Революция 1917 г. В судьбах русской религиозной интеллигенции (С. Н. Булгаков)

© 2008 г.

Е.Я. Засядь-Волк

РЕВОЛЮЦИЯ 1917 г. В СУДЬБАХ РУССКОЙ РЕЛИГИОЗНОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ

Одной из наиболее актуальных проблем отечественной исторической мысли является изучение интеллектуальной жизни России. Анализ данной темы исследования позволяет более полно решить проблему определения исторического места России, без чего невозможно не только объяснить, но и понять многие проблемы в истории нашей страны. В связи с этим повышается интерес к теоретическому наследию русской религиозно-философской мысли, представители которой активно занимались исследованием духовной жизни общества.

Одним из признанных лидеров русского духовного возрождения начала XX в. был Сергей Николаевич Булгаков. Его творчество многогранно, ему принадлежат сотни статей по экономике, социологии, истории, литературной критике, философии и богословию. В его трудах можно найти отражение всех самых острых дискуссий той эпохи.

Творчество и жизнь С.Н. Булгакова стали объектом изучения многих отечественных исследователей и философов русского зарубежья. В работах В.В. Зеньковского, Н.О. Лосского, Л. Зандера и др.1 было подробно изучено философское творчество мыслителя. В исследованиях В.В. Сапова, В.Н. Акулинина,

2

И.Б. Роднянской и др.2 много внимания уделяется биографии и эволюции социально-экономических взглядов С.Н. Булгакова. Тем не менее, исторические взгляды мыслителя не были объектом специального исследования.

Революционные события 1917 года стали поворотным моментом в истории и в судьбах миллионов граждан нашей страны. Представители российской интеллигенции не только испытали на себе все тяготы этого «смутного» времени, но и оставили свои воспоминания о происходящих переменах, дали свою оценку революционным преобразованиям.

С.Н. Булгаков был одним из тех представителей отечественной мысли, чья жизнь и творчество подверглись серьезным изменениям в ходе революционных и постреволюционных событий.

В своих статьях мыслитель попытался дать оценку происходящим в стране переменам, понять, как эти перемены отразятся на дальнейшей судьбе России. Отношение С.Н. Булгакова к революции лучше всего было выражено им в незаконченном отрывке «Пять лет (1917-1922)», в брошюре «Христианство и социализм» и в работе «На пиру богов. Pro и contra. Современные диалоги». Кроме того, о том, как сильно мыслитель переживал за судьбу России, мы можем судить и по переписке С.Н. Булгакова с друзьями и близкими.

Хронологически первой является работа «Христианство и социализм», изданная в 1917 г. Тема сопоставления, сравнения христианства и социализма не нова для Булгакова. На протяжении своего творчества он не раз обращался к исследованию проблем социализма.

Вывод мыслителя таков: христианство и социализм непримиримы и противостоят друг другу. С.Н. Булгаков отмечает, что реальный социализм, победив-

ший в России, далек от социалистических идеалов, которые когда-то разделял и сам мыслитель.

С.Н. Булгаков отмечает: «В России за два-три месяца вдруг победил социализм... Если бы я чувствовал для себя дорогими идеалы социализма... я был бы глубоко потрясен и угнетен этою, можно сказать идиотизациею социализма, какую мы сейчас наблюдаем в России»3.

Эмоциональное, личное отношение мыслителя к произошедшим событиям наиболее ярко видно в его письмах. В письме к Василию Розанову от 22.12.1917 С.Н. Булгаков пишет: «Живется трудно и тяжело. Мы побеждены, как бы ни сложилась наша судьба, которая не от нас зависит, и по заслугам. Исторически чувствуем себя на Страшном Суде раньше смерти, истлеваем заживо»4.

Хронологически следующей является работа С.Н. Булгакова «На пиру богов. Pro u contra. Современные диалоги», написанная в апреле-мае 1918 г.

В диалогах «На пиру богов» С.Н. Булгаков устами персонажей высказывает разные мнения о большевизме, интеллигенции, революции, войне, отражающие в той или иной степени точки зрения разных слоев русской интеллигенции. Подобная форма изложения выбрана философом не случайно, ни у него самого, ни в близкой ему интеллигентской среде еще не сложилось четкого и однозначного отношения к происходящим в стране переменам. Вот что говорят персонажи этого произведения:

Общественный деятель: «Погибло, все погибло! Умерло все и мы умерли, бродим как живые трупы и мертвые души»5.

Дипломат: «...Большевизм есть прямое наследие и продолжение войны, ее гниение, перешедшее вовнутрь. Это-то и есть наилучшее обличение войны, всей ее преступности...»6.

Генерал («неисправимый романтик самодержавия»): «...Не знаю, какой уж -немецкий или масонский — заговор здесь был, чтобы свалить Россию. Но революция, да еще во время войны, явилась настоящим самоубийством для русской 7

государственности.».

Писатель: «. я похоронил в своем сердце самодержавие ранее его падения. Разве не были сплошной агонией все эти последние годы и месяцы старого ре-жима?...»8.

На вопрос о причинах революции разные персонажи дают разные ответы:

Дипломат: «...революции у нас никто не делал и даже никто по-настоящему так скоро и не ждал: она произошла сама собой, стихийной силой... Революцию сделала война, а затем ею воспользовались как достойные, так и недостойные

9

власти» .

Общественный деятель (о причинах революции): «.тут не только бездарность и деспотизм. Распутин — вот истинный вдохновитель революции.»10.

Беженец: «.Распутин был точкой приложения для действия некоторых мистических сил. Царь взыскал пророка.но встретил в ответ лишь лжепророка. если уж и можно говорить о вине, то только о трагической, о судьбе, о некой жертвенной обреченности.»11.

Генерал: «. проклятая интеллигенция теперь отравила весь народ своим нигилизмом и погубила Россию.»12.

По мнению многих исследователей творчества С.Н. Булгакова (Л.А. Зандер,

B.В. Сапов и др.), проводником авторской точки зрения в этой работе является такой персонаж, как Беженец. Но и в высказываниях других персонажей звучат идеи, близкие по взглядам С.Н. Булгакову, поэтому мы можем предположить, что весной 1918 г., несмотря на в целом негативную оценку происходящих в стране перемен, мыслитель еще не расставил жесткие акценты в своем восприятии этих событий.

Но в окончательное разрушение России мыслитель не верит. В письме к

Павлу Флоренскому в марте 1918 г. С.Н. Булгаков отмечает, что если и грядет

окончательное уничтожение России, то ему будет предшествовать временное

возрождение страны. Однако он опасается давать какие-либо предсказания: «За

последние годы уже столько раз попадали мы пальцем в небо с пророчествами,

13

что теперь хочется воздержаться» .

После октябрьской революции 1917 г. С.Н. Булгаков включается в активную работу Всероссийского церковного поместного собора. В письме к А.С. Глин-ке-Волжскому мыслитель пишет: «Лично я, разумеется, был счастлив, что мог стоять при церковном деле, и это особенно спасало меня от убивающих впечатлений русской жизни». С.Н. Булгаков был избран в Высший Церковный Совет, что стало главным мотивом отказа от участия в деятельности Учредительного Собрания14.

Но активное участие в работе Собора постоянно омрачается переживаниями

C.Н. Булгакова за жизнь семьи, которая оказалась в отрезанном Крыму. В письмах к П. Флоренскому весной 1918 г. он пишет: «Живу я под гнетом тревог за своих, которые вместе с другими жителями Крыма подвергаются обработке рабоче-крестьянского правительства и скорби о бывшей России (верно, все у нас теперь бывшее: бывший царь, бывшая армия, бывшая Россия)», «Из Крыма вести все тревожнее, и теперь, кажется, мы и вовсе отрезаны. Историческая атмосфера становится все грознее и как-то теряется вера во времена и сроки.»15.

В середине мая 1918 г большевики провели в Москве аресты членов партии народной свободы (кадетов), а также близких к ним общественных деятелей. С.Н. Булгаков получил предупреждения о возможном аресте. Хотя мыслитель не был арестован, но после этих событий он ускорил подготовку к принятию священства.

Мысль о священстве зрела в С.Н. Булгакове давно, но шаг этот стал возможен только после революции. Мыслитель отмечал, что к принятию сана было два препятствия. Первое — привычки и предубеждения среды и близких: «В среде интеллигентской, где безбожие столь же естественно подразумевалось, принятие священства по крайней мере в состоянии профессора Московского Университета, доктора политической экономии и проч. являлось скандалом, сумасшествием. во всяком случае самоисключением из просвещенной среды»16. Вторая причина — связь православия с самодержавием, приводившая к зависимости церкви от государства. Это препятствие исчезло в 1917 г. Летом 1918 г. по благословению патриарха Тихона С.Н. Булгаков принял священство.

В письме к А.С. Глинке-Волжскому С.Н. Булгаков замечает: «Для меня несомненно, что я уже умер, прежнего меня нет. Если бы почему-либо посвящение не состоялось, мне все равно нечем жить, я себя изжил окончательно и со-

17

вершенно, не могу существовать вне нового рождения» .

В 1922 г. в письме к П. Флоренскому, который принимал активное участие в подготовке С.Н. Булгакова к принятию сана, мыслитель признается: «Я священник теперь и только священник: все остальное во мне затихло и замерло, если и было, впрочем, чему замирать. Ведь теперь-то я хорошо знаю, что все профессорство мое и научность было лишь одним недоразумением в смысле

отсутствия во мне этой стихии. И я без всякого сопротивления вольно отда-

18

юсь этому перерождению вот уже четыре года» .

Мыслитель с христианским смирением готов принять все удары судьбы: тяготы жизни в оккупированном немцами Крыму, гражданскую войну, исключение сначала из Московского, а затем и Симферопольского университетов, отсутствие своего прихода, принудительную высылку за границу.

В октябре 1922 г. С.Н. Булгаков был арестован и доставлен в Симферополь. Здесь ему сообщили о принятом решении выслать его за границу и обязали подписать бумагу, в которой говорилось, что в случае возвращения в РСФСР он будет расстрелян. 30 декабря 1922 г. вместе с другими выдающимися представителями русской интеллигенции на знаменитом «философском пароходе» С.Н. Булгаков покинул Советскую Россию.

В последние дни на родине С.Н. Булгаков писал П. Флоренскому: «Не выразить словами, что происходит в душе при виде гибели «третьего Рима», но благодаря этому у меня совсем нет чувства, что я оставляю Россию; в этом гниющем болоте клубящихся гадов, не имеем здесь пребывающего града и в себе носим свою Россию»19.

С.Н. Булгаков вновь пытается осмыслить значение и роль русской революции 1917 г. в незаконченном отрывке «Пять лет (1917-1922)», написанном в Константинополе в 1923 г. Мыслитель отмечает: «То важное, дивное и страшное, чему суждено было стать свидетелями и участниками людям нашего поколения, каждым испытано и пережито по-своему. И в этом — оправдание и вме-

20

сте побуждение рассказать о пережитом каждым по-своему»20.

Отрезок времени от начала революции кажется С.Н. Булгакову не законченным внутренне, оборванным, поэтому и необходимо посмотреть на него вновь, пережить его заново и понять. Мыслитель дает свою оценку происходящему и четко высказывает свою позицию.

«Революцию я пережил трагически, как гибель того, что было для меня самым дорогим, сладким, радостным в русской жизни, как гибель любви. Я любил Царя, хотел Россию только с Царем, и без Царя Россия была для меня и не 21

Россия».

Причина революции не деятельность революционеров, но «самоубийца на престоле», «первый деятель революции» — Николай II. Вся политика царя, по мнению Булгакова, являлась «самоубийством российского самодержавия», а гибель самодержавия была и гибелью России: «. и потому я не хотел революции, когда все ее хотели, и плакал, когда все радовались, я хоронил, когда все

22

стремились к новому браку...»22

Отрывок «Пять лет (1917—1922)» стал последней работой С.Н. Булгакова, в которой он обратился к теме революционных событий в России. В более поздних работах можно встретить лишь редкие упоминания революции. С 1918 г. из

творчества мыслителя постепенно исчезают «мирские» темы, и он замыкается преимущественно на богословской проблематике.

Жизнь С.Н. Булгакова за границей внешне сложилась вполне благополучно. Уже в Праге он был избран профессором церковного права и богословия, в Париже он профессор богословия и декан Православного богословского института. В своем дневнике в сентябре 1923 г. С.Н. Булгаков записал: «Жизнь моя изменилась до полной противоположности: из безвестного священника советской

23

провинции я в европейском городе снова профессором среди учащихся»23.

Тем не менее, размышляя в конце жизни о своей судьбе, С. Н. Булгаков не без горечи признался: «...чужой среди своих, свой среди чужих, а в сущности

24

нигде не свой» .

Таким образом, революционные события 1917 г. стали поворотным моментом в жизни С.Н. Булгакова, кардинально изменившим его судьбу, как и судьбы многих миллионов граждан нашей страны.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Зеньковский В.В. История русской философии. Т.2. М., 1999, Лосский О.Н. История русской философии. М., 1994; Зандер Л. Бог и мир. Париж, 1948.

2. Акулинин В.Н. Вехи творчества // Булгаков С.Н. Христианский социализм: Сб. М., 1991; Роднянская И.Б. С.Н. Булгаков в споре с марксистской философией истории: отталкивания и притяжения // С.Н. Булгаков: Pro et contra. СПб., 2003.

3. Булгаков С.Н. Христианство и социализм // Христианский социализм (С.Н. Булгаков): Споры о судьбах России. Новосибирск, 1991. С. 224.

4. РГАЛИ. Ф.419. О.1. Е.х. 377.

5. Булгаков С.Н. На пиру богов. Pro и contra. Современные диалоги // Христианский социализм. С. 234.

6. Там же. С. 247.

7. Там же. С. 247.

8. Там же. С. 250.

9. Там же. С. 250.

10. Там же. С. 250.

11. Там же. С. 251.

12. Там же. С. 270.

13. Переписка священника Павла Александровича Флоренского со священником

С.Н. Булгаковым: Архив священника Павла Александровича Флоренского. Вып. 4. Томск, 2001. С.151.

14. РГАЛИ. Ф.142. О.1. Е.х. 198. Л.255.

15. Переписка священника Павла Александровича Флоренского ... С. 146, 151.

16. Булгаков С.Н. Мое рукоположение // С.Н. Булгаков: Pro et contra / Сост. Евлам-пиев И.И. Т. 1. СПб., 2003. С.109.

17. РГАЛИ. Ф.142. О.1. Е.х. 198. Л.283.

18. Переписка священника Павла Александровича Флоренского ... С. 143.

19. Там же. С. 194.

20. Булгаков С.Н. Автобиографическое // С.Н. Булгаков: Pro et contra. Т. 1. СПб., 2003. С. 84.

21. Там же. С. 85.

22. Там же. С. 87.

23. Из памяти сердца. Прага (1923-1924) (Архив Свято-Сергиевского богословского института в Париже) // Исследования по истории русской мысли: Ежегодник за 1998 год. М., 1998. С. 153.

24. Любимов Б. Радость Совершенная // Театральная жизнь. 1989. № 12. С. 31.

REVOLUTION OF 1917 IN DESTINIES OF RUSSIAN RELIGIOUS INTELLIGENTSIA

Е.Ya. Zasiad-Wolf

The Revolution of 1917 in Russia had a huge influence on S.N. Bulgakov's life and creativity. The thinker gave the estimation to revolutionary changes in his articles and letters. The Revolution inspired S.N.Bulgakov to adopt priesthood, deviate from secular themes in his researches. According to the decision of the Soviet government S.N. Bulgakov had been sent out from Soviet Russia, but even abroad he continued his work.

© 2008 г.

Н.Н. Макарова ИЗ ИСТОРИИ СТАНОВЛЕНИЯ СИСТЕМЫ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ МАГНИТОГОРСКА

Строительство Металлургического завода и города Магнитогорска сопровождалось значительным числом проблем и трудностей. Особо следует выделить вопросы нормализации санитарно-эпидемической обстановки. Многочисленные комиссии и проверки санитарных условий в городе неоднократно указывали на нездоровую эпидемическую ситуацию. В частности, посетивший весной 1930 г. город член ЦИК СССР, первый куратор Магнитогорска И.В. Косиор обратил внимание руководства Магнитостроя на неблагополучную санитарную обстановку. Газета “Магнитогорский рабочий” в статье от 15 мая 1930 г. подробно и объективно описала ход выполнения приказа по “санитарно-больничному строительству”. Однако фактически качественных изменений не произошло. К тому времени, как власти предприняли меры по строительству бань и пунктов первой медицинской помощи, появились первые случаи заболевания сыпным тифом, что дало основание здравотделу и депутатской фракции города объявить территорию стройки “неблагополучной в эпидемиологическом отношении”1.

Основные причины распространения инфекционных заболеваний и вспышек эпидемий крылись в неблагоприятной санитарной обстановке на территории строительства и жилой зоны. Огромный приток населения, примитивные жилищно-бытовые условия, отсутствие центрального водоснабжения способствовали возникновению чрезвычайно неблагоприятной эпидемической ситуа-