2017. 02. 008. Теория литературы и критика // Постижение Запада. Иностранная культура в советской литературе, искусстве и теории, 1917-1941 гг. : исследования и архивные материалы / отв. Ред. Гальцова Е. Д. - М. : ИМЛИ РАН, 2015. - С. 599-724

В творчестве почти каждого современного немецкоязычного писателя при внимательном изучении обнаруживается «русский след». Ссылаясь на работы коллег-германистов, Ю. Леман демонстрирует, что понимание большинства значительных текстов немецкой литературы ХХ в. не может быть полным без учета «продуктивной рецепции» их авторами русской литературы. Приведенная в книге более чем сорокастраничная библиография убедительно это подтверждает. Именной указатель также свидетельствует о разветвленности и многообразии русско-немецких культурных связей и одновременно помогает в них ориентироваться.

Е.В. Соколова

2017.02.008. ТЕОРИЯ ЛИТЕРАТУРЫ И КРИТИКА // Постижение Запада. Иностранная культура в советской литературе, искусстве и теории, 1917-1941 гг.: Исследования и архивные материалы / Отв. ред. Гальцова Е.Д. - М.: ИМЛИ РАН, 2015. - С. 599-724.

Ключевые слова: Г. Вёльфлин; формальный метод; барокко; О. Бальзак; О. Мирбо; социалистический реализм; А.М. Горький; Сталин; И.М. Гронский; писатели-модернисты; М. Пруст; Дж. Джойс; Дос Пассос; МОРП.

Материалы многопроблемной коллективной монографии «Постижение Запада...», рассматривающей примеры культурного взаимодействия СССР со странами Европы и США, включают четыре части: 1. «Писатели и литературный процесс, художественная рефлексия и издательская политика»1; 2. «Театр и театральная жизнь»; 3. «Теория литературы и критика»; 4. «Философия, культура, искусство».

В данном реферате представлена третья часть коллективного труда, включающая теоретические материалы гуманитарного профиля: о формальном методе и проблеме литературного наследия в советской литературе и критике 1930-х годов, о разработке

1 Реферат первой части («Писатели и литературный процесс, художественная рефлексия и издательская политика») см: Постижение Запада. Иностранная культура в советской литературе, искусстве и теории, 1917-1941 гг.: Исследования и архивные материалы // Социальные и гуманитарные науки. Отечественная и зарубежная литература. Сер. 7, Литературоведение: РЖ / РАН ИНИОН. - М., 2017. -№ 1. - 2017.01.06. - (Автор - Т.Г. Петрова).

«художественного метода» «социалистического реализма» в преддверии Первого всероссийского съезда советских писателей и т.п.).

В статье доктора филол. наук Е.Е. Дмитриевой «Генрих Вёльфлин и открытие формального метода в гуманитарных науках в России» отмечается, что в России труды швейцарского искусствоведа приобретают широкий резонанс начиная с 1910-х годов. Пристальный интерес к нему сохранялся и в течение двух десятилетия послереволюционной эпохи.

Первой была переведена на русский язык его работа 1898 г. «Die klassische Kunst» («Классическое искусство»), вышедшая в 1912 г. в Петербурге1. Издание сопровождалось коротким предисловием Ф.Ф. Зелинского, который акцентировал методологическую значимость труда Вёльфлина. Вторая книга, «Ренессанс и ба-рокко»2, в переводе Е.Г. Лундберга вышла в 1913 г. В начале 1920-х годов молодой Б.Р. Виппер открывает подход к истолкованию Вёльфлина как «содержательного» формалиста, подходившего к изучению проблемы формы в искусстве с исторической точки зрения. Эта линия была подхвачена в искусствознании советского периода.

Почти параллельно искусствоведческим штудиям работ Вёльфлина (изменившим не только ракурс отношения к искусству вообще, но и ракурс видения русского искусства) оказались весьма чувствительными к вёльфлиновскому анализу художественной формы представители русской формальной школы, вовлекшие ее теперь «в компетенцию искусства слова» (с. 605).

В 1930-е годы начинается новый этап рецепции Вёльфлина, который условно можно назвать советским, квазимарксистским его прочтением. Так, например, Р. Пельше попытался использовать методологию Вёльфлина для борьбы с нарождавшимся социологическим методом анализа, отредактировать его теорию знанием марксистской диалектики базиса и надстройки.

Однако в русской рецепции Вёльфлина наряду с открытием итальянского искусства Высокого Возрождения, с одной стороны,

1 Вёльфлин Г. Классическое искусство: Введение в изучение итал. Возрождения / Пер. с нем. Константиновой А.А., Невежиной В.М. - СПб.: Брокгауз -Эфрон, 1912.

2 Вёльфлин Г. Ренессанс и барокко / Пер. с нем. Лундберга Е.; ред. Волынский А. А. - М.: Грядущий день, 1913.

и открытием возможностей формального метода - с другой, «была еще одна составляющая, по сути, синтезировавшая оба подхода и обе проблемы»; в России, как и в Германии, его труды «стали во многом методологической основой для построения теории и истории барокко, в том числе русского литературного барокко» (с. 617).

В статье «"Предварительный съезд" советских писателей в октябре 1932 г. и вопрос о литературном наследии» доктор филол. наук, почетный проф. ун-та Кан - Нижняя Нормандия М. Никё (Франция) исследует проблему «иностранного» при разработке понятия «социалистического реализма» во время подготовки первого съезда советских писателей. Вопрос о литературном наследии (и культурном вообще) широко обсуждался на Пленуме оргкомитета Союза советских писателей, состоявшемся 29 октября - 3 ноября 1932 г. М. Никё рассматривает на двух примерах - Оноре де Бальзака и Октава Мирбо, - как иностранный писатель, не имеющий отношения к марксизму, мог быть предложен в качестве модели для советских писателей. Это всегда исходило из высших идеологических инстанций.

Оргкомитет, руководимый И.М. Гронским, создал комиссию по разработке «художественного метода». «Социалистический реализм» был создан в мае 1932 г. во время встречи Сталина, Кагановича, Постышева, Стецкого (зав. Отделом культуры и пропаганды ЦК) и Гронского. В октябре комиссия организовала две встречи у Горького со Сталиным и, наконец, собрала Пленум с 29 октября по 3 ноября 1932 г., в котором участвовали 90 писателей - коммунистов и беспартийных. «Этот Пленум может быть рассмотрен как предсъезд советских писателей, но в более свободном и открытом формате» (с. 634). Наибольший интерес или полемику вызвали доклады М. Пришвина, Л. Авербаха и Н. Клычкова, который сильнее всех сопротивлялся новым тенденциям советской литературы и не был приглашен на съезд 1934 г. В обсуждении вопроса о наследии иностранных писателей тон был задан Кирпотиным во вступительной речи, в которой он призвал бывших рапповцев отказаться от сектантства и обособления. Из иностранных писателей на Пленуме прежде всего речь шла о группе современных идеологических «союзников», литературных попутчиках, известных на весь мир: Андре Жиде, Ромене Роллане, Теодоре Драйзере, Анри Барбюсе,

Бернарде Шоу, Стефане Цвейге. Речь также шла и о писателях прошлого, которые хотя и были далеки в идеологическом смысле от прогрессизма, но оказались включены в наследие, в то время как РАПП признавала только писателей-реалистов и материалистов. Исключены были писатели «разложения формы» и «идейного краха»: Джеймс Джойс, Марсель Пруст, Джон Дос Пассос, обвиненные в формализме, но тем не менее продолжавшие печататься и переводиться в СССР.

В статье «"Инженеры человеческих душ" и "социалистический реализм"» канд. филол. наук М.А. Ариас-Вихель представляет по материалам Архива А.М. Горького новые подробности знаменитых встреч Сталина с писателями на квартире Горького в 1932 г. Эти встречи положили начало «освоению» метода «социалистического реализма» и работе по подготовке объединения писателей в Союз писателей СССР. Сталин считал, что настало время объединить разрозненные писательские силы в единую организацию под контролем партии и правительства. Подобные Союзы предполагалось создать и в других областях искусства. В истории литературы встречи Сталина с писателями у Горького «оставили след еще и потому, что в ходе этих совещаний получил свое окончательное оформление термин "социалистический реализм" (в сталинской редакции), а писатели - наименование "инженеров человеческих душ" (Сталин)» (с. 644).

Работа по подготовке съезда велась до августа 1933 г. под руководством И.М. Гронского, который выполнял прямые указания сталинского Политбюро. Затем пост председателя Оргкомитета перешел к Горькому, авторитет которого сыграл решающую роль в подготовке и проведении Съезда.

В 1920-е годы И.М. Гронский сотрудничал в газетах «Звезда» и «Правда», где он публиковал небольшие материалы. Через литературоведа Р.В. Иванова-Разумника он вошел в дом М. Горького. Здесь он встречался с Ф. Шаляпиным, А. Блоком и С. Городецким. Но отношения с Горьким у Гронского были сложными. Писатель относился к нему лишь как к партийному функционеру. Он предложил сместить И.М. Гронского с поста редактора «Известий» и заменить его Н. И. Бухариным. «Тридцатилетние» выдвиженцы не обладали ни культурой, ни кругозором тех, кем они пытались руководить.

Так, И.М. Гронский «выправлял» доклад Луначарского «Социалистический реализм» для выступления на Пленуме Оргкомитета, требовал от Бухарина «отказаться» от его доклада о поэзии на Первом съезде писателей, никакого пиетета он не испытывал и к Горькому. В его рассказах о встречах писателей со Сталиным на квартире Горького наблюдается подмена: главным героем повествования Гронского так или иначе становится Сталин. Встречи вождя с писателями у Горького - всё еще мало исследованная тема истории советской литературы.

В статье «Западные писатели-модернисты в журнале "Литературный критик": Пруст, Джойс, Дос Пассос» д-р филол. наук Е. Д. Гальцова анализирует журнальную полемику по поводу писателей-модернистов. Первый номер журнала появился в июне 1933 г., но в 1940 г. журнал был закрыт из-за политической неблагонадежности, хотя формальным предлогом было постановление ЦК ВКП (б) «О литературной критике и библиографии» (1940) в связи с созданием постоянных критико-библиографических отделов во всех литературно-художественных и общественно-политических журналах. Целью «Литературного критика», заявленной при его создании, была подготовка новой концепции литературы - «социалистического реализма», главной теоретической идеи первого съезда Союза писателей (1934). Журнал объявил войну вульгарной социологии литературы (с которой ассоциировали деятельность РАППа), а также формализму.

Интерес к классике не исключал и литературы современности, как советской, так и иностранной, анализ которой представлен в каждом номере журнала. В 1933-1935 гг. журнал давал место дискуссиям об эстетике, а также о современной зарубежной литературе, которые могли не вполне соответствовать общему «курсу партии». Одной из таких дискуссий был спор о современной модернистской литературе Запада в 1934-1935 гг. В конце 1920-х -начале 1930-х годов творчество дружественного по отношению к СССР Дос Пассоса «рассматривали как возможный образец новаторства, которое можно было бы использовать в советской прозе» (с. 671). В споре о писателях-модернистах участвовали Д. Мир-ский, К. Зелинский, В. Кирпотин, Вс. Вишневский, Р. Миллер-Будницкая, Е. Гальперина, Д. Лукач.

Приведенный материал дискуссий, связанных с Джойсом, Прустом и Дос Пассосом, по мысли Е.Д. Гальцовой, наглядно демонстрирует неоднозначность работы политической цензуры в первой половине 1930-х годов. Это, с одной стороны, всевозможные идеологические клише, но, с другой - «можно наблюдать, как у отдельных представителей гуманитарной сферы обнаруживаются нетривиальные способности осмысления "социального заказа", что было обусловлено и высокой общей культурой (это несомненно и в случае Д. Мирского и Д. Лукача), а также жаждой художественного новаторства (Вс. Вишневский)» (с. 684).

Однако во второй половине 1930-х годов М. Пруст и Дж. Джойс, а часто и Дос Пассос, подвергались на страницах журнала уничтожающей критике, в которой участвовали и известные писатели, например Ю. Олеша, А. Платонов и др. Даже простое упоминание о них оставалось крайне нежелательным вплоть до времени «оттепели».

В последней статье раздела дан анализ малоизвестного эпизода из истории Международной организации революционных писателей (МОРП), связанный с деятельностью его каталонских участников. Исследование сопровождается публикацией писем из архивов РГАЛИ «Переписка Фелипе Фернандеса Арместо и организаторов и участников каталонской секции МОРП» (статья и публикация подготовлены доктором исп. филологии Н.Ю. Харитоновой). МОРП была не только вспомогательной организацией Коминтерна, с ее помощью советские литературные деятели устанавливали диалог с писателями, симпатизировавшими Советскому Союзу и делу революции.

Для того чтобы показать, что национальный литературный, культурный и политический контекст мог быть одним из решающих факторов, помогавших МОРП найти надежных сторонников среди представителей западной литературы и заручиться долгосрочным сотрудничеством на многие годы вперед, исследовательница обращается к эпизоду, связанному с попыткой продвижения идей советской литературной критики в Каталонии. Этот случай, по мнению Н. Ю. Харитоновой, может служить примером неудачной попытки трансфера советских литературных концепций на Запад в конце 1920-х - начале 1930-х годов.

В Каталонии в 1930-е годы развернулись широкие дискуссии о пролетарской литературе и участии рабочих в литературном процессе. Однако концепция пролетарской литературы не нашла никакого практического воплощения в собственно литературном творчестве. МОРП и ее сторонников в Каталонии ожидал полный провал. Рассматривая причины, его обусловившие, Н.Ю. Харитонова обращается к архивным материалам и переписке советской организации с каталонскими литераторами.

Т.Г. Петрова

ПОЭТИКА И СТИЛИСТИКА ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

2017.02.009. ТОРРЕС РАБАССА Ж. «ИНАЯ ТОЧКА ЗРЕНИЯ». ФАНТАСТИКА И ЛИТЕРАТУРА АБСУРДА: К ОТРИЦАНИЮ УПОРЯДОЧЕННОЙ РЕАЛЬНОСТИ.

TORRES RABASSA G. «Otra manera de mirar». Género fantástico y literatura del absurdo: Hacia una impugnación del orden de lo real // Brumal: Revista de investigación sobre lo fantástico. - Barcelona, 2015. -Vol. 3, N 1. - P. 185-205.

Ключевые слова: литература абсурда; фантастика; неофантастика.

Основная цель работы Жерарда Торреса Рабассы (Автономный университет Барселоны) - привлечение внимания к многочисленным сходствам между литературой абсурда и фантастическим жанром, основное из которых - опровержение идеи привычной реальности. Автор рассматривает проблему выбора языковых средств, способных изобразить мир воображаемый и пробудить у читателя ощущение тревоги, или «метафизического страха», подчеркивая семантическое сходство жанров. Объектом исследования стали произведения Хулио Кортасара, Франца Кафки, Самюэля Беккета и Бориса Виана.

При анализе отличительных черт того или иного современного литературного текста почти не представляется возможным отнести его к какому-то конкретному жанру. Вместо традиционного представления о жанровой идентичности имеет смысл говорить о жанровой принадлежности. Автор статьи ссылается на работу