурсивном уровне [Кубрякова, 2007, с. 9].

Дискурсивная репрезентация сообщает, «коммуницирует»: репрезентируя нечто, сообщают о некоторых важных свойствах репрезентированной сущности. «Отображение» мира в дискурсе есть результат стремления людей к «правильному», «истинностному», согласованному с практикой представлению мира [Кубрякова, 2007, с. 10].

Дополнительно к «отражению», репрезентация, по переносу, получает собственную динамику, поскольку может смещать фокусы внимания, которыми «отражаемый» объект не обладает сам по себе [Кубрякова, 2007, с. 10]. В этой трактовке репрезентации могут не только замещать объекты и действия, но и порождать их - как бы «строить из воздуха» объекты или же целые ситуации: т.е. репре-

зентации теперь могут создавать фиктивные объекты, которые "как бы отражаются" этими репрезентациями» [Кубрякова, 2007, с. 1011]. Таким образом, дискурсивная репрезентация может, во-первых, отражать действительность, и, во-вторых, создавать действительность, как бы строя ее из воздуха.

Развивая данный подход к дискурсивной репрезентации действительности, С.Н. Плотникова вводит понятие дискурсивного конструирования действительности. По отношению к говорящему/пишущему ею выделяются два типа мира - «мир-со-мной» и «мир-без-меня», которым соответствуют дискурсивный мониторинг мира (его отражение) и дискурсивное конструирование мира [Плотникова, 2005; 2006].

Дискурсивный мониторинг мира состоит в том, что наблюдатель за миром имеет в этот мир лишь перцептуальный доступ; он не контролирует развитие данного мира, не участвует в его создании, поэтому такой тип мира называется «миром-без-меня».

Дискурсивное конструирование мира отличается от дискурсивного мониторинга тем, что в процессе дискурсивного конструирования создается мир, в который говорящий/пишущий полностью вовлечен. Конструктор живет внутри данного мира и творит его своим дискурсом, создавая «мир-со-мной». При конструировании мир становится не просто другим, а таким как было задумано его конструктором. При этом конструируется не только настоящее, но и прошлое, и будущее [Плотникова, 2005; 2006].

В западной лингвистике понятия когнитивной vs дискурсивной репрезентации действительности также интенсивно разрабатываются. Их исследование восходит к теории социальных репрезентаций (social representations theory) [Litton, 1985; Billig, 1988; Atkinson, 1990; Wetherell, 1992; McKinlay, 1993; Ashmore, 1994; Moscovici, 1994; Edwards, 1996; Wagner, 1998; Potter, 1990; 1996; 1998; 1999; и др.]. Эта теория возникла как углубление и развитие теории социального конструкционизма (конструктивизма), согласно которой реальность социально конструируется, общий мир повседневной реальности создается людьми в процессе их непосредственного общения друг с другом [Бергер, 1995].

Согласно теории социальных репрезентаций, многие социальные явления представляют собой чисто языковые объекты, которые конструируются в целях прагматической коммуникации [Moscovici, 1994, p. 164]. Так, язык расизма во многом конструирует расизм как явление действительности; социальная репрезентация расизма подкрепляется его дискурсивной репрезентацией [Wetherell, 1992].

Еще одним аспектом понятия социальной репрезентации является возможность предъявления адресату социальных явлений, которые существуют лишь в воображении пишущего. Так, были обнаружены этнографические описания, которые основаны на вымысле, т.е. представленная действительность не существует сама по себе, а конструируется с помощью текста [Atkinson, 1990].

Социологическая теория социальных репрезентаций послужила стимулом для развития лингвистической теории репрезентации действительности: ее ведущими разработчиками являются британские ученые Дж. Поттер и Д. Эдвардс [Potter, 1992; 1996; 1998; 1999; Edwards, 1997].

Дж. Поттер и Д. Эдвардс различают репрезентации как когнитивные явления (cognitive phenomena) и как дискурсивные объекты (discursive objects). Это различие сооответ-ствует упомянутому выше различию когнитивной vs дискурсивной репрезентации, выделяемому в отечественной лингвистике [Кубрякова, 2007; Плотникова, 2005; 2006].

Репрезентации как когнитивные явления позволяют людям понимать действительность; при этом понимание действительности, т.е. придание смысла вещам и ситуациям, носит коллективный характер (the collective nature of this sense making), что обеспечивает возможность взаимопонимания и общения. В отличие от когнитивных репрезентаций, являющихся ментальными объектами, своеобразными ментальными шаблонами для понимания положений вещей (mentally encoded templates for sense-making), дискурсивные репрезентации - это дискурсивные объекты, производимые, «исполняемые» в тексте или в беседе (produced, performed in talk and texts). Эти репрезентации принадлежат конкретному говорящему или пишущему, поэтому сами требуют понимания; активность процесса понимания в этом случае направлена не на осмысле-

ние природы предмета или ситуации в мире и его соответствия фрейму или сценарию, а на понимание особенностей дискурсивной репрезентации, произведенной данным человеком [Potter, 1999, p. 450].

Дж. Поттер и Д. Эдвардс приводят в качестве примера такое социальное явление, как сумасшествие (madness). Когнитивная репрезентация данного явления действительности включает в себя его общие признаки, известные всем людям, которые, выступая в роли своеобразных квази-психологов (quasi-psychologists), способны охарактеризовать стандартную ситуацию сумасшествия (generic situation). Что касается дискурсивных репрезентаций сумасшествия, то они могут и не иметь никакого отношения к его когнитивной репрезентации: конструирование идентичности собеседника как сумасшедшего может использоваться в межличностном конфликте; в объяснении отсутствия кого-либо на рабочем месте, в описании поведения соседа по дому и т.п. [Ibid. P. 453].

Как отмечают Дж. Поттер и Д. Эдвардс, репрезентация того или иного явления в дискурсе базируется на определенных когнитивных механизмах (cognitive mechanisms), под которыми понимаются действия, осуществляемые людьми, когда они производят репрезентации (the activities done by people when they are producing representations). Когнитивные механизмы дискурсивной репрезентации действительности определяются так же, как ре-презентационные практики (representational practices) [Ibid. P. 452].

В западной лингвистике, как и в отечественной, дискурсивные репрезентации разделяются на два основных типа: репрезентация как отражение действительностии и как ее конструирование. При отражении действительности в дискурсе представлены чистые факты (brute facts); дается фактуальное описание событий (factual account); позицией говорящего/пишущего является принцип отражения [Ashmore, 1994; Wagner, 1998]. При дискурсивном конструировании действительности когниция носит не коллективный, а индивидуальный характер, что требует ответа на вопрос: Чья когниция сформировала данный контекст? [Potter, 1992; 1998].

В целом проблема дискурсивной репрезентации действительности трактуется в лингви-

стике как часть более общей проблемы взаимодействия дискурса и когниции, дискурса и социальных явлений.

В нашем исследовании мы придерживаемся изложенного выше понимания дискурсивной репрезентации действительности, мыслимой в двух своих ипостасях: дискурсивная репрезентация действительности по типу «отражение» и дискурсивная репрезентация действительности по типу «конструирование».

Чтобы доказать отличие этих двух типов дискурсивной репрезентации действительности в статьях о России (на примере британских и американских СМИ), сравним четыре сообщения об одном и том же факте «Владимир Путин сыграл на рояле и спел "Блубе-ри Хиллс" в Санкт-Петербурге»; в первом из них наблюдается дискурсивная репрезентация действительности по типу «отражение», в остальных - по типу «конструирование»:

1. Vladimir Putin Sings «Blueberry Hill» [Presurfer, Dec. 12.2010].

In St. Petersburg, Russia's prime minister Vladimir Putin played the piano and sang "Blueberry Hill" at a charityfundraiser dedicated to fighting children's cancer. International celebrities including Kevin Costner, Gerard Depardieu, Mickey Rourke, Sharon Stone, Kurt Russell, Vincent Cassel, Monica Bellucci, Ornella Muti, Goldie Hawn and many others attended the benefit concert.

2. Vladimir Putin Sings «Blueberry Hill» and Plays the Piano (No, Really). Happy Monday Morning [Businessinider, Dec. 13.2010].

The surprisingly multi-talented Vladimir Putin sang the classic U.S. pop song "Blueberry Hill" and played the piano for a charity event in St. Petersburg and naturally the performance has gone viral on YouTube. Celebrities including Kurt Russell, Goldie Hawn, Sharon Stone, Kevin Costner, and Mickey Rourke cheer him on in the background. Everyone looks like they are having a great time. Perhaps this shouldn't come as too much of a shock - the former KGB head and Russian leader is also a pilot, a hunter, and a judo black belt, according to CBS News. Nor is he the first world leader to grace an audience with his piano playing - Richard Nixon famously played a concerto on television during the 1963 presidential campaign.

3. Vlad the Crooner: Putin Sings «Blueberry Hill» [CBS News, Dec. 12.2010].

How different would history be if Nikita Khrushchev, during his 1959 visit to the United States, began belting out American pop tunes? We'll never know, but Vladimir Putin has now done something no other Russian leader is known to have done, at least in public: Croon an American pop classic that's been the thrill of generations of music fans. The 58-year-old Russian Prime Minister-pilot-hunter-judo black belt added another line to his resume during a charity event in St. Petersburg Friday night, when he sang "Blueberry Hill" to an appreciative audience that realized they had not seen it all.

4. Russian PM Vladimir Putin Sings Blueberry Hill. Wait... What?! [Heatworld, Dec. 14.2010].

Vladimir Putin, the Russian Prime Minister, may be renowned for his kit-off photo shoots -riding bareback on wild stallions across the Soviet steppe, but he's certainly cranked things up a notch on the barmy scale with this rendition of Fats Domino's Blueberry Hill! Granted, it may not be as bad as Boris Yeltsin's drunken dad-dancing from a few years back, but for a man usually to be found with his finger hovering over a big red button marked 'Nuclear Winter' you have to admit, it's not what you might expect. You might also not expect Vladimir Putin to be given a standing ovation by the likes of Goldie Hawn and Kurt Russell, or even that he'd kick things off by tickling the ivory. But he did. And it was all in a good cause - because he took to the stage in St. Petersburg as part of a charity gig to raise money for childhood cancer victims. Bless. Next stop? Russian X Factor, surely? His military training would see him safely through boot camp and, after all, where wouldyou find a judge brave enough to send Vladimir Putin back home to the Kremlin? Not even Simon Cowell would fancy that one!

Следует отметить, что лежащее в основе всех четырех статей событие не имеет общемировой значимости; оно - источник «интересных» сообщений для особой аудитории (американской и британской). Это событие было специально отобрано медиаторами из потока происходящих событий; оно «новость», но только потому, что считается таковой в системе СМИ [Луман, 2005, с. 62].

Первая из анализируемых четырех статей дискурсивно репрезентирует действительность по типу «отражение». Отражение, как было указано выше, есть результат стремле-

ния людей к «правильному», «истинностному», согласованному с практикой представлению мира. «Правильное», «истинностное» отражение мира в первой статье доказывает референтная структура, включающая в себя референты, наиболее значимые для описываемой действительной ситуации. К ним относятся участники события (Russia's Prime Minister Putin; international celebrities), место действия (St. Petersburg). Главным референтом, центром всей референтной ситуации, является благотворительный концерт (benefit concert); его цель - сбор средств для детей, больных раком (charity fundraiser dedicated to fighting children's cancer). В рамках данной референтной ситуации (благотворительный концерт в Санкт-Петербурге) и произошло событие, привлекшее внимание пишущего: российский премьер-министр В. Путин сыграл на пианино и спел «Блубери Хиллс» (Russia 's prime minister Vladimir Putin played the piano and sang «Blueberry Hill»).

Выраженные пропозиции в первой статье легко верифицируются, поскольку они соотносятся с конкретной ситуацией, протекающей в конкретном месте и в конкретное время, т.е. с ситуацией, наблюдаемой одновременно многими людьми, находящимися в том же месте и в то же время.

Находясь в позиции стороннего наблюдателя, наблюдая за «миром-без-него», пишущий отразил действительность, т.е. описал ее таким образом, каким ее описали бы и другие наблюдатели, а именно: при помощи практически одних и тех же языковых выражений. Репрезентируя действительность по типу «отражение», пишущий зафиксировал наблюдаемую им картину мира, ее компоненты в соответствии с их реальной данностью, следовательно, сформировал когнитивный репрезен-тационный сценарий изоморфно реальности, благодаря чему «познал» реальность и «отразил» ее в своем дискурсе.

С.Н. Плотникова в своем анализе репрезентации действительности по типу «отражение» указывает, что «результатом познания является формирование истинных пропозиций о данном мире и их структурирование в виде репрезентационного пропозиционального сценария. Если один и тот же мир созерцают несколько человек, то в случае адекватного восприятия выработанные ими репрезента-

ционные сценарии бывают настолько похожими, что на их основе вырабатывается единый коллективный сценарий» [Плотникова, 2006, с. 77].

Следуя приведенному выше определению когнитивного механизма как когнитивной деятельности, осуществляемой людьми, когда они производят репрезентации, можно сделать вывод, что когнитивный механизм, лежащий в основе дискурсивной репрезентации действительности по типу «отражение»,

- это механизм формирования истинных пропозиций о наблюдаемой картине мира. В свою очередь, когнитивным механизмом, позволяющим установить, что дискурсивная репрезентация действительности производится по типу «отражение», является когнитивный механизм верификации выраженных в дискурсе пропозиций как истинных.

Когнитивные механизмы (репрезентацион-ные практики), лежащие в основе дискурсивной репрезентации действительности по типу «конструирование» по большей части остаются неизвестными; они требуют изучения. Некоторые из них мы проанализируем, в частности, на основе трех остальных статей.

В данных статьях реальность не столько отражается, сколько конструируется пишущими. Хотя освещается то же самое событие, что и в первой статье, журналисты конструируют это событие заново, переконструируют его, занимая позицию не сторонних наблюдателей, а активных участников, наблюдающих за «миром-с-ними». Уже в заголовках они прибегают к личностному нарративу, т.е. включают себя в структуру события (Vladimir Putin Sings «Blueberry Hill» and Plays the Piano (No, Really). Happy Monday Morning; Vlad the Crooner: Putin Sings «Blueberry Hill»; Russian PM Vladimir Putin Sings Blueberry Hill. Wait... What?!). Хотя журналисты не используют личное местоимение I, личностный нарратив употребляется имплицитно, журналисты концентрируются на собственном восприятии события, которое они не описывают, а интерпретируют. Личностный нарратив неинформативен относительно референтной ситуации, его цель

- оценка политика, и она сугубо негативная. Происходит замена интенции истины на интенцию мнения, пишущие добиваются согласия с аудиторией, объединяя себя с читающи-

ми, априори считая, что они придерживаются такого же мнения.

Языковые маркеры замены интенции истины интенцией мнения включают в себя прямые обращения к адресату, аллюзии, риторические вопросы: (No, Really) Happy Monday morning; We'll never know; Granted; Bless; Next stop? Russian XFactor, surely? Not even Simon Cowell would fancy that one; you have to admit, it's not what you might expect. Благодаря этим языковым средствам в данных статьях на передний план выдвигается не объективное (коллективное), а субъективное (авторское) видение событий. Журналисты выражают свое мнение, делятся с читающими личными наблюдениями и субъективными оценками. Становится очевидным, что в данных статьях когниция носит не коллективный, а индивидуальный характер, что соответствует приведенному выше определению репрезентации действительности по типу «конструирование».

При конструировании действительности изменяется структура референтной ситуации: журналисты передают информацию, которая вроде бы не отличается от новостной информации, передаваемой в предыдущей статье; указаны те же референты (Russia's Prime Minister Vladimir Putin, international celebrities), то же место и время действия (St. Petersburg, a charity event). Однако главный референт, центр всей референтной ситуации отсутствует: то, что концерт был для больных раком детей, в данных сообщениях не упоминается. Лишь в примере 4 цель концерта упоминается, но это делается автором саркастически (as part of a charity gig to raise money for childhood cancer victims. Bless).

В данном случае конструирование референтной ситуации - это умышленное исключение главного референта всего события, его главного информативно значимого компонента. Исключение важнейшей информации ведет к дезинформации. Истинная благородная цель (сбор денег для детей, больных раком) заменяется на вымышленную, неблагородную - журналисты высказывают мнение, что концерт организован как часть будущей президентской кампании. В частности, в примере 4 автор задает риторический вопрос, который имплицитно вводит референт «президентская кампания» (Where would you find a judge brave enough to send Vladimir Putin back home to the

Kremlin?). Поскольку риторический вопрос не требует ответа, его использование навязывает согласие, присоединение читающих к мнению журналиста.

При дискурсивном конструировании события его границы неоправданно расширяются. Пишущие включают в текущее событие факты, происходившие в прошлом, применяя соответствующие номинации по отношению к политику, называя его летчиком (a pilot), охотником (a hunter), имеющим черный пояс по дзюдо (a judo black belt). Участие политика в сборе средств для детей, больных раком не интересует пишущих, этот факт присутствует в качестве фона для последующей оценки политика, выражения предвзятого отношения. Можно сказать, что в данном случае «СМИ конструируют собственный мир, отличный от мира реального, и предлагают его в качестве единственно возможного массовому адресату» [Анненкова, 2012, с. 11].

Выше были охарактеризованы два когнитивных механизма конструирования подобного «собственного» мира в СМИ: когнитивные механизмы конструирования референтной ситуации и включения в нее пишущего. Было установлено, что в процессе дискурсивного конструирования пишущий «строит» действительность из воздуха, тем, что он ее создает своей когницией, вводя новые референты, отсутствующие в действительной ситуации. Следуя общему пониманию репрезентации как замещения чего-то чем-то, мы определили, что подмена референтов обусловлена заменой интенции истины интенцией мнения пишущего. Пишущий описывает не только саму ситуацию, но и свое «видение» этой ситуации; частично он творит ситуацию своим дискурсом, создавая «мир-со-мной».

Итак, в медиадискурсе о России в британских и американских СМИ действительность репрезентируется как по типу «отражение», так и по типу «конструирование». В дискурсе, репрезентирующем действительность по типу «отражение», референтная ситуация изображается изоморфно реальности, благодаря чему дискурс передает истинные пропозиции об одной и той же, коллективно наблюдаемой картине мира. В дискурсе, репрезентирующем действительность по типу «конструирование», нарушается принцип изоморфного

отражения и создается иная ситуация, отличающаяся от действительности.

Библиографический список:

1. Анненкова, И.В. Современная медиакартина мира: неориторическая модель (лингвофилософский аспект) [Текст]: автореф. дис. ... д-ра филол. наук: 10.01.10, 09.00.13 / И.В. Анненкова. - М., 2012. - 60 с.

2. Бергер, П. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания [Текст] / П. Бергер, Т. Лукман; пер. с анг. яз. Е. Руткевич. - М.: Медиум, 1995. - 323 с.

3. КСКТ - Краткий словарь когнитивных терминов [Текст] / под ред. Е.С. Кубрякова, В.З. Демьянков, Ю.Г. Панкрац, Л.Г. Лузина. - М.: Филологический фак-т МГУ им. М.В. Ломоносова, 1997. - 245 с.

4. Кубрякова, Е.С. К проблеме ментальных репрезентаций [Текст] / Е.С. Кубрякова, В.З. Демьянков // Вопросы когнитивной лингвистики. - 2007. - № 4. -С. 8-16.

5. Луман, Н. Реальность массмедиа [Текст] / Н. Лу-ман. - М.: Праксис, 2005. - 256 с.

6. Плотникова, С.Н. Я-Наблюдатель и Я-Конструктор: Дискурсивный мониторинг и дискурсивное конструирование мира [Текст] / С.Н. Плотникова // Лингвистические парадигмы и лингводидактика: материалы Х Международной науч.-практ. конф. (Иркутск, 14-18 июня 2005 г.). - Иркутск: Изд-во БГУЭП, 2005. - Ч. 1 - С. 101-107.

7. Плотникова, С.Н. Когнитивно-дискурсивная деятельность: наблюдение и конструирование [Текст] / С.Н. Плотникова // Studia Linguistica Cognitiva. Вып. 1. Язык и познание: Методологические проблемы и перспективы. - М.: Гнозис, 2006. - С. 66-81.

8. ФСОН - Философский словарь он-лайн [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://dic.academic. ru/dic.nsf/history_of_philosophy (дата обращения: 12.02.2014).

9. Ashmore, M. Discourse, rhetoric and reflexivity: seven days in the library [Text] / M. Ashmore, G. Myers, J. Potter // Handbook of Science, Technology and Society. - London: Sage, 1994. - P. 321-342.

10. Atkinson, P. The Ethnographic Imagination: Textual Constructions of Reality [Text] / P. Atkinson. - London: Routledge, 1990. - 208 p.

11. Billig, M. Social representations, objectification and anchoring: A rhetorical analysis [Text] / M. Billig // Social Behaviour. - 1988. - №3. - P. 1-16.

12. Edwards, D. Discourse and Cognition [Text] / D. Edwards. - London / Beverly Hills, CA: Sage, 1997.

- 350 p.

13. Litton, L. Social representations in the ordinary explanation of a 'riot' [Text] / L. Litton, J. Potter // European Journal of Social Psychology. - 1985. - № 15.

- P. 371-388.

14. McKinlay, A. Discourse analysis and social representations [Text] / A. McKinlay, J. Potter, M. Wetherell // Empirical Approaches to Social Representations. - 1993.

- P. 134-156.

15. Moscovici, S. Social representations and pragmatic communication [Text] / S. Moscovici // Social Science Information. - 1994. - № 33. - P. 163-177.

16. Potter, J. Re-representing representations [Text] / J. Potter, M. Billig // Ongoing Production on Social Representations. - 1992. - № 1. - P. 15-20.

17. Potter, J. Representing Reality. Discourse, Rhetoric and Social Construction [Text] / J. Potter. - London: Sage, 1996. - 253 p.

18. Potter, J. Social representations, discourse analysis and racism [Text] / J. Potter, M. Wetherel // The Psychology of the Social. - 1998. - P. 138-155.

19. Potter, J. Social representation and discursive psychology: from cognition to action [Text] / J. Potter, D. Edwards // Culture & Psychology. - 1999. - Vol. 5(4).

- P. 447-458.

20. Wagner, W. Social representations and beyond: brute facts, symbolic coping and domesticated worlds [Text] / W. Wagner // Culture & Psychology. - 1998. - № 4. - P. 297299.

21. Wetherell, M. Mapping the Language of Racism: Discourse and the Legitimation of Exploitation [Text] / M. Wetherell, J. Potter / Hemel Hempstead: Harvester Wheatsheaf. - N.Y.: Columbia University Press, 1992. -246 p.

УДК 8Г33+811Л1Г34 ББК 81.1я73

М.Ю. Шалунова

СТРАТЕГИИ, ВЫРАЖАЕМЫЕ МЕЖДОМЕТНЫМИ ВЫСКАЗЫВАНИЯМИ

В настоящее время проблемам речевого взаимодействия уделяется много внимания. Исследователи пытаются установить, каким образом протекает коммуникативный акт, что лежит в основе выбора участниками речевой коммуникации той или иной стратегии и тактики, от чего зависит успешность речевого акта и т.д. В статье описаны и проанализированы стратегии, реализуемые говорящим с помощью междометных высказываний.

Ключевые слова: междометные высказывания; стратегия; оценочно-эмоциональная стратегия; стратегия волеизъявления; информативная стратегия

M.Yu. Shalunova

ON STRATEGIES COMMUNICATED BY INTERJECTION UTTERENCES

Nowadays the problem of communicative interaction is very important. The researches try to define

Вестник ИГЛУ, 2014

© Шалунова М.Ю., 2014