2018. 01. 019. Коровин В. Л. Книга Иова в русской поэзии XVIII - первой половины ХIХ В. - М. : Водолей, 2017. - 208 с

ЛИТЕРАТУРА XIX в.

Русская литература

2018.01.019. КОРОВИН В.Л. КНИГА ИОВА В РУССКОЙ ПОЭЗИИ XVIII - ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ Х1Х в. - М.: Водолей, 2017. - 208 с.

Ключевые слова: Книга Иова; русская поэзия; М.В. Ломоносов; «Ода, выбранная из Иова»; стихотворное переложение.

Первым опытом свободного переложения из Священного Писания с элементами его толкования в русской поэзии XVIII в., замечает В.Л. Коровин (МГУ), была «Ода, выбранная из Иова» М.В. Ломоносова, ставшая ключевым произведением в разделе «Оды духовные» в прижизненных изданиях сочинений поэта (1751, 1757). Этот раздел включает: семь переложений («преложений») псалмов, «Оду, выбранную из Иова», а также «Утреннее размышление о Божием величестве» и «Вечернее размышление о Божием величестве при случае великого северного сияния». «Ода, выбранная из Иова» отличается от других произведений раздела как по строфике (она написана строфами из восьми стихов, в то время как переложения псалмов написаны четверостишиями, а «Размышления» - шестистишиями), так и по характеру отношения к Священному Писанию. В отличие от двух «Размышлений» она связана с конкретным библейским текстом, а в отличие от переложений псалмов, у Ломоносова очень точных, «является свободным переложением в обрамлении комментирующих его строф от автора. Между парафразами псалмов и оригинальными "Размышлениями" "Ода, выбранная из Иова" оказывается посредником, связующим звеном, и не только по названным признакам, но и по тематике. В ней, во-первых, заявлена тема страдания ("горести") человека (прослеживаемая в предыдущих переложениях псалмов), а во-вторых, темы мироустройства и его познаваемости (основные в двух "Размышлениях")» (с. 30-31). При этом вопросы космологии и гносеологии в «Оде, выбранной из Иова» подчинены «целям нравственного назидания и утешения: вся она обращена к страдающему человеку и склоняет его к терпению и надежде на Бога» (с. 31).

Все семь переложений псалмов написаны от лица уповающего на Бога праведника. Для Ломоносова блаженство праведника -«предмет веры, которую следует сохранять не только благодаря, но и вопреки жизненным обстоятельствам» (с. 33). Заявленная в переложении псалма 1 тема воздаяния от Бога праведникам и грешникам получает последовательное развитие. Так, в «Преложе-нии псалма 14» перечисляются качества праведника и дается понять, что настоящую награду праведник получит на небесах, земные же награды не имеют цены. В следующем «Преложении псалма 26» впервые появляется мотив превратности жизни уповающего на Бога человека и звучит призыв к мужеству и надежде на Бога. Тема страданий праведника заостряется в переложениях псалмов 34 и 70: «... псалмопевец находится в положении сходном с Иовом и жалуется подобно ему (к этому псалму [34] есть ряд параллельных мест в Книге Иова - в его жалобах и проклятиях)» (с. 38), но Бог не спешит к нему на помощь. В последней строфе переложения 34 псалма выражается надежда на Бога, с этого же начинается и «Преложение псалма 70», завершающееся уверенностью, что «личная безопасность праведника твердо ограждена»: «Бог снова и снова будет избавлять его из беды» (с. 43). В следующем «Преложении псалма 143» - враги с Божией помощью побеждены и псалмопевец - на вершине могущества и славы. В заключительных строфах переложения псалма 143 дана картина благоденствия нечестивых, которая имеет параллели в Книге Иова, где именно благоденствие грешников - один из главных упреков, предъявляемых Иовом Богу. Эти параллели, указывает исследователь, «проясняют смысл переложения псалма 143 и его роль в композиции раздела "Оды духовные": 1) Ломоносов показывает, что земное благополучие не существенно для праведника и редко является его уделом, что лишения и страдания не могут омрачить его "светлого веселья", поскольку относятся к временной жизни (проходящей "как пустая тень"), а истинное воздаяние праведникам и грешникам будет в жизни вечной; 2) картина благоденствия грешников, которая может смутить читателей и склонить к мнению, что Бог дурно управляет вселенной, в контексте "Од духовных" подготавливает переложение ответа Бога Иову, где дерзость и самонадеянность подобных рассуждений как раз и разоблачается (в форме риторических вопросов)» (с. 47-48).

«Преложение псалма 145», непосредственно предваряющее «Оду, выбранную из Иова», - псалом хваления. В нем утверждается мысль о том, что «блажен» тот, кто надеется на Бога Живого.

В центре Книги Иова - упование на Бога: «Страдалец, потребовавший суда от Бога, был оправдан как раз потому, что уповал только на Бога и не сомневался в Его всемогуществе. Высказывая свои упреки, Иов был чужд лицемерия и твердо верил, что жизнь его все время находится в руках Бога Живого и что только от Бога он может получить ответ на свои вопросы. И Бог действительно ответил ему» (с. 48).

Переклички с Книгой Иова обнаруживаются и в следующих за «выбранной» одой «Размышлениях», отражающих мотивы заключительной речи Иова, вразумленного Божественным ответом.

Композиция раздела «Оды духовные», таким образом, в значительной степени сходна с идейной структурой Книги Иова. Семь переложений псалмов заключают в себе жалобы и мольбы утесняемого врагами праведника, увещевательная речь Бога представлена в «Оде, выбранной из Иова», а два «Размышления» содержат в себе признание человеком величия и мудрости Творца, равно как и ограниченности своих возможностей.

«Оду, выбранную из Иова» обрамляют строфы «от автора». В первой из них, служащей введением, обозначен адресат оды -ропщущий в «горести» человек, в заключительной - сформулирована религиозно-дидактическая цель оды: склонить читателя к покорности воле Божией, терпению и надежде.

Ломоносов, пишет исследователь, «адресует свою оду тому, кто страдает и при этом ропщет. Причины его ропота не конкретизированы, но они ясны из того, что для его вразумления предлагается переложение речи Бога к праведному Иову. Ропщет в оде тот, кто, страдая, не признает (или не знает) за собой никакой вины. В ней подразумевается вопрос об отношениях человека, страдающего, может быть, незаслуженно, и Всемогущего Творца, все делающего для его блага. Это не умозрительный философский, а именно религиозный вопрос об отношениях Бога и человека, требующий такого же религиозного ответа - с практическими выводами и наставлениями... Ломоносов советует довериться Богу в ожидании будущих благ» (с. 74-75).

Средневековому представлению о мире, устроенном ради человека, Новое время противопоставило идею «цепи существ», где человеку отводилось строго определенное место. Этой идее был не чужд и Ломоносов, однако, подчеркивает В.Л. Коровин, в «Одах духовных» мир предстает устроенным именно ради человека.

В «Оде, выбранной из Иова» Ломоносов выступил в роли толкователя Книги Иова. У него Бог не выражает гнева на Иова по двум причинам: «1) его ода написана не для опровержения ложных мнений о Боге и унижения человеческой гордости, <...> а для утешения находящимся "в горести" и внушения им бодрости и надежды; 2) Ломоносов опирается на толкования Златоуста и Олимпио-дора, настаивавших на том, что Бог говорит с Иовом "как с другом" и являет ему Свое благоволение» (с. 89). Не развивая свою излюбленную идею о праве науки исследовать природу, Ломоносов «склоняет к мысли, что, познавая стихии природы, человек должен приходить к познанию величия Творца и собственной ограниченности. Изображение превосходящих человеческую меру природных стихий служит иллюстрацией мысли о несравнимости Бога и человека (но не о ничтожестве последнего)» (с. 99, 100).

К мысли о «Божием величестве» должны склонять читателя и образы Бегемота и Левиафана, которые в оде Ломоносова, как и в Книге Иова, призваны продемонстрировать мощь Того, Кто сотворил таких грандиозных животных.

В то время как Книга Иова заканчивается описанием Левиафана, Ломоносов в своем переложении добавляет еще одну строфу -о творении человека, «призывающую к безусловной покорности воле Божией» (с. 118). Строфа считается оригинальной, между тем, указывает исследователь, ей находятся соответствия как в Ветхом (Книга Бытия), так и в Новом Завете (Книга Иова, Послание к Римлянам апостола Павла).

Картина мироздания в «Оде, выбранной из Иова», как и в Книге Иова, подытоживает В.Л. Коровин, «дана в качестве ответа на вопросы человека о Промысле Божием, а не об устройстве видимого мира. У Ломоносова Бог убеждает Иова, обращаясь к его разуму и воображению, и тем укрепляет его пошатнувшуюся веру... Бог в оде выступает не только как Творец и Законодатель, но и как Управитель, Промыслитель и Судия вселенной, все в ней устроивший для блага человека, все делающий для того, чтобы

явить его совершенным. "Ода, выбранная из Иова" - это апология веры, основанная на каноническом для православной традиции понимании данной библейской книги» (с. 123).

Стихи последней строфы «Оды, выбранной из Иова» в религиозно-дидактическом плане перекликаются с концовкой «Слова о рождении металлов от трясения земли», произнесенном Ломоносовым 6 сентября 1757 г., в котором он полемизирует с поэмой Вольтера «На разрушение Лиссабона» (1756), написанной по поводу Лиссабонского землетрясения 1755 г., где Вольтер отрицал веру во всеблагость и всемогущество Бога. В этой полемике «словно воспроизводится ситуация Книги Иова. Вольтер оказывается в роли требующего от Бога ответа многострадального Иова (с той разницей, что он не страдает, а вступается за пострадавших, сам не нуждаясь ни в каком утешении), а Ломоносов (невольно) - в роли Бога (с той разницей, что он обращается не к тому, кто обвинял и требовал ответа)» (с. 129-130).

«Слово.», созданное в период Семилетней войны, заканчивается обращением России к императрице Елизавете Петровне. Ей, находящейся в трудной ситуации, Ломоносов внушает надежду на покровительство Бога и лучшее будущее. Вывод от автора «подкреплен предшествующей речью Бога о том, что Он все создал, надо всем властвует и желает явить человека совершенным, и имплицитной отсылкой к тому, что многострадальный праведный Иов был вознагражден» (с. 130).

«Ода, выбранная из Иова» Ломоносова стала образцом «библейского» стихотворения, а тем более - переложений из Книги Иова, для следующих поколений русских поэтов. В.Л. Коровин останавливается, в частности, на ранее не привлекавшем внимание исследователей стихотворении Н.П. Николева «Ода 27. Выбранная из Иова, из тех же глав, из коих выбирал г. Ломоносов, с прибавлением свободным почерпнутых мыслей из того же источника» (1795), а также духовной оде С. А. Ширинского-Шихматова «Песнь Сотворившему вся» (1817), переложении «Из Иова» (1841) Е.Л. Милькеева, поэме Ф.Н. Глинке «Иов» (созд. в 1829-1834, опубл. в 1859).

Т.Г. Юрченко