Образ-символ эоловой арфы и синестезия в английской и русской поэзии романтизма

Вестник Челябинского государственного университета. 2009. № 39 (177).

Филология. Искусствоведение. Вып. 38. С. 147-150.

ОБРАЗ-СИМВОЛ ЭОЛОВОЙ АРФЫ И СИНЕСТЕЗИЯ В АНГЛИЙСКОЙ И РУССКОЙ ПОЭЗИИ РОМАНТИЗМА

Образ-символ эоловой арфы как в английской, так и в русской поэзии романтизма часто сопровождается синестезией. В данной статье образ эоловой арфы, представляющий слуховую модальность, последовательно рассматривается в контекстуальном окружении лексики, выражающей модусы зрения, осязания, вкуса и обоняния в поэтических текстах обоих языков. Производится количественный анализ синестетических примеров и дается их сравнительная лексико-стилистическая интерпретация.

Ключевые слова: синестезия, синестетический, английский, русский, поэзия, романтизм, эолова арфа.

Эолова арфа представляет собой музыкальный инструмент в виде узкого деревянного ящика с натянутыми на нем и настроенными в унисон 8-12 струнами. «Музыкантом» арфы выступает ветер (Эол в греческой мифологии -повелитель ветров), который, затрагивая струны, производит бесконечное разнообразие звуков. В поэзии любая арфа, размещенная на открытом воздухе, может стать эоловой, а ветви деревьев или целые леса образуют природные «арфы» для игры ветра1. Наиболее глубокую интерпретацию символ эоловой арфы приобретает в поэзии романтизма, например, в балладе «Эолова арфа» В. А. Жуковского, стихотворении «Эолова арфа» С. Т. Кольриджа. Этот символ обрастает многочисленными метафорическими смыслами: колебания струн под действием ветра ассоциируются с движениями человеческой души, внезапное звучание эоловой арфы среди тишины - это послание друга или любимого, которого уже нет, а сама арфа выступает посредником между земным и потусторонним. «Поистине, эолову арфу можно считать символом всей мистической устремленности романтизма, его дерзкого порыва к запредельному»2.

О связи символа эоловой арфы и синестезии говорит уже тот факт, что изобретатель этого инструмента А. Кирхер проводил сравнение между расщеплением звука арфой с расщеплением света оптической призмой3. Исследовательница синестезий в немецкой и английской поэзии Эрика фон Эрхардт-Зибольд утверждала, что такие изобретения XVIII века, как камера обскура, цветовой орган и эолова арфа способствовали увеличению количества синестезий в поэзии XIX века4.

В настоящей статье на материале русских и английских поэтических текстов периода

романтизма мы покажем, что используемый поэтами образ эоловой арфы часто сопровождается синестезией. На явление синестезии в поэтических романтических текстах западноевропейских языков неоднократно указывалось зарубежными учеными, однако в отношении русской поэзии романтизма, в том числе в сопоставлении с другими языками, данный вопрос остается недостаточно полно раскрытым.

Обращение к символу эоловой арфы мы нашли в творчестве П. Б. Шелли, С. Т. Кольриджа, У. Вордсворта, Дж. Китса, Г. Г. Байрона, В. А. Жуковского, Ф. И. Тютчева, П. А. Вяземского, И. И. Козлова, Е. А. Баратынского. В. К. Кюхельбекера. В поэтических текстах, объем которых составил по 6000 страниц для каждого из языков, было выявлено 34 упоминания эоловой арфы в английском языке и 16 в русском. Примеров, объединяющих образ эоловой арфы и синестезию, в английском языке оказалось 18, в русском - 9. Было принято во внимание, что в английском языке, помимо слова ‘harp’, поэты употребляют также ‘lyre’ и ‘lute’.

Под синестезией мы понимаем использование лексики, относящейся к какому-либо модусу перцепции, для характеристики другого модуса. Семантически синестезия понимается нами узко, т. е. она не включает эмоции и не выходит за рамки основных ощущений

соотносятся со зрительными, осязательными, вкусовыми и обонятельными модальностями. В поэтическом тексте одновременное проявление разных модальностей также может создавать синестетический эффект.

Модус зрения. Сочетание звуков эоловой арфы со зрительными образами отражает частный случай синестезии - синопсию. В «Эоловой арфе» Кольриджа мы находим такие красочные синестезии как

. ..Melodies round honey-dropping flowers, Footless and wild, like birds of Paradise,

Nor pause, nor perch, hovering on untam’d wing! и

A light in sound, a sound-like power in light....

Именно яркое красочное оперение райских птиц служит опорой сравнения с мелодией, производимой эоловой арфой. Во втором примере идея тождества звука и света усиливается благодаря употреблению хиазматической синтаксической конструкции.

Сложные синестетические образы характерны для творчества П. Б. Шелли.

. And twilight phantasms, and deep noonday thought,

Has shone within me, that serenely now And moveless, as a long-forgotten lyre Suspended in the solitary dome...

- здесь глагол shine относится в том числе и к звукам лиры.

But when heaven remained

Utterly black, the murky shades involved

An image, silent, cold, and motionless,

As their own voiceless earth and vacant air. Even as a vapour fed with golden beams That ministered on sunlight, ere the west Eclipses it, was now that wondrous frame -No sense, no motion, no divinity -A fragile lute, on whose harmonious strings The breath of heaven did wander - a bright stream

Once fed with many-voiced waves - a dream Of youth, which night and time have quenched for ever,

Still, dark, and dry, and unremembered now.

- данный отрывок наполнен лексикой зрительного и слухового восприятия и содержит скрытое сравнение зрительного образа (image) и эоловой арфы (lute).

‘T is the deep music of the rolling world,

Kindling within the strings of the waved air Aeolian modulations.

- здесь наблюдается двойная синестезия (deep music и music... kindling).

...hear I not

The Aeolian music of her [Spring’s] sea-green plumes

Winnowing the crimson dawn?

- несмотря на синтаксическое разделение музыки и цвета в данном примере (music of. plumes, sea-green plumes), стилистический контекст позволяет говорить о яркой синестезии.

T is wilder than the unmeasured notes Of that strange lyre whose strings The genii of the breezes sweep;

Those lines of rainbow light Are like the moonbeams when they fall Through some cathedral window, but the tints Are such as may not find Comparison on earth.

- синестетический эффект достигается благодаря близкому расположению соответствующих зрительных и слуховых образов7. По мнению Г. О’Малли, цвета радуги и музыка эоловой арфы, являясь доминирующими символами творчества Шелли, всегда находятся для поэта в неразрывном единстве8.

Зрительно-слуховые образы эоловой арфы присутствуют в стихотворениях Ф. И. Тютчева.

Но лишь луны, очаровавшей мглу,

Лазурный свет блеснул в твоем углу,

Вдруг чудный звон затрепетал в струне...

- в одном предложении упоминаются свет и музыка; можно даже предположить, что «музыканта» играет уже не ветер, а свет луны.

Слыхал ли в сумраке глубоком Воздушной арфы легкий звон,

Когда полуночь, ненароком,

Дремавших струн встревожит сон?..

То потрясающие звуки,

То замирающие вдруг...

Как бы последний ропот муки,

В них отозвавшися, потух!

- мы полагаем, что данный отрывок можно назвать синестетическим на том основании, что происходит соощущение темноты и звуков. Глагол «потухнуть» в первом значении относится к зрительному модусу (на основе анали-

за словарных дефиниций), здесь же он употребляется для характеристики звуков.

В английском языке синестетические конструкции с модусом зрения встретились в два раза чаще, чем в русском, однако соотношение общего числа синестезий и синестезий с модусом зрения оказалось одинаковым.

Модус осязания. К модусу осязания мы относим ощущения, связанные с тактильностью, температурой, давлением и т. д., например,

... Such a softfloating witchery of sound As twilight Elfins make...

(Coleridge, The Eolian Harp).

В примере

... when the airy stress Of music’s kiss impregnates the free winds, And with a sympathetic touch unbinds Aeolian magic from their lucid wombs .

(Keats, Endymion) в создании слухо-осязательной синестезии участвуют целых три слова, относящихся к модусу обоняния: stress, kiss, touch. Не менее интересен пример (уровень микротекста) из того же произведения:

.no longer did he wage A rough-voic’d war against the dooming stars.

No, he had felt too much for such harsh jars: The lyre of his soul Aeolian tun’d Forgot all violence...

- сложное слово ‘rough-voic’d’ и словосочетание ‘harsh jars’ дистантно перекликаются с ‘The lyre of his soul Aeolian tun'd’, образуя антитезу. Слабый синестетический след в форме музыкальных терминов улавливается в примере:

But Longbow wild as an Aeolian harp,

With which the winds of heaven can claim accord,

And make a music, whether flat or sharp.

(Byron, Don Juan 13). В русских текстах мы нашли лишь один пример, в котором эолова арфа взаимодействует с модусом осязания:

И вдруг... из молчанья

Поднялся протяжно задумчивый звон;

И тише дыханья

Играющей в листьях прохлады был он.

(Жуковский, Эолова арфа), где ‘звон’ попадает в сравнительную конструкцию с ‘прохладой’ (температурное существительное).

Следующие примеры из обоих языков интересны тем, что в них персонификация ветра,

затрагивающего арфу, достигается за счет глаголов тактильности, хотя при этом нельзя говорить о наличии синестезии.

.like lutes Touched by the skill of the enamoured wind, Weave harmonies divine...

(Shelley, Prometheus Unbound 3); Прохладою дышит Там ветер вечерний...

И арфу лобзает... но арфа молчит.

(Жуковский, Эолова арфа); Как звучно льнет зефир к струнам,

Играя арфою воздушной...

(Вяземский, Море). В английском языке количество синестезий с модусом осязания и образом эоловой арфы выше, чем в русском; процентное соотношение с общим количеством синестезий также выше.

Модус вкуса. «Сладкие звуки» (“sweet sounds”) - самый распространенный синесте-тический перенос поэзии романизма как в английском, так и в русском языке.

Or breathe those sweet Aeolian strains Stolen from celestial spheres above...

(Byron, Song);

At the creation of the Earth Pleasure, that divinest birth,

From the soil of Heaven did rise,

Wrapped in sweet wild melodies -Like an exhalation wreathing To the sound of air low-breathing Through Aeolian pines...

(Shelley, The Birth of Pleasure); И сладкие звуки Любви не забудь...

(Жуковский, Эолова арфа). В русском языке, в отличие от английского, «сладкие звуки» выражаются также на уровне слова такими прилагательными как ‘сладкогласный’, ‘сладкозвучный’, ‘сладкопевный’ и т. д. В «Эоловой арфе» В. А. Жуковского прилагательное ‘сладкогласный’ встречается дважды:

Певец сладкогласный...

Но родом не знатный, не княжеский сын... и

Певец сладкогласный

Минваны под древом свиданья не ждет... . Количество синестезий с модусом запаха выше в английском языке, однако, соотношение данных синестезий к общему количеству найденных синестезий выше в русском языке.

Модус запаха в сочетании с образом эоловой арфы встретился нам всего в двух случаях

в английском языке и в одном случае в русском языке. Самый яркий из примеров -Then gentle winds arose With many a mingled close Of wild Aeolian sound, and mountain-odours keen...

на наш взгляд, выше в английском языке. Такое положение связано как с более мощным романтическим движением в Англии в целом, так и с выдающимися фигурами отдельных поэтов-романтиков (П. Б. Шелли, Дж. Китс, С. Т. Кольридж), в творчестве которых переплетаются замысловатые чувственные впечатления. Из русских поэтов отметим В. А. Жуковского и Ф. И. Тютчева, в стихотворениях которых нам

(Shelley, Ode to Naples), в котором смешение ощущений (sound и mountain-odours) сопровождается традицион-

Количество синестезий

Отношение к модусу перцепции Английский язык Русский язык

Эолова арфа и синестезия 18

Эолова арфа + модус зрения 8

Эолова арфа + модус осязания 4

Эолова арфа + модус вкуса 4

Эолова арфа + модус запаха 2

ной синестетической метафорой (keen odours). В другом стихотворении П. Б. Шелли,

.thou dost lie,

Thy giant brood of pines around thee clinging, Children of elder time, in whose devotion The chainless winds still come and ever came To drink their odours, and their mighty swinging

To hear - an old and solemn harmony...

измененный почти до неузнаваемости образ эоловой арфы (pines) сопровождается не только извлечением ветром звуков, но и запахов. А пример -

И, ветер душистый,

На грудь молодую дышать прилетай.

(Жуковский, Эолова арфа), приобретает синестетическую окраску только в контексте всего стихотворения.

Таким образом, в английском языке в два раза больше синестезий с модусом запаха и образом эоловой арфы, чем в русском, а соотношение таких примеров с общим количеством синестезий, как и для модуса зрения, одинаково.

Проведенное исследование показало, что в английской поэзии романтизма образ-символ эоловой арфы в сочетании с синестезией встречается в два раза чаще, чем в русской, процентное же соотношение синестезий с определенным модусом к общему количеству синестезий может быть различным (см. таблицу).

Качественная характеристика синестезий, т. е. их красочность и стилистическая ценность,

удалось найти наибольшее количество интересующих нас примеров.

Примечания

1 Ferber, M. A Dictionary of Literary Symbols. Cambridge, 2001.

2 Махов, А. Е. Ранний романтизм в поисках музыки : слух, воображение, духовный быт. М., 1993. С. 85

3 Там же. С. 76.

4 Erhardt-Siebold, E. V. Some Inventions of the Pre-Romantic Period and their Influence upon Literature // Englische Studien. 1931-1932. №. 66. S.347-363.

5 См: Воронин, С. В. Синестезия и звукосим-волизм // Психолингвистические проблемы семантики. М., 1983. С. 129. Автор оперирует понятием синестемия, под которым он понимает сенсорно-эмоциональное взаимодействие.

6 Арнольд, И. В. Основы научных исследований в лингвистике. М. : Высш. шк., 1991. С. 46.

7 Впервые на синестезию подобного рода указала Э. Ф. Эрхард-Зибольд; см. Erhardt-Siebold, E. V. Synasthesien in der englishen Dichtung des 19. Jahrhunderts // Englische Studien. 1919-1920. №. 53. S. 229.

8 O’Malley G. Shelley’s “Air-prism” : the Synes-thetic Scheme of Alastor // Modern Philology. 1958. №. 55. P. 178.