"Раймонд Паулс перебил музыку Нино Рота"

"Раймонд Паулс перебил музыку Нино Рота"

Перед премьерой режиссер спектакля Алла Сигалова ответила на вопросы обозреват

Перед премьерой режиссер спектакля Алла Сигалова ответила на вопросы обозревателя "Коммерсантъ-Weekend" Романа Должанского.
— Вы, наверное, согласны с тем, что фильм Феллини — одно из главных посланий ХХ века потомкам...
       — Которые, как правило, этого фильма не видели!
       — Ну молодые актеры, занятые у вас в спектакле, думаю, что все-таки видели.
       — Не все. А слышали все. Феллини и Мазину, слава богу, все знают. Но фильма не видели. Потом посмотрели — и впечатления особого на них он уже не производит.
       — А вы помните, как впервые увидели эту картину?
       — Я была маленькая совсем. Но все работы, все сюжеты приходят именно из детства. Улыбку финальную запомнила навсегда. А когда два года назад пересматривала фильм, плакала в тех же местах, что и тогда, давно.
       — Вас все-таки вдохновил на постановку сам фильм или та история, которая в нем рассказана?
       — История, конечно. От фильма мы так далеко ушли, наши дороги никак не перекрещиваются. Но история окрашена теми чувствами, которые мы испытали в кино. Я и от спектакля жду тех же самых чувств.
       — Это зритель должен их испытать. А вы занимаетесь производственным процессом, технологией.
       — Для меня технология налаживается только тогда, когда есть эмоция. А иначе зачем все эти костюмы шить, декорации строить, лампочки фигачить?
       — Музыку писать... Как вы избавились от власти музыки Нино Рота? Там столько танцевальных ритмов! Вы как хореограф должны были бы на них клюнуть.
       — Это было как раз самое легкое. Раймонд перебил все своей музыкой, его музыка очень эмоциональная, теплая, сердечная. С ним очень легко работать. Он готов переделывать уже сделанное, очень чутко слышит предложения. Чем талантливее человек, тем меньше у него мелких амбиций.
       — Как вы определяете жанр спектакля? Мюзикл, оперетта, опера, музыкально-драматический спектакль?
       — Это где-то между музыкальной драмой и оперой для драматического театра. Опасный, конечно, жанр: подразумевается, что зритель должен делать скидку на вокальные данные актеров. Но у нас они все время поют.
       — Вы прежде всего хореограф. А в драматическом театре надо все объяснять актерам на словах. Не устали от обилия разговоров на репетициях?
       — Я уже давно ставлю не только танцевальные спектакли. Но даже на танцевальных репетициях я обычно очень много говорю. Балетным важно услышать слово, которое зацепит тему, подскажет жест. Они не могут разговаривать, но внимательно слушают. Здесь я мало что показывала, но все поставлено и выверено до каждого пальца. Иначе в музыкальном театре нельзя.
       — Актерам непросто пришлось с вами?
       — Непросто. Мне кажется, что нужно вводить новый предмет в обучение актеров. Даже не знаю, как его назвать — умение соединить музыку и драматическое переживание, петь, двигаться и не растекаться в эмоциях, все делать быстро.
       — Хорошо, что сюжет спектакля в общих чертах известен заранее. Известно, что Кабирия проститутка...
       — Не совсем! Если внимательно смотреть фильм "Ночи Кабирии", замечаешь, что Феллини профессию героини не педалирует. А вот в русском театре существуют штампы для изображения проституток. И некоторые девочки сразу стали играть шлюх. У нас это еще отдает тюремной романтикой, и выколотить эти интонации оказалось не так просто. Почему-то мы все сидим в тюремной лексике, в тюремном запахе...
       — У вас дело происходит в благородном заведении?
       — Там, где девочки сначала танцуют, показывают попки, а потом можно продолжить и использовать их. Как это называется по-итальянски, я не знаю. Кабаре, варьете, бордель — это все французские слова. Мне важно, что Кабирия — не блядь с Курского вокзала. Хотя, судя по картинам Пазолини...
       — Пазолини был среди соавторов сценария...
       — Они его позвали что-то дописать. Все-таки он глубже был в материале. Но и Феллини потом в этот мир погрузился с головой. Он даже подружился со многими проститутками, подкармливал их, кого-то, рассказывают, возил на аборт.
       — Вы, я так понял, пошли другим путем.
       — Да, мы в среду не погружались. На дно не опускались. Мы, видимо, все-таки страшно далеки от народа.