Лекарство для бедных?

В Россию могут вернуться госаптеки, которые за последние годы почти исчезли. Помогут ли они людям в кризис?

Кризис добрался до аптечных прилавков: Росздравнадзор зафиксировал повышение розничных цен на лекарства за год (в январе 2015-го к январю 2014-го) на 5,4 процента. Хуже становится с каждым днем: по сравнению с декабрем прошлого года рост 3,4 процента! Есть и другие неприятные сюрпризы. Ну, например, выше всех подтянулись в цене самые дешевые препараты, у них рост составил 7,2 процента. Еще один парадокс: наибольшее повышение теперь уже оптовых цен в аптечном сегменте в категории жизненно важных препаратов зафиксировано... у отечественных лекарств (на 7,3 процента за год). В Росздравнадзоре констатируют, что виноваты недобросовестные аптеки и распространители, которые пытаются нажиться на кризисе. Паники пока не наблюдается, но недовольство уже заметно: на дефицит и цены пожаловались Дмитрию Медведеву во время его неожиданного визита в одну из аптек Уфы.

Бизнес откликнулся на критику, и когда этот номер сдавался в печать, стало известно, что крупнейшие отечественные сети решили заморозить стоимость жизненно важных препаратов. А власти тем временем выступили с инициативой. Владимир Путин в числе прочих мер поручил правительству совместно с регионами изучить вопрос создания госаптек. Речь о целой государственной сети, где можно будет купить, в частности, дешевые лекарства, а также сильнодействующие обезболивающие. Поможет ли рынку такое "жаропонижающее"?

Эксперты приняли инициативу с энтузиазмом, при том что подробностей пока немного.

— Государство впервые за 25 лет приходит в систему социального обслуживания, откуда все эти годы последовательно уходило,— говорит президент Лиги защиты пациентов Александр Саверский.— Создание подобных аптек должно вернуть дешевый ассортимент лекарств, который неизбежно вымывается частниками. Вслед за этим должен быть создан и государственный дистрибутор, а значит, налажен выпуск дешевых препаратов.

Вопрос с частным капиталом в медицине вообще, как выясняется, стоит очень остро. К примеру, Александр Саверский сравнивает его... с частным капиталом в силовых структурах.

— Представьте себе приватизированного милиционера, прокурора. Я, разумеется, не против частного капитала, но не в сфере здоровья,— говорит эксперт.— Здесь он зарабатывает на страхах, ведь пациент не информирован по определению, он не знает, что ему нужно и нужно ли вообще. Классический пример "заблуждения" на международном уровне — пандемия свиного гриппа. Сезонным гриппом болеют сотни миллионов, и то это называют эпидемией, а тогда число заболевших было в разы меньше. Зато на создание вакцины потратили миллиарды, и только потом признали, что пандемию объявили не без влияния фармрынка.

Таким образом, по словам Саверского, если перед госаптеками поставят лишь задачу извлекать прибыль, то ничего хорошего из реформы не получится.

Давид Мелик-Гусейнов, директор Центра социальной экономики, одобряет появление сети госаптек, но также подчеркивает, что интрига — в реализации этой идеи.

— У меня есть риторический вопрос: кто это будет все выполнять,— говорит он,— и кто профинансирует создание аптечных организаций? Кто будет их дотировать, ведь работать с дешевым ассортиментом невыгодно и убыточно.

По словам эксперта, сейчас все ждут пояснений со стороны Минздрава и Минпромторга. И здесь есть важный момент: нельзя отдавать все на откуп регионам, должны быть единые правила для всех, как это было в советское время с общей для всего Союза сетью "Фармация". Эксперт напоминает, что на ее осколках появились различные ГУПы и МУПы, многие из которых были приватизированы, многие просто закрылись, а те, что остались, до сих пор пытаются совместить бизнес и социальные функции. А ведь в цивилизованном мире — другие правила.

— В США или Великобритании во всех аптеках вы найдете лекарственный ассортимент по одной и той же цене,— говорит Мелик-Гусейнов.— В Великобритании вы купите парацетамол за 16 пенсов где угодно. Он обязан быть в этих аптеках! У нас каждый регион устанавливает торговые наценки, оптовые и розничные, решает, сколько аптек должно у него быть, закрывая глаза на то, что их может быть больше, чем надо, а может, наоборот, не хватать. Поэтому пока не будут даны вводные, трудно предсказать, сможет ли эта инициатива разрешить ситуацию.

Планы, впрочем, глобальные: эксперты отмечают, что в перспективе в стране возможен переход на программы лекарственного возмещения, когда почти все лекарства будут для людей бесплатными. Пилотные проекты должны скоро запустить в регионах, и вот тут пригодится государственная сеть.

— Мы возвращаемся к опыту СССР, когда нельзя было открыть аптеку дверь в дверь, нельзя было оставить село без аптеки,— говорит Мелик-Гусейнов.— Сейчас эти стандарты будут пересмотрены, и мы вернемся к квотированию аптечных организаций: у нас есть регионы вроде Москвы или Ставропольского края (там находится крупнейший фармацевтический вуз), где аптек с избытком. И в то же время регионы вроде Красноярского края или Якутии, где до ближайшей аптеки можно ехать целые сутки.

Не получится ли, что, открывая госаптеки, власти создают параллельную медицину: для бедных с дешевыми лекарствами и для богатых с дорогими препаратами? На фоне кризиса такие страхи тоже могут возникнуть. Эксперты разводят руками: мол, даже в госаптеках лекарства придется покупать, к тому же в вопросе доступности лекарства аптеки — едва ли не последнее звено. Нужно менять всю систему — это на сегодня, что называется, программа-максимум.