Статус Костромского акающего острова в свете данных исторической диалектологии и лексикологии

ФИЛОЛОГИЯ

Н.С. Ганцовская

СТАТУС КОСТРОМСКОГО АКАЮЩЕГО ОСТРОВА В СВЕТЕ ДАННЫХ ИСТОРИЧЕСКОЙ ДИАЛЕКТОЛОГИИ И ЛЕКСИКОЛОГИИ

/костромская губерния в гидрографическом отношении занимает одно из -Ж- Ж- счастливейших мест России. Волга разделяет губернию на две части; в неё в параллельном направлении, с севера на юг, протекают три судоходные реки: Кострома, Унжа, Вёкса, имеющая каждая множество боковых притоков, более или менее способствующих торговой деятельности края. <.. .> Все реки... Костромской губернии принадлежат к бассейну Волги», - так писали в середине XIX века составители «Материалов для географии и статистики России.» о наиболее примечательной черте географического положения Костромской губернии в составе России [5, с. 46].

В междуречье Костромы и Унжи на территории всего современного Чухломского и Солига-личского (кроме самой северной точки последнего на р. Совеге), части Галичского района (д. Му-равьищи, д. Олешь, д. Берёзовец), Буйского (с. Ли-курга, с. Елегино, д. Пилятино, д. Плещеево), части Кологривского (с. Церковное, д. Копьёво, п. Да-равка на р. Понге, северном притоке Унжи), значительной части Парфеньевского района (с. Мат-веево, с. Савино, с. Горелец, с. Ильинское и др.) находится так называемый Костромской акающий остров (далее КАО). Иногда его называют Чухломским, по имени его эпицентра. Располагаясь среди «моря оканья», он представляет собой единственный в России по большой протяжённости изолированный массив акающих и якающих говоров. Время его возникновения, направление миграции его населения, особенно исходной, породили гипотезы и до сих пор представляют собой загадку: всё ещё достоверно не установлен его глотто- и этногенез, его демогенезис, нет исторических документов и фактов о наличии аканья на данной территории ранее, чем в 20-е годы XVII века (см.: Н.Н. Виноградов, 1918; Н.Н. Соколов, 1917; Л.П. Грехова, 1964; Г.Г. Мельниченко, 1974).

Между тем исследование диалектных границ той или иной территории требует совместных

усилий ряда наук лингвистического и нелингвистического цикла, среди которых главную роль должны играть данные исторической диалектологии и лексикологии. По словам А.С. Герда: «.в задачи исторической диалектологии и лексикологии входит выяснение того, как, откуда и когда в такую-то зону попали данные слова, какова история этих слов. Исследование же, направленное на проблемы этногенеза, имеют своей целью дать какие-то новые материалы для рассмотрения вопросов демогенезиса, т. е. истории заселения ареала. При этом теория демогенезиса рассматривает историю миграций в принципе безотносительно к этносам, в то время как теория этногенеза даёт этим процессам этническую ин-тепретацию. Само по себе решение проблем де-могенезиса и этногенеза может быть только комплексным, проводимым специалистами самых разных наук на равных основаниях. История собственно диалектной системы может быть вскрыта на основе чисто лингвистических методов, этническая история ландшафта, ареала - всегда объект ряда наук» [2, с. 59]. На необходимость изучения всех форм языкового проявления русского менталитета на всей территории распространения русского языка неоднократно указывала К.И. Демидова, см., в частности [4]. Сосредоточивая своё внимание в основном на изучении лингвистических проблем ареальной дистрибуции лексики говоров КАО, её роли в определении типологии костромских акающих говоров, наряду с проблемами глоттогенеза мы в определённой мере обращаемся и к проблемам демо-генезиса и этногенеза края.

Акающие говоры в пределах междуречья Костромы и Унжи по территориальному признаку можно уподобить серболужицкому языку, оторвавшемуся от остальной славянской массы языков. Костромские островные акающие говоры расположены на севере центральной части России, в пределах Вологодско-Вятской группы се-верновеликорусского наречия. На карте Московской диалектологической комиссии

78

Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова ♦ № 9, 2006

© Н.С. Ганцовская, 2006

Статус костромского акающего острова в свете данных исторической диалектологии и лексикологии

«Опыт диалектологической карты русского языка в Европе» они помечены цифрой 3, как и восточные подмосковные говоры, и признаны сред-невеликорусскими [8]. В основном это касалось только их наслоения - фонетического уровня в области безударного вокализма, характеризовавшегося аканьем. Основа же говоров - консонантизм, грамматический строй, лексика - признавалась северновеликорусской.

Мы разделяем точку зрения МДК по вопросу о статусе КАО: это средневеликорусские говоры с северновеликорусской основой и южновеликорусским наслоением, подобные говорам Подмосковья (Соколов, 1917), и полагаем вслед за Н.Н. Виноградовым, что после событий Смутного времени на чухломских и солигаличских землях «группа помещиков, переселившихся в свои новые усадьбы из-под Москвы, сыграла здесь роль закваски и вызвала довольно широкое, по пространству, и сплошное распространение акающего говора» (Виноградов, 1918).

Мы пришли к выводу, что костромской акающий остров на фоне костромских окающих говоров выглядит как языковая маргиналия только в отношении безударного вокализма, в отношении же других уровней языка и этнокультурных различий говоры КАО не представляют резкого контраста с говорами ближайшего окружения. Хотя очертания границ КАО определённы и устойчиво сохраняются на протяжении нескольких столетий, всё же языковая интерференция окающих и акающих говоров имеет место. Подобная проницаемость границ, малозаметная для неподготовленного наблюдателя, непосредственно касается не только взаимовлияния контрастных вокалических систем безударного вокализма, особенно после мягких согласных, она выражается в упрощении и мутации сложных типов аканья и яканья, и неизмеримо в большей степени в области невокалических систем языка. Ни в одном из говоров на территории КАО нет [г] фрикативного и других южнорусских особенностей в области согласных, может быть, за исключением тех черт, которые являются общими для южнорусских и севернорусских, в частности костромских говоров типа платте, восресенне и частично, на севере КАО, явлений типа быу, паука и др. Напротив, даже в области вокализма после мягких согласных с явлениями яканья сочетаются ёканье и те отголоски еканья, обнаруживаемые в ти-

пе диссимилятивно-ассимилятивного яканья, открытого Е.Г. Буровой и Л.Л. Касаткиным в чухломских говорах (по линии Ножкино - Дудино -Шартаново), которое схоже с уже известным яканьем верхнеднепровского типа, но отличается от него меной гласного [е], а не [и] с [а], а также во всё более становящемся продуктивным типе умеренного яканья, вытесняющем архаические типы яканья, где [а] чередуется чаще не с [и], а с [е] или открытым [и] [1]. Также имеют место случаи (например, в солигаличских говорах) перехода [а] в [е] между мягкими согласными типа з[е]ть, гр[е]зь, что, как и многие другие факты севернорусской фонетики: темп и мелодия речи, распространение безударного ёканья, цоканья, [у] на конце слова и перед согласным на месте [л], [l] европейского, большое количество случаев упрощения групп согласных и явлений в области грамматики - детально описаны Ф.И. Покровским [9; 10], Н.Н. Соколовым, Г.В. Шайтановой [12] и другими исследователями. Характерно, что они не подметили в говорах КАО, кроме безударного вокализма, южнорусских явлений, может быть, ввиду их немногочисленности, эпизодичности даже в речи одного и того же индивидуума, но на что обратили внимание Л.Л. Касаткин, Г.Г. Мельниченко и что в некоторой степени удалось выявить нам.

В истории исследования говоров КАО менее определённы данные о специфике лексики говоров КАО, может быть, в силу того, что лексика в течение XIX и в начале ХХ века находилась на периферии лингвистических исследований, отсутствовала её чёткая систематизация, в том числе и по географическому признаку. Всё же, благодаря первым сведениям об акающих костромских говорах Н. Нерехотского [7] и В. Даля и глоссариям Ф.И. Покровского, начала и конца XIX века, которые были прокомментированы в данной работе, удалось установить исконно севернорусский, с большой долей общерусских элементов, характер лексики акающих чухломских, солигаличских и буйских говоров. Сведения о лексике чухломских, солигаличских и галичских говоров, почерпнутые из материалов «Этнографического бюро» князя В.Н. Тенишева начала ХХ века и впервые введённые нами в научный оборот, существенным образом пополнили представления о составе, парадигматических и других связях, различных структурно-семантических объединениях лексики говоров КАО [11].

Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова ♦ № 9, 2006

79

ФИЛОЛОГИЯ

Е.Л. Мураткина

Библиографический список

1. Бурова Е.Г., Касаткин Л.Л. Чухломское аканье // Диалектологические исследования по русскому языку. - М., 1977.

2. ГердА.С. К истории диалектных границ вокруг Онежского озера // История русского слова: проблемы номинации и семантики: Межвузовский сборник научных трудов. - Вологда, 1991.

3. Грехова Л.П. К истории аканья в костромских говорах // Уч. зап. МОПИ им. Н. К. Крупской. Т. 148. Русский язык, вып. 10. - М., 1964.

4. Демидова К.И. Формы языкового проявления русского менталитета на уральской территории // Лексический атлас русских народных говоров (Материалы и исследования) 1999. - СПб., 2002.

5. Материалы для географии и статистике России, собранные офицерами Генерального штаба. Костромская губерния / Сост. Я. Крживоблоцкий. - СПб., 1861.

6. Мельниченко Г.Г. Лингвистические карты: приложение к книге «Некоторые лексические группы в современных говорах на территории Влади-миро-Суздальского княжества XII - нач. XIII вв. (территориальное распространение, семантика и словообразование)». - Ярославль, 1974.

7.Нерехотский Н. Слова, употребляемые жителями города Чухломы и его уезда // Тр. Общества любителей российской словесности при им-

ператорском Московском университете. Ч. 20. Летописи общества. Год 5. - М., 1820.

8. Опыт диалектологической карты русского языка в Европе с приложением очерка русской диалектологии // Тр. Московской диалектологической комиссии / Сост.: Н.Н, Дурново, Н.Н. Соколов, Д.Н. Ушаков. Вып. 5. - М., 1915.

9. Покровский Ф.И. О народных говорах северо-западной части Костромской губернии // Живая старина: периодическое издание Отд. этнографии Императорского русского географического общества / под ред. председательствующего в Отд. этнографии В.И. Ламанского. Год седьмой. Вып. ПЫУ - СПб., 1897.

10. Покровский Ф.И. О народном говоре Чухломского уезда Костромской области // Живая старина: периодическое издание Отд. этнографии Имп. русского географического общества / Под ред. председательствующего в Отделении этнографии В.И. Ламанского. Год девятый. Вып. Ш. - СПб., 1899.

11. Тенишев В.Н. Русские крестьяне. Жизнь. Быт. Нравы. Материалы этнографического бюро. Т. 1. Костромская и тверская губернии. - СПб., 2004.

12. ШайтановаГ.В. Расширение территории аканья в костромских говорах // Материалы и исследования по русской диалектологии. Новая серия. Т. 3. - М., 1962.

Е.Л. Мураткина

ПРОБЛЕМА ЖИЗНИ И СМЕРТИ В ТВОРЧЕСТВЕ Л.Н. ТОЛСТОГО И Ч. ДИККЕНСА

Духовный облик маленького метельщика Джо из романа Диккенса «Холод-I ный дом», загнанного, немытого, невежественного, затерянного в огромном Лондоне выписан с необычной для писателя сдержанностью - крупными красками и без каких-либо полутонов. «Имя - Джо. Отца нет, матери нет, друзей нет». Джо знает, что он «настоящий нищий» и что «метла есть метла»; а больше он не знает ничего и откровенно выражает свою неразвитость: «Я ничего не знаю». Предел его понимания нравственных проблем исчерпывается формулой «лгать нехорошо», и он не знает «ни одной коротенькой молитвы». Даже умирая, он не может сам помолиться - душу его отпускает не священник, а один из симпатичных персонажей романа, находящийся поблизости:

«- Джо, можешь ты повторить то, что я скажу?

- Повторю всё, что скажете, сэр, - я знаю: это хорошее.

- Отче наш.

- Отче наш!.. да, это очень хорошее слово, сэр.

- Иже еси на небесех...

- Ижг еси на небесех. скоро ли будет светло, сэр?

- Очень скоро. Да святится имя твое...

- Да святится... твое...

Свет засиял на темном мрачном пути. Умер!

Умер, ваше величество. Умер, милорды и джентльмены. Умер, вы, преподобные и неподобные служители всех культов. Умер, вы, люди; а ведь небом вам было даровано сострадание. И так умирают вокруг нас каждый день».

Нарочитое, мелодраматическое чтение «Отче наш» на смертном одре производит странное

80

Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова ♦ № 9, 2006

© Е.Л. Мураткина, 2006