Концепты эмоций в русском, английском и испанском языках

811.1-индоевроп.яз

концепты эмоций в русском, английском и испанском языках

О. В. Попов

Краснодарское Высшее военное авиационное училище летчиков

В статье рассматриваются некоторые особенности в понимании концепта “страсть” в испанском языковом сознании. Являясь калейдоскопическим, этот концепт по-разному воспринимается носителями испанского и русского языков. Испанское языковое сознание сосредоточивается на его пассивном, бездеятельном аспекте, фиксируемом в толковых словарях. Автор доказывает это, основываясь на контекстуальных употреблениях концепта “страсть” в романе К. Х. Селы “Мазурка для двух покойников”.

Чувства, эмоции, движения или же волнения души суть обозначения разнообразных психических феноменов. В повседневном словоупотреблении мы говорим о чувстве голода, жажды, боли; приятного и неприятного; усталости, болезни и здоровья; любви и ненависти, радости и печали; нам знакомы чувство ужаса, стыда, страха, восторга, сострадания, отчаяния и блаженства и т.д. Чувства охватывают, таким образом, широкий спектр явлений, различающихся по длительности и интенсивности, уровню, характеру и содержанию (от кратковременного аффекта до продолжительной страсти, от поверхностной эмоции до глубокого и устойчивого чувства и т.д.) и находящихся в сложных взаимоотношениях между собой.

Таким образом, в сознании человека существуют индивидуальные концепты эмоций, однако есть концепты коллективные, общие для определенной группы, семьи и национальные, зафиксированные в языке того или иного народа. Все они, тем не менее, являются подуровнями общечеловеческих представлений об ужасе, стыде, любви и т.п. в силу нашей общей принадлежности к человеческому роду.

Наиболее общую картину национальных представлений о чувствах фиксируют толковые словари. Разумеется, следует отметить сразу, что толковые словари неизбежно несут в себе отпечаток личности составителей, их лингвистические и философские взгляды, идеологические установки, персональные преференции, что проявляется отнюдь не только в приведении примеров словоупотреблений, но и в толковании различных предметов, процессов или явлений. Достаточно просмотреть разницу в толкованиях

© Попов О. В., 2007

советских идеологем в разных изданиях словаря русского языка под редакцией Ожегова, а впоследствии, Ожегова и Шведовой.

И все же словари дают определенно универсальный характер объяснений, не противоречащий структуре языка и отражающий концеп-тосферу не только составителей, но и всех остальных носителей языка. Рассмотрим теперь, каким образом некоторые наиболее общие концепты эмоций выражаются в русском, испанском и английском языках.

скука

Лексема «скука» представлена в русском языке семемами «томление от отсутствия дела или интереса» и «отсутствие веселья, занимательности». В испанском языке «aburrimiento» включает в себя семемы «утомление», «досада», «усталость». В английском же сосуществуют две эквивалентные лексемы «tedium» и «boredom», соответственно прямое латинское заимствование и слово германского происхождения. Оба слова равным образом включают в себя семемы: «то, что причиняет усталость» («causing tiredness») и «неинтересное» («not interesting»).

Как видим, общим для всех языков является представление о «скуке» как об «усталости», «утомлении». Тем не менее, в русском и английском языке не представлена семема «досада», как в испанском, и в испанском же отсутствует представление о «скуке» как об «отсутствии интереса».

радость

Лексема «радость» в русском языковом сознании выражается как «веселое чувство, ощущение большого душевного удовлетворения», «то, что (тот, кто) вызывает это чувство» и «радостное, счастливое событие». Если русский человек чему-

то рад, то он вне себя от радости. Однако определенные коннотаты «радости» могут нести деспек-тивную, неодобрительную нагрузку: С какой радости? = Чего ради? Почему?

Испанская лексема «alegría» включает в себя «довольство», «радость», «ликование души, выражающееся во внешних признаках», она находится в одном семантическом поле с такими концептами как dicha, felicidad, contento, gozo, placer, satisfacción, euforia, entusiasmo, jovialidad, hilaridad, buen humor, optimismo, retozo, agrado, júbilo, regocijo, alborozo, albricias.

В английском языке «радости» соответствуют «joy» и «gladness», различающиеся степенью аф-фективности. Английское «joy» выражает «deep pleasure» («глубокое удовольствие») и «great gladness» («большую радость»); как и в русском, присутствует семема «то, что (тот, кто) вызывает это чувство»: the joys and sorrows of life. Английский язык более сух и сдержан в проявлении радости, чем испанский или русский, испанский концепт «радости» несет выражение внешних признаков, «радость» по-русски выводит человека вне себя, вне пределов собственного тела, это радость вселенская, неуёмная, в то же время такая беспредельность зачастую оценивается негативно: Чего это ты такой радостный?

любовь

Любовь, как одно из важнейших человеческих чувств, является одновременно (или соответственно, если угодно) одним из самых «анатомируемых» понятий. Достаточно указать, что в греческом языке с античных времен существует множество ее разновидностей, «модификаций», утраченных или нереализованных современными европейскими языками (но не самими греками!): «spœç» (великая, универсальная любовь), «ayánn» (любовь к представителю противоположного

пола), «аторуф> (супружеская и материнская/отцовская любовь к детям), «^avia» (болезненная любовь—подчинение), «фШя» (любовь—дружба, гомосексуальное влечение).

Русская лексема «любовь» составлена из семем: «чувство самоотверженной и глубокой привязанности, сердечного влечения» и «склонность, пристрастие к чему-либо», к музыке или искусству, например. Также употребительно слово «любовь» в обозначении ее объекта: Этот человек ее первая любовь = первый возлюбленный.

Первичным денотатом «любви» испанские словари называют «чувство, сообразно которому душа ищет блага и жаждет наслаждаться им», выделяется универсальный характер концепта. Значение Д2 укладывается в понимание роли любви между полами: «страсть или большое чувство, которое один человек испытывает к другому», при этом подчеркивается, что «так же говорится и по отношению к животным». Дополнительные оттенки концепта выражают такие его признаки как «мягкость, нежность» и «тщательность и наслаждение в труде». Как и в русском языке «любовь» является номинацией объекта и выражает (во множественном числе) любовные отношения.

В английском языке «love» — прежде всего «теплое, доброе чувство, глубокая привязанность, нежное поклонение», при этом все указанные выше греческие разновидности чувств выражаются одной лексемой: a mother S love for children; a love of adventure; a love of (one S) country, patriotism; show love towards one S neighbours. Другая семема уже актуализирует межполовой характер влечения: «сильное, доброе чувство между лицами противоположного пола, половая страсть или желание, предмет ее». «Love» в английском языке постепенно смещается в сторону своей плотской материализации, так выражение «make

Рис. 1.

Рис. 2.

love» до эпохи появления хиппи означало «выказывать знаки внимания, проявлять любовь, заботу» в настоящее время это понятие означает «совершать половой акт»: Make love, not war! «Полюбовный», дружеский характер отношений, содержащихся в данном концепте, выразился в том, что одно из коннотативных значений «love» употребляется в спортивной (в частности, теннисной) терминологии в значении «ровно» (на тайбреке): Love all!

сострадание

«Сострадание» в русском языке представляет собой «жалость, сочувствие, вызываемые чьим-нибудь несчастьем, горем»; в испанском — это либо «сожаление, которое вызывают чужие трудности и беды», либо «движение души, которое делает нас чувствительными к чужой беде», — толкования по разным словарям выражают, тем не менее, близкие друг другу и русскому словарю понятия. В английском языке «сострадание» это не только «жалость», но и «чувство к страданиям других людей, толкающее к помощи им»: prompting one to give help. Здесь мы отмечаем деятельный, активный характер сострадания в английском языковом сознании.

отчаяние

Во всех исследуемых языках «отчаяние» трактуется приблизительно как «состояние крайней безнадежности, ощущение безвыходности». Однако если английская семема этим и ограничивается, то в испанским языке возникает такая неожиданная дополнительная семема как «гнев, раздражение». Еще более развиты такие дополнительные аспекты в русском языке: от «отчаяния» русские совершают отчаянные поступки, то есть «смелые до безрассудности»; оказывают отчаянное сопротивление,

иными словами, «очень сильное»; отчаянный спорщик вовсе не ощущает безысходности, напротив, его ничем не переубедить; наконец, отчаянное поведение юного сорванца происходит не в результате крайней безнадежности, это просто очень плохое, безобразное поведение.

восторг, восхищение

Испанской лексеме греческого происхождения «entusiasmo» соответствуют в русском языке «восторг», «восхищение», «энтузиазм», а в английском — «enthusiasm» и «delight». Греческий предок ’svBouoiao^ôç (восторг, энтузиазм) от глаголов ’еубоиош^цш и ’еубо'иош^цоцаг (восхищать и восхищаться) несет еще и семему «вдохновение», частично сохраненную в испанском языке.

В русском языке «восторг» — «подъём радостных чувств, восхищение», а «восхищение» — «высшее удовлетворение, восторг». В испанском — «чрезвычайное состояние души»: acoger con entusiasmo —принять с восторгом. Фигурально выражаясь (помета словаря), это «огромное восхищение» (gran admiración). Католицизм накладывает свое влияние в семеме «восторженное состояние, вызванное божественным вдохновением», в словаре Аристо-са—это вообще «божественное вдохновение пророков» (inspiración divina de los profetas), данное значение дано первым в статье. Помимо прочего отмечаем семему «возвышенное вдохновение поэта, художника», возводимое к греческому первоисточнику.

В английском языке «enthusiasm» — strong feeling of admiration or interest (сильное чувство восхищения или интереса!), а «delight» — greatplea-sure; joy (большое удовольствие, радость). Иными словами, восторг и восхищение могут быть сведены к сильной заинтересованности, недаром a sports enthusiast — всего лишь поклонник спорта.

Рис. 3.

Рис. 4.

наслаждение

Анализ концепта «наслаждение» показывает (почти по И. Канту: «незаинтересованное удовольствие») его ненаправленность на объект в русском языковом сознании. Основная семема выражается как «высшая степень удовольствия». Наслаждаться можно музыкой, искусством.

Испанский концепт выражает «движение души, наслаждающейся обладанием или надеждой на обладание приятными и ласкающими взор предметами» (movimiento del ánimo que se complacе en la posesión o esperanza de cosas halagüeñas y apetecibles), «удовольствие, наслаждение, восторг, радость»; как специфический вид клерикальной поэзии «los gozos» являются поэтическими сочинениями во славу Девы Марии или святых.

В английском языке «наслаждение» понимается, во-первых, как pleasure, joy, satisfaction (удовольствие, радость, удовлетворение), во-вторых, как possession and use (обладание и использование): be in the enjoyment of goodhealth (обладать хорошим здоровьем). Англичане вообще склонны наслаждаться (enjoy) здоровьем, климатом, обедом и собой: Enjoy yourself! = Развлекайтесь!

Итак, «наслаждение» по-английски и по-испански носит отчетливо выраженный «заинтересованный» характер, а в испанском прямо связывается с обладанием вещью. Сема заинтересованность/незаинтересованность оказывается дистрибутивной для исследуемых языков, совершенно невозможно представить себе даже крайне экзальтированного русского, который наслаждается своей машиной, телевизором или женой. Соблазнительно отметить, что упомянутая английская семема «satisfaction» происходит от латинского satis facere, то есть насыщать, делать сытым.

страх, ужас

Эти сильные негативные эмоции, различаются между собой, в основном, степенью проявления. Казалось бы, страх и ужас, как вечные спутники марса Фобос и Деймос (они, кстати, так и переводятся на русский язык), — неотъемлемые и универсальные признаки человеческой психики, человеческого бытия. Однако реализация этих концептов в национальных языковых картинах мира весьма разнится.

Английская лексема «страх» связана с «близостью или возможностью опасности или злодеяния (danger or evil)»: alarmforfear of, «беспокойством»: She asked us not to be noisy, for fear of waking the baby. Второе значение: «тоска по безопасности»

(anxiety for the safety). «Ужас» определяется как «(нечто, что вызывает) чувство крайнего страха или неудовольствия» — (something that causes) feeling of extreme fear or dislike. Неожиданным является такой коннотат «страха» как «подобие, вероятность» (likelihood): There ’s no much fear of my losing the money. — Вряд ли я потеряю деньги.

В испанском языке «страх» — «чувство беспокойства, вызванное опасностью», а в зону концепта вводятся такие понятия как temor, temer, aprensión, emoción, inquietud, vergüenza, timidez, confusión, angustia, ansia, espanto, pavor, horror, terror, pánico, alarma; dar miedo, espantar, asustar, sobrecoger, aterrar, petrificar, terrible, terrorismo; amedrentar, despavorir, inquietar; espantajo, ogro, bu; estremecerse, temblar, temblor, carne de gallina; miedoso, tímido, timorato, inquieto, cobarde, pusilánime; cerrote, jindama. Ряд наиболее неожиданных ассоциаций выделен нами в тексте.

Наконец, в русском языке «страх» — 1. Очень сильный испуг, высшая боязнь: Держать в страхе

2. мн. События, предметы, вызывающие чувство боязни ужаса. Рассказать о своих страхах; а «ужас» — 1. Чувство сильного страха, доходящее до подавленности, оцепенения 2. мн. Явление, положение, вызывающее такое чувство: Ужасы войны. 3. Крайнее изумление, негодование, расстройство, вызванное чем-нибудь: К ужасу слушателей 4. Трагичность, безвыходность Почувствовать весь ужас своего положения.

Специфическими русскими компонентами концептов являются: а) для «страха» — «очень, в высшей степени, очень много»: Устали страх!; б) для «ужаса» — «нечто изумляющее, необычайное по своим положительным (!) или отрицательным свойствам, а также о большом количестве кого-либо или чего-либо»: Тоска — ужас! Смеялись мы — ужас!

НЕНАВИСТЬ

«Ненависть» оказалась наиболее универсальным концептом для всех трех исследуемых языков. определения «ненависти» вполне сводимы к тому, что это «чувство сильной вражды, злобы» (Ожегов, Шведова), «odio» — aversión y antipatía hacia una persona o cosa cuyo mal se desea. (отвращение и антипатия к человеку или предмету, которому желаешь зла) (Aristos); «odio» — aversión hacia una persona o una cosa. — ненависть — отвращение к человеку или предмету (Larousse); «hatred» — extreme dislike (крайняя неприязнь) (Hornby).

ГРУСТЬ, ПЕЧАЛЬ

Словарь Ожегова и Шведовой несколько анекдотично определяет «печаль» как «чувство грусти, скорби, состояние душевной горечи», а «грусть» как «чувство печали, уныния», свидетельствуя, по сути, о синонимичности этих концептов в русском языковом сознании. Английские аналоги определены подобным же образом у Хорнби: «grief» — «deep or violent sorrow» и «something that causes grief»; «sorrow» — «(cause of) grief or sadness; regret».

Лапидарные в определениях «печали» словари Аристоса и Ларусса (у них «печаль» — «свойство печального») довольно подробно описывают концепт «печальный». Наиболее любопытным являются такие семемы как «doloroso, enojoso, irritante» (болезненный, вспыльчивый, гневливый) и «insignificante, insuficiente, ineficaz» (незначительный, несущественный, неэффективный), что является, несомненно, специфической испанской чертой концепта.

СТЫД

Ядро концепта полностью исчерпывают семемы русского языка: «чувство сильного смущения от сознания предосудительности поступка, вины» и «позор, бесчестье». Испанское сознание подробно детализирует «стыд» — это и «смятение души, причиненное из-за полученной обиды, совершенной ошибки, из боязни позора, страха показаться смешным», и «робость, боязнь, несмелость», и «чувство собственного достоинства», и «бесстыдный поступок, исполнение которого вызывает отвращение». Второй важной семемой является «наказание, состоявшее в выставлении преступника на общественный позор». Также нами зафиксировано употребление слова «стыд» во множественном числе «vergüenzas» в значении «срамные части тела», в русском языке в такой ситуации используется лексема «срам»: Срам-то прикрой!

В английском языке в концепте «стыд» делается особый акцент на семах «бесчестье», «неправильный» и «потеря самоуважения», так, «стыд» — «sad feeing, loss of self-respect, caused by wrong, dishonourable or foolish behaviour, failure, etc (of oneself, one’s family, etc)» (грустное чувство, потеря самоуважения, по причине неправильного бесчестного или глупого поведения, неудачи и т.д. (себя самого, своей семьи и т.п.); «способность испытывать стыд»; «бесчестье», а также что-то пустое, причиняющее стыд, нечто неправильное: It’s shame to take money for doing such easy work — Стыдно брать деньги за такую легкую работу.

СТРАСТЬ

Этимология слова «страсть» в древнерусском и старославянском языках означает «страдание», «бедствие», «болезнь», «несчастье» (Черных; 1986: 206—207). Омоним страсти — «страх», а «страсти» — то, что вызывает чувство страха, ужаса (Черных; 1986: 206). Страсть (то ля0од) по-гречески — 1) страдания, несчастья, 2) болезнь и только на 3) — влечение, страсть. Лексема «страсть» означает сильную любовь, сильное чувственное влечение; «сильно выраженное чувство, воодушев-ленность» и «крайнюю увлеченность, пристрастие к чему-либо». Этимология «страсти» сохранила семему «страх, ужас»: До страсти перепугался; отсюда же и употребление «страсти» в значении множества: Влюблен — страсть! Народу на улицах — страсть!

отражая испанское языковое сознание, словарь Аристоса описывает «страсть» как «acción de padecer» (акт страдания); если с большой буквы — «tormentos» (Страсти); «lo contrario a la acción» (противоположность действию); «estado pasivo en el sujeto» (пассивное состояние субъекта); «inclinación o preferencia muy vivas de una persona a otra» (склонность или предпочтение одного человека к

Рис. 5.

Рис. 6.

другому, выражаемые в открытой форме); «apetito о aflición vehemente a una cosa» (пылкое желание или огорчение от чего-либо).

Словарь Ларусса во всех отношениях более идеологизированный, более католический, определяет «страсть» так: «серия мучений», «рассказ о страстях Христовых в Евангелиях», «проповедь по этому поводу», «сильное душевное волнение», «страстное желание», «объект желания» и опять же «противоположность действию».

Несомненно, выделенные нами в испанских словарях толкования лексемы «страсть» не совсем сообразуются с обыденным ее пониманием в русском языковом сознании, «страсть» выступает здесь как синоним «бездействия». Соответствующим образом, интерпретационное поле концепта с неизбежностью отражается и в речеповеденческих фреймах носителей языка, что и составляет основу для разницы концептосферы, менталитета, национального языкового сознания.

Английская интерпретация «страсти» состоит в том, что это — «сильное чувство восторга, особенно любви, ненависти или злобы» или же «вспышка сильного чувства: be in a passion about the news = пристраститься к новостям. Здесь же дается и трактовка страсти как Страстей Господних.

ЗАВИСТЬ

Как и «ненависть», «зависть» универсальна. В русском языке — это «чувство досады, вызванное благополучием, успехом другого»: черная зависть (глубокая и злобная); в английском — «чувство ревнивой обиды к чьей-то лучшей судьбе». Одна из испанских семем полностью совпадает с другими языками: «неудовольствие от чужого блага». однако есть и еще одна чисто испанская семема: «соревнование, состязательность, честное желание» (emulación, deseo honesto). В известной степени, ничего необычного в этом нет, если вспомнить многими критикуемое с этической точки зрения, но существующее в русском языке понятие «белая зависть».

ревность

«Мучительное сомнение в чьей-то верности, любви» — основная, пожалуй, семема этой лексемы русского языка. можно привести в пример и устаревшее значение: «усердие, ревность». Такие же значения, но в обратной последовательности, приводит словарь Ларусса.

Словарь Аристоса фиксирует еще три дополнительные семемы: «внутренний порыв, толкающий на добрые дела» (impulso íntimo que promue-

ve buenas cosas), «крайняя любовь во славу Божью, во благо спасения душ и, шире, во благо всех и вся» (amor extremado a la gloria de Dios, al bien de las almas, y, por extensión, al bien de otras cosas o personas), «инстинкт, объединяющий животных для воспитания своих детенышей» (instinto que une a los animales a criar a sus hijos). Здесь очевидна попытка, религиозная в своей основе, и потому странная для Аристоса, не опускать высокое понятие «любви» к Богу и ближнему до уровня животных.

В английском языке заметны свои специфические особенности. «Ревность» здесь — это «чувство или проявление страха из-за возможной или уже осуществленной потери права на любовь», «чувство или проявление несчастья из-за чьей-то лучшей доли», «пристальное внимание, уход». Вторая семема объединяет «ревность» с «завистью», и не имеет соответствий в русском и испанском языках, третья вполне может быть сведена к «усердию».

Итак, можно утверждать, что в целом концеп-тосфера эмоций или эмоциосфера трех различных европейских народов довольно близка по содержанию. Ядро всех комплексных концептов легко вычленяется и обнаруживается. Почти всегда первая указываемая семема совпадает в русском, английском и испанском вариантах, исключения: страсть, зависть.

Национально-специфические элементы могут группироваться. Причем подобие компонентов наиболее частотно при сопоставлении русского и испанского языков, меньше сходства обнаруживают английское и испанское языковые сознания. Сопоставление эмотивов в русском и английском языках фиксирует единичные случаи тождества периферийных компонентов.

Анализ строго национальной периферии выявляет языковую «ревность» к плану личности и ее прав в английском языке, аффектацию и религиозность в испанском, внутреннему миру и гиперболизации в русском. Английские семемы точнее и, как бы «технологичнее», русских и испанских, коннотаты в них присутствуют в незначительной степени. В русской языковой картине, менее чем в западноевропейской, разработаны и вербализованы концепты «страсти» и «стыда», в английской — «наслаждения» и «восторга», в испанской «отчаяния» и «скуки».

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. — М., АЗЪ, 1994 — 928 с.

2. СальноваА.В. Греческо-русский и русско-греческий словарь. — М.: Рус. яз., — 2000. — 592 с.

3. Хорнби А.С. Учебный словарь современного английского языка: спец. Ид. Для СССР / А. С. Хорнби при участии К. Руз. — М.: Просвещение, 1984. — XII, — 769 с.

4. Черных П.Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка в 2-х томах. — М., 1986.

5. ARISTOS. Diccionario ilustrado de la lengua española. — La Habana: Editorial Científico-Técnica, 1980. — 676 p.

6. LAROUSSE básico escolar — La Habana: Editorial Científico-Técnica, 1981. — 868 p.