Интенциональный характер инкорпорирования комического в английском новостном дискурсе

3. Греймас, А. Ж. Семиотика страстей. От состояния вещей к состоянию души [Текст] / А. Ж. Греймас, Ж. Фонтаний. пер. с фр. яз.; предисл. К. Зиль-бербеога. - М. : Издательство ЛКИ, 2007. - 336 с.

4. Степанов, Ю. С. Константы. Словарь русской культуры [Текст] / Ю. С. Степанов. - М. : Академический Проект, 2004. - 990 с.

5. Хайдеггер, М. Разговор на проселочной дороге [Текст] / М. Хайдеггер / пер. с нем. под ред. А.Л. Доброхотова. - М. : Высшая школа, 1991. - 190 с.

6. Williams, T. A streetcar named desire [Text] / T. Williams // Plays. - N.Y. : The library of America, 2000. - P. 467-565.

Панченко Наталья Николаевна

Кандидат филологических наук, доцент ФГБОУ ВПО «ИГЛУ», г. Иркутск, Россия

УДК 81-114.2 ББК81.032

ИНТЕНЦИОНАЛЬНЫЙ ХАРАКТЕР ИНКОРПОРИРОВАНИЯ КОМИЧЕСКОГО В АНГЛИЙСКОМ НОВОСТНОМ ДИСКУРСЕ

В настоящей статье рассматривается осознанное и преднамеренное инкорпорирование комического в новостной дискурс. Инкорпорирование комического смысла достигается во многом за счёт использования риторических фигур (тропов), интенциональный характер введения которых в текст квалифицирует журналиста как творческую дискурсивную личность - члена тропологической элиты, владеющего стандартами создания сложных типов дискурса.

Ключевые слова: новостной дискурс, инкорпорирование комического смысла, риторические фигуры (тропы), дискурсивная компетенция, тропологическая элита.

INTENTIONAL СHARACTER OF INCORPORATION OF THE COMIC IN THE ENGLISH NEWS DISCOURSE

The present article focuses on the incorporation of the comic into the news discourse as being intentional rather than inadvertent. The incorporation of the comic sense is accomplished by the use of the rhetorical figures of speech, or tropes. Thus, the creative discursive personality of the journalist is regarded as belonging to tropological elite and mastering the standards of cultural excellence.

Key words: news discourse; incorporation of the comic sense; rhetorical figures of speech (tropes); discursive competence; tropologicalelite.

Поднимая проблему взаимодействия адресанта и адресата в реальной коммуникации, лингвисты исследуют основания отбора языковых средств, репрезентирующих смысл текста. Целью настоящей статьи является исследование комического смысла, возникающего в результате познания и категоризации мира остроумной личностью и инкорпорирующегося в дискурсы раз-

ных типов (например, новостной). Осознанное создание комического смысла и его преднамеренное включение в некомический дискурс можно с полным основанием назвать проявлением автороцентричности при использовании инвариантной модели того или иного жанра. На наш взгляд, сущность автороцентричности в новостном дискурсе состоит в фокусировании внимания журналиста на собственной дискурсивной компетенции.

Дискурсивная компетенция определяется как соответствующий уровень сформированности умений личности в осуществляемой ею когнитивнодискурсивной деятельности. Дискурсивная личность представляет собой языковую личность, порождающую определённый дискурс в виде непрерывно возобновляемого или законченного, фрагментарного или цельного, устного или письменного сообщения. Эта личность действует в сфере производства сообщений и несёт ответственность за их содержание. Уже в процессе порождения сообщения дискурсивная личность, как правило, понимает, для какого конкретного или социального адресата оно предназначено, то есть она немедленно становится коммуникативной личностью или готовится стать ею в будущем [2, с. 7].

В новостном дискурсе на первый план выдвигается категория пишущего (журналиста), который, с одной стороны, выступает в институциональной роли, предопределяемой инвариантной моделью новостного дискурса, но, с другой стороны, прибегая к комическому (проявляя свою креативность), существенно усложняет эту модель. При реализации комического в новостном сообщении наблюдается особый тип речевого поведения пишущего, отличающийся от прототипического. Пишущий вносит осознанные изменения в процесс порождения серьезных новостных смыслов, инкорпорируя в них комические смыслы.

Инкорпорирование комического смысла достигается, в основном, за счёт использования особых риторических фигур (стилистических приёмов). Эти приёмы хорошо изучены и систематизированы в многочисленных работах отечественных и зарубежных исследователей. Общепризнанным компонентом выражения комического содержания в этих исследованиях признаётся языковая игра. В качестве типических приёмов создания комического смысла, своего рода правил «сборки» комических высказываний, упоминаются использование многозначных слов, омонимов, омофонов, омоформ, паронимов, агнонимов, крылатых выражений, разложение фразеологизмов на составные элементы, контаминация штампов и устойчивых сочетаний, пародия, переосмысление значения слова и его частей, звуковые и смысловые ассоциации и т.п.

Определённое место в реализации комического занимают тропы - метафора, метонимия и синекдоха. По мнению М.Р. Желтухиной отдельные дискурсы сильно тропеизированы, преимущественно метафоризированы, например, политический и массмедийный дискурсы. Тропеический механизм представляет собой технику переносов, в основе которой лежат образность, выразительность, необычное сочетание слов, полисемия. Природа тропов заключается в одновременной реализации двух значений: буквального (общеязыко-

вого) и иносказательного, переносного, ситуативного, то есть относящегося к конкретному данному случаю. Особенностью речевого воздействия тропов в массмедийном дискурсе является то, что интенция адресанта, порождающего и посылающего сообщение по определённому информационному каналу, сопровождается созданием комического эффекта [1, с. 38].

Справедливость утверждения о том, что способы выражения комического невозможно представить в виде закрытого списка, подтверждается появлением всё новых и новых приёмов, служащих данной цели.

Описание целого ряда таких новых приёмов содержится в работе В.И. Шаховского, посвящённой лингвокреативной потенции адресанта, вербализованной посредством языковой игры. «Языковые игры осуществляются внутри эмоциональной рамки высказывания, стартовой границей которой является эмоциональный мотив продуцента, а финальной - эмоциональный коммуникативный эффект: гедонистический для продуцента, и, как правило, комический для реципиента» [3, с. 46]. Среди наиболее типичных форм языковой игры как разновидности речетворчества выделены нонсенсы, пародии, парадоксы, анекдоты, шутки, палиндромы, заумь, каламбуры, интертекстуальная импликация и др.

Ряд исследователей особо подчёркивают интенциональный характер введения в текст приёмов выражения комического смысла. В частности, Ф. Кер-моуд довольно подробно развивает проблему обучения будущих журналистов и публицистов на филологических отделениях университетов и отмечает, что риторика и поэтика должны быть на них приоритетными дисциплинами, так как именно с их помощью можно готовить «тропологическую элиту» (tropological elite), владеющую «стандартами культурного превосходства» (standards of cultural excellence) [5, с. 18].

Языковая игра характеризует субъекта речи как квалифицированного носителя языка и как творческую личность. Из частного приёма построения отдельных контекстов языковая игра в современном постмодернистском тексте превращается в один из ведущих принципов повествования и фактор тексто-образования. Она оказывает существенное воздействие на нарративные характеристики текста, приводя к возникновению нарративных аномалий и ретардации - замедлению сюжетного действия.

Любой переход от языковых значений компонентов высказываний к их речевым смыслам требует интерпретативных усилий адресата. Это положение в полной мере относится и к интерпретации комических смыслов.

Наш корпус примеров показывает, что, действительно, журналисты, которые инкорпорируют комические смыслы в новостные, демонстрируют высший уровень риторического мастерства, используя «риторические коды» (термин У. Эко) [4, с. 432]. Об интенциональном характере инкорпорирования комического в новостной дискурс свидетельствует то, что комический смысл вводится уже в заголовке. Хотя заголовки чаще всего представляют собой одно, реже два высказывания, в них наблюдаются сложные риторические коды передачи комического смысла. Комбинация стилистических приёмов и форм языковой игры в каждом случае индивидуальна, поэтому их

можно классифицировать лишь на основе самых общих принципов. Как показывает анализ, для реализации комического авторы подвергают обработке фонетическую, лексическую и синтаксическую структуру высказывания.

При обработке фонетической структуры заголовка используются аллитерация, рифма, эвфония, ассонанс, консонанс и другие фонетические стилистические приёмы. Чаще всего наряду с ними употребляются лексические приёмы и языковая игра. Так, в следующих примерах кроме перечисленных фонетических средств используются дополнительные средства:

Noel, no hell (Guardian, Nov. 28, 2003) фонетические приёмы + лексический и синтаксический бленд, палиндром, малапропизм;

How now, mad cow? (Time, Jan. 12, 2004) + двойная актуализация значения (в прямом значении речь идёт о коровьем бешенстве, в контексте вопросительного высказывания актуализируется также переносное значение: cow -an unpleasant woman (LASDE);

End it, don’t mend it (Economist, Apr. 5, 2003) + палиндром, каламбур;

Pass the parcel (Economist, Dec. 4, 1993) + игра словами (омофонами);

Amazon’s amazing ambition (Economist, Feb. 26, 2000) + игра словами (омофонами), каламбур;

Oh, King Kohl (Economist, Jan. 22, 2000) + метафора, пародия;

Damning and damned (Economist, Mar. 29, 2003) + игра словами (разными грамматическими формами);

Agreeing to disagree (Economist, Feb. 8, 2003) + игра словами (антонимами), парадокс;

Peep and weep (Economist, Jan. 12, 2002) + игра словами (однородными членами предложения);

Fender bender (Economist, Jan. 12, 2002) + игра словами (почти полными омофонами), двойная актуализация значения: (bend - 1) to move into a curved position; 2) to determine to do something) (LASDE);

Good grief, the good guys (Economist, Dec. 4, 1993) + оксюморон;

Fat, forty and facing death (Times, Jan. 7, 2003) + каламбур;

Suddenly, such good neighbours (Economist, Nov. 10-16, 2001) + инверсия;

Disney or doesn’t he? (Economist, Jan. 12, 2002) + синтаксический бленд;

Bend it, break it (Economist, Mar.1, 2003) + игра словами (синонимами);

Dotty about dot.commerce? (Economist, Feb. 26, 2000) + игра словами (омофонами), графическое преобразование.

В приведённых примерах внимание авторов обращено прежде всего на фонетическую структуру заголовка, остальные перечисленные приёмы (следующие после знака +) усиливают заданный на фонетическом уровне комический смысл. Выделяются также заголовки, в которых комический смысл выражается преимущественно лексическими стилистическими приёмами, такими, как:

метафора: An Oregon doctor weighs life and death (U.S. News, Dec. 19, 1994); The three-bears economy (Economist, Feb. 26, 2000); The prisoners in the sand: Sheep or wolves? (International Herald Tribune, Mar. 27, 2003); Whom to hug if

not the bear (Economist, Mar. 15, 2003), Iraq’s weapons: Rabbit or duck (Economist, Feb. 1, 2003); Divorce is a piece of cake (Daily Times, May 10, 2005);

антономазия: President Pinocchio (Ilham Aliev is being made a leader, but not necessarily a real one) (Economist, Oct. 18, 2003); An alternative Mr. Palestine (The Palestinians now have a prime minister. But what does this mean?) (Economist, Mar. 15, 2003); “Dr. Death” boasts unlimited power (Guardian, Jul. 24,

2001); Little Stalin’s tightens grip on Belarus (Daily Telegraph, Oct. 16, 2004); метонимия: Taiwan and China play tug of war (Financial times, Oct. 7, 2003);

In praise of whistleblowers (Economist, Jan. 12, 2002); Stronger than you think (Economist, Jan. 12, 2002); Everyone was trying to make a fast buck - even the farmers (Guardian, Jul. 24, 2001); Brown’s fingers are in your wallet (Times, Nov. 8, 2000); Mexico’s presidential race: the first sombrero in the ring (An early co n-tender for Vicente Fox’s job) (Economist, Apr. 3, 2004);

оксюморон: Democratic feudalism (Economist, Mar. 22, 2003); Unreformable reform (Time, Mar. 7, 1998); A convenient war, perhaps (Economist, Mar. 8,

2003); Cosmic collateral grief (International Herald Tribune, Mar. 27, 2003); A terrible beauty (Times, May 30, 1997); Smiles to sadness (Economist, Apr. 10,

2004); Urban jungle (New Statesman, Sep. 15, 2003);

антитеза: Big day for the little guys (Economist, Dec. 4, 1993); New game, old players (Economist, Dec. 4, 1993); Make love, not war (Economist, Mar. 8, 2003), New life in the old club (Economist, Feb. 26, 2000); A cool look at a hot topic (Time, June 28, 2004); Israelis whom Egyptians love to hate (Economist, Jan. 22, 2000);

парадокс: Giving aid to the enemy (Time, Jan. 12, 2004); Another false dawn in the land of the rising sun (Financial Times, Oct. 7, 2003); Points of bright light on the “Dark Continent” (Time, Dec. 26, 2003); When a bishop forgets how to be a priest (Times, Oct. 21, 2001);

аллюзия: Bold man meets blonde (Economist, Feb. 22, 2003); A Salesman on the Road (Time, Jul. 30, 2001); A Tale of Two Debtors (Economist, Jan. 22,

2002); Invisible girl (Economist, Feb. 1, 2003); Feeling wintry, discontented? (Times, Oct. 21, 2002); The shoes must go on (Financial Times Weekend, Oct. 1112, 2003); Some day, my boys, all this could be yours (Times, Jan. 7, 2003); This deal catches mice (Financial Times Weekly, May 20-21, 2000); Crime without punishment (Economist, Jan. 12, 2002).

Кроме уже перечисленных выше эти заголовки содержат в себе многие другие стилистические приёмы (разложение фразеологических единиц, использование варваризмов, синтаксический параллелизм, повтор и др.). Это ещё раз подтверждает, что комическое передаётся не при помощи какого-то закрытого списка языковых средств. Приведённые примеры показали, что комические заголовки конструируются пишущими на основе их индивидуального выбора из всего инвентаря языковых средств и стилистических приёмов. Не вызывает сомнения, что такое конструирование требует особого филологического образования.

Таким образом, интенциональное использование комического в новостном дискурсе подтверждается мастерским владением пишущими всем арсеналом

стилистических средств и заставляет согласиться с приведённым выше мнением Ф. Кермоуда о принадлежности журналистов к «тропологической элите».

Библиографический список

1. Желтухина, М. Р. Специфика речевого воздействия тропов в языке СМИ [Текст] : автореф. дис. ... докт. филол. наук: 10.02.19 / М. Р. Желтухина. - Ин-т языкозн. РАН. - М., 2004. - 44 с.

2. Плотникова, С. Н. Языковая, коммуникативная и дискурсивная личность: к проблеме разграничения понятий [Текст] / С. Н. Плотникова // Лингвистика дискурса: Вестник ИГЛУ. Сер. Лингвистика и межкультурная коммуникация. - Иркутск : ИГЛУ, 2005. - № 4. - С. 5-16.

3. Шаховский, В. И. Эмоции и коммуникативное игровое пространство языка [Текст] / В. И. Шаховский // Массовая культура на рубеже ХХ-ХХ1 веков: Человек и его дискурс. Сб. науч. тр. : под ред. проф. Ю. А. Сорокина, М. Р. Желтухиной. - М. : «Азбуковник», 2003. - С. 46-56.

4. Эко, У. Отсутствующая структура. Введение в семиологию [Текст] / У. Эко. - СПб. : Петрополис, 1998. - 432 с.

5. Kermode, F. The state of criticism [Текст] / F. Kermode // The Sheila Carmel Lectures 1988-1993 / Ed. by H. Wirth-Nesher. - Tel Aviv : Tel Aviv University, 1995. - P. 3-31.

Ватолина Татьяна Геннадьевна

Старший преподаватель кафедры лингвистики и межкультурной коммуникации ФГБОУ ВПО «Комсомольский-на-Амуре ГТУ», г. Комсомольск-на-Амуре, Россия

УДК 81. 114. 2 ББК 81. 032

КОГНИТИВНЫЕ ПРИЧИНЫ СОЦИАЛЬНОЙ ВОСТРЕБОВАННОСТИ

ДЕТЕКТИВНОГО ДИСКУРСА

В данной статье доказывается, что когнитивные причины востребованности детективного дискурса являются социально обусловленными, что проявляется в наличии когнитивно-дискурсивного контракта между издателем, и в его лице - автором, и читателем в паратексте детективного произведения.

Ключевые слова: массовая литература, детективный дискурс, социальная востребованность, когнитивно-дискурсивный контракт, паратекст

THE COGNITIVE REASONS FOR DETECTIVE DISCOURSE SOCIAL

DEMAND

The article proves that the cognitive reasons for detective discourse demand are socially determined. This social demand is represented in the content of the detective discourse paratext which contains the cognitive-discursive contract between the editor/author and the reader of detective fiction.