Жизнь как песня

КИНОБИОГРАФИЯ ЭДИТ ПИАФ — своего рода национальный проект французской киноиндустрии со всеми вытекающими отсюда плюсами и минусами. Культовая героиня парижской культурной сцены принадлежит к категории «проклятых поэтов» и завершает славную эпоху французского романтизма. Сегодня романтизма в его классическом понимании в кино не осталось, но желание выжать из легенды максимум пригодного для современных нужд не покидает продюсеров, сценаристов и режиссеров. Так что великая и горемычная Пиаф (этот артистический псевдоним расшифровывается как «воробышек») обречена каждые 10–15 лет возвращаться на экран и рвать душу своими песнями.

«Жизнь в розовом цвете» — международное прокатное название картины. Бюджет в $25 млн, декорации и костюмы середины прошлого века, съемки в «старом» Париже, Калифорнии и на студии в Праге, плюс тридцать песен Пиаф, звучащих в фильме, обеспечивают увесистость этого байопика, собравшего хорошие деньги в местном прокате и представившего постановочные амбиции французского кинематографа на фестивалях в Берлине и Москве.

В качестве бонуса для зрителей этой картины — открытие новой звезды Марион Котийяр, которая в жизни совсем не похожа, зато на экране, как дружно твердили все еще до премьеры, «вылитая Пиаф». Впрочем, открытие произошло главным образом для иностранной аудитории, во Франции Марион Котийяр еще до этой роли приобрела необычайно высокий для молодой актрисы профессиональный статус. Она по какому-то негласному договору считается большой звездой и сама себя ею считает, выезжая в зарубежные творческие командировки исключительно с дорогим штатом визажистов и парикмахеров.

Режиссер Оливье Даан — тоже фигура не последняя в сегодняшней французской киноиндустрии. Известный кинодрамой «Жизнь обетованная» о пожилой проститутке, он и здесь больше всего вдохновляется в сценах борделя, где провела свое несчастное детство Эдит. Сказать, чтобы этот постановщик был мастером воспроизведения минувших эпох (все они мелькают перед глазами — от первой мировой до начала 60-х), было бы преувеличением, впрочем, историзм никогда не был сильной чертой французского кино. Драматургическую рыхлость Даан скрывает импрессионистическим размыванием структуры картины, в результате чего и среда обитания героев, и сами они в своем большинстве выглядят почти виртуальными. Даже такие харизматики, как Жерар Депардье, излучают в этой ситуации лишь ложную значительность, а Жан-Пьер Мартенс, играющий главную любовь жизни Пиаф боксера Марселя Сердана, вообще похож на накачавшего мышцы бухгалтера. Из других именитых друзей Пиаф только на мгновение заглядывают в картину Марлен Дитрих и Шарль Азнавур, но лучше бы они этого не делали, как скромно поступили Жан Кокто с Ивом Монтаном, оставшись за кадром.

Как это было и в жизни, Пиаф на экране подчиняет себе всех и вся. Персонажи картины заняты исключительно тем, что скачут и суетятся вокруг главной героини, силясь предугадать ее капризы и боясь навлечь гневную вспышку ее темперамента. Единственная героиня, которая приобретает самостоятельное значение, — это подруга нищенско-богемной юности Эдит в исполнении Сильви Тестю, мощной и глубокой артистки, которая, есть подозрение, могла бы осилить и главную роль.

Что касается Марион Котийяр, она — прекрасная подражательница, точно копирующая пластику и жесты Пиаф, ее сутулость и неловкость (не в последнюю очередь ей помогают усилия гримеров). Однако как артистка она по-настоящему достигает планки своей героини и нащупывает большую трагическую ноту только в финальной сцене, где смертельно больная Пиаф поет в зале «Олимпия» знаменитое «Я ни о чем не жалею».

Андрей Плахов