Анализ динамики общественных и частных расходов на здравоохранение и образование в современной России

СОЦИАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ

В.Н. Иванов, А.В. Суворов, Е.Е. Балашова, С.В. Трещина

АНАЛИЗ ДИНАМИКИ ОБЩЕСТВЕННЫХ И ЧАСТНЫХ РАСХОДОВ НА ЗДРАВООХРАНЕНИЕ И ОБРАЗОВАНИЕ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ1

В статье дается оценка динамики расходов на здравоохранение и образование по всем источникам их финансирования как инвестиций в человеческий капитал за период 1995-2012 гг. Представлены данные сравнительного анализа расходов на эти цели в России и других странах. Рассматриваются вопросы эффективности функционирования систем здравоохранения и образования, дифференциации населения по доступности медицинских и образовательных услуг.

В рамках данного исследования человеческий капитал понимается как обобщенная качественная характеристика трудовых ресурсов, вовлеченных в производство материальных благ и услуг. В качестве общего метода расчета человеческого капитала использован метод накопленных затрат в сферах здравоохранения и образования, что позволяет принять показатели человеческого капитала аналогичными показателям основного капитала. Соответственно годовые расходы на образование и здравоохранение трактуются как инвестиции в человеческий капитал.

Здравоохранение. Система здравоохранения во всех странах финансируется на основе общественных и частных расходов. В рассматриваемом периоде (1995-2012 гг.) общественные расходы на здравоохранение в России включали расходы консолидированного бюджета РФ (перечисляемые как непосредственно организациям здравоохранения, так и фондам обязательного медицинского страхования - ОМС) и расходы федерального и территориальных фондов ОМС, аккумулирующих соответствующие законодательно определенные взносы работодателей2. Общественные расходы на здравоохранение до 2001 г. отражались в отчетах об исполнении консолидированного бюджета РФ и отчетах об исполнении бюджетов федерального и территориальных фондов ОМС. Соответственно все общественные расходы на здравоохранение могли быть рассчитаны как сумма расходов консолидированного бюджета (без учета перечислений в фонды ОМС) и расходов фондов ОМС. В 2001 г. был введен единый социальный налог, включавший и взносы в федеральный и территориальный фонды ОМС. С этого времени в отчетах об исполнении консолидированного бюджета РФ представлялись суммарные расходы на здравоохранение бюджетов всех уровней и фондов ОМС. С 2010 г. единый социальный налог был отменен, однако форма представления данных о расходах на здравоохранение в отчетах об исполнении консолидированного бюджета РФ не изменилась. До 2011 г. в отчетах об исполнении консолидированного бюджета РФ расходы на здравоохранение приводились по статье «Здравоохранение, физическая культура и спорт». Соответственно расходы на здравоохранение рассчитывались нами как разность между всеми расходами по данной статье бюджетной классификации и расходами на физическую культуру и спорт. С учетом вышеизложенного были проведены расчеты всех общественных расходов на здравоохранение в пери-

1 Статья подготовлена при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (проект № 13-32-11215).

2 В 2011 г. ставки взносов в фонды ОМС были увеличены, а с 2012 г. все взносы стали перечисляться в Федеральный фонд ОМС.

од 1995-2012 гг. Заметим, что в публикуемых Росстатом статистических сборниках соответствующий показатель приведен лишь для 2010 г. и 2011 г.

В статистических сборниках Росстата отсутствуют и показатели суммы частных расходов на здравоохранение, которые включают оплату медицинских услуг, покупку лекарств и других товаров медицинского назначения, а также выплаты по договорам добровольного медицинского страхования. Соответствующие показатели представлены или могут быть рассчитаны на основе данных статистической отчетности торговли, услуг и деятельности страховых организаций.

Результаты проведенных расчетов приведены в табл. 1. В ней содержатся также показатели доли в ВВП всех расходов на здравоохранение в том числе общественных, наиболее часто используемые в международных сопоставлениях.

Таблица 1

Расходы на здравоохранение в России в 1995-2012 гг.

Год Все расходы, млрд руб.* Структура расходов, % Расходы, % к ВВП

общественные частные все общественные

1995 63,2 84 16 4,4 3,7

1996 93,5 79 21 4,7 3,7

1997 130,9 76 24 5,6 4,3

1998 134,3 70 30 5,1 3,6

1999 220,8 65 35 4,6 3,0

2000 319,2 67 33 4,4 2,9

2001 402,9 64 36 4,5 2,9

2002 565,1 66 34 5,2 3,4

2003 671,5 65 35 5,1 3,3

2004 822,8 66 34 4,8 3,2

2005 1106 70 30 5,1 3,6

2006 1302,4 63 37 4,8 3,4

2007 1784,1 73 27 5,4 3,9

2008 2047,2 70 30 5,0 3,5

2009 2304,0 67 33 5,9 4,0

2010 2425,3 66 34 5,2 3,4

2011 2873,2 67 33 5,1 3,5

2012 3301,0 69 31 5,3 3,6

* В 1995-1997 гг. - трлн руб.

Величина расходов на здравоохранение и их динамика рассматриваются в настоящее время как своего рода индикаторы объемов медицинских услуг того качества, которое необходимо для эффективного функционирования систем здравоохранения в условиях второй эпидемиологической революции. Последняя означает смену стратегии «лечения до выздоровления» (что в период первой эпидемиологической революции являлось основной задачей здравоохранения, успешно решенной в большинстве развитых стран в середине прошлого века) стратегией профилактики и «отдаления фатальных осложнений» длительно текущих хронических заболеваний.

Такая стратегия направлена соответственно на увеличение продолжительности жизни, сокращение преждевременной смертности, в частности, смертности в трудоспособном возрасте. В системе собственно медицинского обслуживания реализация этой стратегии требует оснащения медицинских учреждений новейшей аппаратурой и увеличения численности занятых в здравоохранении, стимулирует быстрое развитие медицинской науки и фармацевтического производства. Все это приводит к значительному удорожанию медицинской помощи и соответственно к росту расходов на здравоохранение. Показателен в этой связи тот факт, что практически во всех экономически развитых странах со второй половины ХХ в. происходил быстрый рост расходов на здравоохранение, положительно коррелировав-

ший с ростом средней продолжительности жизни и снижением преждевременной смертности населения. Темпы роста расходов на здравоохранение намного опережали при этом темпы экономического роста в этих странах. В результате показатель доли расходов на здравоохранение в ВВП за последние 50 лет увеличился в большинстве экономически развитых стран Европы, в Канаде и США не менее чем в 2 раза и составляет в них в настоящее время более 10%. Средняя продолжительность жизни в указанных странах увеличилась на 10-12 лет и в настоящее время в большинстве из них превышает 80 лет.

В России (см. табл. 1) показатель доли расходов на здравоохранение в ВВП в рассматриваемом периоде (1995-2012 гг.) увеличился крайне незначительно. Определенная тенденция к росту этого показателя отмечалась лишь во второй половине «нулевых» годов и была связана с реализацией национального проекта «Здоровье», в ходе которой увеличились объемы бесплатной высокотехнологичной медицинской помощи, построен ряд региональных медицинских центров, оснащенных современной диагностической и лечебной аппаратурой, произведены закупки такого оборудования. Тем не менее в настоящее время величина расходов на здравоохранение в России остается на уровне соответствующих расходов экономически развитых стран 40-50-летней давности. На уровне значения 50-летней давности зарубежных экономически развитых стран, а также СССР находится в настоящее время в России и показатель средней продолжительности жизни (около 70 лет). В этой связи следует отметить, что, согласно заявлениям руководства ОЭСР, одним из основных препятствий к вступлению России в эту организацию является неоправданно низкий уровень финансирования здравоохранения [1]. В среднем по странам ОЭСР расходы на здравоохранение составляли в 2009 г. 9,6% ВВП [2], что почти в два раза превышает существующий уровень расходов на эти цели в России.

Данные табл. 1 свидетельствуют о том, что опережающими темпами в первой половине рассматриваемого периода увеличивались частные расходы на здравоохранение: их доля в общих расходах в 2000 г. возросла по сравнению с 1995 г. более чем в 2 раза, а по сравнению с советским периодом - более чем в 3 раза (доля частных расходов в общих расходах на здравоохранение не превышала в 1990 г. 10%). Данная тенденция объясняется тем, что с самого начала экономических реформ стимулировался опережающий рост именно частного финансирования здравоохранения, причем, почти полностью за счет средств населения. Государственные и муниципальные медицинские учреждения получили право значительного увеличения объема оказываемых населению платных услуг; стимулировалось создание частных клиник; были сведены к минимуму возможности получения пациентами бесплатного, т. е. финансируемого за счет общественных расходов, лекарственного обеспечения (как это имеет место в большинстве развитых стран). При этом практически отсутствовал контроль ценообразования на медикаменты.

В настоящее время доля частных расходов составляет около трети всех расходов на здравоохранение в России, что существенно выше, чем в большинстве развитых европейских стран (в Нидерландах - 15%, Великобритании и Норвегии - 16, Швеции - 19, Франции и Италии - 22, в Германии - 23% [2]). При этом для России характерны как более низкий уровень доходов населения, так и значительно более высокая их дифференциация. По этой причине коммерциализация здравоохранения в условиях низкого его финансирования в целом приводит в России к снижению доступности медицинской помощи для большинства населения и является тем самым одним из факторов ухудшения здоровья и высокого уровня смертности. О низкой доступности платного медицинского обслуживания свидетельствуют данные многочисленных выборочных обследований. Так, согласно данным обследования бюдже-

тов домохозяйств, на 20% наиболее обеспеченных россиян в 2011 г. приходилось более половины всего объема платных медицинских услуг, а на 20% наименее обеспеченных граждан - 1,8%, или в 30 раз меньше. Коэффициент фондов в отношении потребления платных медицинских услуг составил в 2011 г. 49,5 [3].

Стимулируя опережающее развитие частного финансирования здравоохранения, российские власти проигнорировали, по сути, мировой опыт развития систем здравоохранения, приняв за образец лишь одну страну - США. Исторически совершенствование системы здравоохранения в развитых странах происходило за счет усиления роли государства в организации здравоохранения, перехода от частного финансирования к общественному. При этом, как показал многолетний опыт, последнее не только обеспечивает всеобщую доступность медицинской помощи, но и позволяет более эффективно использовать ресурсы здравоохранения. Развитые страны применяют в настоящее время разнообразные способы финансирования медицинского обслуживания. Системы здравоохранения в этих странах по способу преимущественного финансирования можно подразделить на следующие группы: финансируемые из государственного бюджета; построенные по принципу социального страхования (его разновидностью является ОМС); финансируемые на основе частного страхования, из личных средств населения. Как отмечалось выше, для всех развитых стран характерен рост расходов на здравоохранение, однако темпы роста, а также существующий в настоящее время уровень расходов различны. Наиболее успешно сдерживался рост расходов странами с бюджетной системой финансирования здравоохранения, промежуточное положение занимали страны с системами социального страхования; более всего затратным является здравоохранение в США - единственной экономически развитой стране, в которой превалирует частное финансирование. Так, расходы на здравоохранение составили в США в 2009 г. 17,4% ВВП, что почти в 2 раза больше, чем в среднем по странам ОЭСР. При этом общие показатели результативности систем здравоохранения в странах с бюджетной системой финансирования и системами социального страхования (в частности средняя продолжительность жизни) почти не различаются, а США по этому показателю (78,9 лет в 2010 г.) занимают одно из последних мест среди наиболее развитых стран мира.

Из вышесказанного следует вывод, что наиболее адекватным индикатором качества и доступности медицинской помощи является показатель величины общественных расходов на здравоохранение, в частности, доля этих расходов в ВВП. Именно этот показатель в наибольшей степени определяет состояние здоровья населения, уровень смертности (прежде всего преждевременной), среднюю продолжительность жизни. Об этом свидетельствуют как данные целого ряда международных исследований (см., напр., [4; 5]), так и результаты исследования взаимосвязи показателя смертности в трудоспособном возрасте с показателями, характеризующими объем и структуру общественного финансирования здравоохранения по регионам России [6].

Как видно из данных табл. 1, величина общественных расходов на здравоохранение в России в разные годы рассматриваемого периода варьировала от 2,9 до 4,3% ВВП. В среднегодовом выражении за этот период показатель составил 3,5%, в 2012 г. - 3,6%. Величина общественных расходов на здравоохранение в России крайне низка: показатель доли этих расходов в ВВП в 2 раза меньше, чем в среднем по странам ОЭСР. В Великобритании они составляли в 2010 г. 8% ВВП, в Германии - 8,8, Канаде - 8,1, Франции - 9, в Японии - 7,9%; при этом средняя продолжительность жизни в этих странах варьирует от 80,3 до 83 лет [2].

Показатели доли расходов в ВВП в текущих ценах должны быть дополнены показателями динамики расходов в сопоставимых ценах. Эти показатели имеют са-

мостоятельную научную и практическую значимость. Вместе с тем лишь на их основе возможен корректный расчет показателей общего объема человеческого капитала как одного из факторов экономического роста. При этом расчет в сопоставимых ценах динамики общественных расходов, в составе которых есть текущие расходы и капитальные затраты, является нетривиальной задачей. Для капитальных затрат можно рассчитать соответствующие (с большей или меньшей точностью) дефляторы, используя статистику инвестиций и цен. Расчет показателей текущих расходов в сопоставимых ценах не может строиться на показателях дефляторов для услуг здравоохранения в СНС. Они являются производными от показателей услуг в текущих ценах и индексов физического объема выпуска. Последние рассчитываются на основе динамики натуральных индикаторов, косвенно отражающих динамику производства. Для здравоохранения Росстат использует показатели койко-дней в стационарах, индексы изменения числа посещений врачей в поликлиниках и т.д. Такой подход приводит, например, к тому, что при задержках в выплате заработной платы (как это было в 1990-е годы) и неизменном уровне натуральных индикаторов уровень расходов в сопоставимых ценах завышается. И наоборот, при реальном росте расходов (т.е. росте, не связанном с ростом цен) в расчете на койко-день в стационаре, на одного обслуженного в поликлинике динамика расходов в сопоставимых ценах занижается. Корректное построение показателей общественных текущих расходов предполагает разделение их общей величины на отдельные экономические элементы (заработная плата, начисления на нее, расходы на отдельные виды материалов, медикаменты, коммунальные услуги и т.д.). Далее они должны быть переведены в сопоставимые цены с помощью дефляторов, построенных на базе статистики индексов цен для соответствующих видов расходов. Результаты предварительных расчетов показывают, что общественные расходы на здравоохранение составили в 2012 г. 187% к уровню 1995 г. При этом, однако, по сравнению с 1991 г. они составили всего лишь 67% к уровню 1991 г., что полностью соответствует отмеченной выше тенденции замещения их частными расходами (см. табл. 1).

При исследовании человеческого капитала как качественной характеристики трудовых ресурсов одним из наиболее важных для оценки эффективности функционирования системы здравоохранения является показатель уровня преждевременной смертности населения, в частности смертности в трудоспособном возрасте. Несмотря на определенную тенденцию к снижению общей смертности в России в последние годы, в том числе в значительной степени от внешнего воздействия (являющегося одной из значимых причин смертности в трудоспособном возрасте), уровень смертности населения в трудоспособном возрасте остается крайне высоким, в настоящее время он на 20% превышает соответствующий показатель последнего «дореформенного» 1991 г.

Для целей данного исследования достаточно информативным является сравнение величины общественных расходов на здравоохранение в разных странах и уровня дожития до возраста завершения трудовой деятельности. Таким возрастом для мужчин можно считать 65 лет. Выход на пенсию в данном возрасте характерен для населения большинства экономически развитых стран, а в России по достижении пенсионного возраста (60 лет) продолжают трудиться более трети общей численности мужчин возрастной группы 60-65 лет. Согласно расчетам на основе данных таблиц смертности в разных странах [7; 8], при величине общественного финансирования здравоохранения на уровне более 7% ВВП (в среднем 8,4% - Австрия, Бельгия, Великобритания, Германия, Дания, Ирландия, Исландия, Испания, Италия, Нидерланды, Норвегия, Франция, Швеция) доживают до 65 лет в среднем 86% мужчин. В странах с величиной общественных расходов на эти цели от 5 до

7% ВВП (в среднем 5,8% - Венгрия, Латвия, Литва, Молдова, Польша, Словакия, Словения, Финляндия, Чехия, Эстония) доживают до указанного возраста в среднем 69,9%. В странах, где общественное финансирование здравоохранения составляет менее 5% ВВП (в среднем 4% - Беларусь, Болгария, Россия, Румыния, Украина) - 60,2%. В России этот показатель составлял в 2011 г. 53,9% при величине общественного финансирования здравоохранения, равной 3,5% ВВП.

Сравнение величины общественных расходов на здравоохранение в разных странах по доле этих расходов в ВВП показывает, что Россия не только значительно уступает наиболее развитым странам, но и несмотря на более высокие темпы экономического роста в 2000-е годы, хронически отстает от европейских стран с переходной экономикой, имеющими близкий и даже более низкий уровень экономического развития. Между тем соответствующие показатели, приведенные в табл. 2, свидетельствуют о том, что потенциал роста общественных расходов на здравоохранение при проведении адекватной социальной политики в России достаточно велик.

Таблица 2

Уровень и динамика общественных расходов на здравоохранение в России в сравнении с уровнем экономически развитых европейских постсоциалистических стран

Общественные расходы на ВВП на душу населения по пари-

Страна* здравоохранение, % к ВВП** тету покупательной способности, 2010/2000****

2000 г. 2010 г. долл. США***

Россия 2,9 3,4 23501 160

Литва 4,5 5,2 23484 129

Эстония 4.1 4,7 23065 136

Польша 3,9 5,4 22162 146

Венгрия 5,0 5,1 29700 121

Румыния 3,5 4,2 16518 149

Болгария 3,6 4,9 15933 142

Украина 2,9 4,4 7418 152

* Страны ранжированы по уровню экономического развития

** По данным Росстата [9] ООН [10].

*** По данным Всемирного Банка за 2012 г. [11].

**** По данным ООН[10].

В этой связи следует отметить, что параллельно с коммерциализацией здравоохранения в России были законодательно ограничены возможности увеличения объемов общественного финансирования (особенно значительного в условиях экономического роста), в том числе путем отмены прогрессивной шкалы налогообложения доходов физических лиц и замены ее плоской шкалой подоходного налога, практически не имеющей аналогов в других странах. Кроме того, при исчислении единого социального налога, включавшего взносы в систему ОМС, была принята нулевая ставка этого налога на часть наиболее высоких доходов. Аналогичный вариант регрессивной шкалы страховых взносов был сохранен и после отмены единого социального налога. В результате в 2013 г., например, взносы в фонд ОМС с суммы заработков абсолютного большинства работников составляли 5,1%, а с наиболее высоких заработков - меньший процент, в том числе с заработной платы 100 тыс. руб. в месяц - всего 2,4%5.

В 2012 г. российское правительство приняло решение о повышении заработной платы работников здравоохранения и образования. Данное повышение заработной платы медицинских работников можно было бы только приветствовать, если бы не

3 Рассчитано в соответствии со ставками страховых взносов в Федеральный фонд ОМС, установленными на 2013 г. [12].

проводимая одновременно «оптимизация» расходов на здравоохранение, которая выразилась, в частности, в ликвидации «неперспективных» лечебных учреждений и увеличении трудовой нагрузки работников. Подобная «оптимизация» способна привести не к улучшению доступности медицинских услуг и повышению их качества, а к прямо противоположному результату.

Образование. На цели образования предназначаются общественные (государственные) и частные расходы. Данные о величине общественных расходов представлены в отчетах об исполнении консолидированного бюджета РФ - расходы по разделу «Образование» с выделением расходов по отдельным ступеням системы образования (дошкольное, общее, начальное профессиональное, среднее профессиональное, профессиональная подготовка, переподготовка и повышение квалификации, высшее профессиональное и послевузовское образование), а также расходы, не разнесенные по отдельным ступеням системы образования - «другие вопросы в области образования». Расходы по данному подразделу достаточно велики и составляли в отдельные годы рассматриваемого периода более 10% всех расходов по разделу «Образование». Большая часть «других расходов» является в действительности расходами на обеспечение функционирования определенных ступеней системы образования. Данное обстоятельство необходимо иметь в виду при анализе структуры финансирования по типам образовательных учреждений - ступеням системы образования.

В отчетах об исполнении консолидированного бюджета РФ в состав расходов по разделу «Образование» включены также расходы на молодежную политику и оздоровление детей, а также расходы на прикладные научные исследования в области образования. Эти направления расходов непосредственно не относятся к финансированию системы образования и не учитывались нами при расчетах величины общественных расходов на эти цели.

Частные расходы на образование, учтенные в наших расчетах, включают расходы населения на оплату платных образовательных услуг и затраты организаций на рабочую силу по статье «расходы на профессиональное обучение». Источником данных о расходах населения на услуги образования является публикуемая Росстатом статистика услуг. Расходы организаций рассчитаны на основе данных выборочных обследований Росстата о затратах на рабочую силу и статистики занятости. Из-за отсутствия достоверных данных о величине - и тем более о динамике иных частных расходов: спонсорские взносы, иностранные источники - они в расчетах не учитывались, однако имеющиеся отрывочные данные позволяют оценить их как крайне незначительные.

Результаты проведенных расчетов, а также показатели доли всех расходов и общественных расходов на образование в ВВП приведены в табл. 3.

Как видно из данных табл. 3, очевидной тенденции к росту расходов на образование, исчисленных по отношению к ВВП, в рассматриваемом периоде не наблюдалось. Современный уровень финансирования образования в России (4,7% ВВП в 2012 г.) ниже соответствующего показателя большинства экономически развитых стран (в среднем по странам ОЭСР расходы на образование составляли в 2009 г. 6,2% ВВП) [13], однако отставание России по этому показателю не столь значительно, как это имеет место в финансировании здравоохранения.

Если оперировать показателями расходов в сопоставимых ценах4, то по отношению к 1995 г. общественные расходы примерно возросли в 2,6 раза, в то время как частные - в 7,5 раза. При этом общественные расходы по отношению к 1991 г.

4 Общественные расходы в сопоставимых ценах исчислялись тем же способом, что и общественные расходы на здравоохранение.

составили около 115%5. Этот показатель существенно выше, чем для здравоохранения, однако он также свидетельствует о тенденции замещения общественных расходов частными.

Таблица 3

Расходы на образование в России в 1995-2012 гг.

Год Все расходы, млрд руб.* Структура расходов, % Расходы, % к ВВП

общественные частные все общественные

1995 60,1 93 7 4,2 3,9

1996 90,1 92 8 4,9 4,0

1997 124,1 88 12 5,3 4.7

1998 117,2 82 18 4,5 3,7

1999 176,4 81 19 3,7 3,0

2000 257,0 81 19 3,5 2,8

2001 335,8 80 20 3,8 3,0

2002 483,9 82 18 4,5 3,7

2003 573,0 80 20 4,3 3,5

2004 716,8 80 20 4,2 3,4

2005 951,0 82 18 4,4 3,6

2006 1230,3 82 18 4,6 3,7

2007 1593,2 82 18 4,8 3,9

2008 1957,0 83 17 4,7 3,9

2009 2087,7 83 17 5,4 4,4

2010 2208,8 83 17 4,8 3,9

2011 2563,4 84 16 4,7 3,9

2012 2923,5 85 15 4,7 4,0

* В 1995-1997 гг. - трлн. руб.

Следует отметить, что в рассматриваемом периоде в системе образования существенно менялась общая численность учащихся, что было обусловлено в первую очередь снижением рождаемости в конце 1980-х годов и резким ее спадом в начале 1990-х. Кроме того, с середины 1990-х и до второй половины «нулевых» годов быстрыми темпами возрастала численность студентов учреждений среднего профессионального и особенно высшего образования. Более точным индикатором динамики расходов на образование можно считать поэтому показатель расходов в расчете на одного обучающегося в системе образования. В 2010 г. по сравнению с 1995 г. он увеличился в 2,6 раза (с 1,8 до 4,7 тыс. руб. в ценах 1995 г.). За этот же период расходы на одного обучающегося, исчисленные на базе показателя их доли в ВВП в расчете на душу населения, возросли с 18 до 24%. Последний показатель лишь незначительно ниже среднего показателя по странам ОЭСР (29%) и практически не отличается от соответствующего показателя для таких стран, как Австралия, Германия, Израиль, Норвегия, Словакия [13].

Структура общественных и частных расходов по типам образовательных учреждений представлена в табл. 4.

Как показывает сравнительный анализ, уровень коммерциализации высшего образования в России значительно выше, чем в большинстве европейских, в том числе постсоциалистических стран - Польше, Словакии, Эстонии (табл. 5). По доле частных расходов в общем объеме финансирования высшего образования Россия уступает лишь Великобритании и США. США, по-видимому, как и при выборе модели финансировании здравоохранения, служили образцом для отечественных «реформаторов», стимулировавших быстрый рост платного обучения, разрешив создание негосударственных (частных) вузов и прием в государственные на условиях полного возмещения стоимости обучения [14].

5 Расчеты выполнялись по методике, описанной выше для здравоохранения.

Таблица 4

Структура финансирования учреждений различных ступеней образования, %

Учреждения Образование

общественное частное

2009 г. 2010 г. 2011 г. 2009 г. 2010 г. 2011 г.

Дошкольные Общеобразовательные* Начального профессионального образования Среднего профессионального образования Высшего профессионального образования * В опубликованных Росстатом щеобразовательных учрежденш учетом экспертной оценки указа 84,6 95,8 91,2 80,0 50,5 данных не 1. Структур нных объеме 86,9 94,2 91,1 80,0 53,5 приведены о а финансирс в. 88,0 93,6 91,5 81,0 55,1 бъемы фина звания обще 15.4 4,2 8,8 20,0 49.5 нсирования го образован 13,1 5.8 8.9 20,0 46,5 негосударст ия рассчит 12,0 6.4 8.5 19,0 44,9 венных об-ана нами с

Бюджетные расходы на высшее образование с середины «нулевых» годов увеличивались достаточно высокими темпами, опережая темпы роста бюджетных расходов на систему образования в целом. В этих условиях, как считают некоторые эксперты, в последние годы происходит смена модели финансирования высшего образования. По их оценкам, система высшего образования становится более ориентированной на получение бюджетных средств, чем на внебюджетные доходы. Это объясняется тем, что ведущие вузы, аккумулирующие большую и, по-видимому, возрастающую часть финансирования высшего образования, перестают быть лидерами по привлечению внебюджетных доходов за счет платного обучения [15].

Таблица 5

Структура финансирования по уровням образования в России и других странах* в 2009 г., %

Страна Дошкольное образование Общее образование** Высшее образование**

общественное частное общественное частное общественное частное

Россия В среднем по странам Евросоюза ОЭСР Бельгия Великобритания Германия Италия Нидерланды Польша Словакия Финляндия Франция Швеция Эстония * Данные по други ** Для обеспечения ствии с методолог образованию в друг разование в России, профессиональное о 84.6 88,3 81.7 91.5 89,9 70,2 91.2 98,7 81,1 83.6 90.3 94,1 100,0 98,6 м странам пр( сопоставимос ческими комм их странах соо а высшему об{ бразование в Р 15,4 11.7 18.3 8,5 10,1 29.8 8,8 1.3 18.9 16.4 9,7 5,9 0 1.4 дставлены по ти с другими с ентариями к с тветствует о разованию в др оссии. 95.4 93,7 91.2 95.3 78.7 87.6 92,0 86.8 94.7 87.5 99,2 92,2 100,0 98,7 источнику [13 транами данн борнику [16], в бщее образова угих странах - 4.6 6,3 8,8 4.7 21.3 12.4 8,0 13,2 5,3 12.5 0,8 7.8 0 1,3 ]. ые по России п соответстви ние и начально среднее проф 55,9 78.6 70,0 89.7 29.6 84,4 68,6 72,0 69.7 70.0 95.8 83.1 89,8 80.2 ересчитаны в с с которыми е профессиона ссиональное и 44.1 21,4 30,0 10.3 70.4 15,6 31.4 28,0 30.3 30,0 4,2 16.4 10.2 19,8 оответ-общему льное об-высшее

В советский период российское образование считалось одним из лучших в мире, обеспечивавшим высокое качество, доступность, бесплатность его получения.

В пореформенной России ситуация существенно изменилась. Так, согласно данным опросов Левада-Центра о качестве образования, в 2012 г. 68%, а в 2013 г. 72% респондентов не были удовлетворены системой образования в России [17]. По данным социологических исследований Московского педагогического государственного университета и Фонда «Общественное мнение», в системе общего образования двумя самыми важными проблемами, согласно ответам большинства респондентов, являются общее снижение качества образования и усиление неравенства в получении качественного образования [18].

Одним из первых свидетельств снижения качества общего образования стали результаты исследования, проведенного комиссией ЕС в 1995-1997 гг. (проверялись знания 2 тыс. выпускников российских школ). Согласно этим результатам, около половины российских школьников не осваивают половины содержания преподаваемых им разделов химии, физики и биологии. Снизилось и качество подготовки российских школьников по математике, традиционно считавшееся ранее одним из лучших в мире. Аналогичные результаты были получены и при проведении международных исследований оценки качества математического и естественно-научного образования (TIMSS), проведенных в 1995 и 1999 гг. в 38-ми странах. По результатам тестирования по математике и естественно--научным предметам школьников 7-х - 8-х классов Россия заняла места лишь в середине второй десятки стран [19].

С передачей общего образования в ведение муниципалитетов в наиболее тяжелом положении оказались школы в сельской местности и в малых и средних городах дотационных регионов, составлявшие большинство школ страны. При этом низкий уровень доходов абсолютного большинства семей в этих поселениях не позволял пополнить бюджеты школ за счет средств населения. Именно в этих школах наиболее резко снизился уровень технической оснащенности, а учителя были поставлены на грань выживания, получая заработную плату, которая зачастую была ниже величины прожиточного минимума; при этом массовыми стали и многомесячные задержки в выдаче заработной платы. Естественно, в таких школах качество образования существенно снизилось, что стало одной из причин низких результатов российских школьников в международных исследованиях оценки качества образования.

В «нулевые» годы дифференциация школ по качеству образовательных услуг не сократилась, а российские школьники стали занимать еще более низкие места в международных исследованиях оценки качества образования. Так, в исследовании PISA 2000 г.6 по уровню математической грамотности российские школьники заняли 23-е место, по естественно-научной грамотности - 27-е место и по читательской грамотности - 28-е место среди школьников 42 стран [20]. В этом же исследовании 2009 г. участвовали школьники из 65 стран. Россия по математической грамотности школьников заняла 38-е место, естественно-научной - 39-е и по читательской - 40-е место [21].

По среднему количеству баллов, набранных российскими школьниками по результатам всех трех испытаний (462 в 2000 г. и 469 в 2009 г.), Россия существенно отставала от большинства стран ОЭСР (средний балл по странам ОЭСР - 500 в 2000 г. и 497 в 2009 г.). Для России был характерен при этом низкий уровень функциональной грамотности значительной части учащихся. В исследованиях PISA по результатам тестирования математической и естественно-научной грамотности определяются шесть уровней. Нижние два уровня можно определить как крайне низкий уровень грамотности, а третий снизу - как относительно низкий ее уровень. По результатам исследования PISA 2009 г., как крайне низкие были оценены уровень ма-

6 В исследованиях PISA, которые проводятся под эгидой ОЭСР каждые три года, оцениваются образовательные достижения 15-летних учащихся.

тематической грамотности - 28,8% российских школьников, а также естественнонаучной грамотности - 27,4%; как относительно низкий - соответственно 28,9 и 31,6%. В отношении читательской грамотности - эти оценки составили 22 и 30,7%. Сходные оценки были получены ранее и в исследовании PISA 2000 г. Таким образом, по результатам рассмотренных исследований низкий уровень образовательной подготовки был зафиксирован более чем у половины российских школьников. Заметим при этом, что, например, результаты, соответствующие уровню читательской грамотности, позволяющему с помощью текстов изучать новый предмет, показали лишь 16% российских школьников в 2000 г. и 14% - в 2009 г.

Факторами снижения качества высшего образования были и процессы, происходившие в самой системе высшего образования. Опережающими темпами в рассматриваемом периоде увеличивалась численность студентов-заочников. В результате доля студентов, обучающихся на очных отделениях вузов, которые характеризуются более высоким уровнем подготовки специалистов, снизилась среди всех студентов системы высшего образования с 63% в 1995 г. до 44% в 2010 г. Рост приема на условиях полного возмещения затрат на обучение также не мог не привести к снижению требований к уровню освоения учебного материала: отчисление за неуспеваемость платных студентов автоматически приводит к снижению и без того небольших доходов большинства вузов. Следует отметить, что эти два взаимосвязанных процесса в условиях быстрого роста спроса населения на высшее образование, несмотря на сохранение высокого уровня дифференциации расходов населения на образование, привели, по данным обследований бюджетов домохо-зяйств, к некоторому ее сокращению: коэффициент фондов снизился с 25 раз в 2000 г. до 17 раз в 2008 г. (рассчитано по [16]).

Отрицательно сказался на качестве подготовки специалистов с высшим профессиональным образованием и бурный рост числа вузов и их филиалов, многие из которых возникали, что называется, «на пустом месте», не имея ни штатного персонала преподавателей, ни разработанных программ обучения.

Не менее острой проблемой всей системы профессионального образования являются растущие диспропорции в масштабах подготовки специалистов с разным уровнем образования. Если в 1995 г. на 100 выпускников вузов приходилось 118 выпускников учреждений среднего и 208 - начального профессионального образования, то в 2010 г. это соотношение составляло 100:39:40. Такая динамика свидетельствует, по-видимому, о значительном рассогласовании спроса на рабочую силу и ее предложения на рынке труда, «перепроизводстве» специалистов с высшим образованием, многие из которых вынуждены трудиться на рабочих местах, не требующих соответствующего уровня подготовки и характеризующихся, по-видимому, невысокой производительностью труда.

Данное обстоятельство также необходимо учитывать при оценке величины человеческого капитала как обобщенной качественной характеристики трудовых ресурсов, вовлеченных в производство материальных благ и услуг. В этой связи заслуживает внимания анализ динамики занятости и производительности труда по двум группам хозяйствующих субъектов. В статистике труда и занятости они определены как организации и неформальный сектор. В СНС первой группе соответствуют следующие секторы национальной экономики: нефинансовые корпорации; финансовые корпорации; учреждения государственного управления; некоммерческие организации, обслуживающие домашние хозяйства. Данной группе можно дать обобщенное определение - корпоративный сектор. Второй группе хозяйствующих субъектов - неформальному сектору - в СНС соответствует сектор до-

машних хозяйств, или некорпорированный сектор7. К занятым в неформальном секторе относятся занятые по найму физическими лицами и индивидуальными предпринимателями; предприниматели без образования юридического лица; занятые на индивидуальной основе (самозанятые); занятые в домашнем хозяйстве по производству продукции, предназначенной для реализации. При этом основу неформального сектора составляют наемные работники.

Согласно данным статистистической отчетности, среднегодовая численность занятых в неформальном секторе, равная разности между среднегодовой численностью занятых в экономике и среднегодовой численностью занятых в организациях, имела очевидную тенденцию к росту. Так, за период 2002-2010 гг. она возросла с 15 млн. до 20,9 млн. чел.8. При этом, исходя из данных обследований населения по проблемам занятости о структуре занятых по уровню образования, расчетная численность занятых в неформальном секторе, имеющих высшее профессиональное образование, увеличилась за этот период почти в 2 раза: с 1,6 до 3 млн. Численность занятых в организациях, напротив, сократилась за указанный период с 50,6 до 46,7 млн чел.

Вышеприведенные данные подтверждают, на наш взгляд, обоснованность высказанной ранее гипотезы о том, что многие выпускники вузов трудятся на рабочих местах, не требующих соответствующего уровня подготовки и характеризующихся невысокой производительностью труда. Об этом свидетельствуют результаты расчетов на основе данных СНС [23; 24]. В соответствии с ними валовая добавленная стоимость (ВДС) в расчете на одного занятого в секторе домашних хозяйств (неформальном секторе) значительно ниже, чем в корпоративном секторе (организациях). При этом показатель отношения ВДС в расчете на занятого в неформальном секторе к ВДС на занятого в организациях имеет отчетливую тенденцию к снижению. Так, в 2002 г. ВДС в основных ценах на одного занятого в организациях составила 164,1 тыс. руб., а в неформальном секторе почти в 2 раза меньше - 84,4 тыс. руб.; в 2010 г. - соответственно 771,6 и 191,7 тыс. руб., или в 4 раза меньше.

Отмеченную выше динамику структуры занятости в рассматриваемом периоде можно считать фактором, девальвирующим величину человеческого капитала. Можно также констатировать, что занятость в российской экономике имеет тенденцию к примитивизации, учитывая рост доли неформального сектора с низкой производительностью труда, а также неосведомленность наемного работника относительно прав, прописанных в трудовом кодексе [22].

Проведенные нами ранее расчеты на основе статистики по регионам страны [25], показывают, что занятость в неформальном секторе возрастает с ростом напряженности на рынке труда и снижением заработной платы работников организаций. Такую занятость можно определить как вынужденную, занимающую в определенном смысле промежуточное положение между безработицей и занятостью в корпоративном секторе. В этой связи представляется не совсем оправданным (как это имеет место во многих исследованиях, посвященных анализу спроса на рабочую силу и ее предложения на рынке труда (см., например, [26]) считать, что в совокупном предложении рабочей силы та его часть, которая представляет собой неудовлетворенное предложение, ограничена лишь численностью безработного населения.

7 Существует определенное различие в составе неформального сектора по статистике занятости и сектора домашних хозяйств в СНС. Последний включает также занятых производством продукции для собственного потребления, однако для целей нашего анализа оно является непринципиальным.

8 Росстат на основе данных обследований населения по проблемам занятости дает значительно меньшую оценку численности занятых в неформальном секторе. Это объясняется тем, что люди, участвующие в опросах, зачастую идентифицируют себя с «организациями», даже если те являются незарегистрированными, т.е. неформальными, группами [22]. Об этом свидетельствуют и данные указанных обследований, согласно которым занятость в организациях превышает официально регистрируемую почти на 10 млн. чел.

Примитивизация занятости в российской экономике, особенно парадоксальная в условиях быстрого экономического роста в «нулевые» годы, объясняется поведением как предпринимателей, так и государства. Анализ динамики инвестиций по их направлениям свидетельствует о том, что крупный российский бизнес в «тучные нулевые» предпочитал не вкладывать средства в модернизацию существующих и тем более в создание новых высокотехнологичных производств в стране, а скупать уже существующие активы, в том числе в возрастающих масштабах за рубежом [27]. Правительство же, на фоне громких заявлений о модернизации экономики, новой индустриализации, создании 25 млн. новых высокотехнологичных рабочих мест, не только не препятствовало такому поведению бизнеса, но и само инвестировало возросшие в эти годы бюджетные доходы не в создание новых современных рабочих мест (в том числе в бюджетном секторе, обеспечивая, например, рост занятости в здравоохранении до уровня экономически развитых стран), а в иностранные ценные бумаги.

Литература

1. http://www.km.ru/economics/2013/01/21/modernizatsiya-ekonomiki-rossii-i-mnnovatsii/701959-rossiyu-prizvali-vernutsya-

2. Health at a glance 2011. OECD indicators. OECD, 2011.

3. Доходы и потребление домашних хозяйств в 2011 году. Стат. бюлл. М., 2012.

4. Or Z. Determinants of Health Outcomes in Industrialized Countries: a Pooled Cross-Country Time-Series Analysis // OECD Economic Studies. 2000. № 30.

5. A1and S., Ravallion M. Human Development in Poor Countries: on the Role of Private Incomes and Public Services // Journal of Economic Perspectives. 1993. № 7.

6. Иванов В.Н., Суворов А.В. Проблемы охраны здоровья населения России //Проблемы прогнозирования. 2003. №3.

7. Демографический ежегодник России 2012. Стат. сб. М., 2012.

8. www/nationmater/com/graph/hea_sur_rat_to_age_65_men-survival-rate-age-65=men

9. Российский статистический ежегодник: 2012. Стат. сб. М., 2013.

10. www.un.org.development

11. http://data.worldbank.org

12. http://mf.klerk.ru/spr/spr39_5.htm

13. Education at a Glance 2012. OECD indicators. OECD, 2012.

14. Индикаторы образования: 2013. Стат. сб. М.: НИУ ВШЭ, 2013.

15. Клячко Т.Л. Экономика высшего образования — смена модели — http://opec.ru/globalcontext/

16. Образование в Российской Федерации: 2010. Стат. сб. М., 2010.

17. О качестве образования — http://www.levada.ru/02-09-2013/o-kachestve-obrazovaniya

18. Состояние и тенденции развития общего образования в Российской Федерации. Материалы к докладу Совета при Президенте Российской Федерации по науке, технологиям и образованию «Школа — 2020. Какой мы ее видим?»М., 2008.

19. Болдов О.Н., Иванов В.Н., Суворов А.В., Широкова Т.К. Динамика и структура сферы образования в России в 90-е годы // Проблемы прогнозирования. 2002. №4.

20. Measuring Students Knowledge and Skills: The PISA 2000 Assessment of Reading, Mathematical and Scientific Literacy. OECD, 2001.

21. PISA 2009 Results: What Students Know and Can Do. Students Performance in Reading, Mathematics and Science. OECD, 2010.

22. Гимпельсон В.Е., Зудина А.Н. «Неформалы» в российской экономике — Демоскоп Weekly, № 483-494, 24 октября — 6 ноября 2011.

23. Национальные счета России в 2002-2009 гг. Стат. сб. М, 2010.

24. Национальные счета России в 2005-2012 гг. Стат. сб. М, 2013.

25. Иванов В.Н., Суворов А.В. Задачи снижения уровня бедности населения и стимулирования потребительского спроса в российской экономике //Проблемы прогнозирования. 2012. №4.

26. Коровкин А.Г. Проблемы согласования спроса на рабочую силу и ее предложения на российском рынке труда //Проблемы прогнозирования. 2011. №2.

27. Иванов В.Н., Овсиенко Ю.В., Тихонов А.О., Ясинский Ю.М. Сравнительный анализ институциональной и экономической динамики России и Белоруссии (2000-е годы) // Экономика и матем. методы. Т. 47. Вып. 3 (июль-сентябрь 2011 г.).