Несущие конструкции образа

В Парижском музее моды открылась выставка «Frida Kahlo, au-dela des apparences». Это название можно перевести как «Фрида Кало: помимо внешности» или даже «Фрида Кало: то, что за внешностью». И нам действительно показывают что-то, чего мы не видели прежде и что относится к интимной части образа одной из самых знаменитых женщин XX века — образа, который давно стал частью массой культуры.

1951

Фото: DR, collection privee. © Diego Rivera and Frida Kahlo archives, Bank of Mexico, fiduciary in the Fri

Само имя Фриды Кало обросло таким количеством клише и так активно этой массовой культурой эксплуатировалось — в одной России за последние годы было несколько ее больших выставок,— что вызывает уже некоторое предубеждение. Видишь его на афише — и думаешь: опять будет автопортрет с обезьяной, мексиканские наряды и история страстей и страданий. С таким предубеждением я и шла смотреть выставку в Palais Galliera — но все оказалось и так и не так.

Здесь есть и автопортреты, и наряды, и страдания — но кураторская команда работает с этими клише, а не воспроизводит их. С каждым из этих пунктов они стараются разобраться, отталкиваясь от масскультурного ореола вокруг них. Другое дело, что сама Фрида Кало иногда активно этому сопротивляется.

На выставке в Музее моды совсем мало картин — всего несколько живописных работ Кало и несколько ее же рисунков, причем не из числа тех, что часто воспроизводят. Например, «Le Cadre» 1938 года, купленная французским государством на выставке «Mexique», где парижане впервые увидели 18 работ Фриды, или автопортрет 1948 года, который Кало нарисовала для своего дантиста (она вообще старалась выстраивать дружеские отношения со своими врачами), изобразив себя в головном уборе resplandor, типичном для женщин Теуантепека, чей образ она превратила в свой фирменный стиль. Или еще один автопортрет 1938 года, овальный, вставленный в металлическую раму в виде бабочки, который она написала для художницы Жаклин Ламба, тогдашней жены Андре Бретона, после их визита в Мексику, изобразив себя с неестественно вытянутой шеей, опутанной сетью из красных нитей. Все они небольшого формата, точно размещены в пространстве выставки и выглядят очень интимно и выразительно.

1 / 4

Есть и мексиканские наряды Фриды — четыре витрины ее личного гардероба, который состоял из туники, юбки с пришитыми к подолу воланами и шали. Все это представлено в разных вариациях — от искусственного шелка, машинных кружев и магазинных лент до вытканных вручную и вручную же расшитых. Некоторые их них тут же узнаются на знаменитых цветных фотографиях Фриды, сделанных в самом конце 1930-х в Нью-Йорке Николасом Мюреем. Все они, конечно, поражают своими цветосочетаниями европейский глаз — даже современный, уже, казалось бы, ко всему привыкший,— и можно только представить, какое впечатление все они производили на людей тогда. Фрида просчитывала это впечатление и управляла им — и сознательно выбрала в качестве идентичности именно эту, мексиканскую свою половину, оставив вторую, европейскую (ее отец был немцем), спрятанной. Во всем представленном на выставке гардеробе из общего мексиканского ряда выбивается только глухой черный бархатный кейп, происходящий, вероятно, из Франции,— в нем Фрида Кало запечатлена рядом с Диего Риверой на фотографии 1933 года с нью-йоркского ужина, посвященного открытию выставки еврейских портретов (Фрида в рамках своего антифашизма и, шире, жизнетворчества даже сочинила себе немецкую бабушку-еврейку). Во всем же остальном Фрида Кало тщательно выстраивала свой образ belle Tehuana, основанный на том, как одевались женщины Теуантепека. И на выставке можно увидеть несколько видео, это демонстрирующих, в том числе небольшой кусочек документальных мексиканских материалов, снятых Эйзенштейном и Александровым.

Но самое сильное впечатление среди всех этих нарядов — пышно собранных юбок, расшитых туник, блузок с длинными рукавами, шалей, тяжелых золотых и серебряных украшений, гребней и пр.— производит простая белая туника из вытканного вручную плотного полотна с единственным украшением на груди в виде бахромы; в похожей Фрида лежала на своем смертном одре.

Тема страданий составляет самую интересную и самую оригинальную часть экспозиции. В отдельном зале собрано все, что сразу после смерти Фриды и вплоть до 2004 года было заперто по распоряжению Диего Риверы в знаменитом Голубом доме, Casa Azul, где Фрида выросла и прожила всю свою жизнь, где она умерла и где до сих пор хранится ее прах. Выставка «Frida Kahlo, au-dela des apparences» впервые показывает публике ее личные вещи — от флаконов духов и склянок из-под лекарств до ортопедической обуви для поврежденной полиомиелитом ноги и деревянного протеза с великолепным высоким красным кожаным башмаком, расшитым китайскими драконами, сделанного, когда эту ногу, за год до смерти, все-таки пришлось ампутировать.

1 / 4

Самое сильное, пугающее — и, разумеется, чрезвычайно эротическое в сочетании с прочим — впечатление производят разнообразные корсеты, поддерживавшие ее сломанный в автокатастрофе позвоночник. Сделанные из плотной, красиво состарившейся коричневой кожи, натянутой на металлический каркас, и застегивающиеся ремнями впереди, или из плотных текстильных ремней на металлической же основе, или со специальной конструкцией из изогнутых металлических прутьев с кожаными подушечками на концах, разворачивающей плечи и фиксирующей сломанную в той катастрофе ключицу. Есть и другие — из гипса, которые делали прямо на теле Фриды, обворачивая ее торс вымоченными в гипсе бинтами, и которые она, простояв не двигаясь несколько часов, пока они высохнут, расписывала прямо на себе, глядя в зеркало. Сейчас это уже не орудия ее пыток, но свидетельства ее силы и таланта. На одном из них она нарисовала серп и молот — и, конечно, именно его все посетители и фотографируют. Эротическую силу причинявших ей страдания предметов она отлично сознавала — тут же мы видим фотографию, где она задирает свою расшитую тунику, демонстрируя расписанный гипсовый корсет.

Конечно, мимо этого всего, учитывая популярность фигуры Фриды в массовой культуре, никак не могла пройти мода. Экспозицию оригинального гардероба Фриды Кало, выставленного внизу, в подземном пространстве музея, заканчивает головокружительный черный наряд Жана Поля Готье из летней коллекции 1998-го, повторяющий ремни ее корсета. А наверху устроена мини-выставка луков из современных коллекций — и то, как они выбраны и собраны, показывает класс Музея Гальера. Здесь есть самые разные имена: Рэй Кавакубо и ее коллекция Comme des Garcons SS 2012 «White Drama», Александр Маккуин и его серия вылепленных по форме тела корсетов, платья Erdem, чья живописность, казалось бы, совсем другой природы, ансамбль Ёдзи Ямамото, на первый взгляд напоминающий латы самурая, но уже посмотревшие выставку увидят в его деревянных составляющих рифму деревянной ноги.

1 / 4

Все, что в судьбе Фриды драматизируется и сентиментализируется массовой культурой, эта выставка десентиментализирует и дедраматизирует. Нет специального внимания к ее бурному браку с Риверой; все ее романы — с галерейщиками, фотографами, журналистами — упоминаются вскользь. Так же, совсем без душераздирающих подробностей, рассказан сюжет о невозможности выносить и родить ребенка. Все это делает выставку о попсовой фигуре, какой стала Фрида Кало, совершенно непопсовой и вполне современной.

Местами, впрочем, эта современность очевидно спорит с историческим материалом. В экспликации рядом с фото юной Фриды в мужском костюме нам сообщают, что Фрида всегда противилась цисгендерной бинарности и воплощала гендерную флюидность и квир. Между тем все ее картины с нерожденными плодами, маточными кровотечениями и прочей сугубо женской атрибутикой, ее гиперженственные наряды и т. д. абсолютно ясно свидетельствуют о том, что, несмотря на бисексуальность, перед нами персона, полностью пребывавшая во власти цисгендерной бинарности. Но этот зазор между современной гендерной теорией и исторической практикой персонажа выставки никак ее не портит — она остается очень выразительной и убедительной. Такой Фриды Кало вы точно еще не видели.

Подписывайтесь на канал Weekend в Telegram