Кластерный подход при формировании кадрового потенциала АПК: методологический аспект

УДК 338.43

Денис Паршуков,

кандидат экономических наук, доцент, Дмитрий Ходос,

доктор экономических наук, доцент, заведующий кафедрой, Наталья Пыжикова,

доктор экономических наук, профессор, ректор, Елена Власова,

кандидат экономических наук, доцент, заведующая кафедрой, Красноярский государственный аграрный университет, г. Красноярск

КЛАСТЕРНЫЙ ПОДХОД ПРИ ФОРМИРОВАНИИ КАДРОВОГО ПОТЕНЦИАЛА АПК: МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ

Научное исследование выполнено при поддержке Краевого государственного автономного учреждения «Красноярский краевой фонд поддержки научной и научно-технической деятельности»

Статья посвящена проблеме применения кластерного подходадля развития кадрового потенциала сельского хозяйства региона. Обсуждается необходимость создания образовательных кластеров на базе аграрных университетов и профильных образовательных учреждений. Разработана схема взаимодействия участников образовательного кластера, определены принципы его организации.

S u m m a r y

The artícle deals with the application of the cluster approach to the development of human resource potential of agriculture in the region. We discussed the need to establish educational clusters on the basis of agricultural universities and specialized educational institutions. The scheme of interaction between participants of the educational cluster, the principles of its organization are determined.

Ключевые слова: кадровый потенциал, сельское хозяйство, образовательный кластер, концепция кластерной политики. Keywords: human resources, agriculture, education cluster, the concept of cluster policy.

Кадровое обеспечение является одной из основных тем при исследовании системных проблем развития АПК. Без эффективной системы обеспечения сельхозтоваропроизводителей специалистами и работниками невозможно успешно развивать агропромышленный комплекс, решать задачи продовольственной безопасности.

Ключевой характеристикой кадров является их потенциал. Современная научная парадигма представляет кадровый потенциал через совокупность ключевых характеристик работника, к которым относит профессиональные знания и навыки, социальные качества и адаптивность к общественной среде, здоровье, творческий потенциал и психологическую компетентность [6, 15].

В этой связи под кадровым потенциалом будем понимать качественную характеристику трудовых ресурсов, определяющую их текущую и перспективную производительность труда. К характеристикам следует отнести интеллектуальные, физиологические, психологические способности, а также квалификацию и трудовые навыки работников.

Оценка кадрового потенциала, как правило, производится в границах одной организации. Если же темой научного исследования является кадровый потенциал отрасли, то речь, прежде всего, идет о составе и структуре трудовых ресурсов, уровне образованности, возрасте и здоровье работников. Единой методики и системы показателей оценки кадрового потенциала нет. Но для того чтобы четко представлять как формируется кадровый потенциал, необходима детализация отдельных параметров, по которым он может быть оценен. На наш взгляд, в масштабах отрасли, наиболее важными являются:

• наличие квалифицированных кадров, работающих по специальности;

• удельный вес руководителей и специалистов в возрасте до 40 лет;

• удельный вес работников до 30 лет, занятых в сельскохозяйственном производстве, специалистов и руководителей;

• процент работников, повышавших квалификацию по своей профессии за последние 2-3 года;

• средняя производительность труда в отрасли и ее динамика;

• коэффициент заболеваемости работников отрасли (отношение количества дней в году, пропущенных по больничному листу, к общему количеству рабочих дней);

• процент работников, состоящих на учете в специализированных учреждениях (психдиспансеры, наркодиспансеры, органы опеки, полиция);

• процент трудоустраивающихся по специальности выпускников профильных образовательных учреждений;

• среднеотраслевой коэффициент постоянства кадров.

Кадровый потенциал формируется в процессе получения и усвоения работниками теоретических и практических знаний и умений, востребованных на отраслевом рынке труда. Проблемы формирования кадрового потенциала АПК выходят за границы аграрного сектора экономики и обусловлены системным кризисом в социальной и экономической жизни страны в целом. Можно выделить значительное число институциональных, инфраструктурных, экономических, социальных, демографических причин, по которым в отраслях сельского хозяйства

МСХЖ — 60 лет!

- 17

МЕЖДУНАРОДНЫЙ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ № 5/2016

ощущается дефицит квалифицированных кадров. Среди них:

• низкая общественная оценка сельского труда;

• отсталость социальной инфраструктуры в сельской местности;

• низкий уровень оплаты труда;

• низкий уровень автоматизации и механизации производства;

• недостаточная ориентация рынка образования на потребности и запросы работодателей;

• отсутствие четко выстроенной системы непрерывного образования;

• разрозненность образовательной и производственной среды;

• «вымирание» российской деревни;

• низкая мотивация аграрных производителей в прямом участии при подготовки кадров.

Таким образом, очевидно, что решение вопросов кадрового обеспечения регионального сельского хозяйства может рассматриваться через призму социально-экономического развития отдельных регионов. В научных кругах идет поиск универсального рецепта стимулирования регионального экономического развития, который бы затронул все сферы и отрасли. Часть ученых и экспертов склоняется к тому, что таким рецептом может стать кластерный подход.

Для России кластеры можно считать достаточно новой моделью организации отраслевого и регионального производства, инновационным инструментом управления социально-экономическим развитием территорий. Методология кластерного подхода все чаще выступает в качестве базовой концепции развития регионов и отраслей.

В большинстве работ при попытке описать термин «кластер» исследователи ссылаются на определение М. Портера, которое теперь можно считать классическим. По Портеру, кластер — это группа географически соседствующих взаимосвязанных компаний (поставщики, производители и др.) и связанных с ними организаций (образовательные заведения, органы государственного управления, инфраструктурные компании), действующих в определенной сфере и взаимодополняющих друг друга [11]. Определение было дано в начале 1990-х годов, но с того времени, с развитием технического обеспечения, информационных технологий, логистики перевозок и поставок, территориальное соседство организаций в рамках одного кластера постепенно утрачивает актуальность. Следовательно, существует потребность в уточнении данного понятия с учетом современной объективной действительности.

Все исследователи сходятся в том, что участники кластера должны быть объеди-

18 -

INTERNATIONAL AGRICULTURAL JOURNAL № 5/2016

нены в пределах единой цепочки создания добавленной стоимости конечного продукта, действовать в границах общей промышленной инфраструктуры, а существует кластер за счет синергетического эффекта. Различия же касаются представления связей. Так, В.О. Мосейко указывает на общие материальные, финансовые и информационные потоки, объединяющие предприятия в кластеры [9, с. 59]. М. Афанасьев и Л. Мясникова рассматривают кластер как сеть независимых организаций [2]. В.П. Третьяк, напротив, разделяет сеть и кластер, а в кластере видит квазиинтегрированную структуру компаний с усиленным элементом совместного управления активами [14, с. 241]. А.А. Мигранян [8] указывает на то, что в кластере реализуется принцип «золотого сечения».

Законодательно понятие «кластер» в России не закреплено, но в Методических рекомендация по реализации кластерной политики в субъектах Российской Федерации есть определение территориального кластера (кластеров) как «объединение предприятий, поставщиков, научно-исследовательских и образовательных организаций, связанных отношениями территориальной близости и функциональной зависимости в сфере производства и реализации товаров и услуг» [7].

По нашему мнению, в кластере реализуется принцип равновесия Нэша, при котором каждому отдельному участнику кластера выгодно придерживаться своих партнерских договоренностей, при условии, что остальные участники кластера также будут им следовать. В итоге возникает тот самый синергетический эффект, но возможен он только в условиях доверия, всеобщей осведомленности и отсут-

ствия информационных асимметрий между участниками кластера.

Состав кластера представляет совокупность организаций, которые взаимодействуя между собой по вопросам поставок, маркетинга, трансферта знаний и технологий, сбыта и логистики, создают экономическое благо с наибольшим для каждого эффектом. Структуру классического кластера можно представить из четырех сегментов (рис. 1):

• производственный сегмент, внутри которого создается основное экономическое благо (кластерный продукт), а также оказываются услуги по поставке производственных ресурсов, необходимые для его создания;

• научно-образовательный сегмент, объединяющий научно-образовательные организации, осуществляющие подготовку и переподготовку кадров, занимающиеся научными разработками и созданием инноваций, оказывающим поддержку в трансферте технологий;

• торгово-финансовый сегмент, который включает: а) представителей банковского сектора, кредитных учреждений, венчурных инвесторов, бизнес-ангелов, предоставляющих ссудный и инвестиционный капитал; б) компании и организации, оказывающие услуги (маркетинговые, консалтинговые, сбытовые, снабженческие, складские и т.д.) по реализации произведенного продукта потребителям;

• государственный сегмент, представленный региональными органами исполнительной власти (здесь и далее РОИВ). Его задачи заключаются в создании благоприятной институциональной среды для формирования кластеров и развития внутрикластерных отношений.

Государственный сегмент

Материально-технические ресурсы

Нормативно-правовое и методическое обеспечение

Рис. 1. Схема функционирования кластера

www.mshj.ru

В настоящее время в отечественной научной среде накоплен достаточно обширный теоретический материал по вопросам кластерного развития, но практически отсутствует описание и анализ реально действующих кластеров. Не до конца изучены вопросы выбора механизмов их формирования и роли государства. Профессор В.А. Антропов пишет о том, что существует достаточное количество проблем в теоретическом обосновании применения кластерного подхода, в частности, в определении места профессионального образования в кластерной политике регионов [1, с. 165].

М. Портер, по результатам своих исследований, пришел к выводу о том, что кластеры возникают самостоятельно в качественной институциональной среде. Как считает директор венчурной компании А. Введенский, занимающийся проблемами организации кластеров, если базовые параметры среды плохие, то государственная поддержка кластерных инициатив в конечном итоге будет неэффективна [4]. Среди ключевых институциональных параметров, которые выделяют отечественные исследователи [5, 10, 12], наиболее значимыми для эффективности кластерного подхода, по нашему мнению, являются:

• высокий уровень доверия между экономическими агентами;

• полная независимость судебной системы;

• полнота и спецификация прав собственности;

• высокий уровень инвестиционной актив ности;

• низкая величина трансакционных издержек.

Авторы склонны согласиться с Н.В. Брыт-ковой [3], которая указывает на то, что в современных российских условиях без поддержки бизнеса и наличия в секторе наукоемких предприятий будет сложно построить эффективную систему подготовки кадров внутри образовательного кластера. Причиной является недостаточный уровень материально-технического обеспечения образовательного процесса и низкая восприимчивость традиционных методов преподавания к реальным технологическим инновациям.

Применение кластерного подхода при формировании кадрового потенциала АПК предполагает организацию отраслевого образовательного кластера на базе опорного регионального аграрного ВУЗа с привлечением прочих профильных образовательных учреждений начального и среднего профессионального образования. Основное отличие образовательного кластера от производственного (отраслевого) заключается в том, кому отводится главенствующая роль и какое благо будет

Рис. 2. Состав и принципиальная схема взаимодействия в образовательном кластере

получать потребитель на выходе. В данном случае ведущая роль принадлежит научно-образовательным учреждениям, которые образуют ядро кластера. Экономическим благом является качественная образовательная услуга, которая трансформируется в кадровый потенциал сельского хозяйства, а также в явные знания и новые технологии аграрного производства.

Модель образовательного кластера включает (рис. 2):

• образовательные учреждения, составляющие ядро кластера, выступающие в качестве системообразующего элемента, на базе которого создаются системные связи с представителями бизнеса, власти, общественными организациями и муниципальными учреждениями;

• бизнес-структуры, выступающие как:

а) потребители образовательной услуги, через прием на работу выпускников образовательных учреждений;

б) заказчики кадров; в) партнеры; г) инвесторы;

• органы исполнительной власти, выступающие в качестве регулятора отношений, в задачи которых входит оказание содействия по развитию кластерных отношений и формирование внешнего нормативно-правового обеспечения;

• общественные организации, выступающие в качестве партнера, а также осуществляющие общественный контроль;

• заинтересованные научные учреждения (НИИ, КБ, НПО);

• учреждения начального общего образования.

Организация образовательного кластера должна соответствовать ряду принципов, среди которых основными, по нашему мнению, являются:

1. Принцип обеспечения и поддержания конкурентоспособности продукта кластера — квалифицированного специалиста для аграрного производства.

2. Принцип добровольности участия —

каждый потенциальный участник кластера вступает в отношения добровольно и без принуждения, что обеспечивает должную мотивацию.

3. Принцип взаимной выгоды — нельзя улучшить собственную выгоду в ущерб другому участнику кластера, что обеспечивает состыковку стимулов.

4. Принцип прозрачности партнерских отношений — структура управления кластером, цели, задачи и функции должны быть четко определены и известные всем участникам кластера, что создает необходимый уровень доверия.

5. Принцип информационной симметрии — информация о деятельности кластера, состоянии внешней среды открыта и доступна каждому участнику кластера, что позволяет избежать оппортунизма в отношениях между участниками кластера.

Современные реалии таковы, что в России крупные проекты не могут быть реализованы без помощи и поддержки государства, тем более в такой дотационной отрасли, как сельское хозяйство. Государство как экономический агент в России наделено наивысшими полномочиями и является крупнейшим собственником, а уровень государственного регулирования значительно выше, чем в западных странах. Ввиду этого эффективность образовательных кластеров будет зависеть от того, какие условия будут предложены агробизнесу, чтобы они согласились инвестировать в образовательную среду и участвовать в создании кластеров.

Литература

1. Антропов В.А. Образовательный кластер — новое понятие в системах кадрового обеспечения регионов // Вестник УрФУ. Серия: Экономика и управление. 2012. № 4. С. 163-174.

МСХЖ — 60 лет!

- 19

МЕЖДУНАРОДНЫЙ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ № 5/2016

2. Афанасьев М., Мясникова Л. Мировая конкуренция и кластеризация экономики // Вопросы экономики. 2005. № 4. С. 75-86.

3. Брыкина Н.В. Кластерный подход в совершенствовании формирования кадрового потенциала сельского хозяйства // Вестник Ульяновской государственной сельскохозяйственной академии. 2014. № 1 (25). С. 161-165.

4. Введенский А. Кластерная политика: зарубежный опыт // Стратегия. 2014. № 1 (14). С. 28-33.

5. Горшков А.В., Силова Е.С. Качество институциональной среды как фактор экономического роста // Известия Уральского государственного экономического университета. 2006. № 4 (16). С. 9-16.

6. Долгушкин Н.К. Формирование кадрового потенциала сельского хозяйства (Вопросы

теории и практики). М.: ФГНУ «Росинформагро-тех», 2001. 304 с.

7. Методические рекомендации по реализации кластерной политики в субъектах Российской Федерации от 26.12.2008 г. № 20615-АК/Д19 / Министерство экономического развития РФ. Режим доступа: http://www. consultant.ru/document/cons_doc_LAW_113283/

8. Мигранян А.А. Теоретические аспекты формирования конкурентоспособных кластеров в странах с переходной экономикой // Вестник КРСУ. 2002. № 3. С. 22-29.

9. Мосейко В.О., Фесенко В.В. Выявление региональных кластеров: методологические подходы // Региональная экономика: теория и практика. 2008. № 7. С. 58-64.

10. Олейник А.Н. Конституция российского рынка: согласие на основе пессимиз-

ма? // Социологические исследования. 2003. № 9. С.30-41.

11. Портер М. Конкуренция / Пер. с англ. М.: ИД «Вильямс», 2002. 496 с.

12. Саблин К.С. Роль институциональной среды в формировании институтов развития // JOURNAL OF INSTITUTIONAL STUDIES (Журнал институциональных исследований). 2012. № 2 (4). С. 32-41.

13. Сидорин А.В. Кластерный подход к формированию кадрового потенциала высокотехнологичных отраслей промышленности // Государственное управление. Электронный вестник. 2013. № 36. С. 197-218.

14. Третьяк В.П. Кластеры предприятий: монография. Изд. 3-е. М., 2011. 382 с.

15. Юдин Б.Г. Концепция человеческого потенциала. Режим доступа: www.zpu-jornal. ru/gum/prospects

hodos1@rambler.ru

УДК 338.432

Марсель Авзалов,

аспирант Башкирского государственного аграрного университета, г. Уфа

СОСТОЯНИЕ РАЗВИТИЯ ЖИВОТНОВОДСТВА В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Несмотря на произошедшие за период с 1990 по 2015 гг. трансформационные преобразования, сельское хозяйство страны сохранило форму крупнотоварного ведения. В общероссийском масштабе в 2015 г. наибольший удельный вес производства сельскохозяйственной продукции принадлежит сельскохозяйственным организациям — 50,8%. При этом отчетливо выделяются федеральные округа, в которых лидерами по производству сельскохозяйственной продукции выступают сельскохозяйственные организации: Северо-Западный — 67,4%, Центральный — 63,6, Уральский — 51, Южный — 48,6, Приволжский — 45,8%. За период с 1990 по 2015 гг. сокращение поголовья крупного рогатого скота в Российской Федерации составило 67%, при этом объемы производства молока снизились на 45%. Продовольственное эмбарго привело к снижению импорта мяса на 14%, молока — на 12,8%. Несмотря на то что экспорт мяса возрос в 2,4 раза, молока — на 80%, превышение импорта мяса над экспортом составляет 9,2 раза, молока — 11,6 раза. За годы реформ уровень самообеспеченности населения страны по молоку снизился на 32%, по мясу — на 13%. Следует констатировать, что имеющийся в стране производственный потенциал пока полностью не раскрыт и имеются значительные возможности его роста при одновременном повышении качества производимой продукции.

S u m m a r y

Despite occurred between 1990 and 2015 transformation, agriculture, the country has retained the form of large-scale reference. At the national scale in 2015 the largest share of agricultural production belongs to the agricultural organizations — 50.8%. During the period from 1990 to 2015 reduction in the number of cattle in Russia was 67%, while the production of milk decreased by 45%. The food embargo led to a decrease meat imports by 14%, milk — by 12.8%. Despite the fact that the export of meat increased by 2.4 times, milk — by 80%, the excess of imports over exports of meat 9.2 times, milk — 11.6 times. During the years of reforms the level of self-sufficiency of the population for milk decreased by 32% for meat — 13%. It should be stated that the existing production capacity in the country is not fully disclosed, and there is considerable scope of its growth while improving product quality.

Ключевые слова: формы хозяйствования, животноводство, молочное скотоводство, поголовье коров, производство молока, продуктивность коров, надои, товарность.

Keywords: forms of farming, animal husbandry, dairy farming, the number of cows, milk production, the productivity of cows, milk yield, marketability.

Сельское хозяйство на территории Российской Федерации развито неоднородно. На это оказывают влияние природно-климатические условия, качество земли, географическое расположение и многие другие факторы [5]. Рассмотрим структуру валового производства сельскохозяйственной продукции по формам хозяйствования в разрезе феде-

ральных округов Российской Федерации (рис. 1).

Из данных, представленных на рисунке 1, следует, что в общероссийском масштабе в 2015 г. наибольший удельный вес производства сельскохозяйственной продукции принадлежит сельскохозяйственным организациям — 50,8%. При этом отчетливо выделяются федеральные округа,

в которых лидерами по производству сельскохозяйственной продукции выступают сельскохозяйственные организации: Северо-Западный — 67,4%, Центральный — 63,6, Уральский — 51, Южный — 48,6, Приволжский — 45,8%. Хозяйства населения, ориентированные на продовольственное самообеспечение, хорошо развиты в Крымском федеральном окру-

20 -

INTERNATIONAL AGRICULTURAL JOURNAL № 5/2016

www.mshj.ru