Социальные практики и призрение военных инвалидов в Российской империи в XVII XVIII вв

СОЦИАЛЬНЫЕ ПРАКТИКИ И ПРИЗРЕНИЕ ВОЕННЫХ ИНВАЛИДОВ В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ В XVII - XVIII вв.1

Ю. В. ЩЕРБИНИНА

В статье рассмотрены проблемы военных инвалидов (увечные воины), которые представляли собой особую категорию военного сословия в Российской империи в XVIII - начале ХХ в., имели самобытное социально-сословное положение, социокультурный облик и повседневную жизнь. Изучение данной категория населения позволяет реконструировать особенности развития взаимоотношений власти и общества периода модернизации российской государственности, учета особенностей национальной идентичности и этнической самореализации русского народа.

Ключевые слова: военные инвалиды, увечные воины, военное сословие, социальная адаптация, система призрения.

Военные инвалиды (увечные воины) представляли собой особую категорию военного сословия в Российской империи в XVIII - начале ХХ в., имели самобытное социально-сословное положение, социокультурный облик и повседневную жизнь. Изучение данной категория населения позволяет реконструировать особенности развития взаимоотношений власти и общества периода модернизации российской государственности, учета особенностей национальной идентичности и этнической самореализации русского народа. Вне всякого сомнения, армия и ее институты оказывали мощное воздействие на все стороны жизни российского социума, а военно-мобилизационная деятельность государства формировала особые сословно-правовые, социально-экономические, социокультурные, межличностные, групповые отношения в обществе, провоцируя конфликт между военным и гражданским сообществом, способствуя милитаризации социального поведения и повседневной жизни населения.

Вполне очевидно, что обращение к социальному положению, сословным трансформациям, настроению и поведению отставных и отпускных нижних чинов способно помочь выявлению особенностей и тенденций развития российского социума, оценить пути формирования системы призрения и социальной защиты военнослужащих в имперский период Отечественной истории. В современных условиях, когда проводится реформирование Вооруженных сил РФ, становятся востребованными традиции социальной адаптации представителей военного сословия, опыт под-

1 Статья подготовлена при финансовой поддержке РГНФ, проект № 11-31-00362а2.

держки военных инвалидов, историко-правовые аспекты интеграции военнослужащих в мирное гражданское сообщество. Таким образом, необходимость всестороннего изучения социальноправового положения, выработки жизненной стратегии военными ветеранами представляет собой актуальную задачу современного исторического знания.

В статье рассмотрены социальные практики адаптации военных инвалидов, тенденции развития системы призрения и сословно-правового регулирования властью положения, поведения и настроений этих отставных солдат русской армии.

Анализируя историографические аспекты изучения призрения военных инвалидов, необходимо отметить, что специальные работы о правовом положении и социальной защите военных ветеранов появились еще в XIX в. Были работы по истории русской армии, которые издавались военным министерством, а также исторические очерки и статьи, которые публиковались в «Военном вестнике», «Историческом вестнике» и др. «толстых» журналах второй половины XIX в. Необходимо учитывать, что военное министерство жестко контролировало упоминания о представителях военного сословия и подвергало цензуре публикации о вооруженных силах Российской империи [7; 8]. Неслучайно две первые исследовательские работы о призрении отставных военных чинов были изданы без указания имени автора [6].

В работе Р. Фадеева «Вооруженные силы России» уточнено положение отставных солдат после возвращения со службы в армии [19]. Отдельные стороны призрения представителей во-

енного сословия раскрыты в книге П. О. Бобровского [2]. Историко-правовые аспекты выхода солдат в отпуск и в отставку проанализированы в работе П. Н. Заусцинского[4].

В начале ХХ в. значительно интенсифицировался интерес к проблемам комплектования Вооруженных сил России и призрения отставных солдат русской армии в XIX в. Добротное изучение правительственной политики по призрению отставных военнослужащих было проведено А. Н. Каверзневым [5].

С 1902 г. по 1914 г. издавался многотомный труд истории военного министерства [18], в котором было проанализировано развитие системы социальной защиты военнослужащих, в том числе и деятельность Александровского комитета о раненых, выявлены тенденции формирования в России в XIX в. системы социальной защиты представителей военного сословия.

Необходимо отметить, что отечественная историография отражает недостаточное внимание историков к изучению социальной защиты военнослужащих в Российской империи. Лишь в последнее десятилетие появилась серия статей о пенсионном обеспечении военнослужащих, однако большинство авторов описывают социальную защиту офицеров и членов их семей. В. А. Яременко в своем очерке «Социальная защищенность военных чинов в России до 1917 года» пишет исключительно об офицерских пенсиях [22]. Аналогичный подход содержится и в работе С. А. Чиненного [21]. В качестве добротного исследования развития системы социальной защиты нижних чинов русской армии можно назвать статью Ю. М. Попова[10].

Заметный вклад в изучение отдельных аспектов влияния военного фактора на российский социум внесли западные ученые, которые, в отличие от российских авторов, на протяжении не одного десятка лет демонстрируют устойчивый интерес к истории функционирования армии как социального учреждения, быта и семейного положения солдат русской армии [23; 24; 25; 28]. Наиболее комплексно социальная стратификация солдат в период службы или после отставки изучена в работах американского историка Э. К. Виртшафтер [29]. В ее статье «Social Misfits: Veterans and Soldiers’ Families in Servile Russia» [31] исследована адаптация отставных солдат и их социальная защита. Необходимо отметить, что этим проблемам посвящены и другие публикации

Э. К. Виртшафтер [30].

В работе английского историка Дж. Кипа «Солдаты царской армии и общество в России, 1462-1874 гг.» [26] внимание обращено на комплектование и социальный состав нижних чинов

русской армии. Немецкий историк Б. Физелер рассмаривает в своих работах развитие государственной помощи инвалидам в России от начала до 30-х гг. ХХ в. [20].

Состояние историографии определяет направления изучения проблем социальной адаптации и призрения представителей военного сословия в российском государстве в XIX в.

Увечными воинами или военными инвалидами именовались военнослужащие, неспособные к службе из-за ран, болезней. После возвращения со службы домой большинство таких военных инвалидов не могли не только содержать семью, но часто и заботиться о себе.

В XVII в. значительная часть солдат, не говоря о стрельцах, содержалась правительством на постоянном жаловании. Стрельцы получали дома и земли для обработки. Заметим, что отставка стрельцам давалась с большим трудом и считалась важной наградой. Вот почему неудивительно, что, будучи отставляемы из-за старости или увечья, стрельцы старались заявить совершенную невозможность продолжать службу с целью скорейшего получения отставки. Впрочем, это не всегда им удавалось. По оценкам историков, только старческая дряхлость, неизлечимая болезнь и тяжелая рана освобождали стрельца от службы и переводили его в разряд отставных. Были известны случаи, когда стрелец находился под оружием более семидесяти лет [9].

При Алексее Михайловиче впервые отставных военных стали посылать в монастыри, где им давали содержание до смерти. Это была самая простая и несовершенная форма военного призрения, с течением времени она постепенно усложнялась. Лишь 15 июля 1663 г. был издан указ о назначении раненым денежного и кормового жалованья [11]. В этом указе было установлено деление на тяжело- и легкораненых. При Федоре Алексеевиче было определено содержание стрельцов в монастырях.

По мнению американского историка Э. К. Виртшафтер, раненые солдаты в России имели преимущества при назначении на государственные должности. Так как военная служба была только временным занятием, возвращение к прежней жизни для части военнослужащих было относительно легким делом [31]. Это предположение американского историка нуждается в уточнении. Речь, вероятно, идет о представителях офицерского корпуса и дворянства, так как податные сословия имели проблемы для интеграции в гражданские структуры после завершения службы.

В XVIII столетии многочисленные войны, которые вела Россия, рекрутские наборы, вовлекавшие в военную службу широкие слои населения, дали значительное число увечных воинов, остро поставив вопрос об их призрении. Появлялись специальные указы с уточнением способов оказания помощи военным ветеранам. Так, с 1710 г. престарелые, раненые и увечные офицеры, урядники и солдаты, признанные при осмотре еще годными к службе, рассылались по губерниям для обучения рекрутов, другие, уже потерявшие способность быть полезными на службе, определялись в московские богадельни. С 1711 г. инвалидов стали назначать на заставы и в санитарные кордоны [15].

Петр I считал, что необходимо решать вопросы о призрении в старости тех, «которые лучшие свои годы пожертвовали Царю и Отечеству». Уже в 1712 г. издается указ об учреждении во всех губерниях госпиталей-богаделен для призрения увечных и престарелых воинов [5]. 29 июля 1719 г. было велено при монастырях устроить богадельни и госпитали для оставлявших военную службу по старости, ранениями, болезнями [7]. Каждая губерния должна была организовать богадельню, но к началу правления Анны Иоановны их было всего четыре (военные богадельни в Санкт-Петербурге, Москве, Казани и церковная богадельня в Новгороде). Петровское законодательство запрещало вступать в них солдатам, у которых была семья, свой дом, и тем, кто занимался торговлей. В 1731 г. 139 человек, у которых были дома или родственники, проживали в богадельнях. Хотя новые законы подтвердили прежние запреты, при опросе этих людей они заявили, что не могут себя обеспечить, поэтому им разрешили остаться [31]. Однако в большинстве случаев женатые солдаты жили в слободах рядом с монастырями и получали такую же помощь, как и холостые солдаты, которые жили в монастырях. Таким образом, забота о ветеранах полностью ложилась на церковь. Заметим, что вначале инвалиды имели право выбирать монастырь для своего содержания, но вскоре выяснилась неравномерность расселения призреваемых, и назначения инвалидам и их семьям стал осуществлять непосредственно Синод [12]. Все это свидетельствует о том, что основным средством решения проблемы призрения военных инвалидов оставалось их помещение в монастыри.

Конечно, приписка инвалидов к монастырям не была обязательной, и тем из них, кто находил себе другие источники существования, выдавался паспорт, предоставлялось право самостоятельного

выбора места жительства в любом месте государства и записываться в любое податное сословие. Инвалиды могли наниматься в услужение, заниматься ремеслом или земледелием, выбирать способ заработка.

Специально для расселения военных ветеранов в 1736 г. на Волге и Каме создавались поселения отставных чинов, не имеющих средств к пропитанию. На семью отводилось безвозмездно 20-30 четвертей (около 5-7 га) земли и выдавалось 5-10 руб. Но желающих ехать туда оказывалось не так уж и много. На старости лет, или получив тяжелое ранение, нелегко было заниматься крестьянским хозяйством, от которого солдаты уже отвыкли в период службы. Поэтому чаще всего на поселение отправляли тех ветеранов, которые были замечены в «праздном шатании».

Для многих военных инвалидов из-за старости, болезни и ранений возможности прокормить себя были сильно ограничены. К тому же некоторые их них не имели семей, родственников и близких людей, которые могли бы о них заботиться. Перед такими увечными солдатами открывалась лишь безрадостная перспектива идти на паперть с протянутой рукой. Не случайно, среди нищих, бродивших по дорогам России, было много бывших военных, которые, не имея средств к существованию, вынуждены были просить милостыню. Масштабы этого явления были столь значительны, что в 1742 г. правительство специально обязало коллегию экономии препровождать туда из главной полицейской канцелярии инвалидов и престарелых отставных военнослужащих [10].

Анна Иоанновна утвердила в 1731 г. доклад Сената, по которому вводились фиксированные, единые для все страны, нормы денежного довольствия в зависимости от жалованья отставных и увечных солдат, помещенных в монастыри [10]. По наблюдениям иностранцев, слабых и покалеченных на службе, неспособных прокормиться самостоятельно солдат направляли в монастыри и там содержали за небольшую работу, которую они могли выполнять [1]. Таким образом монастырское начальство стремилось смягчить нагрузку, которую несли монастыри при призрении в своих стенах военных инвалидов.

Ко времени правления Елизаветы Петровны возникло много вопросов и потребовалась дополнительная регламентация социальной защиты отставных солдат. По мнению Ю. М. Попова, источником по данной проблеме является инструкция к проведению новой ревизии 1743 г. В 20-м пункте этой инструкции были представлены новые направления, связанные с обустройством отставных военнослу-

жащих и их детей. Главной задачей являлось: «Чтоб отставные от службы офицеры и унтер-офицеры и рядовые по долголетний и многотрудной службе в походах и ранах... по отставке имели покой и пропитание» [11].

Необходимо отметить, что важным подтверждением заботы об отставных военнослужащих было освобождение их от уплаты подушной подати. Но все же главным направлением в обустройстве отставных военнослужащих оставалось определение их в монастыри. Понять логику правительства вполне возможно, если учесть, что ввиду старости и инвалидности большинство отставников не могли сами зарабатывать себе на жизнь. Со временем все вакантные места в монастырях оказались занятыми, и правительство стало искать иные способы призрения отставных и увечных военнослужащих. Их стали назначать на «нетрудные» должности сторожей в коллегиях и канцеляриях, где им давали казенные квартиры или переводили на жилье в гарнизоны. Но все же очень многие военнослужащие не подавали прошения об устройстве их в монастыри и пытались сами решить возникавшие перед ними проблемы поиска крова и пропитания. Некоторые инвалиды и отставные солдаты предпочитали отправиться на поселение на свободные земли. В 1762 г. Военной Коллегии было поручено разобрать инвалидов и направлять на поселение лишь таких, «кои никакой службы понести не могут, а таких еще не престарелых годах, что могут на поселении с пользою умножать общую экономию» [13]. Затем места поселения увеличили еще за счет Сибири, где было в то время много свободных земель. С 1763 г. отставных солдат стали расселять в Казанской и Сибирской губерниях [14].

При Елизавете Петровне монастыри сумели добиться для себя некоторого послабления: они были обязаны уплачивать правительству стоимость содержания отставных военных чинов, правительство же принимало на себя обязанность устроить богадельни, причем богадельни или инвалидные дома должны были строиться, главным образом в губерниях с более дешевыми ценами на хлеб: Казанской, Воронежской, Белгородской и Нижегородской. Таким образом, еще один институт социальной защиты населения стал принимать к себе отставных и увечных солдат.

Екатерина II указом от 26 февраля 1764 г. освободила монастыри от призрения военных в их стенах, однако из церковных и монастырских доходов стали изымать 125 тыс. руб. на содержание военных инвалидов [17]. Для расселения инвалидов и членов их семей, прежде живших при мона-

стырях, был назначен 31 город: Муром, Касимов, Арзамас, Шацк, Тамбов, Пенза, Лебедянь, Чебоксары, Кадом, Темников, Саранск, Путивль и др. В обмен на то, что они должны были обеспечивать отставных солдат жильем, жители этих городов были освобождены от всех обязательств по отношению к солдатским казармам.

Новой тенденцией в призрении военных инвалидов было помещение их в Приказы общественного призрения, которые были созданы во всех губернских городах в 1775 г.

В 1793 г. был установлен предельный срок службы в 25 лет, причем было велено оставлять отставных на инвалидном содержании и давать им право жить, где угодно. Причем, получившие увечье на службе имели право на инвалидное содержание без всякой зависимости от лет службы [5]. Это указание серьезно смягчало положение и способность к социальной адаптации военных инвалидов.

Существенным фактором поддержки семей раненых и увечных солдат в XVIII в. было освобождение их домов от постоя, т. е. от расквартирования войск [18]. Эта льгота являлась очень важной, так как воинский постой был самой тяжелой натуральной повинностью и сильно стеснял частную жизнь жителей России. Впрочем, в провинции законодательство о постое не всегда выполнялось. В фондах РГИА нам удалось обнаружить переписку по прошению, поданную отставными солдатами-инвалидами М. Балахоновым и В. Мягковым в 1843 г. ревизору, проверявшему Тамбовскую губернию, о том, что в их дома назначен казенный постой [16]. Лишь вмешательство столичного чиновника привело к тому, что дома военных ветеранов были освобождены от принудительного расквартирования войск.

Пенсионная система обеспечения отставных военных чинов складывалась постепенно и несла на себе значительные отголоски старины. Пенсионные законы каждого царствования, издаваемые в XVШ-XIX вв., часто противоречили одно другому, и, несмотря на это, все вошли в «Свод Военных Постановлений». В целом, в России законодательное закрепление прав и льгот военных инвалидов постоянно запаздывало, а в правовых актах сохранялись устаревшие нормы и регламентация [3]. Так, закон об инвалидном содержании военных чинов, изданный в 1764 г., продолжал действовать и спустя столетие. Насмешкой звучали сохранившиеся в пенсионном законодательстве XIX в. нормы: построение домов на 9 руб. серебром, отпуск пенсий на 40 коп. серебром и т. п.

Вполне очевидно, что в Российской империи рассматриваемого хронологического периода ин-

ституциализированная помощь военным инвалидам реализовывалась государством за счет различных благотворительных организаций [27]. Фактические представители податных сословий могли рассчитывать лишь на поддержку родственников или общины, нередко лишь на подаяние и случайные заработки. Военные инвалиды становились изгоями общества и не воспринимались как герои. Увечье отбрасывало их в самый низ общественной и социальной иерархии.

Литература

1. Берк К. Р. Путевые заметки о России // Беспя-тых Ю. Н. Петербург Анны Иоанновны в иностранных описаниях. СПб., 1997. С. 232.

2. Бобровский П. О. Переход России к регулярной армии. СПб., 1885.

3. Греков А. Правовое положение армии в государстве. Опыт исследования правовых оснований жизни армии в главнейших государствах современной Европы. СПб., 1908. С. 222.

4. Заусцинский П. Кодификация русского военного законодательства в связи с историей развития русского войска до реформ XIX в. СПб., 1909.

5. Каверзнев А. Н. Краткое историческое обозрение правительственных мероприятий в России по обеспечению отставных служащих и их семейств. СПб., 1909.

6. Капитан Россов Исторический очерк призрения в России отставных военных чинов в прошлом веке и в начале нынешнего столетия // Военный сборник. 1863. № 4. С. 240-256.

7. Лебедев А. Отставные военные на монастырских порциях в монастырях. М., 1881. С. 3.

8. Мироныч А. Пользование военнослужащих в гражданских больницах и меры для уменьшения расходов военного министерства на этот предмет // Военный сборник. 1877. № 11. С. 53-57.

9. Москва в прошлом и настоящем. М., 1910. С. 71.

10. Полное собрание законодательства. 1663. № 345.

11. Полное собрание законодательства. 1711. № 2340.

12. Полное собрание законодательства. 1724. № 4455.

13. Полное собрание законодательства. 1762. № 11674.

14. Полное собрание законодательства. 1763. № 11902.

15. Попов Ю. М. Зарождение системы социальной защиты военнослужащих (XVIII в.) // Воронежский вестник архивиста. Воронеж, 2004. Вып. 2. С. 133-152.

16. РГИА. Ф. 1383. Оп. 1. Д. 203. Л. 1-3.

17. Стог А. Об общественном призрении в России. СПб., 1818. С. 385.

18. Столетие военного министерства 1802-1902 гг. СПб., 1902, 1907, 1914. Т. IV. Ч. 1-3.

19. Фадеев Р. Вооруженные силы России. М., 1868.

20. Физилер Б. Развитие государственной помощи инвалидам в России от поздней Российской империи до сталинской «революции сверху» // Опыт мировых войн в истории России: сб. ст. / редкол. И. В. Нарский [и др.] Челябинск, 2007. С. 49-64.

21. Чиненный С. А. Пенсия не милость, а долг государства // Военно-исторический журнал. 1999. № 5. С. 59-67.

22. Яременко В. А. Социальная защищенность военных чинов в России до 1917 г. // Новая и новейшая история. 2005. № 4. С. 177-183.

23. Beyrau D. Militar und Gesellschaft im vorrevolutionaren Russland. Gologne, 1984.

24. Bruce W. Menning, Bayonets before Bullets: The Imperial Russian Army, 1861-1914. Bloomington, 1992.

25. Lohr E., Poe M. The Military and Society in Russia 1450-1917. Boston, 2002.

26. Keep John L.N. Soldiers of the Tsar: Army and Society in Russia, 1462-1874. Oxford, 1985.

27. Pyle E. Village Social Relations and the Reception of Soldiers Family Aid Policies in Russia, 1912-1921.

28. Moon D. Russian Peasants and Tsarist Legislation on the Eve of Reform: Interaction between Peasants and Officialdom, 1825-1855. L., 1992.

29. Wirtschafter E. K. From Serf to Russian Soldier. Princeton, 1990; Ее же. Legal Identity and the Possession of Serfs in Imperial Russia // The Journal of Modern History 70. September 1998. P. 578-579.

30. Wirtschafter E. K. Legal Identity and the Possession of Serfs in Imperial Russia // The Journal of Modern History 70. 1998. Sept. P. 578-579.

31. Wirtschafter E. K. Social Misfits: Veterans and Soldiers’ Families in Servile Russia // The Journal of Military History 59. 1995. April. P. 215-236.

* * *

SOCIAL PRACTICE AND

CONTEMPT OF MILITARY DISABLED PEOPLE IN THE RUSSIAN EMPIRE IN THE XVII-XVIII CENTURIES

Yu. V. Shcherbinina

In article problems of military disabled people (crippled soldiers) which represented special category of military estate in the Russian Empire in XVIII-the beginning XX centuries are considered, had original social and class situation, socio-cultural shape and an everyday life. Studying of this category of the population allows to reconstruct features of development of relationship of the power and society of the period of modernization of the Russian statehood, the accounting of features of national identity and ethnic self-realization of Russian people.

Key words: military man disabled people, crippled soldiers, military estate, social adaptation, contempt system.