Стратификация тюрко-славянских контактов в Урало-Сакмарском междуречье

УДК 81-2

СТРАТИФИКАЦИЯ ТЮРКО-СЛАВЯНСКИХ КОНТАКТОВ В УРАЛО-САКМАРСКОМ МЕЖДУРЕЧЬЕ

STRATIFICATION OF TURKIC-SLAVIC CONTACTS

IN THE INTERFLUVE OF THE URAL AND SAKMARA RIVERS

©Л.Ф. Абубакирова,

кандидат филологических наук, доцент Башкирского государственного педагогического университета имени М. Акмуллы эл. почта: Lidiya_bspu@mail.ru

По территории нынешнего Оренбургско-Казахстанско-Баш-кортостанского пограничья проходит Урало-Сакмарский водораздел.

Это контактная зона, где в течение многих тысячелетий активно происходило взаимодействие различных языков, сменилось много археологических культур, менялись языки.

Работа посвящена результатам взаимодействия тюркских и славянских языков и культур на данной территории.

Ключевые слова: хронологическая стратификация языков, тюрко-славянское языковое взаимодействие, Урало-Сакмарское междуречье, контактная зона, тюрко-славянское билингвальное пространство

© L.F. Abubakirova The Ural-Sakmara watershed lies along the border of the Orenburg

District, Kazakhstan and Bashkortostan. This contact area is marked by the interaction and change of many archaeological cultures and languages that lasted for thousands of years. The article deals with the interaction between the Turkic and Slavic languages and cultures in the territory mentioned above.

Key words: chronological stratification of languages, interaction between the Turkic and Slavic languages, the Ural-Sakmara interfluve, contact area, Turkic-Slavic bilingual environment

По территории нынешнего Оренбургско-Казахстанско-Башкортостанского пограничья проходит водораздел Урало-Сакмарского бассейна. Это — контактная зона, где в течение многих тысячелетий происходило активное взаимодействие различных языков и культур.

В долинах рек Урал и Сакмара, в их холмистых степях и лесостепях, до V в. до н.э. жили савроматы, угро-самодийские племена, иссе-доны, в среднем течении этих рек — аорсы, а с III до I в. до н.э — ранние сарматы. Начиная с I в. н.э. появляются сведения о сарматах-аланах, уграх, со П—ГУ вв. — о гуннах, гуннах-акацирах.

Все известные в настоящее время источники и исследования позволяют говорить, что в V в. здесь жили сарагуры, авары, аланы, с VI в. — обры, тюркюты, угры, хазары, в VII в. —

ЕЯ

угры (мадьяры), угры-сабиры, в VIII в. — гузы, угры (венгры), хазары. В IX в. в сухих степях и в полупустыне к югу от реки Урал обитали печенеги (кангары), гузы, в холмистых степях бассейнов Урала и Сакмары — угры, в Приура-лье и Зауралье — угры (венгры), в долине реки Урал, в нижнем и среднем течении — хазары, начиная с X в. здесь упоминаются башкиры, с XI в. — половцы, волжские булгары, брод-ники.

Перечень этносов, населяющих бассейны рек Урал и Сакмара с XII по XV вв.: половцы (куманы), башкиры, монголо-татары, волжские булгары, ногаи, бродники. Начиная с XVI в. этническая картина региона выглядит немного иначе: киргиз-кайсаки (казахи), казаки, ногаи, башкиры, калмыки, татары. С XVIII в. историческая карта исследуемой

ВЕСТНИК АКАДЕМИИ НАУК РБ/

/ 2013, том 18, № 2 IIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIII

СТРАТИФИКАЦИЯ ТЮРКО-СЛАВЯНСКИХ КОНТАКТОВ В У Р А ЛО - С А К М АР СК О М МЕЖДУРЕЧЬЕ

территории, кроме вышеперечисленных этносов, пополняется русскими, а с XX в. — украинцами [1, с. 51].

Археологические исследования свидетельствуют, что население Урало-Сакмарского междуречья было сильно смешанным и в этнокультурном плане. К примеру, племена неолитического, энеолитического времен (суртан-динская, агиделевская, ямная культуры) достаточно различались между собой, хотя обнаруживается близость по типам жилищ, формам и орнаменту глиняной посуды, образу жизни и т.д. Различалось в этнокультурном плане население абашевской культуры бронзового века (ХУП—ХГУ вв. до н.э.), но и здесь наблюдается ряд признаков, их сближающих. Представителей срубных племен (ХГУ—ХГГГ вв. до н.э.) сближала общая конструкция головного убора — накосники, прототип головных уборов современных башкир, марийцев и чувашей; носителей андроновских племен (ХГГ—ГХ вв. до н.э.) — захоронения с конем и др. [2, с. 34—39].

Как показывают археологические карты, в Оренбургско-Казахстанско-Башкорт-останском пограничье не было культур изолированных, все они плотно смыкаются друг с другом, вклиниваются друг в друга, как бы вырастая из предыдущей и уходя своими корнями в более раннюю культуру, хотя создавали новые поселения, материальную культуру, обрядность.

На каких языках говорили носители всех этих культур? Являются ли они предшественниками существующих сегодня этносов и их языков или это совсем иные, исчезнувшие затем племена?

О том, что на данной территории никогда не было гомогенных языков, что языки могли перерождаться, образуя новую прослойку, модернизироваться в другие, а некоторые — трансформироваться вплоть до исчезновения, подтверждают многие исторические факты. Интересны в этом плане выводы С.Е. Яхонтова, который полагал, что «наиболее вероятной прародиной ностратических

языков являются леса Южного Урала и соседних регионов (Поволжья и Западной Сибири)» [3, с. 16]. Действительно, если наложить на «Карту предполагаемых прародин шести ностратических языков» В.М. Иллич-Свитыча [4, с. 45] карту распространения современных языков Евразии, куда входит и рассматриваемая нами лингвогео-графическая зона, то увидим, что, несмотря на происходившие мутации, все евразиатские генетические группы (индоевропейские, алтайские, уральские), сформировавшиеся примерно 40 тыс. лет назад, сохранились в современных языках. Наличие общих элементов (соответствий) в современных языках этносов Урало-Сакмарского бассейна дает основание предполагать, что, возможно, племена Урало-Сакмарского бассейна говорили на родственных языках, хотя они могли быть генетически неоднородными. «...в имя скиф многие разные народы, яко славяне, сарматы и турки, монгалы или паче весь восточно-северный край Азии и Европы, в том числе Германе, Персия и Китай заключались, и оное имя, видится, около 10-го ста по Христе угасло, когда внятнее о народах уведомляться стали, однако же те народы не исчезли, но где-либо под другими именами доднесь остались. у европейцев в третием на десять веке по Христа имя татар прославилось, и оные оба вместо скиф стали употреблять» [5, с. 232—233].

Хронологическая стратификация древних и современных языков исследуемой территории показывает, что распространение языковых черт от одного языка (диалекта, говора) к другому — процесс длительный и постепенный. Потомки сарматов, алан, гуннов, хазар, булгар, мадьяр, печенегов, кыпчаков, бродни-ков, пройдя процесс частичного смешения и освоения культуры и обычаев друг у друга, потеряли свое этническое название и язык. Следы смешения и взаимопроникновения их языковых систем явно обнаруживаются в современных языках народов Урало-Сакмарского бассейна, прежде всего, славян и тюрков.

ВЕСТНИК АКАДЕМИИ НАУК РБ/

/ 2013, том 18, № 2111111111111111111111111111111111111111111111111111 НННШНШнЕи

Л.Ф. Абубакирова ^ШШШШШШШШШШ

В связи с этим показательна языковая ситуация, сложившаяся в Урало-Сакмарском бассейне в XIX — начале XX вв., представлявшая собой такую же сложную многослойную структуру, как и в древности. Это была гетерогенная адстратная зона с тюркским языковым влиянием. Древо основных языков и наречий здесь в этот период выглядело так: старотюркский язык ^ урало-поволжский тюрки / фарси; русский литературный язык / местные литературные койне: старожильческий казачий язык / кыпчако-булгарский язык (старотатарский, старобашкирский) / кыпчако-ногайский (староказахский) язык / язык фольклора башкир / язык фольклора казахов; тюркско-славянская региональная речь; говоры: среднерусский, южнорусский, севернорусский / усерганс-кий (ик-сакмарский) башкирский / мишар-ский / каргалинско- татарский и др.

Среди казаков — потомков бродников

— было широко распространено славянотюркское двуязычие, особенно в Уральском и Оренбургском войсках. «С середины XУШ века, после устройства форпостов по Нижне- и Верхне-Яицкой линии, стали оформляться две основные субэтнические группы яицких казаков: низовские и верховские. Кроме различия антропологических типов (низов-ские казаки смуглые, черноволосые, с резкими движениями и отрывистым произношением; верховские же — русоволосые и белокожие), эти субэтносы говорили на разных диалектах русского языка, что зафиксировано в работах известного филолога, автора «Словаря говоров уральских (яицких) казаков» Н.М. Малечи. При этом у низовских казаков «хорошим тоном» считалось владение вторым, тюркским языком (татарским, а позже казахским) — своеобразным «французским» яицких, а с 1775 г.

— уральских казаков. .Долгое время владение тюркскими языками считалось у казаков признаком хорошего тона» [6].

Интересные сведения содержатся в арабских источниках. В своей «Географии»

XIV в. арабский автор Абульфед (1273 — 1331) утверждал, что «русские являются народом тюркской расы, которые на востоке соприкасаются с гузами, народом также тюркской расы» [7, с. 35].

Известный российский ученый и писатель, доктор филологических наук профессор Тамбовского государственного университета В.Г. Руделев в своей книге «Рязанский окоем» рассуждает о происхождении половцев и дву-язычности яицких бродников таким образом: «.оказывается, половецкий народ был в конце концов свой, христианский, белый, близкий по языку и по духу, даром что долгие века (видимо, с У века) пропадавший на Востоке, а затем вернувшийся на родные земли. .Когда русские князья, внявши просьбе половецкого хана Котяна («Хотена», т.е. «любимого»), стали собираться в поход против татар и пришли на Заруб к Варяжскому острову на Днепре, татары прислали послов (переводчиками были, видимо, яицкие «бродные» люди и те передали.» [8, с. 59].

В 1931 г. в журнале «Вольное казачество» (Прага, 1931) Ш. Балинов, ссылаясь на «генуэзца Варбаро», пишет, что народ, «называемый азак-казак, говорит славяно-татарским языком» [9].

Приведем еще одну цитату, которая подтверждает факт существования тюрко-славянского билингвального пространства в бывшем центре Уральского казачьего войска. Л.Н. Воробьев, автор трудов «Морфология башкирского языка» (1913), «Татаро-башкирский фольклор» (1914), «Русский язык для татар» (1929), «Сравнительные особенности татарского и башкирского языков», выпускник турецко-иранского факультета Лазаревского института восточных языков, впоследствии направленный в Уфимскую губернию для изучения тюркских диалектов (1929—1932), а с 1935 г. преподававший в Уральском казакском пединституте, «в своих лекциях по языкознанию с большим успехом использовал свои знания тюрко-татарских и

ВЕСТНИК АКАДЕМИИ НАУК РБ/

/ 2013, том 18, № 2 111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111111Н

СТРАТИФИКАЦИЯ ТЮРКО-СЛАВЯНСКИХ КОНТАКТОВ В У Р А ЛО - С А К М АР CK О М МЕЖДУРЕЧЬЕ

восточных языков, что значительно облегчает студентам-казакам понимание и усвоение языкотворческого процесса» [10].

Процесс постепенного освоения междиалектной и местной региональной тюркской лексики более поздними переселенцами-славянами можно наблюдать на примере носителей одного из южнорусских говоров Уральского бассейна, которые, оторвавшись от «материнского» говора (с. Пинеровка Саратовской губернии), оказались в окружении казахского, башкирского языков и севернорусского говора (с. Саратовка Оренбургской области). За период функционирования в иноязычном окружении (промежуточное языковое состояние длилось 80 лет) из южнорусского говора полностью выпали: 1) лексика со значением природных особенностей; 2) названия деревьев, кустарников; 3) названия птиц, которые не водятся в степной зоне; 4) термины раздела пахотной земли; 5) названия частей дома, строительных материалов; 6) вся топонимия и др. Унаследованная от

«материнского» говора лексика сохранилась в словах: 1) со значением сенокошения; 2) птицеводства; 3) транспорта; 4) народных игр и др. [11, с. 4-16].

Живя в соседстве с казаками, казахами и башкирами, говор переселенцев пополнился за счет множества заимствований: Буранка, Елшанка, Мечетка, Киргизская степь, Султан-кин угол, Чилижный Кордон, Кирпишанка, Уил, Дириксай; бархан, мар, шишка, шихан; бишку-нак; катун, ковыл (ковыль), белые талы, красные талы, карагач, чилига, куян-таблак; арбу-зиха, арык, кауз, чигирь, хивинка, улька; кочка, тебеневать, бутакан, куспак, мурундук, нар, курдюк; бухарская сера, тагарки, шаленка, кибитка, литая изба, мять кизяк; калач, кокурка, белиш, баурсак, махан, арьян, каймак, ремчук, крут, бишбармак, юрага; муйнак и др.

В последнее полстолетие в Урало-Сакмарском междуречье лидирующим языком является русский язык. Потенции же всех других языков характеризуются более узкой функцией.

ЛИТЕРАТУРА

1. Чибилев А.А. Бассейн Урала: история,география, экология. Екатеринбург: УрО РАН, 2008.

2. Кузеев Р.Г. Народы Среднего Поволжья и Южного Урала: этногенетический взгляд на историю. М.: Наука, 1992.

3. Яхонтов С.Е. Прародина ностратических языков // Конференция. Славистика. Индоевропеистика. Ностратика. К 60-летию со дня рождения В.А. Дыбо: тез. докл. М., 1991.

4. Иллич-Свитыч В.М. Опыт сравнения ностратических языков (семитохамитский, картвельский, индоевропейский, уральский, дравидийский, алтайский). Введение. Сравнительный словарь (b - K). M.: Наука, I971.

5. Татищев В.Н. История Российская. Т. 1. М; Л.: Изд-во АН СССР, 1962.

6. Казаки // Мегаэнциклопедия Кирилла и Мефодия [Электронный ресурс]. URL: http://www.meg-abook.ru/Article.asp?AID=616846 (дата обращения:

20.10. 2011).

7. Аланика. Сведения греко-латинских, византийских, древнерусских и восточных историков об аланах-ясах: сост. и комм. Ю.С. Гаглойти // Дарьял, 2000. № 2.

8. Руделев В.Г. Клятва о яицких рубежах // Рязанский окоем: избранные произведения ред. И. Красногорская. Рязань: Издатель Ситников, 2009.

9. Балинов Ш. О происхождении казачества [Электронный ресурс]. URL: http://clubs. ya.ru/4611686018427393751/replies.xml?item_no=84. (дата обращения: 20.10.2011).

10. Личное дело Воробьева Н.И. // Архив Оренбургского государственного педагогического университета. Ф. 971. Д. 5701.

11. Моисеев Б.А. Словарный состав говора села Саратовки Соль-Илецкого района Чкаловской области (К вопросу о развитии лексики одного из южнорусских говоров в инодиалектном и иноязычном окружении): автореф. дис... . канд. филол. наук. М., 1956.

ВЕСТНИК АКАДЕМИИ НАУК РБ/

/ 2013, том 18, № 2IIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIIННННННННШ