Диалектная метафора в именованиях людей в брянских говорах

УДК 408. 7

ДИАЛЕКТНАЯ МЕТАФОРА В ИМЕНОВАНИЯХ ЛЮДЕЙ В БРЯНСКИХ ГОВОРАХ

с .140].

Метафорическая лексика определяет отношение человека к окружающему миру, к слову, дает понять идею номинации человеком предмета или явления реальной действительности.

Особым богатством метафоризации и метафорической лексики, характеризующей человека с различных сторон, отличаются диалекты.

Г.Н. Скляревская совершенно справедливо подчеркивает, что поскольку едва ли не любое свойство любого предмета может быть употреблено для характеристики тех или иных человеческих качеств в самом широком диапазоне, язык практически не ставит никаких препятствий для сопоставлений в формировании антропоцентрических метафор [11, с.82].

Среди антропонимических образований, выделяющих человека в обществе, различаются, как известно, официальные и неофициальные. Нарицательные именования людей играют в бытовом общении большую роль. Они используются для наиболее точной, оценочной характеристики, выявляют особенности быта, его культуры, народных промыслов и пр. [4, с. 13].

Для номинации, по справедливому замечанию II.И. Курганской, в диалектной речи выбирается обычно броский признак предмета, заметный, такой, какой хотят подчеркнуть в нем сами носители языка. И признак этот, лежащий в основе обозначения словами тех или иных предметов, явлений, процессов, является объективным, реальным [7, с.105].

В современной лингвистике антропоцентрический подход к осмыслению языка - явление совершенно естественное, поскольку язык создан человеком и для человека, развивается по воли человека, обогащает его опыт и знания об окружающем мире и снова обогащается этим опытом.

В статье мы предпринимаем попытку рассмотреть процессы метафоризации в сфере именований людей в брянских говорах, поскольку местные говоры отличаются особым богатством метафорической лексики, характеризующей человека.

В брянских говорах лексико-семантические группы (ЛСГ) слов, обозначающих человека по разным его признакам, достаточно разнообразны.

• ЛСГ «Нравственно-этические качества человека»: ба'бник (любитель ухаживать за женщинами), бося'вка (женщина легкого поведения), волочу'га (непостоянная женщина), халаве й (легкомысленный человек) и др.

• ЛСГ «Внешний облик человека»: абдёрыш (человек в изодранной одежде), атлет (сильный человек, отличающийся быстротой действий), бедня к (неимущий человек), задры па (неаккуратный человек в грязном костюме), худи ла (худой человек), брюза' (тучная, рыхлая женщина), га'рза (неряха, неопрятный человек), гламазда' (неуклюжий, нестройный человек), гузе'й (неопрятный мужчина) и др.

• ЛСГ «Физические качества (чаще недостатки)»: гриба'тка (женщина с большими, толстыми губами), кувеха (толстая, широкоплечая женщина), жилю'га (худощавая женщина) и др.

• ЛСГ «Внутренние качества человека»: ага'л (злой, завистливый человек), базу'льник (шалун, озорник), балага'шка (жадный человек), га'лман (грубый, невоспитанный человек) и др.

• ЛСГ «Интеллектуальные способности человека»: абалде й (или абалду й), балбешка (глупый, неразумный человек), бейбус (оболтус), глумоде'л (глупый человек) и др.

• ЛСГ «Гендерные различия»: баба'й (одинокий старик), бацу к (парень) и др.

• ЛСГ «Родственные отношения»: болыиу'ха (старшая дочь), дедок, вла'зень (зять, живущий у родителей жены), пасёстра (двоюродная сестра) и др.

Диалектные названия большей частью связаны с разговорным характером диалектной речи.

Изучение нами в этом плане ряда диалектных словарей русского языка (прежде всего «Толкового словаря живого великорусского языка» В.И. Даля, «Словаря русских народных говоров») показывает, как огромен корпус наименований людей в русском диалектном языке. В нем среди способов образования слов чрезвычайно важное место отводится именованиям метафорическим.

В брянских говорах картина та же, но особая привлекательность изучения брянских говоров состоит в том, что судьба всех их уровней тесно связана с белорусским и украинским языками, в которых словари также фиксируют обилие наименований людей вообще и метафорических образований в частности (отря'ха, оли'йница (вар. але'йница), бацу'к, бедолага, жы'нка и т.д.

В.Г. Гак выделяет полную метафору, при которой переносное значение не связано ни с какими изменениями морфемной структуры слова, и частичную, отличающуюся созданием новой семантики, связанной с добавлением суффиксов к основе [5, с. 12]. Нас в статье интересуют метафоры первого типа. К полным метафорам в брянских говорах мы относим такие лексемы: ля'палка, больша'к, глуха'рь, ка'верзень, ре 'па, жук, хря'пка, порха'вка и др.

В исследуемых говорах метафоризация часто происходит в результате переноса наименований каких-либо качеств или свойств неодушевленных предметов на одушевленные: дзыга - «1. волчок (детская игрушка). 2. высокая, весьма подвижная, быстрая девушка» (СР, 92). В украинском языке (по данным словаря Б. Гринченко) также 2 значения: 1. волчок, юла; 2. вертлявый, резвый человек, непоседа [Гринч. I, 379]. В «Толковом словаре русского языка» С.И. Ожегова и НЛО Шведовой данной лексемы не обнаружено. Возможно, что значение игрушки (волчка) первично. Основным мотивировочным признаком является быстрота, подвижность.

Дуплом, дуплём называют пустоту в дереве, выгнившее нутро пня. От первичного значения образовалось в наших говорах значение «плотный, глупый человек». Наличие переносного значения в словаре В.И. Даля (Даль, I, 501) указывает, что оно характерно не только для брянских говоров. В литературном же языке известно только в значении «полого пространства в столе дерева» и «отверстия, дырочки в больном зубе» (СО, 1994: 178).

Реже происходит перенос с наименования человека на какой - либо предмет. Так, лексема голыш в «Словаре брянских говоров» приводится в 3 значениях: «1. голый, неодетый ребенок; 2. неимущий, безземельный крестьянин; 3. небольшой круглый камень; булыжник» (СБГ, IV, 37). В литературном языке также известно данное слово, но в двух значениях, основным из которых является «голый человек», вторым - «небольшой круглый камень» (СО, 1994:133). Интересно, что «Толковый словарь русского языка» С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой не приводит лишь второе значение, а оно как раз подчеркивает отличие брянского говора от литературного языка. Это значение «неимущий, безземельный крестьянин» возникло, если судить по СБГ. от первичного: «голый, неодетый ребенок».

В качестве основы сравнения могут выступать также: 1) предмет быта.

Ве 'трепка - 1. то же, что ветреница; 2. задвижка в печной трубе, 3. «легкомысленная женщина» (СБГ, II, с. 51). В СРНГ слово находим только в значении «ве'треница» (СРНГ, вып. 4, 201). В говорах, возможно, произошел метафорический перенос с предмета бытового характера на человека: «легкомысленная, непостоянная в своих привязанностях женщина». Вероятно, люди сравнивали в древности поток воздуха (ветра) в печной трубе с ветреным, легкомысленным человеком (чаше женщиной).

В литературном языке лексема дуда' известна в двух значениях: 1. духовой музыкальный инструмент, волынка; 2. то же, что дудка (в 1 значении: род музыкального инструмента - полая трубка с отверстиями) (СО, 1994: 177). Но в брянских говорах

на основе переноса появляется абсолютно новое значение: «ребенок, сосущий грудь матери» (СР, с.95). Можно предположить, как ребенок берет сосок матери, так и человек берет дуду' (народное музыкальное орудие у пастухов, ребят, нищих) (Даль, I, 500).

Брязго'тка, бряско'тка употребляется в говорах в значении «погремушка», а также на основе переноса говорят о человеке, который шумно, и часто попусту, много говорит: Мелиш языком ни пириставая, надаела, бряскотка, да и усё (говоры Красногорского района Брянской обл.) (БОС, с.34). Вероятно, данное существительное образовано от глагола брякать в 3 значении: неосторожно, некстати говорить то, чего не следует (СО, с.61).

2) сходство с животными или насекомыми.

Основным значением лексемы жига'лка является «муха с колющими щетинками на хоботке, появляющаяся осенью и больно кусающая». На основе метафорического переноса в говорах появилось значение «проворная, расторопная женщина»: Во жы-галка, уэ/сэ и сюды пасьпела (говоры Новозыбковского района Брян. обл.). Можем предположить, что мотивировочным признаком является быстрота, скорость движения мухи.

В говорах и в литературном языке встречаем лексему жук. В СБГ имеет 2 значения: 1. насекомое с жесткими надкрыльями, 2. пронырливый, хитрый человек (СБГ, V, 76). С такими же значениями слово известно и литературному языку (СО, 1994, 191). Так, второе значение «пронырливый, хитрый человек» возникло в литературном языке при помощи метафорического переноса, откуда, вероятно, оно стало и достоянием говоров. Специфически данный говор в лексеме не отражен. В исходящих и конечных словах диалектной специфики нет, она отсутствует.

«Брянский областной словарь» фиксирует слово вы 'лупок - птенец, только что вылупившийся из яйца (БОС, с.61). В этих же говорах отмечено еще одно значение, основанное на переносе - пучеглазый ребенок: У Сямёна радиуся вылупак, глазы баль-шыя, лупатыя (БОС, с.62).

Необычной по форме в говорах встречается лексема вужа'ка - уменьшит, к слову вуж (уж). В Словаре П.А. Расторгуева приводится второе значение, основанное на переносе - хитрый, нехороший, злой человек, ябедник: У, вужака праклятая/ (СР, с.68). Вероятно, первичным было одно из этих значений. Впоследствии же произошло расширение семантики метафорического образования за счет обретения им новых сем. В литературном языке ужом называют змею (обычно не ядовитую). Извиваться (крутиться) ужом - значит хитрить, выкручиваться (разг.) (СО, с.827).

3) сходство с птицей.

Лексема глуха'рь - 1. «крупная птица из семейства тетеревиных».- 2. «человек, лишенный полностью или частично слуха» (СБГ, IV,23). В литературном языке слово известно в таких же значениях с пометами «устар.» и «прост.» (СО, 1994:129). Первичным значением, как мы предполагаем, является птица. Глухарь издает слабое щелканье и так называемое «скирканье». Но если записа ть пение глухаря и воспроизвести, повысив скорость ленты, то оказывается, что большинство этих звуков слишком низкие и человеческое ухо просто их не воспринимает (Секреты природы. Удивительный мир животных и растений, 1999, с. 298).

Интерес представляет также слово казо'ра, казо'ря, В литературном языке данная лексема не представлена. В говорах так называют водоплавающую птицу семейства утиных; казарку: Ужо палители казори, к холаду (БОС, с. 130). В.И. Даль подчеркивает, что казо'ря - это южная птица соя (Даль, I, с.75). В брянских говорах так неодобрительно говорят о шумном, крикливом человеке (чаще в сравнении) (БОС, с.130).

Сопоставление человека с птицей, поиск метафор и сравнений из мира птиц......

явление обычное в истории литератур и в жизни обществ (ср. подобные параллели в византийской литературе и в тексте «Слова о полку Игореве» и т. д.).

Ф.И. Буслаев отмечал, что к существам одушевленным еще большее в древности питались сочувствия, чем к природе неодушевленной. Одаренные свободным движением животные казались человеку товарищами одной общей жизни в противоположность царству растительному, покоящемуся в безгласной тишине [3, с.318].

4) сходство с качеством одежды, обуви.

В «Брянском областном словаре» лексема ка'верзенъ имеет 3 значения: «1. вид обуви, сплетенной из лык, чаще липовых; 2. лапти, сделанные грубо, кое-как, наспех», 3. «о человеке недобром, способном на каверзы» (БОС, 126). Нужно заметить, что такой формы в словарях литературного языка не встречается. У С.И. Ожегова находим ка'верза (интрига, злая проделка) и ка'верзник (человек, который каверзничает) (СО, 1994:253). Как полагал В.И. Даль, в основе метафорического переноса лежат плутовские приемы, ловушки или помехи (Даль, 2003,11, 71), с чем трудно не согласиться.

Слово жуда' в диалектах «о надоедливом, занудливом человеке» получило переносное значение на базе признака «сплетни, разговоры, слухи»: Ну и жуда ж ты, надаеу, як горькая яблака (говоры Севского р-на Брян. обл.) (БОС, 106). В «Толковом словаре» Даля находим в значении «страх, ужас, беда» (Даль, I, 548). В литературном языке данная лексема не встречается.

5) связь с продуктами питания.

В «Брянском областном словаре» отмечена лексема порха'вка в двух значениях: 1. гриб поганка; 2. перен. Плохой человек: Ишь ты якая пархаука (говоры Трубчевского р-на Брян. обл.) (БОС, с.271). Возможно, первичным является значение «гриб поганка», а на основе метафорического переноса образовалось значение «плохой человек». Основанием для переноса в говорах явился признак качества.

Наиболее интересна с точки зрения семантики и специфики выражаемых понятий, на наш взгляд, лексема хря'пка. Она имеет 2 значения: 1. капустная кочерыжка; 2. худая, сморщенная, согнувшаяся, ворчливая старуха: Ёе звали старой хряпкой (СР, с.279). Первичным является значение «капустная кочерыжка», а метафорическим -«худая, сморщенная старуха». Перенос на основе общности внешности.

Репой в литературном языке называют корнеплод с округлым корнем светло-желтого цвета (СО, с.666). В брянских говорах лексема репа, рэпа извест на в метафорическом значении: «круглолицая девушка»: Да йде там ена пригожая! Рэпа рэпой (СР, с.233). Первичным значением является овощ, перенос осуществлен по признаку округлой формы.

Лексему ля'палка в брянских говорах находим в двух значениях: 1. человек, который говорит что-нибудь необдуманно, несдержанный на язык; 2. брыж. Брыж, как поясняет H.A. Расторгуев, это кусок бумаги, сложенный втрое и вырезанный в форме сегмента, в середину которого вкладывалась и заклеивалась нитка (склеивая края сегмента). Брыж приделывался к бумажному змею, стягивая два его угла, и во время полета змея, особенно при сильном ветре, издавал звуки, напоминающие звуки самолета (СР, с, 153). Первичным значением в говорах и был, видимо, брыж. При помощи метафорического переноса данная лексема приобретает образное значение. В СРНГ в таком же значении: «О болтливом человеке, сплетнике» для рязанских и брянских говоров (в последнем случае - со ссылкой на H.A. Расторгуева (СРНГ, вып. 17, с.278). В литературном языке данной лексемы не обнаруживаем, однако с пометой «разг.» приведено существительное ляп в значении «грубая ошибка, промах» (СО, с.330), что непосредственно связано с лексемой ля'палка.

Лексема ле'жень, лёжань с прозрачной внутренней формой хорошо известна в значении «лентяй, лежебока» не только говорам русского языка, но и в литературном языке. В «Толковом словаре русского языка» С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой находим: «2, То же, что лежебока (обл.) (Словарь Ожегова, 1994:315). В СРНГ отмечается, что лексема лежень имеет значение не только лентяя и лежебоки, а также называют рыбу,

лежащую в песке или под камнями на дне водоемов: Поймал лежня. Богато лежнев в реке (говоры Стародубского р-на Брян. обл.) (СРНГ, вып. 16, с.329).

В литературном языке тенётой называют «сеть для ловли зверей и паутиной» (СО, с.782), а также «волоконце, нить» (Даль, IV, 398). В брянских говорах слово приобрело метафорическое значение: так говорят неодобрительно «о человеке, ничего не делающем»: Тянёта! Кали ты за дела вазмесся? (говоры Жирятинского р-на Брян. обл.) (БОС, с. 338).

Таким образом, описание именований людей в брянских говорах, отражающих характеристику человека, показало, что в процессе создания диалектной метафоры используется лексика разных сфер: предметной, природной и др. Конечно, далеко не все наименования являются только брянскими, специфически брянскими.

Из примеров именований лиц видим, что переносное наименование приобретает в большей степени отрицательную окраску (брязго'тка, долбня', ка'верзенъ, клу'ня, порха'вка, тенёта, хря'пка и многие другие).

Диалектная метафора основывается на сравнении человека с животными (вужа'ка, жига'лка), птицами (глуха'ръ, казо'ра, вы 'лупок), насекомыми (жук), бытовыми реалиями (дуда', тенёта, ля'палка, дзы'га), продуктами питания (хря'пка, репа, порха'вка) и др. Она формируется посредством признаков, характеризующих человека с самых разных сторон: внешнего вида, интеллектуальных и физических способностей, внутренних качеств, рода деятельности и т.д.

В функционирующих говорах, как известно, объединение местных лексем и значений с общенародными обнаруживается и в именованиях людей, заимствованных из литературного языка (глухарь, жук и др.). Причем в них, как мы видели, совпадают и источники переноса и его результат.

In the article it is given the analysis of metaphorical formations in the sphere of naming of people used in Bryansk dialects; it is also investigated the semantic link between the sources and the results (of the process) of metaphorization and given the comparisons with analogical processes in other dialects and in the literary language.

The key words: metaphor, dialect, semantics, anthroponymy, lexico-semantic group.

Список литературы

1 .Аристотель. Поэтика. JI., 1927.

2.Брянский областной словарь / Под ред. Л.Л. Голованевского, Н.И. Курганской. Брянск, 2007.

3.Буслаев Ф.И. О преподавании отечественного языка. М., 1992.

4.Введенская Л.А., Колесников H.1I. От собственных имен к нарицательным. М., 1989. 5Так ВТ. Метафора в языке и тексте. М., 1988.

6.Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4-х томах. М., 2003.

I.Курганская Н.И. Мотивированность диалектного слова //БГПУ имени академика И.Г. Петровского: Сборник научных трудов. Брянск, 2000.

Ожегов С. И., Шведова II. Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1994.

9.Расторгуев II.А. Словарь народных говоров Западной Брянщины. Минск, 1973.

10. Русский Язык. Энциклопедия / Гл. ред. Ф.П.Филин. М.: Советская энциклопедия, 1979.

II. Скляревская Т.Н. Метафора в системе языка. СПб., 1993.

12. Словарь брянских говоров (СБГ) / Под ред. В .И. Чагишевой. Вып. 1-5. Л., 1976-1988.

13. Словарь русских народных говоров (СРНГ) / Под ред. Ф.П.Филина, Ф.П. Сороколетова. М.-Л., СПб: Наука. 1965-2002. В. 1-35.

14. Ушинский КД. Избранные педагогические сочинения в двух томах. T.I. М, 1974.

УДК 400