Петербургский литературный салон: культурные параллели

УДК 130.2

В. В. Бунтури

Петербургский литературный салон: культурные параллели

Статья обращена к проблеме культурологического анализа литературного салона. Автор задает новый ракурс изучения данного явления культуры с позиции культурологии, обращает внимание на значимость поиска коммуникативных моделей живого интеллектуального общения сегодня, где ориентиром могут служить литературные салоны Петербурга первой трети XIX века.

Ключевые слова: культурологическое исследование, литературный салон, интеллектуальное общение, культурные ценности, типологизация салонов, социокультурная ситуация.

Где время то, когда по вечерам В веселый круг нас музы собирали?

Обращение к периодам расцвета отечественной культуры, к культурному наследию позволяет наиболее правильно осмыслить современность, проследить «связь времен» и выстраивать гипотезы о развитии культуры в будущем.

В этом смысле обращение к исследованию культуры литературного салона представляется особенно плодотворным, так как позволяет особым образом приобщиться к культурным ценностям прошедшей эпохи и решать задачи их сохранения. Кроме того, литературный салон может служить примером коммуникативных моделей живого человеческого общения для общества, глубже и глубже погружающегося в мир виртуального и дистанционного. Нет сомнения в том, что поиск ценностных ориентиров в современном обществе делает актуальным поиск и изучение лучших форм духовной жизни прошлого. Литературные салоны дают нам такой пример. В этой связи хотелось бы привести высказывание Ю.М. Лотмана о том, что «там, где нет малых коллективов, там нет и большой культуры» [5: 442].

В данной статье предпринята попытка культурологического исследования литературных салонов Петербурга первой трети XIX века - периода их наибольшего расцвета.

Отметим, что исследовательскому полю петербургского литературного салона посвящено немало работ, рассматривающих салоны с разных позиций и точек зрения. Большинство исследова-

но

ний написано литературоведами прошлого столетия. В этом ряду «Литературные кружки и салоны» М. Аронсона и С. Рейсера являются, пожалуй, самым основательным собранием исторического материала о литературном быте первой половины XIX века, которое дополняют глубокие филологические работы Б.М. Эйхенбаума, а также литературоведческие исследования Б.Ф. Егорова, В.Э. Вацуро. Уточним, что у выдающегося филолога и историка культуры Ю.М. Лотмана нет исследований, специально посвященных теме литературных салонов, однако он обращается к этому явлению в своих многочисленных работах [5; 6: 797-803; 7: 350368; 8: 125-133]. Кроме того, попытки осмысления салона как феномена культуры предприняты в работах 90-х гг. XX в. - Е.Н. Палий, Т.Е. Смольяниновой, А.В. Никоновой и др.

Вместе с тем, при всем многообразии авторов и исследований, характер отношений литературного салона и культуры, в которой они функционировали, остается недостаточно изученным, и как следствие этого, существует неопределенность их роли и значения в культуре.

Таким образом, несомненна актуальность анализа этого явления на основе изучения социокультурной среды литературных салонов, определения их роли в формировании и реализации культурных ценностей, разработки типологии салонов, а также рассмотрения эволюции салонов и систематизации их значения в культуре.

Уточняя понятие «литературный салон», обратим наше внимание на литературные салоны Петербурга первой трети XIX века. Вот как описывает В.П. Гаевский в своих воспоминаниях петербургский салон С. Д. Пономаревой: «представьте себе... уютную гостиную, в которой вокруг небольшого стола, освещенного матовым стеклом лампы и заваленного книгами, тетрадями, листами, собралось несколько собеседников. Простота, выражающаяся во всем, и отсутствие всяких затей роскоши и претензий на моду немедленно сообщаются каждому, даже непривычному посетителю гостиной. Здесь всякому весело, легко и свободно.» [3: 35].

Если обратиться к различным мемуарным источникам, без которых исследование такого явления как салон, было бы явно не полным, то можно обратить внимание на то, что существовало огромное количество определений этого явления в различных проявлениях, но при этом сохраняющих свои основные типологические характеристики. Об этом подробно сказано в статье М. Аронсона в известной книге «Литературные салоны и кружки» [2: 15-

86]. Зачастую, кружком называются литературные салоны. Кроме того, обществом могли называться и кружки, а иногда и по сути своей литературный салон так себя именовал, как, например, салон С.Д. Пономаревой. Очевидно, что проведение четкой границы между русским салоном и кружком представляется важной исследовательской задачей.

В разнообразных словарях и энциклопедиях салон чаще всего предстает как «кружок», «светский кружок», «политический кружок» или «литературно-художественный». Иногда «кружком» описывается круг общения, созданный вокруг какой-либо выдающейся женщины. Салон может определяться и как «общность, возникающая на основе сходства социокультурных интересов и позиций участников» [4], или как «группа лиц буржуазно-дворянского круга» [12].

Однако в изученных источниках не удается встретить достаточно четкого, лаконичного и отвечающего сущности салона научного определения этого феномена. Нам близко понимание того, что «салон начинается тогда, когда в объявленный день без специального приглашения собирается определенная группа людей, чтобы побеседовать, обменяться мнениями... Ни карт, ни застолья, ни танцев такие собрания не предусматривали. Традиционно салон формировался вокруг женщины - она вносила тот элемент интеллектуального кокетства и изящества, которые создавали непередаваемую атмосферу салона» [10: 117].

Исходя из задач нашего исследования, представляется необходимым уточнить определение самого литературного салона. На наш взгляд под таковым можно понимать особую форму духовной жизни избранного круга просвещенной аристократической элиты и талантливых литераторов, организованную владелицей (реже -владельцем) частного дома для живого и непринужденного интел -лектуального общения по литературным, а также историко-культурным и общественно-политическим вопросам.

Появление литературного салона в истории мировой и русской культуры не было случайным. Можно с большой долей уверенности констатировать, что зарождение и развитие этого явления тесно связано с различными формами культурной и светской жизни, которые возникли еще в древности и в той или иной степени явились прообразами будущих литературных салонов и кружков.

Уже в афинском варианте («аенин», созданный Аспасией в доме Перикла) мы находим черты, которые будут характерны для

литературных салонов много веков спустя - избранность элитарного общества, заметные творческие фигуры в кругу приглашенных, дама в роли хозяйки.

В более поздний период, с начала XIV столетия, многими исследователями отмечен факт возникновения литературно-философских сообществ в Италии. Следует подчеркнуть, что зарождение в среде итальянских гуманистов форм живого интеллектуального общения, способствовало развитию культуры общения вне королевского двора, что получило свое распространение за пределы Флоренции, в первую очередь, во Францию. Впоследствии, именно Франция стала местом активного развития и широкого распространения литературного салона.

Общепризнанно, что первым настоящим литературным салоном считается «Голубой салон» маркизы Рамбуйе («Hotel Rambouillet»), просуществовавший в Париже с 1608 по 1655 год. В роли хозяйки салона выступает образованная и знатная дама, создающая свой избранный круг «людей остроумных» («les gens d'esprit») и «людей творческих» («les artistes»). При этом знатное происхождение не является обязательным условием входа в означенный круг (например, поэт Вуатюр). Избранные люди ведут интеллектуальные беседы на литературные, философские и политические темы и, кроме того, обсуждают вопросы языка, что в дальнейшем будет роднить русские салоны первой трети XIX века с французскими салонами XVII века. Считается, что выработка современного литературного языка являлась важной задачей, определявшей социокультурную ситуацию, как во Франции того времени, так и в России первой трети XIX века.

Таким образом, можно сделать важный вывод о том, что первыми культурно значимыми литературными салонами явились французские салоны XVII века. Во-первых, это обусловлено особым значением в культуре своей эпохи, которое они имели, став истинными центрами культурной и общественной жизни. Так называемые, «протосалоны » предшествующих эпох еще не оказывали того влияния на становление идей и вкусов общества, особенно в области литературы и философской мысли. Во-вторых, французские салоны впервые стали значимо влиять на формирование особой роли литературы в культуре Франции XVII-XVIII веков, что, позднее мы будем наблюдать и в России первой трети XIX столетия, роли, связанной с ее обособлением от государства и официального влияния.

Отметим, что французский салон в XVIII веке становится салоном литературно-философским, который с полным правом можно назвать центром культурной и светской жизни Франции. «Салон становился территорией, на которой властвовала философия.... Вместе с тем здесь создавался, как Пушкин однажды выразился, «разговор высшей образованности» (знание и культивирование точного слова, плод острого ума). Не случайно человек этого салона получает кличку «l'esprit fort» - «сильный ум» [5: 447]. Как нам представляется, одной из определяющих черт русского литературного салона первой трети XIX века можно считать именно эту.

Литературные общества XVIII века возникают и в России, и в Германии, и в Италии. Все эти объединения носят самобытный характер, несмотря на то, что все они развиваются как бы «под тенью» французского салона. Хотя в России первой половины XVIII века еще нет такого явления, как салон, возникающие всевозможные собрания просвещенного дворянства и литераторов -можно рассматривать как прелюдию к поиску форм литературной жизни.

Позже, в 30-40-е годы XVIII века возникают первые литературные кружки в России. Среди них: кружок А.П. Сумарокова, дом известного русского мецената графа И.И. Шувалова, «небольшое дружеское общество Державина», которое, по воспоминаниям М. Дмитриева, «отличалось просвещением, талантами, вкусом, любовью к художествам, к музыке и вообще к изящному» [6: 43]. Нельзя не упомянуть и Эрмитажные, так называемые Малые собрания Екатерины II, которые имели немалое значение в приобщении передового русского дворянства к общеевропейским идеям эпохи Просвещения.

Таким образом, можно с большой долей уверенности говорить о том, что в России в процессе культурно-исторического развития в период, предшествовавший первой трети XIX века, постоянно шли поиски форм особого интеллектуального общения в среде аристократической элиты и молодых литераторов. Кроме того, «в конце XVIII - начале XIX века светский человек стоит уже в центре русской культуры, и в России начинается период салонов и кружков, которые при всей близости к западноевропейской культуре обладают уже собственной системой правил культурного поведе -ния» [13: 93]. Оба этих аспекта, с учетом накопленного опыта интеллектуального общения, совпав с благоприятной социокультурной обстановкой, предопределили период расцвета культуры са-

лонов России и Петербурга в эпоху, которая вошла в историю, как «золотой век» русской культуры.

Как уже отмечалось, в России расцвет литературных салонов связан с особой социокультурной ситуацией, возникшей в начале XIX столетия. Отсюда и самобытность русского салона, основанная на особой роли просвещенной русской аристократии, чего не было во Франции. Дворянство в лице лучших его представителей осознавало необходимость исполнения своей исторической культурной миссии: создание основ национальной культуры.

Первая треть XIX века, в этом смысле, особенная эпоха в истории русской культуры. В это время внимание общества все более сосредотачивается на духовном самоопределении и самосознании. Идет поиск иных форм выражения мысли и духовного общения, путей изменения и развития языка, как средств коммуникации, поиска направлений развития общества и личности, способов разрешения противоречий внутри дворянства. Все это способствовало формированию и развитию литературных салонов, особенно в Петербурге, как наиболее адекватной формы удовлетворения интеллектуальных потребностей мыслящих людей того времени.

Русский литературный салон может быть типологизирован по ряду признаков и характерных черт. В современных исследованиях Е.Н. Палий выделяет литературно-музыкальные салоны Москвы пушкинской эпохи, где четко определяются их типологические черты, учитывая их «многослойность» и «полифункциональность». В большинстве исследований по салонам Александровской эпохи под «салонами» подразумеваются «салоны» вообще, без какой либо их дифференциации. Как правило, речь идет о великосветских салонах, имеющих ярковыраженную корпоративно-развлекательную функцию. Вероятно, о таких Пушкин сказал: «...где ум хранит невольное молчание, / Где холодом сердца поражены.».

Ю.М. Лотман приводит примеры таких салонов. Салон Софии Карамзиной, который был «лишен своего интеллектуального культурного центра» и «представляет собой хорошо налаженную машину безликого светского общения» [9: 165]. Он же демонстрирует еще один пример подобного салона характерного в своей «принципиальной ориентации на неоригинальность» - великосветский салон Анны Павловны Шерер, описанный Л.Н. Толстым в «Войне и мире».

Помимо гостиных «большого света» существовали салоны, скажем, «интеллектуальные»: литературные, музыкальные, художественные, философские, сочетающие порой все эти функциональные черты, но с большей степенью направленности в ту или иную сторону. Как правило, среди посетителей таких салонов были, в первую очередь, литераторы и люди, близкие к литературе и поэтому они носили черты литературного салона. Таковы петербургские салоны первой трети XIX века: салон княгини Голицыной, салон С.Д. Пономаревой, салон Хитрово-Фикельмон, салон Карамзиных, салон А. Воейковой, салон Одоевского, салон Дельвига и многих других. Таким образом, можно сделать вывод о том, что «салон в России 1820-х годов - явление своеобразное, ориентированное на парижский салон предреволюционной эпохи и, вместе с тем, существенно от него отличающееся» [9: 155].

Наиболее характерной чертой литературных салонов в отличие от литературных обществ и кружков была, как правило, их долговечность. Так салон Одоевского имеет историю с 20-х годов XIX века до конца 60-х. Возможно, за счет того, что они были более связаны с бытовой культурой.

Спецификой салона является то, что здесь не решаются какие-либо профессиональные задачи, не подразумевается обязательное посещение, ведение протокола заседаний, а также не предполагается наличие посетителей, относящих себя к каким-то определенным литературным, политическим или другим направлениям. Таким образом, «салон всегда имеет свободную форму» [5: 452] - и это его основная характерная черта.

Литературные интересы главенствуют в таком салоне, что, возможно, и является той причиной, по которой трудно отделить русский литературный салон от литературного кружка. Таковыми можно назвать салон А. Смирновой-Россет, салон С.Д. Пономаревой.

Необходимо обратить внимание и на так называемые «вечера», назначаемые, зачастую, в определенные дни недели. Среди них можно назвать «пятницы» Жуковского, «среды» и «воскресения» Плетнева и др. «Вечера» являются, по своей сути, литературными салонами, но обычно ими «заведуют» литераторы-профессионалы, часто объединенные еще и издательским делом.

Еще одной характеристикой литературного салона является его камерность, которая позволяет создать атмосферу непринужденности, носящую по преимуществу игровой характер. К примеру, для Дельвига именно искусство непосредственного общения меж-

ду людьми составляло подлинную культуру. Беседа являлась основным ядром, вокруг которого проходил вечер. Она предполагала самые разнообразные темы: литературные, музыкальные, общественно- политические, философские.

Салон являлся в своем роде распространителем литературных и эстетических вкусов в общество. В этой связи уместно привести высказывание Вяземского, который отзывался об одном из

w w W M

салонов как о «всемирной, изустной, разговорной газете». В интеллектуальные беседы часто включались и различные словесные игры. Подразумевался определенный стиль беседы, сопровождавшийся остроумием и даже легким подтруниванием, что создавало обстановку непосредственности и доверия в маленьком избранном обществе под предводительством умной и очаровательной хозяйки или хозяина. Именно в русском литературном салоне хозяйка должна была быть не только просвещенной и одаренной дамой, но и обязательно носительницей эстетической функции, т. е. быть привлекательной (что было не обязательно для парижских салонов).

Владелицы петербургского литературного салона имели яркую индивидуальность, как попытку, по словам Ю.М. Лотмана, вырваться из «au dessus du vulgaire», из обыденности и «серой массы». К примеру, Софья Дмитриевна Пономарева в воспоминаниях современников имеет образ капризного и непредсказуемого дитя.

Особое значение литературных салонов для русского общества и его культуры в целом определялось тем, что литература не только во многом определяла сущность жизнедеятельности обра -зованного русского дворянства, но и являлась для части сословия смыслом культурного существования. В салонах, по словам Панаева, «выдавались дипломы на литературные таланты».

Особенно важно, что салоны решали одну из главных задач русской культуры первой трети XIX века - выработку литературного языка, способного объединить русское общество. Известно, что в салонах Дельвига и Карамзиной запрещалось говорить по-французски.

Литературные салоны первой трети XIX века формировали духовный потенциал русского дворянского общества, что стимулировало развитие русской культуры. Именно в них складывалось общественное мнение по важным социокультурным вопросам. Литература и искусство, возможности и пути развития отечественной культуры и перспективы преобразования общества, формирование культуры интеллектуального общения - все это темы салон-

ных дискуссий. В литературных салонах культивировались гуманистические, эстетические и общекультурные ценности, сохранялись лучшие традиции русского дворянства, а значит и национальной русской культуры.

Вот как о значении литературных салонов и кружков писал С.С. Уваров: «частные, так сказать, домашние общества, состоящие из людей, соединенных между собой свободным призванием и личными талантами и наблюдающих за ходом литературы, имели и имеют не только у нас, но и повсюду ощутительное, хотя некоторым образом невидимое влияние на современников. В этом отношении академии и другие официальные учреждения этого ро -да далеко не имеют подобной силы» [1: 41].

Петербургские литературные салоны в первой трети XIX века достигают небывалого расцвета. В дальнейшем, уже в 30-40-е гг. салон утрачивает свой статус центра культурной интеллектуальной жизни, все больше превращается в кружок, который являет собой уже символ совсем другой эпохи - времени развития журналистики и демократических кружков. Вместе с тем можно говорить о том, что такое явление культуры как литературный салон существовал на протяжении всего XIX столетия. Об этом свидетельствуют и различные мемуарные свидетельства. К примеру, среди петербургских салонов выделяют салон Штакеншнейдеров, «Лесковские субботники», дружеские собрания на квартире у Ан -ненских, литературный салон А.А. Давыдовой, вечера в доме С.А. Толстой и др.

Новый расцвет литературных салонов в конце XIX - начале XX века обусловлен иной социокультурной ситуацией, сложившейся к концу столетия. Здесь, в первую очередь, можно назвать знаменитые «среды» в «Башне» Вяч. Иванова и «пятницы» Я.П. Полонского.

В послереволюционный период развития отечественной культуры наблюдается период «безвременья» для неофициального общения. Но и здесь находим примеры литературных салонов. Среди них салон семьи Грековых в 20-х гг. XX века, который посещали Е.Шварц, Д. Хармс, Н. Олейников, Д. Шостакович и др.

Прослеживая ситуацию во времени, отметим, что в 6070-е годы XX столетия центр неформального общения литераторов сосредотачивается, главным образом, в кафе. Среди них наиболее известным являлось кафе на Малой Садовой в Ленинграде. Параллельно имели распространение так называемые «квартирные чтения». Подобные «салонные» формы «создавали важное

для существования андеграундной литературы измерение непосредственного общения автора и читателей. Непосредственное общение с автором помогало восприятию любого андеграундного и в особенности концептуального искусства» [11: 267]. Позже, уже в 90-х годах, вновь возникает широкий интерес к салонам. Об этом свидетельствуют появившиеся в это время публикации на тему салонов. В этот же период возникают многочисленные литературные клубы как в Москве, так и в Петербурге.

Перед исследователем современных форм литературного общения встает вопрос о правомерности их определения в кате -гориях знаменитых петербургских салонов. И возможен ли литературный салон в наши дни? В качестве ответов на эти вопросы позволим себе утверждать, что роль литературного салона сегодня играют те литературные вечера и поэтические собрания, где проходят чтения и обсуждения представленных произведений. Частные дома сменили книжные и литературные клубы, кофейни, отдельные залы музеев и библиотек. На наш взгляд, наиболее полно отражает сущность петербургского литературного салона и наиболее соответствует понятию «литературный салон» литературная гостиная при мини-отеле «Старая Вена» на М. Морской, имеющая традиции с конца XIX в. и которую Куприн считал своим вторым домом. В этом ряду литературные клубы и кафе в центре города (такие как «Книги и Кофе», «Бродячая собака»).

Особенность современных салонов заключается в том, что их ограниченность круга и элитарность во многом обусловлены не классовой принадлежностью, не особой интеллектуальной и духовной подготовленностью участников, а, скорее всего, посвященностью в особенности литературно-эстетического контекста существования автора и его произведения.

Уместно упомянуть и такое особенное явление, как создание интернет-сообществ на базе социальных сетей («В Контакте», «Мой мир»). На основе современной формы коммуникации возникают многочисленные группы, называющие себя литературными салонами, и предполагающие закрытость, избранность членов группы, выбор тем для обсуждения, размещение творчества на страницах сайтов и свободный обмен мнениями по тем или иным творческим проявлениям и иным вопросам.

В этой связи можно утверждать, что литературные салоны продолжают оставаться живой, динамичной частью историко-культурного процесса, а современные литературные сообщества, функционируя по типу литературных салонов, безусловно, сохра-

няют основные традиционные черты, присутствующие в культуре салонов первой трети XIX столетия. Вне всякого сомнения, все перечисленные литературные группы и сообщества можно рассматривать как современные формы интеллектуального общения избранного круга, как вариант трансформации салонов прошлого.

Список литературы

1. А.В. [Уваров С.С.] Литературные воспоминания // Современник. -1851. - Т. 27. - № 6.

2. Аронсон М. и Рейсер С. Литературные кружки и салоны. - СПб.: Академический проект, 2000.

3. Гаевский В.П. Дельвиг // Современник. - 1854. - № 1. - Отд. 3.

4. Литературная энциклопедия терминов и понятий / под ред. А.Н. Нико-люкина. - М.: Интервалк, 2001.

5. Лотман Ю.М. Беседы о русской культуре: цикл лекций. Взаимодействие людей и развитие культур / Ю.М. Лотман // Воспитание души. - СПб.: Искусство - СПб., 2003.

6. Лотман Ю.М. К функции устной речи в культурном быту пушкинской эпохи / Ю.М. Лотман // О русской литературе. - СПб., 1997.

7. Лотман Ю.М. Русская литература на французском языке / Ю.М. Лотман // Избранные статьи: в 3 т. - Т. II. Статьи по истории русской литературы XVIII - первой половины XIX века. - Таллинн, 1992.

8. Лотман Ю.М. Литература в контексте русской культуры XVIII века / Ю.М. Лотман // О русской литературе. - СПб., 1997.

9. Лотман Ю.М. Перевернутый образ / Ю.М. Лотман // Культура и взрыв. - М.: Гнозис, 1992.

10. Марченко Н. Приметы милой старины. Нравы и быт пушкинской эпохи. - М.: Изографус, Эксмо, 2002.

11. Осипова Н. О «салоне» на Пушкинской // Новое литературное обозрение. - 1998. - № 32.

12. Черных П.Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка: в 2 т. - М., 1999.

13. Штедтке К. Светский человек в русской культуре XVIII века / Символ в системе культуры: труды по знаковым системам. - Тарту, 1987.