Системные и структурные связи языковой и речевой многозначности

Вестник Челябинского государственного университета. 2012. № 28 (282).

Филология. Искусствоведение. Вып. 70. С. 111-114.

Н. Б. Попова, Б. А. Бобнев

СИСТЕМНЫЕ И СТРУКТУРНЫЕ СВЯЗИ ЯЗЫКОВОЙ И РЕЧЕВОЙ МНОГОЗНАЧНОСТИ

В статье рассматривается понятие лексической многозначности как языкового и речевого явления, обладающего своей структурой и системой. Система, представляя объект в целом, включает связи и отношения структурных компонентов многозначного слова: непроизводные и производные номинативные значения, а также смысловую периферию, реализуемую в речи.

Ключевые слова: многозначность, семантическое пространство, лексический прототип, лексема, сема, семема.

Осмысление устройства языка, организации его уровней, описание взаимозависимости его элементов ведет к применению широко используемых терминов системы и структуры, употребление которые до сих пор, выражаясь словами известных лингвистов Ф. М. Березина и Б. Н. Головина, «неустойчиво» и «различно» [5. С. 90].

Как известно, понятие языка как системы вводит Ф. де Соссюр. При этом он использует только термин «система» и не употребляет термина «структура», в каком бы то ни было смысле. Термин «структура» вводится в лингвистику его последователями, представителями Пражской, а затем и Копенгагенской школ структурной лингвистики. Пражцы, говоря о структуре, имели в виду и связи, и отношения внутри языка, и сами элементы языка. Что касается представителей копенгагенской школы, то они абстрагировали отношения и связи внутри языка от его элементов: они утверждали, что язык должен быть сведен к некоторой системе зависимостей, что языковые факты существуют в силу этих «зависимостей» по отношению друг к другу.

Дальнейшее использование терминов системы и структуры ведет к их уточнению, дифференциации и новому использованию терминов при различном осмыслении одного и того же реального объекта либо как элементов структуры, либо как компонентов системы. Так, А. С. Мельничук признает под системой «совокупность взаимосвязанных и взаимообусловленных элементов, образующих более сложное единство, рассматриваемое со стороны элементов - его частей», а под структурой - «состав и внутреннюю организацию единого целого, рассматриваемого со стороны его целостности» [10]. По мнению В. М. Солнцева, «структура не равна объекту в целом» в

отличие от системы, которая определяется исследователем «как некоторый объект в целом», включающий в себя и элементы, и взаимосвязи элементов. «Структура есть объект минус составляющие его элементы», или структура есть «система минус элементы системы» [15].

Обращаясь к явлению многозначности в языке как системе и структуре в рамках современных лингвистических тенденций рубежа XX-XXI веков, заметим, что этот аспект многозначности до сих пор недостаточно исследован. И это не случайно, ибо проблема полисемии на протяжении многих столетий была вне интересов филологической науки.

Действительно, явление полисемии и сам термин «polysemia» (poly - много и sema - знак) появляются еще в работах древнегреческих философов Демокрита и Аристотеля. Термин полисемы вводится Демокритом, а Аристотель называет причину полисемии: малочисленность языковых средств и неограниченное количество вещей, понятий и умозаключений, которые необходимо обозначить [2. С. 53]. Однако затем долгое время проблема многозначности не была актуальной. Ученые вновь заинтересовались полисемией как одним из свойств языка в XIX веке благодаря Мишелю Бреалю, который занимался вопросами изменения значения слов. Французский ученый полагал, что по мере того, как слову придаются новые значения, оно размножается и производит новые единицы, подобные по форме, но различные по смыслу. Согласно М. Бреалю, старые и вновь появившиеся значения вбирают в себя в одной форме разнообразные стороны человеческой жизни. Тем самым М. Бреаль как бы предвосхищает сегодняшний интерес к полисемии как социо- и лингвокультурологическому феномену.

Необходимо заметить, что отношение к явлению полисемии и в XIX и в XX веках было

противоречиво: ее либо отрицали, либо подтверждали. Известно, что из отечественных лингвистов в конце XIX века полисемию отрицали А. А. Потебня, а в середине ХХ века -Л. В. Щерба. Лингвистика ХХ века, известная своим структурным подходом к языковым явлениям, в основном изгоняет внеязыковой фактор из лингвистических исследований, включая и внеязыковой аспект полисемии. Так, по мнению Х. Касареса, полисемия - это неизбежное следствие диспропорции между количеством знаков речи и количеством понятий, ищущих выражения в языке [8. С. 70]. Согласно С. Карцевскому, полисемия - это действие в языке закона асимметричного дуализма языкового знака, когда означающее стремится обладать иными функциями, нежели его собственный знак [7].

Тем не менее слова, обозначающие и/или называющие предметы и явления окружающего мира с их значениями, отражающими мыслительные категории, эмоции и оценки, все больше и больше привлекают внимание лингвистов. Когнитивная функция языка становится все более актуальной для современной лингвистики, включая и явление полисемии, которая с точки зрения когнитивистики представляет собой способ накопления и хранения информации (значений) в сознании человека. Значение - языковая форма отражения действительности. Значение обращено к слову как к знаку, выражающему и называющему концепт. Обращенный к знаку концепт становится значением. Значение слова - концепт, «схваченный знаком» [9. С. 4-21]. Языковые средства своими значениями передают лишь часть концепта, что подтверждается существованием многочисленных синонимов, разных дефиниций, определений и текстовых описаний одного и того же концепта. Значение слова - это попытка дать общее представление о содержании выражаемого концепта, очертить известные границы представления его отдельных характеристик данным словом. «В основе формирования значений отдельных языковых единиц, их различных классификаций, а также в основе формирования языковых категорий лежат те или иные концепты» [6. С. 26].

Слово представляет концепт не полностью, слово передает через значения основные концептуальные признаки. Весь концепт во всем богатстве своего содержания может быть выражен только совокупностью средств языка. По словам З. Д. Поповой и И. А. Стернина,

слово - это «ключ, открывающий для человека концепт как единицу мыслительной деятельности», слово включает концепт в нашем сознании, «запускает» его в процесс мышления [13. С. 242]. Таким образом, значение - это единица семантического пространства языка, это часть концепта, выступающая в виде содержательной стороны языкового знака в актах коммуникации. В отличие от концепта, значение включает сравнительно небольшое количество семантических признаков (сем), которые являются общеизвестными для данного социума и связаны с функционированием семемы многозначного слова.

Когнитивное осмысление явления полисемии на уровне языка и речи позволяет предположить, что многозначное слово имеет на уровне системы языка особое системное значение, представленное его содержательным ядром, которое на уровне речи реализуется его лексикосемантическими вариантами. При этом значения многозначного слова никогда не предстают в реальном сознании носителя языка целиком все сразу, как в словарной статье. Исходным компонентом (структурой) хранения информации в долговременной памяти человека о существующих характеристиках многозначного слова является его лексический прототип. Как отмечает И. К. Архипов, лексический прототип - это целостный образ в сознании носителя языка, который тот связывает с тем или иным словом, и выраженный вербальными признаками [3. С. 93-94]. Лексический прототип способствует актуализации ЛСВ с наименьшими когнитивными усилиями, он обеспечивает семантические связи между значениями и не дает распасться многозначному слову на омонимы.

В лингвистике прототипический подход получил развитие в работах Дж. Лакоффа,

Ч. Филлмора, Р. М. Фрумкиной. Прототипический подход к многозначному слову позволяет системным образом решать проблему полисемии, которая представляет собой семантическую сеть с прототипическим значением в центре. Прототипическое значение может быть и абстракцией, которая никогда не реализуется в конкретном контексте, и абсолютно конкретным пространственным значением. Например, значения семья, родина в слове дом. Лексический прототип как содержательное ядро многозначного слова представляет собой константную часть значений лексемы, минимальный пучок коммуникативно-значимых абстрактных узуальных смыслов. Основная роль прототи-

Системные и структурные связи.

113

пического значения заключается в том, что оно связывает семантическую сеть на уровне системы языка.

Лексический прототип, согласно исследованиям И. К. Архипова и С. А. Песиной, включает номинативно-непроизводное значение (НН), которое приходит в голову носителя языка при осмыслении формы любого многозначного слова. Лексический прототип участвует в каждом акте реального кодирования и декодирования языкового содержания в качестве «наилучшего представителя» слова в системе языка. Лексический прототип отвечает принципу экономии и способствует актуализации ЛСВ с наименьшими когнитивными усилиями, заставляя дополнить «ближайший» лексический прототип метафорическими реализациями номинативно-непроизводного значения до «дальнейших» значений [4. С. 16; 3. С. 50-51].

Таким образом, лексический прототип как содержательное ядро многозначного слова функционирует на уровне языка. Уровень речи представлен прямыми и переносными значениями, которые являются результатом соотношения лексического прототипа с определенными контекстами. В речевых контекстах прямые значения представляются как номинативно-непроизводные значения многозначного слова, а переносные значения являются актуализацией периферии многозначного слова.

Переносные значения, зафиксированные словарями, отражают не языковой уровень, а уровень речи. На уровне речи инвариант слова практически бесполезен, так как в условиях реальной коммуникации речь идет о конкретных образах.

На уровне языка в результате семантической деривации мотивационные связи номинативно-непроизводного значения прогрессивно ослабляются по мере «удаления» от него. Поэтому именно лексический прототип как инвариантное значение, «охватывающее» все лексико-семантические варианты слова, служит тем семантическим ядром, которое цементирует структуру лексико-семантических вариантов многозначного слова.

Таким образом, предметно-понятийное содержание многозначного слова, отражая денотативный план лексического значения (признаки и свойства денотатов) и сигнификативный план (понятийное содержание), формируют его структуру в виде устойчивых компонентов значения - интенсионала в современном тер-минообозначении.

Интенсионалу противопоставляется варьируемая и изменяющаяся смысловая периферия - импликационал лексического значения или коннотации - как комплекс или система предметно-образных связей и отношений, которая объективирует вероятностное проявление значений в виде различных семантических переносов, эволюции лексических значений, контекстуальных изменений.

Структурно-системные состояния и отношения значений (сем) семемы многозначного слова можно дистанционно представить через следующую иерархическую схему полевой структуры семемы, предложенную Н. Ф. Але-фиренко:

Семантический ореол

Иерархическая схема полевой структуры семемы

Ядро этой схемы (1) составляет архисема (или лексический прототип) и номинативнонепроизводное денотативное значение, так называемый интенсионал. Система производнономинативных денотативных сем в виде кольца вокруг ядра (2) находится в наиболее близких связях и отношениях с ядром семемы. Следующее кольцо (3) представляет смысловую периферию (импликационал) в виде коннотаций и имплицитных сем. И последний слой с внешними пунктирными границами кольца (4) отображает семантический ореол вероятностных сем ассоциативно-образного происхождения.

Как справедливо отмечает Н. Ф. Алефирен-ко, «структурирование семем позволяет выявлять динамические процессы в семантике слов, связанные с их метафоризацией, метонимиза-цией, фразеологизацией, приобретением контекстуально обусловленных и окказиональных смыслов» [1. С. 203]. То есть семантические процессы в структуре многозначных слов от-

ражают фактор самоорганизации в динамике саморазвития лексической системы языка в целом.

Список литературы

1. Алефиренко, Н. Ф. Теория языка. Вводный курс : учеб. пособие для студентов специальностей высш. учеб. заведений. М. : Академия, 2004. 368 с.

2. Аристотель. Сочинения: Философская проза. Стихотворения / ред.-сост. Т. Г. Тетень-кина. Калининград : Янтар. сказ, 2002.

3. Архипов, И. К. Когнитивный и логический анализ в лексикографической практике // Человеческий фактор в языке : учеб.-метод. пособие (материалы к спецкурсу). СПб. : Нев. ин-т яз. и культуры, 2001. 110 с.

4. Архипов, И. К. О принципах идентификации переносных значений // Языковая система и социокультурный контекст. СПб. : Studia Lingüistica 4, 1997. C. 12-19.

5. Березин, Ф. М., Головин, Б. Н. Общее языкознание. М. : Просвещение, 1979. 416 с.

6. Болдырев, Н. Н. Концептуальное пространство когнитивной лингвистики // Вопр. когнитив. лингвистики. 2004. № 1. С. 18-36.

7. Карцевский, С. О. Об асимметричном дуализме лингвистического знака / С. О. Карцев-

ский // Звегинцев В. А. История языкознания Х1Х-ХХ вв. в очерках и извлечениях. М., 1965.

8. Касарес, Х. Введение в современную лексикографию. М. : Прогресс, 1958.

9. Кубрякова, Е. С. Человеческий фактор в языке. Язык и порождение речи / отв. ред. Е. С. Кубрякова ; АН СССР, Ин-т языкознания. М. : Наука, 1991 238 с.

10.Мельничук, А. С. Понятие системы и структуры языка в свете диалектического материализма // Вопр. языкознанания. 1970. № 1. С.19-32.

11.Никитин, М. В. Основы лингвистической теории значения. М. : Высш. шк., 1988. 168 с.

12.Песина, С. А. Полисемия в когнитивном аспекте. СПб. : РГПУ им. А. И. Герцена, 2005. 230 с.

13.Попова, З. Д., Стернин, И. А. Общее языкознание : учеб. пособие. М. : АСТ : Восток-Запад, 2007. 408 с.

14.Попова, Н. Б. Концептуальное представление семантического пространства многозначного слова // Вестн. Челяб. гос. ун-та. 2011. № 10. Филология. Искусствоведение. Вып. 52. С. 114-117.

15.Солнцев, В. М. Язык как структурно-системное образование. М., 1977.