Издательское предисловие к статье П. И. Чувашова

Коробейников А.В. Издательское предисловие к статье П.И.Чувашова Войны начала ХХ века и Прикамье.

/ Иднакар: методы историко-культурной реконструкции [Текст]: научно-практический журнал.

№ 8 (25). 2014, С. 190-200 Режим доступа: http://elibrary.ru/title about.asp?id=33940

Коробейников Алексей Владимирович ИЗДАТЕЛЬСКОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ К СТАТЬЕ П.И.ЧУВАШОВА

С подачи Павла Николаевича Дмитриева мне удалось недавно обнаружить текст, который не был доселе введён в научный оборот. Публикация данного текста в факсимильном варианте представляется нам делом весьма важным. Ибо, как справедливо указывал мой старший коллега, история организаций фронтовиков в нашем регионе пока не написана [1]. Вместе с тем, следует учитывать, что статья Чувашова появилась в условиях весьма специфических: с одной стороны, была она написана спустя 20 лет после Восстания, с другой стороны, её автор, как и иные участники Восстания и рядовые бойцы Белых армий, оказавшись в эмиграции, вынужденный зарабатывать тяжёлым физическим трудом, голодать и бедствовать, излагает события в некоторой приукрашенной, что ли, версии.

Поэтому, для удобства читательского восприятия, остановимся чуть подробнее на личности автора статьи и отметим особенности компоновки и содержания текста.

Прежде всего, следует отметить, что Чувашев (в документах эта фамилия пишется по-разному) Павел Иванович в десятках сохранившихся приказов по Воткинской Народной армии (ВНА), иных документах, отложившихся за период Восстания, а также в известных исследователям мемуарах и делах местной ЧК в качестве одного из лидеров Восстания не фигурирует. Так, в Приказах по ВНА на 10 октября 1918 г. он упоминается как член ревизионной комиссии Полевого казначейства без указания чина. И лишь после того, как к руководству Прикамской Народной армии пришёл «Воткинец» Г.Н. Юрьев, 23 октября Чувашеву П.Н. было присвоено звание подпрапорщика [2, с. 123].

Коробейников А.В. Издательское предисловие к статье П.И.Чувашова Войны начала ХХ века и Прикамье.

/ Иднакар: методы историко-культурной реконструкции [Текст]: научно-практический журнал.

№ 8 (25). 2014, С. 190-200 Режим доступа: http://elibrary.ru/title about.asp?id=33940

Вместе с тем, в списке отсутствующих работников мостового цеха1, который подавался руководством Воткинского завода в компетентные органы в ноябре 1918 г., после отхода ВНА за Каму, числится «Павел Чу-вашов, белогвардейский комендант города Воткинска» [3 л. 375]. Таким образом, степень реального участия нашего героя в событиях Восстания, как и степень его осведомлённости в обстоятельствах дела, остается пока под вопросом.

Итак, на 1939 год Павел Иванович Чувашов проживал в городе Гирин на Северо-Востоке Китая. Это вполне естественно: именно в провинции Гирин «последний Белый генерал», командир Ижевско-Воткинского соединения В.М. Молчанов оставил своё воинство, отъехав в 1923 г. в Японию и далее в США. Ничего удивительного: генерал получил 5.000 рублей золотыми монетами от последнего Дальневосточного правительства и имел возможность выбрать себе комфортное место жительства. Увы: его солдаты и офицеры такой возможности не имели и устраивались, кто как мог.2

Теперь по содержанию мемуара. Прежде всего, следует обратить внимание читателя на указание автора о социальном составе Союза фронтовиков: наряду с реальными ветеранами боевых действий в нём состояли также солдатские жёны и вдовы. Оценочно, тех, кто вернулся с фронта калекой или здоровым и вступил в Союз, вряд ли было больше, чем тех, кто был убит, пропал без вести или в плен за 4 года войны, и чьи родственники также вступили в Союз. К тому же, в эту организацию вступали не те, кто был здоров и трудоспособен (и, соответственно, годен к боевым действиям); в нём состояли калеки и бабы, оставшиеся без кормильца; в Союзе они видели свою защиту и получали её... А раз так, то число в 775 действительных членов, которое указывает Чувашов, следует смело делить пополам, или даже натрое, чтобы получить количество здоровых мужчин -членов Союза, которые действительно, с оружием в руках, могли встать в

1 По утверждению мемуариста, именно в этом цехе и проходили конспиративные собрания фронтовиков. См. текст публикуемой статьи.

2 См. об этом также в Иднакаре № 24 в нашей статье про мемуары А.Г.Ефимова.

Коробейников А.В. Издательское предисловие к статье П.И.Чувашова Войны начала ХХ века и Прикамье.

/ Иднакар: методы историко-культурной реконструкции [Текст]: научно-практический журнал.

№ 8 (25). 2014, С. 190-200 Режим доступа: http://elibrary.ru/title about.asp?id=33940

строй повстанческих рот. Иными словами, квалифицированных воинов тут едва набиралось лишь на 2 боеспособные роты неполного состава! Это вполне согласуется с указаниями Н.А. Протопопова (видимо, со слов Мудрынина) о том, что в первый день Восстания было создано всего 2 роты! [4, с. 94-105].

Интересен сюжет с описанием прибытия большевистских делегатов с фронта, которым, будто бы, воткинские фронтовики не дали никого мобилизовать, а решили идти на фронт всем Союзом и потребовали для этого оружие. Этот пассаж, наверное, впервые «запустил в оборот» неизвестный автор мемуаров, опубликованных в 1919 г. в однодневной газете «Ижев-ско-Воткинская годовщина»:

«Присмотревшись ко всем действиям, открытым и скрытым г.г. коммунистов, я, при помощи некоторых солдат, стал организовывать Союз фронта воинов, объявив организацию беспартийной и ставящей целью защиту интересов бывших солдат и солдаток. Настоящая цель, конечно, была иная - сплотить всех фронтовиков в тесную семью, раскрыть им глаза на творимое коммунистами именем народа. Организация быстро наладилась, выработан был Устав и местный Совет утвердил его. После этого поехал в Ижевск и там нашёл отклик, как среди солдат-фронтовиков, так и среди бывших офицеров. Но Ижевский Совет оказался умнее Воткинского и в утверждении Устава Союзу отказал, назвав Союз «белой бандой».

Вскоре Совдепом был получен декрет о мобилизации за 4 года. Союз фронтовиков постановил не давать ни одного солдата, если не будет выдано немедленно же здесь, на месте мобилизованным оружие. Совдеп, разумеется, не мог согласиться с таким требованием, ибо боялся за своё благополучие, Союз имел членов до 600 человек. Предвидя репрессии со стороны Совдепа за отказ мобилизоваться, я и покойный П.В. Пьянков, (убит в первых же боях после Восстания) начали подбор более решительных и верных фронтовиков и готовиться к свержению Совдепщины.

Ижевские фронтовики тоже отказались от мобилизации, а за-

Коробейников А.В. Издательское предисловие к статье П.И.Чувашова Войны начала ХХ века и Прикамье.

/ Иднакар: методы историко-культурной реконструкции [Текст]: научно-практический журнал.

№ 8 (25). 2014, С. 190-200 Режим доступа: http://elibrary.ru/title about.asp?id=33940

тем вскоре там вспыхнуло Восстание. Узнав о Восстании мы, вот-кинские, отправили в Ижевск двоих делегатов с просьбой дать нам винтовок для Восстания. Ижевцы в выдаче винтовок отказали (трудно было провезти), а обещали выслать нам на подмогу роту, хорошо вооружённую. Получив такое обещание, мы стали готовиться и приняли все меры, чтобы во время Восстания коммунисты не смогли утащить своё оружие и ценности.

Ждём ижевцев. Наконец, получаем известие - идут. Всё готово, только дело за ижевцами, но ижевцы немного нетактично поступили, - дойдя до дер. Кокуй, они решили вернуться, так как нет с ними ни одного пулемёта. Насилу посланные нами для встречи уговорили их... » [5, с. 103].

В 1923 г. И.Г. Уповалов вспоминал, как после свержения Советской власти в Ижевске 8 августа, он видел отъезд на поезде из Воткинска коммунистов, мобилизованных на подавление мятежа: «Воткинские поехали убивать ижевских». Но тот отряд был разбит ещё по дороге в Ижевск: из тех 250 коммунистов назад вернулось лишь 35 человек. [6, с. 400-401]

Отметим следующее:

Во-первых, никакие делегаты из воинских частей никого мобилизовать в тыловых городах не могут в принципе: призыв на военную службу объявляется государственными органами, ибо в войска не бомжей с улицы собирают, а людей, у которых есть рабочее место, трудовые и имущественные обязательства и семьи, которым назначается пенсия и т.п. Призыв каждого человека на военную службу происходит после его медицинского освидетельствования и оформляется документально территориальными органами военной администрации, т.е. военными комиссариатами или их аналогами, в которых существуют (и тогда существовали) необходимые структуры. И соответствующие Декреты Соввласти о призыве солдат трёх возрастов увидел свет лишь 29 июля и 3 августа 1918 г.

3 См. подробнее об этом нашу статью в в Иднакаре № 24 о книге А.Г.Ефимова, в которой имеется тот же малоубедительный сюжет.

Коробейников А.В. Издательское предисловие к статье П.И.Чувашова Войны начала ХХ века и Прикамье.

/ Иднакар: методы историко-культурной реконструкции [Текст]: научно-практический журнал.

№ 8 (25). 2014, С. 190-200 Режим доступа: http://elibrary.ru/title about.asp?id=33940

Во-вторых, те самые «делегаты» оставили свои мемуары; они были нами переопубликованы и проанализированы. Там комиссары прямо указывают, что приехали в наши города-заводы после падения Уфы, т.е., задолго до падения Казани, и мобилизовать они хотели лишь коммунистов, а беспартийных пытались завербовать добровольцами. Но ничего у них не вышло: парторганизации Ижевска и Воткинска людей не дали, ссылаясь на необходимость защиты оборонных предприятий на месте, а добровольно записался лишь один человек... И те агитаторы, по их собственным словам, «как побитые собаки» убрались ни с чем [7, с. 16-20]. Иными словами, ни хронологической, ни причинно-следственной связи между визитом агитаторов в Воткинск и Восстанием, которое произошло здесь через месяц, не усматривается.

Таким образом, несмотря на множественные повторения, как в Белой, так и в большевистской историографии, сюжет этот может иметь в основе своей некоторые реальные события, связанные с мобилизацией жителей Воткинска, но, по здравому рассуждению, его следует признать фантастическим по вышеприведённым основаниям.

Несомненный интерес представляет сюжет с конспиративной подменой ключевых фигур Союза на двух женщин. Кто такая была председатель Мокина - пока не ясно. А вот зампредседателя Сазонова - это, по всей вероятности, Созонова Надежда из проанализированного нами списка лиц, расстрелянных Воткинской ЧК зимой 1918-19 гг. Она была арестована 21 ноября, а уже 23 ноября расстреляна по явно надуманному поводу: «за отправку сундука с Народной армией» [8, 139-144].

О существовании широкого Ижевско-Воткинского заговора мемуарист утверждает, что 4 августа, т.е., ещё за день до того, как Казань с её золотым запасом и пороховым заводом была захвачена частями В.О. Кап-пеля (Поволжской Народной армии) и чехословаками, именно он, Чува-шов, с М.М. Непряхиным отправился в Ижевск для переговоров с тамошними фронтовиками о дате совместного выступления против Советской власти.

Воткинские фронтовики, несомненно, поддерживали официальные

Коробейников А.В. Издательское предисловие к статье П.И.Чувашова Войны начала ХХ века и Прикамье.

/ Иднакар: методы историко-культурной реконструкции [Текст]: научно-практический журнал.

№ 8 (25). 2014, С. 190-200 Режим доступа: http://elibrary.ru/title about.asp?id=33940

контакты с коллегами из Ижевска для осуществления уставных задач своих Союзов. Но вели ли они тайные переговоры с целью захвата власти? Тут вот какая заковыка: едва ли не каждый автор-современник тех событий называет имена лишь ему известных «главных заговорщиков-переговорщиков». Так, по С.Н. Лоткову, мемуары которого вышли в свет в 1941 г. в США, это были Непряхин, Разживин и Петров [9, с. 428-429]. В свою очередь, Н.А. Протопопов, видимо, со слов Г.И. Муд-рынина, в книге, вышедшей в 1942 г. в Харбине, утверждает, что на связь с руководством Ижевских фронтовиков был послан рабочий Михаил Бли-зоруков, а записки из одного города в другой возили на велосипедах мальчишки под руководством Никиты Чердынцева (это вымышленный персонаж повести) [4 , с. 60-70]. Иными словами, единства показаний по данному вопросу тут нет; каждый автор выводит, по своему усмотрению, на первые роли лишь ему известных персонажей, и мотивы его при этом не понятны.

Источники едины лишь в том, что они не называют Чувашова. Всё это может однозначно свидетельствовать о том, что детали реально функционировавшего канала связи между ижевскими и воткинскими заговорщиками остались современникам и участникам Восстания не известными. Тому может быть лишь два объяснения: либо канал был настолько законспирирован, что его работа осталась сокрытой даже от тех, кто оказался у руководства Восстанием, либо такого секретного канала для обсуждения совместных действий по свержению Советской власти в тот период не существовало вовсе? Ибо активный переговорный процесс по совместным антиправительственным действиям Ижевцев и Воткинцев всё же должен был оставить однозначно трактуемые следы в форме воспоминаний участников и видимый результат в виде согласованных действий повстанцев. Но о каком согласовании действий можно говорить, и что за совместные действия получились в итоге, если утром 17 августа Ижевцы с полдороги на Воткинск (от сёл Кокуй и Июльское) решили вернуться, и повстанцам Воткинска пришлось драться в одиночку с одними револьверами и охотничьими ружьями в руках? И если предварительная договорённость всё же

Коробейников А.В. Издательское предисловие к статье П.И.Чувашова Войны начала ХХ века и Прикамье.

/ Иднакар: методы историко-культурной реконструкции [Текст]: научно-практический журнал.

№ 8 (25). 2014, С. 190-200 Режим доступа: http://elibrary.ru/title about.asp?id=33940

состоялась, то отчего же, когда отряд Ижевцев пришёл-таки в Воткинск уже после свержения там Советской власти, то при нём не оказалось не только обоза, но и ни одной лишней винтовки для передачи Воткинцам? (См. об этом также у Н.А. Протопопова [4, с. 94-105]). Таким образом, и версия совместного Ижевско-Воткинского заговора фронтовиков пока что «повисает в воздухе».

Следующий сюжет касается действий Советского руководства Вот-кинска накануне Восстания. Знало ли это руководство о готовящемся Восстании? Готовилось ли его упредить? По Чувашову, в Совете впоследствии был обнаружен список из 145 фамилий; то были лица, подлежащие аресту в ночь с 17 на 18 августа. Логично полагать, что именно таковой и была реальная численность бойцов тогдашнего «Союза фронтовиков» за вычетом «балласта»; ибо солдаток и инвалидов полагать в качестве активных противников режима было бы неразумно. Иными словами, существование такого списка потенциальных повстанцев в 145 чел. вполне объяснимо. Но вот как фронтовикам могло стать известно о намерении функционеров Соввласти осуществить масштабные аресты в городе? Версия о том, что фронтовики узнали об этом в ходе опасного (?!) дежурства «толкаясь в исполкоме среди посетителей», на наш взгляд, смехотворна: аресты осуществлял в принципе и на тот момент проводил в Вот-кинске вовсе не исполком совета, а сотрудники ЧК или, на худой конец, милиция. Да и не кричат силовые структуры о предстоящем аресте на всех углах, чтобы не спугнуть «объектов».

Допустим, однако, на минуту и в порядке дискуссии, что арест по списку «фронтовиков-боевиков», в самом деле, Советскими органами планировался, и фронтовикам ничего не оставалось делать, как спасать свои жизни от верной расправы и восстать, чтобы не быть арестованными.

Впервые данный тезис, запустил в оборот, видимо, Г.Л.Миленко в статье, опубликованной в газете «Свободная Пермь» 8 марта 1919 г.: « В массах накипало глухое раздражение. «Власть» ответила захватом заложников в Ижевске и подготовляла то же и в Воткинске. Действительно, известно, что в Ижевске было арестовано 12 человек купцов за неуплату

Коробейников А.В. Издательское предисловие к статье П.И.Чувашова Войны начала ХХ века и Прикамье.

/ Иднакар: методы историко-культурной реконструкции [Текст]: научно-практический журнал.

№ 8 (25). 2014, С. 190-200 Режим доступа: http://elibrary.ru/title about.asp?id=33940

наложенной на них контрибуции; они были этапированы в Сарапульскую тюрьму, и после начала Восстания расстреляны там Красными.» Но нам совершенно не понятно, на основании каких действующих в тот момент законов и ведомственных директив мог быть организован арест 145 фронтовиков, и за какие именно противоправные действия, совершённые ими, какие меры могли бы им грозить в качестве наказания? Ни один мемуарист не говорит об этом. Воткинские фронтовики не были субъектами уплаты контрибуции; они были в массе своей работниками предприятия, работавшего на оборону, и их одновременный арест означал бы оголение производственных участков и , как следствие, срыв оборонного заказа? Не надо думать, что в тот период органы соввласти арестовывали кого хотели-вопрос с арестами и репрессиями в отношении работников наших заводов был исследован нами монографически, и соответствующие документы ЧК опубликованы. [10]

Напомним, что Постановления ВЧК «О Красном терроре» от 2 сентября и соответствующего Декрета Совнаркома от 5 сентября 1918 г., которые были приняты после покушения на главу правительства В.И. Ульянова-Ленина, в описываемый период августа ещё не было. Но лишь в соответствии с данными директивами, большевики, которые жёстко контролировали силовиков (особенно, после левоэсеровского «мятежа» чекистов), дали силовикам право расстреливать лиц не за конкретную вину в совершении преступных деяний, а лишь по признаку причастности к антисоветским организациям (т.е., с точки зрения тогдашнего Законодателя преступным сообществам), а также за незаконное владение оружием.

Так что грозило фронтовикам в теории? Допустим, однако, что им, действительно, в августе 1918 г. угрожала реальная опасность быть массово расстрелянными. Но была ли у Воткинских большевиков физическая возможность провести, по сути, чекистско-войсковую операцию по превентивному аресту множества вооружённых и опытных фронтовиков?

У нас нет пока никаких свидетельств, что для этого были подготовлены требующиеся группы захвата из чекистов или иных силовиков, имевших опыт огневых контактов (по типу появившихся здесь после Вос-

Коробейников А.В. Издательское предисловие к статье П.И.Чувашова Войны начала ХХ века и Прикамье.

/ Иднакар: методы историко-культурной реконструкции [Текст]: научно-практический журнал.

№ 8 (25). 2014, С. 190-200 Режим доступа: http://elibrary.ru/title about.asp?id=33940

стания карательно-экспедиционных отрядов ЧК 2-й армии). Нет и данных о том, что для содержания фронтовиков были специально найдены и подготовлены в городе арестные помещения на полтораста человек, организовано их окарауливание и питание, а также следствие и, в случае необходимости, этапирование. Мечтать произвести аресты или даже грозиться произвести аресты и реально готовиться произвести аресты - это вещи разные! Арестовать полтораста человек в заводском посёлке, когда «объекты» сидят по своим избушкам, да ещё и с револьверами на руках, - очень непросто! Красноармейцы с винтовками на роль опергруппы не годятся, ибо у них нет никаких шансов в огневом контакте: револьвер фронтовика куда как скорострельнее и компактнее. И без чётко прописанного плана, без предварительной подготовки это вообще невозможно: первый же «прокол» при задержании: выстрел в ночи или бабий вой на улице -встревожат «кандидатов на арест», и они задержания избегнут. А, значит, такая подготовка к массовой арестной акции, проводимая в сравнительно малолюдном населённом пункте, прибытие сюда опергруппы, оборудование тюремных помещений- всё это не могло бы произойти незамеченными для населения; всё это должно была оставить объективные следы, по крайней мере, в памяти мемуаристов. Поэтому, наличие одного лишь списка, даже если это был именно список кандидатов на арест, а не просто список фронтовиков, годных, например, для мобилизации в РККА, само по себе ещё ничего не значит.

И вообще, чем занималась городская власть и её вооружённые силы 16 августа, в то время, когда, по логике Чувашова и других Белых мемуаристов, Красные должны были полным ходом готовить аресты: формировать и обучать группы захвата, раздавать патроны, организовывать наружное наблюдение за объектами ареста, навешивать новые замки на тюрьму?

Но тут опять неувязка: по Н.А. Протопопову: «16-го августа в Вот-кинске в клубе красноармейцев была устроена вечеринка.Танцевали большей частью матросы, да, иногда, красноармейцы.» [4, с. 89].

Но, пожалуй, наиболее выразительно описала эти события в своём

Коробейников А.В. Издательское предисловие к статье П.И.Чувашова Войны начала ХХ века и Прикамье.

/ Иднакар: методы историко-культурной реконструкции [Текст]: научно-практический журнал.

№ 8 (25). 2014, С. 190-200 Режим доступа: http://elibrary.ru/title about.asp?id=33940

дневнике Елена Ивановна Юрасова; в подростковом возрасте она стала свидетельницей Восстания, видела ужасы, которые имела силы описать объективно и подробно в стихах и прозе. По её словам:

«Был в отпуске папа - рыбачил на Каме.

Шёл август - я хлеба ему принесла.

Казеновы сын и отец были с нами,

Не знали они, что их гибель близка...»

Упомянутый здесь «папа» - это комиссар юстиции, куратор силовых органов города Воткинска Иван Григорьевич Юрасов, а Константин Ка-зенов - член исполкома горсовета. Утром 17 августа Казеновы, услышав стрельбу, вернулись в город, пришли по домам, были там захвачены повстанцами и через некоторое время казнены. Сам Юрасов на время скрылся, но тоже был схвачен, почти 3 месяца содержался в тюрьме и барже, а после побега арестантов из барж 10 ноября, сопряжённого с убийством конвоиров из числа фронтовиков, был повстанцами казнён, и труп его трижды был перезахоронен на глазах детей и родственников [11, с. 10-34].

Но, согласитесь, если представители властных структур ведут себя столь беспечно, что уезжают на рыбалку с ночёвкой не только без охраны, но и без оружия (!?), то они, похоже, ничего не подозревают о наличии близкого противника, никакой каверзы от него не ждут, и сами силовых мер не готовят?

*

Таким образом, с учетом сказанного, мемуар Чувашова не годится на роль источника, обладая которым историк Восстания может окончательно прояснить вопросы участия Союзов фронтовиков в подготовке Восстания. Это, скорее, всего лишь ещё один ценный документ своей эпохи, который позволяет уточнить малоизвестные детали хроники Восстания. При этом пожалуй, он более формирует исследовательские проблемы, нежели отвечает на наши вопросы?

Коробейников А.В. Издательское предисловие к статье П.И.Чувашова Войны начала ХХ века и Прикамье.

/ Иднакар: методы историко-культурной реконструкции [Текст]: научно-практический журнал.

№ 8 (25). 2014, С. 190-200 Режим доступа: http://elibrary.ru/title about.asp?id=33940

Библиография и источники:

1. Дмитриев П.Н. Организации бывших военнослужащих накануне Ижевско-Воткинского восстания. Ижевско-Воткинское восстание и Гражданская война. /Иднакар: методы историко-культурной реконструкции [Текст]: научно-практический журнал. № 1 (18) 2014. С. 5-28.

2. Коробейников А.В. Воткинская народная армия в 1918 г. Ч. 1. Людской состав. - Ижевск, 2013. 128 с.

3. ЦГА УР, Ф. 785, Оп. 2, Д. 1

4. Коробейников А.В., Простнев С.К. Ижевско-Воткинское восстание: книга полковника Н.А.Протопопова /Иднакар: методы историко-культурной реконструкции [Текст]: научно-практический журнал. № 2 (17). 2013. 246 с.

5. Ижевско-Воткинские повстанцы в истории Гражданской войны. / Иднакар: методы историко-культурной реконструкции [Текст]: научно-практический журнал. № 6 (23). 2014, 220 с.

6. Уповалов И.Г. Рабочие восстания против советской власти. //Народное сопротивление коммунизму в России. Урал и Прикамье. Ноябрь 1917- январь 1919 . - Париж, 1982, С. 396-421

7. Воткинская Народная армия в 1918 г. Ч. 1. Людской состав / Коробейников А.В. - Ижевск: Иднакар, 2013. 128 с.

8. Коробейников А.В. Воткинское судостроение и Гражданская война. -Ижевск, Иднакар, 2012. 190 с.

9. Лотков С.Н. Камско-Воткинский завод и его рабочие. Народное сопротивление коммунизму в России. Урал и Прикамье . Ноябрь 1917- январь 1919 . - Париж, 1982. С. 422-442

10. Коробейников А.В. Ижевские повстанцы и «Красный террор». (Протоколы ЧК 1918-1919 гг.). - Ижевск: Иднакар, 2013. 176 с.

11. Коробейников А.В. Ижевско-Воткинское восстание: Красные мемуары. - Ижевск: Иднакар, 2013. 120 с.