Поднятая целина: 50 лет между прошлым и будущим

ЛЕВЫКИН С.В. ПОДНЯТАЯ ЦЕЛИНА: 50 ЛЕТ МЕЖДУ ПРОШЛЫМ И

будущим

Целина! Целинные и залежные земли, Новые земли, Земли нового хозяйственного освоения, сколько романтического пафоса скрыто в этих словах. Романтика освоения нового мира ассоциируется у нас с первоцелинниками степей Востока СССР и пионерами «Дикого Запада» Америки. Сколько в них общего, сколько же и различий. Одних звала на новые земли жажда авантюрных приключений, быстрой наживы, богатства, фантастических охот и просто свобода действий. Других сподвигла на подвиги страна и партия, заварив эту «кашу», создав ей мощнейшую рекламную кампанию, вложила в эту акцию огромные ресурсы. Процесс пошел... Эшелоны потянулись на Восток. Снежные бураны Оренбургской, Казахстанской, Алтайской целины, первые борозды живой, пронизанной кровеносными сосудами корней вздыбленной земли, леденящий душу хруст разрываемой дернины, черный океан пашни, колосящиеся хлеба, горы пропадающего зерна, узкоколейки...

Пырей и овсюг.

«Целинный край».

Казахстанский миллиард, орденоносное Оренбуржье.

Ропот географов и невозмутимость почвоведов. Дело доведено до своего «эпохального» конца, распахано все что можно, от лесов до пустыни. Уже к середине 60-х годов граница богарной пашни вплотную приблизилась к пескам и бурым пустынным почвам. С целинных степей «содрали кожу» на площади 42 млн. га, тем самым обнажилась хрупкая земельная плоть, склонная к разрушению в неестественном состоянии. Пыльные бури бушевали над целиной в середине 60-х, затем прекратились, встал вопрос о закупке зерна за рубежом. Унизительная процедура в контексте только что проведенной эпохальной аграрной акции. Страна в очередной раз замерла в ожидании триумфа - рекордного урожая. Он был получен в 1968 году, а до этого, словно божья кара, над целиной пронеслись засуха, пыльные бури и злостные сорняки. Даже поговаривали «о закрытии целины», но ее тогда удалось отстоять, сделав «добычу» хлеба на Целине головной болью всей страны. Бесконечные цепочки эшелонов курсировали между Западом и Востоком страны, перевозя взад-вперед технику, зерно, людей. Сколько было сломано «копий», затрачено сил и энергии, чего только стоила одна лишь «битва за урожай». Неужели нельзя было просто нормально хозяйствовать без различных катаклизмов в стиле «Даешь». Американцы так же скоротечно распахали свои степи, но вовремя одумались. Прерии дикого запада, по сути, Американская целина, это сегодня всеми почитаемая часть страны. Там теперь множество музеев, посевов многолетних трав. Фермера-ковбоя почитают как национального героя. Бизонов уже давно разводят как полудомашних животных, их численность только по официальным данным превысила 300 тыс. голов.

Вызывают ли наши целинники такое же уважение и национальную гордость за этот период истории развития страны? Действительно ли акция под названием «Целина» имела для страны позитивное значение? Вопросы эти далеко не просты и не однозначны. Сегодня складывается иная система ценностей, останется ли в памяти людей целина как категория вечных ценностей. А если это было преднамеренное идеологическое и хозяйственное усиление командной системы землепользования? Ведь была же создана не имеющая мировых аналогов гигантская система обобществленного землепользования в виде сотен новых совхозов. Действительно за время целинной компании создавались одни совхозы - государственные предприятия, основные звенья цепочки вертикалей командного управления. Насколько эффективно работала эта система хозяйствования - удел аналитиков и экономистов, тем более об этом было столько сказано в перестройку, сколько наверно поднято самой целины.

Свое объективное мнение по поводу «целинного эксперимента» высказали ученые ровно 10 лет назад, когда отмечалось 40 лет выдвижению переселенцев-энтузиастов в 100 ВОПРОСЫ СТЕПЕВЕДЕНИЯ

«Дальние края». Тогда было проведено три представительных конференции в Оренбурге, Барнауле, Астане, приняты компромиссные резолюции, отмечающие необходимость залужения всех низкопродуктивных агроземов и развитие адаптивного мясного скотоводства. Однако ничего значимого так и не удалось сделать. Как говорится «Воз и ныне там», единственное, что можно отметить, что за последние десять лет эпохи «стихийного» аграрного землепользования в России выбыло из оборота 26-28 млн. га, в Казахстане 15-16 млн. га.

Это как раз площадь поднятой целины! Процесс стихийного вывода земель и по масштабам и интенсивности поразительно схож!

Так что же мы пытаемся отмечать спустя еще 10 лет: геройство первоцелинников, трудовой подвиг на благо Родины, гениальность экономической и аграрной теории развитого социализма и разрушающую, антиаграрную деятельность реформаторов? Тогда почему сегодня в основном зарастает сорняком пашня именно бывших целинных регионов?

Совершенно очевидно, что «целина» не пережила командно-административную систему. Значит, изначально было что-то сделано не так. Далее, я озвучу основные наши претензии к этой кампании.

Основная проблема и противоречие целинной компании СССР в 50-х годах ХХ века заключается в том, что был сделан крайне выраженный акцент на тотальную распашку. Почвоведы дали свое заключение о целесообразности распашки 13 млн. га и не более. Но план по распашке был перевыполнен более чем втрое из-за амбиций Н.С. Хрущева. Освоение новых земель имело четкую установку: пахать с утра до вечера, от ручья до границы. Поэтому первые три года только и делали, что пахали. Основная целина была освоена в 1954-1956 гг. В результате произошло полное уничтожение зональных степей. Сегодня уже очевидно, что многие типы степей потеряны навсегда и остались неизученными. Сегодня это еще не воспринимается как кощунство. Представляю реплику на последнюю фразу «стране есть было нечего, а ты про какое-то биоразнообразие!». Несомненно, то что целина была четко административной акцией подтверждается историческими фактами распашки территорий, ликвидированных степных заповедников. Так по личному звонку Подгорного была распахана последняя в Европе Асканийская заповедная степь - жемчужина Украины. Ее площадь сократилась с 40 тыс. га до 9 тыс. га. Причем последняя степь сохранилась, благодаря самоотверженности ученых, физически препятствующих движению тракторов. Распахана территория Наурзумского степного заповедника, под плуг попало 300 тыс. га зональных ковылковых степей. Сохранилась лишь узкая полоска песчаных степей и собственно Наурзумский бор. Распахана полностью сухопутная степная территория Кургальджинского заповедника. Распаханы были многие научные стационары. Ученые, как могли, старались зафиксировать исчезающие на глазах травостои, спешно описывая их перед движущимся трактором. Восточные степи ушли от нас так детально и неисследованными.

Про животноводство вспомнили только в 1956 году, когда лучшие земли были уже распаханы. Скот пришлось разводить на склонах, солонцах и кормить с поля. Это привело к удорожанию продукции животноводства и массовой деградации оставшихся выпасов. Этот кормовой дисбаланс не удалось ликвидировать и сегодня.

Безусловно, в середине ХХ века, учитывая накопленный опыт степного землепользования, освоение новых земель должно было осуществляться комплексно, с полным научным сопровождением. Ведь наша страна - Родина В.В. Докучаева. Устойчивое развитие целинных регионов и последовательное закрепление населения на них могло обеспечить комплексное, системное научно обоснованное землепользование:

- осваивать под пашню только лучшие черноземные земли - 10-15 млн. га;

- использовать продуктивные степные фитоценозы на основе пастбищеоборотов под развитие мясного скотоводства - 25-30 млн. га;

- провести оценку потенциала уникальных охотничьих ресурсов и разработать механизм его рационального освоения;

- оценить потенциал объектов природно-культурного наследия, выделить и сохранить целинные эталоны природной зональности степей не менее - 10% их территориального распространения;

- оценить ресурсы оздоровительной и созерцательной рекреации степных ландшафтов;

- сохранить уклад и традиции степного землепользования, которые выработало коренное население.

Однако, как известно, случилось все с точностью до наоборот. С точки зрения этической целесообразности сегодня мои права на созерцательную рекреацию в степной зоне явно ущемлены. По причине полной распашки я не могу увидеть зональную целинную степь (Прошу не путать степь с солонцами!). Да, островки степей сохранились в заповедниках и на землях Министерства Обороны, но туда попасть проблематично даже специалистам, а простым гражданам тем более. Плугом пройдена, так или иначе, почти вся территория степной зоны, за исключением лишь маргинальных земель. Говоря о целинном синдроме, как о явлении, присущему административной системе, следует подчеркнуть, что за годы Советской власти было освоено свыше 100 млн. га целинных земель (Прогнозирование использования земельных ресурсов, 1975), а целинная эпопея середины 50-х годов была лишь наиболее ярким примером экстенсивной аграрной политики государства. Явная установка на экстенсивность землепользования была прописана во многих руководствующих документах, в частности землеустроительных. Так, одной из важнейших задач землеустройства являлось превращение неиспользуемых земель в средство сельскохозяйственного производства (Землеустройство и рациональное использование земли, 1977). Таким образом, целинная степная растительность была заведомо поставлена вне закона, что практически не давало шансов сохраниться степным участкам.

Общеизвестно, что в тех же целинных регионах резервы повышения урожайности огромны. При освоении интенсивных технологий, в целом по области урожайность можно удвоить. Миллионы отчетных гектаров пашни - это еще не технологическая победа, а скорее поражение нашего умения хозяйствовать на земле. Даже народная мудрость гласит, что «брать надо не числом, а умением». В рыночной экономике землепользователи должны ориентироваться на интенсивные технологии земледелия. С этих позиций, целинная эпопея, как и сам синдром не выдерживает никакой критики.

Сегодня, без корректных расчетов, прогноза, социально-экономического анализа, всесторонней эколого-экономической оценки биопотенциала земельных ресурсов степной зоны, выявления грани «пороговых» или непахотнопригодных земель невозможно говорить о целесообразности свершенного. Ведь даже «Оренбургская Целина» это далеко не технологичные черноземы Адамовского и Ташлинского районов, но и крутые склоны Сырта, меловые почвы Соль-Илецка, пески Акбулака, солонцы и пески Домбаровки, коры выветривания Ясного. Проблем, требующих своевременного решения целинного природопользования, предостаточно. И хочется верить, что они действительно будут решаться, а не восхваляться точечные успехи коллективных хозяйств, созданных на целине. С позиций сегодняшнего дня, в моем понимании аграрный герой - это «продвинутый фермер». Он многим рискует, порой ставя «все на кон». По сути, он практически закрепляет новые социально-экономические устои на селе, ну чем он не первоцелинник XXI века? Или я уже попросту запутался в системах периодически провозглашаемых ценностей. Что же теперь людям делать на целине? Заниматься устойчивом агробизнесом или бескорыстно кормить страну, ожидая новых кредитов и дотаций. Да, сегодня в области, в том числе и на целине, есть отдельные передовики, хозяйства, желающие и умеющие работать на земле. Это должно быть сегодня нормой, концептуальной установкой на интенсивные формы и методы работы.

Надо привлекать инвестиции в расширенное воспроизводство высококачественного посевного материала; отслеживать оптимальные сроки посева, ухода и уборки урожая; оптимизировать технологии возделывания и хранения зерновых (глубина, интенсивность 102 ВОПРОСЫ СТЕПЕВЕДЕНИЯ

рыхления, норма и способ высева семян, мульчирование и т.д.); наращивание применения средств химизации и защиты растений; формирование здорового социального капитала, агроэкологию. Возможно, что на целине с ее просторами в одиночку не выжить, и слава Богу, народ у нас, на хуторах-то жить не привык, но коллективной урожайности в 7-9 ц/га зерновых мало для устойчивого развития. Ведь в России имеется большое количество регионов, где при тех же затратах получают урожай в 2-3 раза выше. Эти регионы будут определять закупочные цены на зерно и, соответственно, устанавливать рентабельность отрасли. Целине можно на равных конкурировать с «центром», частично меняя специализацию на мясное скотоводство, однако это требует единовременных затрат, которых нет ни у крестьян, ни у государства. Эти проблемы еще долго будут актуальны, беря во внимание, что по инициативе губернатора в Оренбуржье (2000-2002 гг.) было возвращено в пахотный оборот в так называемых «целинных регионах» свыше 300 тыс. га. земель с пониженным агроклиматическим потенциалом («Основные показатели работы сельскохозяйственных предприятий области за 1990, 1999-2001 гг.», 2002). Исполнительная власть Оренбуржья смогла в тяжелейших экономических условиях провести в области фактически вторую «целину», тем самым, взяв на себя всю полноту экономической ответственности за эту аграрную инициативу.

Я надеюсь, что в период празднования легендарного юбилея не будет забыта главная героиня этого события - целинная степь, а вернее то, что от нее еще сохранилось. В Оренбуржье своей судьбы ждут 43 степных эталона, выявленных Институтом степи УрО РАН, реализуются проекты создания новых охраняемых природных территорий - «Оренбургская Тарпания», «Бузулукский Бор» и «Шайтан-тау». Надо сказать, что этот процесс идет далеко не так, как бы нам хотелось: в 2002 году по причине распашки, мы потеряли уникальный эталон целинных земель - Никольскую степь. С природоохранной и этической точек зрения это экологическое преступление.

В заключение хочется сказать, что лично мне хочется гордиться отечественными целинными регионами и людьми, живущими на этой земле. Ведь целинная земля - это не только пашня, но и устойчивый фундамент жизнедеятельности специфического хозяйственного уклада. Это пространство, безусловно, уже никогда не станет дикой, прежней степью, но и не будет бескрайним океаном сплошной пашни. Хотелось бы уже в ближайшей перспективе, пролетая над целинными регионами России и Казахстана, видеть тучные хлеба сконцентрированные на лучших землях, опоясанных хорошими дорогами, систему степных пастбищеоборотов с водоисточниками, табуны лошадей на типчаково-ковыльных выпасах, оптимальное поголовье овец, коз, верблюдов на солонцеватых и каменистых землях, оставленные в покое и переведенные в госземфонд солонцы и прочие маргинальные земли. Возрожденную природу в виде озер, изобилующих дичью, кормовых полей для пролетных гусей и уток, агростепей для сурков, кочующих сайгаков и осторожных дроф. Неправда ли, похоже на фантастику? В цивилизованных странах (ЕС, США, Канада, Австралия и т.д.) рациональное, природосберегающее землепользование уже давно стало нормой жизни, и мы, избрав демократический путь развития, должны к этому стремиться, а целинные регионы это классический пример для плодотворного созидания.

Однако и он пока не в состоянии увеличить урожайность.

В целом масштабы пахотного освоения территории определяются научными достижениями в семеноводстве, в технологии и культуре земледелия, наличием и доступностью удобрений, гербицидов, умением исключить большие потери зерна при транспортировке и хранении. Для современной России, строящей рыночную экономику, наиболее важно обрести и развить навык эффективного аграрного землепользования, нужна активизация и поддержка частной инициативы. Речь идет о формировании более качественного социального капитала на селе. При экстенсивном методе развития агросферы, требующего большого количества пахотных земель, сжигается большое количество органического топлива, запасы которого на Земле ограничены. Наверное, нам пока проще

брать у биосферы, чем ломать голову над тем, чтобы что-то возвращать и сохранять для будущего. Говорить о развитии агропромышленного комплекса можно только с позиции его качественного роста.

Истинное возрождение оренбургского села невозможно без решения проблемы оборота сельхозугодий, строительства дорог, полной замены морально устаревших технологий и машинно-транспортного парка. Административный контроль и закачка в аграрный сектор бюджетных денег проблемы не решит, это подтвердило стихийное землепользование последнего десятилетия. Диспаритет цен на промышленную сельскохозяйственную продукцию возможно выправить только при одновременном росте эффективности и общей культуры землепользования.

Мы готовы сотрудничать с областной администрацией, прилагая совместные усилия по построению сбалансированного сельского хозяйства Оренбуржья, отвечающего современным критериям устойчивого землепользования: эффективное использование наиболее плодородных степных агроземов, залужение выявленной низкопродуктивной пашни и бурьянистых залежей травосмесями и методами «агростепи», развитие адаптированного пастбищного животноводства, в том числе и коневодства, обеспечить сохранность степных ландшафтов в объеме не менее 10% от их прежнего ареала.

Мы абсолютно уверены, что природоохранные мероприятия должны были быть реализованы еще 50 лет назад, когда еще был резерв дикой степной природы. А сегодня это делать гораздо сложнее. Да и нужна ли вообще целинная степь современному российскому обществу? Безусловно, с этической точки зрения именно этот многострадальный ландшафт требует запоздавшей комплексной терапии: эколого-экономической оценки, социального пиара и научной опеки.

Ведь это живая частица нашего легендарного прошлого - этическая боль настоящего. Инертность социума во многом объясняется «не раскрученностью» степей как объекта охраны и рекреационного ресурса.

Нашу позицию разделяет много думающих людей, в том числе и среди авторитетных научных и деловых кругов. Инициативной группой оренбургских и московских ученых подготовлен ряд проектов по воссозданию утраченного биологического и ландшафтного биоразнообразия степей Южного Урала. Новые формы реабилитации биоразнообразия, в первую очередь, создание степных парков-биостанций по реинтродукции диких копытных, расширят возможности реализации природоохранных инициатив. Организация степного парка не отрицает саму идею заповедности, а, напротив, дополняет ее новыми направлениями, в том числе и возможностью финансового сопровождения.

Слава Богу, среди экономической элиты Оренбуржья нашлись степные меценаты, безвозмездно поддерживающие первый наиболее сложный этап реализации проекта. Этот факт дает нам повод говорить о реальной возможности реализации крупнейшего в степной зоне Российского природоохранного проекта.

Оказывается, в нашей стране есть сила и средства на реабилитацию степной природы. Сегодня природу степей надо охранять не от людей, а для людей. Особенно это актуально для земледельческой зоны, где увидеть целинные ландшафты крайне сложно. Безусловно, речь идет лишь о частичном погашении долгов перед потомками, об отдельных точечных проектах, возможность реализации которых предопределена рядом естественноисторических предпосылок.