Игра с образностью в текстах немецкого политического дискурса

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ

УДК 811.112.2

Г. Г. Матвеева, E. А. Ханина Игра с образностью в текстах немецкого политического дискурса*

В статье рассматривается использование в текстах немецкого политического дискурса одного из приемов языковой игры - игры с образностью. Под языковой игрой понимается осознанный, намеренный, прагматически мотивированный процесс использования говорящим возможностей языковой системы с целью оказания манипулятивного воздействия на адресата. Мы остановимся на двух подходах к изучению языковой игры: рассмотрение языковой игры с позиции системности языка и ее реализации в речи. Поскольку целью политического дискурса является внушение адресатам необходимости эффективных действий и оценок, то он традиционно находится в фокусе повышенного внимания лингвистов, что и определяет актуальность настоящего исследования. Манипулятивные возможности языковой игры проиллюстрированы корпусом собранных примеров.

The article discusses the ^е of one of the language game forms - an imagery game, in the texts of the German political discourse. The language game is a conscious, intentional, pragmatically motivated process of using the opportunities of the language system in order to manipulate an addresser. Two approaches to the study of language game are regarded: studying the language game from the position of the language system and from the position of its realization in speech. Since the purpose of political discourse is the suggestion addressers the need for effective actions and assessments, it is traditionally in the focus of scientific attention, which determines the relevance of the present study. Manipulation capacity of the language game is illustrated by the examples.

Ключевые слова: политический дискурс, речевое воздействие, языковая игра, отклонение от нормы, намеренное нарушение, прагматика, игра с образностью, креативная метафора, манипулятивный потенциал.

Keywords: political discourse, linguistic manipulation, language game, deviation from the norm, intentional violation, pragmatics, imagery game, creative metaphor, manipulation potential.

1. Введение

Борьба за власть является основной темой и движущей силой коммуникативного взаимодействия внутри политического дискурса. Основным средством достижения, сохранения и укрепления власти является язык. Посредством языка политический деятель или журналист, освещающий политическую борьбу, влияют на потенциального избирателя, добиваясь определенного результата, т. е. оказывают на него речевое воздействие. В этой связи интересно использование языковой игры (ЯИ) в текстах немецкого политического дискурса, которая благодаря своей сущности обладает высоким потенциалом воздействия.

Существующие приемы ЯИ разнообразны и не поддаются строгому учету. Они охватывают диапазон от тропов и стилистических фигур, графических выделений на базе слова, словосочетания, предложения или всего текста до прецедентных феноменов [1]. В рамках данной статьи на основе корпуса собранных высказываний будет представлен один из приемов ЯИ - игра с образностью. Вначале рассмотрим ЯИ в общем, чтобы глубже понять сущность и механизмы ее функционирования в текстах немецкого политического дискурса.

2. Языковая игра

Лингвистический подход к изучению ЯИ представлен рядом концепций, в которых ЯИ может рассматриваться с точки зрения системности языка, с позиции реализации ЯИ в речи, в рамках когнитивной лингвистики, стилистики и, наконец, с позиции социолингвистики. Среди обозначенных выше подходов для нашего исследования наиболее релевантным представляется рас-

© Матвеева Г. Г., Ханина E. А., 2016

* Диссертационное исследование было поддержано Фондом имени Александра фон Гумбольдта (стипендия Федерального канцлера Германии, 2012 г.).

The study was supported by Alexander von Humboldt Foundation (German Chancellor Fellowship, 2012) 68

смотрение ЯИ с позиции системности языка и ее реализации в речи. Остановимся на этих подходах.

При рассмотрении ЯИ с позиции системности языка, в первую очередь, имеется в виду отклонение от нормы, которое проявляется на всех уровнях языковой системы: на фонетическом, морфологическом, лексическом, синтаксическом и текстовом уровнях [2]. Подобное отклонение от нормы можно назвать аномалией [3]. Кроме того, отклонение от нормы можно рассматривать как вид лингвистического эксперимента, позволяющего натолкнуть исследователя на серьезные размышления о значении и функционировании языковых единиц разных уровней [4]. Или, соотносясь с уровневой организацией языка, языковая игра может выступать как особый вид комического [5]. В более широком смысле под языковой игрой понимают любые манипуляции с языком - его лексическими, грамматическими и фонетическими ресурсами [6].

Прежде чем перейти к рассмотрению ЯИ с позиции ее реализации в речи, обратимся к семиотической стороне проблемы. Игровой принцип является основой семантической организации и играет ведущую роль в порождении смысла произведения [7]. На основе этого положения стало возможным рассмотрение ЯИ как особого вида речетворческой семиотической деятельности [8]. Данный вид деятельности реализуется в трех аспектах: семантике, синтактике и прагматике.

Семантический аспект предполагает изучение ЯИ, которая возникает как результат обыгрывания многозначности либо омонимии / омофонии / омографии языковых единиц [9].

Синтаксический аспект изучения ЯИ связан с рассмотрением синтаксических ресурсов текста в качестве объекта языковой игры [10]. При этом имеются в виду прежде всего синтаксические нарушения. Целью таких синтаксических нарушений является придание тексту экспрессии, которая должна оказать на адресата дополнительное воздействие.

Поскольку целью ЯИ является оказание на получателя дополнительного воздействия, наиболее актуальным аспектом изучения ЯИ является прагматический аспект. ЯИ представляет собой осознанный, намеренный процесс использования человеком возможностей языка в определенных целях: для удовлетворения эстетических потребностей человека, для создания комического эффекта, а также для других форм воздействия на собеседника [11]. В этой связи интересно изучение игрового эффекта [12], или, если использовать терминологию прагмалингвистики, перлокутивного эффекта. Перлокутивный эффект достигается за счет намеренного нарушения правил использования языка.

Правомерно говорить о намеренном нарушении коммуникативных постулатов П. Грайса: категории количества, категории качества, категории отношения, категории способа [13]. При этом отступление от нормы должно четко осознаваться и допускаться адресантом; адресат, в свою очередь, должен понимать, что «это нарочно так сказано», чтобы не оценить соответствующее выражение как ошибку, тем самым он принимает эту игру и пытается вскрыть глубинное намерение автора [14]. При рассмотрении семантического, синтаксического и прагматического аспектов языковой игры выявляются механизмы ее реализации в речи.

Под ЯИ в данном случае понимается осознанный, намеренный, прагматически мотивированный процесс использования говорящим возможностей языковой системы с целью оказания воздействия на адресата. Одной из таких возможностей является игра с образностью.

3. Игра с образностью

Игра по своей сути немыслима без образности и, соответственно, синонимична, тождественна ей [15]. Образность является одним из многочисленных признаков игры. И человек, и животные играют непосредственно с образами. Важно, что предмет может быть игровым объектом только при условии, что он содержит возможность образности. Сфера игры - это сфера образов, и именно поэтому - сфера возможностей и фантазий [16].

Образ присутствует везде, где мысль выражается при помощи метафоры [17]. Напомним, метафора представляет собой перенос наименования с одного объекта, предмета, лица, явления на другой, сходный с первым в каком-либо отношении [18]. Но при этом метафора не только подмечает реальное сходство предметов, но и сама создает его, подсказывает новый взгляд на предмет, заставляет увидеть похожее в обычном [19].

В рамках настоящей статьи в качестве ЯИ рассматриваются только свежие, неожиданные метафоры, обладающие наибольшими выразительными способностями. Подобные метафоры иногда называют «креативные метафоры» [20]. Креативные метафоры привлекают внимание, будят любопытство. Удачная креативная метафора обладает большим манипулятивным потенциалом, чем привычные, всем известные метафоры [21].

Манипулятивный потенциал метафоры объясняет столь высокую частоту ее употребления в политическом дискурсе. При этом отмечается повышенная частотность метафор в периоды

69

предвыборного межпартийного противоборства [22]. Метафора, функционирующая в политическом дискурсе (политическая метафора), способна не просто менять отношение к ситуации, но и в целом управлять поведением избирателя. Метафорические образы являются важнейшим, если не решающим фактором принятия политических решений [23], поскольку посредством метафоры у избирателя формируется либо положительное, либо отрицательное мнение о той или иной политической единице (политике, партии, программе, мероприятии).

Основой для создания метафоры является любая сфера деятельности. В проанализированных нами текстах политического дискурса мы встретили следующие метафоры: метафоры цвета, войны, природы, религии, здоровья.

Метафоры цвета. Цветовая палитра немецких политических партий позволяет создавать интересные метафорические образы и за счет этого вызывать устойчивые ассоциации у избирателя. В предвыборных кампаниях последних лет обыгрывались следующие цвета: schwarz (черный), rot (красный), gelb (желтый), grün (зеленый). Известные общественно-политические интерпретации цветов в ФРГ связывают чёрный цвет с христианской (католической) и консервативной традицией (ХДС/ХСС), жёлтый - с либерализмом и привлекательностью для масс (СвДП), красный - с социал-демократическим, рабочим и коммунистическим движениями (СДПГ, «Ди Линке»), зелёный - с чистой экологией («Союз 90/Зеленые») [24].

(1) - Dann bleiben Sie dabei: CDU und CSU sind schwarz lackierte Sozialdemokraten?

(2) - Ja, in weiten Teilen - außer in Hamburg: Da ist die CDU grün lackiert (Hamburger Abendblatt, 14.05.2009).

- Тогда Вы настаиваете на том, что ХДС и ХССявляются социал-демократами, покрытыми черным лаком?1

- Да, по большей части, кроме Гамбурга: там ХДС покрыт зелёным лаком.

В настоящих высказываниях неожиданно обыгрываются черный - символический цвет ХДС/ХСС, применительно к коллегам по коалиции «красным» социал-демократам, и зеленый цвет по отношению к политикам ХДС, правящим в Гамбурге вместе с партией «Союз 90/Зеле-ные». Помимо формирования негативного отношения к правящей коалиции данные высказывания направлены на достижение комического эффекта.

(3) Alles, was wächst, ist grün (Hamburger Morgenpost, 28.08.2009). Все, что растет, зеленого цвета.

В данном примере обыгрывается символический цвет партии «Союз 90/Зеленые». Как мы видим, метафорический образ направлен на формирование положительных ассоциаций относительно партии.

(4) Uns reicht es nicht, wie die Große Koalition ab und zu ein paar grüne Worte zu sprechen und halbherzig oder gar entgegen der offiziellen Ziele zu handeln (Euro, 03.09.2009). Нам не достаточно, как это делает большая коалиция, время от времени произносить пару зеленых слов и действовать, скрепя сердцем, а то и вопреки официальным целям.

В настоящем примере языковая игра направлена на придание экспрессивности высказыванию.

(5) Dafür muss aber der Blaumann in der Industrie endlich grün werden (Plenarprotokoll, 16/233). Но для этого синий рабочий комбинезон в промышленности должен, наконец, стать зеленым.

Интересно обыгрываются цвета в приведенном примере: синему, традиционному цвету формы рабочего на производстве, противопоставляется зеленый цвет. Он ассоциируется с партией «Союз 90/Зеленые» и их программой, которая направлена, в частности, на переориентацию производства в русло бережного отношения к окружающей среде.

(6) Dann werden die Grünen ihre Reise nach Jamaika antreten - da sie in Hamburg bereits mit der Union regieren, halte ich dies auch im Bund für möglich (Wirtschaftswoche, 05.04.2009). Тогда зеленые отправятся в свое путешествие на Ямайку - поскольку в Гамбурге они уже правят с Союзом, я не исключаю этой возможности и на уровне федерации.

(7) Wie wäre es mit Jamaika, einem breiten Bündnis der bürgerlichen Kräfte in Deutschland (Der Spiegel, 26/2009)? Как насчет Ямайки, широкого союза гражданских сил в Германии?

В настоящих примерах метафорический образ основан на сходстве комбинации цветов государственного флага Ямайки и цветовой символики некоторых политических партий Германии.

(8) Westerwelle will die Ampel regieren (Wirtschaftswoche, 05.04.2009). Вестервелле хочет править светофором.

(9) Neben dem schwarz-gelben Bündnis sind auch die Fortsetzung der Großen Koalition, ein Jamaika-Bündnis, eine schwarz-grüne Koalition und - so Westerwelle es will - die Ampel möglich (Der

1 Здесь и далее перевод примеров наш. - Е. Х. 70

Spiegel, 31/2009). Кроме черно-желтого союза также возможно продолжение большой коалиции, ямайский союз, черно-зеленая коалиция и - да будет так угодно Вестервелле - светофор.

(10) Die SPD befeuert Ampel-Spekulationen, um von der Tatsache abzulenken, dass jene, die sich als SPD-Führung von morgen verstehen also die Wowereits und Gabriels und Nahles* längst entschlossen sind, eine linke Mehrheit zum Regieren zu nutzen, wenn der Wähler sie ließe (Wirtschaftswoche, 05.04.2009). СДПГ забрасывает спекуляциями на тему «светофор», чтобы отвлечь внимание от факта, что те, кто позиционирует себя завтрашними лидерами СДПГ, воверайты, габриэли и налесы, давно решили использовать для правления левое большинство, если это позволит избиратель.

Приведенные в качестве примера метафорические словообразования содержат существительное «Ampel» (светофор), символизирующее три цвета конкурирующих партий, которые могли бы стать коалиционными партнерами.

(11) Die Ampelmännchen (Der Spiegel, 8/2009). Светофорные человечки.

С метафорой «Ampel» связан и данный метафорический образ. Метафора направлена на политических лидеров, участвующих в предвыборной гонке. Данная метафора призвана вызывать негативные ассоциации, обусловленные историческим контекстом. Имеются в виду фигурки забавных человечков на светофорах - наследие ГДР, символ ностальгии и локального патриотизма. Кроме того, существительное «Ampelmännchen» (светофорные человечки) созвучно существительному «Hampelmännchen» (марионетки), имеющее в контексте политической коммуникации ярко выраженную негативную коннотацию.

(12) Die SPD blinkt grün und will Schwarz-Rot (Bild, 18.07.2009). СДПГ мигает зеленым, а хочет черно-красным.

Глагол «blinken» (мигать, подавать световые сигналы), возможно, семантически связан с мигающим зеленым светом светофора. Использование метафорического образа направлено на создание негативного отношения у избирателя к политическому оппоненту.

Как видно, метафоры цвета используются для достижения комического эффекта, придания высказыванию экспрессивности, создания положительных или отрицательных ассоциаций.

Метафоры войны. Метафоризированные военные термины представлены такими именами существительными, как «Kampagne» (кампания), «Koalition» (коалиция), «Kampf» (борьба), «Bündnis» (союз), «Gehirnwäsche» (промывание мозгов). Среди представляющих для нас интерес случаев игры с образностью отсутствуют изолированные, одиночные метафоры. Достаточно интересны следующие развернутые метафорические образы с использованием военной лексики и цветовой символики политических партий:

(13) Die Hoffnung auf eine Ampelkoalition haben viele Genossen derweil aufgegeben (Der Spiegel, 32/2009). Между тем многие товарищи потеряли надежду на светофорную коалицию.

(14) Aber wir werden keinen Ampel-Wahlkampf machen (Hamburger Morgenpost, 28.08.2009). Но мы не собираемся устраивать предвыборную борьбу за светофор.

(15) Seit der Absage von FDP-Parteichef Guido Westerwelle an ein Ampelbündnis mit SPD und Grünen sind die Kanzler-Chancen von Frank-Walter Steinmeier auf ein Minimum geschrumpft (Der Spiegel, 34/2009). С момента отказа председателя СвДП Гидо Вестервелле участвовать в светофорном союзе с СДПГ и зелеными шансы Франка-Валтера Штайнмайера сократились до минимума.

На сходстве символических цветов партий, которые могут составлять коалицию, и цветах светофора построена данная игра с образностью.

(16) Diese Schwarz-gelbe-Socken-Kampagne der Linken wird nicht verfangen (Münchner Merkur, 07.09.2009). Эта черно-желтая носочная кампания левых не пройдет.

(17) Stattdessen fangen sie wieder an - im Augenblick mit einer Schwarz-gelbe-SockenKampagne, - den Menschen in Deutschland Angst davor zu machen, dass Union und FDP die Mehrheit erlangen und in der nächsten Legislaturperiode an die Regierung kommen (Plenarprotokoll, 16/233). Вместо этого они тут же начинают говорить про черно-желтую носочную кампанию, снова пугая людей в Германии тем, что Союз и СвДП получат абсолютное большинство и в следующем созыве окажутся в правительстве.

В рассмотренных метафорических словообразованиях, помимо того что обыгрываются цвета борющихся за власть политических партий, благодаря существительному «Socke» (носок) содержится намек на предвыборную кампанию 1998 г. Во время этой предвыборной гонки на плакатах ХДС была изображена веревка для белья с болтающимся красным носком, прикрепленному к ней зеленой прищепкой, и надпись «Auf die Zukunft, aber nicht auf roten Socken» («За будущее, но не на красных носках»). Подобным образом ХДС хотел предотвратить коалицию ПДС (Партия демократического социализма) и СДПГ или возможное красно-зеленое правительство. Соответственно, использование данной языковой игры в предвыборной борьбе 2009 г. направлено на вызов негативных ассоциаций по отношению к политическому оппоненту.

(18) Neben dem schwarz-gelben Bündnis sind auch die Fortsetzung der Großen Koalition, ein Jamaika-Bündnis, eine schwarz-grüne Koalition und - so Westerwelle es will - die Ampel möglich (Der Spiegel, 31/2009). Кроме черно-желтого союза также возможно продолжение большой коалиции, ямайский союз, черно-зеленая коалиция и - да будет так угодно Вестервелле - светофор.

(19) Manch einer in Ihrer Partei glaubt schon, eine rot-gelb-rote «Spanien»-Koalition ausschließen zu müssen (Frankfurter Rundschau, 12.09.2009). Кое-кто в Вашей партии уже подумывает исключить испанскую коалицию.

Данные метафорические образы построены на использовании военной лексики, цветовой символике партий и названии некоторых стран. Метафоры «Jamaika-Bündnis» (ямайский союз) и «„Spanieri'-Koalition» (испанская коалиция) основаны на цветовом сходстве государственных флагов Ямайки и Испании с цветами партий, которые могли бы стать коалиционными партнерами.

(20) Da sieht man, was elf Jahre rot-grüne und schwarz-rote Gehirnwäsche anrichtet (Stuttgarter Zeitung, 09.09.2009). Очевидно, к чему приводят одиннадцать лет красно-зеленого и черно-красного промывания мозгов.

(21) Soweit sind wir heute mit Ihrer linken Gehirnwäsche gekommen (Plenarprotokoll, 16/33). Вот к чему мы пришли с Вашим левым промыванием мозгов.

Конвенциональная метафора времен холодной войны «Gehirnwäsche» (промывание мозгов) приобретает большую выразительность, будучи расширенной атрибутами «rot-grün» (красно-зеленый), «schwarz-rot» (черно-красный), «link» (левый). Очевидно, что данный образ вызывает у избирателя резко негативные ассоциации по отношению к политическому субъекту, на который он направлен.

Интересно, что высказывания с метафорой войны направлены преимущественно на вызов негативных ассоциаций по отношению к политическому противнику.

Метафоры природы. В данном пункте речь пойдет о метафорах, связанных с миром животных, так называемых зооморфных метафорах, и метафорах, относящихся к миру неживой природы (погодные явления, ландшафт, стихии и др.).

(22) Montag vergangener Woche, Präsidiumssitzung der CDU in Berlin, die Kanzlerin und die großen Hirsche der Partei (Der Spiegel, 11/2009). Понедельник минувшей недели, заседание президиума ХДС в Берлине, канцлер и большие олени партии.

(23) Im liberalen Himmel herrscht über nichts so viele Freude, wie über jedes bekehrte schwarze Schaf (Münchner Merkur, 13.01.2009). Ничему так не радуются на либеральном небе, как каждой наставленной на путь истины черной овце. Очевидно, приведенные в качестве примера зооморфные метафоры несут четкие и постоянные оценочные коннотации.

(24) Mit derselben Energie, mit der dieser Finanzminister sogenannte Steueroasen im Ausland austrocknen will, sollte er die deutsche Steuerwüste bewässern (Sonntags Blick, 24.05.2009). С той же энергией, с какой министр финансов хочет осушить за границей так называемые налоговые оазисы, ему бы следовало оросить немецкую налоговую пустыню. Конвенциональной, широко используемой метафоре «Steueroasen austrocknen» (осушить налоговые оазисы) противопоставляется свежая, неизбитая метафора «Steuerwüste bewässern» (оросить налоговую пустыню).

(25) Vor allem die FDP soll als Partei der Kälte beschrieben werden, als Truppe, die dem Land jede Menschlichkeit entziehen will (Der Spiegel, 32/2009). Прежде всего, СвДП должна быть охарактеризована как партия холода, войско, которое хочет лишить страну человечности.

(26) Linke Misthaufen der Geschichte (Der Spiegel, 2/2009). Левые навозные кучи истории.

Использование настоящих метафорических образов направлено на формирование резко

негативного отношения на проецируемые субъекты политики.

Таким образом, метафоры природы используются в текстах политического дискурса для создания оценочной коннотации. Они вызывают как позитивные, так и негативные ассоциации.

Религиозные метафоры. В проанализированных нами текстах политического дискурса мы встретили следующие высказывания, содержащие религиозные метафоры:

(27) Dafür, dass die linken Sektierer angeblich nur eine unbedeutende Minderheit sind, haben sie einen erstaunlich großen Einfluss auf Ihr Programm und Ihr Personal (Der Spiegel, 28/2009). За то, что левые сектанты, казалось бы, представляют лишь незначительное меньшинство, они обладают невероятным влиянием на Вашу программу и Ваш персонал.

Конвенциональная метафора «Sektierer» (сектанты) приобретает большую выразительность за счет использования атрибута «link» (левый). Метафорический образ призван вызвать негативные ассоциации относительно крайне левых политических сил.

(См. 23) Настоящее высказывание можно рассмотреть и в пункте «религиозные метафоры», поскольку здесь содержится аллюзия на Библию. Тем интереснее этот пример, что в нем высмеивается «черный» политик ХДС, «das schwarze Schaf» (черная/паршивая овца), партии, изначально 72

опирающейся в своем уставе на христианские ценности. Под «der liberale Himmel» (либеральное небо) подразумевается либеральная партия «СвДП».

Очевидно, что религиозные метафоры используются для создания оценочной коннотации, вызывающей, как правило, негативные ассоциации.

Метафоры здоровья. Любопытными представляются следующие примеры:

(28) Vernünftiger, als Branchen zu subventionieren, vernünftiger, als Unternehmen nach Unternehmen an dem Steuertropf zu hängen, wäre es, die ganze Volkswirtschaft zu entlasten, alle, die arbeiten, zu entlasten (Plenarprotokoll, 16/206). Разумнее, чем субвенционировать отдельные отрасли, разумнее, чем подключать предприятие за предприятием к налоговой капельнице, было бы разгрузить народное хозяйство, разгрузить всех, кто работает.

(29) Das ist ein teures Steuerzahlerpflaster auf den Gesundheitsmurks (General-Anzeiger, 30.01.2009). Это дорогой пластырь налогоплательщиков на халтуре в системе здравоохранения.

В обоих случаях развернутая метафора состоит из лексических единиц, функционирующих в медицинской среде. Получились неожиданные, свежие метафорические образы, обладающие большой выразительной силой и вызывающие негативные ассоциации.

Как мы видим, использование метафор здоровья направлено на придание высказыванию экспрессивности и на создание негативных ассоциаций по отношению к политическому оппоненту.

4. Заключение

ЯИ относится к лингвистическим единицам, которые воздействуют на адресата, затрагивая поверхностные структуры его сознания. ЯИ используется, чтобы сделать речь неожиданной, привлекательной, образной. За счет этого ЯИ позволяет адресанту привлечь внимание адресата, акцентировать мысль, уйти от прямого ответа, убедить.

Изучение ЯИ вне понятия образности было бы сужением, упрощением игровой сферы. Не случайно метафорические образы относят к «арсеналу языка власти» [25]. Проанализированные нами примеры наглядно показывают, как при помощи игры с образами можно придать высказыванию экспрессивности, вызвать определенные ассоциации, сформировать положительное или отрицательное отношение к политической единице у избирателя и таким образом повлиять на его политическое решение.

Примечания

1. Ильясова С. В., Амири Л. П. Языковая игра в коммуникативном пространстве СМИ и рекламы. М.: Флинта: Наука, 2012. C. 6.

2. Schmitz U. Mit „spielen" spielen // Sprache spielen. - Freiburg im Breisgau: Herbert Jürgen Welke Fillibach, 2007. S. 308.

3. Арутюнова Н. Д. Язык и мир человека. М.: Языки русской культуры, 1999.

4. Санников В. З. Русский язык в зеркале языковой игры. М., 1999.

5. Земская Е. М., Китайгородская М. В., Ширяева Е. Н. Русская разговорная речь. Фонетика. Морфология. Лексика. Жест. М.: Наука, 1983.

6. Рахимкулова Г. Ф. Языковая игра в прозе Владимира Набокова (к проблеме игрового стиля): авто-реф. дис. ... д-ра филол. наук. Ростов н/Д, 2004. C. 22-23.

7. Лотман Ю. М. Внутри мыслящих миров. Человек - текст - семиосфера - история. М., 1996. C. 75-77.

8. Лисоченко Л. В., Лисоченко О. В. Языковая игра на газетной полосе // Эстетика и поэтика языкового творчества: межвуз. сб. науч. статей. Таганрог, 2000. С. 128-142.

9. Wurth L. Das Wortspiel bei Shakespeare. New York: Johnson, 1964.

10. Норман Б. Ю. Игра на гранях языка. М.: Флинта, 2006.

11. Денисова Е. А. Структура и функции энигматического текста (на материале русских загадок и кроссвордов): автореф. дис. ... канд. филол. наук. М., 2008. C. 9.

12. Wurth L. Das Wortspiel bei Shakespeare. New York: Johnson, 1964.

13. Грайс Г. П. Логика и речевое общение // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 16. М., 1985.

14. Донгак С. Языковая игра и обманутое ожидание // Критика и семиотика. Красноярск: КГУ, 2001. Вып. 3/4. C. 76-78.

15. Курганова Е. Б. Игровой аспект в современном рекламном тексте: дис. ... канд. филол. наук. Воронеж, 2004. C. 43.

16. Buytendijk F. J. J. Wesen und Sinn des Spiels: Wesen und Sinn des Spiels. Das Spielen des Menschen und der Tiere als Erscheinungsform der Lebenstriebe, 7- 8. Berlin: Kurt Wolff Verlag / Der neue Geist Verlag, 1933.

17. КвятковскийА. П. Поэтический словарь. М.: Сов. энцикл., 1966.

18. Виноградов С. И. Выразительные средства в парламентской речи // Культура парламентской речи. М.: Наука, 1994. С. 68.

19. Блэк С. Паблик Рилэйшнз: Что это такое? М., 1990. C. 162-167.

20. Sanders W. Das neue Stilwörterbuch: Stilistische Grundbegriffe für die Praxis. Darmstadt: WBG, 2007.

21. Nölke M. Die Sprache der Macht. Wie man sie durchschaut. Wie man sie nutzt. Freiburg: Haufe-Lexware GmbH & Co, 2010. S. 148-149.

22. Андреев Н. И. Особенности метафоры в немецком политическом дискурсе // Вестник Московского университета. Сер. 22. 2011. № 3. С. 70.

23. Лакофф Дж., Джонсон М. Метафоры, которыми мы живем // Язык и моделирование социального взаимодействия. М., 1987; Münkler H. Politische Bilder, Politik der Metaphern. Frankfurt a/M, 1994.

24. Андреев Н. И. Особенности метафоры в немецком политическом дискурсе. С. 75-76.

25. Nölke M. Die Sprache der Macht. Wie man sie durchschaut. Wie man sie nutzt. Freiburg: Haufe-Lexware GmbH & Co, 2010. S. 3.

Notes

1. Ilyasova S. V., Amiri L. P. YAzykovaya igra v kommunikativnom prostranstve SMI i reklamy [Language game of communicative space of media and advertising]. M. Flinta: Nauka. 2012. P. 6.

2. Schmitz Mit U. "spielen" spielen // Sprache spielen. - Freiburg im Breisgau: Fillibach Herbert Jürgen Welke, 2007. S. 308.

3. Arutyunova N. D. YAzyk i mir cheloveka [Language and the world of man]. M. Languages of Russian culture.

1999.

4. Sannikov V. Z. Russkijyazyk v zerkaleyazykovoj igry [Russian language in the mirror of language game]. M.

1999.

5. Zemskaya E. M., Kitajgorodskaya M. V., Shiryaeva E. N. Russkaya razgovornaya rech'. Fonetika. Morfologiya. Leksika. ZHest [Russian colloquial speech. Phonetics. Morphology. Vocabulary. Gesture]. M. Nauka. 1983.

6. Rahimkulova G. F. YAzykovaya igra v proze Vladimira Nabokova (k probleme igrovogo stilya): avtoref. dis. ... d-ra filol. nauk [Language play in the prose of Vladimir Nabokov (to the problem of game style): abstract dis. ... Dr of Philology]. Rostov-na-Donu. 2004. Pp. 22-23.

7. Lotman Y. M. Vnutri myslyashchih mirov. CHelovek - tekst - semiosfera - istoriya [Inside thinking worlds. Man - text - semiosphere - history]. M. 1996. Pp. 75-77.

8. Lisochenko L. V., Lisochenko O. V. YAzykovaya igra na gazetnoj polose [Language game on a newspaper strip] // EHstetika i poehtika yazykovogo tvorchestva: mezhvuz. sb. nauch. statej - Aesthetics and poetics of linguistic creativity: Intercollege. coll. of scient. articles. Taganrog. 2000. Pp. 128-142.

9. Wurth L. Das Wortspiel bei Shakespeare. New York: Johnson, 1964.

10. Norman B. Y. Igra nagranyahyazyka [Game on the faces of language]. M. Flinta. 2006.

11. Denisova E. A. Struktura i funkcii ehnigmaticheskogo teksta (na materiale russkih zagadok i krossvordov): avtoref. dis. ... kand. filol. nauk [Structure and function of enigmatic text (on the material of Russian riddles and crossword puzzles): abstract dis. ... Cand. of Philology]. M. 2008. P. 9.

12. Wurth L. Das Wortspiel bei Shakespeare. New York: Johnson, 1964.

13. Grice G. P. Logika i rechevoe obshchenie [Logic and speech communication] // Novoe v zarubezhnoj ling-vistike - New in foreign linguistics. Is. 16. M. 1985.

14. Dongak S. YAzykovaya igra i obmanutoe ozhidanie [Language game and deceived expectation] // Kritika i semiotika - Criticism and semiotics. Krasnoyarsk. KSU. 2001. Is. 3/4. Pp. 76-78.

15. Kurganova E. B. Igrovoj aspekt v sovremennom reklamnom tekste: dis. ... kand. filol. nauk [Game aspect in the modern advertising text: dis. ... Cand. of Philology]. Voronezh. 2004. P. 43.

16. Buytendijk F. J. J. Wesen und Sinn des Spiels: Wesen und Sinn des Spiels. Das Spielen des Menschen und der Tiere als Erscheinungsform der Lebenstriebe, 7- 8. Berlin: Kurt Wolff Verlag / Der neue Geist Verlag, 1933.

17. Kwiatkowski A. P. Poehticheskijslovar' [Poetical dictionary]. M. Sov. Enicyclopeadia. 1966.

18. Vinogradov S. I. Vyrazitel'nye sredstva v parlamentskoj rechi [Means of expression in a parliamentary speech] // Kul'tura parlamentskoj rechi - Culture of parliamentary speech. M. Nauka. 1994. P. 68.

19. Black S. Pablik Rilehjshnz: CHto ehto takoe? [Public Relation: What is it?] M. 1990. Pp. 162-167.

20. Sanders W. Das neue Stilwörterbuch: Stilistische Grundbegriffe für die Praxis. Darmstadt: WBG, 2007.

21. Nölke M. Die Sprache der Macht. Wie man sie durchschaut. Wie man sie nutzt. Freiburg: Haufe-Lexware GmbH & Co, 2010. S. 148-149.

22. Andreev N. I. Osobennosti metafory v nemeckom politicheskom diskurse [Features of metaphors in German political discourse] // Vestnik Moskovskogo universiteta - Herald of Moscow University. Ser. 22. 2011, No. 3, p. 70.

23. Lakoff J., Johnson M. Metafory, kotorymi my zhivem [Metaphors we live] // YAzyk i modelirovanie so-cial'nogo vzaimodejstviya - Language and modeling of social interaction. M. 1987; H. Münkler Politische Bilder, Politik der Metaphern. Frankfurt a/M. 1994.

24. Andreev N. I. Osobennosti metafory v nemeckom politicheskom diskurse [Features of metaphors in German political discourse]. Pp. 75-76.

25. Nölke M. Die Sprache der Macht. Wie man sie durchschaut. Wie man sie nutzt. Freiburg: Haufe-Lexware GmbH & Co, 2010. S. 3.