Нравственные страдания соизмерили с материальным ущербом

Конституционный суд (КС) признал, что кража, вымогательство, мошенничество и другие преступления против имущества могут причинить потерпевшему еще и нравственные страдания — достаточно серьезные для возмещения морального вреда. Поводом стала жалоба россиянина, который стал жертвой мошенничества в ходе организации похорон матери. Суды отказывались возмещать ему моральный вред, ссылаясь на Гражданский кодекс, но КС признал такое толкование неконституционным. Юристы называют постановление (.pdf) ожидаемым, но отмечают, что судам предстоит самостоятельно уточнять критерии нарушения неимущественных благ.

Фото: Юрий Мартьянов, Коммерсантъ

С жалобой в Конституционный суд обратился житель Краснодарского края Сергей Шиловский. В 2017 году санитар морга отказался выдавать ему тело матери в день похорон, потребовав заплатить сначала 6 тыс. руб. «за подготовку к погребению» — мытье и одевание умершей. На самом деле такие услуги обязательными не являлись. Сергей Шиловский обратился в правоохранительные органы, которые квалифицировали действия санитара по ч. 2 ст. 159 УК РФ (мошенничество с причинением значительного ущерба).

Сергея Шиловского признали потерпевшим.

В рамках рассмотрения уголовного дела господин Шиловский заявил гражданский иск на 1 млн руб. в качестве компенсации морального вреда.

Он отмечал, что нравственные страдания были причинены ему «не только и не столько» требуемой суммой, а циничными действиями санитара. Тот понимал, что Сергей Шиловский вынужден заплатить, ведь похороны уже были запланированы, около морга ожидал прощальный кортеж, а дома собрались друзья и родственники покойной, приехавшие из других городов. Господин Шиловский утверждал, что был в итоге госпитализирован, в том числе из-за действий санитара, а из-за длительного следствия по делу испытывал моральное и психическое расстройство.

Суды общей юрисдикции проигнорировали все эти доводы. Они заявляли, что преступление — мошенничество с причинением значительного ущерба — было совершено против собственности, а личные неимущественные права Сергея Шиловского нарушены не были.

Конституционный суд указал, что суды общей юрисдикции толковали ч. 1 ст. 151 ГК (компенсация морального вреда) во взаимосвязи со ст. 1099 ГК (общие положения). Это позволяло им отказывать в компенсации морального вреда, причиненного гражданину при совершении преступления против собственности. Но при этом фактические обстоятельства дела в случае Шиловского не исследовались. КС посчитал такое толкование статей Гражданского кодекса не соответствующим Конституции. Судьи указали: хоть преступления против собственности нарушают в первую очередь имущественные права, это не исключает посягательства на нематериальные блага, в том числе на достоинства личности, что при определенных обстоятельствах порождает также физические или нравственные страдания.

Сама формулировка ч. 1 ст. 151 ГК признана конституционной.

Однако КС не исключил возможности внесения в законодательство поправок, которые помогли бы при «распределении бремени доказывания факта» причинения морального вреда пострадавшим в результате преступления против их собственности.

По мнению КС, это могло бы повысить действенность конституционных гарантий для потерпевших, а заодно «обеспечить максимальную защиту достоинства личности как конституционно значимой ценности». Доказывать наличие морального вреда при преступлениях против имущества потерпевшие должны будут по общему правилу. Советник юридической фирмы Petrol Chilikov, доцент юрфака МГУ Александр Ягельницкий уточняет: в случае заявителя нарушение личных неимущественных благ было очевидным. Но в дальнейшем судам предстоит эти критерии уточнить. Нужно будет разобраться, в каких ситуациях страдания, причиненные правонарушением имущественного характера, не выходят за пределы обычных жизненных сложностей, а в каких имущественное правонарушение настолько связано с неимущественными благами, что этого достаточно для принятия во внимание нравственных страданий потерпевшего.

Вице-президент Федеральной палаты адвокатов РФ Елена Авакян называет решение «правильным» и «прогрессивным». По ее мнению, оно «приведет к изменению порочной практики», когда считается, что при нарушении исключительно имущественных интересов человек не может испытывать моральных страданий. «Вопрос компенсации морального вреда актуален при совершении уголовных преступлений, причиняющих исключительно имущественный вред человеку,— говорит она.— Само по себе совершение уголовного преступления против человека заставляет потерпевшего испытывать моральные страдания. В этом случае решение КС позволит в большей степени защищать и восстанавливать права потерпевших лиц от преступлений против собственности».