Методология исследования взаимосвязи дискурса об этнической идентичности и контекстуальных сообщений СМИ

СОЦИОЛОГИЯ

Методология исследования взаимосвязи дискурса об этнической идентичности и контекстуальных сообщений СМИ

Ф.А. Барков

В статье рассматриваются теоретические аспекты трансформации контекстуальных сообщений средств массовой коммуникации о ситуациях этнокультурного контакта в публичный дискурс об этничности. В статье приводится классификация и краткая характеристика основных информационных жанров, формирующих публичный дискурс об этничности, а также рассматриваются элементы дискурсивного анализа новостной информации.

Понятие «этносоциальная идентичность» отражает ряд метатеоретических и методологических аспектов: рассмотрение этноса как социальной группы, ориентация на социологический и социально-психологический подходы. Так, в реальной социальной практике субъектами отношений являются в основном группы. Однако реальное этнокультурное сообщество состоит из индивидуумов, которые являются соответственно и носителем этнокультурной (этносоциальной) идентичности. Но носителем этой идентичности делает их не происхождение, а та социальная роль, которую эти индивиды играют в социальном взаимодействии, и их включенность во внутригрупповые процессы.

В научной литературе принято выделять два магистральных теоретических подхода к анализу этнической идентичности и этничности: при-мордиалистский (Ю.В. Бромлей, Ван ден Берге, К. Гиртц, Л.Н. Гумилев и др.) и конструктивистско-инструменталистский (Ф. Барт, Б. Андерсон,

В.М. Воронков, Э. Геллнер, В.С. Малахов, В.А. Тиш-ков, С.В. Соколовский, Э. Хобсбаум и др.). Если в рамках примордиалистского подхода этническое рассматривается как самодостаточное, объективное и фундаментальное для человеческого бытия явление, то в рамках конструктивисткой парадигмы этничность признается продуктом социальной среды и социального выбора, результатом коммуникативного, символического взаимодействия индивидов.

Одними из первых альтернативную при-мордиалистскому подходу концепцию этносоциальной идентичности в нашей стране стали развивать С. Арутюнов, А. Сусоколов, Н. Че-боксаров. В рамках научной школы В.А. Ядова (Т. Баранова, Е. Данилова, О. Дудченко, С. Климова, А. Мытиль, О. Оберемко) был разработан категоризационный подход, описывающий в том числе и этносоциальную идентичность через анализ моделей взаимодействия «мы-образов» и «они-образов».

Барков Федор Александрович - к.соц.н., старший преподаватель кафедры социологии, политологии и права Южного федерального университета. Ростов-на-Дону. E-mail: barkovfedor@gmail.com

Нами этносоциальная идентичность рассматривается как результат взаимодействия интерсубъективных систем социальной категоризации (П. Бергер, Т. Лукман) индивидуального жизненного опыта (А. Шюц) и социокультурных структур (П. Бурдье, П. Штомпка). Иными словами, содержание этносоциальных категорий должно, по нашему мнению, анализироваться с феноменологических и социокультурных позиций, а характер функционирования категоризационных структур в обществе - с конструктивистких.

Исследования повседневного дискурса о ситуациях этнокультурного контакта показывают, что значительную роль в воспроизводстве идентичности играют замкнутые вербально-семантические поля. Формируемые в рамках таких полей отношения, оценки и суждения применительно к типичному поведению индивидов различной этнической принадлежности часто носят противоположный характер. Речь идет о том, что спонтанные оценочные реакции в ситуации этнокультурного контакта задаются определенным вербально-семантическим набором, воспроизводимым в повседневном дискурсе об этничности. Этносоциальная принадлежность, идентичность, статус функционируют не просто как механизмы личностного соотнесения с той или иной этнокультурной группой, а как набор социальных и дискурсивных стереотипов, обуславливающих процесс этносоциальной идентификации, поведенческой оценки и т.д.

Этносоциальная идентичность, формируемые ею и формирующие ее этносоциальные стереотипы постепенно превращаются в устойчивые оценочные модели, распространяющиеся в обществе самостоятельно - в отрыве от конкретного опыта этнокультурного контакта - через повседневные социальные практики, а также средства массовой коммуникации. Данные устойчивые модели как реорганизуют весь предыдущий опыт социального взаимодействия с этнически иным, так и создают устойчивые сценарии структурирования будущего опыта взаимодействия - через «умалчиваемые интерпретации» (Г. Гарфинкель и др.) и символическое опосредование идентичности (Дж. Г. Мид, Ч. Кули и др.).

Однако если на предыдущих этапах социальной истории такое воспроизводство оценочных моделей, фреймов осуществлялось в основном через сети индивидуального взаимодействия (родственники, друзья, люди близкого социального круга, партнеры, коллеги), то в настоящее время все в большей мере индивид включается под воздействием СМК в оценочные и дискурсивные модели по отношению к индивидам других этнических групп. Взаимодействие индивида и СМК отличается отсутствием непосредственного контакта между источником и реципиентом сообщений, в смысловом отношении связанных с этносоциальными оценками и стереотипами. Причем под СМК понимается предельно широкий набор форм и средств передачи массовой трансляции информационных потоков, разумеет-

ся, включая Интернет, а также формы массового искусства (кино, комиксы, книги и т.п.).

Характер сообщений, циркулирующих на уровне СМК, отличается заведомой публичностью, что накладывает свой отпечаток на их характер. Кроме того, многие коммуникативные формы, существующие в Интернете, характеризуются анонимностью, что также специфически отражается на конструировании из контекстных и ситуативных сообщений «мы-образов» и «они-образов». При активном внешнем воздействии на ценностномотивационную структуру индивида запускается механизм самоидентификации - индивид начинает действовать, думать, строить отношения с другими в соответствии со схемой, ему навязанной. В этом процессе рутинизации этнокультурной идентичности происходит ее стигматизация, переход от характеристики индивидуальной к характеристике коллективной.

По мнению Т. Ван Дейка, воспроизводство этносоциальной идентичности связано с воссозданием «когнитивных моделей этнических ситуаций»1. Такие модели соединяют в памяти репрезентацию ситуаций с определенным дискурсом. При этом особую роль Ван Дейк отводит стратегическому характеру восприятия и производства «текстов» об этничности, а также фактору этнических стереотипов в восприятии индивидов. Модели интерпретации ученый подразделил на частные (партикулярные) и общие. Частные модели отражают уникальную информацию об одной ситуации (этнического контакта). Общие модели включают информацию из нескольких частных как об «одной и той же», то есть «одного типа».

При этом частные модели могут содержать новую информацию, в соответствии с которой перестраиваются общие модели. В свою очередь общие модели, которые являются социально релевантными, могут преобразовываться во фреймы (сценарии) в семантической «социальной» памяти. Ван Дейк отмечает, что каркас любой модели составляет схема, в которую входит определенное число фиксированных категорий. Социальные ситуации, таким образом, содержат определенные «типы» информации, которые будут отнесены к соответствующим категориям в схеме. Этнические стереотипы - это не просто личные или индивидуальные установки, но установки одной социальной группы по отношению к другой, которые разделяются большинством членов группы и которые помещены в исторические, экономические или социальные структуры, типичные для данного общества.

Если ситуации в общем случае могут быть восприняты, поняты и представлены в виде эпизодических моделей, то можно предположить, что к таким ситуациям относятся также и «встречи с представителями этнических групп»2. Анализируя разговоры и рассказы о таких контактах, мы постигаем природу социальных ситуаций и их общую репрезентацию, то есть представление о встречах с представителями иной этничности. Исходя из этого, можно сказать, что в ходе исследования нас

Ф.А. Барков

будет интересовать прежде всего когнитивные репрезентации ситуаций и стратегии обращения с ними.

Приобретение, «использование» или восприятие этнических предубеждений, а следовательно, их когнитивной организации и стратегического управления находятся в функциональной зависимости от взаимодействий этнических групп в социальной среде. Социальные установки представляют собой сложные когнитивные структуры убеждений или мнений, бытующих в социуме. Подобно фреймам или сценариям эти структуры обладают схематической организацией и располагаются в «социальной памяти»: если мнения - это оценочные убеждения, то социальные установки - это иерархические конфигурации разделяемых обществом мнений.

Как отмечает Ван Дейк, предубеждения следует объяснять не только через когнитивные репрезентации (схематические структуры, категории и собственно содержание) установок и моделей ситуаций, но и через процессы, происходящие в ситуациях реального использования такого рода информации в речевых или иных взаимодействиях в социальной среде. С помощью некоторого фиксированного числа базовых категорий этнические установки организуются в схемы. Схемы установок играют важную роль при пополнении системы новыми установками или при преобразовании системы.

Наша гипотеза заключается в том, что такие категории отражают не только возникновение или появление этнических групп и их членов, со-циоэкономическое положение, социокультурные характеристики представителей групп и приписываемые последним личностные свойства. Категории передают информацию, существенную для группы, а следовательно, способствуют воспроизводству этносоциальной идентичности.

Таким образом, для понимания механизмов взаимодействия и роли латентных интерпретативных структур, заложенных в дискурсивных, символических и аффективных формах воспроизводства этносоциальной идентичности, функционирующих в повседневном и информационном пространстве, необходимо аналитическое рассмотрение сценариев их взаимодействия и взаимной трансформации на основе теории дискурсивного анализа (дискурс-анализа). Дискурс понимается как текст, взятый в рамках данного ситуативного контекста. Контекст в этом случае обретает свою значимость потому, что он задает характер коммуникации посредством данного текста, ее смысловое и прагматическое содержание. Методологические последствия ввода в теоретическое рассмотрение коммуникации понятия дискурса заключаются в том, что, скажем, при текстовом анализе мы имеем дело с внутренними особенностями текста, а при дискурс-анализе нас интересуют внешние по отношению к тексту аспекты коммуникации.

Дискурс-анализ тогда будет заключаться в понимании того, что не только знаки конструируют

смысл, но и смысл возникает как инкарнация социально-исторического когнитивного фона, т.н. «мира дискурса», а также в поиске характеристик этого фона, в экспликации фонового знания, определяющего, почему имело место именно это высказывание, а не другое. Несмотря на то что распространение информации осуществляется через язык, местом возникновения понятий М. Фуко называет именно дискурс: дискурсивное поле (или формация) определяют правила, условия и возможности соединения высказываний между собой в целостную когнитивную систему.

Анализ дискурса, таким образом, представляет собой теорию и методологию реконструкции институционального, социального исторического и идеологического содержания текстов. По определению Ю.С. Степанова, дискурс представляет собой особое использование языка для выражения некоей ментальности или идеологии. Это влечет активизацию некоторых черт языка, особую грамматику, лексику, что в конечном итоге создает свой особый символико-смысловой мир3. В данном определении, подводящем определенное обобщение под представленными выше интерпретациями, дискурс, таким образом, предстает как форма использования языка, соответствующая той или иной сфере социальной жизни, практики, коммуникации.

Идеи М. Фуко стали основой для теоретических разработок немецкой школы дискурс-анализа (У Маас, Ю. Линк, Ю. Хабермас). В рамках этой школы тезис о том, что любой текст является частью и выражением общественной практики, задающей ограниченный массив возможных текстов, был развит до принципа, согласно которому анализ текста должен стать анализом дискурса как исторически или социально контекстной формы. То есть дискурс-анализ фактически становится средством исторической, идеологической, социальной и психологической реконструкции «духа эпохи». Для представителей немецкой школы дискурс является не отдельным взятым текстом-артефактом, за которым стоит социальный или культурный контекст, но некоей интертекстуальной реальностью: все тексты, обращенные к определенной теме, образуют дискурс4. Тогда точкой отсчета становится не отдельный текст, как артефакт репрезентации, но совокупность многих текстов, циркулирующих в пределах определенной коммуникативной сферы. В качестве примера в данном случае можно привести следующие типы дискурса: политический, медицинский, юридический и т.д.

С точки зрения социальных последствий функционирования дискурса его можно охарактеризовать как систему ограничений, накладываемых на возможности конструировать и интерпретировать высказывания. То есть дискурс функционирует как средство конструирования социальной реальности: институциональная интерсубъективная реальность опредмечивается в дискурсе, а дискурс распредмечивается посредством того, что делает эту «институциональную реальность» реальной. В отличие от некоторых авторов, которые в таком

движении усматривают за дискурсом элементы надындивидуальное™, тем самым придавая дискурсам и текстам, как неким формально организованным структурам, объективность sui generis, мы полагаем, что речь необходимо вести именно об интерсубъективной природе дискурса как социального явления.

С другой стороны, развитие СМК в современном обществе придает отдельным видам дискурса беспрецедентный потенциал структурирующего влияния на общество. Именно развитие данного сюжета (канализирование социальных идей, оценок, взглядов и суждений) породило к жизни целый набор конструктивистких концепций, рассматривающих социальную динамику прежде всего с точки зрения конкуренции различных вариантов дискурса вокруг какого-либо проблемного поля в условиях ресурсных и институциональных ограничений агентов дискурса. Примером подобных концепций могут служить работы Г. Блумера, П. Ибарры и Дж. Китсьюза, Дж. Беста, С. Хилгартнера, Ч.Л. Боска и др.5

Действительно большая методологическая заслуга конструктивизма заключается в том, что результаты исследований, выполненных в его парадигмальных рамках, с очевидностью показывают: дискурс есть не столько «предзаданный способ мышления» (М. Фуко), сколько средство формирования, доминирования или же угасания определенного способа мышления, релевантного для широкой социальной практики. Новостные материалы, несмотря на свою в буквальном смысле эфемерность (каждый день новости меняются), представляют собой одну из наиболее влиятельных, если не самую влиятельную форму, подачи информации о затрагивающих тему этничности событиях.

Такой потенциал воздействия приобретается новостями вследствие двух эффектов аккумуляции: а) структурной и б) темпоральной. В процессе структурной аккумуляции новостного дискурса происходит накопление и обобщение информации, поступающей из различных источников (газет, радио, ТВ, Интернет), а также из различных ресурсов одного и того же источника (новости на разных каналах или в разных газетах на одну и ту же тему). В процессе темпоральной аккумуляции новостного дискурса об этнической идентичности за счет накопления однотипных или разнотипных

------------ Ключевые слова --------------------

Этничность, идентичность, дискурс, стигматизация,

конструирование, модели репрезентации.

сообщений во времени создается соответствующий информационный фон.

То, что новости - вне зависимости от формы их трансляции - являются опредленного рода дискурсом, долгое время игнорировалось, отмечает Т. Ван Дейк6. В действительности же, процесс массовой коммуникации должен исследоваться не только через призму поддающихся статистическому наблюдению характеристик, но через обращение к его сути - речевым сообщениям. Вся совокупность текстов массовой коммуникации, в особенности тексты новостей, - это предмет дискурсивного анализа, т.е. исследования текстов как особого типа языкового употребления, как конструкций, относящихся к специфической социокультурной деятельности.

В настоящее время трудно однозначно сказать, что первично в цепочке «дискурс-модели репрезентации этничности - стратегические модели интерпретации этноконтакта»: то ли дискурс формирует оценки, то ли первичной по отношению к дискурсу является социальная реальность, противоречивый характер которой актуализирует имплицитные модели репрезентации этничности в дискурсе СМК. Однако, даже несмотря на это, можно с уверенностью утверждать, что дискурс-анализ контекстных сообщений СМИ в современной России может быть использован: а) для диагностики социальной среды и прогнозирования «узких мест» в межнациональных отношениях; б) для профилактики негативных интерпретативных структур в массовом сознании по отношению к этнически другим посредством целенаправленной политики формирования дискурсивных форм, в которых минимизированы имплицитные репрезентативные модели, маркирующие границы этничности, и в особенности стигматизирующие ее.

Barkov FA. Modern methodological approaches to the study of the interrelation between everyday discourse about ethnic identity and contextual posts of the mass communication.

Summary: The article deals with the theoretical aspects of the transformation of mass media messages about situations of ethnocultural contact in the public discourse about ethnicity. The author presents a classification and brief description of the main information genres forming public discourse about ethnicity and the elements of a discourse analysis of news.

------------- Keywords ------------

Ethnicity, identity, discourse, stigmatization,

representation models.

Примечания

1. Ван Дейк Т.А. Когнитивные модели этнических ситуаций. Пер. с англ. Г.Е. Крейдлина / Т.А. Ван Дейк. Язык. Познание. Коммуникация. Благовещенск, 2000. С. 161 - 190.

2. Чернявская В.Е. Дискурс власти и власть дискурса: проблемы речевого воздействия: учеб. пособие. М., 2006. С 71.

3. Степанов Ю.С. Альтернативный мир. Дискурс, Факт и Принцип, Причинности // Язык и наука конца XX в. М., 1995. С. 38.

4. Чернявская В.Е. Указ. соч. С. 76.

5. См., напр.: Социальные проблемы: конструкционистское прочтение. Хрестоматия / Сост. И.Г. Ясавеев. Казань, 2007.

6. Ван Дейк Т. Анализ новостей как дискурса // Т.А. Ван Дейк. Язык. Познание. Коммуникация. Благовещенск, 2000. С. 111.