Содержательно-смысловой анализ медиатекстов и формируемая эстетическая картина мира

Библиографический список

1. Услар П.К. Этнография Кавказа. Языкознание. Т. 5. Хюркилинский язык. Тифлис: Издательство Управления Кавказского учебного округа, 1892.

2. Абдуллаев С.Н. Грамматика даргинского языка (фонетика и морфология). Махачкала: Дагучпедгиз, 1954.

3. Магометов А.А. Кубачинский язык. Исследование и тексты. Тбилиси: Мецниереба, 1963.

4. Абдуллаев З.Г Субъектно-объектные и предикативные категории в даргинском языке (к проблеме предложения). Махачкала, Дагучпедгиз. 1969.

5. Sumbatova N.R., Mutalov R.O. A grammar of Icari Dargwa. München: LINCOM EUROPA. 2003.

6. Van den Berg H.E. Dargi folktales. CNWS Publications, Leiden, 2001.

7. Мусаев М-С. М. Словоизменительные категории даргинского языка (время и наклонение). Махачкала: Дагучпедгиз, 1983.

8. Mutalov R.O. The tense and aspect system of Standard Dargwa. The semantics of verbal categories in Nakh-Daghestanian languages: Tense, aspect, evidentiality, mood/modality. Leiden, The Netherlands (e. Diana Forker, Timur Maisak). Сер. Brill's Studies in Language, Cognition and Culture. Том. 16. - Лейден, Нидерланды, 2018: 49 - 79.

9. Абдуллаев З.Г, Абдусаламов А.А., Мусаев М.-С.М., Темирбулатова С.М. Современный даргинский язык. Издательство ДНЦ РАН. Махачкала, 2014.

10. Кибрик А.Е., Тестелец Я.Г. (ред.). Элементы цахурского языка в типологическом освещении. Москва: Наследие, 1999.

11. Муталов РО. Глагол даргинского языка. ИПЦ ДГУ Махачкала, 2002.

12. Магометов А.А. Мегебский диалект даргинского языка. Тбилиси, Мецниереба, 1982.

References

1. Uslar P.K. 'Etnografiya Kavkaza. Yazykoznanie. T. 5. Hyurkilinskij yazyk. Tiflis: Izdatel'stvo Upravleniya Kavkazskogo uchebnogo okruga, 1892.

2. Abdullaev S.N. Grammatika darginskogo yazyka (fonetika i morfologiya). Mahachkala: Daguchpedgiz, 1954.

3. Magometov A.A. Kubachinskij yazyk. Issledovanie i teksty. Tbilisi: Mecniereba, 1963.

4. Abdullaev Z.G. Sub'ektno-ob'ektnye ipredikativnye kategorii v darginskomyazyke (kprobleme predlozheniya). Mahachkala, Daguchpedgiz. 1969.

5. Sumbatova N.R., Mutalov R.O. A grammar of Icari Dargwa. München: LINCOM EUROPA. 2003.

6. Van den Berg H.E. Dargi folktales. CNWS Publications, Leiden, 2001.

7. Musaev M-S. M. Slovoizmenitel'nye kategorii darginskogo yazyka (vremya i naklonenie). Mahachkala: Daguchpedgiz, 1983.

8. Mutalov R.O. The tense and aspect system of Standard Dargwa. The semantics of verbal categories in Nakh-Daghestanian languages: Tense, aspect, evidentiality mood/modality. Leiden, The Netherlands (e. Diana Forker, Timur Maisak). Ser. Brill's Studies in Language, Cognition and Culture. Tom. 16. - Lejden, Niderlandy, 2018: 49 - 79.

9. Abdullaev Z.G., Abdusalamov A.A., Musaev M.-S.M., Temirbulatova S.M. Sovremennyjdarginskijyazyk. Izdatel'stvo DNC RAN. Mahachkala, 2014.

10. Kibrik A.E., Testelec Ya.G. (red.). 'Elementy cahurskogo yazyka v tipologicheskom osveschenii. Moskva: Nasledie, 1999.

11. Mutalov R.O. Glagol darginskogo yazyka. IPC DGU. Mahachkala, 2002.

12. Magometov A.A. Megebskij dialekt darginskogo yazyka. Tbilisi, Mecniereba, 1982.

Статья поступила в редакцию 02.12.18

УДК 654.197

Pavlushina M.I., postgraduate, Television and Digital Communications Department, High School of Journalism and Media Communications, Kazan Federal University (Kazan, Russia), E-mail: margarita.pavlushina@yandex.ru

CONTENT-SEMANTIC MEDIA TEXT ANALYSES AND FORMIG OF THE AESTHETIC WORLD PICTURE. The article deals with a problem of contents and semantic research of television media texts through the prism of aesthetic thought. The idea that the aesthetic picture of the world is clearly displayed in the media picture, and shaping contents of modern media texts, which is based on the aesthetic categories, values and attitudes accepted in society, nevertheless it has other influencing factors. The objective of the article is to analyze the factors influencing the formation of the aesthetic media picture through the technology of television media texts. Special attention is paid to the study of the aesthetic categories of the beautiful-ugly in television media texts in the concept of rhetorical modality. The work has an interdisciplinary character, written at the intersection of linguistics, journalism and aesthetics. Key words: media text, aesthetic analyses, television, aesthetic world picture.

М.И. Павлушина, аспирант каф. телевещания и цифровых коммуникаций, Высшая школа журналистики и медиакоммуникаций, Казанский федеральный университет, г. Казань, E-mail: margarita.pavlushina@yandex.ru

СОДЕРЖАТЕЛЬНО-СМЫСЛОВОЙ АНАЛИЗ МЕДИАТЕКСТОВ И ФОРМИРУЕМАЯ ЭСТЕТИЧЕСКАЯ КАРТИНА МИРА

В данной статье рассматривается проблема содержательного и смыслового исследования телевизионных медиатекстов через призму эстетической мысли. Обосновывается идея о том, что эстетическая картина мира наглядно отображается в медиакартине, а формирующийся контент современных медиатекстов, который базируется на принятых в обществе эстетических категориях, ценностях и установках, тем не менее имеет и другие факторы влияния. Целью статьи является анализ факторов, влияющих на формирование эстетической медиакартины посредством технологий телевизионных медиатекстов. Особое внимание уделено исследованию эстетических категорий прекрасного-безобразного в телевизионных медиатекстах в концепции риторической модальности. Работа имеет междисциплинарный характер, написана на стыке лингвистики, журналистики и эстетики. Ключевые слова: медиатекст, эстетический анализ, телевидение, эстетическая картина мира, медиакартина.

Современное телевидение, как и вся сфера СМИ находится в в культурном пространстве, подчиняясь важнейшей тенденции - медиацентризму современной культуры. Медиасфера отвечает за внешнюю жизнь человека, обеспечивая его глобальной информацией. Получая, а затем преобразуя данные, перерабатывая фаты, преподнося их в том или ином виде, сфера медиа воздействует на картину мира индивида, в том числе и эстетическую. Эстетическая картина мира как присущая человеку способность индивидуально воспринимать и оценивать окружающую реальность через призму имеющихся у него мировоззренческих принципов и взглядов, включает в себя категории (прекрасное, безобразное, возвышенное, низменное, трагическое, комическое), ценности (добро, польза, красота), образы, установки. Данные параметры формируются индивидом на базе уже имеющегося эстетического опыта и выражаются в предвосхищении определенного эстетического эффекта. Учёные соглашаются, что с точки зрения аксиологической составляющей, медиатексты оказывают сильное влияние на формирование мировоззрения в обществе [1].

Предметное воплощение бинарных эстетических, а так же этических категорий в телевизионных медиатекстах выражается в трансляции образов прекрасного и безобразного, нравственного и безнравственного. Обратим внимание, что демонстрация эстетической категории безобразного имеет в современных меди-

атекстах большую популярность: безобразное поведение героев реалити- и ток-шоу, криминальные новости, смешение на экране гендерной категории, фильмы и программы о наркомании, убийствах, популяризация девиантных форм поведения. Контент современных телевизионных медиатекстов - наглядное воплощение эстетических и этических тенденций, что характеризует ценностно-регу-лирующую функцию ТВ [2, с. 62].

Контактируя непосредственно с социальной реальностью, медиареаль-ность оказывает мощное воздействие на аудиторию и выступает как упрощенная интерпретация реальной картины мира и произошедших событий. Медиаконтент, отражающий информационное поле определяет функциональную целостность журналистики как медиасистемы. Информационный потенциал общества, который материально воплощается в медиатекстах формирует медиакартину мира в сознании личности и общества в целом. [3, с. 46]. Специфика сегодняшнего эстетического дискурса, встроенного в медиадискурс, заключается в его нацеленности на взаимодействие с эстетической картиной мира индивида. И встает вопрос о том, целостна и объективна ли эстетическая картина мира, передаваемая посредством медиа? Какими современными особенностями она обладает и в каких отношениях находятся транслируемые категории прекрасного-безобразного (как ключевые компоненты эстетики) с эстетической картиной мира индивида?

Медиатексты в эстетической парадигме выступают не только передатчиком информации, но и создателем эстетических представлений аудитории, приоритетов, тенденций, образов, форм потребительского поведения. Преломление информации идет на этапе ее отбора, обработки. Эстетическая картина мира и её структура в виде ценностей и категорий сталкивается с индивидуальными эстетическими взглядами продюсера, сценариста. В этом случае коллектив редакции можно назвать художником, творцом, автором, а не просто передатчиком. Анненкова И.В. выделяет особенность медиадискурса, который заключается в том, что журналисты являются посредниками между реальной действительностью и массовой аудиторией, формируют картину мира, ориентируясь на собственный опыт, следствием чего является мозаичный и фрагментарный характер картины мира. Эту частичную картину мира Анненкова определяет как «медиакартина - т. е. лишь отражение объективной картины мира» [4, с. 40]. Справедливы слова Мансуровой, что «картина мира, формируемая средствами массовой информации, далеко не адекватна объективной реальности. Она формируется субъектами информационной деятельности» [5, с. 237]. Анненкова также оперирует понятием риторической модальности медиатекста, которая определяется как объективная категория «...перлокутивного дискурса СМИ, порождающая содержательные и структурные компоненты этого дискурса», смысловое обоснование «стратегии убеждения (влияния, воздействия, манипуляции)» и добавляет, что риторическая модальность - это «конечный смысл, заложенный в нем, смысл, ради которого этот текст порождается» [6, с. 41].

Таким образом, на этапе подготовки медиатекста, создатели (продюсеры, сценаристы, журналисты) ориентируются на эстетические установки, образы, ценности и категории в обществе, отражая в медиатексте эстетическую картину мира, но и вместе с тем тенденции в социуме, рейтинги, запросы и предпочтения у аудитории, популярность приглашенных гостей в телепередачи - все это говорит о том, что транслируемая посредством медиатекстов эстетическая картина мира не носит объективного характера, она наделена риторической модальностью и характеризует себя как эстетическая медиакартина.

Согласно принципу «эстетических ассоциаций» [7, р. 203], индивид осуществляет эстетическое восприятие, базируясь на двух факторах: внешнем (образ, форма эстетического объекта) и внутреннем (накопившийся фундамент личного опыта воспринимающего индивида. Как видим, в восприятии индивида непрерывно происходит внутренняя и внешняя оценка эстетического объекта (медиатекста) - взаимодействие индивидуальной эстетической картины мира аудитории и медиакартины.

Учитывая тот факт, что медиакартина выступает необъективной проекцией эстетической картины мира аудитории и сконструирована через призму риторической модальности транслируемой информации, тем не менее, является внешним фактором эстетического восприятия медиатекста аудиторией. Анализ внутреннего фактора подразумевает изучение личностных установок отдельных индивидов, а так же исследование сформированных в социуме эстетических категорий (прекрасное-безобразное), ценностей и образов.

Изучая социокультурные ценности и категории в составе медиакартины мира с позиции исторического подхода, нельзя обойти вниманием анализ трансформации эстетической сферы. По мнению М.С. Кагана трансформации эстетической картины мира соответствовало постепенное усложнение форм эстетических установок, ценностей и категорий в мире. Первоначально эстетическое восприятие было относительно простым и как любое ценностно-ориентированное направление имело в основе бинарную структуру «ценность-антиценность», где добро противопоставлялось злу, прекрасное безобразному: «можно представить строение аксиологического аспекта эстетосферы в виде двухмерного спектра в общей «топографии» мира ценностей» [8, с. 344]. Соотношение и порядок эстетических категорий исторически преобразовывался, постепенно укрупняясь и уменьшаясь, обогащаясь новыми вариациями первоначальных ценностей. Эстетическая мысль претерпела за различные эпохи значительные изменения. Если обратиться к эпохе Античности, можно заметить, что бинарное отношение эстетических категорий и ценностей было ярко выраженным. Категория прекрасного в эстетической картине античного мира выражается в соразмерности, пластичности и мере, безобразного - в бесконечности и аморальности. Эстетическая форма - главенствующая черта античной культуры. «Всякая попытка оформления мысли, художественного творчества, государственной и правовой

Библиографический список

жизни есть обращение к античности» [9, с. 104]. На протяжении последующих исторических эпох представление об эстетической картине мира динамично развивалось и претерпевало изменения. Теоцентризм Средневековья, антропоцентризм Возрождения, рационализм Просвещения порождают значительные отличия в восприятии социумом эстетических ценностей, образов и установок. Но объединяющим критерием в отношении категорий прекрасного-безобразного является сохранение бинарного принципа. И лишь на пороге XVIII века эстетическая мысль допускает диалектическую взаимосвязь противоположных категорий. Эпоха Романтизма, предполагающая диалектику в эстетике дает право на одновременное существование в одном объекте категорий прекрасного и безобразного, воспринимая их частями одного целого. Модернизм и постмодернизм XX века развивались в направлении отмены табуированного характера категории безобразного и возвышении её, с целью преступить и подорвать моральные устои общества посредством оригинальности и новизны, не находясь больше на фундаменте отображения красоты окружающей действительности. Постмодерн, ставший также и эпохой телевидения, в погоне за новизной и эпатажем, изменил вектор отношения к категориям прекрасного и безобразного, снимая с последней характер запретности и маргинальности. Деятели постмодерна эстетизировали безобразное, возвысили его над прекрасным, культивировав тем самым Уродство и уничтожая традицию культа красоты. Можно сказать, что трансформация эстетической мысли - это движение от статичного к бесконечному, от нормативов, правил и порядка к свободе и воле. А чем больше свободы у творца, тем больше безобразия, что и иллюстрируют современные телевизионные тенденции. Постмодернистская синергетичность в процессе медиатизации выступает фундаментом формирующейся медиакартины мира реальности, что становится причиной возникновения новых моделей поведения и образов, наиболее популярными и удобными из которых становятся образы безобразного.

Таким образом, определив, что рождение телевидения приходится на эпоху постмодерна, можно сделать вывод о том, что контент медиатекстов отражает эстетическую картину мира постмодерна. Современные медиатексты вынуждены развлекать искушенного зрителя, предлагая самый разнообразный контент, «на любой вкус», во избежание потери аудитории и рейтингов. По этой причине демонстрация эстетической категории «безобразного», которая до некоторых пор носила нежелательный характер на ТВ, стала способом удовлетворения потребностей публики. Популяризация категории безобразного на ТВ - наглядный пример взаимосвязи эстетической и медиакартины мира. Под влиянием постмодернистских тенденций, через призму риторической модальности журналист-телевизионщик создает медиатекст, формируя тем самым компоненты медиакартины. При данных обстоятельствах медийная реальность управляет индивидуальной картиной мира человека, его ценностями, образами, установками, выйдя за пределы реальной картины мира. Медиасфера постепенно замещает социальную сферу индивида, создавая иллюзию присутствия эмпирических категорий и ценностей, а не только лишь их проекций. Медиакартина мира, отображая действительность, существует и рассматривается в дискурсивном плюрализме, конкретно представлена в медиатекстах. Она отражает динамические процессы общества - изменения в культурной, социальной, политической и экономической реальности, которая становится для восприятия и описания все более информационно и комплексно насыщенной [10]. Таким образом, медиа-карина мира преобразует комплекс ценностей, образов, и категорий индивида, сформировавшихся изначально в условиях социальной реальности. Риторическая модальность медиатекстов в данном контексте характеризуется как содержательность литературного произведения в искусстве: «Содержание произведения - это процесс, а его конечный художественный смысл единственный несмотря на все оттенки, - модальность, определяющая направление этого процесса, выражаясь образно - маяк, указывающий путь пускающемуся в трудное плавание читателю или исследователю» [11, с. 109] Современность подарила социуму многообразие оттенков эстетических ценностей, современное разнообразие эстетических оценок необыкновенно богато. Это произошло в результате дифференциации эстетического сознания. Человечество изобрело немыслимое количество терминов, обозначающих эстетические оттенки восприятия, смещение акцентов привело к размытию границ между бинарным отношением эстетических категорий-антагонистов, допуская тем самым нормативность их одновременного присутствия в эстетическом объекте.

1. Ерофеева И.В. Аксиология медиатекста в российской культуре (репрезентация ценностей в журналистике начала XXI в.). Автореферат диссертации ... доктора филологических наук. Санкт-Петербург, 2010.

2. Фомичева И.Д. Социология СМИ. Москва: Аспект Пресс, 2007.

3. Лазутина Г.В. Журналистика в жизни общества - пером теоретика и практика. Москва: Фак. журналистики МГУ 2016.

4. Анненкова И.В. Об одной константе текстов СМИ: к постановке вопроса о риторической модальности. Вестник Пермского Университета. 2009; 5: 39 - 42.

5. Мансурова В.Д. Журналистская картина мира как фактор социальной детерминации. Барнаул: Издательство Алтайского университета, 2002.

6. Анненкова И.В. Об одной константе текстов СМИ: к постановке вопроса о риторической модальности. Вестник Пермского Университета. 2009; 5: 39 - 42.

7. Fechner G.T. Vorschule der Ästhetik. Bd. 1 - 2, Leipzig, 1871.

8. Каган М.С. Эстетика как философская наука. Санкт-Петербург: Петрополис, 1997.

9. Бердяев Н. Смысл истории. Москва: Мысль, 1990.

10. Рогозина И.В. Функции и структура медиа-картины мира. Методология современной психолингвистики: Барнаул: Издательство Алтайского университета, 2003.

11. Бухаркин П.Е. Риторика и смысл: Очерки. Санкт-Петербург: Издательство Санкт-Петербургского государственного университета, 2001.

References

1. Erofeeva I.V. Aksiologiya mediateksta vrossijskojkul'ture (reprezentaciya cennostej v zhurnalistike nachala XXI v.). Avtoreferat dissertacii ... doktora filologicheskih nauk. Sankt-Peterburg, 2010.

2. Fomicheva I.D. Sociologiya SMI. Moskva: Aspekt Press, 2007.

3. Lazutina G.V. Zhurnalistika v zhizni obschestva - perom teoretika i praktika. Moskva: Fak. zhurnalistiki MGU, 2016.

4. Annenkova I.V. Ob odnoj konstante tekstov SMI: kpostanovke voprosa o ritoricheskojmodal'nosti. Vestnik Permskogo Universiteta. 2009; 5: 39 - 42.

5. Mansurova V.D. Zhurnalistskaya kartina mira kak faktor social'noj determinacii. Barnaul: Izdatel'stvo Altajskogo universiteta, 2002.

6. Annenkova I.V. Ob odnoj konstante tekstov SMI: k postanovke voprosa o ritoricheskoj modal'nosti. Vestnik Permskogo Universiteta. 2009; 5: 39 - 42.

7. Fechner G.T. Vorschule der Ästhetik. Bd. 1 - 2, Leipzig, 1871.

8. Kagan M.S. 'Estetika kak filosofskaya nauka. Sankt-Peterburg: Petropolis, 1997.

9. Berdyaev N. Smyslistorii. Moskva: Mysl', 1990.

10. Rogozina I.V. Funkciii struktura media-kartiny mira. Metodologiya sovremennojpsiholingvistiki: Barnaul: Izdatel'stvo Altajskogo universiteta, 2003.

11. Buharkin P.E. Ritorika ismysl: Ocherki. Sankt-Peterburg: Izdatel'stvo Sankt-Peterburgskogo gosudarstvennogo universiteta, 2001.

Статья поступила в редакцию 29.11.18

УДК 81

Ondar V.S., Cand. of Sciences (Philology), senior lecturer, Tuva State University (Kyzyl, Russia), E-mail: barys-hoov@mail.ru

THE SEMANTICS OF A VERB OF MOVEMENT OF THE MOVEMENT BEDI= 'TO RISE' IN THE TUVA LANGUAGE IN COMPARISON WITH THE SEMANTICS OF A RUSSIAN VERB PODNIMATSYA 'TO RISE'. The article finds out similarities and differences in the semantic structures of a Tuva word bediir and the Russian word podnimatsya. The analysis shows that the semantics of the considered words coincide and at the same time is different. The similarity is manifested in the fact that in the semantic structures of the Tuva and Russian verbs there is the meaning of LSV, 'to rise'. Though, the semantic structure of the Russian word has no meanings of LSV2 'to fly up high' and of LSV3 'to rise into the sky'. This is due to the fact that each nation has its own specific characteristics in the field of language, culture, and tradition.

Key words: verb, Tuvan language, Russian, lexical meaning, semantic structure of word, lexical and semantic variant, context.

В.С. Ондар, канд. филол. наук, доц, Тувинский государственный. университет, г. Кызыл, E-mail: barys-hoov@mail.ru

СЕМАНТИКА ГЛАГОЛА ДВИЖЕНИЯ БЕДИ= 'ПОДНИМАТЬСЯ' В ТУВИНСКОМ ЯЗЫКЕ В СОПОСТАВЛЕНИИ С СЕМАНТИКОЙ ГЛАГОЛА ДВИЖЕНИЯ ПОДНИМАТЬСЯ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ

Статья посвящена выявлению сходства и различия в семантических структурах тувинского слова бедиир и русского слова подниматься. Анализ показал, что семантика рассматриваемых слов совпадает и в то же время отличается. Сходство проявилось в том, что в семантических структурах тувинского глагола движения бедиир и русского подниматься выделяется значение ЛСВ, 'подниматься'. Расхождение в семантике сопоставляемых слов заключается в том, что в семантической структуре русского слова подниматься отсутствуют значения ЛСВ2 'взлетать высоко', ЛСВ3 'подниматься в небо'. Это обусловлено тем, что каждый народ имеет свои специфические особенности в области языка, культуры, традиции.

Ключевые слова: глагол, тувинский язык, русский язык, лексическое значение, семантическая структура слова, лексико-семантический вариант, контекст.

В тюркском языкознании изучению глаголов движения положил начало Н.К. Дмитриев [1]. Глаголам движения в тюркских языках посвящен также труд Э.Р Тенишева [2]. Тюркологи изучали глаголы движения и в сопоставительном плане Р.Х. Харташкина исследовала глаголы движения в русском и монгольском языках [3], М.Р. Саттарова описала глаголы движения русского языка в сравнении с узбекским языком [4]. Глаголы движения русского языка в сопоставлении с башкирским языком освещены в работе Н.Д. Гарипова, Д.М. Хасанова [5]. С. Жанкасиева рассмотрела глаголы движения русского и киргизского языков [б]. На материале языков Южной Сибири глаголы движения также были предметом специального исследования. А.Н. Чугунекова исследовала глаголы движения на материале хакасского языка [7], работа В.С. Барыс-Хоо посвящена исследованию глаголов движения в тувинском и хакасском языках [8]. Актуальность данной работы определяется отсутствием специальных работ, посвященных описанию семантики глаголов движения в тувинском языке в сравнении с русским языком.

Цель работы - выявить и описать сходства и различия в семантических структурах глаголов движения в тувинском и русском языках.

Фактическим материалом для сопоставления по тувинскому, русскому языкам послужили данные «Толкового словаря тувинского языка» под редакцией Д.А. Монгуша [9], «Толкового словаря русского языка» под редакцией С.И. Ожегова., Н.Ю. Шведовой [10], тексты художественных произведений тувинских писателей, тексты художественных произведений русских писателей, представленные в Национальном корпусе русского языка (http://www.ruscorpora.ru/).

В тувинском языке глагол беди= 'подниматься' является многозначным. В «Толковом словаре тувинского языка» слово бедиир имеет следующие значения: 1) Двигаясь, подниматься на более высокое место; 2) Взлетать вверх, взлетать высоко; 3) Подниматься в небо (о солнце, луне); 4) Становиться высоким, возвышаться; 5) Быть выше других, показываться выше, чем другие; 6) Подниматься кверху; 7) Развиваться, становиться развитым; 8) Подниматься, быть выше средней нормы; 9) Повышаться, увеличиваться; 10) Ускоряться; 11) Получать более высокую должность, делать карьеру; 12) Становиться более слышимым, раздражённым.

В русском языке лексема подниматься является многозначной. В «Толковом словаре русского языка» зафиксировано 11 значений: 1) Переместиться вверх или принять более высокое положение; 2) Встать, переменить лежачее

или сидячее положение на стоячее; 3) Тронуться, двинуться; 4) Приступить к активным действиям; 5) (1 и 2 л. не употр.). Стать более высоким, повыситься в уровне, силе, напряженности; 6) (1 и 2 л. не употр.). Увеличиться, повыситься; 7) (1 и 2 л. не употр.). стать более активным, приподнятым, улучшиться; 8) (1 и 2 л. не употр.). Налаживаясь, улучшиться, развиться; 9) Возвыситься, укрепиться (в общественном положении); 10) (1 и 2 л. не употр.). О тесте, тестообразной массе: вспучиться; 11) (1 и 2 л. не употр.). Возникнуть, начаться [5, с. 539].

В работе будут рассмотрены те значения, в структуре которых выделяется общая категориально-лексическая сема 'подниматься вверх'. В семантической структуре тувинского слова бедиир мы выделяем следующие значения: 1) Двигаясь, подниматься на более высокое место; 2) Взлетать вверх, взлетать высоко; 3) Подниматься в небо (о солнце, луне). В структуре русского глагола подниматься выделяется значение 'переместиться вверх или принять более высокое положение'.

Общим для тувинского и русского языков является основное значение 'подниматься на более высокое место'. Различия значений определяются следующими факторами:

1. Субъект движения. ЛСВ, 'двигаясь, подниматься на более высокое место' содержит в себе сему 'двигаясь, перемещаться вверх, занимать более высокое положение в пространстве'. Субъектами движения при данном значении являются как одушевленные, так и неодушевленные существа.. Например, тув.: Бедип-ле, бедип-ле ор бис (МХ, МБК, 36) 'Мы поднимаемся, поднимаемся'; Оът-тап чорааан хойлар бедий бергеннер (У-Х, 11) 'Овцы, которые паслись, поднялись на более высокое место'; русс.: Он вышел на шоссе и стал подниматься на гору';'Вскоре машина начала подниматься наискосок склоном сопочки, негусто поросшим кривовастой лиственницей'; 'Это означает, что все 49 самолетов Boeing 787 Dreamliner, принадлежащие восьми авиакомпаниям, еще очень долго не смогут подниматься в воздух' (http://www.ruscorpora.ru/).

В отличие от русского языка, в тувинском языке данный глагол имеет ряд значений, которые не представлены в структуре русской лексемы подниматься. Специфичными для тувинского языка являются значения ЛСВ2 'взлетать высоко', ЛСВ3 'подниматься в небо'.

Для ЛСВ2 'взлетать высоко' характерна сема 'двигаться по воздуху'. Субъектами движения выступают птицы, механическое средство. Напри-