Роль идеологий в пространственной экспансии цивилизаций: история, современность и перспективы

С. С. Трифонов

роль идеологий в пространственной экспансии цивилизаций: история, современность и перспективы

С исторической и политической точек зрения в настоящее время происходят процессы укрупнения субъектов международных отношений. На смену действовавшим ранее государствам-нациям приходят их коалиции и интеграционные объединения. Эти акторы мировой политики формируются исходя из исторических, культурных и других факторов, более фундаментальных, чем жизнь отдельного политического субъекта. В целом такие политические сообщества строятся, в первую очередь, на цивилизационных предпосылках, а лишь затем на экономической, военной и других основах. Исходя из такого понимания, современный мир можно с полной уверенностью назвать миром взаимодействия цивилизаций (о чем гласит выдвинутая С Хантингтоном концепция столкновения цивилизаций) [1]. Но до полного воплощения идеи цивилизации как политического субъекта еще далеко.

Многие цивилизации, чаще всего состоящие из нескольких государств, не всегда проводят единую внешнеполитическую линию. В подобных объединениях часть государств придерживается собственного политического курса на международной арене. Для подтверждения данного тезиса приведем в пример позиции, занятые западными странами по вопросу оккупации Ирака. США и Великобритания выступали за вторжение, Франция и ФРГ отказались от вооруженного вмешательства. При этом все они являются представителями западной цивилизации. Из этого можно сделать вывод, что нельзя определить внешнюю политику отдельных европейских государств как общецивилизационную.

Но политическое поведение не единственный атрибут существования цивилизаций. Совершенно иначе обстоит дело с их геополитической деятельностью. Так, в вопросах экспансии Запад был, как правило, единым. В истории существовало и до сих пор существует такое понятие, как Европейский концерт [2]. Оно отражает условия, в которых государства Западной Европы (несмотря на противоречия в отношениях друг с другом) осуществляли целенаправленную политику по захвату и присоединению заморских территорий. Следует отметить, что на ранних этапах колонизация происходила разными путями, в том числе идеологическими. Рассмотрению роли идеологии в пространственной экспансии цивилизаций посвящена данная статья.

Для более точного понимания природы идеологии определим содержание термина. «Идеология — система взглядов и идей, выражающих отношение людей к той или иной действительности, интересы, цели, намерения классов, партий, субъектов политики и власти, тех или иных эпох, поколений» [3, с. 67]. При этом следует сделать оговорку, что данная работа не преследует цель дать оценку той или иной идеологии с точки зрения положительных или отрицательных качеств, а представляет собой лишь

© С. С. Трифонов, 2011

попытку подтверждения тезиса о том, что идеология была и остается важным фактором пространственной экспансии цивилизаций.

Обратимся к одной из первых систем взглядов и идей, появившихся в обществе, а именно к религиозной идеологии. По своей сути она подразумевает веру в сверхъестественные сущности и связанные с ней нормы, ценности, идеалы и догмы. Роль религиозной идеологии велика, так как именно она сплачивает в единое целое народы. Они же, в свою очередь, принимая и разделяя общие для всех положения, образуют цивилизации. Можно согласиться с мнением Н. Н. Моисеева о том, что «цивилизации выбирают религию и адаптируют ее к свои традициям, оправданным историческим опытом» [4, с. 42]. Таким образом, каждая из них предстает перед своими исследователями как носитель религии.

История свидетельствует, что все цивилизации использовали религию на первых порах в целях упорядочения собственного пространства. Это делало его геополитическим, т. е. организованным особым образом. К примеру, представители западноевропейской цивилизации осуществляли религиозное влияние через христианские проповеди среди варварского населения, пришедшего в результате Великого переселения народов. Для российской (православной, в понимании западных исследователей [5; 1]) цивилизации таким распространением веры было привнесение в среду народов Сибири, Дальнего Востока христианства византийского типа. В целом это вероучение, опиравшееся на Священное Писание, исходило из установок Нового Завета. Как отмечают представители Русской Православной Церкви, «миссия, как апостольство, всегда составляла главнейшую из обязанностей церковных людей как исполнение заповеди Господа Своим ученикам: “Итак, идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, уча соблюдать их все, что Я повелел Вам (Мф. 28, 1920)”» [6].

Вслед за этим адепты христианской религии, продолжая дело, начатое отцами-ос-нователями, несли ее другим народам. Больше всего в христианизации язычников преуспела католико-протестантская Западная Европа, чему способствовала эпоха Великих географических открытий. Положительным фактором стала также колонизация заморских территорий.

Отметим, что близкая по природе к христианской исламская цивилизация также шла путем борьбы, приводя окружающие языческие племена к исламу (используя как духовное воздействие, так и силу оружия). Таким образом, названные культурные общности создали в конечном итоге значительные по размерам пространства, народы которых были объединены религиозной идеологией.

Другие культуры не достигли подобного уровня в силу различных факторов, в том числе и потому, что их религиозные идеологии не содействовали своему активному распространению. К таким религиям относятся буддизм, конфуцианство и синтоизм. В двух последних содержится этноконфессиональный элемент, существенно ограничивающий возможности привнесения этих религий в культуры других народов мира. Последователи данных учений принадлежат к определенной этнической общности (конфуцианство — в Китае и Японии, синтоизм — только в Японии). В этом кроется одна из причин их незначительного, в пространственном отношении, распространения — они популярны в основном в пределах обитания конкретных народов. Буддизм, ставший третьей мировой религией после христианства (в трех основных его направлениях) и ислама, — своеобразное исключение из этого списка. Приверженцев буддизма много,

но его этноконфессиональное пространство невелико по сравнению с христианством и исламом, в результате ареал его влияния значительно меньше.

Следует акцентировать внимание на том факте, что распространение религий за пределы цивилизаций стало первой крупной идеологической экспансией. Это часто приводило к столкновениям, породив конфликтный способ межцивилизационного взаимодействия. Так, крестовые походы, борьба с язычеством и ересями были явными признаками противостояния западной и восточной культур.

Постепенно развиваясь, идеологическая экспансия (в виде религиозных проповедей и войн) показала свою недостаточную эффективность. Потребовался иной подход, другие идеи, основные установки, нормы и ценности которых стали бы доступными для понимания многих народов, независимо от их культурной или религиозной принадлежности. Выход из сложившейся ситуации стал возможным с появлением политических идеологий. Их утверждение можно зафиксировать в конце XVIII — начале XIX в. в Европе, бывшей тогда центром мира. В эту эпоху происходят важные с точки зрения появления новых идеологий события. Промышленный переворот, начавшийся в конце XVIII в., способствовал развитию средств массовой информации, с одной стороны, росту числа грамотного населения — с другой. Взаимосвязь этих двух факторов дала возможность распространять новые взгляды. Технический прогресс послужил импульсом к появлению новых систем идей. С этого момента идеологии уже нельзя было остановить. Даже границы перестали быть препятствиями на их пути.

Развитие идеологий продолжилось и в ХХ в. Анализируя происхождение идеологий, известный исследователь теории цивилизаций С. Хантингтон отмечал: «Основные политические идеологии двадцатого века включают либерализм, социализм, анархизм, корпоративизм, марксизм, коммунизм, социал-демократию, консерватизм, национализм, фашизм и христианскую демократию. Объединяет их одно: они все — порождения западной цивилизации. Ни одна другая цивилизация не породила достаточно значимую политическую идеологию» [1, с. 68].

Непрерывный процесс распространения новых учений повторял в измененном виде сценарий возникновения и развития религиозных идеологий. Процесс же роста политических идеологий вызвал достаточно острую реакцию в гражданском обществе европейских стран, выразившуюся в социальных протестах и политических потрясениях. Эволюционировав со временем внутри Европы, идеологии стали распространяться за ее пределы. Неевропейские государства, оказавшиеся на пути экспансии, вынуждены были либо принимать новую идеологию (с неизбежной при этом дестабилизацией общества), либо попытаться отгородиться от нее (что было уже невозможно в условиях быстро развивающихся технологий передачи информации). К примеру, марксизм, привнесенный извне, разрушил Российскую империю, олицетворявшую особую цивилизацию. Известный американский политолог З. Бжезинский, говоря о коммунизме (марксизме), отмечал, что «в сущности своей это была западная доктрина, разработанная в читальном зале Британского музея одним интеллектуалом... Затем это чужеземное растение было пересажено в далекую евразийскую империю. пересажено одним автором брошюрок, русским революционером, выступавшим в роли хирурга истории» [7, с. 255]. Последствием такой «пересадки» стало быстрое образование националистических идеологий на пространстве распавшейся империи. Они препятствовали восстановлению некогда единой территории и цивилизации в том виде, в каком она существовала прежде. Даже европейские страны не смогли избежать последствий

идеологизации. Исторические примеры показывают, как рухнули германская и австровенгерская монархии, а на их обломках возникли различные националистические идеологии.

Отметим, что единственной цивилизацией, сумевшей выгодно использовать европейскую идеологию, была японская. Сочетая традиционные черты собственной культуры с элементами западной модернизации, Япония после революции Мэйдзи 1868 г. стала ускорять свое развитие. Случаи заимствования идеологий показывают, что они подвергаются трансформации и адаптации к иным условиям, если не приводят к распаду. Приведенные выше примеры характеризуют позитивные и негативные стороны внешней экспансии идеологии.

В ХХ в. мир столкнулся с идеологиями, не способными к созданию больших пространств, но оказывающими значительное влияние на иные общества. Примером такой идеологии стал национализм и его разновидности, в том числе национал-социализм. Национализм есть «идеология, общественная психология и политика, ставящие интересы нации превыше любых других политических, социальных и экономических интересов» [8, с. 240]. Способность подобной идеи организовать значительное пространство ограничена или вообще отсутствует, так как приоритет одной нации над остальными не может найти отклик у представителей других народов и этнических групп. Таким образом, пределы распространения идеологии сужаются до границ проживания нации. Но в каждой из них заложен элемент экспансии. Следовательно, националистическая идея, встречая сопротивление, будет распространяться силой и сопровождаться неизбежными в таких случаях ксенофобией, межнациональными конфликтами, человеческими жертвами и иными последствиями насильственных действий. По своим масштабам национализм всегда локален, но в достаточной степени «агрессивен».

Говоря о крайних выражениях национализма, нельзя обойти вниманием и религиозный фундаментализм. Его предпосылками выступают полное и точное следование каноническим религиозным текстам, делающим эту идеологию радикальной и консервативной. Стоит подчеркнуть, что фундаментализм свойственен многим религиям, в том числе христианству и исламу, хотя сегодня его все чаще связывают с мусульманским вероисповеданием [9]. Из-за крайности, которая свойственна этой идеологии, она, подобно национализму, разделяется немногими адептами, но, как и он, вызывает агрессию по отношению к другим этническим, религиозным, культурным группам. Все это не способствует широкому распространению фундаментализма и даже инициирует борьбу с ним.

В отличие от упомянутых идеологий, подлинными массовыми в пространственном и ментальном отношении являются идеологии коммунизма и либерализма. После распада социалистического блока, а затем и СССР, сфера распространения коммунистической идеологии значительно сократилась. Но идеологического вакуума сегодня не существует. В иерархии идеологий главенствующее место заняла либеральная — самая распространенная в мире. Еще в конце 1980-х гг. Ф. Фукуяма объявил о «победе» либеральных идей в идеологическом противостоянии с коммунизмом [10]. Но говорить о триумфе было преждевременно. На смену политическим идеологиям вернулись более ранние их формы — религиозные. Сегодня Запад столкнулся с религиозными идеологиями других цивилизаций, которые не исчезли даже в условиях доминирования иных идей. Более того, именно религиозные идеологии как ментальные основы существования цивилизаций выходят вновь на историческую арену. Они становятся своеобразным

ответом на «культурный империализм» западного мира, проводимый под названием глобализации и сопровождающийся либеральной идеологией вестернизации. Религиозная принадлежность составляет одну из основ «высшей культурной идентичности» незападных народов. Она же препятствует установлению общемировой цивилизации, к которой стремится Запад. Это отмечал Ф. Фукуяма, отказавшись от тезиса «победы» либерализма: «Культура — религиозные верования, социальные привычки, старинные традиции — последняя и наиболее слабая область конвергенции. Общества совсем не склонны расставаться с глубоко укоренившимися ценностями, и было бы весьма наивно думать, что американская популярная культура, со всей своей соблазнительностью, вскоре распространится по всему миру» [11].

Продолжая рассуждать о процессах вестернизации, отметим, что появление радикальных идеологий было вызвано именно наступлением либерализма на пространство народов и их религии. Так, национализм должен был оградить народ от привнесения «чужих» ценностей, фундаментализм — спасти от разрушения традиции и истинной веры. Марксизм, в свою очередь, мог эффективно подавлять иные идеологии в пределах собственного пространства. В обществе это выглядело как борьба с оппозицией и инакомыслящими, что происходило в СССР, затем в Китае и других странах социалистического лагеря. Ослабление коммунистической идеологии, отказ от нее вызвали возврат национализма на постсоветском пространстве. Таким образом, победа одной идеологии над другой не означает абсолютного триумфа победителя, но у него создается иллюзия правильности и универсальности своих идеалов. Подчеркнем, что победа над советской разновидностью марксизма отнюдь не означала победу над остальными, в том числе более фундаментальными, идеологиями.

Хотелось бы обратиться к роли идеологии в подобных процессах для России. До 1917 г. Российская империя была построена на религиозных принципах. Большевики, захватившие власть, вынуждены были строить новое пространство на иных идеологических основаниях. Это им удалось сделать путем ликвидации многих конкурирующих идеологий. Распад СССР означал повторную потерю идеологической идентичности. Основное пространство бывшего Советского Союза было заполнено либеральной идеологией. Россия стала частью Запада, но только в идеологическом отношении: цивилизационные и культурные основы не были утрачены. Это породило определенные противоречия между целями и средствами их достижения. Ментальность народа не могла быстро подстроиться под западные образцы, ценности, институты, что привело к кризису, в том числе социокультурному. Незападная по природе, российская цивилизация не может мгновенно стать частью западной цивилизации. Возможно, что никогда ею и не станет. Чтобы сохранить собственную цивилизационную идентичность, России необходима новая идеология. В противном случае России уготована судьба быть продолжением иных цивилизаций. Это, скорее всего, вызовет неприязнь у противостоящих друг другу сторон. Например, у мусульманского Востока, настроенного сегодня против Запада, с частью которого ассоциируется Россия, и, наоборот, у западной цивилизации, если Россия примет незападную идеологию. Поэтому только новая идеология создаст условия для существования в качестве самостоятельного субъекта мировой политики и международных отношений.

В завершении статьи сделаем краткие выводы. Цивилизации за всю свою историю были пронизаны различными идеологиями. Они же выступали как средство расширения цивилизационного пространства, вызывая конфликты и противостояния.

Современный мир не избавился от противостояния идеологий, оно перешло в иные плоскости и другие сферы. Их экспансия продолжается. Демократические ценности западного мира не обязательно будут разделяться остальными цивилизациями, особенно в условиях их навязывания, причем усиление наступления либеральной идеологии в незападные страны вызовет ответную реакцию. В то же время ослабление экспансии породит чувство превосходства и стремление перейти в «контрнаступление». Это можно проследить сегодня на примерах появившейся идеи исламского халифата — всемирного мусульманского государства, к которому стремится значительное количество мусульман, как радикальных, так и умеренных течений. В этом многим видится средство для противодействия вестернизации. Таким образом, Запад оказался в своеобразном противоречии: усиление «нажима» приведет к симметричным или асимметричным ответам, в том числе к терроризму. Отказ от продвижения идей, в свою очередь, будет означать упадок цивилизации и вызовет рост антизападных настроений в мире, которые ускорят ее гибель. Как показывает история, без расширения границ цивилизации погибают.

Думается, что Запад из двух указанных сценариев скорее предпочтет первый, так как он более отвечает его интересам, культурному типу и историческому развитию. Наступит ли окончательная победа одной идеологии над другими, сохранится ли извечное противостояние распространяемых идей, покажет время.

Сегодня можно лишь с уверенностью сказать, что идеологии были и остаются инструментом экспансии, способом присоединить новые земли или получить контроль над ними. Трудно предположить, что цивилизации откажутся от него в будущем.

Литература

1. Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М.: АСТ, 2007. 571 с.

2. Земляной С. Что такое Европейский концерт? // Политический журнал. иИЬ: Ы1р:/М^^ роШ}оигпа1.ги/т<1ех.рЬр?ас1юп=Аг11с1е8&<111М=67&1ек=6017&188ие=171 (дата обращения: 16.09.2010).

3. Политологический словарь / Под ред. В. И. Астаховой, Н. И. Панова. Харьков: Прапор, 1997. 199 с.

4. Моисеев Н. Н. Судьба Цивилизации. Путь Разума. М.: Изд-во МНЭПУ, 1998. 228 с.

5. Тойнби А. Дж. Постижение истории. М.: Прогресс, 1991. 736 с.

6. Концепция миссионерской деятельности РПЦ // Сайт «Религия и СМИ». иИЬ: Ьйр://шшш. re1igare.ru/2_39694.htm1 (дата обращения: 17.09.2010).

7. Бжезинский З. Большой провал. Крах коммунизма // Квинтэссенция: Филосовский альманах / Сост. В. И. Мудрагей, В. И. Усанов. М.: Политиздат, 1990. С. 256-277.

8. Словарь по обществознанию / Под ред. Ю. Ю. Петрунина. М.: КДУ, 2006. 512 с.

9. Кырлежев А. И. Религиозный фундаментализм // Сайт «Религия и СМИ». иИЬ: Ы^р://шшш. re1igare.ru/2_1281.htm1 (дата обращения: 17.09.2010).

10. Фукуяма Ф. Конец истории? // Вопросы философии. 1990. № 3. С. 134-148.

11. Фукуяма Ф. Началась ли история опять? // Русский Архипелаг. Сетевой проект «Русского мира». иИЬ: http://www.archipe1ag.ru/authors/fukuyama/?1ibrary=1630 (дата обращения: 16.09. 2010).

Статья поступила в редакцию в 23 сентября 2010 г.