Поведение как сфера актуализации «Повседневности» и «Быта»

Поведение как сфера актуализации «повседневности» и «быта»

Т. И. Ерохина Выполнено по гранту РГНФ № 09-03-00724

Осмысление семиотики поведения как культурологической проблемы актуализируется в статье в аспекте бинарной оппозиции «повседневность»/«быт». Анализируя традиции осмысления повседневности и быта в русской культуре, автор отмечает, что противопоставление повседневности и быта является чертой ментальности русской культуры и находит выражение в художественной культуре и семиотике поведения творческой личности.

Ключевые слова: семиотика поведения, повседневность, быт, ментальность, художественная культура, бинарная оппозиция.

Behavior as a Sphere Update «Everyday» and «Life» T. I. Yerokhina

Understanding the behavior of semiotics as a Cultural issues actualized in an article in the aspect of a binary opposition «dai-ly»/«life». Analyzing the tradition of thinking about everyday life and everyday life in Russian culture, the author notes that the contrast between everyday life and everyday life is a feature of the mentality of Russian culture and finds expression in artistic culture and semiotics of the behavior of a creative personality.

Key words: semiotics of behavior, everyday life, mentality, art culture, the binary opposition.

В современных культурологических исследованиях, основанных на семиотическом подходе к культуре как системе текстов, всё большее внимание уделяется изучению поведения субъекта культуры как моделирования и транслирования особой системы культурных кодов (Р. Барт, Ю. Лотман, И. Паперно, З. Минц, И. Утехин, У. Эко).

Изучение семиотики поведения может быть актуализировано в аспекте коммуникации, идентификации, мифологизации личности, а также в аспекте осмысления явлений культуры повседневности. Рассмотрение последнего аспекта, на наш взгляд, обусловлено спецификой культурологической трактовки дефиниции «поведение», которая включает в себя соотношение понятий «поведение»/«повседневность»/«быт». Собственно поведение людей, по мнению Ю. Лотмана, организуется противопоставлением обычного, каждодневного, бытового, которое воспринимается как «естественное», единственно возможное, нормальное, и торжественного, ритуального, внепрактического, государственного, культового, обрядового, которое воспринимается как имеющее самостоятельное значение.

В связи с этим необходимо обозначить культурологические основания определения бинарной оппозиции «повседневность»/«быт» в аспекте семиотизации поведения в истории культуры.

Культура повседневности принадлежит к числу наиболее актуальных направлений современного гуманитарного знания. Сформировавшись

как самостоятельное культурологическое направление в 70-80-гг. ХХ века, культура повседневности стала предметом научного интереса философии, социологии, психологии, истории, литературоведения, искусствоведения и других гуманитарных дисциплин, создав тем самым новое пространство междисциплинарных исследований. В современном гуманитарном знании ещё не выработано единое содержание дефиниции «повседневность» и не определены смысловые границы предмета культуры повседневности.

Методологические подходы к изучению повседневности, обозначение ракурсов изучения повседневности появилось в гуманитарных науках ещё в XIX веке, а в современной науке сложилась культурологическая традиция изучения повседневности.

Существует значительное количество работ, связанных с теоретико-методологическим определением дефиниции «повседневность» и обоснованием ее содержательных параметров и сущностных характеристик. Методология изучения повседневности была разработана в европейской науке такими исследователями, как П. Бергер, Ж. Бодрийяр, Ф. Бродель, Ж. Ле Гофф, Э. Гуссерль, Г. Зиммель, Т. Лукман, Г. Маркузе, М. Хайдеггер, А. Щюц. В отечественных исследованиях методология изучения повседневности представлена в работах М. Бахтина, И. Забелина, Л. Ионина, Н. Костомарова, Г. Кнабе, В. Лелеко, Ю. Лотмана, Б. Маркова.

На сегодняшний день сложились определённые научные традиции осмысления феномена повседневности. К наиболее актуальным сферам научных поисков верификации дефиниции «повседневность» и обоснования её содержательных параметров и сущностных характеристик относятся следующие:

- изучение повседневных практик в конкретных научных дисциплинах: истории (Ф. Бродель, Ж. Ле Гофф, И. Данилевский, Г. Кнабе, Н. Костомаров, А. Ястребицкая и др.), философии (Э. Гуссерль, Г. Зиммель, Н. Новикова, М. Хай-деггер), социологии (П. Бергер, Ж. Бодрийяр, П. Бурдье, Л. Ионин, Т. Лукман, Г. Маркузе,

A. Шюц), психологии (И. Гофман), семиотике (Р. Барт, Л. Баткин, Ж. Бодрийяр, С. Бойм, Ф. Бродель, П. Бурдье, А. Гуревич, И. Данилевский, Л. Ионин, Н. Козлова, И. Кондаков, А. Кре-бер, В. Паперный, И. Утехин, Й. Хёйзинга);

- исследование социокультурных механизмов культуры повседневности (Н. Козлова, В. Лелеко, Ю. Лотман, Б. Успенский);

- анализ проблем соотношения обыденного знания, мировоззрения и языка (Е. Золотухина-Аболина, И. Касавин, Л. Насонова, М. Хайдеггер, Н. Чулкина, С. Щавелев, А. Щюц);

- определение эстетических принципов повседневной культуры и ее взаимодействия с художественным пространством (М. Бахтин,

B. Зверева, М. Козьякова, Н. Маньковская,

C. Махлина, Е. Обатнина, Л. Тихвинская); выявление культурных смыслов феноменов и элементов повседневности (С. Бойм, О. Вайнштейн, Г. Почепцов, И. Утехин, А. Ястребов).

Вместе с этим, изучение культуры повседневности по-прежнему остаётся не только актуальной, но и недостаточно изученной в культурологическом аспекте научной проблемой. Объясняется подобная ситуация несколькими причинами. Во-первых, практически отсутствуют комплексные культурологические исследования повседневной культуры, поскольку изучение повседневности имеет, как правило, философский, социологический или - и чаще всего - исторический ракурсы. Во-вторых, недостаточно изучена повседневность в художественном тексте эпохи, поскольку традиционная точка зрения основана на положении, что культура повседневности не включает в себя индивидуальных творений великих людей, как это происходит в специализированных формах культуры (философии, науке, искусстве). И хотя в последнее время появляются монографии, посвящённые культуре повседнев-

ности в контексте художественной культуры (например, Л. Тихвинская), в целом подобные исследования имеют описательный характер.

Подобная ситуация связана, прежде всего, со спецификой предмета изучения - дефиницией «повседневность». В задачи настоящей статьи не входит рассмотрение соотношения понятия «повседневность» с близкими по значению и смыслу понятиями, выработанными философской, социологической и исторической традицией (такими, например, как «чувственное знание» или «жизненный мир»). Важнее отметить, какими именно признаками и свойствами обладает повседневность, конструируя особое пространство культуры.

«Повседневность, повседневная жизнь — процесс жизнедеятельности индивидов, развертывающийся в привычных общеизвестных ситуациях на базе самоочевидных ожиданий» (Л. Ионин).

Культура повседневности представляет собой образ жизни и мышления людей данной социальной общности и исторической эпохи и складывается из нравов, обычаев, верований, привычек, сознания и поведения, способов мировосприятия и картины мира в целом, ставших коллективным достоянием классов, сословий, наций в целом на определенном этапе их исторического развития.

Повседневность обладает рядом таких признаков, как нерефлективность, массовый, коллективный характер, непосредственность переживаний, повторяемость видов деятельности, оформ-ленность в виде норм, традиций, стереотипность поведения и мышления, ориентированность на практическую сторону жизни, динамичность.

Сфера повседневности чаще всего рассматривалась как сфера утраты человеком своего авторства, модель жизни, необходимая в качестве антитезы иной ценностно-смысловой жизни, иному миру (Н. Новикова). В философской традиции повседневность противопоставляется досугу и празднику, специализированным формам деятельности, идеалу, остроте переживаний и т. п. (Г. Зиммель). Таким образом, в контексте изучения культуры повседневности значимым становится соотношение понятий «повседневность» и «быт».

Осмысление бинарности дефиниций «повседневность» и «быт» изначально задаётся спецификой изучения культуры повседневности. Повседневность и быт имеют общие группы источников, к которым относится, прежде всего, «сис-

тема вещей» (Ж. Бодрийяр). Социокультурное пространство повседневности конструируется тремя уровнями (Н. Новикова), первым из которых является пространство быта, предметного мира. Кроме того, в русском языке слово повседневность определяется как быт, жизненный уклад.

В контексте осмысления культуры повседневности понятия «быт» и «повседневность» традиционно воспринимаются как если не тождественные, то как синонимичные и соотносятся как частное с общим. Исследователи отмечают, что дифференциация образов жизни закрепляется в предметности обыденных (повседневных) отношений. Каждый субъект определяет полноту образа жизни следующими составляющими: обыденное (каждодневное) на уровне быта, семьи, связанное с разнообразными уровнями осмысления, а также повседневное, связанное с профессиональной деятельностью, с повышенным творческим духом, когда обыденное как бы уходит на второй план, заменяется оценочно-сущностными, смысловыми категориями. В этом контексте возникает различие характеристик человека обыденного и человека повседневного: «Первый отличается однообразным набором стереотипов (как в самом поведении, так и в его осмыслении), избранных для решения повторяющихся жизненных проблем. Второго, прежде всего, отличает профессиональная этика, принятая в том или ином сообществе, уровень внутренних и постоянно меняющихся внешних взаимоотношений ...» (Н. Новикова). По мнению С. Бойм, «археология повседневности изучает пограничные зоны между бытовым и идеологическим, повседневным и эстетическим».

Но понятие «быт» в русском языке имеет и дополнительный смысл, связанный с этимологическим значением этого слова. Быт - производное от общеславянского «быти» в значении «становиться, расти, существовать». И именно эта интерпретация слова «быт» становится наиболее значимой для культурологического знания.

Так, С. Бойм в монографии «Общие места: Мифология повседневной жизни», ссылаясь на статью Р. Якобсона «О поколении, растратившем своих поэтов», отмечает, что понятие «Быт» непереводимо не европейские языки, так как «только в русской культуре существовало противостояние быту, воплощённое в понятии бытие. От философов-символистов до структуралистов русская культура описывалась как культура, основанная на противостоянии быта и бытия, кото-

рое в разное время определялось как духовное, поэтическое и революционное».

Ю. Лотман и Б. Успенский писали в своих работах, что в русской культуре отсутствует «промежуточное пространство» - то самое пространство повседневности. Следовательно, понятие «личной жизни» - все сферы жизни, которые в европейском (французско-английском) контексте были нейтральными, в русском контексте стали ощущаться наигранными, театрализованными и неискренними.

Г. Гачев определяет места, где и когда протекает повседневная жизнь, как «инварианты бытия», отмечая, что специфические локальные пространства включают в себя как сознательные, так и бессознательные элементы, что формирует сложную систему повседневного Бытия (курсив мой - Т. Е.). И в таком случае повседневность становится подсистемой Бытия.

Противопоставление повседневности и быта, по-видимому, можно определить как особую черту ментальности русской культуры, нашедшую наиболее яркое выражение в русской художественной культуре (прежде всего литературе).

Повседневность в сознании русского писателя противоречива: аморфная и неформальная, она, тем не менее, создаёт условия для сохранения форм и формальностей, олицетворяя одновременно и спонтанность, и застой.

Повседневность некатастрофична. Она как бы противостоит историческому повествованию о смерти, несчастье и апокалипсисе. Похоже, что у повседневности отсутствует как начало, так и конец. «В быту мы не пишем каждый день романов, а в лучшем случае ведём дневник, который чаще всего путано внеисторичен. В этих дневниках драмы нашей жизни не заканчиваются.» (С. Бойм).

В то же время быт воспринимается негативно. «Борьба с пошлостью и бытом определяет русский характер. <...> Пошлость видится как профанация самой традиции, превращение общих мест культурной памяти в простые клише. <...> Со времени романтизма повседневность часто видится как "пошлость жизни", застой и повторение, лишённые какого бы то ни было трансцендентного или поэтического смысла. Такова, конечно, повседневность с точки зрения поэтов и интеллигентов, которые часто говорили от имени "маленького человека", но не так часто его слушали» (С. Бойм).

Быт определяется как смерть, отсутствие жизни и творчества: «Жизнь - события, а быт - лишь

вечное повторение, укрепление, сохранение этих событий в отлитой, неподвижной форме. Быт -кристаллизация жизни» (З. Гиппиус). В этом аспекте показателен и критический анализ художественных произведений (русской реалистической литературы, прежде всего) сквозь призму отношения к быту и восприятия его. Именно с этих позиций З. Гиппиус обращается к творчеству Ф. М. Достоевского и А. П. Чехова, утверждая, что у Ф. М. Достоевского вообще нет быта, только события, слишком беспорядочные, неправильные для того, чтобы сформировать определённый быт. А быт А. П. Чехова - настоящий, размеренный, уничтожающий, быт, который А. П. Чехов любил, знал, томился им и ненавидел его. Быт для З. Гиппиус настолько страшен, что приобретает мистическое звучание - он не создаётся людьми, а «рождается сам», из колеса быта почти невозможно вырваться, он затягивает и убивает, «затирает личность».

Быт имеет право на существование в русской культуре в двух векторах своего воплощения. Либо в контексте «отрицания»: утверждение осознанной установки на «безбытность», будь то романтические, декадентские или советские установки на «презирание» быта, отказ от бытового существования во всех его возможных проявлениях ради достижения идеального мира. Либо в контексте утверждения нового быта, противопоставленного прежнему, неистинному, повседневному быту, воплощение чего мы обнаруживаем в тех же культурных проектах, что и ранее: романтизм, символизм, советская культура. В этом случае быт эстетизируется, обретает новые свойства и качества, которые по сути своей ставят под сомнение традиционное наполнение дефиниции «быт», так как приводят к мифологизации повседневности и моделированию быта в контексте жизнетворчества. Культура повседневности, в свою очередь, обретает дополнительные коммуникативные функции.

Культурное пространство, создаваемое человеком, получает самостоятельное существование. Оно имеет своё строение, функции, динамику: воплощает образную модель действительности, выступает как модель Вселенной данной культуры. «Погружённый в культурное пространство человек неизбежно создаёт вокруг себя организованную пространственную среду» (Ю. Лотман).

Человек в процессе жизнедеятельности создаёт неповторимый текст культурного пространст-

ва, который становится текстом культуры повседневности. И это культурное пространство, как специфический текст, всегда несёт в себе несколько сообщений: воспроизводит глубокие культурные смыслы, раскрывает ценности культуры. Таким образом, отношение к повседневно -сти и быту наиболее ярко проявляется именно в семиотике поведения личности.

Особенно значимым становится обращение к семиотике поведения в контексте тех периодов отечественной и зарубежной культур, которые ориентированы на «жизнетворчество» и связаны, прежде всего, с рубежными или переходными эпохами в истории культуры: романтической (рубеж ХУШ-Х1Х вв.) и символистской (рубеж Х1Х-ХХ вв.).

Библиографический список

1. Бодрийяр, Ж. Символический обмен и смерть [Текст] / Ж. Бодрийяр. - М.: Добросвет, 2000. - 387 с.

2. Бойм, С. Общие места: Мифология повседневной жизни [Текст] / С. Бойм. - М.: Новое литературное обозрение, 2002. - 320 с.

3. Гачев, Г. Национальные образы мира [Текст] / Г. Гачев. - М.: Академия, 1998. - 432 с.

4. Гиппиус, З. Дневники [Текст] : в 2 кн. Кн. 1 / З. Гиппиус. - М.: НПК «Интелвак», 1999. - 736 с.

5. Гофман, И. Представление себя другим в повседневной жизни [Текст] / И. Гофман. - М.: Канон-пресс, 2000. - 304 с.

6. Зиммель, Г. Избранное [Текст] / Г. Зиммель. -Том 2. Созерцание жизни. - М.: Юрист, 1996. - 607 с.

7. Ионин, Л. Повседневность [Текст] / Л. Ионин // Культурология. ХХ век: энциклопедия. Т. 2. - СПб.: Университетская книга, 1998. - 447 с. - С. 122-123.

8. Лотман, Ю. М. Беседы о русской культуре: Быт и традиции русского дворянства (ХУШ - начало Х1Х века) [Текст] / Ю. М. Лотман. - СПб.: Искусство-СПБ, 1994. - 399 с.

9. Лотман, Ю. М. История и типология русской культуры [Текст] / Ю. М. Лотман. - СПб.: Искусство-СПБ, 2002. - 768 с.

10. Новикова, Н. Л. Повседневность как феномен культуры [Текст] / Н. Л. Новикова. - Саранск: Изд-во Мордов. ун-та, 2003 - 120 с.

11. Тихвинская, Л. Повседневная жизнь театральной богемы Серебряного века: Кабаре и театры миниатюр в России. 1908-1917 [Текст] / Л. Тихвинская. -М.: Молодая гвардия, 2005. - 527 с.

12. Шюц А. Смысловая структура повседневного мира: Очерки по феноменологический социологии [Текст] / А. Шюц. - М.: Б/и, 2003. - 334 с.