Функции вставных конструкций в лирике И. А. Бродского

УДК 81

М. Н. Кулаковский

Функции вставных конструкций в лирике И. А. Бродского

В статье рассматриваются особенности использования вставных конструкций в лирике И. А. Бродского. В работе определяются наиболее характерные функции вставок в поэтическом тексте, связь вставных конструкций с различными текстовыми уровнями, их роль в общей структуре художественного текста. Подробно описаны как наиболее типичные, так и уникальные функции вставок в лирике И. А. Бродского. Определены основные функциональные особенности вставных конструкций в плане формирования пространственно-временной организации текста, взаимодействия различных информативных и субъектно-речевых планов. Выделены основные аспекты языковой игры с читателем в рамках вставных конструкций, представленные в лирике И. А. Бродского.

Ключевые слова: вставные конструкции, художественный текст, экспрессивный синтаксис, индивидуально-авторский стиль, функциональные типы вставных конструкций, текстовые регистры, зрительный план восприятия, чувственно-ментальный план, эмоционально-оценочная информация, парономазия, интертекст, взаимодействие речевых планов.

M. N. Kulakovsky

Functions of Parentheses in I. A. Brodsky's Lyrics

In the article features of use of parentheses in I. A. Brodsky's lyrics are considered. In the work the most characteristic functions of parentheses in the poetic text, relations of constructions with various text levels, their role in the general structure of the literary text are defined. Both the most typical, and unique functions of parentheses in I. A. Brodsky's lyrics are described in detail. The main functional features of parentheses in regard of formation of the existential organization of the text, interaction of various informative and subject and speech plans are defined. The main aspects of a language game with the reader within parentheses presented in I. A. Brodsky's lyrics are marked out.

Keywords: parentheses, literary text, expressional syntax, individual and author's style, functional types of parentheses, text registers, visual plan of perception, sensual and mental plan, emotional and estimated information, paronomasia, intertext, interaction of speech plans.

При описании индивидуально-авторского стиля одной из важнейших составляющих является определение особенностей синтаксической организации художественного текста, выявление функциональной нагрузки конкретных синтаксических единиц в общей структуре произведения. К числу подобных текстообразующих средств относятся и вставные конструкции. Являясь конструкциями экспрессивного синтаксиса, они не только актуализируют передаваемую информацию, но и регулярно выступают в качестве своеобразного «переключателя» различных текстовых регистров.

Объектом нашего исследования стали вставки в поэзии И. А. Бродского. При этом под вставной конструкцией, рассматриваемой нами с точки зрения конструктивного синтаксиса, мы понимаем такой осложняющий компонент в составе высказывания, который представляет собой «любую часть текста, заключенную в скобки», [3, с. 157] и используется в функциональном плане для передачи «дополнительных сведений, не являющихся необходимыми для понимания информации, из-

ложенной в основном предложении, для передачи мыслей, возникающих у пишущего по ассоциации» [1, с. 59].

Следует отметить, что в целом вставные конструкции более характерны для прозаического текста. В лирическом же произведении их употребление мотивировано в гораздо меньшей степени: во-первых, они нарушают ритмико-интонационную организацию текста, а во-вторых - особая ассоциативно-логическая связь в поэтическом тексте позволяет обходиться без подобных синтаксических средств актуализации. Следовательно, экспрессивность вставки в лирике (по сравнению с прозой) прослеживается более отчетливо. С другой стороны, проведенный нами анализ лирики И. А. Бродского (актуализирующего в своих текстах единицы различных языковых уровней) позволяет не только выявить индивидуальные стилевые особенности автора в плане употребления вставок, но и раскрыть потенциальные экспрессивные и текстообразующие возможности данной синтаксической единицы в рамках лирического текста.

© Кулаковский М. Н., 2018

Вставные конструкции в поэзии И. А. Бродского характеризуются достаточным функциональным разнообразием. При этом нельзя говорить о вставке как об обязательном экспрессивном элементе поэтического синтаксиса данного автора: во многих стихотворениях они вовсе отсутствуют, а следовательно - их употребление мотивируется не только индивидуально-авторским стилем, но и информативно-композиционными особенностями текста. В частности, в одном из отрывков стихотворения «Мексиканский романсеро» вставные конструкции выполняют композиционнообразующую функцию: первые две строки каждой из четырех строф организуют зрительный план восприятия, связанный с настоящим, а две следующие, оформленные в виде вставки, - чувственно-ментальный план повествователя, связанный с прошлым:

Сад громоздит листву и не выдает вас зною.

Площадь. Фонтан с рябою нимфою. Скаты кровель.

Райские кущи с адом голосов за спиною.

Ночь с багровой луною, как сургуч на конверте.

(Мексиканский романсеро) [2, с. 268].

В некоторых случаях наблюдается намеренная актуализация вставки на уровне слухового восприятия текста, в частности - лексическое дублирование (хотя и идиоматичное по своей природе) графических средств выделения:

Елизавета Англию любила сильней, чем ты Шотландию свою (замечу в скобках, так оно и было)...

(Двадцать сонетов к Марии Стюарт) [2, с. 260].

Актуализация вставки может быть связана и с использованием средств других языковых уровней. В частности, на фонетическом уровне (в отличие от прозы) в качестве связующего элемента вставки с основным контекстом или вставных конструкций между собой выступает рифма (фонетический повтор):

Так шуми же себе в судебной своей судьбе над моей головою, присужденной тебе, но только рукой

дай мне воды (ручья) зачерпнуть, чтоб я понял, что только жизнь ничья.

(К северному краю) [2, с. 42].

В качестве лексического средства информативной актуализации могут выступать паронимы. При этом парономазия в одних случаях может наблюдаться внутри вставки:

Я не хочу умирать из-за двух или трех королей, которых я вообще не видал в глаза (дело не в шорах, но в пыльных шторах).

(Письмо генералу 2) [2, с. 112].

В других случаях она возникает как средство языковой игры, оформляющее взаимодействие вставки с основным контекстом:

Это, Отче, издержки жанра (правильней - жара).

(Мексиканский романсеро) [2, с. 269].

Традиционно важную роль играют вставные конструкции и в организации пространственно-временной структуры произведения. Однако следует отметить, что в лирике Бродского конкретизация с помощью вставки пространственного плана текста представлена отдельными примерами. В частности, в следующем отрывке актуализирована верхняя пространственная перспектива:

Другая же - взвилась под небеса и каркнула во все воронье горло,

приказывая издали и впредь фарфоровому шарику (над нами) помалкивать и взапуски белеть...

(Развивая Крылова) [2, с. 40].

Интересной представляется и организация в тексте различных планов зрительного восприятия. Так, вставная конструкция может оформлять общий план восприятия. При этом контраст с укрупненным передним планом (представленным в основной части высказывания) актуализирует ироничную авторскую антитезу:

Входит Лев Толстой в пижаме, всюду - Ясная Поляна.

(Представление) [2, с. 410].

Существенно разнообразнее случаи конкретизации во вставной конструкции временного плана текста. Например, временная актуализация (метафорически осложненная - в следующем примере) может быть представлена внутри информативно-повествовательного плана:

Сапог мой разрывает поле (бушует надо мной четверг),

но срезанные стебли лезут вверх.

(Новые стансы к Августе) [2, с. 56].

Кроме того, взаимодействие в тексте вставных конструкций между собой может организовывать временную противопоставленность (отражающую противопоставленность ситуативную):

Теперь, когда мне попадается цифра девять с вопросительной шейкой

или (за полночь) двойка, я вспоминаю лебедь ...

(«Ты узнаешь меня по почерку. В нашем ревнивом царстве...») [2, с. 389].

Традиционно актуальна для вставок функция, связанная с переключением временных регистров, в частности - с плана настоящего повествования в основном предложении на план прошлого, а также реального или моделируемого будущего во вставке:

Я овладел искусством сливаться с ландшафтом, как с мебелью или шторой

(что сказалось с годами на качестве гардероба).

(Вертумн) [2, с. 456].

При этом временной план моделируемого будущего может характеризоваться открытостью, неограниченной перспективой:

Неужели считаешь и ты

(и ничто уж не сдвинет с решенья, даже вкус и окраска воды).

(Полевая эклога) [2, с. 32].

Одной из важнейших функций вставок в структуре художественного текста является соотнесение различных точек зрения и планов восприятия. В частности, внутри информативного плана может быть актуализирован определенный зрительный образ (например, графика текста):

В расклеенном на уличных щитах «Послании к властителям» известный, известный местный кифаред, кипя негодованьем, смело выступает с призывом Императора убрать (на следующей строчке) с медных денег.

(Post aetatem nostram) [2, с. 207].

Таким образом, вставка формально организует трансформацию способа передачи чужой речи -от несобственно-прямой речи к точному цитированию, а на информативном уровне - актуализирует авторскую иронию.

При помощи вставной конструкции может осуществляться переход от информативного или оценочного плана к слуховому восприятию образа:

Германия, конечно, юбер аллес.

(Два часа в резервуаре) [2, с. 70].

Вставки в поэзии Бродского могут организовывать взаимодействие элементов различной стилевой маркированности, например - нейтральных и разговорных единиц внутри речевого плана повествователя:

Все неустойчиво (раз - и сдуло):

семьи, частные мысли, сакли

[2, с. 356].

При этом регулярно наблюдается соотнесение информативного регистра с экспрессивным (а следовательно - переход от логического восприятия текста к эмоциональному):

Не спутать бы азарт и страсть (не дай нам, Господь).

(Псковский реестр) [2, с. 47].

Характерной для вставных конструкций является и оценочная функция. При этом наиболее типичной для творчества Бродского является оценка повествователем самого себя:

Вот оттого мой голос глуховат, лишенный драгоценного залога,

что я не угожу (не виноват) совсем в специалисты монолога.

(Зимняя почта) [2, с. 54].

Существенное внимание уделяет автор и особенностям стиля. Организуя своеобразную игру с читателем, он как бы извиняется за «речевую неудачу»:

Шарик обычно стремится в лузу.

(Речь о пролитом молоке) [2, с. 83].

Но в таком реестре (издержки слога) свобода не выбрать - весьма убога

(Речь о пролитом молоке) [2, с. 87].

При этом вставка может мотивировать использование автором определенных языковых средств:

Но и звезда над морем -что есть она как не (позволь так молвить, чтоб высокий в этом не узрила ты штиль) мозоль, натертая в пространстве светом?

(Пенье без музыки) [2, с. 203].

В данном примере следует отметить и необычную позицию вставной конструкции, которая разделяет отрицание и обозначаемый объект отрицания (тем самым подготавливая читателя к восприятию представленного образа).

При появлении во вставной конструкции сравнения возникает переход от информативного плана к ассоциативному (метафорическому):

Не забывай никогда, как хлещет в пристань вода

и как воздух упруг (как спасательный круг).

(Ломтик медового месяца) [2, с. 42].

Метафора, представленная во вставке, может строиться на основе детализации:

.. .и телефонный аппарат

безмолвствует.

(Посвящается Ялте) [2, с. 161].

Обратный процесс трансформации ассоциативного плана в информативно-логический наблюдается при мотивации во вставке метафоры основного контекста (автор в этом случае как бы вскрывает механизм создания тропа):

За щелчком аппарата следует вспышка - род выстрела (все, что нас отбрасывает вперед, на стену будущего, есть как бы выстрел).

(В Англии) [2, с. 332].

Особый тип взаимодействия возникает при пересечении различных планов внутри речевой структуры повествователя (например, планов, связанных с созданием текста и его восприятием, непосредственной реакцией на него самого повествователя):

Красавица, которую я позже любил сильней, чем Босуэла - ты,

с тобой имела общие черты (шепчу автоматически «о, Боже», их вспоминая) внешние.

(Двадцать сонетов к Марии Стюарт) [2, с. 256].

В художественном тексте, отражающем модель определенной коммуникативной ситуации, важнейшей функцией вставных конструкций является организация коммуникации повествователя с читателем. Активное использование подобных вставок связано, вероятно, с проявлением общей тенденции к «многоголосию» и внутренней диалоги-зации текста. Наиболее характерны для организации подобного взаимодействия отсылка к жизненному опыту читателя и соотнесение сообщаемой информации с традиционно известным, типичным (а следовательно - и соединение образного мира текста с реальным):

Месяц замерших маятников (в августе расторопна

только муха в гортани высохшего графина).

(Римские элегии) [2, с. 347].

Одним из проявлений внутренней диалогично-сти текста является актуализация автором определенной информации с возможной ее оценкой:

... и ежели сия оценка верна (она, увы, верна),

то перпендикуляр, из центра восстановленный, есть сумма сих пронзительных двух взглядов.

(Пенье без музыки) [2, с. 201].

При этом гипотетическая модальность основной информации изменяется на констатирующую во вставке.

Информативная актуализация может быть связана и с непосредственным обращением повествователя к читателю:

Здесь было нечто большее. Я просто увидел, что она мне говорит.

(Посвящается Ялте) [2, с. 168].

В данном случае автор акцентирует внимание читателя на метафоре, отталкиваясь от традиционной логики восприятия.

Элемент языковой игры наблюдается и при создании информативной вариативности текста:

В одинокой комнате простыню комкает белое (смуглое) просто ню - .

(Квинтет) [2, с. 311].

Повествователь может предложить читателю самостоятельно смоделировать определенную ситуацию или представить свой вариант возможного развития событий:

Мицкевич лег, в оранжевый волчок

уставив свой невидящий зрачок.

(С грустью и с нежностью) [2, с. 45].

Элемент моделирования проявляется и при раскрытии механизма создания образа, что позволяет автору, отталкиваясь от традиционного восприятия, актуализировать собственную речевую находку:

Уколы на бегу (не шпилькой - пикой!) ...

(Псковский реестр) [2, с. 47].

Традиционной является для вставных конструкций интертекстуальная функция. Так, вставка может акцентировать внимание читателя на межтекстовых связях, указывая на источник сопоставляемой информации - конкретный текст или его автора:

Важно многим создать удобства.

(Речь о пролитом молоке) [2, с. 87].

При этом читателю предлагается самостоятельно провести параллели между данными текстами.

Вставка может актуализировать информативно-речевое расхождение первичного цитируемого источника и создаваемого автором текста:

Я вас любил. Любовь еще (возможно, что просто боль) сверлит мои мозги (Двадцать сонетов к Марии Стюарт) [2, с. 257].

При этом вставная конструкция становится знаком переключения текстового регистра, отхода от первоисточника (а кроме того - и знаком изменения эмоционально-оценочного фона текста).

Необходимо отметить, что в поэзии Бродского представлены и традиционные информативные функции вставок, в частности - передача дополнительной информации. Например, последовательно представлена информация присоединительно-распространительного характера и указание на причину:

... сложность либо усугубляет страданье (ибо

повод к разлуке важней разлуки),

либо она облегчает муки...

(Памяти Т. Б.) [2, с. 116-117].

Последовательно представлена и информация уточняюще-ограничительного характера:

Нет на свете вещей, безупречней

отбеляющих лист

[2, с. 320].

Кроме того, вставные конструкции могут выполнять заместительную функцию, мотивируя незаконченность текста или констатируя его отсутствие:

«.Сердце сжимается, как подумаешь, как он тут одинок. »

(Новый Жюль Верн) [2, с. 339].

Таким образом, проведенный анализ позволяет говорить о важной текстообразующей функции вставных конструкций в лирике И. А. Бродского.

Библиографический список

1. Акимова, Г. Н. Новое в синтаксисе современного русского языка [Текст] / Г. Н. Акимова. - М. : Высшая школа, 1990. - 166 с.

2. Бродский, И. А. Избранные стихотворения [Текст] / И. А. Бродский. - М. : Панорама, 1994. - 496 с.

3. Прияткина, А. Ф. Русский язык: Синтаксис осложненного предложения [Текст] / А. Ф. Прияткина. - М. : Высшая школа, 1990. - 175 с.

Bibliograficheskij spisok

1. Akimova, G. N. Novoe v sintaksise sovremennogo russkogo jazyka [Tekst] / G. N. Akimova. - M. : Vysshaja shkola, 1990. - 166 s.

2. Brodskij, I. A. Izbrannye stihotvorenija [Tekst] / I. A. Brodskij. - M. : Panorama, 1994. - 496 s.

3. Prijatkina, A. F. Russkij jazyk: Sintaksis oslozhnennogo predlozhenija [Tekst] / A. F. Prijatkina. -M. : Vysshaja shkola, 1990. - 175 s.

Reference List

1. Akimova G. N. New in modern Russian syntax / G. N. Akimova. - M. : Vysshaya Shkola, 1990. - 166 pages.

2. Brodsky I. A. Selected poems. - M. : Panorama, 1994. - 496 pages.

3. Priyatkina A. F. Russian: Syntax of the complicated sentence. - M. : Vysshaya Shkola, 1990. - 175 pages.

Дата поступления статьи в редакцию: 17.01.2018 Дата принятия статьи к печати: 16.02.2018