Состав и типология диалектных различий адвербиальных систем русского языка (на материале говоров Архангельской области)

УДК 81’27

САВЁЛОВА Любовь Анатольевна, кандидат филологических наук, доцент кафедры русского языка Северодвинского филиала Поморского государственного университета имени М.В. Ломоносова. Автор 21 научной публикации, в т.ч. монографии

СОСТАВ И ТИПОЛОГИЯ ДИАЛЕКТНЫХ РАЗЛИЧИЙ

АДВЕРБИАЛЬНЫХ СИСТЕМ РУССКОГО ЯЗЫКА

Наречие, говор, частная диалектная система, диалектное различие

Определение аспектов комплексного прагмасемантического описания адвербиальной лексики связано с выявлением сложности ее функционально-семантической природы. Наречия представляют собой класс непредметной лексики; их значение имеет особый, двойственный характер, чему дается историческое объяснение: «качество и предмет, противопоставление которых нашло свое выражение в особенностях грамматической структуры имен прилагательных и имен существительных, остались соединенными, нерасчлененными в категории наречия»1 . Наречия, выполняющие роль харак-теризаторов явлений, процессов, признаков, наряду с конкретной лексикой могут быть привлечены к изучению «ценностного видения мира» человека в плане выявления различий в сегментации внеязыковой действительности носителями языка на разных территориях2. Лексико-грамматическая специфика наречия заключается в том, что

для выделения его в самостоятельную часть речи практически неприемлем семантический критерий3. Ослабленность морфологических параметров частеречной идентификации наречия повышает значимость синтаксического основания категоризации: если исходить из такого понимания наречия, при котором оно отграничивается от других разрядов неизменяемых слов, очевидна относительная однородность его синтаксических функций — определительных в широком смысле.

Диалектные наречия становятся самостоятельным объектом изучения в 50-е гг. XX в.4, но в научные труды, посвященные более широким проблемам, наречия русских говоров начинают вводиться гораздо рань-ше5 . Обобщение результатов исследований разных лет позволяет установить следующие особенности в области русского диалектного наречия: 1) основная масса диалектных наречий сложилась в ХУ1—Х1Х вв.; 2) диа-

лектное наречие характеризует высокая вариативность; 3) диалектные наречия образуются как по отсутствующим в общерусском языке, так и по имеющимся в нем словообразовательным моделям, причем производящая база диалектных наречий, по сравнению с общерусским языком, шире, продуктивность словообразовательных типов выше и число наречных дериватов больше6; 4) для территориальных диалектов не типичны наречия на -о, образованные от причастий и отглагольных прилагательных7; 5) говорам присуща большая, по сравнению с общерусским языком, сохранность наречий, бытовавших в языке в древнерусский и старорусский периоды8. Кроме того, И.А. Поповым установлены существенные диалектные отличия наречий в говорах от литературного языка, которые относятся к области «1) состава ЛСГ9, то есть разной номинации соответствующего понятия в говорах, 2) объема понятий и соответственно семантического объема слова, 3) семантической структуры слова, 4) номинации некоторых понятий <...>, для которых в литературном языке нет соответствующего наречия и которые передаются поэтому лишь описательно»10.

Таким образом, интерес исследователей при выявлении дифференциальных признаков диалектного наречия направлен прежде всего на план выражения и содержательную структуру единиц, функциональные же особенности адвербиальной лексики в аспекте типологии диалектных различий изучены в меньшей степени.

В данной статье ставится задача описания системы формальных, семантических и функциональных отличительных признаков диалектных адвербативов. Источником фактического материала служат говоры ряда населенных пунктов Верхнетоемского и Приморского районов Архангельской области. Указанные говоры принадлежат различным диалектным зонам на территории распрост-

ранения архангельских говоров11 и представляют собой две самостоятельные частные диалектные системы (ЧДС), которые мы в дальнейшем условно будем называть ЧДС-ВТ (говор населенных пунктов, относящихся к Афанасьевскому сельскому совету Верх-нетоемского района) и ЧДС-П (говор села Ненокса Приморского района).

Рассмотрение диалектных явлений без относительно полного учета условий речевого функционирования единиц, внутри- и межсистемных связей элементов говора существенно обедняет и упрощает наше представление о специфике тех или иных участков языковой системы в их территориальных вариантах. В связи с этим очевидна необходимость специального анализа таких речевых реализаций языковых единиц, которые носят системный характер и могут быть включены в состав противопоставленных и непротивопоставленных диалектных различий, обусловливающих единство и самостоятельность той или иной ЧДС.

В подтверждение сказанного обратимся к вопросу об адвербиализации беспредложного винительного с временным значением. Русскому языку свойственно употребление падежных форм имен существительных в обстоятельственном значении. В частности, в общенародных формах существования языка регулярной является реализация темпоральных синтаксических отношений посредством беспредложных форм винительного падежа существительных, обозначающих отрезки времени: прождать час, ехать день, готовиться месяц, отсутствовать год. Вопрос об отнесении словоформ час, день, месяц, год к наречной лексике будет спорным. В говорах же беспредложный винительный адвербиализуется чаще, чем в общерусском языке. Транспозиции преимущественно подвергаются слова с семантикой времени: век ‘долго’, вёсну ‘весной’, вечер ‘вечером’, лето ‘летом’, ночь ‘ночью’, день

‘днем’, утро ‘утром’. Кроме того, активно употребляются в диалектной речи, несмотря на свою немногочисленность, отаккуза-тивные наречия с невременной семантикой, такие, как большинство ‘преимущественно’, встречу ‘навстречу’, часть ‘частично’. В связи с тем, что системы говоров знают случаи непозиционной соотносительности наречий с беспредложным винительным суб-стантивом, представляется возможным расценивать обстоятельственные употребления слов типа месяц ‘в течение месяца’, неделю ‘в течение недели’ как адвербативы, занимающие иное, по сравнению с литературной формой языка, место в диалектной лексикограмматической системе. Таким образом, закономерности речевого функционирования слов, с одной стороны, обусловлены семан-тико-грамматическими свойствами лексических единиц, с другой стороны — определяют лексико-грамматический статус единицы в различных идиомах языковой системы.

Если исходить из недифференцированного подхода к определению диалектных явлений, то наречная система диалекта с точки зрения стороннего наблюдателя стратифицируется по функционально-языковому признаку и представляет собой органичное единство таких трех множеств, как: 1) слова, имеющие особенности в плане выражения (диалектные лексемы); 2) слова, имеющие особенности в плане содержания; 3) общенародные слова, включенные в систему говора, с одной стороны, и являющиеся частью общерусской наречной системы, с другой. Диалектный характер этих слов детерминирован территориальной ограниченностью того идиома, в условиях которого они функционируют.

Диалектные лексемы представлены словами, характеризующимися спецификой в формальной (фонологической, акцентологической или морфологической) организа-

ции. Степень их распространения в архангельских говорах разная, соответственно, в двух рассматриваемых говорах функционируют наречия, представляющие: 1) ЧДС-ВТ: втупорь ‘как раз в это время’, новое ‘иногда’, ководне ‘давно’, веком ‘давно’ и ‘никогда’, вёснусь ‘прошедшей весной’, вопроход ‘часто’, встрету ‘навстречу’, втемную ‘скучно’ и др.; 2) ЧДС-П: ономедни ‘на днях’, обыдень/ овыдень ‘в пределах одного дня’, жильмя ‘живя постоянно’, здесётка ‘здесь’, вверхах ‘наверху’, впоперечку ‘так, что помещается поперек’, злобом ‘со злостью’ и др.; 3) общий наречный фонд данных ЧДС, противопоставляющий обе системы общерусскому варианту языка: большинство ‘большей частью, преимущественно’, взамуж ‘замуж’, всема ‘всеми, сообща’, до того ‘очень сильно’, другомя ‘по-другому’, начто ‘зачем’, почто ‘почему’ и ‘зачем’ и др.

Приведенное деление условно в том смысле, что не учитывает наличия либо отсутствия лексем в других говорах Архангельской области, на самом деле картина соотношений территориальных вариантов гораздо сложнее. Например, наречие впоперечку ‘поперек, по ширине’ в других архангельских говорах (мезенских) отмечено в значении ‘наперекор’. Кроме того, слово впоперечку может быть предлогом в говорах Мезенского, Онежского, Пинежского райо-нов12.

Среди наречий ЧДС-ВТ, формально отличающихся от общерусских, выделяются группы слов, объединенных общим признаком, не отмеченным в активном употреблении в ЧДС-П. К ним относятся: 1) непроизводные членимые наречия места/времени отместоименного происхождения с общим компонентом -кул’-/-тул’-: докуль, дотуль, оттуль, оттуля; 2) формы компаратива, образованные с помощью ударного суффикса -[айе]: быстряе, веселяе, дружняе; 3) йотированные варианты отместоименных указа-

тельных наречий етта, ¿там, етуды. Последние равнофункциональны с наречиями на э-, которые имеют место также и в ЧДС-П (этта, этам), т.е. в ЧДС-ВТ наречия данной группы отличаются по составу вариантной парадигмы. Что же касается образований типа докуль, то они, видимо, не чужды ЧДС-П, поскольку отмечаются в роли союзных слов с временной и пространственной семантикой в материалах АОС13.

Большую и основную часть лексических диалектных различий в области наречия образуют противопоставленные явления: ‘с детских лет’ — сызмалетства (ЧДС-ВТ) и смалечка (ЧДС-П); ‘вовсе, совсем’— овсё (ЧДС-ВТ) и вовсе (ЧДС-П). Некоторые лексемы репрезентируют непротивопоставлен-ные диалектные различия: койды ‘каким путем’ (ЧДС-ВТ); жильмя ‘живя постоянно’ (ЧДС-П). И те и другие отражают качественные и количественные особенности заполнения наречной, и в целом лексической, системы говора.

Единицы общего наречного фонда ЧДС-ВТ и ЧДС-П образуют сравнительно небольшую группу. Одинаковость этих слов иногда только внешняя, кажущаяся. Среди данных наречий выделяются: 1) сходные по значению и употреблению в обеих ЧДС: сперва ‘сначала’, тепере ‘теперь’, этта ‘здесь’, большинство ‘преимущественно’, воровски ‘воровски, тайком’ и др.; 2) значительно отличающиеся по частотности использования в живой речи: спорадически встречаются в ЧДС-ВТ наречия взамуж, вного, высокоупотребительные в ЧДС-П, и наоборот, мало распространены в ЧДС-П зимусь, летось, двоима; 3) имеющие отличия в лексической семантике. Примером последних может служить наречие невдолге, отмеченное в значениях ‘вскоре’ в ЧДС-П и ‘недавно’ в ЧДС-ВТ, ср.: р’еб’оонок род’иц’е / ево н’евдолг’е и кр’ес’т’йл’и (ЧДС-П) и н’евдолг’е у м’ен’а брал’и д’ен’ек взаймы (ЧДС-ВТ).

Слово невдолге по происхождению восходит к сочетанию слов не въдолзл времени и представляет собой результат семантической компрессии, следствием которой является сохранение в структуре значения данного наречия временного семантического компонента.

Вероятно, существует иерархия признаков плана выражения по степени существенности их для противопоставления диалектных слов14. Соответственно, диалектные лексемы в той и другой ЧДС представлены словами разных типов: 1) с диалектным корнем, отсутствующим в общерусском языке: баско, взатпелки, втупорь, нарастопашку, откуль (ЧДС-ВТ); овыдень/обыдень, ономедни (ЧДС-П); в каждой из ЧДС единицы этой группы немногочисленны; совпадения между говорами в данной области единичны (этам, этта, порато); 2) с теми или иными структурно-словообразовательными особенностями: втемн ю, веками, взадь, впередь, вёсну, вёснусь, набоко, нашуточно, наверхо-сытку, навыживку, напорядок, подзарез (ЧДС-ВТ); вверхах, изверху, заогородки, на-скосо, наровно, навред, напорядовку, назавтрее (ЧДС-П); 3) с акцентологическими и фонематическими особенностями: взаймы,

дыбом, опасно, овсё, где-набудь (ЧДС-ВТ); вовремя, насмерть (ЧДС-П); сперва, воровски [ворос’с’к’и]; вного, опеть, вмисте (общий наречный фонд); 4) адвербиализовав-шиеся формы других частей речи и контекстуальные наречия: без заботы, большое, борышком, вёдрыма, во спокое (ЧДС-ВТ); без памяти, без чувствия, гробом, в ручки, уродом (ЧДС-П). Последняя группа наиболее многочисленна в рамках каждой из ЧДС, здесь возможны как полные совпадения (деньгами, день), так и пересечение моделей: в людях (ЧДС-ВТ) — в соседях (ЧДС-П).

Актуализация отличий в лексической семантике наречий осуществляется «межиди-омными» омонимами либо полисемантами с

отличиями в семантической структуре. В двух рассматриваемых говорах отмечены следующие семантические диалектизмы. В ЧДС-ВТ: дивно ‘довольно много’; круто ‘быстро, сообщая сразу много информации’ (йа круто говор’у); настояще ‘по-хорошему, основательно’; эк ‘так’ образа действия и ‘так’ степени; скоро ‘быстро, сразу’; ладно ‘правильно’; в ЧДС-П: наподхват ‘нарасхват’; крутёхонько ‘сильно’ (крут’охон’ко ногу-то досад’ила); пополам ‘зря, неудачно’; шутя ‘плохо, некачественно’; в общем наречном фонде ЧДС: сколько ‘несколько, много’; сразу ‘сначала’. Наречие мало также имеет дополнительные значения, но в каждой из ЧДС они разные: ‘ненамного, незначительно’ в ЧДС-ВТ (он тожо мало моложе-то) и ‘вскоре’ в ЧДС-П (мало как взрыф-то далс’е; мало война-то нач’ашсТ).

Что касается общенародной наречной лексики в говорах, то следует отметить неоднородность ее состава. Многие слова не обнаруживают в своем употреблении заметных отличий от общерусского языка: бесплатно, босиком, всегда, вручную, вскоре, донельзя, дома, замуж, изредка и т.д. Диалектные особенности этих наречий проявляются на уровне дистрибутивно-системных отношений: так, область употребления наречия вдвоем ограничена сферой функционирования его синонима двоима; для обозначения вчерашнего вечера наряду с сочетанием вчера вечером часто используется лексема вечор.

Часть общерусских наречий имеет в говорах более или менее ощутимые семантические, сочетаемостные, функциональные или стилистические особенности. Отдельные наречия с абстрактным значением в диалектах в определенных случаях имеют более конкретное, чем в общерусском языке, значение (например, производные от верх, низ могут включать семы ‘часть дома’, ‘конец деревни’), оттесняясь тем самым на периферию наречной системы говора. Некоторые

наречия окончательно разрывают семантическую связь с мотивирующей базой (нелюдски ‘очень’ в ЧДС-ВТ; на беду, без ума ‘очень’ в ЧДС-П). Более плотная по сравнению с литературным языком заполненность «клеток» системы, отмеченная для архангельских говоров Е.Е. Королевой, подтверждается и нашим материалом. Например, в общерусском языке при наличии намного, изнизу отсутствуют намало, изверху, имеющиеся в говорах. Семантическая корреляция устанавливается между значениями общерусских антонимов много и мало: много (1) ‘в большом количестве’ — мало (1) ‘в малом, незначительном количестве’; много (2) ‘намного’ — мало (2) ‘ненамного’. Для слова мало второе значение не является общерусским. Кроме того, во втором (сравнительном) значении у этих наречий грамматическая сочетаемость в говорах шире, т.к. возможно их непри-компаративное употребление: она много от-л’ич’аиц’е. Стремление к симметричности в обозначении сопоставимых признаков в диалектной речи выражено ярче, чем в литературном языке.

Значительную часть наречий, совпадающих с общерусским языком, в системе диалекта составляют слова просторечного характера: шибко, всяко, навалом, помаленьку, больно и др. Живыми и активными элементами ЧДС являются также некоторые из устаревших в общерусском языке наречий, принадлежащих пассивному запасу лексики: боле, даве, дале, ныне, нынче, пуще. Функциональная нагрузка данных единиц в общенародных формах языка и говорах различная.

Помимо простых отличий плана выражения и плана содержания к числу дифференциальных признаков общеязыкового и территориальных вариантов адвербиальной системы русского языка относятся сложные отличия функционального плана. Функциональные особенности диалектных наречий имеют различные аспекты: функциональ-

ный потенциал единиц, одна из речевых реализаций которых наречная; состав вариантной парадигмы наречия; синтагматические и коммуникативно-дискурсивные свойства наречия.

Учитывая соотнесенность лексемы (плана выражения) как единицы номинативного уровня с одной или несколькими грамматическими сущностями, частями речи, среди наречий можно выделить однофункциональные и многофункциональные знаки.

Ядро наречных систем говоров составляют однофункциональные с грамматической точки зрения единицы, такие, как вдруг, вдругорядь, однова, поодинку, севогоды и др. (ЧДС-ВТ); впоперечку, жильмя, заживо, наскосо, наизначь, попервости и др. (ЧДС-П).

Формально сходные в различных идиомах единицы могут иметь неодинаковую квалификацию с точки зрения их однофунк-циональности / многофункциональности в разных ЧДС. Двухфункциональными единицами представлена, в частности, лексически ограниченная группа наречий, совпадающих с падежной формой имен числительных, это такие слова, как двоима, троима. Например: а двоима остал’ис’ (наречие) и нас с л’ит’кой было двоима (числительное). Если в ЧДС-ВТ имеется диалектный вариант именного окончания творительного падежа -има (рюмочкима,

маленькима и т.п.), то в ЧДС-П формы имени с данной флексией не фиксируются. Поэтому правомерно предположить, что в ЧДС-П лексема двоима является однофункциональной, выступая только в роли наречия, но не числительного. Следовательно, наречие двоима включено в различные виды отношений в лексико-грамматических и словообразовательных системах данных говоров.

Языковые единицы, одна из реализаций которых наречная, могут также выполнять грамматические функции существительно-

го, прилагательного, местоимения, глагольных форм и служебных слов. Необходимо подчеркнуть, что качество функциональной омонимии наречий и форм имени прилагательного в архангельских (и в целом в северных) говорах иное, чем в общерусском языке. В общерусском варианте языка грамматическими омонимами наречий могут быть только краткие прилагательные среднего рода (акцентно не отличающиеся от соответствующих наречий). В северных говорах употребительны стяженные формы прилагательных, за счет чего создается новая область возможных формальных совпадений (слова бесплатно, крепко, лично и др. могут передавать категориальное значение признака предмета либо признака действия, соответственно, служат знаками как прилагательных, так и наречий). Наречие в данном случае выступает в качестве слабого члена функциональной парадигмы, специфика которого обусловлена спецификой сильного члена — прилагательного.

Для сопоставительного описания диалектного материала релевантным оказывается также признак качественно-количественного состава вариантной парадигмы лексической единицы в системе конкретного говора. Именно в сфере наречия ярко проявляется такое свойство диалектных систем, как высокая вариативность, выражающаяся, в частности, в существовании дублетных единиц. Однако необходимо разграничивать функционально значимую и функционально незначимую вариативность языковых знаков.

Функционально незначимой, на наш взгляд, следует признать вариативность таких наречий места и времени, которые различаются исключительно по признаку наличия либо отсутствия в их морфемном составе следующих формальных компонентов: -ка/-ки (там / тамотка / тамотки); -е (теперь /тепере); -ча/-че (даве/давеча/давече);

-ва (оттуда / оттудова); -де (ево / еводе). Также дублетными являются варианты наречий завтра / завтре, назавтра / назавтре, лони / лонись, там / этам, теперь / топерь, когда / ковда / когды / ковды и др. (ЧДС-ВТ); вчера / вчерась, лони / лонись, заранее / сыза-ранья, некуда / некуды, ныне / нынче, так / тако, там / этам / тама, тогда / тогды / товда / тода и др. (ЧДС-П). Эти наречия различаются по частоте использования в речи, но не по условиям употребления.

Функционально значимыми можно считать однокоренные образования, совпадающие частью своих значений и функций, способные обнаруживать функционально-стилистические различия в одних условиях и взаимозаменяться — в других. К сфере такой вариативности, на наш взгляд, относятся ряды слов вечор / вечер / вечером, веком / веками / ве-ком-векущим, впроход / вопроход, времем / временами, летом / летами, зимой / зимами (ЧДС-ВТ); вверху / вверхах, сверху / изверху (ЧДС-П). Сравним лексические варианты одной из приведенных наречных парадигм:

а) вечор ‘этим (прошедшим) вечером’: йа т’еб’е в’ец’ор росказывала-росказывала / с’еводн’а росказывала ты оп’ат’ за то жо; б) вечер в функции наречия имеет значение ‘вечером’ или ‘в течение вечера’: а в’еч’ер другой рас с’ежу; в’еч’ер пророзговар’ивал’и што-то фс’о; в) вечером имеет общерусский характер, может использоваться вместо диалектных вечор и вечер.

Развитая вариативность в сфере наречной лексики обусловливает больший, по сравнению с общерусским языком, количественный состав непроизводных, но производящих наречий, с одной стороны, и способствует разветвлению словообразовательного гнезда диалектного наречия — с другой. Кроме того, говоры обнаруживают различия функционального плана, проявляющиеся в словоупотреблении, которое связано с выбором одного из вариантов, составляющих лексическую парадигму наречия.

Специфика речевого функционирования адвербативов, как отмечалось, проявляется также в выборе словесного и конструктивного окружения; в контактном / дистантном расположении подчиняемого наречия по отношению к подчиняющему слову в зависимости от коммуникативных установок говорящего.

С точки зрения сочетаемостных особенностей показательны прежде всего определительные наречия со значением меры и степени (очень, шибко, до того, больно, пора-то), которые могут называть не только степень проявления признака или состояния, но и степень интенсивности действия, следовательно, служить распространителями глаголов: умывал’н’ик-то надо уш оч’ен’-то выч’ис’т’ит’; н’е шыпко говор’ат ч’ево дак / давай да н’е шыпко и надо; ран’ше-то ет’ кр’ёпко ход’йл’и [по гостям] (ЧДС-ВТ);

ч’ен’ н’икуда н’е хожу; уш их оч’ен’ран’ил’и (ЧДС-П). Необычное для литературного языка присоединение данных наречий к глаголам свидетельствует и о диалектных особенностях распространяемых глаголов: они мыслятся диалектоносителями как поддающиеся градуальной характеристике.

Индивидуальные синтагматические особенности обнаруживают и отдельные наречия других лексико-грамматических разрядов. Так, в ЧДС-ВТ отмечено присоединение наречия бегом к глаголу, не обозначающему движение: помойт’ес’ б’егом. В данном сочетании у наречия бегом актуализирован семантический компонент ‘быстро’, что не говорит об утрате изначального лексического значения, содержащего указание на способ передвижения; видимо, данное значение выражается в речи имплицитно (предполагается, что до речки и обратно нужно добраться быстро, а значит — бегом). Также в свернутом виде передается сообщение в сочетании низко сдал: а наш-от и здал фс’о да н’иско здал. Наречие низко обозначает здесь

‘получив низкий балл’. В результате «замены» одним наречием целой описательной конструкции возникает необычное линейное соединение слов, хотя сами по себе ни наречие, ни глагол диалектно не маркированы.

Позиция наречия в высказывании относительно других его составляющих определенным образом связана с актуальным членением предложения. В нейтральных конструкциях высока вероятность постановки наречия в коммуникативный центр высказывания.

Неконтактное присоединение наречия к определяемому слову по частотности уступает случаям контактного (как препозитивного, так и постпозитивного) расположения зависимого наречия и распространяемого слова, но все-таки достаточно регулярно в речи. Конструктивно высказывания с опосредованной прикрепленностью наречия к определяемому слову распадаются на несколько групп. Во-первых, выделяются отрезки речи, в которых при наречии стоит частица, выступающая в качестве средства актуального членения и способствующая выведению наречия в рему высказывания. Например: с с’емнацат’и насто]ашшо-то дал’и группу; он фс’о полз’от дак много л’и пр’ив’ез’ ш; а л’ето оп’ёт’ дак ход’йл’и оп’ёт’ на. лук работал’и. Во-вторых, наречие и определяемое слово могут разрываться словом или конструкцией, не являющимися структурными элементами данного высказывания: а нынч’е вот буд’и в в’еру вошол; ни-

ковды гор’ит на дорог’е н’икакой н’е пакос’т’и (ЧДС-ВТ); долго ты говор’ит на зароботк’и-то н’е выход’ила; ну пом’ймо бат св’екровы (ЧДС-П). Наконец, дистантная связь между наречием и словом, которое оно распространяет, может явиться результатом изменения нейтрального порядка слов в предложении: ну што кн’йжок ч’итат’ нам н’ековды много было (ЧДС-ВТ). Позиционное варьирование употреблений наречия в предложении не является собственно диалектной чертой, но, очевидно, имеет функционально-стилистические ограничения.

Таким образом, сводная классификация дифференциальных признаков территориальных вариантов адвербиальной системы русского языка может быть представлена в следующем виде: 1) отличия плана выражения (противопоставленные и непротивопостав-ленные лексические диалектные различия):

а) собственно лексические, б) лексико-фонематические, в) лексико-акцентологические, г) лексико-словообразовательные; 2) отличия плана содержания (противопоставленные и непротивопоставленные семантические диалектные различия): а) межсистемная омонимия наречий, б) специфика семантической структуры общерусских наречий, в) состав наречных лексико-семантических парадигм; 3) функциональные отличия: а) однофункци-ональность / многофункциональность знака,

б) состав вариантной парадигмы наречия,

в) синтагматика наречия, г) коммуникативнодискурсивные свойства наречия.

Примечания

1Чурмаева Н.В. История наречий в русском языке. М., 1989. С. 14.

2Вендина Т.И. Словообразование как способ дискретизации универсума // Вопросы языкознания. 1999. № 2. С. 28.

3Алпатов В.М. О разных подходах к выделению частей речи // Вопросы языкознания. 1986. № 6. С. 38. 4Попов И.А. Наречие в русских народных говорах: дис. ... д-ра филол. наук. Л., 1983. С. 10—11.

5Шахматов А.А. Введеше въ курсъ исторш русскаго языка. Пг., 1916.

6Королева Е.Е. Синхронное словообразование наречий, соотносительных с падежными и предложно-падежными формами имен существительных (на материале архангельских говоров): дис. ... канд. филол. наук. М., 1985.

1Арутюнян М.Л. Наречие в ангаро-ленских говорах Иркутской области (морфологический очерк): автореф. дис. ... канд. филол. наук. Иркутск, 1968.

8Денисенко Ю.Д. Из истории формирования русской областной лексики (наречия с корнем -нон-/ -нын-) // Диалектная лексика. 1914. Л., 1916. С. 113—122.

9ЛСГ — лексико-семантические группы. — Прим. Л.С.

10Попов И.А. Указ соч. С. 384.

пСм.: Гецова О.Г. Диалектные различия русских архангельских говоров и их лингвогеографическая характеристика // Вопросы русского языкознания. Вып. 1: Русские диалекты: история и современность. М., 1991. С. 138-191.

12Архангельский областной словарь / под ред. О.Г. Гецовой. М., 1981. Вып. 5. С. 150. 13Архангельский областной словарь / под ред. О.Г. Гецовой. М., 2001. Вып. 11. С. 312. 14Мораховская О.Н. Типология диалектных различий лексико-семантического уровня (структурный аспект) // Общеславянский лингвистический атлас: материалы и исслед. (1983). М., 1988. С. 133-145.

Savуоlova Lyubov

COMPOSITION AND TYPOLOGY OF DIALECT DISTINCTIONS OF THE RUSSIAN LANGUAGE ADVERBIAL SYSTEMS

Formal, semantic and functional features playing a differential role for territorial variants of Russian adverbial systems are observed in the article. The analysis of these features can serve as a basis for a complex pragmasemantic description of the dialect adverb in the Russian language.

Рецензент — Кайгородова И.Н., доктор филологических наук, профессор Астраханского государственного университета