Этико-философская критика экономического идеала (по работам С. Н. Булгакова)

СОЦИАЛЬНАЯ ФИЛОСОФИЯ

УДК 1 (091); 123; 174; 177

ЭТИКО-ФИЛОСОФСКАЯ КРИТИКА ЭКОНОМИЧЕСКОГО ИДЕАЛА

М.Л. Гельфонд, О.Н. Мищук, Е.Ю. Мирошина

Посвящается критическому анализу одного из способов понимания экономического идеала в истории отечественной религиозно-философской мысли начала ХХ века. В центре исследовательского интереса находятся идеи С.Н. Булгакова о природе хозяйственной деятельности, ее целях и смысле, а также прослеживается их развитие и влияние в условиях современной социокультурной ситуации. Авторы статьи демонстрируют мультидисципли-нарный подход к изучаемой проблеме, используя для ее решения методы философского, линг-вокультурологического и социологического анализа.

Ключевые слова: история русской философии, общество, экономика, мораль, идеал, гедонизм, аскетизм, цивилизация.

«Одной из отличительных черт исторического самочувствия нашей эпохи является, бесспорно, экономизм. Без преувеличения можно утверждать, что ни одна еще историческая эпоха не сознавала с большей ясностью хозяйственной природы жизни и не склонна была в большей степени ощущать мир как хозяйство» [1]. Эти слова, сказанные С.Н. Булгаковым в его речи на докторском диспуте более ста лет назад, удивительно актуальны сегодня, заставляя вновь и вновь обращаться к вопросу о природе и целях хозяйственной деятельности и роли ее субъектов. Именно поэтому осмысление специфики экономического идеала как в его ретроспективном, так и в футурологическом аспектах может стать весьма интересной задачей и своеобразным вызовом и для академической элиты, и для современного общественного сознания в целом.

Одним из наиболее ярких инициаторов подобной дискуссии по праву следует считать русского экономиста, философа и богослова С.Н. Булгакова, автора программной статьи «Об экономическом идеале», написанной в 1903 году и в том же году опубликованной в сборнике «От марксизма к идеализму» [2]. Поднимая на первый взгляд частнонаучный вопрос о природе и специфике экономического идеала, С.Н. Булгаков вскрывает гораздо более глубокие - метафизический и этико-аксиологический - пласты данной проблемы: вопрос о гетерономности или «абсолютно-относительном» статусе экономического идеала и антиномию гедонизма (крайнего или грубого эпикуреизма, согласно терминологии самого философа) и аскетизма в понимании богатства как блага экономической жизни.

В основу статьи легла его вступительная лекция к курсу «Критическое введение в политическую экономию», что, однако, отнюдь не умаляет значения

оригинальной этико-философской интенции булгаковской мысли. Более того, само существование политической экономии как научной дисциплины обусловлено «не теоретическими, а этическими запросами современного человечества», в силу чего «политическая экономия ... есть прикладная этика, именно этика экономической жизни» [2], т.е. раздел этического знания или вид нормативной этики, призванный согласовывать всеобщие императивно-ценностные установки морали с конкретными задачами и спецификой дифференцированных социальных практик и сфер человеческой деятельности (в данном случае -деятельности экономической или хозяйственной) [3].

Очевидно символичным является и то обстоятельство, что спустя почти десять лет в предисловии к первой части своего фундаментального труда «Философия хозяйства» - «Мир как хозяйство», в которой рассматриваются общие основания хозяйственного процесса, его онтология, С.Н. Булгаков прямо говорит о незавершенности намеченного им плана и говорит о перспективах написания второй части своей работы, где будет раскрыта «проблема оправдания хозяйства - его аксиология и эсхатология» и, в частности, «исследована проблема об отношении плоти и духа (этика хозяйства) и о смысле истории и культуры» [4]. Правда, этому замыслу не суждено было осуществиться.

Лейтмотивом булгаковских рассуждений служит констатация того непреложного факта, что одной из ключевых проблем как в истории философской и научной мысли, так и в жизни отдельных индивидов и различных человеческих сообществ всегда был поиск идеала. Многогранность данного понятия обусловлена интересом разных философских и научных направлений к поиску ответа на вопросы: «Что же есть идеал? Где грань между привычными понятиями и эталонными? Идеал - это все-таки общественный миф или реальность? Как модифицируются представления человечества об идеалах?». Все перечисленные и еще многие другие существующие вопросы говорят об открытом дискуссионном пространстве для поиска столь необходимых и в должной степени аргументированных ответов. В связи с этим авторы считают целесообразным применение мультидисциплинарного подхода в исследовании данной проблемы. Таковая инновационная аналитическая стратегия уже применялась авторским коллективом ранее для изучения другого не менее противоречивого феномена «успех» [5].

Первой ступенью в анализе любого понятия служит этимологический экскурс, так как его осмысление с позиций современных научных взглядов не будет полным без анализа эволюционного пути развития данного понятия.

Примечательным представляется тот факт, что слово «идеал» пришло в русский язык из немецкого в начале XV века и первоначально употреблялось в качестве прилагательного «идеальный», само же слово «идеал» в значении «совершенное воплощение чего-либо» получило распространение только в 20-е годы XIX столетия.

Понятие идеала может рассматриваться с позиций многих научных дисциплин. Наряду с философией, социологией, психологией свой вклад в исследование данного феномена внесли семиотика, лингвистика, лингвокультуроло-

гия, аксиологическая лингвистика и т.д. Одной из главенствующих парадигм современного языкознания является идея антропоцентризма, то есть неразрывной связи языка и общества, либо языка и языковой личности. Мы можем говорить о постоянном стремлении человеческого сообщества к развитию, к некому абсолютному эталону посредством совершенствования всех форм бытия. Речь может вестись об обществе как о едином конгломерате с общими целями, установками и ценностями, так и о каждом индивидууме, стремящемся к своим собственным субъективным идеалам.

Язык является отражением культуры и его орудием, а также важнейшим компонентом ценностной картины миры, поэтому авторы говорят о существовании языкового, или речевого идеала. Языковое общество в процессе непрерывного саморазвития и попытке достичь эталонных характеристик совершенствует и коммуникативный процесс.

Стремление к достижению речевого идеала, то есть к красивой, правильной речи, уходит корнями в античность и связано с риторикой, а именно риторическим идеалом. Русский риторический идеал восходит к идеалу сократического типа и характеризуется такими признаками, как диалогичность и гармония речи. По словам самого С.Н. Булгакова, существуют две модели человека говорящего: homo loquens («героический», овладевающий миром) и «подвижнический», который видит мир как нечто, что нужно освятить и осветить, восстановив вокруг ту гармонию, которую он чувствует в себе.

Однако ретроспективный взгляд на развитие российского общества, когда происходил поиск не только духовно-нравственных идеалов, но и экономического благополучия, четко обрисовывает картину коммуникативного регресса. «Золотая лихорадка», тотальная вестернизация, путь к обществу потребления, то есть устремление к экономическому идеалу ведут к утрате национального языкового идеала. Вхождение в речевую культуру англицизмов, утрата русских словесных традиций, подмена ценностей разрушает тот эстетический языковой идеал, который столетиями складывался и бережно передавался из поколения в поколение.

Анализируя представления С.Н. Булгакова об экономическом идеале с лингвокультурологической и аксиологической точек зрения, хочется сказать о том, что поиск и переосмысление одних идеалов может привести к регрессу других. Поэтому нужно помнить о том, что истина там, где есть слово, а «человек есть человек только благодаря языку» [6].

В пространстве философского дискурса категория «идеал» также традиционно занимает одну из ведущих позиций. Она имеет целый ряд смысловых оттенков и коннотаций, к которым можно отнести такие понятия, как совершенство, эталон, высшая оценка, безусловная максима и другие предельные в своем положительном значении корреляции всеобщих задач и оптимальных результатов человеческой активности или определенных качеств личности.

Однако при всем неисчерпаемом многообразии контекстуальных нюансов термин «идеал» чаще всего служит обобщенным выражением образца, задающего цели деятельности, устанавливающего нормы, которые призваны ре-

гулировать допустимые и максимально эффективные способы их достижения, и содержащего в себе критерии оценки получаемых результатов. При этом олицетворением идеала может быть как «собирательный» комплекс интерсубъективных императивно-ценностных характеристик поведения отдельных индивидов или социальных групп, так и образ конкретного человека, являющегося носителем эталонных качеств или персонификацией уникальных возможностей.

Следует также учесть, что философское понимание идеала аккумулирует в себе триаду следующих внутренне неразрывных атрибутов:

• онтологического, а именно телеологию идеальности, закрепляющую за идеалом абсолютный статус цели самой по себе;

• этико-нормативного, т.е. представление о высшем благе как источнике морального долженствования и нравственных обязанностей;

• аксиологического, формирующего в пространстве культурного самосознания образ идеала как вершины, венчающей иерархию ценностей.

Между тем, выявленная выше перфекционистская атрибутика как абсолютное в своей самодостаточности и непротиворечивости, т.е. идеальное в собственном смысле слова, единство целей, средств и оценок в конкретной реальности человеческого бытия неизбежно преломляется как луч света, дающий целый спектр светотеневых проекций. А философский разум прежде всего обнаруживает фундаментальный дуализм абсолютного и относительного в природе идеала.

Устремленность к абсолютному есть прямое следствие духовной потребности человека в обретении прочных оснований своего бытии, как индивидуального, так и общественного. Именно поэтому абсолютный идеал обладает неоспоримым, не подлежащим критическому обсуждению экзистенциальным приоритетом для любого мыслящего субъекта. Вместе с тем, здесь таится ключевой парадокс, заключающийся в том, что именно гносеологическая ограниченность и несовершенство человека в качестве субъекта познания оказывается тем объективно непреодолимым препятствием, которое не позволяет нам целостно воспринять и адекватно идентифицировать идеал как Абсолют.

Только вера в этом случае способна создать прецедент субъективного преодоления этого разрыва между несовершенством человеческой природы и совершенством абсолютного начала. А потому только религиозный идеал может быть, при определенных допущениях, признан эквивалентом абсолютного идеала, ибо в нем исходно задается имманентность цели существования человека и его высшего блага бытию универсума, поскольку последнее не ограничивается рамками земного или природно-социального бытия.

Во всех остальных случаях мы имеем дело с диаметрально противоположной диспозицией, когда образ совершенства, выступающий в качестве цели и олицетворения высшего блага, заведомо трансцендентен сугубо человеческому бытию или может быть реализован в его пределах только частично. Тем самым, в несовершенном сознании людей идеал приобретает относительный характер, распадаясь на множество отдельных, частных идеалов, заполняющих символическое поле человеческой культуры и порождая привычный нашему

повседневному восприятию социально-исторической действительности плюрализм ее ориентиров.

Иначе говоря, относительные идеалы есть преимущественно представление высшего совершенства в каком-нибудь отношении или виде человеческой деятельности: общественный, нравственный, эстетический, научный, экономический и т.д. При этом необходимо заметить, что единого принципа их соотнесения не существует, в силу чего выстроить их общую иерархию не представляется возможным. В данной идейной плоскости обнаруживаются различные подходы и точки зрения, варьирующиеся от тотальной субординированно-сти идеалов до их индифферентности по отношению друг к другу.

Хрестоматийно-показательными дилеммами здесь выступают соотношения между нравственным и иными идеалами, прежде всего эстетическим и экономическим. Последнее, т.е. соотношение экономического и нравственного идеалов, и находится в фокусе нашего исследовательского интереса, инициированного уже упомянутой нами ранее программной статьей С.Н Булгакова «Об экономическом идеале».

Ее центральный тезис состоит в том, что само положительное содержание экономического идеала не может быть раскрыто в полной мере вне его координации с идеалом нравственным. Причем по отношению к последнему, категорически резюмирует мыслитель, «этот абсолютно-относительный идеал ... не самостоятелен, не абсолютен сам по себе, как его принимает политическая экономия, а получает свою санкцию извне, светит отраженным светом, допускается лишь как средство для известной цели. Следовательно, он не автономен, а гетерономен, и во всех решительных случаях экономической политики возможна апелляция к высшей, внеэкономической инстанции.» [7], коей и выступает абсолютная мораль и ее идеал нравственного совершенства [8].

Последний, как известно, имеет вариативный, а порой и амбивалентный характер, порождающий в истории философии целый ряд доктринально оформленных способов метафизической и этико-нормативной репрезентации. Все их сложное и противоречивое идейное и императивное многообразие С.Н. Булгаков решительно редуцирует к двум основным концептуальным позициям: гедонизму и аскетизму.

Их непримиримая оппозиционность рассматривается русским мыслителем одновременно и в качестве иллюстрации фундаментальной онто-аксиологической антитезы материального и духовного начал мироздания, и в целях создания категориально-методологической базы для реконструкции и анализа содержания и условий достижимости экономического идеала. Последний, согласно убеждению философа, может быть реализован только на пути признания рационально-логической неизбежности и ментальной целесообразности синтеза гедонистической реабилитации человеческих потребностей и аскетического подхода к их ранжированию, т.е. посредством установления эффективного «контроля аскетического начала над гедонизмом, нахождения правильного соотношения между ними . как в индивидуальной жизни, так и в человеческой истории.» [9]. Лишь тогда станет возможна та «истинная, т.е. ду-

ховная цивилизация, которая была бы одинаково свободна от отвлеченного спиритуализма или аскетизма и от мещанского гедонизма» [10], в которой рост благосостояния и потребностей по-настоящему свободной личности служил бы залогом ее непрерывного духовно-нравственного развития и условием социокультурной идентичности [11].

Таким образом, С.Н. Булгаков пытается найти и обосновать экономический идеал при помощи решения проблемы производства и распределения богатств, которая, в свою очередь, находится в неразрывной связи с вопросом о развитии человеческих потребностей.

С древних времен мыслители, ученые говорили о способах приумножения богатства, его оптимальных размерах. Например, Аристотель, на вопрос: «Существует ли предел богатства?» давал положительный ответ. Ведь, по мнению философа, богатство - это совокупность средств, необходимых для жизни. Накопление ради накопления он осуждал. Иоанн Златоуст говорил о том, что желание иметь больше, чем нуждается человек - это источник всего зла. Представители первой экономической школы - меркантилисты, напротив, богатство видели в накоплении золота и серебра (в основном, посредством торговли). Представитель классической школы А. Смит источником богатства считал труд.

С.Н. Булгаков же в своей работе отмечает, что важным условием для роста богатства является умножение потребностей. Пытаясь определить, является ли богатство и рост потребностей благом, автор, как мы уже отмечали выше, рассматривает две противоположные мировоззренческие парадигмы: гедонизм и аскетизм. В соответствии со второй из них богатство - зло, и потребности необходимо сокращать; в соответствии с первой - нельзя упускать никаких приятных ощущений (потребности нужно не просто приумножать, но и утончать их).

Конечно, современный среднестатистический индивид на позиции аскетизма встать не сможет. Этому противоречит вся окружающая культурная действительность. Сегодняшнее общество не зря называют обществом потребления. Человека обязывается покупать все больше и больше. На производителя работают мода и реклама, которые формируют потребности, заставляя постоянно чувствовать необходимость в тех или иных товарах; менять практически новые вещи на более модные. Потребление становится самоцелью [12].

В современном мире забывается, что потребности бывают не только материальными, но и духовными. Несмотря на то, что на протяжении всей истории нашей страны нацеленность на материальное богатство рассматривалось как путь к духовному обеднению и нравственному распаду. Сегодня многие гордятся дорогими телефонами, роскошными домами, престижной работой, но забывают о своем внутреннем мире, о самореализации. Многие не просто не читают, не ходят в музеи, не занимаются самообразованием, но и не хотят этого делать, ведь для них самое важное - обладание статусными вещами и большими финансовыми возможностями.

Но согласимся, в то же время именно богатство обеспечивает личности базис для развития, поскольку удовлетворение духовных потребностей нередко требует значительных затрат. Когда перед человеком стоит проблема выживания, потребности в саморазвитии, общении, уважении и др. отходят на второй план, а то и вовсе исчезают. При этом, как правильно заметил С.Н. Булгаков, богатство, материальная жизнь не должны являться самоцелью - они только средство для служения высшей, абсолютной цели. Данной целью является работа духовная, выражающаяся в различных духовных благах, совокупность которых и называется культурным содержанием конкретной эпохи.

Каковы же культурные достижения современного мира? Большая часть книг, фильмов, картин предназначены для массового потребления и пригодны для одноразового использования - прочитал и забыл. Они не вызывают сильных эмоций (не говоря уже о позитивных, продуктивных), не заставляют сопереживать, не ставят перед необходимостью мыслить. Основная задача продукции «массовой культуры» - прибыль, но не удовлетворение духовных потребностей. Последнее нужно далеко не каждому.

Опросы Фонда общественного мнения (ФОМ) показали, что около 30 % респондентов предпочитают смотреть по телевизору развлекательные программы, а образовательные интересуют в два раза меньшее число опрошенных. Большое число участников исследования смотрят телевизионные передачи для того, чтобы отдохнуть, приятно провести время, забыть о тревогах и проблемах. Забота о развитии интеллекта неактуальна [13].

Скандалы, агрессия, бессодержательные ток-шоу и сериалы, реклама -все это не сходит с экрана телевизора. Воспитание целого поколения происходит на материалистических и индивидуалистических ценностях, в отрыве от национальных корней, без четкого и понятного образа будущего.

Обязательным условием достижения высшей цели является свобода, в т.ч. и экономическая. Существует несколько подходов к ее определению [14], С.Н. Булгаков связывает ее с зависимостью от природы. Несмотря на то, что сегодня человек уже достаточно приблизился к покорению природы, до подлинной свободы ему далеко (попытки управлять погодой ведут к ураганам и наводнениям, использование синтетических продуктов - к болезням).

Рост не только материальных, но и духовных потребностей способствует прогрессу общества. Потребность в знании стимулирует науку, потребность в общении - совершенствование средств коммуникации. Развитие духа и заключается в увеличении его запросов, а значит, в возникновении новых проблем и поиске ответов на них.

С точки зрения С.Н. Булгакова, формула экономического идеала следующая: «Умножай свои потребности, пока этого требует жизнь духа и человеческое достоинство, но и умей сокращать их, насколько она же этого требует» [15]. С ним нельзя не согласиться, главное не перейти в крайность - потребительство или жесткое самоограничение.

В современном мире необходим мыслящий индивид, способный найти «золотую середину» между гедонизмом и аскетизмом, который, ориентируясь

на инновации, не будет забывать о традициях прошлого. Основной груз ответственности за воспитание разумного потребителя ложится на институты семьи и государства. Именно в семье закладываются основные правила поведения, формируются многие привычки, а важнейшая задача государства - поддержка семьи (в том числе и материальная). Также при содействии государства необходимо пропагандировать духовно-нравственные ориентиры, сохранять традиции, прививать семейные, трудовые и другие ценности.

Таким образом, экономический идеал С.Н. Булгакова вполне достижим, но требует приложения серьезных усилий как со стороны отдельного человека, так и со стороны общества в целом.

Список литературы

1. Булгаков С.Н. Философия хозяйства (Речь на докторском диспуте) // Булгаков С.Н. Соч.: в 2 т. М.: Наука, 1993. Т. 1. С. 298-308.

2. Булгаков С.Н. Об экономическом идеале // Булгаков С.Н. От марксизма к идеализму: сб. ст. (1896-1903). СПб.: Товарищество «Общественная Польза», 1903. С. 263-287.

3. Гельфонд М.Л. Этика как философская дисциплина: истоки и пути развития // Известия Тульского государственного университета. Гуманитарные науки. 2013. Вып. 3. Ч.1. С. 21-28.

4. Булгаков С.Н. Философия хозяйства. Часть первая. Мир как хозяйство // Булгаков С.Н. Соч. в 2 т. М.: Наука, 1993. Т. 1. С. 49-297.

5. Гельфонд М.Л., Мищук О.Н., Мирошина Е.Ю. Философско-терминологический анализ понятия «успех» // Известия Тульского государственного университета. Гуманитарные науки. 2017. Вып. 1. С. 161-168.

6. Гумбольдт В. фон. Избранные труды по языкознанию. М.: Прогресс, 1984. С. 356-363.

7. Булгаков С.Н. Об экономическом идеале // Булгаков С.Н. От марксизма к идеализму: сб. ст. (1896-1903). СПб.: Товарищество «Общественная Польза», 1903. С. 263-287.

8. Этика: энциклопедический словарь / под ред. Р.Г. Апресяна и А.А. Гусейнова. М.: Гардарики, 2001. С. 159-162, 320-321, 447-449.

9. Булгаков С.Н. Об экономическом идеале // Булгаков С.Н. От марксизма к идеализму: сб. ст. (1896-1903). СПб.: Товарищество «Общественная Польза», 1903. С. 263-287.

10. Там же.

11. Гельфонд М.Л. К вопросу о соотношении морали и цивилизации // Этическая мысль. М.: ИФ РАН, 2014. Вып. 14. С. 25-34.

12. Мирошина Е.Ю. Общество потребления: критика и пути преображения // Известия Тульского государственного университета. Гуманитарные науки. 2017. Вып. 2. С. 105-112.

13. База данных Фонда общественного мнения. [сайт]. URL: http://fom.ru/SMI-i-internet/13571 (дата обращения: 01.09.2017).

14. Мирошина Е.Ю. Понимание экономической свободы в современном обществе // Известия Тульского государственного университета. Гуманитарные науки. 2016 Вып. 3.. С. 148-155.

15. Булгаков С.Н. Об экономическом идеале // Булгаков С.Н. От марксизма к идеализму: сб. ст. (1896-1903). СПб.: Товарищество «Общественная Польза», 1903. С. 263-287.

Гельфонд Мария Львовна, д-р филос. наук, доц., зав. кафедрой, mlgelfond@,gmail.com, Россия, Тула, Тульский филиал Российского экономического университета им. Г.В. Плеханова,

Мищук Оксана Николаевна, канд. филол. наук, доц., oksana_mishchuk@yahoo.com, Россия, Тула, Тульский филиал Российского экономического университета им. Г.В. Плеханова,

Мирошина Евгения Юрьевна, канд. экон. наук, доц., evgeniya-1808@yandex.т, Россия, Тула, Тульский филиал Российского экономического университета им. Г.В. Плеханова.

ETHICAL AND PHILOSOPHICAL CRITICISM OF ECONOMIC IDEAL

M.L. Gel'fond, O.N. Mishchuk, E.Y. Miroshina

The article is devoted to the critical analysis of the approach of understanding economic ideal in the history of the religious and philosophical ithought at the beginning of XX century. The S. N. Bulgakov's ideas about economic activity, its goals and value, its development and effect in a contemporary sociocultural situation are in the authors' sphere of research interest. The authors also apply a multidisciplinary approach to the problem solution using various methods of philosophical, linguoculturological and sociological analysis.

Key words: history of Russian philosophy, society, economy, morale, ideal, hedonisms, as-cetism, civilization.

Gel'fond Mariya Lvovna, doctor of philosophy, associate professor, manager of department, mlgelfond@,gmail.com, Russia, Tula, Tula Branch of Plekhanov Russian University of Economics,

Mishchuk Oksana Nikolaevna, candidate of philology, assistant professor, oksana_mishchuk@yahoo.com, Russia, Tula, Tula Branch of Plekhanov Russian University of Economics,

Miroshina Evgenia Yurievna, candidate of economic sciences, assistant professor, evgeniya-1808@yandex. ru, Tula, Tula Branch of Plekhanov Russian University of Economics.