Ненормативная лексика как объект когнитивного изучения

Язык СМИ

НЕНОРМАТИВНАЯ ЛЕКСИКА КАК ОБЪЕКТ КОГНИТИВНОГО ИЗУЧЕНИЯ

М. С. Некрасова

Статья посвящена проблеме нарушения норм русского литературного языка авторами текстов современных российских СМИ. По мнению автора, именно когнитивный анализ фактов употребления некодифицированных единиц представляет собой перспективное направление исследования природы проблемы.

Ключевые слова: тексты СМИ, нарушение литературной нормы, когнитивный аспект исследования.

Тексты современных российских газет изобилуют стилистическими ошибками, о чем с тревогой говорят в своих работах разные исследователи. «В современном русском литературном языке получают распространение факты, идущие из некодифицированных языковых сфер - главным образом, из просторечия и жаргонов <...> жаргонные слова беспредел и тусовка мелькают в речи тех, кого общество привыкло считать образцовыми носителями языка...» [4. С. 54]. Между тем, трудно не согласиться с актуальным и в наши дни замечанием В. В. Одинцова: «Массовая коммуникация приобрела в последнее время особое значение <...> Если в XIX веке критерием и показателем нормативности был язык художественной литературы, то сейчас для определения нормы, для выяснения (доказательства) степени употребительности и стилистической характерности лексических и синтаксических единиц исследователи обращаются к текстам газеты, радио, лекционным материалам и т. п.» [6. С. 41].

Сложность подхода к решению очевидной не только для отечественной филологической науки, но и для всего российского общества проблемы усугубляется отсутствием четких определений сразу целого ряда фундаментальных понятий. Кого сегодня следует называть образцовым носителем языка? Где провести границы, разделяющие один от другого функциональные стили русской речи? Эти и другие вопросы встают на пути исследователя газетного текста как одного из проявлений русской речи - одного из наиболее ярких и противоречивых, пластичных и динамичных, столь же скованных

121

Lingua mobilis №3 (22), 2010

рамками жанрового стандарта, сколь и чутко реагирующих на любые признаки развития языка.

Газетные тексты - богатейший исследовательский материал, дающий возможность наблюдать, систематизировать и анализировать факты языкового употребления с целью изучения различных аспектов развития русской речи, несмотря на остро стоящую сегодня проблему низкой речевой культуры журналистов: « ...даже в хаосе можно найти положительные стороны, поскольку в нем ярко реализуются творческие возможности языка, не сдерживаемые строгими нормами» [3. С. 7]. Составной и достаточно объемной частью «хаоса», о котором упоминает в своей книге Максим Кронгауз, по всей видимости, следует назвать неоправданное присутствие в текстах СМИ стилистически окрашенной - сниженной лексики. В частности, многочисленные факты немотивированного присутствия в газетных публикациях разговорных слов.

Но и здесь исследователя неминуемо встретит проблема отсутствия четкости определений. Какие слова следует однозначно относить, например, к группе разговорной лексики? Современные исследователи предлагают разные точки зрения на определение таких пластов языка, как просторечие или разговорная речь (например, Е.В. Соломина в своей статье приводит такие определения просторечия, данные разными лингвистами: «ненормированная, социальная речь горожан, находящихся за пределами литературного языка», «устная некодифицированная речь для повседневного общения городского населения, не владеющего нормами литературного языка»; и указывает на проблемы размытости понятия, находящей отражение даже в словарях, где одно слово может иметь различные пометы - «разг.» или «прост.») [ 9. С. 375 ].

Однако разговорный язык - самый подвижный, живой пласт языка, за счет которого наиболее интенсивно происходит его развитие. Вспомним слова Л. В. Щербы об изменениях в русском языке, которые «куются и накопляются в кузнице разговорной речи» [11. С. 116]. А что, если не развитие вернее всего ведет к сохранению и жизнеспособности языка как части национальной культуры? «Многие словесные новшества, прежде чем получить всеобщее распространение, возникают и апробируются именно в языке СМИ» [8. С. 4]. Фигурируя в газетных текстах, разговорная лексика становится уникальным исследовательским материалом не только для лингвистов, но и для психологов, культурологов, социологов, других специалистов.

122

Язык СМИ

С нашей точки зрения, рациональным и эффективным в непростой сложившейся ситуации представляется путь изучения фактов употребления в текстах СМИ некодифицированных языковых единиц, отнесенных по своей стилистической окраске к любой разновидности сниженной лексики. «Словообразовательный «взрыв», характерный для языка современной прозы, - это тоже в некоторой мере соотношение ошибки и нормы» [1. С. 40]. Когнитивные методы исследования в таком направлении предпринимаются пока чрезвычайно редко. Хотя в последнее время данное направление лингвистики, в том числе и в области изучения языка СМИ, все чаще признается специалистами одним из наиболее перспективных, «...когнитивной составляющей принадлежит ведущее место как в организации дискурсивной деятельности СМИ, так и в ее анализе» [5. С. 128]. Вероятно, можно говорить не только об изучении специфики дискурса СМИ. Поиск ответа на вопрос: почему в текстах газетных статей то и дело встречаются именно эти, а не иные некодифицированные лексические единицы, по нашему мнению, может привести к неожиданным и интересным результатам. Поэтому попытка рассмотреть определенные группы ненормативных лексических единиц в аспекте когнитивного исследования представляется вполне оправданной и актуальной.

В качестве иллюстрации одного из способов такого изучения приведем краткое описание небольшого эксперимента, проведенного нами с участием китайских студентов старших курсов и аспирантов факультета русского языка, на материале фрагментов текстов современных русских СМИ.

Следующий читательский отзыв был взят нами на форуме сайта «Литературной газеты» (выпуск № 23 за 2003 год):

«Родители не хотят грузить ни своих детей, ни самих себя. Мне кажется, что и проблема низкой рождаемости и социального сиротства - звенья той же цепи: взрослые не хотят париться, ведь, как известно, если у вас нет ребёнка, в школу не вызовут вас. Нежелание грузиться, париться, напрягаться есть, в конечном счёте, нежелание страдать: любить, рожать, воспитывать».

Иностранным учащимся было предложено перевести на родной язык данный текст. Диапазон предложенных студентами вариантов интерпретации текста оказался широким: от версии «родители не хотят отдавать в школу детей» (вероятно, такому пониманию способствовала ассоциация с семантикой глагола «грузить (выгрузить)»), до «родители не хотят вести здоровый образ жизни» (вероятно, поня-

123

Lingua mobilis №3 (22), 2010

тие о здоровом образе жизни студенты связали с традицией париться в бане). Никто из студентов с заданием не справился, а трудности в правильном понимании содержания текста были вызваны невозможностью соотнести указанные в словарях лексические значения употребленных здесь глаголов грузить(ся), парить(ся), напрягать(ся) с контекстом. И это неудивительно, ведь толковые словари русского языка не содержат описания лексических значений этих глаголов, понятных, по всей видимости, носителям современного русского языка, к которым, бесспорно, можно отнести читателей сайта «Литературной газеты».

Толковый словарь Ожегова-Шведовой не содержит словарной статьи «напрягать», а грузить и парить объясняет следующим образом:

«ПАРИТЬСЯ, -рюсь, -ришься; несов. 1. (1 и 2 л. не употр.). Приготовляться, прогреваться в закрытом сосуде на пару. Парятся овощи.. 2. Находиться в очень теплом, жарком помещении или быть слишком тепло одетым (разг.). П. в шубе. 3. перен., над чем. То же, что потеть (в 3 знач.) (прост.). П. над задачей. 4. Находиться в бане, обдавая тело паром. П. В парном отделении (в парилке).П. на полке. П. березовым веником. || сов.попариться, -рюсь, -ришься (ко 2,3 и 4 знач.)».

«ГРУЗИТЬСЯ, гружусь, грузишься и грузишься; несов. Отправляясь в путь, помещать в транспортное средство свой груз, багаж (обычно о многих). Г. на теплоход. || сов. погрузиться, -ужусь, -узишься и -узишься. Н сущ. погрузка, -и, ж.» [7].

В соответствии с этим факт употребления в тексте глаголов напрягать, парить, грузить можно классифицировать как нарушение лексической нормы.

Вероятно, данный фрагмент текста иллюстрирует и пример нарушения стилистической нормы литературного языка. Так, «немотивированным употреблением нелитературной лексики: просторечных слов, диалектизмов» называют М. Н. Кожина и ее коллеги типичную ошибку в сочинении школьника: «Кабаниха всячески стращала Катерину» [2. С. 165].

Тем не менее следует заметить, что перечисленные слова активно употребляются в текстах современных российских газет. Несколько примеров:

«Сегодня, загипнотизированные вольными сынами эфира, мы порой сами не замечаем, как наше сознание подспудно загружается пропагандой - то прокоммунистической, то проправительственной,

124

Язык СМИ

то чисто демагогической. И по-прежнему трудно сохранять свой собственный, критический подход к жизни» («Литературная газета» № 38 (5804) от 20 сентября 2000 года).

«Закон жизни прост: хочешь большего - напрягайся, не хочешь напрягаться - довольствуйся тем, что есть. Оба варианта приемлемы, просто надо сделать свой выбор» («Литературная газета» №22 (5879) от 29 мая 2002 года).

«К тому же у нас свободные отношения, любовь - собственническое чувство, и не надо париться...» («Литературная газета» №13 (5918) от 2 апреля 2003 года).

«А Дмитрий Медведев, перейдя на понятный для молодежи язык, посоветовал комиссарам по поводу предстоящих президентских выборов вообще “не париться, не заморачиваться и не дергаться» («Российская газета»от 23 июля 2007).

«Иностранцы грузят Россию» («Российская бизнес-газета» № 665 от 5 августа 2008).

Как видно из приведенных фрагментов газетных текстов, глаголы напрягать (кого-то), грузить (кого-то), а также возвратные их формы грузиться, париться, напрягаться входят в активный словарь журналистов уже не первый год.

Употребление же названных слов в их некодифицированных значениях в текстах гороскопов, очевидно, указывает на известность этих значений массовому читателю. Несколько примеров употребления глагола напрягать(ся) в текстах гороскопов «Российской газеты»: «А вот после обеда, вероятно, придется напрягаться и преодолевать возникающие препятствия» (от 9 апреля 2007); «Рыбы, не напрягайте начальство своими просьбами!» (от 19 июня 2007); «Стоит ли так напрягаться?» («Российская газета» от 28 февраля 2008).

Таким образом, можно говорить о существовании у названных слов новых значений, не описанных в словарях, но достаточно активно употребляемых носителями современного русского языка не только в разговорной речи, но и в текстах СМИ.

Вернемся к описанию эксперимента. Его участникам было предложено составить на русском языке простые предложения с данными словами. После объяснения новых лексических значений слов, репрезентируемых авторами различных текстов русских газет, иностранные студенты составили предложения, пытаясь передать новый смысл глаголов, ранее известных им в других значениях. В целом, учащиеся хорошо справились с полученным заданием.

125

Lingua mobilis №3 (22), 2010

Во второй части эксперимента участвовала другая группа аспирантов и студентов того же факультета. Составленные учащимися первой группы простые предложения с использованием, кроме интересующих нас, стилистически нейтральных, широко распространенных в русской речи слов, были переданы для перевода с китайского языка на русский учащимся второй группы. Студенты легко справились с заданием, однако понятия, репрезентируемые некодифицированными глаголами напрягать(ся), парить(ся), грузить(ся), а впоследствии переданные найденными иностранцами эквивалентами на китайском языке, были «переведены обратно» с помощью других глаголов русского языка. Так, вместо глагола париться иностранные студенты употребили глаголы утомляться и потеть («Он потел над задачей»); вместо глагола напрягаться - страдать и тревожиться («Не тревожься!»); вместо глагола грузиться - задуматься или переживать («Я задумался над проблемой»).

Такой исход второй части эксперимента, разумеется, был предсказуемым. Однако нас интересовал вопрос, какими глаголами заменят инстранцы некодифицированные русские слова. Из последующего сопоставительного анализа работ участников эксперимента обеих групп стало ясно, что исходные и полученные в ходе перевода репрезентируемые понятия исследуемых глаголов существенно отличаются друг от друга.

Рассмотрим для примера результаты сопоставительного анализа репрезентируемых понятий, переданных в первой части эксперимента глаголом напрягаться, а во второй, - предложенным большинством иностранцев его эквиваленте тревожиться.

Объем репрезентируемого понятия фразы «Стоит ли так напрягаться?» отличается от объема интенционных составляющих фразы «Стоит ли так тревожиться?» Глагол напрягаться в данном контексте имеет более развернутый когнитивный сценарий, чем глагол тревожиться. Общая для обоих слов концептуальная составляющая «негативное состояние от воздействия извне» в первом случае дополнена другой - «осознание необходимости принятия того или иного действия (противодействия)». Общий вектор концептуальной направленности (отрицательный) в первом случае в ходе когнитивного сценария репрезентируемого понятия меняет направление на противоположное (стремление поменять отрицательное состояние на положительное). Подобным образом соотносятся и другие пары сопоставляемых лексических единиц и репрезентируемых с их по-

126

Язык СМИ

мощью действий (состояний). Следовательно, можно говорить о несопоставимости некодифицированных лексических единиц (первая группа слов) и их кодифицированных эквивалентов, предложенных иностранцами (вторая группа слов).

Семантическое несоответствие ненормативных глаголов и их кодифицированных эквивалентов проявляется и в невозможности замены одной лексической единицей на другую в большинстве контекстов. Например, приведенную выше цитату «Иностранцы грузят Россию» невозможно воспроизвести, заменив глагол грузить на предложенные иностранными учащимися синонимы задумать(ся) и переживать.

В процессе эксперимента мы опирались именно на когнитивные методы исследования понятий. «В когнитивной семантике в отличие от структурной лингвистики не ставится задача выработать строгую методику выделения и дифференциации фреймов и слотов в составе модели. В конечном итоге выделение общих закономерностей гораздо важнее, чем описание отдельных деталей» [10. С. 178].

Главное различие в когнитивном сценарии сопоставляемых понятий условно можно определить как более сложное для глаголов первой группы и более простое для глаголов второй группы.

Когнитивный сценарий некодифицированных глаголов париться, напрягаться, загружаться содержит общие составляющие: «наличие внешней причины», «состояние вследствие воздействия этой причины» (негативное), «его оценка (или сопоставление с нормой)», «осознание необходимости изменить состояние к лучшему» (позитивная направленность). Таким образом, каждая из названных ненормативных языковых единиц газетного дискурса репрезентирует довольно развернутый когнитивный сценарий, в ходе реализации которого вектор концептуальной направленности меняется с отрицательного на противоположный.

Оценка фактов употребления ненормированной лексики не являлась целью данной статьи. Задачей проведенного эксперимента ставилась попытка выявления того ментального компонента (тех компонентов) или когнитивных механизмов, заложенных в языковом сознании россиян, которые обусловливают необходимость употребления некодифицированных слов носителями современного русского языка.

Итоги проведенного эксперимента позволяют говорить о тенденции изменения специфики дискурса русских СМИ в сторону

127

Lingua mobilis №3 (22), 2010

экономности средств выражения. Авторы современных газетных текстов, предположительно, употребляют некодифицированные глаголы стилистически сниженной группы, стремясь репрезентировать более объемные по сумме имплицитных составляющих понятия, которые невозможно передать посредством имеющихся в русском языке кодифицированных лексических единиц (в данном случае -глаголов). Вероятно, именно стремление к экономности средств выражения, в большой степени влечет за собой активное употребление некодифицированной лексики носителями современного русского языка. Предположительно, ментальные компоненты национального сознания, передаваемые в разговорной русской речи с помощью ряда глаголов состояния, тяготеют к структурному и содержательному усложнению.

Разумеется, было бы преждевременным делать сколько-нибудь серьезные выводы, основываясь на итогах лишь одного небольшого исследования. Однако полученные выводы и предположения подтверждают возможность и перспективность выбранного направления, предмета и методологии исследования. Не менее актуально и то, что итоги работы могут быть интересны для дальнейшего изучения проблемы, в том числе, и в аспекте исследования ментальной сферы языкового сознания современных россиян.

Список литературы

1. Ахметова, Г. Д. Языковые процессы в современной русской прозе (на рубеже XX-XXI вв.). Новосибирск : «Наука», 2008.

2. Кожина, М. Н. Стилистика русского языка: учебник. 2-е изд. М.

: Флинта : Наука, 2008.

3. Кронгауз, М. Русский язык на грани нервного срыва. 2-е изд. М.

: Знак, 2009.

4. Крысин, Л. П. Литературная норма и речевая практика газет // Язык современной публицистики: сб. статей / сост. Г. Я. Солга-ник. 3-е изд. М. : Флинта : Наука, 2008.

List of literature

1. Ahmetova, G. D. Yazykovye protsessy v sovremennoy rnsskoy proze (na rubezhe XX-XXI vv.). Novosibirsk : «Nauka», 2008.

2. Kozhina, M. N. Stilistika russko-go yazyka: uchebnik. 2-e izd. M. : Flinta : Nauka, 2008.

3. Krongauz, M. Russkiy yazyk na grani nervnogo sryva. 2-e izd. M. : Znak, 2009.

4. Krysin, L. P. Literaturnaya norma i rechevaya praktika gazet // Yazyk sovremennoy publitsistiki: sb. statey / sost. G. Ya. Solgan-ik. 3-e izd. M. : Flinta : Nauka, 2008.

128

Язык СМИ

5. Кубрякова, Е. С. Вербальная деятельность СМИ как особый вид дискурсивной деятельности // Язык средств массовой информации: учеб. пособие по специализации. Ч. 2. М. : Изд-во Моск. ун-та, 2004.

6. Одинцов, В. В. Стилистика текста. 4 изд. М. : Изд-во ЛКИ, 2007.

7. Ожегов, С. И. Толковый словарь русского языка. М. : «Азь», 1992.

8. Солганик, Г. Я. Язык современной публицистики (предисловие к сборнику статей). 3 изд. М. : Флинта: Наука, 2008.

9. Соломина, Е. В. Разграничение литературного языка и городского просторечия в обыденном сознании носителей русского литературного языка. Интерпретация текста: лингвистический, литературоведческий и методический аспекты: материалы международной научн. конф. ( Чита, ЗабГГПУ, 30-31 октября 2009 г.) // Забайкальский гос. гум.-пед. ун-т. Чита, 2009.

10. Чудинов, А. П. Россия в метафорическом зеркале: когнитивное исследование политической метафоры (1991-2000) : моногр. Екатеринбург, 2001.

11. Щерба, Л. В. Современный русский литературный язык // Избранные работы по русскому языку. М., 1967.

5. Kubryakova, E. S. Verbal'naya deyatel'nost' SMI kak osobyj vid diskursivnoy deyatel'nosti // Yazyk sredstv massovoy informatsii: ucheb. posobie po spetsializatsii. Ch. 2. M. : Izd-vo Mosk.un-ta, 2004.

6. Odintsov, V. V. Stilistika teksta. 4 izd. M. : Izd-vo LKI, 2007.

7. Ozhegov, S. I. Tolkovyj slo-var' russkogo yazyka. M. : «Az'», 1992.

8. Solganik, G. Ya. Yazyk sovre-mennoy publitsistiki (predislovie k sborniku statey). 3 izd. M. : Flinta: Nauka, 2008.

9. Solomina, E. V. Razgranichenie

literaturnogo yazyka i gorodsko-go prostorechiya v obydennom soznanii nositeley russkogo lit-eraturnogo yazyka. Interpretatsiya teksta: lingvisticheskiy, litera-

turovedcheskiy i metodicheskiy aspekty: materialy mezhdunaro-dnoy nauchn. konf. ( Chita, ZabG-GPU, 30-31 oktyabrya 2009 g.) // Zabaykal'skiy gos. gum.-ped.un-t. Chita, 2009.

10. Chudinov, A. P. Rossiya v metaforicheskom zerkale: kogni-tivnoe issledovanie politicheskoy metafory (1991-2000) : monogr. Ekaterinburg, 2001.

11. Scherba, L. V. Sovremennyj russkiy literaturnyj yazyk // Izbran-nye raboty po russkomu yazyku. M., 1967.

129