Потенциальные формы в идиостиле поэта-переводчика (сравнение оригинальных стихов и переводов Н. Скандиаки)

Филология

Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского, 2015, № 5-6, с. 346-350

УДК 81.42

ПОТЕНЦИАЛЬНЫЕ ФОРМЫ В ИДИОСТИЛЕ ПОЭТА-ПЕРЕВОДЧИКА

© 2015 г. М.А. Тарасова

Институт языкознания Российской академии наук, Москва

masha.tarasova@mail.ru

Поступила в редакцию 01.02.2015

Предложен анализ потенциальных слов и форм в оригинальной поэзии Н. Скандиаки в сопоставлении с аналогичными словоформами в ее переводах. Подробно останавливаясь на разграничении окказионального и потенциального в языке поэзии, а также вводя новый количественный критерий данного разграничения, автор приходит к выводу, что в языке оригинальной русской поэзии окказиональное превалирует над потенциальным, в переводной - наоборот, в соответствии с разными интенциями поэта и переводчика.

Ключевые слова: потенциальность, окказионализмы, потенциальные слова и формы, поэтический язык, современная поэзия, перевод поэзии.

Потенциальность, являясь общей характеристикой системы языка, по-разному реализуется в его подсистемах. Поэтический язык как подсистема общенационального языка обладает рядом специфических свойств. По мысли О.Г. Ревзиной, «в прозе возможности языка «сдерживаются» модусом внеязыкового существования, в стихе модус собственно языкового существования высвобождает раскрытие языковых потенций» [1, с. 22]. При этом Н.А. Фатеева считает, что «поэзия является той сферой языка, в которой общие тенденции его развития проявляют себя быстрее всего и наиболее явно, чем в других сферах» [2, с. 1]. Именно в языке поэзии потенциальность реализуется в полной мере. Отношение поэта к языку как к системе возможностей формирует режим потенциальности поэтического текста.

По мысли Н.М. Азаровой, потенциальность по отношению к языку поэзии можно понимать, с одной стороны, «как актуализацию заложенных в общеязыковой системе механизмов и отношений, а с другой стороны - как возникновение вербальных форм, представляющих собой новую сферу потенциальности для общенационального языка» [3, с. 196].

Статья посвящена анализу специфики реализации потенциальных слов и форм в оригинальных и переводных поэтических текстах одного автора, Ники Скандиаки, с целью выявления их роли в идиостиле поэта-переводчика и разграничения интенций поэта и переводчика. При этом для нас будет принципиальным разделение потенциального и окказионального в поэтическом языке. Важным критерием является отсутствие слова в словарях, но в них не отмечены и

потенциальные, и окказиональные словоформы. Многие исследователи (например, Е.А. Земская, Э.И. Ханпира, И.С. Улуханов) отмечают, что потенциальные слова и формы создаются в соответствии с законами языковой системы, а окказиональные нарушают их. Поэтому потенциальные слова обладают прозрачной внутренней формой и понятны адресату, а окказиональные нарушают оба эти критерия.

В качестве дополнительного метода верификации потенциальности / окказиональности словоформы мы привлекали данные о количестве вхождений в НКРЯ и Интернете, которые показывают употребительность слова вне языка поэзии. В Интернете потенциальные словоформы насчитывают от нескольких сотен до нескольких тысяч вхождений, окказиональные - до 10.

Сразу отметим, что концентрация потенциальных форм в переводных текстах Скандиаки и в ее оригинальных произведениях достаточно высока, что свидетельствует о том, что и поэтическое творчество, и перевод поэзии являются выразителями потенциальности, заложенной в языке.

В переводных текстах поэт часто прибегает к созданию потенциальных глаголов: and the world's circle shudders // down to one bleeding point - и сдрагивается круг мира // в кровоточащую точку (G.M. Brown) [Браун, пер. Н. Скандиаки]; and Venus melt into Carnoustie -и Венера вплавится в Карнусти (D. Paterson) [Патерсон, пер. Н. Скандиаки].

В оригинальном творчестве Скандиака идет дальше, образуя от подобных глаголов процессуальные существительные, что приближает данные образования к окказиональным. В оригинальных текстах поэта были отмечены неузуаль-

ные отглагольные существительные на -ние, в то время как переводчик Н. Скандиака к таким формам не прибегает даже при переводе английских отглагольных существительных с формантом -ing: aroused shatterings of (возбудило разрушения, диспергирование, осыпание (зерна), растрескивание (цементного кольца), вымалчивание)) (Н. Скандиака); предчувствие быка, причувствова-/ ние-/ к нему (Н. Скандиака); себе отец, закованным закон // свекарево всечение // в тонкое это окно (Н. Скандиака); (наплакивание (накапливание?) бухты) // (стекание замкнутых маленьких галек звука) (Н. Скандиака); но и: переливанием назвать это присверкивание? разговор голышей (просверкиванием) догадками (Н. Скандиака); разнежение/я? разнеженность? // нераз-множ[имой]? (Н. Скандиака); о негрезящий источник грёз! - на распутье // дотрагивания - в три [дрозд? дрозда?] (Н. Скандиака). При этом образование существительных на -ние часто происходит от потенциальных или даже окказиональных глаголов: наплакивать, вымалчи-вать, причувствовать, присверкивать, просверкивать. Здесь показательны данные НКРЯ и Интернета: вымалчивать (НКРЯ - 0, Интернет -700), причувствовать (НКРЯ - 0, Интернет - 30), присверкивать (НКРЯ - 0, Интернет - 0), просверкивать (НКРЯ - 2, Интернет - 2000), наплакивать (НКРЯ - 0, Интернет - 700). То есть однозначно окказиональным мы можем считать глагол присверкивать; причувствовать также приближается к окказионализмам, остальные формы потенциальны.

Единичны образования потенциальных существительных с формантом -ение/-ание/-оние от узуальных глаголов дотрагиваться, разнежить. От таких существительных автор образует формы множественного числа: разнеже-ния, дотрагивания. Образование форм множественного числа от процессуальных существительных связано с идеей многократного повторения действия. Зачастую такие формы неузуальны, а возникновение узуальных форм (например, касания) связано с утратой процессуальной семантики.

Новообразования в оригинальном творчестве Скандиаки одновременно реализуют несколько возможностей языковой системы. Происходит совмещение в одной словоформе словообразовательных (образование потенциальных приставочных глаголов, образование процессуальных существительных) и грамматических возможностей языка (образование потенциальных форм множественного числа). В переводах поэта аналогичные «контаминированные» формы тоже есть (молчное), но они встречаются

достаточно редко и обладают большей прозрачностью, т.е. ближе к потенциальным формам.

В оригинальных текстах Н. Скандиаки встречаются окказионализмы со значением деятеля, образованные по непродуктивным словообразовательным моделям (с помощью суффиксов -ыш-, -ун-, -ниц-): найденышем правды // ар-тикулышем воды (Н. Скандиака); приходи теперь, время // грядунам (Н. Скандиака); место - общая возрыданница есть // и дерево всё в заговоре мести (Н. Скандиака).

Наличие потенциальных сложных слов характерно как для оригинального творчества поэта, так и для переводов. Для оригинальных текстов в первую очередь характерно создание сложных дефисных существительных, образованных соединением двух равноправных имен: я продлю тишину-торжество. // повыжи-маю вишню-тишину (Н. Скандиака); (бумага-язык. мысли, опасливый [отрывистый] карандаш). одно касание (скорлупка) языка (Н. Скандиака); предоставь сыну // грудь-подвиг (Н. Скандиака); птица-салон // не понял (дятел) (Н. Скандиака); плохосообщающая жизнь получается, когда умеешь помнить только как животное // и из него взрыв-обман (Н. Скандиака); (что будет, если выживить ухо-дно и захлопнуть синестезию с той стороны?) (Н. Скандиака). Подобные образования находим и в переводах Н. Скандиаки, правда, здесь они не столь частотны: I stand in the ticking room. My dear, I take // A moth kiss from your breath. The shore gulls cry - В комнате-ходиках. Милый! беру с собой (где-то // чайки) вспорхнувший с выдоха поцелуй (W.S. Graham) [Грахам, пер. Н. Скандиаки]; Is this a Thought-Robe? - Одеяние-мысль - это? (M. Longley) [Лонгли, пер. Н. Скандиаки]. В переводах поэта на основе дефисных сложных существительных оригинала возникают сложные существительные с соединительной гласной (однако это также соединение равноправных основ): Now all dust breeze cries // bird-shadow wheel-slur surge -Все пыль бриз крик // птицетень схлеб колеса взлет волн (B. Coffey) [Коффи, пер. Н. Скандиаки]; o peach- // tiled animal // in the heart-park - о // животное в крен // персика // в // сердцепарке (M. Longley) [Лонгли, пер. Н. Скандиаки]. Таким образом, в оригинальных и переводных текстах поэта находит отражение активный процесс расширения класса сложных существительных, созданных на основе соединения двух равноправных основ.

В то время как для современной поэзии модус отрицания можно считать одним из ведущих [4], для поэзии Н. Скандиаки не характерны поиск новых форм отрицания, создание по-

тенциальных отрицательных слов, встроенное отрицание и другие особенности переводных текстов автора. Приведем для сравнения один из переводов поэта:

Dry sand thereon a road other feature none uncoloured sky there one moves along regardless If in his aimlessness one touch of poppy-red If on that way of aging one shock of frosted sloe

Здесь перед нами реализация сразу нескольких активных процессов, происходящих в языке современной поэзии: создание потенциальных отрицательных форм, в том числе и субстанти-ватов, актуализация встроенного отрицания, постановка отрицательных форм в сильные позиции текста.

Отметим несколько примеров из оригинальных текстов поэта, иллюстрирующих концептуализацию форманта не, вычленение его в ка-

The clear tints of certain flowers

bring him her to mind

as do matt moth wings

or touch of summer

wind in leaves

like songs in lies

честве понятия: создать того, когда ты не (привет.) // зачем все подбирать? изменить, как сам 11 поднимаешься и идешь домой // изменить, как отправляешься домой (Н. Скандиа-ка); это, но что и не // не сделаешься (Н. Скандиака); о плачь о целых: не- 11 досчитались смерти мышечки (Н. Скандиака). Данная тенденция является общей для современного поэтического языка [3].

Таким образом, для переводных текстов поэта характерны многие особенности грамматики и семантики отрицания, находящие отражение в языке современной русской поэзии, в то время как в своих оригинальных произведениях Скан-диака эти возможности не реализует. На наш взгляд, это связано с тем, что формы, возникающие в переводных текстах, более обусловлены возможностями системы принимающего языка, в то время как в оригинальном творчестве поэт стремится избежать широко распространенных в языке поэзии явлений, то есть создает свою поэтическую систему.

Выше уже были отмечены потенциальные формы множественного числа процессуальных существительных на -ние (разнежения, дотра-гивания). В своем оригинальном творчестве по-

эт также обращается к формам множественного числа абстрактных существительных: невысказанное между формами не может не передаваться (иначе бы формы не разделялись невы-

Сухой песок

дорога на нем

других примет нет

нецвтное небо

там человек

продвигается несмотря

В его бы бесцельном

что-то тронуло маково-красным

На том бы пути в возраст

клок инея тёрн

[Коффи, пер. Н. Скандиаки].

сказанностями) (Н. Скандиака); из ветра и тишин возлюбленных лиц // гнездо и роза горная — хребта — свились (Н. Скандиака), что связано не с конкретизацией абстракции, а, наоборот, с приращением абстрактного значения. В переводных текстах Скандиака идет вслед за автором и создает потенциальные формы множественного числа абстрактных и вещественных существительных в соответствии с аналогичными формами оригинала:

Ясные краски иных цветков

напоминают ему ее

и матовые мотыльки

и тень летнего

ветра в листьях

как песни во лжах

The August heat, geometry of dance, full wilt // and fall: all yet survive in the slow sugars - Жар августа, геометрия танца, наливы // увяданья паденья: все цело в медленных сахарах (T. Joyce) [Джойс, пер. Н. Скандиаки]. Таким образом, реализация потенциальности в области образования форм множественного числа происходит как в переводном, так и в оригинальном творчестве поэта.

Возникновение неузуальных прилагательных характерно как для оригинальных, так и для переводных текстов Скандиаки: вас содержат в существе // безлинзовый // [ответ растения] растите / декоративность (Н. Скандиака); чуть-чуть честнотной соли сыпнуть из столпика настольного - и ладно (Н. Скандиака); пронозливым ухом пифии-горгоны // прогнозливым голосом. погромы. [?gormony] (Н. Скандиака). Если в первом примере новообразование может быть признано потенциальной формой, так как оно создано по продуктивной модели (безрельсовый, бесклассовый и т.д.), не нарушает системных закономерностей, то во втором и третьем примерах новообразования -явные окказиональные: честнотный создано на основе контаминации с наложением корней,

пронозливый образовано от несуществующего корня. Вследствие этого нарушен критерий понятности. В этом отношении показательны данные НКРЯ и Интернета: безлинзовый - НКРЯ - 0, Интернет - 2000, честнотный - НКРЯ - 0, Интернет - 0, пронозливый - НКРЯ - 0, Интернет - 0, прогнозливый - НКРЯ - 0, Интернет - 0.

Сравним с примерами из переводов поэта: Mycelial tangle of life lines - грибничная путаница линий жизни (R. Healy) [Хили, пер. Н. Скандиаки]. Потенциальное английское прилагательное mycelial (от mycelia - грибница) продуцирует образование потенциального прилагательного в переводе.

A thrush in the syringa sings - В сирени дроздный звон (B. Bunting) [Бантинг, пер. Н. Скандиаки]. Дословный перевод этого отрывка - в сирени дрозд поет, однако переводчик создает прилагательное дроздный, чтобы передать фонику оригинала: syringa sings -дроздный звон. Прилагательное дроздный может быть признано окказиональной словоформой, так как оно создано с нарушением. С одной стороны, дроздный не создано по продуктивной модели: продуктивным суффиксом при образовании названий птиц является -ин- (гусиный, куриный, воробьиный), а не -н- (потенциальная форма должна была быть дроздиный, но это как раз и нарушило бы фонику и ритм стиха, поэтому автор прибегает к созданию окказионализма), с другой - в этом новообразовании критерий понятности не нарушен. Поэтому степень аномальности прилагательного дроздный признается нами невысокой.

В следующем примере мы видим образование аналогичной формы, но уже без нарушений: No more beguiling than a gull's feather - Дикая утка - наивней, чем чаечье // Перо (M. Longley) [Лонгли, пер. Н. Скандиаки]. Здесь узуальная английская форма продуцирует создание потенциального прилагательного в переводе.

Отметим, что созданные поэтом в оригинальных текстах прилагательные окказиональны, в то время как в переводе автор создает потенциальные словоформы или окказионализмы с низкой степенью аномальности, так или иначе продуцированные оригиналом.

Нами уже упоминалось выше, что для переводов Скандиаки характерно создание неузуальных глаголов, то же происходит и в ее оригинальном творчестве: (что будет, если выжи-вить ухо-дно и захлопнуть синестезию с той стороны?) (Н. Скандиака); на пленнике беседы выгромоздить беды: // пороги глаза моего, мол, -твои пороки, // давай сшибать и пениться поверх)... (Н. Скандиака); от полновечных проблем // отскрестись (Н. Скандиака); [сказать,]

(ещё) не расцепив цветов ни от рыб, ни рыб, набарабанить // рыбу (Н. Скандиака); и предложила подвезти // и в мёртвые отверстия подверзла (Н. Скандиака). Часть из них можно признать потенциальными: отскрестись1 (НКРЯ - 0, Интернет - 2000), набарабанить (НКРЯ - 0, Интернет - 1000); часть окказиональными: вы-живить (НКРЯ - 0, Интернет - 3002) представляет собой контаминацию вживить и выжить; выгромоздить (НКРЯ - 0, Интернет - 1) создано с нарушением, так как громоздить предполагает действие по собиранию чего-либо вместе (в кучу, горой), а приставка вы- имеет значение 'извлечение из'; подверзла (НКРЯ - 0, Интернет -0) создано от несуществующего корня, видимо, по аналогии с подмерзла.

Для оригинального творчества Скандиаки характерно абсолютивное использование предлогов. При этом концептуализация предлогов происходит не только путем постановки их в сильную позицию, но и с помощью графических средств (скобок, квадратных скобок, черточек, слэшей): (из) // разлетевшегося села (Н. Скандиака); стань сам опекун мертвеца твоего, // ступай за ним на || торжества его (Н. Скандиака); когда мы об одном (вчера когда мы о?) родстве сказали и пожелали друг другу ни пуха ни пера (Н. Скандиака); ?спасибо за смещённый гул за // involute heart (скрученное сердце? (Н. Скандиака); от лукавого/ многое [из] //привлекательного: огонь, локоток губ/ уголовницы // куклы (Н. Скандиака). Такие тенденции не характерны для переводов поэта. Здесь перед нами лишь примеры концептуализации предлогов путем помещения их в сильные позиции текста: Bumping into the funneled walls // Overhanging the diminishing labour pool -Биясь // О воронкообразные стены, // Нависшие над // Усохшим резервом рабочей силы (R. Healy) [Хили, пер. Н. Скандиаки]; opeach- // tiled animal // in the heart-park - о // животное в крен // персика // в // сердцепарке (M. Longley) [Лонгли, пер. Н. Скандиаки]. Таким образом, в области функционирования предлогов переводы поэта также отражают динамические процессы системы русского языка, а оригинальные тексты демонстрируют стремление к нарушению языковых норм.

Таким образом, сравнив оригинальные и переводные произведения Н. Скандиаки, мы можем говорить о потенциальности как авторской стратегии, об общем поле потенциальности, создаваемом оригинальными поэтическими текстами и переводами. Однако в оригинальных текстах автор более свободно обращается с ресурсами русского языка, чаще создавая уже не потенциальные, а окказиональные формы. В то время как в

оригинальном творчестве поэт может стремиться выйти за рамки языковой нормы, при переводе он связан ограничениями, налагаемыми как системой языка, так и наличием оригинала. Переводы создаются с установкой на адресата, поэтому ведущим здесь будет критерий понятности [5]. Перевод так или иначе представляет собой интерпретацию или толкование. Это приводит к тому, что прозрачность переводного текста выше, чем оригинального, что ведет к реализации в нем именно потенциальных форм.

Исследование выполнено за счет гранта Российского научного фонда (проект № 14-28-00130) в Институте языкознания РАН.

Примечания

1. В том значении

2. Все примеры из Интернета относятся к неправильным написаниям выжить и выживать (из дому).

Список литературы

1. Ревзина О.Г. Системно-функциональный подход в лингвистической поэтике и проблемы описания поэтического идиолекта: Дис. в форме науч. докл. ... д-ра филол. наук. М., 1998. 86 с.

2. Фатеева Н.А. Предисловие // Винокур Г.О. Маяковский - новатор языка. Изд. 2-е. М., 2006. С. 1.

3. Азарова Н.М. Конвергенция философского и поэтического текстов XX-XXI веков. Дис. ... д-ра филол. наук. М., 2010. 852 с.

4. Фатеева Н.А. Директория «По», «От» и. «До», или Poetical language in progress // Поэтика исканий, или Поиск поэтики: Материалы Междунар. конф.-фестиваля «Поэтический язык рубежа XX-XXI веков и современные литературные стратегии» / Ин-т рус. яз. им. В.В. Виноградова РАН, 16-19 мая 2003 г. М., 2004. С. 463-467.

5. Азарова Н.М. Критерий «адресат» в установлении границ поэтического дискурса // Логический анализ языка. Адресация дискурса. М., 2012. С. 225-233.

POTENTIAL FORMS IN A POET'S AND TRANSLATOR'S INDIVIDUAL STYLE

M.A Tarasova

This article presents an analysis of potential words and forms in the original poetry by Nika Skandiaka in comparison with similar word forms in her poetic translations. Focusing on the difference between the occasional and the potential in poetic language, and suggesting a quantitative criterion if such differentiation, the author draws a conclusion that in the language of original Russian poetry the occasional is more significant than the potential, and in the language of poetic translations - vice versa, for the strategies of a poet and of a translator are different.

Keywords: potentiality, nonce words, potential words and forms, poetic language, contemporary poetry, poetic translation.

References

1. Revzina O.G. Sistemno-funkcional'nyj podhod v lingvisticheskoj poehtike i problemy opisaniya poehti-cheskogo idiolekta: Dis. v forme nauch. dokl. ... d-ra filol. nauk. M., 1998. 86 s.

2. Fateeva N.A. Predislovie // Vinokur G.O. Maya-kovskij - novator yazyka. Izd. 2-e. M., 2006. S. 1.

3. Azarova N.M. Konvergenciya filosofskogo i poehticheskogo tekstov XX-XXI vekov. Dis. ... d-ra

filol. nauk. M., 2010. 852 s.

4. Fateeva N.A. Direktoriya «Po», «Ot» i... «Do», ili Poetical language in progress // Poehtika iskanij, ili Poisk poehtiki: Materialy Mezhdunar. konf.-festivalya «Poehti-cheskij yazyk rubezha XX-XXI vekov i sovremennye lite-raturnye strategii» / In-t rus. yaz. im. V.V. Vinogradova RAN, 16-19 maya 2003 g. M., 2004. S. 463-467.

5. Azarova N.M. Kriterij «adresat» v ustanovlenii granic poehticheskogo diskursa // Logicheskij analiz yazyka. Adresaciya diskursa. M., 2012. S. 225-233.