Феномен невербального дейксиса произведениях Л. Н. Толстого

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ

УДК 81.42

ФЕНОМЕН НЕВЕРБАЛЬНОГО ДЕЙКСИСА В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ Л.Н. ТОЛСТОГО

Ф.И. Джаубаева

DOI 10.18522/2072-0181-2018-93-1-94-98

Известно, что с появлением в середине XIX в. представителей русской интеллигенции, русских писателей на всей территории Кавказа русский язык начинает функционировать как язык межнационального общения. Важную роль в укреплении дружбы и взаимопонимания играл межэтнический диалог. Следует отметить и тот факт, что научный подход к изучению языков и культур горцев начался с появления на Кавказе русских писателей, которые старались понять и описать системы горских языков; также были попытки изучения фонетики, лексики, грамматики и синтаксиса. В художественных текстах довольно много авторских комментариев и переводов иноязычной лексики; русские писатели создавали целые блоки, раскрывающие повседневность горцев. «Каждая культура отличается от другой эксклюзивным набором ценностей, обусловливающим специфику поведения ее представителей» [1].

Проблема взаимоотношений народов, взаимовлияния языков и культур - важнейшая и интереснейшая тема, волнующая многие поколения. «Важнейшим аспектом рассмотрения взаимодействия культуры и личности является моделирование, усваивание образцов поведения (patteming)» [2]. Заслуживает внимания и уважения тот факт, что русскоязычные писатели не просто описывали обычаи и обряды кавказских народов, но и не упускали такую, достаточно важную деталь, как невербальные средства об-

Джаубаева Фаина Ибрагимовна - доктор филологических наук, доцент, профессор кафедры русского языка Института филологии Карачаево-Черкесского государственного университета им. У.Д. Алиева, 369202, Карачаево-Черкесская Республика, г. Карачаевск, ул. Ленина, 29, e-mail: dfayi@mail.ru.

щения, и, конечно же, это, несомненно, сближало Россию с народами Кавказа.

Языкотворческая деятельность русских писателей была обращена на творение языковых и культурных ценностей, хотя произведения, написанные ими, в полной мере ещё не исследованы. В свое время русские писатели показали нам модель речевого поведения, который актуален и сегодня: «Это подлинное искусство, которое развивается во времени и пространстве. Здесь появляются новые грани соприкосновения его с реальностью» [3, с. 215].

Антропоцентрический подход на современном этапе развития лингвистической науки занимает особое место и подтверждает актуальность подобных изысканий. В исследовании особенностей невербального дейксиса особую значимость заслуживает фактор языковой личности, располагающий собственным представлением о мире, воспроизведенным в сознании.

Функциональный подход позволяет изучить феномен невербального дейксиса в новом ракурсе с учетом средств выражения модели речевого поведения языковой личности. Невербальные средства становятся универсальными элементами гармонической организации художественного текста. В связи с этим особый интерес представляет интерактивное толкование языковой категории невербального дейксиса с целью выявления места и роли его в речевой коммуникации. Известно, что «иллюзия коммуникантов заключается в том, что, общаясь

Faina Dzhubaeva - Karachay-Cherkess State University named by U.D. Aliyev, 369202, 29 Lenin Street, Karachaevsk, Karachaevo-Cherkess Republic, e-mail: dfayi@mail.ru.

на родном языке, они являются хозяевами кода, присваивая его и используя по своему усмотрению. Если же детально проанализировать интенцию языковой личности и ее осуществление, то окажется, что лишь небольшая часть информации, закодированная в вербальных и невербальных знаках, соответствует коммуникативному намерению личности» [4].

Для нас особый интерес представляет именно невербальный дейксис (греч. «deiktikos», лат. «demonstratio») как способ указания на элементы ситуации посредством жестов или при помощи языковых выражений в художественном тексте. Он становится точкой отсчета в том или ином отрезке речевого акта, ибо «... знание, - как справедливо утверждает М.П. Фуко, -состоит в соотнесении языка к языку, в воссоздании великого однородного пространства слов и вещей, в умении заставить заговорить все, т. е. над всеми знаками вызвать появление второго слоя - комментирующей речи» [5].

Действительно, если язык определяется как универсальное способ коммуникации, то невербальный дейксис функционирует в роли составляющего, с помощью которого происходит гармоническая организация всего текстового пространства. Средства невербального дейксиса становятся элементами речевого взаимодействия, в семантику которых входят базовые категорий лица, места и времени.

Исследование феномена невербального дейксиса играет огромную роль в формировании системы межкультурной коммуникации и развитии теории языка и речевого дискурса. На коммуникативном уровне элементы невербального дейксиса проявляются как необходимость взаимодействия и взаимовлияния людей. Язык невербального общения - своеобразная форма самовыражения. Иногда, чтобы выразить чувства, бывает недостаточно слов, и мы переходим на невербальные средства общения.

Кавказ всегда привлекал к себе внимание исследователей. При этом особая роль отводилась изучению речевого поведения. Важно было понять, какие средства общения составляли основу взаимодействия русского писателя и кавказских горцев. Для нас интерес представляет деятельностный характер речевого поведения. Ведь ещё В.Ф. Гумбольдт утверждал, что деятельность является процессом порождения смысла, «продуктом языкового сознания нации» [6]. Продуктом языкотворчества русских писателей на Кавказе была их миросозидающая деятельность [7].

Как известно, особым признаком языковой личности является сознание и самосознание, т. е. факторы, которые способствуют развитию речевого поведения в той или иной коммуникативной ситуации. «Только незнание особенностей культуры того или иного народа, его моральных основ может привести к неприятию культурных норм и - как следствие этого к межэтническим конфликтам. И, наоборот, познание друг друга в процессе совместного созидания и творчества ведет к гармонизации отношений» [7, с. 14].

Особенности функционирования форм невербального дейксиса способствуют определению дейксиса как взаимодействие категорий лица, времени и места. Естественно, при изучении особенностей психолингвистики мы можем использовать системный подход в раскрытии феномена невербального дейксиса. Например, в произведении Л.Н. Толстого «Хаджи-Мурат» форма выражения невербального дейксиса сплетается с механизмами восприятия речи:

«Полторацкий указал Хаджи-Мурату на показавшегося по дороге Воронцова. Хаджи-Мурат направился к нему, и подъехав вплоть, приложил правую руку к груди и сказал что-то по-татарски и остановился. Чеченец-переводчик перевел: - Отдаюсь, говорит, на волю русского царя, хочу, говорит, послужить ему. Давно хотел, говорит, Шамиль не пускал. Выслушав переводчика, Воронцов протянул руку в замшевой перчатке Хаджи-Мурату. Хаджи-Мурат взглянул на эту руку, секунду помедлил, но потом крепко сжал ее и еще сказал что-то, глядя то на переводчика, то на Воронцова» («Хаджи-Мурат»).

Общеизвестно, что жест «Приложить руку к груди» означает жест признательности. Многие люди прибегают к этому жесту, когда чувствуют недоверие со стороны собеседника и необходимость доказывать собственное чистосердечие и порядочность. В таких случаях они инстинктивно подносят руку к сердцу, чтобы подчеркнуть искренность своих слов [8]. Здесь ярко прослеживается действие языковой личности как феномен действительности, отражающий дейктиче-ский способ действия.

Данный жест как невербальный феномен дейксиса несет коммуникативную нагрузку и становится универсальным знаком вербального взаимовлияния. Функционирование невербального дейксиса как средства коммуникации носит интерактивный характер. Дейксис формирует целостность речевого взаимодействия и высту-

пает как форма объединения речевой ситуации и речевого события.

Приведем другой пример с жестом «Приложить руку к груди» из «Хаджи-Мурата»:

«Воронцов вынул брегет и прижал пружинку, - часы пробили четыре и одну четверть. Хаджи-Мурата, очевидно, удивил этот звон, и он попросил позвонить еще и посмотреть часы. - Voilà l'occasion. Donnez-lui la montre, - сказала Марья Васильевна мужу. Воронцов тотчас предложил часы Хаджи-Мурату. Хаджи-Мурат приложил руку к груди и взял часы. Несколько раз он нажимал пружинку, слушал и одобрительно покачивал головой» («Хаджи-Мурат»).

Невербальный дейксис в данном случае становится отражением сознания главного героя. Через язык жестов осуществляется форма межкультурной коммуникации, имевшая немаловажное значение в развитии межэтнического диалога.

Прослеживается конкретный коммуникативный акт взаимодействия определенных лиц, который с помощью элементов невербального дейксиса создает речевую ситуацию, отражая особенности национального характера и менталитета. Общеизвестно, что любой этнос располагает своей культурной и языковой оригинальностью. Проблема, затронутая нами сегодня, в определенной степени представляет интерес к лингвоэтнокультуре Кавказского региона.

К. Бюлер определяет три типа дейксиса:

- видимый - указание на то, что находится в поле зрения говорящего;

- контекстуальный, или анафорический, содержащий указание к ранее употреблённому слову;

- представления, указывающий на то, что отсутствует в поле зрения говорящего и не упомянуто в контексте, но известно собеседникам на основании их знаний о данном предмете, причём знания приобретены до заданной ситуации [9].

По классификации К. Бюлера, невербальный дейксис мы можем отнести к первому типу - дейксис видимый, т. е. дейксис направленный на внеязыковую действительность.

«На пятый день пребывания Хаджи-Мурата в Тифлисе Лорис-Меликов, адъютант наместника, приехал к нему по поручению главнокомандующего. - И голова и руки рады служить сардарю, - сказал Хаджи-Мурат с обычным своим дипломатическим выражением, наклонив голову и прикладывая руки к груди. -Прикажи, - сказал он, ласково глядя в глаза Ло-рис-Меликову» («Хаджи-Мурат»).

Рассматриваемый жест предполагает коммуникативный акт, который является аналогом этого жеста и указывает на конкретного отправителя и конкретного получателя в протекающем обмене знаком, который передает семантику коммуникативного акта в процессе взаимодействия участников общения. Феноменальность невербального дейксиса заключается в том, что механизм поведения каждого участника (посредством жестов) становится закономерностью действенной речевой коммуникации. Следовательно, формируется невербальное диалоговое окно, ориентированное на взаимовежливость, взаимопонимание и партнерские отношения. Дейксис рассматривается как коммуникативная категория, связанная с закономерностями использования невербального языка в качестве универсального средства координации коммуникантов.

Невербальный дейксис явление сложное. Элементы невербальных средств общения могут освещать проблемы с разных ракурсов, отражая многогранность этого явления. Невербальный дейксис представляет собой определенную систему тактики речевого поведения говорящего и слушающего. Основной функцией данного типа дейксиса является коммуникативная интеракция. Важную роль играет превращение внутренних мыслительных действий во внешнее невербальное представление.

Позитивная направленность любого коммуникативного акта, как вербального, так и невербального, была и будет залогом успешного ведения диалога. Невербальные средства общения оказывают особое воздействие на собеседника и занимают всегда главное место в процессе коммуникации.

Вот как прослеживается тот же жест невербального общения у Л.Н. Толстого:

«Княгиня Марья Васильевна, нарядная, улыбающаяся, вместе с сыном, шестилетним красавцем, кудрявым мальчиком, встретила Хаджи-Мурата в гостиной, и Хаджи-Мурат, приложив свои руки к груди, несколько торжественно сказал через переводчика, который вошел с ним, что он считает себя кунаком князя, так как он принял его к себе, а что вся семья кунака так же священна для кунака, как и он сам» («Хаджи-Мурат»).

В текстовом пространстве «Хаджи-Мурата» достаточно много примеров применения не только невербальных средств, но встречаются формулы и способы выражения горского этикета («приложив свои руки к груди»).

Вот другой пример:

«- Саубул, - отвечал Хаджи-Мурат, кивая головой. Он подъехал к Бутлеру и подал руку, на двух пальцах которой висела плеть» («Хаджи-Мурат»).

Почему Хаджи-Мурат не снял с пальцев плетку? Данная мелочь очень выразительна. Именно на двух пальцах удобно висела на кожаном ремешке плеть и то, что Хаджи-Мурат не снял ее, свидетельствует о внутренней собранности и чувстве собственного достоинства. Л.Н. Толстой был уверен в необходимости изучения и передачи посредством своих произведений обычаев, обрядов и традиций горцев как составляющих элементов диалога. Совершенно справедливо Ю.Н. Караулов отмечает по этому поводу: «Инонациональный наблюдатель, носитель других культурных традиций всегда склонен смотреть на чужую культуру, язык, национальные особенности с позиции превосходства, и поэтому одну и ту же черту психического склада, свойственную и своему и чужому этносу, он может расценивать по-разному. <...> Образ национального характера, воспринимаемый синхронно, да ещё предвзято, естественно, оказывается искаженным» [10].

Л.Н. Толстой использует в художественных текстах много слов и выражений, заимствованных с горских языков, которые создают оригинальный живой колорит и структурируют всё произведение.

В речь своих героев Толстой включает спонтанные жесты, мимику, интонацию, выражение лица, взгляда, телодвижение, различные информационно и эстетически значимые эмоциональные и психические состояния, что создает этнографическую рельефность и неповторимость текстов. Речетворчество русского писателя мы рассматриваем как механизм, обеспечивающий речевую деятельность, связанную с использованием языка, а созданные им микроэтнографические комментарии раскрывают особенности языков и культур горцев. Мы знаем, что язык является частью культуры, а культура являет собой, своего рода, «коллективное программирование сознания» [11].

Данная проблема выбрана не случайно, а с целью привлечения внимания к литературе и чтению классической литературы. Язык, как явление жизнедеятельности и культуры, отличается существенной подвижностью. Ассимиляция языков совершается наряду с развитием самих языков не только в лингвистическом, но и в социальном аспекте. Важным фактором развития

межкультурной коммуникации становится восприятие и взаимовлияние разных лингвоэтно-культур, что, соответственно, оказывает влияние на формирование взаимоотношений в многонациональной среде.

В современном полиэтнокультурном пространстве необходимо заложить основы коммуникативной компетентности будущих специалистов. Следовательно, отводится огромная роль всем формам межкультурной коммуникации. Формирование языковой личности представляется собой своеобразную модель языковой идентификации. Язык как зеркало народной культуры, народной психологии и философии, во многих случаях как единственный источник истории народа и его духа давно воспринимался таковым и использовался культурологами, мифологами, этнологами, лингвистами в их разысканиях. Язык отображает и интерпретирует повседневность, создавая особую реальность, в которой живет человек. Каждый этнос обладает определенным культурным и языковым своеобразием. Неповторимость отдельного народа сопряжена со спецификой ментальных ориентиров и установок, своеобразием национальной картины мира, этническим самосознанием.

Таким образом, функциональный подход к исследованию феномена невербального дей-ксиса в пространстве художественного текста позволяет определить многогранность и универсальность невербальных средств. Невербальный дейксис как уникальное явление способствует гармонической организации художественного текста и позволяет определить роль феномена невербального дейксиса в формировании системы межкультурной коммуникации в полилингвоэт-нической среде. И, конечно же, данный феномен способствует формированию коммуникативной интеракции и невербального диалогового окна. На наш взгляд, дальнейшее исследование феномена невербального дейксиса в пространстве художественного текста представляется актуальным и перспективным направлением.

ЛИТЕРАТУРА

1. Панькин А.Б. Формирование этнокультурной личности: Учебное пособие. М.: Изд-во Московского психолого-социального института; Воронеж: Изд-во НПО «МОДЭК», 2006. 280 с. С. 68.

2. Личность, культура, этнос: современная психологическая антропология / Под общ. ред. А.А. Бели-ка. М.: Смысл, 2001. 555 с. С. 38.

3. Джаубаева Ф.И. Миротворческая и лингво-культуротворческая миссия русского писателя

А.А. Бестужева-Марлинского в формировании языковых контактов на Кавказе // Вестник Пятигорского государственного лингвистического университета. 2009. № 1. С. 215-219.

4. Леонтович О.А. Введение в межкультурную коммуникацию: Учебное пособие. М.: Гнозис, 2007. 368 с. С. 41.

5. Фуко М. Слова и вещи: археология гуманитарных наук. М.: Прогресс, 1977. 487 с. С. 76.

6. Гумбольдт В. фон. Язык и философия культуры. М.: Прогресс, 1985. 415 с. С. 187.

7. Джаубаева Ф.И. Языкотворчество русских писателей как миросозидающая деятельность на Северном Кавказе: А.А. Бестужев-Марлинский, А.С. Пушкин, М.Ю. Лермонтов, Л.Н. Толстой / Под ред. д-ра филол.наук, проф. К.Э. Штайн. Ставрополь: Изд-во СГУ, 2010. 462 с.

8. Психология жестов рук [Электронный ресурс]. URL: http://www.psihologic.ru.

9. Бюлер К. Теория языка: Репрезентативная функция языка. М.: Прогресс, 1993. 501 с.

10. Караулов Ю.Н. Русский язык и языковая личность. Изд. 5-е стереотипное. М.: КомКнига, 2006. 264 с. C. 41.

11. Hofstede Geert. Hofstede G. Culture's Consequences: Intern Differences in Work-Related Values. California, 2001. P. 90.

REFERENCES

1. Pan'kin A.B. Formirovanie etnokul'turnoy lichnosti [Formation of the ethnocultural personality]. Moscow, Moscow Psychological and Social Institute Press; Voronezh, Publishing house of the NGO «MO-DEC», 2006, 280 p., p. 68.

2. Lichnost', kul'tura, etnos: sovremennaya psikho-logicheskaya antropologiya [Personality, culture,

ethnos: modern psychological anthropology]. Ed. by A.A. Belik. Moscow, Nauka, 2001, 555 p., p. 38.

3. Dzhaubaeva F.I. Vestnik Pyatigorskogo gosudars-tvennogo lingvisticheskogo universiteta, 2009, no. 1, pp. 215-219.

4. Leontovich O.A. Vvedenie v mezhkul'turnuyu kom-munikatsiyu: Uchebnoe posobie [Introduction to Intercultural Communication: A Training Manual]. Moscow, Gnosis, 2007, 368 p., p. 39.

5. Fuko M. Slova i veshchi: arkheologiya gumanitar-nykh nauk [Foucault M. Words and things: archeology of the humanities]. Moscow, Progress, 1977, 487 p., p. 76.

6. Gumbol'dt V. fon. Yazyk i filosofiya kul'tury [Humboldt W. von. Language and philosophy of culture]. Moscow, Progress, 1985, 415 p., p. 87.

7. Dzhaubaeva F.I. Yazykotvorchestvo russkikh pis-ateley kak mirosozidayushchaya deyatel'nost' na Severnom Kavkaze: A.A. Bestuzhev-Marlinskiy, A.S. Pushkin, M.Yu. Lermontov, L.N. Tolstoy [Linguistics of Russian writers as a world-creating activity in the North Caucasus: А.А. Bestuzhev-Marliski, A.S. PUSHKKIN, M.Yu. Lermontov, LN Tolstoy] Ed. by K.E. Stein. Stavropol, Stavropol State Univ. Press, 2010, 462 p.

8. Psikhologiya zhestov ruk [Psychology of hand gestures], available at: http://www.psihologic.ru.

9. Byuler K. Teoriya yazyka: Reprezentativnaya funktsi-yayazyka [Language theory: Representative function of language]. Moscow, Progress, 1993, 501 p.

10. Karaulov Yu.N. Russkiy yazyk i yazykovaya li-chnost' [Russian language and language]. Edition 5th stereotyped. Moscow, KomKniga, 2006, 264 p., p. 41.

11. Hofstede Geert. Hofstede G. Culture's Consequences: Intern Differences in Work-Related Values. California, 2001, p. 90.

9 марта 2018 г.

УДК 821.161.1.0

ПОВЕСТЬ А.П. ЧЕХОВА «СТЕПЬ» В ЭТНОКУЛЬТУРНОМ КОНТЕКСТЕ: ДОМ У ДОРОГИ

М.Ч. Ларионова

DOI 10.18522/2072-0181-2018-93-1-98-102

Повесть А.П. Чехова «Степь» - едва ли не самое известное прозаическое произведение писателя - не-

Ларионова Марина Ченгаровна - доктор филологических наук, доцент, зав. лабораторией филологии Южного научного центра Российской академии наук, 344006, г. Ростов-на-Дону, пр. Чехова, 41, т. 8(863)2509834; профессор кафедры отечественной литературы Южного федерального университета, 344010, г. Ростов-на-Дону, ул. Пушкинская, 150, e-mail: larionova@ssc-ras.ru,T 8(961)2966552.

однократно становилась объектом пристального внимания филологов. К ней обращались и ведущие российские чеховеды [1-3 и др.], и зару-

Marina Larionova - Southern Scientific Center of Russian Academy of Sciences, 41 Chekhov Avenue, Rostov-on-Don, 344006, tel. +7(863)2509834; Southern Federal University, 150 Pushkinskaya Street, Rostov-on-Don, 344010, e-mail lariono-va@ssc-ras.ru, tel. +7(961)2966552.