Государство и церковь в борьбе с церковным расколом (конец XVII начало XX В. )

В.Ю. Софронов

ГОСУДАРСТВО И ЦЕРКОВЬ В БОРЬБЕ С ЦЕРКОВНЫМ РАСКОЛОМ

Рассматривается система законодательных мер, используемых правительством для борьбы с церковным расколом с конца XVII и вплоть до начала XX в., а также деятельность официальной православной церкви среди старообрядчества.

С самого начала возникновения церковного раскола в России государство привлекало представителей официальной православной церкви для борьбы с ним. Кроме того, законодательными актами старообрядческое движение было поставлено вне закона, что повлекло полную дискредитацию старообрядческой части населения страны. И лишь в конце XIX в. эти законы были смягчены и частично отменены, а Указом от

17 апреля 1905 г. староверам была дарована относительная свобода в вопросах веры.

Еще при царе Алексее Михайловиче по отношению к старообрядцам было разработано специальное «Уложение», согласно которому всех противников официальной церкви можно было подвергать преследованию, заключению под стражу и применять к ним иные меры вплоть до смертной казни. А.В. Карташев указывал: «Собранный в том же 1682 г. патр. Иоакимом большой церковный собор одобрил и привел в действие целую систему репрессий против старообрядчества, которая явила собой картину решительного гонения на него. Тут впервые в жизни русской церкви и государства применена была система и дух Западной инквизиции» [1. С. 239].

Во времена регентства царевны Софьи 7 апреля 1685 г. был принят специальный закон, направленный на борьбу с церковным расколом, в котором перечислялись различного рода провинности в вопросах веры, за которые следовало то или иное наказание. Государственным указом 1685 г. от гражданских властей требовалось «смотреть накрепко, чтобы раскольники в лесах и в волостях не жили, а где объявятся, самих имать, пристанища их разорять, имущество продавать и деньги присылать в Москву».

Во второй половине XVII - начале XVIII в. старообрядчество повсеместно преследовалось, в результате чего было вытеснено в глухие места: на Керженец, в Стародубье, на остров Ветку, в Поморье, Сибирь, на Дон и в приграничные зарубежные страны. В России старообрядцы обычно селились обособленно, практически без связи с внешним миром. Жестокость применяемых мер вызвала среди старообрядцев убеждение о воцарении в Москве Антихриста, что привело к идеям о близости конца света и второго пришествия Христа. В этот период в среде беглых старообрядцев появилась крайняя форма протеста в виде самосожжений (гарей, или «огненных крещений»).

Петр I первоначально придерживался позиции веротерпимости, исключающей преследование старообрядцев. Он считал, что необходимо «с противниками церкви с кротостию и разумом поступать по апостолу -бых беззаконным, яко беззаконен, да беззаконных при-обрящу, и не так, как ныне, жестокими словами и отчуждением» [2. С. 617]. В 1702 г. был принят Манифест, согласно которому предоставлялась возможность

всем и каждому «жить по совести человеческой ...пе-щись о блаженстве души своей» [3. С. 193]. Но такое благодушие продолжалось недолго. С подачи Феофана Прокоповича в Духовный регламент было помещено следующее определение отношения официальной церкви к старообрядцам: «Лютые неприятели, и

государству и государю непрестанно зло мыслящие» [4. С. 342]. Пропаганда их учения наказывалась смертью или ссылкой на каторгу. Уличенные в расколе не имели права занимать общественные должности и быть свидетелями на суде против православных.

28 февраля 1716 г. Петр I издал указ о взимании со старообрядцев государственных податей в двойном размере. Вместе с тем был введен «налог на бороду»: за право носить бороду они должны были платить особую подать и при этом носить верхнюю одежду с вставкой куска желтого сукна на спине. Но если они проходили регистрацию в Приказе церковных дел и вносили двойной податной оклад, то им разрешалось жить во всех населенных пунктах империи. В том же году появился указ «О хождении на исповедь повсягодно, о штрафе за неисполнение сего правила», направленный, прежде всего, против старообрядцев [5]. Православные священники обязаны были вести в своих приходах точные исповедные книги и списки раскольников без всякой утайки; виновные же в утайках раскольников лишались места [6].

Старообрядцы должны были носить особого рода платье: мужчины - крашенинную однорядку с лежачим ожерельем и сермяжный зипун со стоячим клееным козырем красного сукна; женщины - опашни и шапки с рогами. Особую подать платил и всякий, кто не венчался у православного священника; «раскольничьим попам» запрещалось совершать требы; у них отбирались старые книги и отсылались в Св. Синод; им запрещалось строить скиты; их монахов и монахинь рассылали по монастырям под строгий надзор, а иногда присуждали к горным работам; православные священники должны были вести исповедные книги по приходам, исполнять для старообрядцев требы по православному уставу и строго следить за тем, чтобы все бывали у исповеди; детей старообрядцев приказано было крестить по православному обряду; укрывательство тех, кто не посещал официальную церковь, и несообщение о них влекли за собой тяжкие наказания.

Если первоначально делами церковного раскола ведал приказ церковных дел, то с учреждением Св. Синода все дела по расколу были переданы ему. В 1725 г. была учреждена особая «Раскольничья контора», к которой перешли административно-полицейские дела по расколу, а в ведении Синода остались лишь вопросы по миссионерской деятельности. Розыск «потайных раскольников» велся с помощью специальных военных агентов.

Преемники Петра I продолжили борьбу с расколом «ложным и непотребным», используя прежние методы. Екатерина I указом от 7 июля 1725 г. ограничила торговую и финансовую деятельность старообрядцев, потребовав «раскольников ни к каким сборам и в купчины отнюдь не выбирать и не определять». Не признавались совершенные старообрядцами таинства (крещения, венчания, отпевания), за которые взимался штраф и виновные подвергались судебным преследованиям. При Анне Иоанновне и Елизавете Петровне старообрядцев силой заставляли молиться за царя; они привлекались к отбыванию рекрутской повинности; при отлучках с места жительства они обязаны были брать паспорта. В 1740 г. была основана миссия в Екатеринбурге, которая, по отзывам современников, «особо успеха не имела». В 1745 г. старообрядцам было запрещено принимать кого-либо в свои скиты, называться «староверцами, скитскими общежителями и пустынножителями». По отношению к ним вводился единый термин - «раскольники». В 1752 г. был повторен указ Петра I о ношении на одежде медных знаков с надписью: «борода - лишняя тягота, с бороды пошлина взята».

Петром III были отменены некоторые наиболее строгие законы, направленные против старообрядчества. В 1762 г. последовали два указа Петра III. Согласно первому указу все старообрядцы приравнивались к иноверцам, живущим внутри России. Другим были прекращены следствия о раскольниках ввиду часто повторявшихся случаев самосожжения. Екатериной II указом от 14 декабря 1762 г. всем старообрядцам, бежавшим за границу, было разрешено вернуться в Россию и селиться особыми слободами, причем они должны были быть положены в двойной оклад, но с освобождением от всяких податей и работ на шесть лет. Освобождались они и от ношения специального платья и бритья бород. В 1763 г. была уничтожена раскольничья контора. В 1769 г. за старообрядцами было признано право выступать свидетелями на суде. Однако при этом в 1768 и 1778 гг. были изданы указы, запрещавшие старообрядцам строить церкви и часовни, иметь в них колокола. В 1782 г. они были освобождены от двойного оклада, а с 1783 г. им запрещалось употребления слова «раскольник» в официальных документах и даже в частных беседах; в 1785 г. всем старообрядцам вернули право проживать там, где они пожелают, и избираться на общественные должности. В том же году по ходатайству Григория Потемкина в Новороссийском крае старообрядцам разрешалось иметь своих священников и вести церковную службу по старым канонам.

Император Александр I в указе от 21 февраля 1803 г. так определил свое отношение к расколу: «не делая насилия совести и не входя в розыскание внутреннего исповедания веры, не допускать однакож внешних оказа-тельств отступления от церкви и строго воспрещать в сем соблазны, не в виде ересей, но как нарушение общего благочиния и порядка». Со стороны правительства по отношению к старообрядцам наблюдаются некоторые изменения: в 1803 г. в официальных бумагах вновь появился термин «раскольник»; 7 мая 1812 г. им было отказано в строительстве часовен на кладбищах, но с 1822 г. разрешалось принимать «беглых попов», оставивших официальную церковь; в 1824 г. за вторичное уклонение

в раскол мужчинам грозила отдача в рекруты, а женщинам - ссылка в Сибирь.

Исторически сложилось, что старообрядцы, не имея центрального органа власти в лице какого-то духовного лица, делились на мелкие толки и согласия, которые в официальных документах именовались «сектами». Отечественная историография различает два основных направления старообрядчества: «поповцы» и «беспоповцы», которые имеют свои более мелкие ответвления. В XIX в. государственные власти стали дифференцированно подходить к различным ветвям старообрядческих течений. Так, в 1820 г. надзору полиции поручены были «беспоповцы» (федосеевцы). Им было запрещено участвовать в выборах на общественные должности. «Поповцам» с 1822 г. разрешалось иметь собственных священников, перешедших к ним (бежавших, отсюда термин «беглопоповцы») в старообрядчество из официальной церкви, а также содержать часовни и церкви, но новых не строить.

Если в начале царствования императора Николая I решением комитета министров от 9 января 1826 г. губернаторам предписывалось не преследовать старообрядцев за совершение треб по их обрядам, а смотреть только за тем, чтобы они «не совращали в раскол», то 25 июня 1831 г. в Москве был учрежден секретный совещательный комитет с целью «соединить дух терпимости с необходимыми мерами строгости». С 1838 г. подобные комитеты были учреждены и в губерниях. Они состояли из епархиального архиерея, губернатора, председателя палаты государственных имуществ и жандармского штаб-офицера и действовали в строгой тайне. Объединяющим их органом был центральный комитет в Петербурге. Сам император живо интересовался деятельностью этого комитета и требовал от его руководства регулярных отчетов.

В 1835 г. комитет министров поделил старообрядцев на секты «менее вредные» и «особенно вредные». В 1842 г. министерство внутренних дел запросило Св. Синод о том, какие, на взгляд центрального органа духовной власти, старообрядческие «секты» признаются «особенно противными учению Церкви». На что обер-прокурор Св. Синода Протасов ответил, что «вреднейшими сектами являются: 1) иудействующие, совершенно отпадающие от христианства; 2) молокане, секта разрушительная, как и 3) духоборцы; 4) хлыстовщина и 5) скопцы, обе богохульные; 6) те безпоповщинские секты, которые отвергают брак и молитву за царя: они пишут и произносят жестокие хулы на церковь и таинства и всякую власть нынешнего времени почитают антихристовою». К ним же Протасов причислил все те старообрядческие толки и согласия, которые отказываются молиться за царя. К «менее вредным» обер-прокурор отнес «поповщину», которая, по его мнению, «не ересь, а раскол... и более надежды представляет к обращению».

Члены «вредных сект» не могли быть зачислены в городские сословия, не могли усыновить православных детей или быть их опекунами. Им запрещалось нанимать вместо себя православных для зачисления в рекруты; дети их считались незаконнорожденными; по IX ревизии их жены продолжали числиться за родителями.

18 февраля 1853 г. был учрежден особый комитет для пересмотра постановлений о раскольниках. Ми-

нистр внутренних дел Бибиков представил императору проект постановления, согласно которому «все меры, предполагаемые вновь в отношении к раскольникам, приводить постепенно, без всяких оглашений». Им же предлагалось исключить из Свода законов все законы о старообрядцах. Но Николай I отверг предложение министра и 10 июня 1853 г. были Высочайшее утверждены особые «Правила», которые распространялись на всех старообрядцев. Согласно им староверы не должны были рассматриваться как «особое общество». При этом они лишались права на приобретение имущества «по купле или по завещанию и другими способами»; их метрические книги считались недействительными, а свои браки они обязаны были регистрировать в полиции; они не могли иметь печатей и заниматься сбором подаяний; запрещалось принимать пожертвования от «раскольничьих учреждений»; были введены многочисленные запреты на их запись в купечество. Старообрядческие кладбища и культовые сооружения на них, разрешенные Екатериной II, были подчинены ведению приказов общественного призрения и должны быть «освобождены от раскольничьего характера». Было запрещено строить и ремонтировать принадлежащие им любые культовые сооружения, обращать в публичные молельни крестьянские избы; существующие молельни запрещалось называть церквями, ставить на них кресты, вешать колокола и звонить в них. Они могли пользоваться только теми молитвенными домами, которые существовали до 1826 г.

Был отменен закон, принятый при Александре I, разрешавший принимать в старообрядческие общины «беглых попов». Побег православного священника стал рассматриваться как преступление. Хотя перешедшим к старообрядцам священникам до 1853 г. разрешалось оставаться на местах, но им запрещалось переезжать из губернии в губернию, останавливаться в Москве проездом, подавать о себе ревизские сказки, называться священниками. Они должны были называть себя «остающийся у раскольников поп», или «исправляющий у раскольников духовные требы». Не признавался старообрядческий монашеский чин.

Старообрядцам вновь запрещалось выступать свидетелями в суде; они не могли обучать своих детей в государственных учреждениях: не могли поступить в гимназии и университеты, не могли селиться в пограничных губерниях и уходить за границу, записываться в иконописцы, содержать этапы; в гильдии их принимали только на «временном праве»; все старообрядцы были обложены рублевым сбором с души в пользу православных церквей, в приходе которых они жили. Помещикам и горным заводчикам рекомендовалось начальниками в имениях назначать преимущественно единоверцев и православных.

В местах, где проживали старообрядцы, была усилена полиция. Министру внутренних дел предоставлялось право упразднять скиты, монастыри, кладбищенские заведения и «прочие противозаконные раскольничьи сборища без всякого исключения». Для исполнения «Правил» «постепенно и в совершенной тайне» при министерстве внутренних дел было учреждено особое временное управление.

Все официальное духовенство было призвано усилить борьбу со старообрядческим движением. Св. Си-

нод возложил миссионерскую деятельность на приходских священников, издав «Наставление священнику относительно заблуждающих от истины веры». Особые миссии посылались только в места, где был наиболее распространен раскол. Миссионерская деятельность среди старообрядцев находилась под особым контролем у Св. Синода, поскольку на нее возлагались большие надежды, которые, впрочем, не оправдались. В 1853 г. при академиях и семинариях решено открыть небольшие миссионерские отделения. Их слушатели изучали историю раскола, способы борьбы с ним, пастырскую педагогику и пр. По мнению московского митрополита Филарета, раскол являлся следствием народного невежества, а потому бороться с ним следовало путем просвещения. В 1836 г. было распространено на все губернии действие особых «Правил первоначального обучения детей поселянских, особенно раскольнических». Школы открывались при монастырях и церквях, в особых зданиях; обучали в них священники или члены причта Закону Божию, чтению и письму.

После вступления на престол императора Александра II 17 апреля 1855 г. им был закрыт особый секретный комитет, но существующие ранее законодательные акты по части церковного раскола остались в силе. В 1874 г. был издан закон о браках среди старообрядчества, согласно которому акт бракосочетания старообрядцев фиксировался в особых метрических книгах, которые велись полицией и волостными правлениями. Была упразднена часть православных миссий, как не оправдавшие себя, а некоторые преобразованы согласно новым уставам. В 1857 г. в Свод законов были внесены почти все постановления о расколе, изданные при Николае I.

Далее всех пошел Александр III, который практически легализовал старообрядчество, признав за ним основные гражданские права. Закон 3 мая 1883 г. требовал, чтоб всем старообрядцам (за исключением скопцов) должны быть выданы паспорта на общем основании; им дозволялось вести торговлю и заниматься промыслами; с небольшими ограничениями разрешалось занимать общественные должности. Они могли совершать общественную молитву, исполнять требы, совершать богослужения без опасения подвергнуться репрессиям. Открывались закрытые ранее их культовые сооружения, духовенству разрешалось совершать требы, но они не признавались в этом звании. Но по-прежнему запрещалось распространение раскола и его публичное проявление.

По этому поводу в «Вестнике Европы» сообщалось: «Нельзя сказать, чтобы на место одного принципа прямо и решительно был поставлен другой, противоположный. Покровительство закона дано раскольникам не как право, а как милость, о которой они должны каждый раз просить без всякой гарантии в том, что ходатайство их будет уважено» [7. С. 61].

Миссионерский съезд епископов в Казани в 1885 г. поставил вопрос об учреждении миссионеров в каждой епархии, что в 1886 г. и было решено Синодом, в 1888 г. изданы «Правила об устройстве миссий». С учреждением миссионеров приходские священники не были освобождены от миссионерской деятельности. С 1881 г. учреждаются кафедры по расколу в духовных семинариях; семинарский устав ввел учение о расколе в число обяза-

тельных предметов семинарского обучения. В 1882 г. при Синоде был образован фонд на издание «противо-раскольничьих сочинений». По ходатайству очередного миссионерского съезда в 1890 г. Св. Синодом издан каталог книг для «противораскольничьих библиотек». Такие библиотеки должны были учреждаться при приходах, благочиниях и епархиях, а епархиальные архиереи должны были следить за тем, чтобы книги не оставались без употребления. Некоторые духовные журналы вступили в догматическую полемику со старообрядцами или давали информацию ходе о миссионерской деятельности. «История русского раскола старообрядства» П.С. Смирнова была рекомендована официально как учебное пособие для духовных семинарий.

Лишь в начале XX в. старообрядцам была дарована относительная свобода. Указом от 17 апреля 1905 г. постановлялось следующее:

1. Заменить слово «раскольник» словом «старообрядец».

2. Разрешить устройство моленных сходок и избрание духовных лиц-наставников.

3. Разрешить устройство кладбищ.

4. Отпечатать запечатанные храмы.

5. Духовным лицам присвоить звание «настоятелей и наставников».

6. Разрешить старообрядцам поступать в гимназии, университеты, военные школы и производить их в офицеры.

Таким образом, в рассматриваемый период российское законодательство по отношению к старообрядцам претерпело значительные изменения: от мер репрессивных к веротерпимости, а затем и к равенству вероисповеданий, хотя при этом приоритет государственной православной церкви сохранялся. Все это говорит о том, что в Российской империи наблюдалась противоречивая картина в законодательстве по вопросам веры, что объясняется изменениями во внутригосударственной политике государства в различные временные периоды. При этом деятельность РПЦ находилась в прямой зависимости от государственной политики, что не могло не привести к падению ее авторитета среди гражданского населения и отходу части верующих от официальной церкви.

ЛИТЕРАТУРА

1. Карташев А.В. Очерки по истории русской церкви. М., 1992. Т. 2.

2. Соловьев С.М. История России с древнейших времен. М., 1997. Т. 15, 16.

3. ПСЗ. СПб., 1830. Т. 4. № 1910.

4. ПСЗ. СПб., 1830. Т. 6. № 3718.

5. ПСЗ. СПб., 1830. Т. 5. № 3340; Т. 6. № 3718, 3784 и др.

6. ПСЗ. СПб., 1830. Т. 5. № 2991, 2996.

7. Вестник Европы. 1883. № 7.

Статья поступила в редакцию журнала 4 декабря 2006 г., принята к печати 11 декабря 2006 г.