История и политика: Вторая мировая война в памяти современного румынского общества

Т.Г. Биткова

История и политика: Вторая мировая война в памяти современного румынского общества

Аннотация. В статье показано, как события Второй мировой войны преломляются в коллективном сознании и политических предпочтениях современного румынского общества. Специальное внимание уделяется вопросам переоценки событий того времени, в том числе реабилитации праворадикального легионерского движения и деятельности маршала Антонеску - главы румынского государства в период активных боевых действий Румынии на стороне гитлеровской Германии.

Abstract. The article shows how the events of the Second World War are reflected in the collective consciousness and political preferences of the modern Romanian society. Special attention is paid to revaluation of events of that time, including rehabilitation of the right-wing legionary movement and activities of Marshal Antonescu - the head of the Romanian state in the period of active hostilities of Romania on the side of Nazi Germany.

Ключевые слова: Вторая мировая война, Великая Румыния, Антонеску, легионерское движение, Холокост, праворадикальные настроения и организации после 1989 г.

Keywords: the Second World War, the Great Romania, Antonescu, legionary movement, the Holocaust, right-wing sentiments and organizations since 1989.

События Второй мировой войны не потеряли для Румынии своей актуальности, несмотря на их временную удаленность. Публичный консенсус в оценке этих событий по многим причинам

61

отсутствует, а трактовка зачастую носит эмоциональный и противоречивый характер. Причина в том, что исторические факты того времени затрагивают такие нравственно значимые категории коллективного сознания, как национальная гордость, благородство, жертвенность, самоуважение.

Чувствительные моменты возникают, когда надо ответить на вопросы, почему Румыния в 1940 г. присоединилась к гитлеровской Германии, а в 1941-1944 гг. вела активные боевые действия на территории нашей страны, какие обстоятельства заставили ее повернуть свое оружие против бывших союзников и почему после окончания войны она оказалась в зоне советского влияния со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Раздумывая над этим, румынское общество находит причины союза с Гитлером прежде всего во внешних обстоятельствах. В 1940 г., следуя секретным протоколам Пакта Молотова-Риббен-тропа, сталинское руководство предприняло захват Бессарабии, которая, с точки зрения Бухареста, является исторической территорией румыно-молдавской цивилизации1. Румынские власти были вынуждены выполнить условия советского ультиматума, в короткий срок эвакуировав из Бессарабии военные части и администрацию. Вскоре под давлением Германии и Италии Румыния передала Венгрии Северную Трансильванию2, а Болгарии - Южную Доб-руджу. Гитлер, правда, обещал в частных беседах с румынскими представителями вернуть все потерянные территории в обмен на поддержку своих военных действий и привилегированный статус Германии среди внешних потребителей румынской нефти.

Вступление румынской армии в 1941 г. на территорию Бессарабии одновременно с объявлением Германией войны Советскому Союзу расценивается в Румынии как акция, направленная на освобождение исторической территории, как «война священная». Вопрос о том, почему значительный контингент румынских войск предпринял затем наступление на юг России и позже дошел до

1 Бессарабия вошла в состав России в 1812 г., а к Румынии была присоединена в 1918 г.

2 Трансильвания, историческая территория со смешанным населением, вошла в Румынское королевство в 1918 г. после распада Австро-Венгрии.

62

Сталинграда, объясняется давлением Гитлера, который в будущем мог и не содействовать возвращению других территорий, потерянных в 1940 г.

Другой вопрос, до сих пор волнующий румынское общество, касается внутренних предпосылок сближения Румынии и гитлеровской Германии. Ведь кроме международных причин (в том числе - самоустранения великих держав от гарантий сохранения румынских границ), о которых пишут историки, были и причины, связанные с общественными настроениями и политическими движениями внутри страны.

Сегодня румынское общество не может безоговорочно принять факт, что межвоенная Румыния не случайно и не только под давлением внешних обстоятельств присоединилась к гитлеровской Германии. Знакомство с особенностями развития страны в межвоенный период приводит к мысли, что идейно и политически она была подготовлена к этому союзу. Речь идет о широком распространении националистических и ксенофобских настроений в обществе.

Главным выразителем и проводником этих идей в обществе стали легионеры - члены образованного в 1927 г. «Легиона Архангела Михаила». Позже группа получила название «Железная гвардия» и со временем стала сильным общественно-политическим движением. Ее бессменным лидером вплоть до своей гибели в 1938 г. был Корнелиу Зеля Кодряну. Участников этого движения стали называть также железногвардейцами.

Легионерская идеология по многим признакам соотносилась с германским национал-социализмом, но была явлением самостоятельным. Ее сторонники ставили благородную цель спасения собственного народа и воспитания «нового человека». Желая «оздоровить общество», члены этой организации, считавшие себя истинными поборниками православия и антикоммунистами, провозгласили борьбу с социальной несправедливостью и коррупцией правящих элит как через широкую социальную благотворительность, так и посредством организации многочисленных покушений на неугодных им политических деятелей.

При этом важнейшим направлением их «практической деятельности» и доктрины стала борьба с «инородцами», которые, по представлениям Кодряну, являлись главными угнетателями коренного населения. Эта часть программы осуществлялась через еврейские погромы и возбуждение ненависти румын к иным национальностям. Корнелиу Кодряну обвинял евреев в посягательстве на духовное наследие румын, надругательстве над церковью и даже в отступлении от Ветхого Завета. Антисемитские призывы, сконцентрированные в книге Кодряну «Моим легионерам», были крайне радикальными, к тому же в них присутствовали фрагменты расовой теории.

Легион не просто вел активную пропаганду своих идей. Она облекалась в театральные формы уличных манифестаций, маршей, сопровождавшихся исполнением патриотических песен и гимнов, порой же использовалась атрибутика церковных шествий. В результате активной и страстной пропаганды идеи легионерского движения получали все большее хождение не только в массе простых людей и интеллигенции (в первую очередь студенчества). Во второй половине 1930-х годов под их воздействие попала и значительная часть интеллектуальной элиты.

Идеология легионеров хотя и соотносилась с германским нацизмом, но не была его прямым порождением. Как отмечается исследователями, легионеры были единственным праворадикальным движением в Европе, которое пришло к власти без помощи Германии или Италии, и единственным движением такого рода, которое было уничтожено в период германского господства в континентальной Европе [Constantiniu, 2011].

Легионерское движение ввиду своей неуправляемости и политического экстремизма регулярно подвергалось преследованиям и запрещалось официальными властями, но, пустив глубокие корни в общественное сознание, возрождалось под иными названиями. 20 декабря 1937 г. на парламентских выборах легионерская партия «Все для отечества» сумела получить около 16% голосов, заняв третье место среди партий, участвовавших в избирательной кампании. Это чрезвычайно обеспокоило королевскую администрацию. Черными днями легионеров стала «королевская диктатура»

(1938-1940), когда были упразднены практически все атрибуты демократии. Одновременно власти предприняли радикальные меры для устранения легионеров из жизни румынского общества. Многие из них были не только арестованы, но и уничтожены без суда и следствия, в том числе руководитель и вдохновитель движения Корнелиу Кодряну, который был его душой и сердцем.

К началу сентября 1940 г., после потери Бессарабии и Северной Трансильвании, страна была охвачена антиправительственными манифестациями. Свидетельства того времени говорят, что демонстрации, как правило, организовывались и инициировались участниками легионерского движения. Во всяком случае, фотодокументы подтверждают значительное присутствие на манифестациях «зеленых рубашек» - форменной одежды железногвардейцев.

Король Кароль II, оказавшись в политической изоляции и пытаясь справиться с массовыми протестами, 5 сентября призвал во власть генерала Иона Антонеску, имевшего безупречную репутацию кадрового военного и не состоявшего ни в какой политической партии1. Ему было предложено занять пост премьер-министра и сформировать «правительство национального согласия». В условиях, когда страна была охвачена массовым движением, направленным против короля, Антонеску потребовал от Кароля II немедленного отречения в пользу 19-летнего сына Михая. Король был вынужден подчиниться ультиматуму. Многие старые политические партии, подчеркивал позже Антонеску, уклонились от участия в новом правительстве, которое казалось им прогерманским. Именно по этой причине он вынужден был обратиться к легионерам. Их новый лидер Хория Сима был назначен вице-премьером. Тем временем потеря территорий продолжалась: 7 сентября под

1 У Антонеску за плечами была успешная карьера военного, но отношения с королем были весьма сложными. В 1937 г. он назначен министром обороны, затем смещен с должности в 1938 г. по подозрению в подготовке путча против короля. Сменив пост военного министра на должность командующего военным округом, Антонеску критиковал внешнюю политику правительства, которое пыталось балансировать между англо-французским и германо-итальянским блоками. Антонеску считал более разумным ориентироваться исключительно на Германию.

давлением Германии состоялась передача Болгарии Южной Доб-руджи. 14 сентября 1940 г. Румыния была объявлена национал-легионерским государством.

Адепт порядка и дисциплины, генерал тем не менее, по крайней мере на декларативном уровне, возлагал надежды на сотрудничество с легионерами. 6 октября 1940 г. в Бухаресте прошел митинг-парад, посвященный первому месяцу правления Антоне-ску и легионеров и оформленный в духе строгой эстетики фильма Лени Рифеншталь «Триумф воли» - фашистская атрибутика со свастикой и легионерская - с изображением решетки, взмахи рук «римского приветствия», четкие и стройные ряды легионеров... Картину обрамляла многочисленная нарядная публика. Более 100 тыс. участников движения прошли перед генералом и премьер-министром Ионом Антонеску, вице-премьером Хорией Симой, дипломатами Германии, Италии, Испании и Японии. Генерал выступил с краткой, но эмоциональной речью: «Легионеры! Я призвал вас сегодня со всех концов изувеченной страны, чтобы почувствовать победу 6 сентября. Я собрал вас сегодня, зеленые рубашки, чистые и цельные души, чтобы вы объединились в единой мысли, в единой вере, в едином порыве.» [Discursul.., 2013].

Вскоре для упрочения порядка было решено учредить так называемую «легионерскую полицию». Еще до формального отречения короля начался следственный процесс против инициаторов и участников расправы с легионерами в 1938-1939 гг. Легионеры, подозревавшие генерала в скрытом желании избавить от ответственности находившихся в заключении политиков и чиновников, хотели немедленного отмщения, чтобы опередить события. И вообще ждать суда было не в их правилах.

23 ноября 1940 г. Антонеску подписал протокол о присоединении Румынии к Тройственному пакту, а в ночь с 26 на 27 ноября 65 политических деятелей, военнослужащих и высших офицеров полиции режима Кароля II, находившихся под следствием в тюрьме Жилава, были убиты группой легионеров. Среди убитых числились бывший премьер-министр Г. Арджешану, бывший министр юстиции В. Яманди, начальник секретной службы информации М. Морузов и его заместитель Н. Штефэнеску. Жертвами стали ге-

нерал И. Бенглиу, командующий румынской жандармерии, и генерал Г. Маринеску, который в качестве министра общественного порядка был назначен координатором действий против легионеров. Почти одновременно были расстреляны на улице несколько деятелей политики и культуры, которых считали противниками железногвардейцев, среди них - политик и выдающийся историк Николае Йорга. Подобный политический экстремизм, без сомнения, становился опасным для Антонеску. Теперь он искал способы освободиться от «союзников», но Гитлер советовал подождать.

В январе 1941 г. легионеры организуют мятеж, сопровождающийся невиданными по жестокости еврейскими погромами. Цель - устранение Антонеску. Гитлер встал на сторону генерала, и тот решительно и жестко подавил беспорядки: начались массовые аресты, преследования и убийства членов легионерского движения. Ряду видных руководителей было дозволено покинуть страну, среди них - Хории Симе. Новое правительство было сформировано главным образом из военных. Все властные полномочия перешли к Антонеску, объединившему в своем лице все ветви власти. Возникает авторитарный режим «руководителя», или по-румынски -«кондукэтора». Но не за горами было лето 1941.

Авторитарное правление Антонеску - это не только порядок и дисциплина. Это война и связанные с ней жертвы. И не в последнюю очередь - Холокост. Хотя, как отмечают некоторые историки, в отличие от Германии и зон ее оккупации, на территории Старого королевства (так называют Румынию в границах до Первой мировой войны) зверств не было, они чинились на территориях Бессарабии и Украины, занятых румынской армией, и есть тому бесспорные свидетельства. В начале войны по приказу Антонеску была осуществлена массовая депортация на оккупированные территории румынских евреев и цыган, проводившаяся в нечеловеческих условиях. Выжившие при депортации буквально попадали в ад. Политика этнических чисток, развернутая румынскими властями в 1941-1942 гг., подкреплялась и законодательными актами.

После окончания войны и включения Румынии в зону советского влияния социалистическая пропаганда умалчивала и о реальном смысле и значении легионерского наследия, и о неодно-

значной роли Антонеску, и о жестокостях румынской администрации на оккупированных территориях, и о репрессиях просоветского коммунистического режима. Оставалась, конечно, память на уровне семьи, устные воспоминания, но это были подспудные, разорванные слои общественной памяти.

Многое вышло на свет только в 1990-е годы. Возвращение к реальному историческому прошлому проходило, как и следовало ожидать, непросто. В начале 1990-х годов внимание общества почти исключительно было обращено на «преступления коммунистического режима». Говорили и писали также об ответственности короля Михая, 23 августа 1944 г. арестовавшего Антонеску и подписавшего затем акт о капитуляции Румынии, в результате чего страна оказалась в полной зависимости от СССР и перенесла много страданий при репрессивном режиме Георгиу Дежа.

Тема Холокоста при Антонеску меньше интересовала публику. Зарубежные исследования о Холокосте, публиковавшиеся в Румынии в 1990-е годы, «либо прошли мимо внимания исследователей... либо встретили холодный прием у тех, кто оспаривал данные о количестве уничтоженных евреев»1, - отмечал историк М. Мачь [Мачь, 2015].

Однако со временем политика Холокоста, которую проводила администрация Антонеску (в 1941 г. после возвращения Бессарабии Антонеску получил звание маршала), стала занимать общество. Возникла полемика о мере ответственности тогдашних властей и лично Антонеску за преследования в отношении евреев и цыган.

Появились историки и общественные деятели, которые пытались доказать, что преследования не носили масштабного харак-

1 «Хорошо осведомленные авторы считают, что на территории Старого королевства (в границах Румынии до 1918 года) было убито 15 000 евреев, в Бессарабии и Буковине - 103 919, в Трансильвании, которая в тот момент была оккупирована хортистской Венгрией, - 90 2 95... Эти подсчеты не включают погибших в Транснистрии, т.е. на территории между Днестром и Бугом, управлявшейся в 1941-1944 румынской администрацией» [Мачь, 2015]. «Всего в концлагерях Транснистрии в годы румынской оккупации погибло более 300 тыс. евреев и 50 тыс. цыган» [Суляк, 2010, с. 15]. 68

тера и поэтому не могут называться Холокостом. «Представители еврейской общины, не считая антисемитизм в Румынии структурированным явлением, полагают, что он все же проявляется в разных формах», - отмечается в коллективном труде «Нетерпимость. Дискриминация. Экстремизм. Румыния» [Intolerantä.., 2003, p. 32].

«Самая мощная реакция общественности на проблему ответственности Румынии за преступления Второй мировой была порождена популярным итальянским телесериалом "Спрут" ("La Piov-ra"). В число отрицательных персонажей создатели фильма включили румына, который в годы войны служил охранником в лагере смерти и принимал активное участие в совершении массовых убийств евреев. Общенациональное возмущение было пропорционально неспособности отличать историю от художественного вымысла. Верховный раввин Румынии Мозес Розен был вынужден публично объявить, что речь не идет о реальном случае, что румынские евреи находились в несравнимо лучшем положении, чем их соплеменники на территориях, оккупированных германскими нацистами» [Мачь, 2015]. В то же время фильмы вроде «Списка Шиндлера», в которых о драме жертв лагерей смерти и мужестве их спасителей рассказывалось вне румынского контекста, имели огромный успех у публики [Ibid.].

Как представляют сегодняшние румыны легионерское движение? Государственная пропаганда до 1990 г. оценивала роль легионеров с классовых позиций и исключительно отрицательно, не вдаваясь в истинные причины их появления и широкого распространения идеологии; к тому же доступ к архивам был ограничен. Проблема этого фрагмента официальной пропаганды, как подчеркивал М. Мачь, состояла в том, что он не совпадал с памятью современников того сложного времени. «Мало кто, кроме бывших членов, идеализировал Легион, но современники помнили, что участники этого движения ни в коей мере не были ни орудием "эксплуататорских классов", ни агентурой нацистской Германии. У рядовых граждан не было возможности опираться в своих суждениях на изданные тексты и архивы. Они были лишены возможности уточнять собственные представления путем публичных дискуссий. Эта "приватная память", зачастую отягощенная травмой

репрессий, окрашенная ностальгией, смешивала факты с их интерпретацией и с ретроспекцией нереализованных устремлений молодости. До 1990 г. свидетельства современников межвоенного периода передавались не через публичные каналы, а через семейные воспоминания. Рассказы стариков воспринимались молодежью в качестве альтернативы собственной убогой реальности. Происходили идеализация прошлого и его искажение уже во второй степени. Пытаясь защититься, по крайней мере в семейном кругу, от идеологии и пропаганды коммунистического режима, люди строили собственные концепции, зачастую придавая противоположное значение официальным утверждениям» [Мачь, 2015].

Сразу же после декабрьских событий 1989 г. наряду с гипертрофированным интересом к «преступлениям коммунистического режима» начались попытки реабилитации легионерского движения на уровне политического дискурса. Появились многочисленные публикации, тиражировались публичные высказывания на эту тему прежде всего новых, но также и старых националистических лидеров, последние из которых проживали за рубежом. Они положительно восприняли свержение режима Чаушеску и однозначно оценили смену власти как победу народной революции, которую долго ждали. Сама поспешная казнь диктатора и его супруги соответствовала стилистике легионерского акционизма, поэтому бывшие железногвардейцы однозначно приветствовали этот решительный шаг новых революционеров.

В начале 1990-х годов возникли националистические организации, заявившие о себе как о преемниках легионерского движения. Исследователи называют это явление неолегионаризмом. В качестве модели своей организации они даже брали первоначальную легионерскую группу «Легион Архангела Михаила» (1927). Кто финансировал «неолегионеров»? Некоторые из этих организаций «пользовались поддержкой старых адептов легиона-ризма, находившихся за рубежом, или тех, кто приехал в Румынию для ведения бизнеса» [С1ра1апи, 2014, р. 15].

Старики-легионеры не скрывали надежд на возрождение движения, но вскоре стали возмущаться тем, что новые власти ассоциировали его с немецким нацизмом. В декрете Фронта нацио-

нального спасения, взявшего на себя властные полномочия после устранения Чаушеску, говорилось о свободе деятельности всех политических организаций, кроме тех, которые придерживаются фашистских взглядов. Эта оговорка была воспринята как обращение именно к легионерам. Тогда они выступили с декларацией, опубликованной в Мадриде в их журнале «Страна и изгнание», где отрицалась их прошлая связь и с итальянским фашизмом, и с немецким национал-социализмом. Они отвергали также обвинения в экстремизме. Что же касается еврейских погромов января 1941 г., то в декларации утверждалось, что они тоже якобы проводились не легионерами. Речь шла исключительно об устранении от власти Антонеску. Сам Хория Сима призывал своих сторонников к осторожности на территории Румынии, опасаясь новых гонений [Шеапи, 2012].

Формальным лидером зарубежной группы «Легионерское движение» после кончины Х. Симы в 1993 г. стал профессор Шер-бан Суру. Правда, далеко не все адепты движения признавали его лидерство, тем более что еще в 1950-е годы движение распалось на две враждующие группы. Это не помешало возникновению в новой Румынии ряда националистических организаций, таких как «Румынское действие» (во главе с племянником Корнелиу Кодряну Никадором), «За Родину», «Новые правые». Затем появились и другие, например «Движение за Румынию» Мариана Мунтяну, лидера студентов в событиях 1989-1990 гг.

Оценивая место неолегионаризма в посткоммунистической Румынии, исследователь этой темы Г. Чипэяну отмечал его марги-нальность: «Хотя некоторые группы такого рода и приобрели известную популярность (прежде всего среди молодежи) и даже сформулировали свои политические проекты (националистического и даже антисемитского толка), некоторые авторы расценивают посткоммунистический неолегионаризм как движение "анемическое"» [С1ра1апи, 2014, р. 15].

Это, по сути, признают и сами приверженцы легионаризма: «Анализ эволюции "Легионерского движения", а также других, близких ему по идеологии групп в условиях посткоммунизма позволил увидеть их широкую перспективу в зоне маргинальной, но

не лишенной все же значения для румынской политической жизни» [Ыхеапи, 2012].

Наиболее активная из ультранационалистических групп -«Румынский очаг». Она была образована в феврале 1990 г. и поначалу не заявляла о своей прямой связи с легионерами, но по существу была схожа с ними своей бескомпромиссностью и акциониз-мом. Именно инициаторы «Румынского очага» провоцировали антивенгерские выступления, в том числе нападение на штаб-квартиру Демократического союза венгров Румынии в марте 1990 г. Апофеозом усиливавшихся беспорядков стали кровавые столкновения между румынами и венграми в Тыргу-Муреш 21 марта 1990 г.

«Румынский очаг» был предтечей националистической Партии национального единства румын (ПНЕР), появившейся в 1992 г. В 1992-1996 гг. эта партия даже входила в правящую коалицию. Ее лидер Г. Фунар на протяжении многих лет был мэром самого большого города Трансильвании - Клуж-Напоки. Однако, потеряв голоса на выборах 1996 и 2000 гг., многие из руководителей ПНЕР один за другим перешли в новое образование - партию «Великая Румыния». Кроме националистических лозунгов эта партия сконцентрировала свое внимание на обличении коррупции и борьбе с бедностью, что привлекло к ней значительный электорат.

Партия «Великая Румыния» была сформирована на основе одноименного периодического издания, появившегося в 1990 г. Финансировалась она из-за рубежа миллиардером румынского происхождения Иосифом К. Дрэганом (1917-2008), еще в довоенный период разделявшим идеи «Железной гвардии». Бессменным лидером партии стал Корнелиу Вадим Тудор (1949-2015) - журналист с философским образованием, которого называли в свое время придворным поэтом четы Чаушеску. Тудор - человек, без сомнения, пассионарный - сумел собрать вокруг себя команду, которая играла не последнюю роль в политической жизни страны. Сам Ту-дор был и сенатором, и европарламентарием, но пиком карьеры стало его выдвижение в 2000 г. на пост президента Румынии, когда в первом туре он получил около 30% голосов избирателей. Тогда избиратели оказались перед выбором: или крайний националист Тудор, или социал-демократ Илиеску, которого постоянно подоз-

ревали в коммунистических симпатиях. Все-таки был выбран второй.

Риторика Тудора, особенно поначалу, была бескомпромиссно антисемитской, антивенгерской, антицыганской. Главным политическим лозунгом было включение Бессарабии в состав Румынии. Тудор славился языком, который не имел ничего общего с нормальной политической лексикой из-за скандальности и оскорбительности использовавшихся выражений.

Стремление к реабилитации «Железной гвардии» было особенно очевидно в 1990-е годы, но эта тенденция, как показывает деятельность разного рода националистических групп и как свидетельствуют оценки легионерского движения в исторической литературе и публицистике, сохраняется и сегодня. «История этого правого движения, - отмечает историк И. Скурту в 2016 г., - противоречива и не ясна для нынешних поколений, но коммунистическая трактовка должна исчезнуть из исторических трудов и публичного дискурса после 1989 г.» (цит. по: [Ап^Ье1, №со1ае, 2016]). Он осторожно напоминает, что идеи легионеров восприняли многие выдающиеся деятели культуры того времени. «Наверное, в этом что-то было», - как будто хотел сказать автор, но воздержался.

Ответственность за ухудшение политического климата накануне Второй мировой войны, полагает И. Скурту, выступая на Румынском международном радио, нельзя взваливать только на плечи легионеров: «Это драматическое положение началось после ликвидации лидера Корнелиу Зеля Кодряну и 13 других видных легионеров... Тогда, в сентябре 1939 г., впервые в Румынии практиковался государственный терроризм. Было убито более 200 легионеров, большинство из них находились в лагерях и тюрьмах. Они не имели никакой возможности защититься, и против них не существовало никакого обвинения. Они были просто-напросто расстреляны, а другие, которые находились на свободе, были захвачены ночью в собственных домах и были повешены на центральной площади. Конечно же, мы, осуждая легионерские убийства, не можем не помнить и то, что и они в свою очередь были подвергнуты репрессиям и ликвидации во время режима Кароля II» [Легионерские.., 2010].

Организация «Румынский очаг», действующая и сегодня, называет себя неправительственной культурной организацией. При этом ее участники прямо заявляют о необходимости реабилитации «Железной гвардии» и ее лидера Корнелиу Кодряну, а также категорически отрицают Холокост в Румынии. Для продвижения этих идей в обществе инициируются различные мероприятия, в том числе научного характера. В частности, в 2013 г. была проведена международная конференция, посвященная Холокосту. Ее организаторы ставили своей целью доказать, что Холокоста на территории Румынии не было [Уа1?а.., 2013].

Активную образовательную и политическую деятельность продолжает сегодня и вышеупомянутая ультраправая националистическая организация «Новые правые», называющая себя партией. «Новые правые» прямо объявляют себя наследниками «Железной гвардии», они организуют в разных частях страны марши с антиевропейскими и антиглобалистскими лозунгами, чтут память Корнелиу Кодряну, называя его своим учителем, активно участвуют в мероприятиях европейских организаций правонационали-стического толка. Примечательно, что в Фейсбуке зарегистрирована группа «Легионеры 2015», члены которой выражают свои националистические взгляды в многочисленных общедоступных публикациях. В 2012 г. под эгидой уездного совета города Сучава был издан сборник стихов для детей ветерана легионерского движения Георге Унгуряну. Книгу он посвятил своим бывшим соратникам (в тот момент автору исполнилось 100 лет). На обложке книги - портрет Кодряну. Сам факт подобного издания и популяризация автора книги вызвали протесты со стороны Национального института по изучению Холокоста в Румынии.

Очень важным для сегодняшней памяти о событиях Второй мировой войны остается отношение к фигуре маршала Антонеску. Кто он - национальный герой или злодей, поставивший страну на грань катастрофы?

После падения режима Чаушеску бывший «кондукэтор» сразу же стал объектом своего рода культа. С одной стороны, благоприятная память об Антонеску вписывалась в антикоммунистиче-

ский пафос времени, когда были раскрыты документы о политических преследованиях при режиме Георгиу Дежа, о драме бессараб-цев, депортированных советской властью в Сибирь, когда создавались ассоциации в память политических заключенных, и т.д. Симпатии к Антонеску создавали ему образ «антикоммуниста» через призму отрицательного, тяжелого опыта послевоенного развития Румынии. С другой стороны, фигура Антонеску соответствовала националистической составляющей нового времени: ностальгии по «Великой Румынии», которую маршал был призван возродить, но пал жертвой новых «оккупантов» и зависимого от них режима Георгиу Дежа.

Таким образом, произошла политизация фигуры маршала. Ему посвящались не только многочисленные публикации - его именем стали называть улицы, появились его бюсты в городах. Подобная популярность порой объясняется потребностью общества найти для себя в истории «патерналистскую фигуру с неоспоримой моральной целостностью» [Constantiniu, 2011]. С этой точки зрения следует рассматривать и противопоставление двух первых лиц государства того времени: Антонеску и короля Михая. Положительная роль Михая, который вывел страну из союза с Гитлером, отрицалась адептами Антонеску: они обвиняли короля в том, что он арестовал защитника нации и таким образом его предал, а затем продал родину Москве.

Самым труднопреодолимым препятствием для сторонников течения «про-Антонеску» была политика маршала в отношении евреев, о чем появлялось все больше сведений. «Последнее и положило конец коллективному пылу в его защиту» [Ibid.]. Трудно переоценить в этом плане значение исследования, обобщенного в докладе Международной комиссии по изучению Холокоста в Румынии под руководством лауреата Нобелевской премии, писателя Эли Визеля (2003-2004). Доклад подтвердил, что с 1940 по 1944 г. жертвами румынских властей стали около 400 тыс. евреев, большинство из которых проживало на оккупированных румынскими войсками территориях Украины и Молдавии.

В 2004 г. Румыния официально, устами тогдашнего президента Иона Илиеску, признала свою ответственность за геноцид

евреев и цыган как в самой Румынии, так и на оккупированных территориях в период Второй мировой войны. Кроме того, в стране был учрежден день памяти жертв Холокоста, открыт Национальный институт по изучению Холокоста в Румынии «Эли Визель», тема Холокоста была включена в программы школ и университетов Румынии. Правда, анализ учебников показывает, что авторы, как правило, стараются обойти наиболее острые моменты, связанные и с личностью Антонеску, и с политикой его режима в отношении еврейского населения [5Юсе8си, Опсюш, 2013].

В октябре 2009 г. в соответствии с рекомендациями Международной комиссии по изучению Холокоста в Румынии в Бухаресте был установлен памятник жертвам Холокоста. На церемонии его открытия президент страны Траян Бэсеску подчеркнул, что признание факта геноцида в период Второй мировой войны и почитание его жертв является обязанностью Румынии.

Впоследствии в июне 2011 г. в своем послании по случаю 70-летия Ясского погрома 1941 г. президент Бэсеску заявил, что для румын Антонеску остается ответственным за Холокост против евреев и цыган, за их депортацию в Транснистрию, однако, не умаляя ответственности Румынии за Холокост, выразил мнение, что часть вины за эти действия несет и тогдашний глава государства -король Михай.

«Трагедия Холокоста является ужасной страницей в румынской истории, поставившей всех нас перед лицом необходимости взять на себя ответственность за серьезные ошибки, содеянные в прошлом. Наш долг - вспомнить о страданиях наших соотечественников, евреев или цыган, почитая их память. Почтение памяти погибших в столь трагических обстоятельствах - это выражение нашей ответственности и зрелости», - заявил Бэсеску [Бэсеску: Мы обязаны.., 2011]. И все же сегодня в коллективном сознании румын «маршал Антонеску пользуется в отдельных его сегментах живой симпатией, но в восприятии большинства, как правило, он категорически оценивается в черно-белых красках» [Сош1ап1:тш, 2011].

Реабилитация Антонеску началась, по сути, еще в эпоху Чаушеску. Образ Антонеску начал постепенно очеловечиваться. Роман «Бред» (1975) Марина Преды и объемное историческое ис-

следование «Политико-дипломатические предпосылки восстания августа 1944» (1979) Аурики Симион рисовали «едва ли не иконописный лик маршала» [Мачь, 2015]. Отношение Чаушеску к конду-кэтору, отмечает М. Мачь, не до конца ясно. Он никогда не был реабилитирован. «При этом, особенно в последний год коммунистического правления (1989), когда упоминание пакта Молотова-Риббентропа было дозволено, давалось понять, что маршал действовал под давлением трагических обстоятельств» [Ibid.].

Оправдание восточной кампании, которая в исторических текстах находилась в тени военных операций румын после 23 августа 1944 г., когда они, став союзниками СССР, повернули оружие против Гитлера, было не единственным мотивом. «Здесь не обошлось и без фронды по отношению к СССР, связанной с политикой "автономизации" Румынии внутри "лагеря социализма". Маршал Антонеску не становился однозначно положительной фигурой, но в представлениях о нем воплощалась рефлексия по поводу трагедии Румынии, оказавшейся на пересечении интересов великих держав» [Ibid.].

Сложнее обстояли дела с неофициальными представлениями, продолжает тот же автор. Поскольку Антонеску не принадлежал ни к какой политической партии, память о нем не была связана, как в случае легионеров, с массовым движением, а только с «порядком и дисциплиной», присущими любой диктатуре. К тому же образ Антонеску в коллективной памяти связывался со смутными образами королевской Румынии, которая не ассоциировалась с трагическим прошлым [Ibid.]. Этот вывод подтверждается данными социологических опросов. Так, согласно опросу 2015 г., который проводился Национальным институтом по изучению Холокоста в Румынии, 54% опрошенных назвали покойного диктатора «патриотом» [Четверть.., 2015].

Положительные образы довоенного прошлого, по мнению М. Мача, объясняются диссонансами памяти, случившимися при коммунистическом режиме: «Частичная переоценка придирчиво отобранного межвоенного наследия, произведенная при Чаушеску, привела к непредусмотренному эффекту. Королевская Румыния представала в гораздо более благоприятном, чем в действительно-

сти, свете. Назойливая пропаганда по разоблачению политики межвоенного времени привела к тому, что этот сюжет сместился на периферию коллективной памяти. Люди не считали, что политики того времени были достойными людьми, но просто избегали политической проблематики, к которой большинство переживших то время имели только косвенное отношение. Вспоминали преимущественно о вещах, напрямую связанных с повседневностью. По сравнению с первым послевоенным десятилетием условия жизни до войны были существенно лучше. Люди оживленно обсуждали эту тему, особенно в годы нового обнищания между 1980 и 1989» [Мачь, 2015].

Отвергаемый и подавляемый официальной идеологией «старый мир» приобретал престиж «другой» жизни. В целом персонажи «того времени» наделялись аурой жертв, необязательно невинных, но все-таки несправедливо наказанных. «Пропаганда не могла подавить "частную" память, спасавшуюся в семейном окружении. Более того, она вооружила ее идеологией непрерывной осады со стороны всемогущих абстрактных сущностей (капиталистов, американцев, русских, евреев), в которой румыны предстают только невинными жертвами и положительными героями» [Ibid.].

Но зачастую люди просто не были знакомы с историческими фактами, непосредственными свидетелями которых не были ни они, ни их близкие, притом что историки предпочитали, обращаясь к публике, обходить эти факты стороной. Одна из «темных страниц истории» - румынская оккупация Украины, и в первую очередь события октября 1941 г. в Одессе. Желая восполнить этот пробел, румынский режиссер Флорин Иепан снял фильм «Одесса», который в 2013 г. был представлен на международном фестивале документального кино в городе Йиглава (Чехия). Режиссер очень долго работал над документами. В результате из 16 часов отснятого материала вышел часовой фильм.

За несколько лет до выхода фильма Иепан развернул широкую кампанию, целью которой было доказать румынскому обществу, что оно не знакомо с трагическими страницами собственной истории и находится в заблуждении. Он давал интервью, собирал деятелей культуры и политиков, чтобы показать фрагменты отсня-

того материала и обсудить проблему покаяния за военные преступления. В результате еще до своего официального проката фильм возбудил жаркие дискуссии. Автор столкнулся в том числе и с жесткими, истеричными, антисемитскими, ксенофобскими откликами на свой проект. И тогда он утвердился в своей решимости «вытащить на свет эту националистическую и консервативную массу, которая препятствует любой серьезной дискуссии о примирении с историей» [1ерап, 2011]. Лента, вызвавшая столь бурную реакцию, не нашла широкого зрителя. Ее прокат ограничился просмотрами для узкого круга лиц. Некоторые спрашивали: видел ли кто этот фильм-фантом, вызвавший столь сильное неприятие многих?

В центре повествования - известный исторический факт: в октябре 1941 г., когда румынские войска заняли Одессу, в здании, где расположилась комендатура, прогремел мощный взрыв. Под обломками погибли 67 человек, в том числе 16 офицеров, среди которых был румынский комендант города генерал Ион Глогожа-ну. Хотя не было данных о том, что к взрыву причастны гражданские лица, Антонеску потребовал, чтобы было расстреляно 200 евреев за каждого убитого и 100 - за каждого раненого.

«Ответственность за взрыв была возложена на евреев и коммунистов... В ответ на взрыв комендатуры румынские войска и прибывшая в Одессу германская "айнзатцгруппа" 23 октября провели акцию по уничтожению от 5 тыс. до 10 тыс. заложников, многие из которых были евреями. Оккупанты врывались в квартиры одесситов и всех найденных жителей без исключений расстреливали или вешали. Производились облавы на улицах и рынках города, в пригородах; людей, ничего еще не знавших о теракте, расстреливали прямо на месте облав у стен домов или заборов. После войны в массовых могилах было найдено более 22 000 трупов» [Холо-кост.., 2017]. Согласно данным, привлеченным Иепаном, только за два дня число жертв среди гражданского населения, большинство из которых составляли евреи, превысило 22 тыс. человек.

Идея снять фильм о кровопролитии в Одессе пришла Иепа-ну после того, как маршал Антонеску занял пятое место в рейтинге опроса «Великие румыны», проведенного на телевидении в 2006 г. Режиссер был приглашен снять фильм об Антонеску. «Знакомясь с

материалом, - говорил позже Иепан, - я понял, что маршал, которого я, как и большинство румын, считал патриотом и антикоммунистом, несет ответственность за убийство 300 тыс. человек в Румынии и Украине. Большинство из них просто мирные граждане -евреи и цыгане. После нацистской Германии, - делает вывод Иепан, - фашистская Румыния несет ответственность за самое большое уничтожение евреев во время войны» (цит. по: [Both, 2013]).

Цифры, приводимые в фильме, вызвали сомнения у ряда историков. Некоторые из них даже утверждали, что такой фильм находится в русле советской пропаганды военных лет. Режиссер же, ссылаясь на данные, которые приведены в докладе Национального института по изучению Холокоста в Румынии, говорил, что хотел лишь удостовериться, насколько румынские граждане готовы действительно присоединиться к европейским ценностям, провозглашающим демократию и терпимость, «в какой мере соотечественники готовы воспринять этот эпизод - акцию мести в Одессе, которая является одним из самых массовых убийств прошедшей войны и, может быть, самой темной страницей нашей современной истории» (цит. по: [Ibid.]).

Адриан Чорояну, декан исторического факультета Бухарестского университета и министр иностранных дел Румынии в 2008 г., приветствуя фильм, отмечал, что «историки прекрасно знают суть одесских событий, но публично не принято об этом говорить» (цит. по: [Ibid.]).

Неведение и отсутствие аргументированных доказательств рождает мифологические представления о прошлом, что наиболее очевидно проявилось в недавних дискуссиях о Законе 217/2015, вступившем в силу 30 июля 2015 г. Самый полный и аргументированный обзор этих дискуссий представил М. Мачь.

Что это за закон и почему он вызвал бурную реакцию общества? Этим законом были всего лишь внесены изменения и дополнения в чрезвычайное Постановление правительства 31/2002 «О запрете организаций и символов фашистского, расистского и ксенофобского характера, а также пропаганды культа лиц, виновных в совершении преступлений против мира и человечества».

Данное постановление было принято под давлением Евросоюза, который требовал от Румынии исполнения определенных условий для отмены визового режима и ускорения переговоров по принятию в НАТО1. По сути, этот документ, как отмечали аналитики, был скопирован с законов ряда стран Евросоюза, запрещающих отрицать преступления против человечества, доказанные в ходе Нюрнбергского процесса. Постановление 31/2002 касалось этой проблемы в целом. Его формулировки не соотносились прямо с румынскими историческими реалиями. Именно поэтому, как полагает историк М. Мачь, такое осуждение фашизма не вызвало отторжения в коллективном восприятии румынских граждан. «О злодеяниях, совершенных немцами в годы Второй мировой войны, румынам было хорошо известно из учебников, основанных на коммунистической трактовке истории, а также из обширной литературы и многочисленных фильмов» [Мачь, 2015]. Но то были преступления немцев, румыны себя с ними не ассоциировали.

Закон 217/2015, в отличие от Постановления правительства 31/2002, большой частью общества был встречен с неприязнью и даже враждебно. Почему так произошло и в чем причина? «На этот раз фашизм, ксенофобия и военные преступления имели прямое отношение к истории Румынии» [Ibid.]. В Законе 217/2015 были следующим образом сформулированы дополнения к п. 2 чрезвычайного Постановления 31/2002: «Под Холокостом на территории Румынии понимаются систематические преследования и уничтожение евреев и цыган, осуществленные при поддержке институтов румынского государства на территориях, управляемых румынской администрацией в 1940-1944», а «под легионерским движением понимается фашистская организация Румынии, которая действовала в 1927-1941 под названиями "Легион Архангела Михаила", "Железная Гвардия", "Партия - все ради страны"» [Ibid.].

Итак, Закон 217/2015 «утверждает две вещи: во-первых, территория, управляемая румынской администрацией (т.е. необязательно совпадающая с современными границами), являлась составной частью пространства, на котором осуществлялся европейский

1 Румыния вступила в НАТО в 2004 г.

Холокост; во-вторых, одно из политических движений межвоенной Румынии имело фашистский характер» [Мачь, 2015]. Кроме этого, данный закон «открыто объявляет, что отныне участники легионерского движения и лица, виновные, "в соответствии с определениями международного права", в военных преступлениях, преследованиях и казнях (в том числе расистского характера), отныне не могут являться объектами публичного культа, восхваления в СМИ, увековечивания в памятных знаках» [Ibid.].

«Закон вынуждает нас контактировать с тем прошлым, ответственность за которое мы не готовы принять, которое мы не осмыслили, не понимаем, как к нему относиться. Поскольку это - наше прошлое, мы вынуждены идентифицироваться с ним. Когда мы узнаем о его ужасах, мы испытываем искушение их минимизировать, прибегаем к выгодным для нас сравнениям и обобщениям» [Ibid.].

«Первое, что было сказано о Законе 217/2015, в том числе и уважаемыми людьми: однозначное определение прошлого запрещает нам доступ к нему и тем самым закрывает дискуссии о нем. Но можно утверждать и обратное: предназначение Закона состоит в том, чтобы начать дискуссию о том прошлом, которое отказывается проходить. Он говорит о том, о чем мы предпочитаем молчать» [Ibid.].

Не только мифологизированное восприятие трагического прошлого как такового стало причиной крайне негативного восприятия Закона 217/2015. Объяснение тому можно видеть и в другом. Этот закон, пишет М. Мачь, трактовался на уровне публичного сознания не просто как одна из мер для соответствия румынского законодательства стандартам Евросоюза, но и как уступка «мировому еврейству», которое требует у мирового сообщества глобального осуждения Холокоста.

Особенностью же румын, пишет М. Мачь, «является вера в мировой заговор, руководимый евреями. При этом антисемитами они себя не считают. Знакомый еврей, тот с которым румын делит повседневные тяготы, воспринимается как добрый сосед. Его религиозным особенностям не придается большого значения. Зато те, кто "правит миром", с точки зрения рядового румына, во всех от-

ношениях (экономически, социально, религиозно) разительно отличаются от обычных людей. Антисемитизм в данном случае имеет не только ксенофобские коннотации, но и отражает экономическую и социальную фрустрацию» [Мачь, 2015].

Проявляется ли антисемитизм в публичной жизни современной Румынии? Хотя считается, что действия против еврейской диаспоры не носили в посткоммунистический период такого ярко выраженного экстремистского характера, как это было в отношении венгров или цыган, все же и они имели место. «Так, только в 2002 г. отмечено два нападения на синагоги и два оскорбительных граффити на стенах синагог. Правда, ни одно из хулиганских действий не было признано актом антисемитизма» [Ibid.].

И это не единственное проявление такого рода. «Святый Боже, не оставляй жидов живыми ни на небе, ни на земле, только в трубе. Как дым. Это лучшее, что может быть для жида», - поразительно, но это текст рождественского гимна, который прозвучал накануне 2014 г. в исполнении самодеятельного коллектива на государственном канале Румынии TVR3 в городе Клуж-Напока. Правда, воззвание к Всевышнему о повторном Холокосте для иудеев обошлось телеканалу в 15 тыс. долл. штрафа.

Согласно упомянутому уже опросу, проведенному в июне 2015 г. сотрудниками Национального института по изучению Хо-локоста в Румынии, около четверти опрошенных жителей Румынии заявили, что в их стране нет места для евреев. «Еще 11% назвали евреев "проблемой для Румынии". Около 75% респондентов слышали о Холокосте, но только треть из них знают, что Катастрофа затронула и Румынию. При этом только 20% из знакомых с понятием "Холокост" считают, что правительство Антонеску несет ответственность за уничтожение румынских евреев» [Четверть.. , 2015]. Исследование, проведенное Антидиффамационной лигой1, показало, что всего за год (с 2014 по 2015 г.) в Румынии был отмечен заметный рост антисемитизма (с 35 до 47%) [ADL.., 2015].

1 Американская еврейская неправительственная правозащитная общественно-политическая организация (Anti-Defamation League).

Антисемитизм в сегодняшней Румынии некоторые политологи считают явлением парадоксальным, ибо евреев в стране почти не осталось из-за их массовой эмиграции. Таким образом, это - так называемый «антисемитизм без евреев». Отвечая на вопрос о причинах этого явления, исследователи полагают, что причины антисемитизма «в недостатке информированности, стереотипах, сохраняющихся в коллективной памяти, а также его подогревают пропаганда малотиражных экстремистских изданий, некоторые комментарии в ежедневной прессе, высказывания ряда политических и общественных деятелей» [Intoleranta.., 2003, p. 32].

Сложность адекватного понимания сегодняшнего отношения титульной нации к евреям, без сомнения, состоит в том, что это отношение отягощено историческими событиями и фактами. Речь идет об экономическом влиянии еврейской диаспоры и ее роли в процессе модернизации Румынии в XIX в. - факторах, спровоцировавших отрицательное отношение к иудеям местных феодальных элит и последующую дискриминационную политику властей. Предпосылками воинствующего антисемитизма межвоенного периода, который привел к политике Холокоста в период Второй мировой войны, следует считать те настроения, которые проявились еще до Первой мировой войны. Их отголоски мы находим и в сегодняшней Румынии.

Обращаясь к событиям Второй мировой войны, граждане Румынии, как правило, предпочитают переключить внимание на ее последствия, т.е. на просоветский репрессивный режим Георгиу Дежа, и не хотят видеть преступлений режима Антонеску в период войны. Почему? Подспудно это «вызвано стремлением рассматривать себя жертвами Второй мировой войны и нежеланием иметь что-либо общее с ее палачами», - полагает М. Мачь [Мачь, 2015]. «Ни один народ не желает выпячивать свои ошибки. - обращает внимание на другую сторону проблемы А. Чорояну. - К сожалению, мы не обсуждаем даже того, что делали хорошо, не говоря уже о том, что делали плохо» (цит. по: [Both, 2013]).

Список литературы

Бэсеску: Мы обязаны не допустить, чтобы антисемитизм и ксенофобия разрушали души, судьбы и страны / / Regnum. - М., 2011. - 28.06. -Режим доступа: https://regnum.ru/news/polit/1419865.html (Дата обращения - 30.01.2017).

Легионерские политические убийства в Жилаве / / Radio Romania International. - Buc., 2010. - 06.12. - Режим доступа: http://old.rri.ro/arh-art.shtml?lang=9&sec=223&art=82452 (Дата обращения - 30.01.2017).

Мачь М. В лабиринте памяти: Проработка прошлого в посткоммунистической Румынии // Omega. - М., 2015. - 16.11. - Режим доступа: https:// www.omg.md/index.php?newsid=11337 (Дата обращения - 30.01.2017).

Суляк С. Мстителями возвращаемся мы на молдавскую землю / / Русин. - Кишинев, 2010. - № 1. - С. 7-18.

Холокост в Одессе / / Википедия. - Режим доступа: https: / /ru. wikipedia.org/ wiki/Холокост_в_Одессе (Дата обращения - 30.01.2017).

Четверть населения Румынии против проживания евреев в стране // Jewish.ru. - М., 2015. - 05.08. - Режим доступа: http://www.jewish.ru/news/ world/2015/08/news994330207.php (Дата обращения - 30.01.2017).

ADL: С 2014 года уровень антисемитизма в России снизился / / Jewish.ru. - М., 2015. - 01.07. - Режим доступа: http://www.jewish.ru/news/ world/2015/07/news994329730.php (Дата обращения - 30.01.2017).

Anghel A., Nicolae A. 24 iunie 1927: Corneliu Codreanu infiinteaza Mis-carea Legionara: Un studiu al istoricului Ioan Scurtu // News active. - Buc., 2016. - 24.06. - Mode of access: http://www.activenews.ro/prima-pagina/ Cum-a-luat-fiinta-Miscarea-Legionara-si-ce-voia-Corneliu-Zelea-Codreanu.-Un-studiu-al-istoricului-Ioan-Scurtu-face-lumina-47925 (Дата обращения -30.01.2017).

Both S. Controversa: Florin lepan a lansat documentarul «Odessa», de-spre «Holocaustul románesc»: Istoricii spun ca cifrele masacrului sunt «o manipulare» // Adevarul. - Buc., 2013. - 13.03. - Mode of access: http:/ / adevarul.ro/cultura/ arte/controversA-florin-iepan-lansat--documentarul-odes sa-despre-holocaustul-roman-istoricul-alex-mihai-stoenescu-spune-cifrele-masa crului-evreilor-odessa-o-manipulare-1_513f5baa00 f5182 b85 fc5 cdd/index.html (Дата обращения - 30.01.2017).

Cipaianu Gh. Nationalismul románesc in primul deceniu postcomunist. -Cluj-Napoca, 2014. - 40 p.

Constantiniu L. Hitler, Mare§alul §i Holocaustul // Evreii din Romania: Forum de istorie si actualitate. - Buc., 2011. - 19.07. - Mode of access: http://talusa1946.forumculture.net/t904p100-antonescuv#94436 (Дата обращения - 30.01.2017).

Discursul Mare§alului Antonescu din 6 octombrie 1940 / / Youtube. -San Bruno, CA, 2013. - 12.06. - Mode of access: https://www.youtube.com/ watch?v=BwCXyb1f854 (Дата обращения - 30.01.2017).

Iepan F. Ce spui despre un documentar facut de sute sau mii de oameni cu telefoanele mobile din dotare, aflati ín cautarea adevarului despre Odessa? / Interviu de I. Blaga // Hot News. - 2011. - 25.03. - Mode of access: http:// www.hotnews. ro/ stiri-film-8440149-interviu-florin-iepan-spui-despre-docume ntar-facut-sute-sau-mii-oameni-telefoanele-mobile-din-dotare-aflati-cautarea-adevarului-despre-odessa.htm (Дата обращения - 30.01.2017).

Intoleranta, discriminare, extremism: Romania / Moraru A., Popa R., Toba M., Voicu O. - Buc., 2003. - 141 p.

Lixeanu O. Mi§carea legionara ín postcomunism / / Garda de Fier. -Buc., 2012. - Mode of access: http://www.miscarea-legionara.net/doc_misca rea_in_postcomunism_5.html (Дата обращения - 30.01.2017).

Stoicescu V., Oncioiu D. Dictatura «eroului national»: Mare§alul gen-eratiei cu cheia la gat // Romania de la zero. - Buc., 2013. - 29.04. - Mode of access: http://www.dela0.ro/maresalul-generatiei-cu-cheia-la-gat#sthash. ZVt ON6Cd.html (Дата обращения - 30.01.2017).

Vatra Romaneasca pentru uzul strainilor: File de istorie (3) / / Ion Coja. -Buc., 2013. - 24.10. - Mode of access: http://ioncoja.ro/vatra-romaneasca-pentru-uzul-strainilor-file-de-istorie-3/ (Дата обращения - 30.01.2017).