Названия слезы в удмуртских диалектах и их происхождение

С. А. Максимов

НАЗВАНИЯ СЛЕЗЫ В УДМУРТСКИХ ДИАЛЕКТАХ И ИХ ПРОИСХОЖДЕНИЕ

Публикация подготовлена при финансовой поддержке РФФИ.

Проект № 05-06-80461.

0. Понятие «слеза» относится к лексико-семантической группе жидкостей, выделяемых организмом человека в процессе его жизнедеятельности. В более широком плане названное понятие можно включить в лексико-семантическое поле органов человека и их функций. Как известно, в данное поле обычно входят слова, относящиеся к древним исконным лексическим пластам языков. Удмуртский язык в этом плане также не является исключением, хотя здесь произошли определенные изменения. Для выражения понятия «слеза» в настоящее время в удмуртском литературном языке и его диалектах функционируют две лексемы: синкыли и синву, которые в диалектах представлены множеством фонетических вариантов, правда, это касается в основном первой из них.

1.1. с'инкыл'и

1.1.1. Территориальное распространение. Данная лексема характерна для южного наречия и срединных говоров, а также для нижнечепецкого диалекта (1-3, 6-9) северного наречия. При этом в приграничной полосе -северной группе срединных говоров в пределах Удмуртии - она употребляется параллельно с другим наименованием слезы с'инву. В некоторых опорных пунктах Якшур-Бодьинского (72, 74) и Увинского (85) районов исследуемая лексема не зафиксирована, что может указывать не столько на ее реальное отсутствие в них, сколько на редкое употребление.

1.1.2. Варианты слова: с'инкыл'и, с'ин'кыл'и (с'ин'кыл'и, с'ин'къл'и), с'и\кыл'и (с'и\къл'и), с''инкил'и, с'и\кил'и (с''и\кил'и), с''ин'кил', с'инкыл'ы, с'ин'кыл'ы (с'ин'къл'ъ), с'и\къл'ъ, с'имкыл'и (с'имкыы'и, с'имкъл'и), с'имкыл'ы, с'имкил'и, с'ин'ко°л'и.

1.1.2.1. Вариант с'инкыл'и распространен в большинстве срединных говоров, а также в некоторых приграничных с ними населенных пунктах южного наречия (116, 117, 124). Он принят за стандартную форму в литературном языке - синкыли.

1.1.2.2. Варианты с палатальным н': с'ин'кыл'и употребляются в собственно южном диалекте (109-112, 119, 125, 126, 129, 131, 133, 136, 147; с'ин'кыл'и - 119, 128, 132; с'ин'къл'и - 128, 130, 135, 137, 148-150), в кукмор-ском (143-146) и бавлинском (152, 174) говорах периферийно-южного диалекта. В формах с мягким н'- с'ин'кыл'и, с'ин'кыл'ы, с'ин'ко°л'и и др., а также в бесермянской словоформе с'ин'ву наличие указанного звука обусловлено явлением палатализации зубных д, т, н после переднерядного и в южном и бесермянском наречиях.

1.1.2.3. Форма с'иукыл'и распространена в шошминском говоре (15, 17, 138-140), с'ищъл'и зафиксирована в д. Починок-Сутер (145а) (кукморский говор). Переход зубного н в заднеязычный I перед задненебными г, к - закономерное явление в южном наречии. В некоторых говорах данный звук, возможно, образовался из палатального н'. Разумеется, причина возникновения его в других формах, таких как: с'и\кил'и, с'и\къл'ъ, - аналогичная.

1.1.2.4. Формы с гласным и во втором слоге вместо ы встречаются в Киль-мезском районе Кировской области (средне-западный диалект): с''инкил'и (12, 13), с''и\кил'и (13, 14), у шошминских удмуртов: с'и\кил'и (138, 139), в д. Лельвиж (кукморский говор): с'имкил'и (142), а также у красноуфимских удмуртов: с''ин'кил'(175). Переход гласного ы в и в рассматриваемом слове связан с процессом изменения ы перед палатальными согласными в корнях определенной группы слов, например: выл' > вил' 'новый', пыз' > пиз' 'мука', тыс' > тис' 'зерно' и др. В территориальном плане данное явление распространено в южном наречии и срединных говорах, но наиболее интенсивно оно протекает в шошминском говоре (см. Кельмаков 1998: 65-66). Возникновение указанных форм в Кильмезском районе вполне может быть связано с миграционным потоком шошминских удмуртов. С другой стороны, нужно учитывать и взаимодействие с местным марийским населением, одним их характерных черт диалекта которого является и-канье (употребление гласного и вместо ы (а) и ы (к)) (см. Грузов 1964: 15). Влиянием марийцев, например, можно объяснить звукопереход ы > и при велярном окружении в некоторых словах в речи местных удмуртов, как, например, в слове киси 'карман' (лит. кисы).

Хотя имеются некоторые факты, указывающие на то, что красноуфим-ские удмурты являются переселенцами с территорий современного проживания шошминских удмуртов, полагаем, что в красноуфимской форме с''ин'кил' гласный и возник независимо от шошминской, так как это достаточно позднее явление. Отсутствие конечного гласного объяснению не поддается.

1.1.2.5. Палатализованный звук с'' вместо палатального с', в частности, в форме с''ин'кил', а в целом - вообще в системе консонантизма красноуфим-ского говора, возник из-за звукоперехода с > ш, вследствие которого ослабла оппозиция палатального с' (> с'' ) и велярного с. Наличие аналогичного звука в речи удмуртов Кильмезского района Кировской области можно объяснить русским влиянием. Данный звук присутствует и в описываемых формах с''инкил'и и с''и\кил'и.

1.1.2.6. Формы с конечным ы (ъ) распространены небольшими островками среди других вариантов исследуемой лексемы: с'инкыл'ы - в Сюмсин-ском (81-83) и Вавожском 103-106) районах, а также в д. Ягул (92) Завьялов-

ского и д. Гожня (124) Малопургинского районов, с'ин'кыл'ы - на юго-западе Можгинского (118, 118б) и западе Алнашского (136) районов. Также этот вариант бытует в д. Удм. Сарамак Кизнерского района (113), территориально примыкающего к кукморским удмуртам, в речи которых зафиксированы формы с'ин'къл'ъ (145, 145в) и с'и\къл'ъ (145а, Верх. Шунь). Вариант с'имкыл'ы употребляется в слободском говоре (1-3).

Переход конечного и в ы, по нашему мнению, осуществился под влиянием названия шишки кыз кул'ы, кыскул'ы, кыскыл'ы и др. по закону аналогии. В качестве подтверждения сказанному можно отметить, что практически во всех населенных пунктах, в которых зафиксированы названия слезы с конечным ы, с аналогичным финальным гласным употребляется и название шишки. В населенных пунктах Тыловыл-Пельга (106) и Гожня (124) зафиксированы по две формы - с'инкыл'и и с'инкыл'ы. На этом фоне выглядит закономерным фонетический облик названий шишки в указанных населенных пунктах: в первом - кыз кул'ы и кыскул'и, кускыл'и, в последнем - кускыл'и и кускыл'ы, а в соседствующей деревне зафиксирована форма кул'ы.

Несколько особняком стоит слободской говор, в котором наименование шишки кыз тол'а никак не могло способствовать возникновению современного фонетического облика названия слезы с'имкыл'ы. Но следует учесть то обстоятельство, что нынешнее название шишки возникло, скорее всего, позднее. Ранее в этом говоре должна была употребляться форма типа ко-синского кыз кул'ы или форма кыскыл'ы, близкая к бесермянскому къскъл'ъ.

Все же причина корреспонденции конечного и // ы может быть и иная -та же, что, например, у слов кыскул'ы // кыскул'и, кызалзы // кызалзи.

1.1.2.7. Рассмотрим фонетические варианты исследуемого слова, в которых в конце первого компонента выступает звук м. Эти варианты образуют три отдаленных друг от друга ареала. Самый большой ареал образуют говоры Закамья: шагиртско-гондырский (153, 155), буйско-таныпский (156159, 162-166, 168, 170, 171), татышлинский (154, 160, 161, 169), ташкичинский (167, 172) и канлинский (173). В них употребляется форма с'имкыл'и (в говорах с заднерядными ы - с'имкыл'и, с'имкъл'и). Второй ареал охватывает говоры нижнечепецкого диалекта: слободской (1-3) с вариантом с'имкыл'ы и ко-синский (6, 6а, 8, 9) с фонетическим обликом с'имкыл'и. И, наконец, последний ареал представлен небольшим островком за Вяткой: с. Мал. Лызи (141) с вариантом с'имкыл'и и д. Лельвиж (142), в которой зафиксированы формы с'имкъл'и и с'имкил'и.

Наличие звука м вместо н в приведенных выше словоформах объясняется тем, что мы имеем дело с композитом, первым компонентом которого является самостоятельное слово с'ин 'глаз'. В некоторых диалектах конечный носовой этого слова перешел в губной м - нч., диал. Зак. с'им. В целом данный звукопереход характерен как раз для тех диалектов, в которых губной согласный выступает и в наименовании слезы. Названный процесс не является чем-то уникальным - в нижнечепецком диалекте нам известно еще несколько слов, претерпевших этот процесс: зым < зын (? зы\) 'запах', им < ин 'небо', йалам < йалан 'постоянно; всё ещё'. В диалектах Закамья, как и в целом в южной диалектной зоне, губной звук выступает в слове турым (туръм) < турын 'трава; сено'. В качестве дополнения к сказанному приведем еще один пример из среднечепецкого диалекта - зачим < рус. зачин.

В завятских формах с'имкыл'и, с'имкъл'и и с'имкил'и губной м возник внутри самой композиты в результате спорадического изменения \ в м, поскольку в шошминском и кукморском говорах в названии глаза с'ин' этот звук отсутствует. Процесс перехода заднеязычного \ в губной м в данной позиции для удмуртского языка нехарактерен, так как он закономерно осуществляется при наличии дистантно отдаленных губных согласных. Всё же этот закон, по-видимому, в настоящее время стал терять силу, поэтому вместо ожидаемого н мы наблюдаем м, например, в кукморском слове амсър ~ а\сър 'узкий', в шагиртско-гондырском э\гатыны ~ эмгатыны 'искалечить, изуродовать', а в бесермянской и верхнелумпунской формах бан 'щека' вместо ожидаемого м мы видим н.

1.1.2.8. В варианте с'ин'ко°л'и, зафиксированном в д. Удмурт-Ташлы (151) (бавлинский говор), звук о° мог возникнуть под влиянием слова с'ин'ко°л'ъ 'глазное яблоко'.

1.1.3. Значение. Как в диалектах, так и в литературном языке с'инкыл'и употребляется в значении 'слеза, слёзы', то есть жидкость, выделяемая глазными железами. Аналогичное значение имеет и слово с'инву. Кроме того, оба слова могут обозначать каплю слезы, слезинку. При употреблении исследуемых слов в первом значении они выступают только в единственном числе. Употребляясь во второй функции, они могут иметь также множественное число. В некоторых срединных говорах, в частности средневосточных, в которых оба слова функционируют параллельно, имеется тенденция употребления слова с'инкыл'и именно во втором значении - 'капля слезы, слезинка'.

1.1.4. Наличие в письменных источниках: Синъкыли 'слеза' (1785) [Кротов, 199]; kîl'i 'слеза, слёзы'; sim-kîl'i U, sin-kil'i JI, sin-kil'i J MU 'тж' (1892, 1894) [Wichm., 111]; Сгнкыльы, Син кыл]ы 'слеза' (1892, 1920-е гг.) [ВерещСл., 208]; Sin-kil'i Sar., sin-kil' Mal., sin-kêl'i Kaz., sin-kil'i Jel. 'тж' (1896) Munk., 165, 459]; синь-кыли к 'слёзы' (1919) [Яковлев, 74]; синкыльы юж. 'тж' (1932) [Борисов, 255].

1.1.5. Происхождение. Исследуемая лексема является сложным словом, состоящим из компонентов с'ин и -кыл'и. Первый из них имеет значение 'глаз' и является словом уральского происхождения - ур. *silma 'тж', ср. ф. silma, венг. szëm 'тж'. Второй компонент восходит к уральскому слову *kine(-1з) (*kune(-l3)) со значением 'слеза', ср. ф. kyynel, венг. kônny 'тж' [UEW, 159, 479; см. также: Соколов 19988-9: 61, 1999s-6: 80]. Определительный компонент с'ин был добавлен к слову, имеющему значение собственно 'слеза', уже после распада финно-угорской общности (см. об этом: Заключение).

1.2. с'инву

1.2.1. Территориальное распространение. Указанная лексема в целом распространена в северной половине Удмуртии: в среднечепецком и верхнече-пецком диалектах северного наречия, бесермянском наречии и северной группе срединных говоров, в которых она функционирует обычно параллельно со словом с'инкыл'и. Южная граница проходит по южной границе Селтинского района, по северной части Увинского района, далее по южной границе Як-шур-Бодьинского района и, захватывая западную часть Воткинского района, идет по юго-востоку Шарканского района.

1.2.2. Варианты слова. Кроме широко распространенной формы с'инву, имеется лишь один фонетический вариант с палатальным н' - с'ин'ву, кото-

рый характерен для бесермянского наречия (22б, 36, 45, 46, 49) (о звукопере-ходе н > н'см. раздел 1.1.2.2).

1.2.3. Наличие в письменных источниках: Синъ-ву 'слеза' (1786) [Могилин, 59]; ¿т-уи G 'тж' (1892, 1894) 235]; синь ву г 'слёзы' (1919) [Яковлев, 74]; Син ву 'тж' (1919) [Крылов, 31]; синву сев. 'тж' (1932) [Борисов, 255]; я'т'уи бес. 'слеза' (1970) [ЯзБ, 80].

1.2.4. Происхождение. Рассматриваемое слово является композитом, состоящим из элементов с'ин и ву. Первый из них имеет значение 'глаз' и является словом уральского происхождения (см. выше). Второй компонент восходит к общеуральскому слову *тмв1в со значением 'вода' и имеет параллели во многих индо-европейских языках, ср. и.-е. *ио^г. [ИЕ^^ 479, 570]. В КЭСК (С. 256) удм. синву сравнивается с к. синва 'слёзы', и указывается, что это сложное слово, но о времени происхождения умалчивается. С. В. Соколов [19995-6: 80] считает, что удм. синву является сложным словом общепермского происхождения. В качестве уточнения добавим, что исследование распространения названий слезы в пермских языках позволяет сделать вывод о том, что слова синву, синва являются по происхождению (поздне)прапермскими.

2. Заключение. Рассмотрев названия слезы в удмуртском языке, можно отметить, что удмуртские диалекты сумели сохранить его название (с'ин)кыл'и, восходящее еще к древнему уральскому времени. В некоторых родственных языках соответствующее слово было утрачено - в частности, в языке волжских финно-угров и коми, ср. эрз. сельведь, мокш. сельмоведь, мар. шинчавуд, к. синва, кп. синва [ЭРС, 578; МокшРС, 616; МРС, 411; ССКЗД, 337; КПРС, 430]. Причиной подобной инновации, возможно, послужила затемненность, непонятность слова, обозначающего слезу или, точнее, второго его компонента.

Если рассмотреть названия частей глаза и другую терминологию, связанную с ним, можно убедиться, что почти все они являются сложными словами, в которых в качестве первого компонента выступает слово син 'глаз', например: синлыс 'ресницы' (букв. 'глазная хвоя'), синкольы 'глазное яблоко' (букв. 'глазная галька, глазной камешек'), синчебер 'радужная оболочка' (букв. 'глазная краса (красота)') и т.д. По аналогии с другими словами, связанными с глазом, слово, служившее для выражения понятия «слеза» типа *кЦЧ, было усилено компонентом, используемым для обозначения глаза.

Большинство из приведенных слов имеют прозрачную этимологию. В этом ряду только вторая часть слова слеза оставалась непонятной. Данное явление подтолкнуло носителей северной группы пермских диалектов в позднее прапермское время заменить его на слово с прозрачным значением 'вода'. В результате этой инновации образовались современное коми и коми-пермяцкое синва и северноудмуртское с'инву. Инновационная волна, распространяясь на юг, охватила к настоящему времени северную группу срединных говоров, в которых первоначальное слово с'инкыл'и постепенно стало отходить на второй план. В то же время в нижнечепецком диалекте северного наречия инновационное слово было снова заменено на древнее с'имкыл'ы ~ с'имкыл'и, привнесенное миграционным потоком удмуртов и бесермян из-за Вятки. В свою очередь, бесермяне, оказавшись на средней Чепце, нынешнее с'ин'ву заимствовали у местных удмуртов.

Условные сокращения

бес. - бесермянское наречие; венг. - венгерский язык; диал. Зак. -диалеты Закамья; и.-е. - индо-европейский праязык; к. - коми язык; кп. -коми-пермяцкий язык; лит. - литературный язык; мокш. - мокшанский язык; нч. - нижнечепецкий диалект; рус. - русский язык; сев. - северное наречие; удм. - удмуртский язык; ур. - уральский праязык; ф. - финский язык; эрз. -эрзянский язык; юж. - южное наречие. Названия удмуртских диалектов:

в трудах Ю. Вихманна: G - глазовский, J - елабужский, JI - елабужский (по словарю В. Ислентьева), MU - малмыжско-уржумский, U - уфимский; в трудах Б. Мункачи: Jel. - елабужский, Kaz. - казанский, Mal. - малмыж-ский, Sar. - сарапульский; в словаре И. Яковлева: г - глазовский, к - казанский.

Литература

Борисов, Т. К. Удмурт кыллюкам. Толковый удмуртско-русский словарь: Ок. 15000 слов / Т. К. Борисов. Удм. ИИЯЛ УрО АН СССР; Удм. отд. Всесоюзного фонда культуры. Ижевск, 1991. XXXII + 384 с.

ВерещСл. = Верещагин, Г. Е. Собрание сочинений: В 6 т. / Г. Е. Верещагин; Под. ред. В. М. Ванюшева. Т. 6. Кн. 2: Вотско-русский словарь [= Удмуртско-русский словарь] / Отв. за выпуск и авт. предисл., комментариев Л. М. Ившин; УИИЯЛ УрО РАН. Ижевск, 2006. 288 с. (Памятники культуры).

Грузов, Л. П. О редуцированных гласных марийского языка и их истории / Л. П. Грузов // Вопросы финно-угорского языкознания: Грамматика и лексикология. М.-Л.: Наука, 1964. С. 15-26.

Кельмаков, В. К. Краткий курс удмуртской диалектологии: Введение. Фонетика. Морфология. Диалектные тексты. Библиография / В. К. Кельмаков. Ижевск: Изд-во Удм. ун-та, 1998. 386 с.

КПРС = Коми-пермяцко-русский словарь: Ок. 27000 слов / Р. М. Баталова,

A. С. Кривощекова-Гантман; АН СССР. Ин-т языкознания; Пермский ГПИ. М.: Рус. яз., 1985. 624 с.

Кротов, З. Краткой Вотской словарь съ россшскимъ переводомъ собранный и по Алфавиту расположенный села Еловскаго Троицкой церкви священникомъ Захарею Кротовымъ. 1785 года. 285 с. / З. Кротов [В кн.: Кротов, З. Удмуртско-русский словарь / З. Кротов; УИИЯЛ УрО РАН. Ижевск, 1995. XX + 285 с.].

КЭСК = Лыткин, В. И. Краткий этимологический словарь коми языка /

B. И. Лыткин, Е. С. Гуляев. М.: Наука, 1970. 386 с.; переизд. с доп.: Сыктывкар: Коми кн. изд-во, 1999. 431 с.

Могилин, М. Краткой отяцюя Грамматики опытъ = Опыт краткой удмуртской грамматики / М. Могилин; УИИЯЛ УрО РАН; Отв. ред. Л. Е. Кириллова. Ижевск, 1988. 203 с.; прил.: с. 192-201.

МокшРС = Мокшанско-русский словарь: Ок. 41 000 слов / Н. С. Алямкин, Р. В. Бабушкина, В. М. Имярекова и др.; Под. ред. Б. А. Серебренникова, А. П. Феоктистова, О. Е. Полякова; Ин-т языка, лит., ист. и экон. при Сов. Мин. Прав-ва Республики Мордовия. М.: Рус. яз., Дигора, 1998. 920 с.

МРС = Васильев, В. М. Марла-рушла мутер = Марийско-русский словарь / В. М. Васильев, А. А. Саваткова, З. В. Учаев. 2-е изд., с изм. Йошкар-Ола: Мар. кн. изд-во, 1991. 512 с.

Напольских, В. В. Удмуртские материалы Д. Г. Мессершмидта / В. В. Напольских // Ижевск: Удмуртия, 2001. 224 с., ил.

ССКЗД = Сравнительный словарь коми-зырянских диалектов: Ок. 25000 слов / Т. И. Жилина, М. А. Сахарова, В. А. Сорвачёва; Под. ред. В. А. Сорвачёвой. Сыктывкар: Коми кн. изд-во, 1961. 492 с.

ЭРС = Эрзянско-русский словарь: Ок. 27 000 слов / Р. Н. Бузакова, Р. С. Ширманкина, Е. Н. Лисина и др.; Под. ред. Б. А. Серебренникова, Р. Н. Бузаковой, М. В. Мосина; НИИ языка, лит., ист. и экон. при Прав-ве Морд. ССР. М.: Рус. яз., Дигора, 1993. 803 с.

ЯзБ = Тепляшина, Т. И. Язык бесермян / Т. И. Тепляшина; АН СССР. Ин-т языкознания. М.: Наука, 1970. 288 с.

Яковлев, И. В. Удмуртъёслэсь ог-огзылэсь мукет сямен вераськон кылъёссэс валэктйсь книга / И. В. Яковлев. Казань, 1919. 82 с.

Munk. = Munkacsi, B. A votjak nyelv szötara / B. Munkacsi. Budapest, 1896. XVI + 836 l. 2-е изд.: Pecs, 1990.

UEW = Redei, K. Uralisches Etymologisches Wörterbuch. B. I—III / K. Redei. Budapest: Akademiai Kiadö, 1986-1991.

Wichm. = Wotjakischer Wortschatz. Aufgezeichnet von Yijö Wichmann. Bearbeitet von T. E. Uotila und Mikko Korhonen. Herausgegeben von Mikko Korhonen. LSFU XXI. Helsinki, 1987. XXIII + 422 S.

Wied. = Wiedemann, F. J. Syrjänisch-Deutsches Wörterbuch nebst einem wotja-kisch-deutschen und mit einem deutschen Register / F. J. Wiedemann. St.-Petersburg, 1880. 692 S.

Maksimov S. A. The names of the notion "tear" in the dialects of the Udmurtian language and their origin

The article deals with the names of the notion "tear" in the Udmurtian language. In the dialects of the Udmurtian language two lexemes are used to denote "tear", which are: "sin-kyli" and "sinvu". They are compound words, the first component of which is the word "sin" meaning "an eye". The Udmurtian dialects have managed to retain the name "(s'in)kyl'i" dating back to the ancient Ural time. The north- Udmurtian word "sinvu" came into being in the late pra-Permian Age when the incomprehensible word "kyl'i" was substituted for the word with the clear meaning "water".