Пахомий Логофет: слово похвальное преподобному Варлааму Хутынскому в контексте древнерусской литературы

Наследие Древней Руси

ПАХОМИЙ ЛОГОФЕТ: СЛОВО ПОХВАЛЬНОЕ ПРЕПОДОБНОМУ ВАРЛААМУ ХУТЫНСКОМУ В КОНТЕКСТЕ ДРЕВНЕРУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

В. М. Кириллин

Имя Пахомия Логофета, серба по происхождению и афонского иеромонаха, осталось в анналах истории только благодаря тому, что воля Божия привела его на Русь. Как он жил до своего прибытия на Святую гору, как он подвизался, став её насельником, сокрыто от нас завесой времени и полной утратой информации. Всё, что науке известно о нём, сопряжено с его деятельностью в Русской земле. Есть достаточные основания полагать, что последняя продолжалась с середины 30-х до середины 80-х гг. XV в. За эти пять десятков лет Пахомий сделал немало и как переписчик книг, и как их редактор, и как создатель новых, потребных для Русской Церкви и общества текстов — агиографических, гимнографических, гомилетических .

Одним из первых творений Святогорца в качестве русского писателя является написанное им около 1438 г. «Слово похвалное на пречистую память преподобнаго отца нашего Варлаама, в нем же имат нечто и на иудеи» (далее СПВ), — памятник, по отзыву священника Василия Яблонского (теперь ясно, ошибочному), весьма выразительный «для характеристики “слогней” славного ритора». Это весьма популярное у древнерусских читателей произведение построено традиционно: центральная историографическая часть, тождественная по информации 2 редакции Жития 2

Варлаама , обрамляется рассудочными введением и заключением. Словесная ткань последних, отражающая авторскую рефлексию, казалось бы, и должна характеризовать составителя данной орации как искусного ритора и мастера похвальной речи3. Однако простое сравнение пахомиевского текста с другими древнерусскими гомилиями, в частности с более ранним текстом святителя Киприана, митрополита Московского — «Словом похвалным иж во святых отца нашего в ерархох великаго чюдотворца Петра, митрополита всея Руси» (далее СПП), — обнаружило почти буквальную зависимость Логофета от своего предшественника. Данное обстоятельство, хоть и вполне типичное для литературной практики русского средневековья, прежде всего, несомненно, подрывает риторскую репутацию Святогорца.

В самом деле:

СПП СПВ

Се настоит, братие, светоносное “Память праведного с похвалами праздньство и пресветлое тръжество бывает ” (Притч 10: 7), — рече боже-святителя отца нашего Петра. Рече ственый пророк. Отнюду же и естьство бо божественый пророк: “Память человеческое, егда похваляет что, иному праведного с похвалами бывает ”. От добрейшему прилагая хвалит, сладчайше-

нужду и естьство человечское, егда похваляєш что иному, добрейшему прилагая хвалит, сладчайшему сладкое, и красное то краснейшим, бисер убо к самфиру прилагая, славное славнейшим, якоже цветом в пролетии бываемом, доброе убо к себе приносящим и абие облагоюховати, но аще к крину приплетутся, в лепоту благоюханнейши бывают. Колмиже памяти святых, егда приплетаемся, им не благовония ли исполняемся, не врагом ли нашим страш-ни бываем? От мирских бо вещей, яко на небеси стояти мнимся, аггелом сли-коствующе, пророкъм, свеселящимся и праведным играющим, въкупе небесным и земным спразднующем? Сице и святителя тръжество и прелестное празднъ-ство светло усрящем духовне. Радости

_ 4

оо есть день <...>.

Вся земля Русская тобою утвръжда-ется, освященный събор и Христови людие, богосъбраний язык святый и царское священне, яко да навыкнем, откуду таковой светилник восиа, егда, от Иерусалима или от Сионае? Ни, рече, но от земля Волыньская <...> Коликими дарми Бог угодника своего обогати! Рци же нам, о земле Велын-скаа, где таковое неистощимое богатство обрете! Откуду таковый светилник восиа и възрасте! Въистину убо процвете плод благочестия и лоза преподобия! О, блажена еси въистин-ну, земля Велынская, яко таковое тебе дарование даровася\ .

<.. .> иже в Троице славимому Богу, тем же и блажена ста. О, прехвалная връсто, о добра супруга! О, блаженное съчта-ние! О, святое порождение! О, чест-наго корене святая отрасль! Блаже-ни есте и преблажени сподоблъшейся быти таковому отроку родитилие <.. .>.

му бо сладкое и красное, то краснейшим бисер убо к сампфиру прилагая, славное славнейшим. Яко же и цветом, иже в пролетии бываемом, добро убо часом к себе приносящим, абие облагоуховати, но, аще к крину приплетутся, в лепоту благоуха-нейши бывают. Колми же памяти преподобных, егда приплетаемся им, не благо-вониали исполняемся, не врагом ли нашим страшни бываем, от мирских бо вещей яко на небесе стояти мнимся, аггелом съликоствующе, пророком съвеселящемся и праведным съиграюще, вкупе небесным и земным съпразднующим ? Сице преподоб-наго торжество и пречестное празднь-ство светло усрящем духовне, не чрево питающе, но духом играюще, не вином упивающееся, но любовию горяще!

Но на предлежащее да възвратимся, яко да навыкнем, откуду сей таковый вели-кый светилник восия — еда от Иерусалима или от Синая? Ни, рече! Но Великий Новград таковаго светилника възрасти, лозу благочестиа и плод преподобна. Рци же нам, о великый Новграде, где таковое неистъщимое богатство обрете, откуду

тебе таковое нескверное зерцало дарова-

8

ся <...>.

Родися святый Варлаам в предреченном Великом Новеграде, от благочьстива корене свята отрасль. О супруго честъ-ная, о блаженное съчетание, о святое порождение, блажени есте и преблажени, сподобившеся таковаго светилника произвести! Блажен ecu въистину и ты,

Въспитан же, рече, в добром наказании, якоже лепо, и вдан бысть на учение грамоте <...> Что же по сих? Абие, разгоревся божественною любовию и йде тамо к принадлежащей пустыне в един монастырь земли Велынская, и тамо постризается, отлагает вкупе и долу влекущее мудрование. Млад сый

9

<...> .

Петр же блаженный печашеся о их спасении, яко отец чадолюбив. И равно-аггелнаго ради жития его, произыде слава о нем по всей стране земля Велынская, и вси прихождааху к нему, и словес учения его послушаху <... > . <...> до места, и елици прихождааху к нему, с радостию духовне учаше временной преобидети, вышняа искати, и тако кыйждо, свое приношение получив, отхождааше с радостию въ свояси. Таковыми же учении всех к вере наставляя и духовною силою, светлейши солнца сиая, являшеся. Такова суть блаженаго сего святителя Петра учения, такова того богогласного языка провещания, такова изречения боголюбезныя душа, тем же от Христа въистинну услышит: “Благый рабе и верный, от мале бысть верен, надо многими тя поставлю. Вниди в радость Господа своего, вниди в небесный Мой чрътог, вниди, идеже въжеле вънити, приобщися Моея трапезы, вниди, царствуй со Мною. Твоя бо молитвы и услышах, твоя труды, яже подъят Мене ради, не призрех. Аще бо жестокому и непокоривому роду еврейскому обетованную землю даровах, не паче ли тебе царствовати дару? Аще ли тем манну с небесе сведох, тебе ли от трапезы Моея отрину? Аще тем от сухого камене воду источих, не

Великый Новграде, яко же таковое тебе дарование даровася! Въспитан же, рече, в добрем наказании, яко лепо бе тем от младых ногтей въздержание начат имети <...> . Что же по сих? Абие разгореся любовию божественою и оставляет мир, и остризает власы главы своея, вкупе и долу влекущая мудрования. Обхожашеся

И равноаггельнаго ради житиа его произыде слава о нем. И вси прихождааху к нему, паче же и дивящеся изрядной светлости лица его; и раздизахуся любовию, желающе приближитися к нему, яко же елень на источникы водныя, животных словес вкусити. И елици схожаахуся, с радостию духовне учяше временная пре-обидити, вышняя же искати. И тако койждо, свое прошениие получив, отхождааше с радостию въсвояси. Такими же учении всех к вере наставляя и духовъною силою светлейши солнца сияя являшеся. И такова суть сего блаженного Варлаама учениа, такова того богогласнаго языка провещания, такова изречения боголюбезныя душа. Тем же и от Христа въистину слышит: “Благый рабе и верный, о мале бысть верен, над многыми тя поставлю, вниди в радость Господа своего (Мф. 25: 21); вниди в небесный Мой чертог; вниди иде же въжделе; въниди, приопщися моея трапезы; вниди, съцарствуй съ Мною! Твоя бо молитвы услышах; твоя труды, еже подъят Мене ради, не презрих. Аще бо жестокому, непокоривому роду еврейскому обетованную землю даровах, не паче ли тебе царствовати дарую? аще тем манну с небесе сведох, тебе ли от трапезы Моея отрину? аще тем от сухаго камене воду источих, не паче ли тебе бесмертнаго источника напою? ”

паче ли тебе безсмертного источника напою?” Видигии ли, възлюбленне, благого ответа Владычня? Видигии ли, каково царство любящим Его дарова? Видиши ли угодивших Ему възмездие? Видиши ли приобретенна умноженного таланта?

Что же по сих? Честного его ради жития и беззлобна душа, и даром про-рочествия сподобися, по реченному пророком: “Излею от духа моего на всяку плоть, и порорекут, и дам чудеса на небеси горе и знамения на земли низу, и в благодати сугуб дар подам ”. Хощеши ли да ти дар пророчствияраз-дрешу? В нихже, и сам речещи и ис-тинну быти, неложно мною глаголемое. Егда убо прихождааше святитель

13

<...> .

Иная же многа и бесчисленаа чудеса святого Петра, аще начну подробну сказати, постигнет мя лето поведаю-ща. Но и сия вся сказах ти прореченое слово пророчъское: “И дам, — рече, — чудеса на небеси горе, знамения на земли низу и в благодати сугуб дар подам ”. Не токмо бо тогда събытие прияша, но и ныне в святых памяти сбышася и сбываются.

Но чудеса оставлъ, пакы к похвале устремимся, якоже неции от хитрых норецвморе от кораблей к себе вметают, ищуще бисер изяти. Колмиже паче бисера светлое тръжество пребла-женаго святителя Петра день! Чудная в том православных празднъство и светлая святителя память исплънъ радости благочестивых и веселия, всяк, кого очищают древняго помрачения, и

Видиши ли, възлюбленне, благого ответа Владычня? Видиши ли, каково царствие любящим Его дарова? Видиши ли угодивших Ему възмездие? Видиши ли приобретение умноженного таланта?

Что же по сих? Чистого ради его жития и безлобия душа и даром пророчествиа сподобися, по реченному пророком: “Излию от духа моего на всяку плоть, и прорекут, и дам чюдеса на небесе горе и на земли знамения низу, и в благодати сугуб дар подам!” (Деян. 2: 17-19) Пречистный же и божественный Варлаам, презрев маловременная и ми-мотекущаа житиа сего, обоих сподобися. Глаголю же, с небесе чюдеса и знаменна на земли низу.

Хощеши ли, да ти обоя реадрешу, в них же и сам речеши истину быти неложно мною глаголемое? Многащи бо, рече, не

14

токмо в животе <. > .

Инаа же многа и бесчисленая чюдеса святого Варлаама, аще начну подробну сказати, постигнет мя лето поведую-ща. Нъ сиа сказах ти предреченное слово пророческое “и дам, рече, чюдеса на небесе горе и знамениа на земли низу (Деян. 2: 19), ив благодати сугуб дар подам”. Не токмо бо тогда събытие пршіемше, нъ и ныне в преподоб-ныхъ памяти сбышася и сбываются. Нъ чюдеса оставлъше, и пакы к похвале устремимся, яко неции от хытрых норече в море от кораблей себе вметают, ищуще бисер изяти. Колми же вместо бисера светлое тръжество преподобнаго Варлаама днесь! Чюдная в том православны-их празднъства и светлаа преподобнаго память, исполнь радости благочестивых, веселиа, всякого очищают древняго по-мрачениа, и верою светлою озаряя днесь,

верою светлою озаряя день, и любовию духовною подвизая на вечное течение о твердого адаманта, духовным пивом напоившаго, жаждущаа душа добродетели, и яко крин въ удолии процвете, и Святей Троици предстоа, просвещает светло. Темже вся вселенная, светозарными лучами озарившися, в светлую память радостно ликующи, тръжествуют. Петр бо, придивен сый, на земли сияет, яко солнце, изрядными чудесы и знаменми просвещая архиереи множъства. О, трисолнич-ныя Троица угодниче! О, мощи, недужным исцеление дгющи\ Кто бо, коли полезных просив <... > .

Мы, иже с ними, сицевая хваления принесем, и, честную его главу венча-юще, глаголем: радуйся, светозарное солнце, пресвященный архиерею, отче наш Петре, прогоняя мрак греховный от чтущих тя любовию! Радуйся, просвещение Рускыя земля! Радуйся, умноживый стадо словесных овец! Радуйся, откровения Божия приятели-ще! Радуйся, заступниче печальным, прибегающим к раце мощей твоих! Радуйся, незаходимая заря, благочестием всех просвещая! Радуйся, яко потокы исцелением изливавши недугы различными одръжимыя\ Радуйся, чудесы и знамении удививый весь мир и тму отганяа греховную! Радуйся, медоточный кладязю, на нь же Христос, пришед, възвесели тобою и про-слави всю страну Русскую! Радуйся, светомъ богоразумия украси церковь свою! Радуйся, проповедниче истинне и доброте наставнице! Радуйся, благоуханный крине, благоуханною любовию всех великый къ Христу! Радуйся, яко добротою изрядною украшен, зраком же сиая аггеловидным подобием!

и любовию подвизая на вечное течение твердого адаманта, духовным пивом на-поивьшаго жаждющая душа добродетели, и яко крин въудоле процвете, и святей Троици предстоя просвещает светло! Тем же и вся вселенная, светозарными лучами озарившися, в пресветлую память радостно ликующи, тръжествует, Вар-лаам бо предивен си на земли сияя яко солнце, изрядными чюдесы и знаменми просвещая иноков множества!

О трисолнечное Троици угодниче; о мощи, недужным исцеление дарутои^м; о неистощимый источниче чюдес; о небесныя доброты подобие! Что бо рече пророк “Похваляему праведнику възвесе-ляся людие” (Притч 29: 2) Ныне же не токмо людие, но небо и землю исполнь радости вижду, настоящего ради праздника памяти Варлаама. Днесь, небесным силам хвалящим достойно, преподобный лико-ствующи и праведнии духом играюще, мы же с ними сицевая хвалениа принесем и, честьную главу его венчающе, глаголем: Радуйся, светозарное солнце, преподобне отче нашь Варлааме, прогоняя мрак греховный от чтущих ти любовию теплою! Радуйся, заступите печалнымъ, прибегающим к раце мощей твоих! Радуйся, незаходимая заре, благочестием всех просвещая! Радуйся, яко потокы исцелением изливавши недуги различными одержимым1 Радуйся, чюдесньш знаменми, удививый весь мир и тму отгоняя греховную! Радуйся, медоточный кладязю, на нь же Христос пришед възвесели тобою великый Новград! Радуйся, Варлааме, похвало иноческая и светозарная луча, помрачая безбожие! Радуйся, светом богоразумия, украсив церковь свою! Радуйся, бесом по-бедниче и аггелом съпричастниче! Радуйся, проповедниче истинне и доброте наставнице! Радуйся, благоуханный крине,

Радуйся, твердое основание славному благоуханною любовию всех влекый къ граду Москве, егоже и съхраняй пред- Христу! Радуйся, яко добротою изъряд-стателством си от врагов ненавист- ною украшен, зраком же сияя аггеловидна, яко пастырь истинный полагая ным подобием! Радуйся, твердое основа-душу свою за стадо христоименитое! ние отечству своему, его же и съхраняй Радуйся мудростию кипя, и яко жи- предстателъством си от враг ненаветна, вотное сокровище, и кроме си, всякыя яко пастырь истинный, полагая душу свою нечистоты и плотъскаго хотения! Но за стадо христоименито! Радуйся, му-

16

отче <...> . дростию кипя, яко животное скровище и

кроме си всякая нечистоты и плотского

17

хотениа! Радуйся, яко в вышних ум <... > .

Таким образом, довольно значительная часть Слова похвального Варлааму — чуть ли не все рефлексивные пассажи произведения — является буквально заимствованной из Слова похвального святителю Петру митрополита Киприана. Как выяснилось, афонский старец часто использовал в своих гомилиях чужой текст. Например, Слово похвальное Петру буквально было использовано Пахомием как источник и при составлении «Слова о перенесении мощей святителя Петра»18.

Определив состав заимствований в Похвале Варлааму Хутынскому, необходимо вместе с тем отметить, что в этом произведении Пахомий Серб проявил себя как ритор более самостоятельно. Некоторые его рефлексивные пассажи представляются содержательно оригинальными, хотя и вполне типичными в плане литературной формы. Когда-то ещё Н. С. Тихонравов отметил текстуальную близость Похвалы Варлааму с Житием преподобного Сергия Радонежского. Он, правда, сделал это в самых общих выражениях , к тому же ошибочно считая пахомиевские редакции Жития Сергия (например, по спискам Троице-Сергиевой лавры № 746 и Софийской библиотеки № 13 5 8) епифаниевскими . Данное заблуждение академика в наше время исправил Б. М. Клосс . Он же, кроме того, установил, что список Жития по рукописи Трц-746 содержит самый первый вариант переделки Логофетом епифаниевского текста и создан был троицким писцом Ионой около 1438 г. как непосредственная копия пахомиевского оригинала . И действительно, в этом варианте обнаруживается (наряду с содержащейся в выше приведённом заимствованном отрывке формулой соотнесения Новгорода или Русской земли с Иерусалимом и Синаем) ещё один общий для означенных произведений фрагмент:

Перв. пахом. Ред. ЖСР СПВ

Приидете, честное и святое постник Сице и днесь светло празднующее при-съсловие, приидете, отцы и братия, дете, возлюбленнии; придете, отцы и приидете празднолюбци, приидете братия; придете, овчата духовная, при-овчята духовная, приидете стадо хри- идете, празднолюбных събори; придете, стоименитое, всяка бремена миръскых стадо христоименитое! Всяка бремена вещей отвргше и чисти чистому да миръскых вещий отвергше и чисти Не-

23 24

явимся <...> . скверному да явимся! <...> .

Очевидно, что Слово похвальное Варлааму было написано Логофетом в Новгороде до того, как он перебрался в Троицкий Сергиев монастырь и приступил к редактированию биографии Радонежского чудотворца. То есть приведённый здесь пассаж из Похвалы Варлааму первичен по отношению к дублю из Жития Сергия. Тем не менее данный пример повторения самого себя так же, как и почти буквальное использование чужих текстов, указывает на творческую ограниченность Пахомия. Да и содержательно рассматриваемый отрывок представляет собой комбинацию по образцу известных библейско-литургических и литературных прототипов: «При-идите, благословенний Отца моего, наследуйте уготованное вам царствие от сложения мира!» ; «Придете, благое стадо, добляаго пастуха благословесная овчата, иже мене ради алкавше и трудившеся, приимете уготованное вам царствие от сложения миру» ; «Приидите, празднолюбных соборы, приидите и лик составим, приидите,

венчаим песньми Церковь, упокоением Ковчега Божия...» ; «77 риидете, люби-

28

мии вернии, стадо Христово, да обычное вам сотворю поучение...» .

Особый интерес в Похвале Варлааму вызывает пассаж в виде обличительнополемического обращения к некоему «иудею» в защиту христианской традиции почитания святых и их мощей:

«Такова бо есть трапеза [«духовная», празднование памяти Варлаама. —

В. К], — исполнь духовных брашен, а не яко же трапеза чревообьястных, но слово духовно, благоухания исполнено. Преподобнаго бо память вспоминая, яко же некую благовонную пищу въ устех имея, и тем благовоние некое испущает, и не токмо себе утешая, но иных окрест его благовонна насыщая. Не бо, рече, иудейскы празднуем, телец слиявше, но целебныя и пречестныя мощи зряще, покланяемся!

Рци ми убо, о иудею, что негодуеши, что печалуеши, что распыхаешися, видев нас, покланяемом мощем святого, благочестно угодивших иже от вас распятому Христу! Исцелением бо знаменна видевше, покланяемся, не глаголюще мощи святых Бога быти, но яко угодивше ему. Тем же хвалу въздаем прославлыпему их Богу. Ты же кое знамение видев, рци ми, телца, его же сам слия, поклонися, рек: “Се бози твои, израилю, изведшеи тя из земля египетскыа” (Исх. 32: 4)? Рци ми убо, о ненаказанне, кто убо от обоих извед тя из дому работы — Бог ли или телец, его же сам слиа? Убо не стыдиши ли ся пророка, обличающая тя, глаголя: “Забыша Бога, спасающаго их”(Пс. 105: 21) и пакы: “Измениша славу его въ образ телца, ядущаго траву” (Пс. 105: 20)? Еще ли хощеши обличения? Почто убо Хамосу в Палестине поклонився пожерл еси? Всяк бо твой праздник, о иудею, исполнь крове явися: неправедно постився, Науфеа убил еси; торжествовав, мудраго Иеремеа в ров вверже. О безаконнаго торжества твоего, в нем же убийство сътвори! Аще бо в сицевых, о иудею, торжествовал! обыче, воистинну плаката тебе лучшее бе, нежели сице торжествовати!

Но убо мы, възлюбленнии, богоборных сборище оставлыпе, сии бо чада — безаконнаго греха п]эавнуци, сии да празднуют нечьстиве, понеже мудрствуют непреподобне о сих» .

Несомненно, означенная отповедь противникам почитания святых останков подвижников Церкви продолжает традицию длившегося от самого начала

христианства спора последователей Спасителя с приверженцами ветхозаветной религии не только о вере, но и об обрядах и обычаях («Разговор с Трифоном иудеем» святого Иустина Философа31, «Против иудеев» Тертуллиана32, «Трактат против иудеев» святителя Ипполита Римского33, «Три книги свидетельств против иудеев» священномученика Киприана Карфагенского34, цикл речей «Против иудеев» святителя Иоанна Златоуста35, «Рассуждение против иудеев» блаженного Августина Иппонского36, «Апология против иудеев» Леонтия Неапольского37, «Диспут против иудеев» преподобного Анастасия Синаита38, «Диалог с иудеем» Иоанна Кантаку-зина39, древнерусская компиляция неизвестного автора «Палея Толковая»40). Однако под пером Логофета спор этот, что легко заметить, отразился в самых общих чертах, без должной основательности и глубины богословской аргументации. Кроме того, приведённый фрагмент содержательно, но опять-таки лишь по общему смыслу, перекликается с определениями VII Вселенского собора по вопросу о почитании икон и святых, в частности их мощей41, и, соответственно, с обычными доводами христиан в пользу почтительного отношения к прославленным подвижникам во Христе, священным реликвиям и священным предметам42. Всё это заставляет исследователей думать о возможной адресации фрагмента к новгородским вольнодумцам — сторонникам ереси стригольников или же ереси жидовствующих43, одинаково отвергавшим институт Церкви и, соответственно, обрядово-обиходные особенности Православия. Впрочем, последнее предположение связано с проблемой датировки текста Похвалы в целом и требует отдельного разговора, но при этом вернее было бы всё-таки полагать, что данное обличение создано было не ради полемики с еретиками, а ради ограждения верных Церкви чад от произвола мысли и неблагочинных поступков.

Помимо инвективы на иудея, средняя часть панегирика преподобному Вар-лааму содержит ещё три рефлексивных и риторически организованных фрагмента.

1) Авторское обращение к Новгороду и ответная речь последнего:

«Рци же нам, великый Новграде: Где таковое неистщимое богатство обрете; откуду тебе таковое нескверное зерцало даровася; кто тебе честный камень, паче же неизреченное богатство принося; откуду ли таковой благодати сподобися? Рци нам, възлюбленне, и не утаи въпрошаем от нас! Аще бо ты хощеши лежащую в тебе царскую утварь утаити? Но не мощно есть граду покрытися верху горы стоя (Мф. 5: 14), понеже и сама чюдеса вопиют и знаменна сведительствуют исцелением. “Аз убо, рече, Вышняго разумев, иже от Отца рождешагося прежде век и напоследок от Девы восиявша и о наших гресех распеншася плотию, в гробе три-дневновавша и мертвыя въздвигша, пакы же на небеса съ славою възнесшагося; яко же выше рехом, разумев веровах, благодати сподобився, тму отгряс, благочестие въсприях, неверие отверг, веру процветох и отгуду богатство почерпох, и неиспци-мый источник исцелением, и богатство некрадомо не скрых, но ясне изьявих и на светилник вашей любви возложих, — всечесгное и пресвятое торжество Варлаама днесь, пустынное въспитание, благочестиа наставника, иже равноаггельным своим житием землю же и самый въздух радости исполнившаго, иже от Христа вверенное ему христоименитое стадо на пажити живоносныя наставившаго”»44

2) Размышление о раннем аскетизме прославляемого Пахомием подвижника:

«Въспитан же, рече, в добрем наказании, яко же лепо бе, тем от младых ногтей

въздержание начат имети. Видевше же, рече, родителие его и чюждаахуся о нем, и увещеваху его любезными словесы, яко же есть обычай родителем, глаголюще: “Не мози, чадо, нас таковым въздержанием опечалити, плоть свою изнуряти, паче же юну ти сущу, да не како в болезнь впадеши и нам опечалиши наслажение твоего зрения”. О, болезни, паче же въздержание, вечный живот ходатайствующи и от смерти к животу прев(о)д(я)! О, болезни, к небесному царствию наставляющи, рече бо, да некогда в болезнь впадеши! Что же отвеща чюдный он, иже Духа святаго исполненный отрок? “Аще бо, рече по апостолу, брашно и питие не представит нас пред Богом (Деян. 8: 8), что ино, токмо въздержание?” Видиши ли, възлюбленне, его же мняху научити, то и тем благоразумный учитель бывает? Видитпи ли чюднаго ответа? Въистинну, възлюблении, дивлюся благоразумному сему отроку! Вижду бо его юностию обложена, многолетных же превшедша разумом, но, яко же мню, Дух Святый действоваше в нем по реченному “Господь умудряет младенца” (ср. Пс. 145: 8)»45.

3) Рассказ о том, как Варлаам пришёл к решению строить Преображенскую церковь:

«Что же Господь к нему? “Дрьзай, рече, угодниче мой, дрьзай и не прене-могай! Аз есмь с тобою; аз есмь събезначалное слово Отцу; аз есмь несъзданнаго Начала ветвь; аз есмь мирьскаго приношениа агнец; аз есмь православныя веры скровшце; аз есмь преподобным мздовъздатель, йде же бо свет приходит, отбегает тма; начало бо исцелениа, даров и благодати дръзновение аз есмь”. — “О, слад-каго обещания твоего, Христе мой; о, неиздреченныя любви тъоеа, сладкый Исусе, рече бо: ‘Аз есмь с тобою, не бойся! ’ (Деян. 18: 9-10) Аще ты съ мною еси, что сътворят мне борящеися съ мною?” По сих же, рече, видев лучу божественную, сияюща на месте единем, и ту церковь постави въ имя Преображениа Господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа, иде же церковь тая и доныне стоит благодатию Христовою»46.

Похоже, что указанные три текста, подобно антииудейской эскападе, суть плоды собственного вдохновения писателя. Формально, в плане риторической структуры, они вполне тождественны выявленным в похвале Варлааму заимствованиям и вполне оправдывают сложившееся мнение о литературном даровании Пахо-мия Логофета. Интереснее они содержательно. В особенности первый и третий, ибо воспроизводят акты мистериального общения, соответственно, оратора с Новгородом и Господа Бога с героем панегирика. При этом оба фрагмента перекликаются с предшествующим авторским текстом против иудея: первый фрагмент упоминанием

о преодолении неверия, — видимо, всё же стригольничества («Аз (Новгород. —

В. К.) ... неверие отверг...») и заодно исповеданием веры во Христа, а третий — своим также христологическим да ещё и веровоззренческим смыслом. Должно при этом отметить, что подобного рода и, главное, содержания речи от лица какого-либо города или же некоей духовной сущности в оригинальной древнерусской литера-

туре крайнє редки. Во всяком случае, абсолютных аналогий в дологофетовской словесности мне не удалось найти.

Разумеется, вся вообще средневековая книжность фиксирует многочисленные факты соучастия представителей Божественного мира в жизни обычных людей. Но, как правило, героями описываемых событий, наряду со смертными, являются Пречистая Богородица, ангелы и архангелы, чтимые Церковью ветхозаветные праведники и святые угодники, и чаще всего при этом их речи содержат обетование или волеизъявление Божие. Сам же Бог если и выступает по ходу развития сюжета как персонаж, то выступает опосредованно, непрямо и нелично.

Вот несколько примеров из ранней древнерусской литературы.

Изъявление Богоматери некоему пономарю об Алексии человеке Божием:

«Сътворшу же отрочате 17 лет в папръте Святыа Богородица и угоди Госпо-деви своему: явися во сне понамареве святая Богородица, глаголющи: “Введи человека Божиа в церковь мою, яко достоин есть царства небеснаго, яко миро бо добро-воня молитва его есть и якоже венец на главе цесареви, тако почивает Дух Святый на нем. И яко же солнце сияет въ всь мир, тако просияет житие его пред ангелы Божии”. Пономарь же ища того человека, и не обрете, и обратися моляся Богородицы, да явит ему человека того. Глаголя же пакы к нему Богородица второе: “Убогый седя пред двьрьми цьрьковными, тъ есть человекъ Божий”. Изиде же пакы в папьртъ и обрете и, имы и за руку, введе и в цьрковь, и оттоле служаше ему вельми»47.

Речь от образа Спаса на Распятии к Шимону:

«Егда же изгна мя Якун, стрый мой, от области моеа, аз же взях пояс со Иисуса и венец с главы его; и, обратився ко мне, рече: “Никакоже, человече, сего возложи на главу свою, неси же на уготованое место, идеже зижется церкви Матере моеа от преподобнаго, сему в руце вдаждь, да обесится над жрьтвеником моим”. Аз же от страха падохся, оцепнев, лежах, акы мертв, въстах, скоро внидох в корабль»48.

Плач Пресвятой Богоматери о распятом Спасителе:

«Тварь съболезнует ми, Сыну, твоего зрящи бес правды умьрщвения. Увы мне, чадо мое, свете и творче тварем! Что Ти ныня въсплачю? Заушения ли, ци ли за ланиту ударения и по плещема биения, уз же, и тьмнице, и заплевания святаго Ти лица, яже от безаконьник за благая прият? Увы мне, сыне! Не повиньн ты поруган бысть и на кресте смерти вкуси. Како тя трнием венчаша, и зълчи с оцгом напоиша, и еще и пречистая ти ребра копием прободоша! Ужаснуся небо и земля трепещет, июдейска не тьрпяше дерзновения; солнце помьрче и камение распадеся, жидовь-ское окаменение являюще. Вижю тя, милое мое чадо, на кресте: нага висяща, бездушна, безречна...»49.

Рассказ ДобрыниЯдрейковича о явлении некоему Афиногену ангелаГосподня:

«От мироносиц же близ во святей Софии есть гроб мал детища святаго Анфи-ногена: понеже посла Бог по душу Ангела, служащу святому Анфиногену со детищем во церкви. И пришед Ангел Господень во церковь, ста и глаголя Анфиногену: “Се мя Бог послал по душу отрочшца сего, да ю восприиму”. И глагола святый

Анфиноген Ангелу: “Пожди, дондеже скончаю со детищем святую службу сию Богу твоему и моему, творцу небеси и земли, пославшему Сын свой к нам недостойным и многогрешным на очищение грехов и на спасение душ наших и на пождание обращающимся от грехов и кающимся ко Господеви”. И той глагол смиреный слыша Ангел Господень от Анфиногена, восприим послушание, и ста службе его ждый, дондеже скончает жертву. И совершив Анфиноген службу со детищем, и ем за руку детища, и поклонився Ангелу Господню и дав его; Ангел же Господень, приим душу детища, и иде к Богу радуяся и веселяся, и славу возда Богу о спасении души отро-чати»50.

Встречаются в памятниках древнерусской литературы и речи, произнесённые от лица географического или населённого пункта. Правда, такие случаи ещё более уникальны. Из ранних нашёлся только один, зато весьма пространный и содержательно оригинальный пример.

Плач Пермской Церкви:

«Плачется церкви Пермьская по епископе своем, шаголющи: “Увы мне, увы мне! О, чада церковная, почто таисте мене, еже не утаится? Почто скрываете мене, еже не укрыется? Где жених мой водваряется? Аще ли глаголете его преставлыпася и аще паки, якоже реете, московская церкви приат и в хранилища своа, почто несте ревнители сыном Израилевым, иже, вземше кости Иосифа Прекраснаго от земля Египетскиа, и принесоша в Землю обетованную...” <...> и “дупло свою полагая” за ню. О, епископе, о, священная главо! Помолися за мя, за свою си церковь, к Богу сею молитвою, сице глаголя...»51.

Таким образом, Пахомий Серб в самостоятельно написанных разделах Похвалы преподобному Варлааму вполне развивает риторико-этикетные элементы похвального трафарета и драматизированную форму воспоминания и хвалебствия. Важно при этом отметить отличительное сравнительно с приведёнными примерами свойство созданных Афонцем мистериальных речей от лица Новгорода и Бога, а именно их катехизическое, вероисповедное содержание. Таковое, видимо, как и монолог к иудею, также указывает на то, что рассматриваемая гомилия создавалась ввиду миссионерского, учительного преодоления религиозного скепсиса и антихристианской, антицерковной умонастроенности, распространённых, надо думать, в некоторой части новгородского общества52.

1 Филарет (Гумилевский), архиеп. Черниговский. Пахомий Логофет // Он же. Обзор русской духовной литературы. Кн. первая: 862-1720. Изд. 3. СПб.: Изд-во И. Л. Тулузова, 1884.

С. 112—113; Некрасов И. Пахомий Серб, писатель XV века. Одесса: Тип. Ульриха и Шульце, 1871; Яблонский В. Пахомий Серб и его агиографические писания. СПб.: Синод, тип., 1908; Архангельский А. Пахомий (Логофет) // Русский биографический словарь: в 25 т. / изд. под наблюдением пред. Имп. Рус. ист. о-ва А. А. Половцов. М., 1896-1918. Т. «Павел —Петрушка». С. 414—417; ОрловГ. Пахомще Србин иаеговашьижевна делатност у Великом Новгороду // Прилози за юьижевност, ]език, исторщу и фолклор. Београд, 1970. Юь. 36. Св. 3-4. С. 214—239; Янковская Л. Проблема атрибуции новгородских произведений

Пахомия Логофета и место агиографа в развитии новгородской письменности XV века // Slavia orientalis. Roc. XXVIII, № 2. Warszawa, 1979. С. 195-208 (сердечно благодарю зам. директора ИНИОН РАН Ю. Ю. Черного, который любезно помог мне ознакомиться с этой статьёй); Прохоров Г. М. Пахомий Серб // СККДР. Л.: Наука, 1989. Вып. 2 (втор, полов. XIV-XVI вв.). Ч. 2: Л—Я. С. 167-177.

I Яблонский В. Указ. соч. С. 116.

3 В древнерусском литературном тексте, жёстко обусловленном традицией и каноном, следует, на мой взгляд, различать фрагменты «рефлексивные» — представляющие собой размышление, рассуждение от лица автора или же персонажа, и «новеллические» — представляющие собой последовательный рассказ о происшедшем, описание события. По крайней мере, в образно-стилистическом отношении фрагменты первого типа должны более показательно отражать риторическое искусство автора. Но, кроме того, они также должны хранить и отпечатки его интеллекта, эстетики, эрудиции, философии, креативности.

4 Седова Р. А. Святитель Пётр митрополит Московский в литературе и искусстве Древней Руси. М.: Русский мир, 1993. С. 99.

5 Рукопись. Служба Варлааму Хутынскому // РГБ. Ф. 304.1 (собр. Троице-Сергиевой лавры). № 631 (1240), кон. XV в. Л. 81 об. - 82 об. {далее-. Трц-631).

6 Седова Р. А. Указ. соч. С. 100.

7 Любопытно, что Пахомий данную сравнительно-сопоставительную формулу использовал ещё в своей первой переработке Жития Сергия Радонежского: «На предлежащяя да взыдет слово, яко да навыкнем известно, откуду таковый и великый в последняя сия времена све-тилник въсиа. Еда от Иерусалима или от Синаа, — ни, рече, но убо Русская земля, иже многаа лета живши без просвещениа...» (Цит. по: Клосс Б. М. Избранные труды. М.: Языки русской культуры, 1998. Том I: Житие Сергия Радонежского. С. 344).

8 Трц-631. Л. 86 об.-87.

9 Седова Р. А. Указ. соч. С. 100.

10 Трц-631. Л. 89 об.-90.

II Там же. Л. 91 об.

12 Седова Р. А. Указ. соч. С. 101.

13 Там же. С. 103.

14 Трц-631. Л. 94-97.

15 Седова Р. А. Указ. соч. С. 105.

16 Там же. С. 106.

17 Трц-631. Л. 100 об.-105.

18 Кириллин В. М. Панегирическое наследие Пахомия Логофета // Кириллин В. М. Очерки о литературе Древней Руси: Материалы для истории русской патрологии и агиографии. Сергиев Посад: Изд-во Московской духовной академии, 2012. С. 104—09.

19 Тихонравов Н. [С.] Древние жития преподобного Сергия Радонежского. М., 1892. С. 179 (Отдел второй).

20 Там же. С. 3-69, 70-144 (Отдел первый).

21 Клосс Б. М. Указ. соч. С. 343-375.

22 Там же. С. 161-162.

23 Там же. С. 343.

24 Трц-631. Л. 83-83 об.

25 Мф. 25: 34.

26 Житие Феодосия Печерского // Библиотека литературы Древней Руси. СПб.: Наука, 1997. Т. I: XI-XII века. С. 356.

27 Стихира на «Слава» преп. Феофана Начертанного из Службы на Успение Преев. Богородицы // Минея: Август. М., 2002. Ч. 1. С. 38.

28 Поучение Иоанна Златоуста // Рукопись. РГБ, собр. Троице-Сергиевой лавры, № 142. (1651.) «Иоанна Златоустаго и других поучения». XVI в. JI. 51 об.

29 Трц-631. JI. 84-86 об.

30 Макашов Ю. Краткий обзор отношений Православия и иудаизма. Часть 1 // Православие. Ru / Интернет-журнал. 2008. URL: http://www.pravoslavie.ru/jumal/28768.htm (дата обращения: 02.02.2013).

31 Иустин, философ и мученик. Св. Творения. М.: Паломник; Благовест, 1995. С. 105-125.

32 Творения Тертуллиана, христианского писателя в конце второго и в начале третьего века: в 4 ч. / пер. Е. Карнеева. СПб.: Тип. Морского кадетского корпуса, 1850. Ч. 3. С. 171—224.

33 Ипполит Римский. Свидетельство против иудеев / пер. А. П. Большакова // Древний Восток и античный мир: труды кафедры истории древнего мира МГУ М.: Изд-во МГУ, 2000. Вып. 3.

34 Киприан Карфагенский. Творения. М.: Паломник, 1999. С. 89-190.

35 Творения святого отца нашего Иоанна Златоуста, архиепископа Константинопольского, в русском переводе. Т. 1. С. 645-759.

36 Не переведён на русский язык. Издание: Migne JP. Patrologia Latina. Vol. 42. Col. 51-64.

37 Леонтий Неаполъский. Апология христиан против иудеев и о святых иконах // Деяния Вселенских Соборов, изданные в русском переводе при Императорской Казанской Духовной Академии. Казань, 1909. Т. 7. С. 130-135.

38 Не переведён на русский язык. Издание: Migne JP. Patrologia Graeca. Vol. 89. Col. 1204— 1281.

39 Прохоров Г. М. Иоанн Кантакузин. Диалог с иудеем. Славянский XTV в. и современный переводы. Слово первое//ТОДРЛ.Л.: Наука, 1988. Т. 41. С. 331-346; Слово второе//ТОДРЛ. Л.: Наука, 1989. Т. 42. С. 200-227; Слово третье // ТОДРЛ. Л.: Наука, 1990. Т. 43. С. 305323; Слово четвёртое // ТОДРЛ. Л.: Наука, 1990. Т. 44. С. 226-245; Слово пятое // ТОДРЛ. Л.: Наука, 1992. Т. 45. С. 390-398; Слово шестое // ТОДРЛ. СПб.: Дмитрий Буланин, 1993. Т. 46. С. 270-286; Слово седьмое // ТОДРЛ. СПб.: Дмитрий Буланин, 1993. Т. 47. С. 164—199; Слово восьмое // ТОДРЛ. СПб.: Дмитрий Буланин, 1993. Т. 48. С. 151-186; Слово девятое // ТОДРЛ. СПб.: Дмитрий Буланин, 1996. Т. 49. С. 339-355.

40 Палея толковая. М.: Согласие, 2002 (О произведении см.: Жданов И. Н. Палея // Сочинения. СПб., 1904. Т. 1. С. 445—470; Творогов О. В. Палея толковая // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. I (XI-XIV в.). Л.: Наука, 1987. С. 285—288; Милъков В. В., Полянский С. М. Палея толковая: редакции, состав, религиозно-философское и энциклопедическое значение памятника в свете истории его изучения // Палея толковая. М.: Согласие, 2002. С. 604-631).

41 «Итак, мы определяем, чтобы осмеливающиеся... отвергать что-либо из того, что посвящено Церкви, будет ли то евангелие, или изображение креста, или иконная живопись, или святые останки мученика... чтобы таковые, если это будут епископы или клирики, были низлагаемы, если же будут иноки или миряне, были бы отлучаемы» // Деяния Вселенских Соборов. Изд. 3-е. Казань, 1909. Т 7. С. 285 (см. также С. 170-173).

42 Примером могут служить слова Иеронима Блаженного из послания пресвитеру Рупе-рию: «Не говорю: “Мы боготворим останки мучеников”, да не послужим твари более чем Творцу». — Цит. по: Рубский В., свящ. Почитание мощей угодников Божиих // «Православная беседа». URL: http://www.pravbeseda.ru/library/index.php?page=book&id=659#7#7 (дата обращения: 12.12.2012). Ср. с рассуждением Иоанна Дамаскина: «Должно почитать святых, как друзей Христовых, как чад и наследников Божиих... Я называю их богами, царями и

господами не по естеству, но потому, что они царствовали и господствовали над страстями и сохранили неповрежденным подобие образа Божия...». — Св. Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры. М., 1972. С. 140-141 (Кн. 4. Гл. 15: О почитании святых и их мощей).

43 Прохоров Г. М. Пахомий Серб. С. 171.

44 Трц-631. Л. 87-89.

45 Там же. Л. 89 об. - 91 об.

46 Там же. Л. 93—94.

47 Житие Алексия человека Божия II Библиотека литературы Древней Руси. СПб.: Наука, 2000. Т. 2: Х1-Х11 века. С. 246.

48 Киево-Печерский патерик // Древнерусские патерики / изд. подгот. Л. А. Ольшанская и

С. Н. Травников. М.: Наука, 1999. С. 8.

49 Кирилл Туровский. «Слово о сънятии тела Христова с креста и о мироносицах, от сказания евангельскааго, и похвала Иосифу ве неделю третьюю по Пасце» // Библиотека литературы Древней Руси. СПб.: Наука, 1997. Т. 4: XII век. С. 160.

50 Антоний Новгородский. «Сказание мест святых во Цареграде» // Путешествие новгородского архиепископа Антония в Царьград в конце 12-го столетия / с предисл. и примеч. П. Савваитова. СПб., 1872. Стб. 65-66.

51 Житие Стефана Пермского // Святитель Стефан Пермский. К 600-летию со дня преставления / ред. изд. Г. М. Прохоров. СПб.: Глаголь, 1995. С. 222-236.

52 Кириллин В. М. О ереси «жидовствующих», о преподобном Иосифе Волочком, и о его «Просветителе» // Кириллин В. М. Очерки о литературе Древней Руси. С. 158.