Роман Ивана Цанкара «Обитель Марии Заступницы» в контексте западноевропейского fin de siecle

А.Г. Бодрова

Роман Ивана Цанкара «Обитель Марии Заступницы» в контексте западноевропейского fin de siècle

Роман «Обитель Марии Заступницы», написанный в 1904 г., относится к венскому периоду творчества классика словенской литературы Ивана Цанкара (1876-1918). Родившись в Австро-Венгрии, в местечке Врхника недалеко от Любляны, писатель, как и многие словенцы того времени, решив продолжить образование, переехал в Вену, где прожил около 11 лет. Пребывание в столице, в этом своеобразном плавильном котле различных культур, повлияло на его творческое мировоззрение, а некоторые биографические факты нашли свое преломление в его произведениях.

С конца 1899 г. Цанкар жил в Оттакринге, на рабочей окраине Вены с ее пыльными дорогами, с серыми доходными домами и огромными заводами, в семье швеи чешского происхождения Альбины Лёффлер, где он нашел свой второй дом. Младшая дочь хозяйки Мальчи, к которой писатель относился с необыкновенной симпатией и сочувствием, была неизлечимо больна, поэтому последний год жизни вынуждена была провести в больнице, в Доме милосердия VIII округа Вены. По воспоминаниям современников, Цанкар сам отвез девочку в больницу, где регулярно ее навещал. Реальный опыт посещения больницы-приюта для неизлечимо больных послужил основой для романа. Его героинями становятся обреченные на смерть девочки-подростки. «Тихо закрылись огромные железные ворота...»,' - с этих слов начинается роман. Главную героиню Мальчи привозят в Обитель Марии Заступницы и помещают в комнату св. Агнессы, где она знакомится с другими доживающими свои последние дни девочками. «Как тебя зовут? Мальчи.. .Только одна Мальчи была у нас до сих пор. Три года, как умерла. Вот здесь она лежала, рядом со мной. Ночью умерла, при этом кричала...» (далее в романе будут упоминаться и другие умершие в палате девочки: Ольга, три Анчи, Нежа, Роза)2.

Мальчи с первых строк оказывается в особом мире, в замкнутом пространстве, которое Цанкар называет «гробом», «мертвецкой». Автор очень удачно выстраивает композицию и пространственно-временные отношения3. В художественном мире романа можно выделить три пласта, три пространственно-временных измерения. Первый пласт - действие, развивающееся в плане настоящего, в замкнутом пространстве больницы. В нем живут и рано или поздно умирают маленькие страдалицы. Сомнительную,

на первый взгляд, гармонию больничного мира периодически нарушают визиты посетителей (чаще всего это родственники, навещающие девочек по праздникам). Они становятся своеобразными вестниками внешнего мира, обычной жизни, разворачивающейся за окнами больницы. Как правило, встречи с родственниками пробуждают в героинях воспоминания о прежней жизни, до того как они попали в Обитель Марии Заступницы (это второй пласт романа, пространство за стенами больницы, план прошлого). Данный прием позволил Цанкару познакомить читателей по ходу чтения романа с историями многих обитательниц палаты св. Агнессы. Постепенно узнавая истории героинь, читатель начинает понимать неприятие девочками жизни за стенами Обители. Каждая из героинь, вне зависимости от ее социального статуса, происходит из несчастливой семьи. Неблагополучие может быть вызвано или бедностью, или нравственным падением родителей. Так, у Лойзки обеспеченные родители изменяют друг другу, их союз основан на лжи и лицемерии. Девочка становится свидетельницей неверности матери и педофилии отца. Горбунья Бригита происходила из бедной семьи, жившей в подвале одного из предместий большого города. Больная девочка неоднократно с кровати наблюдала за ночными пьяными кутежами родителей и их соседей. Не предназначенные для детских глаз сцены порождали в подростке смутные желания. Мальчи воспитывалась бедной матерью-швеей, с трудом сводившей концы с концами. Тина, чьи родители не упоминаются (скорей всего она была сиротой), познала все ужасы нищеты - измученная болезнью и потерявшая крышу над головой, она несколько дней пролежала на навозной куче, пока ее не отвезли в Обитель. Рано потеряв мать, дочь государственного чиновника, слепая Тонча в отчем доме не может чувствовать себя в безопасности - ее сводная сестра склоняет ее к лесбийским отношениям, а знакомый отца насилует ее.

Зарисовки нравов современного общества дают основание многим исследователям отмечать в этом романе Цанкара сильный натуралистический компонент. Так, Я. Кос4 и Т. Смоле5 называют романы Э. Золя «Западня» (1877) и «Мечта» (1888) претекстами «Обители Марии Заступницы». Однако Цанкар изображает в своем романе нравы жителей большого города только для того, чтобы обосновать бегство своих героинь из жестокого и «грязного» внешнего мира. Девочки бегут от грубой действительности реальной жизни и в Обители Марии Заступницы обретают покой.

Сестра Цецилия (единственный взрослый персонаж, к которому подростки относятся с симпатией) окружает их заботой и любовью. Именно из больничной палаты героини устанавливают связь с еще одним миром, идеальным миром мечтаний и видений, являющимся третьим пространственно-временным измерением романа. К вечеру, когда все посетители уходят, уже ничто не может нарушить больничной гармонии: «Затворились двери за покинувшей комнату жизнью, и тут же показалось, будто настежь распахнулись окна, и в комнате воссиял новый, чистый, ничем не оскверненный свет, будто в открытые ворота ворвался весенний воздух, чтобы прогнать зловонное дыхание жизни. Стены снова стали невинно белыми, и

снова ласковая, сладостная смерть распростерла над улыбающимися детьми свои благословляющие руки. Осмеяна была маскарадная, пестрая жизнь, она бежала посрамленная.. .»6.

В романе Цанкара наблюдается смена парадигм, переход от натурализма к новым литературным течениям - модерну, декадансу, символизму. Некоторые исследователи противопоставляют натурализм с его интересом к обыденной жизни со всеми ее мельчайшими деталями модерну с его бегством в чистое искусство или смерть. Однако, как справедливо считает Н.Ю. Грякалова, уже в натурализме (с его «ультрареальным изображением» и «умышленными крайностями») появились «гиперболизация, усиление и чрезмерность» - «те модусы, в которых будет осмыслять и представлять себя искусство модерна», таким образом, натурализм можно считать «начальным звеном этой инновационной цепи»7.

Словенский писатель изображает различные проявления чрезмерно-стей и вырождения для того, чтобы обосновать, почему его героини ищут спасения в Обители Марии Заступницы, в мире грез, и страстно мечтают о смерти, представляющейся им доброй соседкой или милой старушкой с корзиной со сладостями. В произведении уловимы параллели с популярными в то время идеями Шопенгауэра, понимавшего мир как волю, движение которой причиняет страдания. Вся жизнь за окнами обители переполнена этими страданиями, которые порождены стремлением к обогащению, сексуальным влечением, тщеславием и другими проявлениями безостановочного движения воли. В больных девочках можно различить ту остановку движения воли, отказ от желаний, в которых немецкий философ видел единственный выход из жизненных страданий. По мнению Шопенгауэра, в основах христианства, как и в восточных религиях, содержится идея отказа от желания, то есть отказа от воли, остановка воли8. Эту мировоззренческую программу осуществляет и большинство героинь романа Цанкара.

В романе также явственно проступает ницшеанская модель «Христианство как идеология убогих», сформулированная, например, в «Генеалогии морали». Ницше переосмысляет шопенгауэровскую категорию воли как волю к власти. Больные, слабые, нежизнеспособные в своем стремлении к власти создают свою систему ценностей. Такой системой ценностей, созданной слабыми, стало христианство. В романе Цанкара очевидна связь между болезнью, увечьем, слабостью жизненных сил и христианством, однако здесь, в отличие от своих более ранних текстов (например, в рассказе «Недовольство» из «Книги для легкомысленных людей»), Цанкар скорее становится на сторону убогих.

Мотив смерти, мотив ребенка и в частности мотив страданий, болезни и смерти детей или подростков встречается во многих произведениях Цанкара (романы «На крутой дороге» и «Нина», рассказы «Крона», «За лепешками», «За крестом» и др.).

Как известно, мотив смерти детей, присутствующий уже у авторов XIX в., таких как Ч. Диккенс, Г.Х. Андерсен и другие, вызывал особое внимание у писателей и художников fin de siècle. Можно вспомнить картину

«Больная девочка» (1885-1886) Э. Мунка, стихотворение «Терцины о бренности» (1894) Г. фон Гофмансталя, пьесы «Пробуждение весны» (1891) Ф. Ведекинда, «Вознесение Ганнеле» (1894) Г. Гауптмана, «Урок гимнастики» (1902) Р. М. Рильке.

Символисты считали, что дети, не утратив гармонии с мирозданьем, обладают особым знанием о «вселенской тайне». Так, например, об идее «преэкзистенции» писал Гофмансталь9. Нежные детские души и тела не выносят грубого мира и покидают его. В «Обители Марии Заступницы» измученные страданиями девочки теряют эмоциональную связь с реальным миром, который кажется им смешным и ненастоящим. Например, девочке Минке родители представляются «смешными маленькими человечками из дерева»: «Нарисованные человечки, нарисованные куколки в пестрых одеждах, серьезные и озабоченные...Почему все они были такие мрачные и почему постоянно плакали?»10. Так и Мальчи накануне смерти в финале романа не понимает, что ее мать плачет из-за близкой смерти дочери. Девочки живут в волшебном мире фантазий, более прекрасном, чем унылая реальность (здесь проявилось увлечение Цанкара творчеством Ме-терлинка, в особенности его книгой «Сокровища смиренных», 1896). Сны наяву заполняют пространство, на первый взгляд, пустой и скучной палаты.

Героиням Цанкара является Матерь Божья, они общаются с ангелами и ждут смерти-избавительницы. Роман необычайно богат христианской символикой (Голгофа, Христос, рождественский вертеп, месса). Уже в самом начале повествования Малчи видит изображения святых (Стефана, Агаты и др) и Богоматери на стенах коридора Обители. Весь текст романа пронизан христианской идеей очищения страданиями, что стало одной из интенций этого произведения. Однако при этом современник Цанкара критик Ф. Кобал увидел в тексте «рафинированную, художественно совершенную порнографию»11. В «Обители Марии Заступницы» Цанкар затрагивает тему детской сексуальности, что является отличительной чертой искусства fin de siècle. Именно в это время происходит открытие детской сексуальности, что связано с работами Фрейда. Сексуальные переживания подростков представлены в таких произведениях, как «Под колесами» (1906) Г. Гессе, «Вознесение Ганнеле» ( 1893) Г. Гауптмана, «Тонио Крегер» (1903) Т. Манна.

Дыхание смерти заставляет героинь быстро повзрослеть, а их лица состариться. В «Обители Марии Заступницы» дважды упоминаются старческие лица детей (мотив ребенка-старика встречается и в других произведениях Цанкара). Родители же в романе девочкам представляются беспомощными детьми. Мальчи замечает у матери «странную, детскую мольбу во взгляде»12, а перед ее смертью мать, с «лицом как у ребенка, испуганным и заплаканным», и священник представляются ей детьми, желающими подражать взрослым, которые говорят о смерти «уважительно и со страхом, как дети говорят о привидениях»13. У Минки, Резики и Катицы возникает желание обращаться с родителями как с маленькими беззащитны-

ми детьми - утешать и заботиться о них. Стоит отметить, что Ш. Бодлер в стихотворении «Маленькие старушки» (1857, «Цветы зла» раздел «Парижские картины») тоже сближает противоположности: детство и старость, только, наоборот, сравнивает старух с детьми, в частности взгляд старухи с удивленным взглядом маленькой девочки, или даже гробы старух и детей:

Гроб старушки - наверное, вы замечали -Чуть побольше, чем детский, и вот отчего Схожий символ, пронзительный символ печали Все познавшая смерть опускает в него.

Мотив девочки, мечтающей о смерти, становится центральным в пьесе «Вознесение Ганнеле» немецкого драматурга и писателя Герхарда Гауп-тмана, в творчестве которого также сочетаются черты натурализма с элементами новых течений. Исходя из имеющихся источников, невозможно утверждать о знакомстве Цанкара именно с этим текстом, однако известно, что он читал другие пьесы Гауптмана, также он упоминает его имя в одном из своих критических эссе «Две оригинальные драмы»14. Поражает множество параллелей между пьесой Гауптмана и романом Цанкара. Наметим лишь некоторые моменты, сближающие эти произведения, поскольку их сопоставление требует отдельного детального исследования. Основное место действия пьесы - убежище для бедных, куда приносят падчерицу каменщика Маттерна, четырнадцатилетнюю Ганнеле, которая пыталась утопиться в пруду; свой поступок она объясняет тем, что из воды ее призывал Господь Иисус Христос, а еще ей очень хотелось «уйти на небо»15. (Примечательно, что и персонаж Цанкара Тина тоже, осознав, что в реальной жизни ей невозможно достичь счастья, делает попытку отравиться.) Совсем недавно потеряв мать, Ганнеле, как и некоторые героини «Обители Марии Заступницы», совершенно беззащитна. Она постоянно подвергается жестоким избиениям отчима, требующего от нее денег на выпивку. Как и героини словенского писателя, Ганнеле испытывает панический страх перед жизнью и мечтает о смерти как о единственном для нее выходе. В обоих текстах мир видений существует параллельно с жестоким миром действительности, умершая мать является Ганнеле, как и Катице, во сне и дарит ей прекрасный цветок. Сестра милосердия напоминает Мальчи Богоматерь, а Ганннеле в сестре Марте видит мать, Христос является ей в образе учителя Готтвальда, в которого она влюблена. Сближает эти произведения также мотив путешествия на небо и брака с Христом (христовыми невестами становятся Ганнеле и Мальчи). Ганнеле обращается к Страннику, обнаруживающему черты Христа: «О, возлюбленный, возлюбленный...»16, а Мальчи в самом финале романа говорит: «Здравствуй, Христос! Жених так преданно любимый, такой долгожданный!»17.

Таким образом, оригинальность и заслуга Цанкара состоят в создании попкоубъектного10 романа с искусным соединением нескольких простран-

ственно-временных измерений, в сочетании критики нравов в духе натурализма с символистским мироощущением конца века. Роман «Обитель Марии Заступницы» опровергает распространенное мнение, представленное как современниками Цанкара (например, Г. Баром), так и некоторыми современными учеными (например, Н. Хреновым18), что декаданс, символизм стали преодолением натурализма. Вопреки этому, роман Цанкара объединяет натуралистический подход с символистскими тенденциями и характеристиками fin de siècle: повышенным интересом к смерти, идеей отрицания воли, представлением о христианстве как религии больных, совмещением противоположных начал - смерти и детства, изображением детской сексуальности. Как ни один другой писатель рубежа веков, Цанкар симпатизирует идее отрицания воли, отказа от жизни в духе шопенгауэровского мировоззрения.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Цанкар И. Обитель Марии Заступницы /пер. со словен. М.Рыжовой. M., 2003.С. 5.

2 Там же. С.9.

3 Об этом см.: BernikF. Ivan Cankar. Maribor, 2006. S. 160-169; Рыжова М.И.Словенская литература // История литератур западных и южных славян. М., 2001. Том III. С.281—309. С.302-303; Чепелевская Т. И. Романы и повести Ивана Цанкара 1900-1907 годов: Автореф. дис. ... канд. филол. наук/ Академия наук СССР, Институт славяноведения и балканистики. М„ 1990. С. 14-15 и С. 17.

4 Kos J. Primerjalna zgodovina slovenske literature. Ljubljana, 1987. S. 169.

s Smolej T. Zolajevi zgledi v Hisi Marije Pomocnice // Slavisticnarevija. Ljubljana, 1998. St. 3, julij-september. S. 153.

6 Цанкар И. Указ. соч. С.21.

7 Грякапова Н.Ю. Человек модерна: Биография - рефлексия - письмо. СПб., 2008. С. 8.

8 Шопенгауэр А.Мир как воля и представление,

9 См. об этом: Елисеева А.В. Творчество Гуго фон Гофмансталя.СПб., 2008. С. 68-69.

10 Цанкар И. Указ. соч.С. 30-31.

" См. примечания Б. Мерхара к: Cankar I. Izbrana delà: V 10 zv. Zv. 3. Ljubljana, 1952. S. 559.

12 Цанкар И. Указ. соч. С.8.

13 Там же. С. 81 и С.82.

14 Pirjevec D. Ivan Cankar in evropska literatura. Ljubljana, 1964.S.135-140.

15 Гауптман Г. Пьесы. М., 1999. С. 264.

16 Там же. С.294.

" Цанкар И. Указ. соч. С.87.

18 Чепелевская Т. И. Указ.соч. С. 17.

" Хренов Н. Рубеж XIX-XX веков: элита возвращает утраченный контакт со сверхчувственным (русские символисты) // Искусство versus литература: Франция-Россия-Германия на рубеже Х1Х-ХХ веков. М., 2006. С.299.