Это гибкое слово "свобода"

Вчера президент России Владимир Путин на Петербургском международном экономическом форуме организовал дискуссию с мировым бизнес-сообществом о том, надо ли ограничивать свободу в интернете. Специальный корреспондент "Ъ" Андрей Колесников тем временем поговорил на эту же тему с главой ОАО РЖД Владимиром Якуниным, который только накануне оказался самым пострадавшим от интернета чиновником. Впрочем, по признанию господина Якунина, раньше он, когда работал в разведке, каждый день в течение 22 лет проживал в такой же ситуации, как позавчера.

В зале, где через несколько часов должна была пройти церемония вручения премии "Глобальная энергия", президент Российской академии наук Владимир Фортов репетировал эту церемонию вместе с японцем Акирой Есино, который придумал в 1981 году литиево-ионные батареи, на которых работает теперь, можно сказать, весь мир.

Японец, как и господин Фортов, тоже вовремя вставал из кресла, садился в него, шевелил губами, изображая взволнованную речь лауреата, и, кажется, нервничал и в самом деле так, как будто это и была уже церемония. Я взял у него автограф: он с удовольствием расписался фломастером, рассмеявшись, на батарейке, которую я вытащил из своего телефона. Он сказал, что в первый раз расписывается на батарейке. Это показалось даже странным.

Потом режиссер спросил у Владимира Фортова, нужна ли ему еще одна репетиция.

— Нет,— неуверенно ответил тот.

— Я тоже так думаю,— сказал режиссер.

Все ушли из полутемного зала, и остался только президент РАН, которому тут, на форуме, кажется, некуда было спешить. Здесь, в этом полутемном зале, он наконец-то остался в одиночестве и чувствовал себя, кажется, совершенно свободным человеком. А это удается не каждому, тем более на Петербургском экономическом форуме. А уж для президента РАН это и вовсе странное ощущение.

Этажом выше президент России, минимально свободный в своих действиях, встречался с премьер-министром Нидерландов господином Рютте, который, вдоволь посмеявшись на шутки российского президента, не забыл сказать и про то, как рад возможности еще раз поговорить о правах человека.

Надо сказать, что и господин Рютте не казался свободным в темах, которые он хотел бы обсудить с российским президентом. А вот мимо, отчего-то прикрыв телефонную трубку записной книжкой, прошел глава ОАО РЖД Владимир Якунин, который должен был подписать здесь соглашение с казахским коллегой о создании Объединенной транспортно-логистической компании. Владимир Якунин, в свою очередь, не казался человеком, который готов был свободно поговорить с журналистами.

Но до этого соглашения, при подписании которого должен был присутствовать и президент России тоже, Владимир Путин встретился с первым заместителем премьера Госсовета КНР Чжан Гаоли.

Владимир Путин представлял коллеге членов российской делегации на переговорах, господин Гаоли оставался вежлив и безучастен. Но тут очередь дошла до президента Роснефти Игоря Сечина — и Чжан Гаоли просиял:

— О, это же наш очень хороший друг!!

О, как хорошо я знаю сияние таких глаз! Точно так же сияли глаза венесуэльского президента Уго Чавеса, когда тот начинал откуда-нибудь издалека видеть господина Сечина. И точно такие же глаза демонстрировал президент американской "Эксон Мобил" Стивен Гринли. И сколько их еще!

Стоило ли усилий Игоря Сечина сияние этих глаз! Уверен, что нет. Он был абсолютно спокоен и свободен. Видимо, это ведь и есть настоящая мужская дружба. Отчего же еще могут так сиять глаза! А уж как, по чьей воле возникает такая дружба, не нашего ума дело. Кто-то скажет: слишком уж одинаковой теплотою сияют эти глаза. И нет ли тут какой-нибудь технологии, что ли. А вот не думаю.

Так вот, Чжан Гаоли просиял.

— Конечно,— прокомментировал господин Путин,— он же на китайца похож.

Китаец посмотрел на Игоря Сечина.

Тот улыбнулся и приложил палец к глазу, растянув кожу у виска, отчего глаз превратился в щелку. Таким образом Игорь Сечин проиллюстрировал мысль президента.

Но Владимир Путин почувствовал, похоже, что сказал лишнее и добавил:

— Он, по-моему, в Китае проводит больше времени, чем в России.

Игорь Сечин показал головой: да нет, конечно, но с другой стороны, да, немало...

Господин Путин напомнил, что "Роснефть" подписала с государственной нефтяной компанией Китая соглашение на поставку сотен миллионов тонн нефти и на $60 млрд.

Примерно на столько и выглядел сейчас господин Гаоли, который не отрывал душевного взгляда от Игоря Сечина.

Следующим по плану было подписание железнодорожного соглашения. И главный подписант, Владимир Якунин, был здесь уже больше часа. К общению с журналистами он по-прежнему, мягко говоря, не стремился. Но в кулуарах второго этажа сделал исключение для "Ъ".

Нельзя сказать, что Владимир Якунин был совершенно спокоен.

— Как вы вчерашний день пережили? — спросил я его.

— А что? — переспросил Владимир Якунин.— Да я 22 года (то есть, очевидно, когда работал в разведке.— А.К.) каждый день в такой обстановке жил! Кто-то думает, что меня можно подкосить такой историей?! Не дождутся!

— Вы не думали, что это могло быть какое-нибудь недоразумение? — поинтересовался я.— Ошибка? Черновик, случайно попавший в рассылку?

— Да это же подделанный документ! — воскликнул Владимир Якунин.— Вы понимаете: подделанный! Мне вчера ночью бог знает откуда (очевидно, из Иркутска или из самолета.— А.К.) Дмитрий Анатольевич Медведев звонил! Они там все сами в шоке!.. Прорабатывали мы, конечно, и такой вариант: что небрежность, что черновик, что ошибка... Не вырисовывается! Правильно оформленный документ... Кто-то специально работал.

— Вас не смущает, что ip-адрес, с которого отправили этот документ, зарегистрирован в Иркутске и делегация во главе с Дмитрием Медведевым тоже была в это время в Иркутске? Может, все-таки чья-то ошибка?

— А вы не думаете, что кто-то специально подгадал Иркутск? — внимательно посмотрел на меня Владимир Якунин.— Знали же, что Медведев туда едет! Готовились же, это очевидно!

Боль его, конечно, не утихла.

— Теперь хоть все понятно,— добавил Владимир Якунин,— что откуда идет! Началось ведь все с Акулинино, с дачи этой! Думаете, легко молчать на всю эту чушь?! А что, я кому-то этому одному буду отвечать, который все это написал? Да нас как учили? Лучше четыре дня в засаде просидеть, чтоб потом все выиграть! Вот вчера я всем и ответил коротко: "Спасибо!" Вот вчера всем и стало ясно, что откуда!

Под конец разговора Владимир Якунин спросил, что такое интернет: территория свободы или угроза безопасности.

— Кажется, что свободы? — он сам и ответил.— А на самом деле? А на самом деле может быть и так, как в моем случае!

Единственное, что в этой истории не поддается никакому сомнению: его случаю не позавидуешь.

Интересно, что дискуссия примерно о том же самом оказалась самой интересной и на встрече Владимира Путина с членами мировой бизнес-"двадцатки" через час.

Началось с того, что Владимир Путин сам начал задавать вопросы крупнейшим мировым бизнесменам. Он интересовался, есть ли в зале те, кто считает, что не нужно вообще никакого регулирования со стороны государства, и просил поднять руки тех, кто так считает.

Ни у кого рука не поднялась. Вышло, что все за регулирование экономики и бизнеса, хоть и гибкое. Вряд ли бизнесмены думали так на самом деле, но, проявив слабость в одном случае, тут же стали и дальше платить за нее.

— А тогда где заканчивается гибкость и начинается диктат государства? — господин Путин делал бизнес жертвой его собственной нерешительности.

Президент России, видимо, имел в виду, что гибкость регулирования может очень долго не называться диктатом.

Тема свободы продолжала развиваться, причем в нужном господину Путину направлении. Один из российских бизнесменов, не поспешивший назваться, заявил, что офшоры являются естественным продолжением свободы бизнеса и имеют право на жизнь и играют позитивную роль в ней.

Владимир Путин поднял голову от бумаг, в которые было углубился.

— Нужен только солнечный свет, то есть прозрачность, луч дезинфекции в случае уклонения от налогов! — констатировал бизнесмен.

— Все лидеры государств, с которым я общался в последние дни,— заявил господин Путин,— за деофшоризацию, хотя и согласны с вами, что световой луч — это лекарство для экономики. Но все — за открытие конечного бенефициара. Мир идет в этом направлении. И другого не будет!

Владимир Путин прекратил наконец говорить от имени России и заговорил от имени всего мира.

Когда-то это должно было произойти.

Впрочем, одному западному бизнесмену он, потупившись, заявил, что "как вы знаете, все вопросы у нас в стране решаются консенсусом".

После этого у президента России неожиданно состоялся принципиальный разговор о свободе распространения информации в интернете с Виктором Вексельбергом, сопредседателем одной из групп по подготовке "бизнес-двадцатки" в Петербурге в сентябре этого года.

Причем вопрос на эту тему задал залу тоже Владимир Путин.

— Вам, наверное, интересно по этому поводу послушать иностранных коллег? — мягко переспросил Виктор Вексельберг, поглядев на председательствующего Александра Шохина, который и предложил Виктору Вексельбергу выговориться на эту тему.

— Ну,— перебил его господин Путин,— мне и ваше мнение интересно! Вы начните, они продолжат!

Виктору Вексельбергу пришлось начать. И то, что он сказал, оказалось достойным настоящего уважения.

— Открытость и общий доступ к информационным системам — это залог стабильности экономической и глобальной систем,— произнес Виктор Вексельберг.— С этим надо обращаться аккуратно.

— Но это же не полный ответ! — Владимир Путин был, судя по всему, предсказуемо взволнован.— А правообладатели?! А если в интернете публикуются инструкции по самоубийству или по изготовлению оружия массового поражения?! А если крадут права на художественные и анимационные фильмы?!. Это же лишает других людей законного заработка!

Виктор Вексельберг мог просто согласиться. Никто бы его не осудил за это.

Но он сказал:

— Существует большая разница между регулированием прав собственности в интернете и жизнедеятельностью гражданского общества.

— Виктор! — перебил его Владимир Путин.— Эдисон изобрел электричество, и его родственники до сих пор получают за это деньги!.. Вы согласны?..

С этим Виктор Вексельберг не спорил.

А уж Владимир Якунин и вовсе был бы благодарен президенту России за то, что тот думает о свободе в интернете именно так, а не иначе.