Проблемы современного автовладения

С 1 января 2017 года машино-места станут полноценным объектом недвижимости — принятый в июле закон решает проблемы, связанные с оформлением прав. Но риски угона машин возрастут: платные автостоянки смогут вместо хранения машин, положенного сейчас, сдавать машино-места в аренду и не отвечать за сохранность автомобилей. А закон, упрощающий взыскание ущерба с угонщиков машин, пока так и не принят.

О праве собственности на машино-места давно мечтали и девелоперы, и автовладельцы. Машино-места, особенно в элитных жилых комплексах, покупались и продавались, однако оформление прав на них не регулировалось. Росреестр права на машино-места регистрировал, но в разных регионах по-разному. В Москве с 1999 года было зарегистрировано в собственность примерно 180 тыс. машино-мест, однако на кадастровый учет они не ставились. В Санкт-Петербурге машино-места рассматривались как доля в праве собственности на общий парковочный зал, что напоминало советский фильм "Гараж".

Закон N315-ФЗ, принятый 3 июля, сделал машино-место полноценным объектом недвижимости, позволил ставить его на кадастровый учет и регистрировать на него право собственности. Изменения внесены в Гражданский и Градостроительный кодексы, в закон "О государственной регистрации недвижимости", который тоже вступит в силу 1 января 2017 года. К обозначению машино-мест и их границ закон подошел максимально утилитарно: границы машино-места указываются в проектной документации, а на местности (полу, асфальте) границы можно просто нарисовать.

Варианты проектов о регистрации прав на машино-места обсуждались с 2013 года. Объект недвижимости, нарисованный "мелом на асфальте", вызывал у юристов споры и откровенное недоумение. Против регистрации машино-мест в собственность выступал президентский совет по кодификации гражданского законодательства. "Как далеко можно зайти с таким подходом? Так мы докатимся до регистрации койко-мест!" — возмущались эксперты. В зарубежном праве точных рецептов тоже не нашлось: в Германии, например, объектом недвижимости может считаться только машино-место в подземном паркинге.

Однако в результате сторонники регистрации и их прагматичный подход победили, и закон был принят. Автовладельцы получили очевидные преимущества: машино-место они будут приобретать как недвижимость и получать все необходимые документы. Его можно будет свободно продать, заложить, сдать в аренду. Будут и обременения: собственникам машино-мест придется не только платить налог на имущество, но и самим заботиться о сохранности машин, припаркованных на "приватизированном" участке.

Неожиданные и опасные проблемы закон может создать тем автовладельцам, у которых собственных машино-мест нет. Платные автостоянки и раньше уходили от ответственности за сохранность машин, а теперь получат для этого законный способ. Недавно пользователей платных автостоянок обрадовала позиция Верховного суда РФ: владелец автостоянки должен отвечать за порчу или гибель машины. Жительница Калининграда требовала взыскать с ООО СКАМ, владельца автостоянки, свыше 500 тыс. руб. за сгоревший автомобиль, притом что при пожаре сгорела квитанция об оплате автостоянки. Нижестоящие суды в иске отказали, решив, что у истицы нет доказательств заключения с автостоянкой договора хранения машины. Дело дошло до Верховного суда РФ, который 7 июня направил его на новое рассмотрение.

Основным вопросом в этом деле стала отнюдь не сгоревшая квитанция. По закону заключение договора хранения, в том числе с автостоянкой, потребитель может подтвердить другими доказательствами, включая свидетельские показания. Суды в подобных случаях и раньше выносили решения в пользу граждан. Однако в этом деле Верховному суду пришлось разбираться в том, что такое автостоянка, поскольку ее владелец утверждал, что у него не стоянка, а парковка, на которой предоставляются парковочные места без обязательств по хранению автомобиля. Тонкость в том, что заключение договора хранения предполагается исключительно на автостоянках — только на них распространяется специальное постановление правительства РФ от 17 ноября 2001 года. Разница же между стоянкой и парковкой оказалась неочевидной, и решить дело окончательно Верховный суд не смог.

С принятием нового закона различия между стоянками и парковками, скорее всего, нивелируются: собственники любых машино-мест — как отдельно стоящих, так и компактно расположенных на определенном участке — смогут свободно сдавать их в аренду. А договор аренды не предусматривает ответственности арендодателя за сохранность имущества арендатора, в данном случае автовладельца. Эту модель, по сути, уже попыталось отстоять ООО СКАМ, ответчик по делу в Верховном суде, утверждая, что с клиентами заключались не договоры хранения машин на автостоянке, а "договоры аренды парковочных мест". И если до принятия закона, сделавшего машино-места полноценным объектом недвижимости, "договор аренды" мог вызывать сомнения, то с появлением полноценной регистрации права собственности на машино-места возразить будет нечего. Хранение если и останется, то в виде отдельного договора за отдельную плату.

Взыскание ущерба с угонщиков автомобилей было и остается масштабной проблемой. Правительственный законопроект, упрощающий взыскание ущерба от изощренных преступлений, прошел первое чтение 22 января 2016 года и дальше пока не продвинулся.

Речь идет о поправке в Гражданский кодекс (ГК), родившейся по требованию Конституционного суда (КС). В нашумевшем деле Владимира Кряжева КС оценил ситуацию, когда машину угоняет один (формально без цели хищения), а затем похищает другой. Преступления разные (угон и кража), связь между лицами, их совершившими, установить не удается. Находят и осуждают только угонщика, который взял "покататься", однако ущерб с него не взыскивают, поскольку за кражу машины он не отвечает и умысла украсть у него не было (машину он оставил за углом и о дальнейшей ее судьбе ничего не знает). 7 апреля 2015 года КС постановил, что для защиты потерпевшего в такой ситуации необходимы изменения в законодательстве о возмещении вреда.

Сейчас по ГК солидарную (общую) ответственность несут те, кто причинил вред совместно, то есть действовал сообща с единым умыслом. Только в этом случае потерпевший может требовать возмещения вреда в полном объеме с любого из соучастников преступления. В деле Владимира Кряжева, однако, угонщик и похититель формально не были связаны друг с другом, соучастниками не являлись и общего умысла не имели, поскольку совершили два самостоятельных преступления.

Сформулировать поправку о совместной ответственности лиц, которые формально действовали порознь, оказалось крайне сложно. Совет по кодификации гражданского законодательства обсуждал несколько вариантов проекта и 19 октября 2015 года поддержал лишь четвертый внесенный к тому моменту в Госдуму. Споры не утихали: сначала совет вообще сомневался в необходимости менять ГК, полагая, что причиной проблем является слабость следствия (не могут найти похитителя машины, доказать соучастие) и "негодная судебная практика". Судья КС Гадис Гаджиев, тоже входящий в совет, объяснял коллегам: угон машин, особенно в Москве и Петербурге, совершается преступными синдикатами, умело использующими пробелы в законодательстве.

Законопроект, внесенный в Госдуму 9 октября 2015 года, предусматривает дополнение ст. 1080 ГК об ответственности за совместно причиненный вред. Поправка позволит привлечь к ответственности угонщика, действия которого создали условия для последующей кражи автомобиля. Эксперты совета и Госдумы, впрочем, потребовали ужесточить правила: у угонщика не должно быть права доказывать свою невиновность (сейчас проект такое право угонщику дает), то есть возмещать ущерб он должен при любых обстоятельствах. Более того, потерпевший, по мнению экспертов, должен иметь возможность взыскивать ущерб с любого участника цепочки преступлений — с того, кого быстрее поймают. Эти уточнения предлагалось внести на этапе второго чтения законопроекта, которое не состоялось в уходящей Госдуме и вряд ли быстро произойдет в новой.

Зато закон о машино-местах был принят Госдумой в ускоренном режиме: весь массив норм был включен на этапе второго чтения в крошечный законопроект, уточняющий полномочия Центробанка. Для принятия закона во втором и третьем чтениях хватило десяти дней.