Отцы повышенной производительности

Мужчины с детьми в России зарабатывают больше бездетных — разница в доходах может достигать 25%, подсчитали в ВШЭ. Однако как таковой «премии за отцовство» в России не существует — разница в заработках детных и бездетных мужчин объясняется скорее личностными характеристиками представителей этих категорий работников, которые оказываются значимыми для работодателей.

На российском рынке труда практически отсутствует фактор «премии за отцовство», хотя разница в заработке между отцами и мужчинами без детей может доходить до 25%. Такой вывод следует из работы старшего научного сотрудника Центра трудовых исследований Высшей школы экономики Алексея Ощепкова «Отцы и дети: "премия" за отцовство на российском рынке труда». В ее основу легли данные российского мониторинга экономического положения и здоровья населения НИУ ВШЭ за 2010–2018 годы. Поясним, «премией за отцовство» в исследованиях рынка труда называют превышение заработка мужчин, имеющих детей, над оплатой труда бездетных. Впервые исследователи зафиксировали это явление в середине 1980-х, когда стали появляться работы, оценивающие гендерные различия в оплате труда.

Сейчас большинство исследований, в которых изучается корреляция отцовства и заработка, свидетельствуют о том, что в развитых странах само по себе появление у мужчины ребенка не вызывает существенного прироста в зарплате. Существующая же разница в заработках детных и бездетных мужчин объясняется личностными характеристиками представителей этих двух категорий — в случае с отцами эти свойства личности и оказываются важными для работодателей.

Аналогичным образом, как следует из нового исследования, ситуация выглядит и в России. Хотя заработки отцов примерно на 25% выше, чем у бездетных мужчин, после поправки на семейный статус, возраст и уровень образования это различие исчезает.

Как поясняет автор работы Алексей Ощепков, это говорит о существовании механизма отбора и самоотбора — изначально более производительные мужчины с большей вероятностью (или раньше) становятся отцами. Это означает, что, с одной стороны, существуют личностные характеристики, которые положительно влияют и на решение завести семью, и на положение мужчины на рынке труда. С другой стороны, это также говорит о том, что при «отборе» мужчин в отцы своих будущих детей женщины учитывают их перспективы на рынке труда: выбирая, например, мужчин с более высоким уровнем заработка или темпом его прироста.

Единственная категория отцов, чьи заработки превышали доходы сопоставимых с ними во всех отношениях бездетных,— это мужчины, имеющие одного родного ребенка в возрасте до трех лет. При этом их «премия за отцовство» составляет лишь примерно 2,5–3%. «Можно предположить, что именно у этой категории отцов наиболее сильно выражена специализация труда внутри домохозяйства и мотивация зарабатывать вследствие ярко выраженной идентичности с ролью отца-кормильца»,— отмечает автор работы.

Фактическое отсутствие в России «премии за отцовство», так же как и скромный по международным меркам «штраф за материнство» (падение заработка у женщин при рождении ребенка), может говорить о менее сильном влиянии предполагаемого разделения гендерных ролей в семье на труд и занятость. Об этом же свидетельствуют и показатели занятости среди женщин. В России они сопоставимы с индикаторами для скандинавских стран, которые являются одними из самых высоких в Евросоюзе.