Восприятие России в публицистике и политической деятельности К. Санчеса-Альборноса

Т.А. Мухаматулин

ВОСПРИЯТИЕ РОССИИ В ПУБЛИЦИСТИКЕ И ПОЛИТИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ К. САНЧЕСА-АЛЬБОРНОСА

Статья посвящена восприятию России выдающимся испанским ученым, педагогом и публицистом К. Санчесом-Альборносом. Малоизвестный в нашей стране, этот человек оказал значительное влияние на развитие испанской научной мысли. В его работах упоминания о России и о славянских народах редки и, как правило, носят негативный характер. Основная причина этого, как считает автор, в соотнесении России и коммунизма, против которого Альборнос выступал всю жизнь. Однако в начале 1930-х годов ученый входил в правление Испано-славянского комитета, который занимался развитием славянских культур в Испании. По мнению автора, это демонстрация общего отношения либеральной интеллигенции к СССР в тот период.

Ключевые слова: Испания, СССР, культурные связи, Санчес-Альбор-нос, взаимовосприятие, политика.

Проблема восприятия и взаимовосприятия культур -популярная и в определенной степени модная в нынешней российской науке тема1. Столь же популярна активно осваиваемое сейчас в нашей стране направление «интеллектуальной истории»1.

Из этого органически вытекает актуальность предложенной темы: восприятие России выдающимся испанским историком, политиком и педагогом. Поскольку этот деятель в России малоизвестен, следует предпослать этому тексту краткую биографию Клаудио Санчеса-Альборноса.

К. Санчес-Альборнос (1893-1984) родился в Авиле, в семье крупного политика, сенатора Николаса Альборноса3. По мнению части биографов, отец его был «ярым монархистом»4, другие же сообщают о том, что он избирался в испанский парламент -

© Мухаматулин Т.А., 2010 288

Кортесы - как депутат-либерал. По окончании лицея герой этого исследования поступил одновременно на юридический и историко-филологический факультеты Мадридского университета.

Такой двойной выбор не удивителен - параллельное обучение на двух факультетах - юридическом и гуманитарном - было довольно распространенным явлением в среде юношей из обеспеченных испанских семей: считалось, что если первый из названных факультетов дает ремесло и кусок хлеба, то второй обеспечивает необходимый уровень общей культуры, соответствующий статусу истинного кабальеро.

В начале 1930-х годов ученый стал ректором Мадридского университета, но долго на этом посту не задержал - в Испании начал революция, и он с головой окунается в политическую жизнь. Альборнос становится депутатом Кортесов, в 1936 г. назначен послом Испании в Португалии. Затем, после начала Гражданской войны, покинул страну, а в 1944 г. окончательно осел в Аргентине, где сконцентрировался на научной деятельности. При этом он продолжал оставаться видной фигурой в среде испанской политической эмиграции, а в начале 1960-х годов стал даже главой правительства Испанской республики в изгнании. Уже после падения режима Франко в середине 1970-х годов. его труды были изданы на Родине, на склоне лет ученый вернулся домой и умер в родном городе.

В России о Санчесе-Альборносе писали крайне мало. В начале 1950-х годов его называли реакционером, который ведет систематическую работу по «изучению Средневековья», вернее, «по приспособлению истории Средневековья к нуждам империалистов»5. В 1960-е в российских книгах крупного историка средневековой Испании и феодализма могли аттестовать как «арабиста»6. Подробно на трудах ученого остановился лишь А.Г. Корсунский в своей «Готской Испании»7.

Ученые, рассматривавшие проблематику Испании XX в., лишь вскользь упоминали Альборноса как «либерального историка»8.

Определенные изменения в ситуации стали происходить лишь в начале 2000-х годов. Развернутые описания его концепции предприняты в диссертации Г.А. Поповой «Мосарабы в Толедо: проблемы самоидентификации» и в статье О.В. Аурова «Еще раз об истоках современных концепций истории средневекового пиренейского города».

В свою очередь, в испанской традиции Санчес-Альборнос признан одним из самых значительных ученых XX в., его труды переиздаются, действует фонд его имени, созданный в Авиле вскоре после смерти исследователя.

Использованный нами круг источников неоднороден: он включает научные и публицистические произведения самого Альборноса, его интервью, мемуары о нем; использованы также материалы периодической печати - как советской, так и иностранной.

Первое соприкосновение Альборноса и российской истории относится к самому началу его жизни. Как пишет его ученик Х.Л. Абелльян, во время русско-японской войны 1904-1905 гг. он «собирает всю доступную информацию об этих событиях»9. Следующий эпизод, заслуживающий внимания, произошел уже в начале 1920-х годов - тогда Санчес-Альборнос перевел на испанский язык книгу выдающегося русского ученого-испаниста В.К. Пискорского «Кастильские кортесы в переходный период от Средневековья к Новому времени»10. Правда, этот перевод был сделан со специально заказанного немецкого подстрочника.

Эти факты следовало бы рассматривать скорее как забавные курьезы, но уже в начале 1930-х годов ситуация несколько изменилась. В феврале 1931 г. в Мадриде возник Испано-славянский комитет11. Его главой стал известный филолог и переводчик Р. Ме-нендес-Пидаль (1869-1968). Клаудио Санчес-Альборнос вошел в состав правления этой организации. Кроме него туда входили и другие видные представители испанской интеллектуальной среды - историк Р. Альтамира-и-Кревеа (1866-1951), будущий глава республиканского правительства в Испании социалист Х. Негрин (1894-1956) и другие. К сожалению, история Испано-славянского комитета в русской историографии практически не изучалась. Помимо краткого описания его деятельности в уже упоминавшейся монографии В.В. Кулешовой12 мне не удалось найти ни одного исследования или статьи, посвященной этой теме. Испанские же исследователи проявляют гораздо большее внимание к истории этого учреждения13.

Следует заметить, что деятельность Испано-славянского комитета не ограничивалась Россией. Он также занимался пропагандой в Испании культуры других славянских стран. Так, в феврале 1932 г. под его эгидой прошел вечер, посвященный столетию Ф. Шопена14. Однако русское направление было все же преобладающим -создавалась библиотека русских авторов, организовывались курсы русского языка15. Членский взнос комитета составлял 25 песет, к 1 декабря 1933 г. Комитет включал в себя 66 человек16.

Появление этой организации неудивительно: ситуация в испано-советских отношениях в области культуры резко изменилась именно в то время, когда возник Комитет, особенно после революции 14 апреля 1931 г. Если до этого связи между странами едва теплились17, то впоследствии произошел настоящий всплеск

взаимного интереса между этими странами и их народами. Помимо вышеупомянутого комитета, в разных городах Испании создаются «Общества друзей СССР». В апреле 1933 г. они объединились, и главой испанской секции Международного общества друзей СССР стал выдающийся испанский поэт Ф. Гарсиа Лорка (1898-1936). Общество устраивало встречи с вернувшимися из поездки в СССР, распространяло «правдивые» книги о Стране Советов, проводило вечера советской культуры и так далее18. К сожалению, история Испано-славянского комитета оказалась недолгой - последние известия о его деятельности датируются 1933 г. Более того, ни один из биографов Альборноса, которые оставили о нем многочисленные воспоминания, не сообщает о факте практического участия своего учителя в таком проекте19.

Возможно, причина кроется в просоветском характере деятельности Комитета. Несмотря на то что русский язык под его эгидой преподавали русские эмигранты, широкое внимание к курсам в испанском обществе было прямо связано с растущим в испанском обществе интересом Советскому Союзу20, а глава организации Р. Ме-нендес-Пидаль состоял в переписке с советским ВОКС (Всесоюзным обществом культурных связей с заграницей). Таким образом, вне зависимости от целей его основателей Комитет воспринимался в обществе как «левая» и даже «просоветская» организация. Что же касается К. Санчеса-Альборноса, то он никогда не скрывал своих антикоммунистических взглядов. В частности, его ученица Рейна Пастор в статье «Санчес-Альборнос: историк, преподаватель и воитель» замечает, что «он определял себя как либерал, демократ и республиканец», отмечая также, что он испытывал «внутреннее отторжение относительно коммунизма и вообще относительно левых идей»21. Другой его ученик, Х.Л. Абелльян, в статье «Историк, ставший политиком» пишет, что Альборнос «всегда воевал с марксизмом в своих исторических трудах»22, отмечая, что он «никогда не соотносил себя с социалистами»23. Интересно, что в своем последнем интервью в Аргентине, данном в 1975 г., ученый очень резко характеризует премьер-министра республиканской Испании периода Гражданской войны социалиста Фран-сиско Ларго Кабальеро, называя его в резко негативном контексте «испанским Лениным»24. Ясно, что в устах человека, всю жизнь противопоставлявшего себя коммунизму, эти слова не могли звучать комплиментом.

Вместе с началом Второй республики наступил и пик политической активности К. Санчеса-Альборноса. Как умеренный либерал-республиканец он был избран в Кортесы, где, в частности, уделял значительное внимание аграрным проблемам Испании.

В одной из своих речей исследователь обращается к опыту проведения аграрной реформы в Советской России25. 4 августа 1931 г. во время дебатов о земле Санчес-Альборнос прямо заявил, что земельные изменения в СССР произошли только из-за того, что к власти пришли коммунисты, и призывал собственников пойти на добровольный отказ от части своих владений26. Впрочем, эти слова лишний раз подчеркивают уже отмеченные выше антикоммунистические взгляды историка и политика: в дальнейшем российский опыт аграрного передела уже не изучался Альборносом ни с политической, ни с исторической точки зрения27.

После эмиграции историк практически не интересовался Россией: все его сознание было занято судьбами родной Испании. Пожалуй, единственным исключением из этого правила стала вышедшая в декабре 1941 г. его статья «От Залаки28 до Смоленска», опубликованная аргентинской газетой «Ла-Пренса», где битва за Смоленск рассматривалась как такое же предвестье будущих побед советского оружия, как поражение кастильцев у аз-Залаки предопределило разгром мавров при Лас-Навас-де-Толоса. Лишь в начале 1960-х годов судьба вновь свела Альборноса с советскими сюжетами. В январе 1962 г. исчез глава испанского правительства в изгнании Диего Мартинес Баррио. Это вызвало правительственный кризис среди республиканских структур, эмигрантское политическое сообщество также вступило в полосу кризиса29. Во время встречи в Париже в январе 1962 г., куда прибыли депутаты республиканских Кортесов в изгнании, было принято решение продолжать работать в рамках сформированных политических институ-тов30. Президентом Республики стал Хименес де Асуа. Собравшиеся в Париже предложили Альборносу стать премьером нового правительства. В результате он пробыл на этой должности с марта 1962 по февраль 1971 г.31 Антикоммунизм Альборноса проявился и в этом эпизоде: против его кандидатуры выступили все шестеро депутатов Кортесов от Коммунистической партии Испании, в том числе все четверо, проживавших на тот момент в Советском Союзе, в частности Долорес Ибаррури32.

Значение эмигрантского правительства Испанской республики не стоит оценивать с точки зрения политического института. Сам Альборнос признавал, что он стал главой «из любви к Испании, а не из политических соображений». Тем не менее его внешняя политика была почти полностью ориентирована на Западную Европу и Америку: он посетил с визитом Вашингтон, участвовал в конференции, посвященной 25-летию начала Гражданской войны в Испании, которая проходила в Италии33 и т. д. Более того, его дочь утверждает, что в рамках своей политической карьеры Альборнос

стремился не только к тому, чтобы сохранять преемственность политических институтов, возникших в Испании в 1931 г., но и «избежать того, чтобы представление Испании в изгнании на международной арене осталось в руках коммунистов»34.

В своей публицистике Альборнос также не уделял России значительного внимания. Однако создается ощущение, что он попросту выносил ее за пределы европейского пространства. Так, в главе своего самого значительного историософского труда «Испания: историческая загадка», посвященной географическим условиям страны, он сравнивает испанские степи с венгерскими, утверждая, что нигде более в Европе таких условий нет, забывая про степи Кубани и Поволжья35. Более резко сходную идею ученый выразил в своем эссе «Прошение о моем времени». Там ученый прямо противопоставляет Западную Европу и «ее законную дочь - Америку» так называемой «Славянии»36, утверждая, что «создавший современную цивилизацию запад Европы и Америка, дочь его по крови и по духу, еще не сказали своего решающего слова»37. Любопытно, что слово «Славяния» ученый также однажды упоминает в совершенно нейтральном контексте, описывая приток рабынь в XI в. на Пиренейский полуостров38.

В конце жизни Альборнос обращает определенное внимание на проблему диссидентства в Советском Союзе. В 1978 г., уже после смерти Ф. Франко (которого он страстно желал пережить), исследователь, получивший возможность печатать на родине уже не только свои научные, но политические тексты, подготовил материал «Солженицын, Альборнос и Мадарьяга» для мадридской газеты «Ла-Вангардия»39. В своем позднем публицистическом эссе «Драма формирования Испании и испанцев» ученый, описывая ситуацию в Испании с лютеранской общиной, риторически восклицает: «Можно ли предположить, что общество в России сейчас конфликтно, так как там есть группа периодически преследуемых диссидентов?»40 Последний раз ученый коснулся русской темы в 1981 г., выступив со статьей «От Кубы до Афганистана» в ежедневной испанской газете «Коррео Эспаньол»41.

При всей скудности и разнородности изложенного материала он дает основания для определенных умозаключений. Во-первых, очевидно, что К. Санчес-Альборнос (как и большинство консервативно настроенных западных интеллектуалов первой половины ХХ в.) не разделял понятия «Россия» и «Советский Союз». И то и другое без всяких различий включались в обобщающее понятие «Славяния», под которым подразумевалась вся совокупность славянских народов42. Во-вторых, антикоммунизм Альборноса, его вера в либерализм и демократию наложили зримый отпечаток на

его отношение к России, которое в целом нельзя назвать позитивным. Объяснить его антиславянские выпады сложно: вероятно, это может быть увязано с ролью славян-рабов в военной жизни мусульманских государств полуострова, но доказать этот тезис в настоящее время не представляется возможным.

На этом фоне тем более необъяснимым становится его участие, пусть и формальное, в деятельности культуртрегерской организации начала 1930-х годов. Можно лишь предположить, что в тот период симпатия к России и СССР (даже сугубо внешняя) на какое-то время превратилась в свидетельство известной «прогрессивности» того или иного политического деятеля, его приверженности Республике. Это замечание можно подтвердить целым рядом фактов и наблюдений. В частности, испанский католический философ М. Унамуно, которого никак нельзя назвать коммунистом, в тот период находился в переписке с М. Полонским43, философ и историк Х. Ортега-и-Гассет писал о близости «русской» и «испанской» «души» и т. д.44 Подобно тому, как Россия в 1930-е годы вдруг открыла для себя, что при всем их величии Дон-Кихот, дон Жуан и Кармен - это далеко не вся Испания, также и последняя, в конкретных политических условиях, довольно неожиданно для самой себя осознала бездонность «славянской души».

К сожалению, эта ситуация оказалась временной. Поражение Республики в 1939 г. надолго приглушило за Пиренеями интерес не только к СССР, но и к России. И тем не менее начало все же было положено: не случайно о России и славянстве, пусть и на краткое время, заявил такой завзятый антикоммунист и славянофоб, как К. Санчес-Альборнос.

Примечания

Достаточно назвать монографию Голубева А.В. «Взгляд на Землю Обетованную: из истории советской культурной дипломатии», вышедшую в 2004 г. Кроме того, под эгидой ИРИ РАН регулярно проводятся семинары и круглые столы на тему взаимовосприятия культур.

См., напр.: РепинаЛ.П. «Новая историческая наука» и социальная история. М.: ИВИ РАН, 1998.

Grassotti H. Homenaje a D.C. Sánchez-Albornoz. Buenos-Aires: Espasa-Calpe, 1964. P. 17-25.

Aldea Q. Sánchez-Albornoz: el patriarcho del historiografña español // Del Ayer de España. Madrid: Editorial obras selectas, 1973. P. 13.

Альтамира-и-Кревеа Р. История Испании. М.: Издательство иностранной литературы, 1951. Т.1. С. 6.

2

3

4

5

6 Леви-Провансаль Э. Арабская культура в Испании. М.: Наука, 1966. С. 9-18.

7 Корсунский А.Г. Готская Испания. М.: МГУ, 1969. С. 5-23.

8 Пономарева Л.В. Испанский католицизм XX в. М.: Наука, 1989. С. 33, 49-52.

9 Abellán J.L. El pensiamiento español contemporáneo y la idea de América. Madrid: Anthropos, 1989. P. 531.

10 Aldea Q. Op. cit. P. 40.

11 ABC. 14.02.1931. P. 9.

12 Кулешова В.В. Испания и СССР: культурные связи 1917-1939. М.: Наука, 1975. С. 112-114.

13 Так, стоит упомянуть доклад Хесуса Габальдона «Менендес-Пидаль и Испано-славянский комитет», сделанный на конференции «Языки и культуры новых стран-членов Европейского союза», прошедшей в 2003 г. в Мадриде.

14 ABC. 18.02.1932. P. 49.

15 ABC. 15.01.1932. P. 35.

16 Кулешова В.В. Указ. соч.

17 Так, театральный режиссер начала 1930-х годов Л.В. Никитин упоминает, что полученная им в 1929 г. испанская виза стала восьмой с 1917 г., выданной советскому гражданину. См.: Никитин Л.В. Письма об Испании. М.: Федерация, 1932. С. 14-19.

18 Кулешова В.В. Указ. соч. С. 115-144.

19 Интересно обратить внимание, что при этом в подробнейших мемуарах дочери историка М.К. Альборнос описано участие отца в фонде, собиравшем средства на строительство здания медицинского факультета университета Мадрида. См.: Albornoz M.C. Semblanza histórico-politico de C. Sánchez-Albornoz. Madrid: Fundación Universitaria Española, 1992. P. 41-61.

20 Этот факт констатируют современные испанские историки М. Айспуру и А.Ф. Буэно. См.: Aizpuru M, Bueno A.F. Exiliados russos en España. 19171936 // La faculdad de filosofía y letras de Madrid en la Segunda República. Madrid: Fundación Universitaria Española, 2008. P. 396-399.

21 Sánchez-Albornoz a debate. Valladolid: SPIE, 1993. P. 11.

22 Ibid. P. 54.

23 Ibid. P. 65.

24 Несмотря на то что интервью было дано ученым в 1975 г., оно было опубликовано лишь в 2005 г., см.: M. Azaña: no quiero ser le Presidente de la República del asesinos // Solidaridad. [Madrid, 2005]. URL: http://www.solidaridad.net/noti-cias.php?not=3565 (дата обращения: 18.09.2009).

25 Многие крупные исследователи революции и Гражданской войны в Испании отмечают, что нерешенность вопроса о земле усиливала социальную напряженность и стала одной из причин конфликта. Стоит отметить, к примеру, работу французского историка Ж. Дельпери де Байака, посвященную деятельности интербригад во время Гражданской войны, в которой содержится прекрасный очерк социально-экономической истории дореволюционной Испании.

26 Abellán J.L. Historiador metido a politico // Sánchez-Albornoz a debate. P. 64.

27 Проблемы аграрной истории составляли один из предметов интереса историка. Так, стоит выделить такие работы, как «Земельный режим в Астуролеон-ском королевстве тысячу лет назад», «"Суд свободного" в Леоне Х в. и кастильский феод XIII в.» и др.

28 Залака - городок в окрестностях Бадахоса, где в 1085 г. произошло сражение между войсками Альморавидов и армией короля Кастилии и Леона Альфонсо VI, закончившееся разгромом последних.

29 К сожалению, политическая история Республики в эмиграции оказалась мало изучена в России. Поэтому мне не удалось обнаружить каких-то работ, посвященных кризису 1962 г.

30 Тема сохранения и существования республиканских институтов после поражения в Гражданской войне заслуживает отдельного большого исследования. Поэтому я буду касаться лишь тех аспектов их истории, которые имеют отношение к Санчесу-Альборносу как политику.

31 Albornoz M.C. Op. cit. P. 117-211.

32 Ibid. P. 126-127.

33 Ibid. P. 155.

34 Ibid. P. 212.

35 Sánchez-Albornoz C. España: un enigma historico. Barcelona: Espasa-Calpe, 1973. Vol. 1. P. 75-98.

Ученый использует испанское слово Eslavia, которое, скорее всего, обозначает единство славянских народов Восточной Европы.

37 Sánchez-Albornoz C. De ayer y de hoy. Madrid: CPIE, 1958. P. 122-123.

Sánchez-Albornoz C. La mujer musulmana y la mujer cristiana // De ayer de España. P. 100.

Этой статьи мне также, к сожалению, найти не удалось.

40 Sánchez-Albornoz C. El drama de formación de España y los españoles. Barcelona: Lasa, 1976. P. 67.

41 Все сказанное выше относится и к этому материалу.

42 Так, ни в одной его работе мне не удалось найти ни одного упоминания аббревиатуры «СССР»: везде упоминается Rusia - «Россия».

43 См.: Кулешова В.В. Одно письмо М. де Унамуно // Проблемы испанской истории. М.: Наука. 1992. С. 201-207.

44 Ортега-и-Гассет Х. Бесхребетная Испания. М.: Наука, 1991. С. 38.