Досрочное освобождение от отбывания наказания: проблемы установления обстоятельств, подлежащих доказыванию

В главе 47 УПК «Производство по рассмотрению и разрешению вопросов, связанных с исполнением приговора», регулирующей процедурные вопросы принятия судом решения о досрочном освобождении осужденного от отбывания наказания, не используется термин «обстоятельства, подлежащие доказыванию». Остается законодательно неурегулированным, какие же обстоятельства подлежат доказыванию для принятия судом решения о (не-) возможности условно-досрочного или иного вида досрочного освобождения осужденного от отбывания наказания.

На первый взгляд, в УПК четко предусмотрено в ст. 73 «Обстоятельства, подлежащие доказыванию», что при производстве по уголовному делу подлежат доказыванию: 1) событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления); 2) виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы; 3) обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого; 4) характер и размер вреда, причиненного преступлением; 5) обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния; 6) обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание; 7) обстоятельства, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания; 8) обстоятельства, подтверждающие, что имущество, подлежащее конфискации в соответствии со ст. 104.1 УК, получено в результате совершения преступления или является доходом от этого имущества либо использовалось или предназначалось для использования в качестве орудия преступления либо для финансирования терроризма, организованной группы, незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (преступной организации); 9) подлежат также выявлению обстоятельства, способствовавшие совершению преступления. Таким образом, вышеуказанная норма УПК, не дающая их исчерпывающий перечень, оставляет правоприменителю право самому определять «дополнительные» обстоятельства, подлежащие доказыванию.

Однако в ч. 2 ст. 73 УПК говорится только об обстоятельствах, способствовавших совершению преступления, т.е. не распространяющихся на стадию исполнения приговора. В этом случае вопрос о том, какие, собственно, обстоятельства подлежат доказыванию для принятия судом решения о досрочном освобождении осужденного от отбывания наказания, вообще не урегулированы в УПК. Получается, что в каждом конкретном случае суд решает вопрос о достаточности доказательств для принятия соответствующего решения по собственному усмотрению. Между тем не подвергающимся сомнению остается правило о том, что каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности (ч. 1 ст. 88 УПК).

В какой-то мере данный пробел уголовно-процессуального законодательства восполняют положения УИК. Так, в соответствии с ч. 1-2 ст. 175 УИК осужденный, к которому может быть применено условно-досрочное освобождение, а также его адвокат (законный представитель) вправе обратиться в суд с ходатайством об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания, в котором должны содержаться сведения, свидетельствующие о том, что для дальнейшего исправления осужденный не нуждается в полном отбывании назначенного судом наказания, поскольку в период отбывания наказания: 1) он частично или полностью возместил причиненный ущерб или иным образом загладил вред, причиненный в результате преступления, 2) раскаялся в совершенном деянии, 3) могут содержаться и иные сведения, свидетельствующие об его исправлении. Администрация же учреждения или органа, исполняющего наказание (через которую подается такое ходатайство), направляет его в суд вместе с характеристикой на осужденного, в которой должны содержаться данные 1) о поведении осужденного, 2) о его отношении к учебе и труду во время отбывания наказания, 3) об отношении осужденного к совершенному деянию, а также 4) заключение администрации о целесообразности его условно-досрочного освобождения. В УИК дополнительно предусматривается, что в отношении лица, которое осуждено за совершение в возрасте старше 18-ти лет преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетнего, не достигшего четырнадцатилетнего возраста, и признано на основании заключения судебно-психиатрической экспертизы страдающим расстройством сексуального предпочтения (педофилией), не исключающим вменяемости, также должны содержаться данные о примененных к нему принудительных мерах медицинского характера, о его отношении к лечению (с направлением в суд заключения его лечащего врача).

В этом случае вышеуказанные данные могут быть отнесены к обстоятельствам, подлежащим доказыванию, при решении вопроса об условно-досрочном освобождении осужденного.

Однако четко в УПК это не определено. Более того, в соответствии со ст. 1 УПК порядок уголовного судопроизводства на территории Российской Федерации устанавливается настоящим Кодексом (т.е. УПК РФ. - Ю.К.). Получается ситуация, когда в данном случае положения УИК (т.е. ст. 175) фактически имеют значение только для самого осужденного и администрации учреждения или органа, исполняющего наказание. Вышеуказанные уголовно-процессуальные и иные правовые проблемы приводят к тому, что в последние годы вообще наблюдается противоречивая и неунифицированная практика условно-досрочного освобождения осужденных [1, с. 14-17].

В ст. 397 УПК, где перечислены вопросы, связанные с исполнением приговора, рассматриваемые судом, имеются ссылки на уголовно-исполнительное законодательство, что все же ориентирует суд на их учет при решении конкретного вопроса на стадии исполнения приговора. Например, принятие решения об изменении вида исправительного учреждения, назначенного по приговору суда осужденному к лишению свободы, осуществляется в соответствии со ст. 78 и 140 УИК (в которых фактически указываются обстоятельства, подлежащие доказыванию): нахождение осужденного в облегченных условиях содержания, положительная характеристика и отбытие им не менее одной четверти срока наказания в исправительной колонии общего режима - для перевода в колонию-поселение; признание осужденного злостным нарушителем установленного порядка отбывания наказания - для перевода из колонии-поселения в исправительную колонию, вид которой был ранее определен судом; и т.п.

Однако в отношении условно-досрочного освобождения в ст. 397 УПК делается ссылка только на ст. 79 УК, что фактически «препятствует» использованию положений ст. 175 УИК при решении судом вышеуказанного вопроса. В этом случае встает вопрос (возможно, не совсем корректный. -Ю.К.) о том, какой же кодекс «главнее» - УПК или УИК при решении таких вопросов (подобный вопрос возникает и у практиков, анализирующих коллизии уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного законодательства) [2, с. 32-35].

Аналогичная ситуация также возникает при замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания и освобождении от наказания в связи с болезнью осужденного (со ссылкой в ст. 397 УПК, соответственно, на ст. 80 и 81 УК).

В этом случае, по сути, законодатель ориентирует суд при решении вопроса о досрочном освобождении осужденного от отбывания наказания на установление только критериев, которые прописаны в соответствующих нормах уголовного законодательства. Между тем многие обстоятельства, подлежащие доказыванию в стадии исполнения приговора, связаны с характеристикой осужденного и его поведением (на это обращается внимание и в юридической литературе) [3, с. 175-177]. Исследователями также отмечается, что к обстоятельствам, подлежащим доказыванию, можно отнести: 1) обстоятельства, характеризующие личность осужденного; 2) обстоятельства, которые могут повлечь за собой освобождение от наказания [4, с. 67-71].

Представляется, что в уголовно-исполнительном, уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве необходимо четко определить перечень обстоятельств, подлежащих доказыванию, в зависимости от вида досрочного освобождения от отбывания наказания. Так, при решении вопроса о замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания суд должен учитывать обстоятельства, по меньшей мере, прописанные в ст. 80 УК и ч. 3 ст. 175 УИК; при освобождении осужденного от наказания в связи с болезнью - в ст. 81 УК и ч. 5 и 6 ст. 175 УИК; и т.п.

На эту проблему уже обратил внимание и Верховный суд РФ. Так, в Постановлении от 21 апреля 2009 г. № 8 «О судебной практике условно-досрочного освобождения от отбывания наказания, замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания» он указывает на различные данные, которые должен оценивать суд при принятии соответствующего решения. И наоборот -уточнены основания, по которым суды не вправе отказать осужденному в условно-досрочном освобождении от отбывания наказания или замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания (наличие прежней судимости, мягкость назначенного наказания, непризнание осужденным вины, кратковременность его пребывания в одном из исправительных учреждений и т.д.).

Таким образом, Верховный суд РФ ориентирует на то, что те или иные данные (не-) являются обстоятельствами, подлежащими доказыванию при решении вопросов об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания и замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания.

Вместе с тем указание Верховного суда РФ на то, что непризнание осужденным вины не может быть основанием, по которому суды не вправе отказывать в условно-досрочном освобождении от отбывания наказания, фактически противоречит ч. 1 ст. 175 УИК. Представляется, что это еще раз свидетельствует о противоречивости нынешней практики (не-) отнесения тех или иных данных к обстоятельствам, подлежащим доказыванию, при решении вопроса о досрочном освобождение от отбывания наказания.

Дополнительная проблема заключается и в том, что не все способы досрочного освобождения от отбывания наказания надлежаще закреплены в уголовном законодательстве (на которое делаются ссылки в ст. 397 УПК). Так, в случаях тяжелой болезни осужденного, препятствующей отбыванию наказания в виде обязательных работ, либо признания его инвалидом первой группы осужденный вправе обратиться в суд с ходатайством об освобождении его от дальнейшего отбывания наказания (ч. 3 ст. 26 УИК), а в случаях тяжелой болезни осужденного, препятствующей отбыванию наказания в виде исправительных работ либо признания его инвалидом первой группы осужденный вправе обратиться в суд с ходатайством об освобождении его от дальнейшего отбывания наказания (ч. 4 ст. 42 УИК). Однако в УК возможность досрочного освобождения от отбывания обязательных или исправительных работ осужденных-инвалидов первой группы не прописана; имеется лишь ст. 81 - об освобождении от отбывания наказания в связи с болезнью осужденного. Таким образом, имеющаяся в ст. 397 УПК ссылка только на ст. 81 УК фактически оставляет «за рамками» правового регулирования процедурные вопросы, связанные с досрочным освобождением от отбывания обязательных или исправительных работ осужденных-инвалидов первой группы.

Считаем, что необходимо четкое закрепление в законодательстве перечня обстоятельств, подлежащих доказыванию, в зависимости от вида досрочного освобождения от отбывания наказания. Это приведет к изменению ситуации, когда отсутствует нормативное регулирование использования результатов уголовно-исполнительной деятельности в уголовном судопроизводстве (на что обращают внимание и другие исследователи) [5, с. 51-54].

Таким образом, очевидна необходимость нормативного урегулирования проблемы установления обстоятельств, подлежащих доказыванию, при решении вопросов о досрочном освобождении осужденных от отбывания наказания и корректировки уголовно-процессуального и иного законодательства.

Литература

1. Кашуба Ю.А., Скиба А.П. Институт условно-досрочного освобождения: новый взгляд // Человек: преступление и наказание. 2011. № 1.

2. Вырастайкин В. Устранить коллизии в правоприменительной практике // Преступление и наказание. 2006. № 1.

3. Юсупова И.Ф. Доказывание в стадии исполнения приговора (дискуссионные вопросы) // Вестник Удмуртского университета. 2011. № 2-3.

4. Камардина А.А. Реализация принципа свободы оценки доказательств при производстве по рассмотрению и разрешению вопросов, связанных с исполнением приговора // Вестник Оренбургского государственного университета. 2012. № 139.

5. Скиба А.П. Освобождение от отбывания наказания в связи с болезнью осужденного к лишению свободы: проблемы межотраслевого регулирования // Человек: преступление и наказание. 2011. № 3.