Ценность неудачи в жизни личности

ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ

Л.Ю. Логунова, И.С. Пагина

ЦЕННОСТЬ НЕУДАЧИ В ЖИЗНИ ЛИЧНОСТИ

Аннотация. Неудача — форма жизни. Стремление осмыслить ее с позиции аномалии приводит лишь к дихотомии «счастье-горе». Возведение невротического ощущения счастья в культ современностью и погоня за ним, заставляют человека чувствовать себя неудачником при малейшем несоответствии «успешному» образу, которое создало общество. Вместе с тем, неудача сама является частью успеха, если видеть в ней ценность опыта. Актуальность исследования неудачи в жизни человека заключается в парадоксальном невнимании науки к неуспешной стороне жизни. Наша работа посвящена восполнению теоретического пробела в осмыслении неудачи как ценности, приносящей человеку опыт, возможность открыть в себе новые ресурсы, жизненные силы. Жизнь представляет собой синусоиду из взлетов и падений, ситуации кольцуются в циклы событийности. В зависимости от выбора жизненного сценария человек выбирает путь обострения неудачной событийности, не признавая неудачу, чувствуя вину за свой неуспех. Альтернативный вариант — продуктивное переживание опыта неудачи. В первом случае человек транслирует социальному окружению чувства страха, неуверенности, обиды, гнева. Сильные негативные чувства закрепляют неудачу в событийном рисунке жизни, возвращая человека к неприятным событиям в течение жизни. Принятие неудачи в качестве ценного опыта, благодарность за возможность понять свой потенциал, любовь «пережигает» чувства страха, превращая неудачу в будущий успех.

Ключевые слова: социология счастья, успех, переживание неудачи, гибридный методологический комплекс, событийный подход, гуманистически-смысловой анализ, социальный смысл неудачи, жизненный опыт, социальная роль неудачника.

L. Yu. Logunova, I. S. Pagina

VALUE OF FAILURES IN THE LIFE OF THE PERSON

Summary. Failure is a form of life. The desire to comprehend it from the point of view of the anomaly leads only to the "happiness-grief' dichotomy. The erection of the neurotic sensation of happiness in the cult of modernity and the pursuit of it, make a person feel like a loser with the slightest discrepancy to the "successful" image that society has created. However, failure itself is part of success, if you see the value of experience in it. The relevance of the study offailure in a person's life lies in the paradoxical inattention of science to the unS successful side of life. Our work is dedicated to filling the theoretical gap in understanding failure as a value, ro bringing a person experience, the opportunity to discover new resources, vitality. However, failure itself is part ^ of success, if you see the value of experience in it. Life is a sinusoid of ups and downs, situations ring into cy-s cles of events. Depending on the choice of a life scenario, a person chooses the path of exacerbation of an ung successful event, not recognizing the failure, feeling guilty for his failure. The alternative is a productive ex-§ perience offailure experience. In the first case, a person transmits to the social environment feelings offear, о insecurity, resentment, anger. Strong negative feelings reinforce failure in the event-based pattern of life, returning the person to unpleasant events throughout his life. Accepting failure as a valuable experience, grat-^ itude for the opportunity to understand one's potential, love "burns through" feelings offear, turning failure © into future success.

Key words: sociology of happiness, success, the experience of failure, a hybrid methodological complex, event approach, humanistic-semantic analysis, social meaning of failure, life experience, social role of a loser.

Современный мир требует от человека быть

лучше, сильнее и успешнее. Достижение успеха в жизни объявляется гарантом благополучия. Благополучие, наполненность жизни чувствами — естественные состояния бытия человека. Однако изучение успеха принимает формы презентации предприимчивыми людьми собственных рецептов достижения успеха, связанными с обещаниями научить достижению удачи за определенную плату. При этом сам успех не определяется в границах научного осмысления процесса обретения жизненного опыта. Он представляется в популярных смыслах свершившегося факта получения финансовой прибыли, обретения спонсора и по совместительству богатого мужа, престижной недвижимости, предметов роскоши.

Человек не может быть всегда успешным. Но создается впечатление, что современному человеку вменяется в обязанность быть успешным, создавать иллюзию счастья. Специалисты по успеху объясняют, как обрести благополучие, ставя в пример известных личностей, достигших богатства в качестве «правильных» жизненных ориентиров. Социальные сети пестрят картинами успешной жизни, тысячи аккаунтов открывают «тайну успеха». Обилие научно-популярных интерпретаций и рецептов обретения успеха свидетельствует о дефиците счастья в жизни современного общества. В эпоху модерна успех становится главной смыслосозидающей ценностью для человека [4].

Фелицитарные идеи имеют долгую историю, но и сегодня тема счастья, благополучия, успеха, переживание неудачи практически не исследованы. По мнению В.Э. Франкла, современная «философия душевной гигиены придает большое значение тому, что человек обязан быть счастлив, что несчастья — это признак неумения жить. Такая система ценностей приводит к тому, что гнет несчастья, которого нельзя избежать, усиливается чувством ложной вины за свое несчастье» [13, с. 45]. Общество лукавит, уделяя много внимания успеху в жизни человека, но трактуя его поверхностно. В современных гуманитарных исследованиях работы по изучению неудач в жизни людей — редкость. Исследователи психоаналитического направления заложили основу изучению чувств неудачника (А. Адлер, З. Фрейд, К. Хорни, А. Маслоу, Г. Олпорт, К. Роджерс). Дихотомию конструкта «успех-неудача» изучали К. Левин, М. Юкнат,

Ф. Хоппе. Интересна позиция мотивационной школы (Г. Мюррей, Дж. Аткинсон, Д. МакКлелланд, Р. Уайт, Х. Хекхаузен): успех должен рассматриваться в комплексе с базовой потребностью человека избегания неудачи (неуспеха). Для человека с сильной мотивацией достижения характерно стремление к успеху, люди с низкой мотивацией стремятся избежать неуспеха (Дж. Аткинсон, Д. МакКлелланд) [8]. Категория «неуспех» осмыслена М. Селигманом в теории «выученной беспомощности» [12]. Сама неудача как этап жизни практически не исследуется. Но в фокус научной рефлексии попадают проблемы безработицы и связанного с этим состоянием неблагополучия человека (А.В. Селезнева, М.В. Бучатская) [2] или проводятся прикладные исследования учебной неуспеваемости. (Ю.Э. Макаревская, А. А. Амбарцумян, Е. С. Засыпкина, Л. Е. Адамова).

Неудача как барьер в процессах самоактуализации и самореализации рассматривалась А. Маслоу, К. Роджерсом, А. Бандурой. «Личностный рост», «самоактуализация», «потребность в совершенстве» — это, по мнению А. Маслоу, универсальные тенденции развития человека. Но человеку свойственны и регрессивные, тенденции (страх, самоуничижение). «Человек способен лишь на краткое переживание счастья, после которого со всей неизбежностью обречен на недовольство» [9, с. 26].

Оценка степени успешности действий человека связана с решением задачи, поставленной перед личностью. Если он достигает намеченной цели, то действие расценивается как успех, если исполнение не достигает цели, — как неудача. Один и тот же результат может быть успешным и неуспешным в зависимости от уровня притязаний настоящего момента и от точки зрения на результат. Такая позиция сближает социально-психологические исследования с социологией рационального выбора. Целерациональный тип поведения означает, что отклонение действий человека от цели расцениваются как неудачный выбор (М. Вебер) [3].

Феноменологическая социология оперирует категориями «опыт», «смысловые структуры», «чувства» (А. Шюц, В. Франкл, А. Маслоу, К. Роджерс), провозглашая, что личность, переживает неудачи и становится полноценной, «исполненной». Ценность неудачи заключается в богатстве приобретаемого вместе с ней опыта.

Опираясь на методологический потенциал феноменологии, методик качественного анализа, используя опыт работы с гибридными методологическими комплексами, мы исследовали истории неудач разных людей, размещенные на сайтах и в блогах. Анализ этих нарративов опирался на событийный подход, метод понимания (В. Дильтей, М. Вебер), рефлексивный метод, анализ виртуального дискурса. Для группировки историй применялся метод типизации (У. Томас, Ф. Знанецкий). Междисциплинарный подход обеспечил сцепку социологических и социально-психологических методов. Работа с геносоциограммами помогла определить специфику жизненных сценариев, предрасположенность людей выбирать и «отрабатывать» сценарии получения опыта счастья и опыта неудач. Специфика темы исследования потребовала комплекса «ненавязчивых» методов, выбранных с целью избегания прямого контакта с респондентами, испытывающими, как правило, сложности с вербализацией жизненных неудач.

Неуспешный человек — ориентир и форпост общества потребления. Его можно заставить покупать ненужные дорогие вещи, демонстрировать престижные покупки в качестве подтверждения его успешности. Агентами общества потребления неудача рассматривается как трагедия. На самом деле, трагично само противоречие: желанию быть счастливым противопоставлены выгоды агентов общества потребления, ориентированного на неуспешную фрустрированную сравнениями себя и других личность. Неудачника вынуждают делать покупки, участвовать во всевозможных формах потребления (от гвоздя до человека), чтобы имитировать обладание удачей. В реальности имитация заключается лишь в демонстрации обладания символом удачи. Собственно, вся современная социальная оргструктура основана на фундаменте ощущения человеком неудовлетворенности или неблагополучия. Индустрия производства и рекламные стратегии задают смыслы постоянной неудовлетворенности в статусном атрибуте (товаре), работают на постоянное обновление купленных вещей.

Неудача — это страх, основанный на чувстве постоянной тревоги, неудовлетворенности собой, которая складывается из невротической гордости, невротических требований, деспотизма и ненависти к самому себе [14]. Такой страх — питательная среда для современного рынка с его навязчивым маркетингом. Торговля построена на манипуляциях с людьми, находящимися в невротических состояниях. Общество потребления держит человека в страхе («чтобы никто не подумал,

что я отстал от жизни», «...что у меня не хватит на это средств»). Испуганными людьми легче управлять. Лишь счастливая уверенная в себе личность, не стремится к постоянной демонстрации модных товаров, не гонится за трендовыми услугами, не нуждается в льготах, патерналистской заботе государственных структур, системы социального обеспечения.

Переживания делают человека уязвимым. Неудача есть совокупность чувств, коммуникаций, переживаний, порожденных неким событием, получающим в этих переживаниях протяженность. Переживания неудачи — это состояния человека, основанные на страхе утраты (достоинства, материальной потери). Они типизируются по критерию длительности:

— Неудовлетворенность жизнью, отношениями — мнимая неудача, которой человек придал масштабный характер («жизнь не удалась»).

— Переживание неприятности ограничено во времени, но действует в дальнейшем как «недолеченная травма», к которой человек возвращается вновь и вновь, кольцуя циклы жизни («жизненные сценарии» [6]). Эта травма есть отсчет событийности. С нее начинается каждый новый цикл сценария жизни («снова на грабли наступил»).

Не существует людей, не испытавших неудач. Неудача — это норма, неприятный отрезок в синусоиде жизненного пути, циклов жизненной событийности (рис. 1). Событийная цепочка в смыслах «удача» складывается из события, связанного с успешной деятельностью, которое определяется смыслом «успех». Человек испытывает чувства радости. В традициях старших поколений закреплено правило произносить благодарственные молитвы, благодарить окружающих за помощь. Эти чувства закрепляют энергию удачи, приносят удовлетворение от результатов деятельности в разных сферах. Аспектом таких результатов становится продуктивная коммуникация, основанная на выстраивании хороших отношений с социальным окружением (построение выгодных социальных связей, накопление «символического капитала»). Признание удачных результатов делают поведение человека благоприятным для дальнейшего продолжения накопления опыта удачи. Но синусоида событийного рисунка жизни, как правило, не позволяет человеку после удачного события построить следующее событие с таким же успешным результатом или превзойти его. Энергия успеха не может долго держать человека «на плаву». Эта теплая волна сменяется более холодной энергией событий, которые в обществе принято называть «неудачами».

Рис. 1. Циклы жизненной событийности

Называя «вторую волну» неудачей, человек лишь присваивает ей удобный для себя смысл. Он чувствует, что после успешного подъема нужен отдых. Но желание испытывать эйфорию от успеха продолжается. Это противоречие и рождает определение некоторой остановки в продвижении к успеху в смыслах неприятностей. На самом деле это просто иное видение события, которое в реальности не есть неудача или успех. Реальность всегда нейтральна. Смысловые и эмоциональные акценты ей придает человек. При этом то, что один считает неудачей, другой определяет в качестве успешных обстоятельств для построения будущих колец событийности жизни («Если невеста уходит к другому, то неизвестно, кому повезло»).

Точка неудачи — это событие, смысл которого определяется как «кризис». Переживание такого события связано с негативными чувствами (боль, утрата, разочарование, гнев). Эти чувства несут более мощную энергетику. Событийность в жизни человека «записывает» все чувства и энергии с ними сопряженные, на условную магнитную пленку, заставляя воспроизводить эти чувства в похожих ситуациях. Более сильные негативные энергии записываются с большей «громкостью», они буквально навязываются человеку. Мягкие энергии чувств благодарности и любви деликатны. Люди со временем даже забывают поблагодарить судьбу, Бога, окружающих за удачу, приписывая достижения успеха исключительно собственным усилиям. Незакрепленное чувствами благодарности событийное кольцо сужается, периоды взлетов становятся все менее заметными. Человек делает вывод: «Судьба не сложилась». Однако неудачи в судьбе — это лишь выученные негативные переживания, не дополненные чувствами радости, благодарности любви за опыт, который предлагает жизнь.

Переживая негативные эмоции, связанные с событиями, осмысленными как «неудача», человек

старается вернуть себе контроль за ситуацией, по-возможности управлять ей. Но ситуацию контролировать невозможно. Негативные чувства связаны не с событием, но с агрессией, сопряженной с утратой контроля. Теперь ситуация контролирует человека. И чем больше человек «берет за горло» мир, желая вернуть себе уверенность, тем сильнее закрепляет кольцо неудачной событийности. Мир контролировать невозможно. Возможность управления миром — это социальная иллюзия тех, кто владеет символами успеха, но трудно сказать, насколько он действительно успешен? Миру можно дать чувства благодарности за все уроки жизни даже в самых неблагоприятных ситуациях. И это не просто благое пожелание. Такая благодарность — это социальная практика переживания успешных коммуникаций в тяжелые времена.

Как правило, человек во время неудачи замыкается, не идет на контакт, просит «оставить его в покое». Он испытывает чувство стыда за свою неудачу. Однако такие чувства — это проявления «невротической гордости» (К. Хорни). Стыдиться можно за потерю ответственности за свою жизнь, но не за законы жизни в которых успех сменяется своей альтернативой. К тому же все эти смыслы тоже не жизнь предложила: их придумали агенты жизни и общества — люди. Поэтому чувства стыда за неудачу — это иллюзия, выгодная любым организациям, получающим дотации за исправления кризисов в жизни человека. Человек сам создал эту ситуацию. Он — Творец. А за творчество стыдно быть не может. Чувства неловкости можно испытать не за оценку ситуации, а за осуждение своего творчества в смыслах неудачи.

В реальности человек демонстрирует непродуктивную коммуникацию: он изолирует себя от мира, либо ищет жертву, которая с готовностью предоставит свою «жилетку» для его жалоб на жизнь. Поделиться горем с близкими — это достоинство. Но вот постоянно навязывать близким людям свои проблемы и делать их ответственными за собственное плачевное состояние — это преступление. Человек начинает постоянно жаловаться на жизнь, на здоровье, становится завсегдатаем клиник и больниц, демонстрирует полную неспособность распоряжаться своей жизнью, собой, отказывается от социального творчества построения победы на обломках неудачи. Взрослый адекватный человек ведет себя как ребенок или больной деменцией. Общество, и социальное окружение, уставшее от таких коммуникаций, присваивает вечно страдающей личности статус неудачника («лу-зера»). Далее неудачи (события, осмысленные

в категориях неуспеха) притягиваются к человеку, выстраиваясь в рисунок судьбы, которую наследуют его потомки. Безответственность к своей жизни передается потомкам в качестве программы социального наследования, обязательной к исполнению. У следующих поколений ситуации удачи становятся более редкими. Целые родственные кланы могут гибнуть из-за безответственности предка.

Удачу надо культивировать. За удачу нужно благодарить. Культ удачи рождается из мудрости быть благодарным за неудачу.

Признаваться в своем провале в традициях европейской культуры не принято. Ставшие достоянием общественности неудачи, заставляют человека чувствовать вину, неуверенность в себе [1]. Это ложное чувство имеет эффект «самореализующихся пророчеств» (Р. Мертон). Неблагоприятные события жизни могут разрушить иллюзии благополучия, и человек попадает в ситуацию «тотального отчаяния» [5].

Пользуясь театральной метафорой И. Гофмана, определим, что успех находится в зоне демонстрации — на «авансцене». Неудачу переживают, как правило, за кулисами. Это суть позиции социальных иллюзий, человеку трудно осознать, что на самом деле с ним происходит, его захлестывают чувства, поток событийности. Для определения смысла происходящего необходима отстраненность, рефлексия. В реальности неудача может стать не только унижающим, но и облагораживающим фактором. Находя смысл в преодолении своей неудачи, личность развивается и становится сильнее. «Не было бы счастья, да несчастье помогло», — гласит народная поговорка. Не испытав неудач, человек может не узнать, каков его жизненный потенциал, насколько он индивидуален и ценен для общества.

На поведение человека влияют факторы, связанные с семейно-родовой памятью, социальные силы и прошлый опыт. Неудача — это опыт жизни, который становится опорой при выборе модели поведения переживания жизненных кризисов. Опыт не может быть позитивным или негативным. Опыт трансформируется в жизненные сценарии переживания неудачи.

Сценарий избегания опыта неудачи. Характерная черта всех вариантов такого сценария — отрицание неудачи. Человек избегает рефлексии, заменяя ее иллюзией успеха. Он боится признать свою неудачу, быть в ней заподозренным, старается чем-то компенсировать (ретушировать) свой неуспех. Например, «заедает» проблему. В неудачных личных отношениях он старается компенсировать

уход партнера новыми любовными победами, утрату смысла — количеством денег, неприятности в делах — сохранением «хорошей мины при плохой игре». Вариант — проявление симптомов фатализма. Не желая нести ответственности за свои решения, человек обучается верить, что «судьбу изменить нельзя», все предопределено. Отказываясь делать политический выбор, он прячется за отговорками, что за «маленького человека» все уже решили «большие» люди. Общество потребления с радостью принимает таких в свои члены, предлагая им для построения иллюзий товары и продукты для демонстрации мнимого успеха. «Убегание» от необходимости решения проблемы вызывает внутренний дискомфорт, проявляется в дальнейшем в форме соматических заболеваний. Отказываясь переживать опыт неудачи, человек снова и снова возвращается к необходимости его повторения. Такой деструктивный сценарий, имеет тенденцию к образованию событийного кольца с повторяющимся событийным рисунком неудач по главным темам жизни: отношения, деньги, здоровье, дети.

Еще один вариант избегания неудачи — стратегия доминирования с навязчивой демонстрацией успеха («посмотри на мою машину, и ты поймешь, кто я»). Но хотя «доминирующие» и желают представить ситуацию подконтрольной им, управлять ситуацией невозможно. У ситуации собственная логика развития и законы протекания, независимые от сознания человека. В реальности сами «доминирующие» зависят от ситуации (в той же степени, как и любой человек, зависит от объективной реальности) и вынуждены к ней адаптироваться с помощью стратегии доминирования [10, с. 27-28]. Это, пожалуй, самая сложная стратегия. Человек сам запрещает себе проявлять слабость. Он всегда должен быть величественным в своей «успешности». Расслабляется он тоже в доминантном стиле на курортах эконом-класса в Турции или Египте, или «в сауне» со всеми деструктивными атрибутами этой игры формы игры в доминантность.

В первом случае избегание неудачи лишает человека вариантов выбора: событийный рисунок его жизни сводится к решению 3-4 повторяющихся проблем в формате действий «белка в колесе». В следующем поколении круг вариантов событий может сузиться, совершаться в более жесткой форме. Второй вариант лишает человека ресурсов, жизненной энергии, которая тратится на поддержание имиджа успешного человека: на следующем поколении «природа отдыхает», оно болезненно, репродуктивно неудачливо, социально деструктивно. Это трудно назвать удачей. Эти сценарии

явно просматривались при исследовании семейных историй с помощью метода геносоциограмм. (Исследование семейно-родовой памяти сибиряков, Кемеровская обл., 2001-2006 гг., 800 семейных историй: геносоциограммы, биографические интервью, восстановление семейный историй [7]). Семейные сценарии имеют тенденцию к повторению в % случаев во втором-третьем поколении с нарастающим драматизмом.

Сценарий непродуктивного опыта переживания неудачи подразумевает «зацикливание» на неприятном событии. Ресурсы личности мобилизуются на то, чтобы скрыть чувства обиды, страха, неудовлетворенности. Эмоции закрепляются на ткани жизни энергетическим пятном, действуют модально, склоняя жизненные ситуации к повторению. Результатом проявления эмоции становится социальное и личностное разрушение: болезнь, разрыв социальных связей, суицид. Как и в случаях со сценарием избегания неудачи неусвоенный жизненный урок притягивает повторение неприятностей не только у «автора» ситуации, но и у его потомков, закрепляясь в жизненных сценариях повторяющимися событиями. У человека появляется страх перед будущим, который блокирует инициативу, не дает принимать решения, увидеть жизненную перспективу.

Иногда человек извлекает выгоду из ситуации неудачи, навязывая ее обсуждение окружающим (например, постоянно жалуясь на болезнь, на «безответственных» родных и близких без желания получить совет или изменить ситуацию). Неудачи становится инструментом управления окружающими. «Маленький человек» начинает оправдывать низкие позиции социальных достижений: так легче вызывать ложные чувства жалости у окружающих без изменений своих установок.

Сценарий продуктивного (конструктивного) опыта переживания неудачи. Свершившая неудача — это этап очередного жизненного цикла. Научиться осмысливать полученный опыт можно. Осмысление опыта — это продвижение к позитивным переменам. Организационным структурам общества выгодно постоянное чувство вины человека за возникшую неудачу. Таким индивидом легче управлять, он послушен, потому что виноват. Но если человек не судит сам себя за неуправляемые события своей жизни, то его никто не сможет осудить. Отказ от самоосуждения предполагает переключение на другой вид деятельности, превращение чувства обиды и страдания в чувство любви. Переживание неудачи может стать значимее для личности, чем факт достижения успеха.

По мнению К. Роджерса, переживание чувств — процесс, противоположный защите, который помогает человеку быть открытым своему опыту, принимать свою сущность, искать опору в своем «подлинном Я». Речь идет о внутренней свободе проявлять себя. Счастье — это не это конечная точка пути к «молочной реке с кисельными берегами», это даже не путь вперед к успехам. Это путь вглубь себя, к чувствам. И только потом начинаются едва заметные перемены в сторону улучшения в повседневной жизни [11].

Анализируя дискурс на форумах в Интернете, где пользователи делились личными историями переживания неудач, мы проследили особенности обсуждения ситуации неудач (анализ виртуального дискурса, 20 сайтов, 279 историй, март-апрель 2019 г.). Женщины охотнее описывают свои неудачи, чем мужчины (на 252 женские истории приходится всего 27 мужских). Пользователи, переживающие неудачу по «продуктивному сценарию» оформляют аватар реальным фото, указывают возраст, семейное положение, наличие детей, статус. Пережившие формы «непродуктивных сценариев» стараются сохранить анонимность. Они обвиняют мир, окружающих, партнера в своей неудаче, смиряются с ней или нарочито экспрессивно показывают свое безразличие, отрицают любой вид помощи, требуют внимания окружающих жалостливыми сообщениями.

Женщины в своих историях делятся горечью потери близких (187 историй), неудачными любовными историями (62 истории), низкой самооценкой (2 истории), неудачей в трудовой деятельности (1 история). Мужчины рассказывают о потере близких (12 историй), неудачах в трудовой деятельности (10 историй), неуспехе в любви (5 историй).

В историях, описывающих «продуктивный» сценарий переживания неудач, люди делятся опытом. У таких сценариев есть отличительная черта — описание мотива, благодаря которому неудача была преодолена. Пользователи считают, что преодолевать неудачи можно с помощью: знаний (чтение «мудрых» книг, учение у наставников, посещение психологов, духовных практик, изучение опыта людей переживших подобные неудачи), 8 историй; любви (к детям, близким) 8 историй; занятости (погружение в работу, помощь ближним, нуждающимся, жертве во благо других людей) 3 истории; веры (молитвы, исповеди у священнослужителя, посещение святых мест) 3 истории. Историй о победах над неудачами с помощью их принятия, переживания, переключения на другой вид деятельности, освоения других полей возможностей было всего

22 из 279. В нарративах люди высказывали благодарность неудаче за то, что она позволила им изменить свою жизнь к лучшему.

Кризисные ситуации переживают все люди. В Мексике сформировалось движение за публичное признание неудач. Сегодня к нему присоединились люди из 75 стран. Как утверждают его сторонники, неудача — это естественный процесс жизни. Пример их деятельности — активное дружеское сопереживание кризисных ситуаций и неудач. Они считают восприятие своих провалов жизненным уроком, который может сделать человека более сильным и стойким, принимают процесс поражения, отдают ему должное и рассказывают о нем другим людям. На своих презентациях («Вечера факапов») участники выслушивают выступления «неудачников», после которых беседуют в неформальной обстановке. Существует огромный опыт преодолений несчастий, который способен помочь людям, попавшим в аналогичную ситуацию, стать источником их вдохновения. Цель этих мероприятий — помочь людям избавиться от чувства горечи, стыда и вины, связанных с неудачами, дать им возможность поделиться

своими историями в дружелюбной обстановке, проанализировать различные случаи, подсказать, как можно было сделать по-другому. Сторонники публичного признания неудач считают, что восприятие своих провалов, как жизненных уроков, может сделать человека более сильным и стойким [1].

Живя в современном мире человеку, встретившему неудачу, трудно найти поддержку общества, которое нацелено на успех, богатство и демонстрацию достижений. Человек может использовать разные сценарии переживания неудач (отстраненности, непродуктивного и продуктивного опыта переживания неудачи), адаптируясь к кризисной ситуации. Сценарии отстраненности и непродуктивного опыта являются деструктивными и приводят к закреплению неудачного события в рисунке судьбы. Неудачи рождаются и воспроизводятся, питаясь чувством страха, иллюзиями достижения успеха. Продуктивно переживая неудачу, осмысливая и принимая ее с благодарностью, человек приобретает жизненный опыт, которой станет опорой при выборе благополучного сценария жизни для себя и своих потомков.

Список литературы

1. Биррейн Э. Скажите громко и при всех: я лоханулся! / Э. Биррейн // BBC NEWS. 2017, 16 мая. — [Электронный ресурс] URL: https://www.bbc.com/russian/vert-cap-39926745 (дата обращения: 05.06.2018).

2. БучацкаяМ.В. Особенности структуры психологического благополучия учащихся и студентов различных направлений профессиональной подготовки / М.В. Бучацкая, М.В. Капранова // Психологическая наука и образование. — 2015. — Т. 20. № 2 — C. 63-69.

3. ВеберМ. Избранные произведения / М. Вебер; пер. с нем. — М.: Прогресс, 1990. — 808 с.

4. Голубев С.В. Проблема «успеха» и «удачи» в социальной философии / С. В. Голубев // Философия и общество. — 2004. — №1. — С. 86-100.

5. Загорская О.В. Социальный оптимизм как ресурс развития российской молодежи / О.В. Загорская, Л.С. Николаева // Вестник ЮРГТУ (НПИ). — 2015. — №3. — С. 139-143.

6. Логунова Л.Ю. Жизненные сценарии — программы регулирования человеческих ресурсов // Человеческие ресурсы: проблемы инновационного развития и использования: сборник научных трудов. — Вып. 6 / отв. ред. Е. А. Морозова. — Кемерово: Кемеровский государственный университет, 2017. — С. 148-156.

7. Логунова Л.Ю. Семейно-родовая память: социокультурный и региональный контекст / Л.Ю. Логунова. — Кемерово: ООО «Фирма Полиграф», 2007. — 293 с.

8. МакклеландД. Мотивация человека / Д. Макклеланд. — СПб.: Питер, 2007. — 672 с.

9. Маслоу А.Г. Мотивация и личность / А.Г. Маслоу; пер с англ. — СПб.: Питер, 2003. — 352 с.

10. Политическое сознание и поведение: эволюция и мобилизация: коллективная монография; под ред. Шпак Л.Л. — Кемерово: ООО «ИНТ», 2016. — 151 с.

11. Роджерс К.Р. Становление личности: Взгляд на психотерапию / К. Р. Роджерс; пер с англ. — М.: ЭКСМО-Пресс, 2000. — 416 с.

12. СелигманМ. Новая позитивная психология: Научный взгляд на счастье и смысл жизни / М. Селигман; пер. с англ. — М.: Издательство «София», 2006. — 368 с.

13. Франкл В. Человек в поисках смысла: Сборник / В. Франкл; пер. с англ. и нем. Д.А. Леонтьева, М П. Папуша, Е В. Эйдмана. — М.: Прогресс, 1990. — 368 с.

14. Хорни К. Невроз и личностный рост. Борьба за самореализацию / К. Хорни; пер. с англ. Е.И. Земфир. — СПб.: Восточно-Европейский институт психоанализа, 1997. — 315 с.