Розовая Ева

Розовая Ева в изображении Филимоновой напоминает угловатого подростка. Или куклу Барби. И горшочек с саженцем того самого знаменитого злополучного дерева у Евы какой-то игрушечный

Мастерская Кати Филимоновой — на Балчуге. Оттуда недалеко до Третьяковки и Кремля. И это символично. Ведь Катя — из классической московской художественной семьи. Ее дед Александр — автор сценария культового советского спортивного фильма «Первая перчатка». Отец Всеволод — портретист эпохи развитого соцреализма. По иронии судьбы недавно самой Кате заказали поясные портреты Ленина, Луначарского, Сталина, Троцкого и двух Путиных.

Катя как будто бы пошла по стопам своей семьи: окончила Суриковку по монументалистике, честно занималась мозаиками, уже в советские годы делала частные заказы, часто для зарубежных коллекций. Но любила она при этом Целкова и Магритта. Именно эти художники в особенности повлияли на ее творчество.

Ева была написана за неделю. Есть ли у этой девушки прототип? «Нет, конечно. Вообще не было идеи показать женскую сущность». Это как? «Ева у меня почти бесполая, почти как мальчик. Она еще ничего не съела. Видите, она держит яблочное дерево в горшочке — еще ничего не было». Помимо розовой Евы в библейский цикл входит около 10 больших холстов, в основном с Адамом.

В последнее время Кате надоела живопись. Она вышивает бисером советские ордена, занимается инсталляциями и рисует календари на фанере. Недавно она вышила бисером красные пистолеты — арт-проект своего мужа Дмитрия Цветкова (см. «Огонек» № 21). А живопись совсем разлюбили? «Да нет, с удовольствием пишу. Но только на заказ».

Катя не любит, когда к ее живописи применяют термин «примитивизм»: «Я ведь полжизни училась академической манере». Кажется, для Филимоновой слово «примитив» вроде упрека — и это обидно слышать, вроде как несерьезно.

Мне очень нравится другой филимоновский цикл — про Грузию. На черном (как будто потемневшем от времени) фоне — головы мужчин, стол со схематически написанными и все же очень аппетитными закусками. Бросается в глаза — публика за столом подобралась чудесная. «Я ездила в Грузию, и там ничего не изменилось со времен Пиросмани. Грузины все так же пьют, говорят длинные тосты. Тот же сыр, те же коровы пасутся на холмах». Вверху справа — профиль художницы. Она отвернулась, смотрит в сторону. В сторону Персии.