ЦИФРОВЫЕ ПРАКТИКИ ПАБЛИК-АРТА: КОММУНИКАТИВНЫЕ СТРАТЕГИИ «УМНОГО» ГОРОДА

ПО ЗАКАЗУ РЕДАКЦИИ

В 2021 г. свой 60-летний юбилей отметила Ольга Владимировна Шлыкова -доктор культурологии, профессор, профессор кафедры ЮНЕСКО Института государственной службы и управления (ИГСУ) РАНХиГС при Президенте Российской Федерации. В культурологическом сообществе Ольгу Владимировну знают как соорганизатора и участника крупнейших научных событий, яркого преподавателя и эксперта. Однако не все помнят, что она выпускница Челябинского государственного института культуры, открывшего ей путь в большую науку и педагогику высших достижений.

Пользуясь правом Альма-матер, мы попросили Ольгу Владимировну подготовить для нашего журнала статью на актуальную тему, отражающую современные исследовательские приоритеты автора.

Редакция журнала «Вестник культуры и искусств» поздравляет Ольгу Владимировну с днем рождения! С пожеланиями здоровья и надеждой на дальнейшее плодотворное сотрудничество!

УДК 008

О. В. Шлыкова

доктор культурологии, профессор

Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ, Москва, Россия

E-mail: olgashlykova@yandex.ru

ЦИФРОВЫЕ ПРАКТИКИ ПАБЛИК-АРТА: КОММУНИКАТИВНЫЕ СТРАТЕГИИ «УМНОГО» ГОРОДА

Статья посвящена динамике развития цифрового паблик-арта в России, особенностям феномена, отличающим его от других новых форм современного искусства при его активном взаимодействии с городским пространством.

Предпринята попытка дифференцировать использование цифровых технологий в современном искусстве и собственно цифровые практики паблик-арта в их многомерной сущности и видовом разнообразии.

В фокусе внимания — актуальные тренды цифрового паблик-арта, топовые и экспериментальные проекты, первые фестивали цифрового паблик-арта, транслирующие культурные формы в реальном городском пространстве, медиа- и гибридной среде. В работе отмечается, что цифровые практики паблик-арта не только являют собой современные эстетические концепты, но и рождают востребованные продукты с использованием аудиовизуальных и звукозрительных платформ, инструментов, тем самым расширяя круг потенциальных возможностей и культурных потребностей города, а также его жителей.

С одной стороны, продемонстрирована ориентация на собственный культурный код в паблик-арт-проектах, с другой — опора на новые ценности и формы, в том числе световое и цветовое искусство, перформативные, партисипаторные арт-практики, позволяющие

решать проблему дефицита культурных ресурсов на территории новых застроек, спальных районов, особенно остро испытывающих «культурные разрывы» с неактуальной средой.

Отмечена сложность осмысления актуального цифрового паблик-арта, при этом сделан акцент на поиске действенных механизмов гармонизации культурного контента и технологических «прорывов» в «умном» городе, которые, несмотря на аксиологические риски культурной мутации и подмены человека искусственным интеллектом, обладают потенциалом позитивного влияния на синтез искусства, научных достижений и цифровых решений в современном городе.

Ключевые слова: цифровое искусство, цифровой паблик-арт, городское общественное пространство, цифровые инсталляции, дизайн креативной среды, коммуникативные стратегии смарт-сити

Для цитирования: Шлыкова, О. В. Цифровые практики паблик-арта: коммуникативные стратегии «умного» города / О. В. Шлыкова // Вестник культуры и искусств. — 2021. — № 3 (67). - С. 124-134.

Паблик-арт устойчиво входит в современную культуру повседневности, раскрывая свой потенциал как градообразующий инструмент девелоперов; брендинг территории и ее художественных посланий; ментальный ландшафт публичной жизни со своим «артовским» языком; диалог, который обеспечивает арт-средствами социальное вовлечение публики в процессы культурного преобразования города, его рециркуляцию — реконструкцию, благоустройство нефешенебельных кварталов [4; 6; 16; 17; 22].

Неявным пока фактором актуальности данной темы видится перспектива увеличения доли досугового времени (в первую очередь горожан), которая может и в принципе должна использоваться как возможность культурной инициативы, направленной в том числе на повышение комфортности среды обитания [13].

Есть мнение, что паблик-арт — это метод, исследовательская стадия сопоставления и конструктивного пересмотра способов производства базовых урбанистических стратегий и принципов по законам красоты; критическое средство изучения отношений между непреходящими ценностями и актуальными событиями, обеспечивающими значимость общественных мест в личном опыте [3].

Еще одно важное свойство паблик-арта— познавательная и образовательная составляющие, которые позволяют его создате-

лям, кураторам и участникам публичной динамики, став частью общего проекта в процессе творческой коллаборации, открывать новые горизонты высокохудожественно-эстетического (не только политического, экономического и т. п.) развития самого себя и внешнего окружения.

Несмотря на все более активное признание паблик-арта академическим и художественным сообществами, нет устоявшегося определения этого явления. По заключению Джека Беккера, авторитетного художника, писателя, паблик-арт-администратора с почти полувековым стажем, данный феномен остается неизвестным, недооцененным и не до конца понятым [22, с. 4].

Закономерно, что современные исследователи паблик-арта акцентируют внимание на урбанистическом и социальном контекстах изучаемого феномена. Что дает город искусству, искусство — городу, в чем суть публичного искусства, какие художественные формы и стратегии способны изменить/преобразовать социальную ткань города? [16]. Может ли искусство найти себя в создании публичной сферы художественными средствами, воспроизводить творческий и культурный капитал?

Темпоральные изменения в социуме проявились в стремительной экспансии искусства в городское пространство, в новой лексике недолговечных художественных конструкций, порой провокационных, эпа-

тажных, с принципиально новыми стратегиями урбанистических программ и их реализации.

Паблик-арт изначально вызывал и продолжает вызывать бурные дискуссии, так как, активно используя общественные пространства, становится открытой частью города, в отличие от произведений искусства, выставляемых в локальных залах музеев, театров и др. учреждениях культуры и искусства. Неизбежно паблик-арт выступает драйвером социокультурных трансформаций в эстетике постиндустриальных и жилых городских пространств: территории некогда действующих предприятий/арт-кластеров, возникших на месте закрытых производств, являют собой драматичный процесс накопления, утрат и нового обретения жизни локального объекта/места с его идентичностью, образами и знаками.

Междисциплинарный подход к рассмотрению паблик-арта позволяет акцентировать внимание на том, что это прежде всего искусство, выходящее из стен институций навстречу своей публике. Но именно «умный» город вовлекает жителей в культурные коммуникации современными средствами, интерактивными технологиями, меняющими людей и их отношение к месту, в котором они живут. Благодаря созидательной включенности люди получают возможность делать публичные пространства общественно значимыми, творчески насыщенными и памятными, позитивно работающими и на креативную экономику. Поэтому убедительны доводы авторов, отмечающих, что одним из главных достоинств паблик-арта является его статус доступного, открытого, «тактильного» инструмента, усиливающего культурную потребность в «расширении» потенциала городского пространства [10]. Последнее утверждение — также и повод для полемики относительно пространственной ком-меморации XXI в., размывающей традиции и границы как в самих практиках, так и общественном сознании, призывающей к размышлению о смыслах и быстротечности бытия.

При этом нельзя не отметить специфику паблик-арта, обусловленную ментально-стью жителей региона, его геокультурой, в которой переплетены своеобразие климатического, экономического, политического положения, а главное — самобытной культуры [19; 23; 25]. С одной стороны, в паблик-арт-проектах неизбежна ориентация на собственный культурный код, региональные бренды и места памяти, с другой — нужна опора на новые формы, в том числе цифровое, световое и цветовое искусство, перфор-мативные, партисипаторные арт-практики, позволяющие решать проблему дефицита культурных ресурсов на территории новых застроек, спальных районов, особенно остро испытывающих «культурные разрывы» с неактуальной средой.

Таковы, например, проекты «Паблик-арт как ресурс для развития территории» (г. Екатеринбург, 2019), «От бытия к событию: фестивальная жизнь и ивенты в современных городских контекстах» в рамках экспертных встреч из цикла «Городской конструктор» (г. Норильск, 2017—2019), которые дали импульс для реанимации казалось бы неподдающихся креативной реабилитации мест: заброшенной школы, преобразованной в скейт-парк и ставшей активно посещаемой культурной площадкой, и других, по-своему уникальных, запоминающихся образов интеллектуального смарт-города1.

Или проект ARCA2, созданный Фондом Ruarts и Московским музеем современного искусства — Moscow Museum of Modern Art (MMOMA) в 2019 г. Черные ворота музея в Ермолаевском пер., 17 в Москве стали постоянно меняющимся мультимедийным

1 Паблик-арт как ресурс развития территории // Культура Екатеринбурга. URL: http:KynbTypa.eKaTepHH6ypr^/ new/common_content/item/education_post/120. Дата публикации: 20.09.2019; От бытия к со-бытию: фестивальная жизнь и ивенты в современных городских контекстах: лекция [анонс, запись на мероприятие 16.05.2019]. URL: https:// arnorilsk.timepad.ru/event/976217/; Ревитализация территорий: опыт, форматы, лайф-хаки // Культура Екатеринбурга. URL: http:KynbTypa.eKaTepHH6ypr^/new/common_content/ item/city_post/400. Дата публикации: 20.12.2019.

2 Московский музей современного искусства. URL: https://mmoma.ru/exhibitions/ermolaevsky17_arca/aleksej_ partola_prtl_5/.

холстом для художников и арт-объектом для городских жителей. По замыслу создателя мурала художника Алексея Партола, бесконечно повторяющиеся арки заставляют задуматься прохожего не столько о том, куда он идет, сколько о самой дороге. Меняющиеся каждые три месяца творения уличных художников отражают разнообразие хаотичного и воображаемого мира оживающих форм, вовлекающих жителей в диалог с общественным пространством, в размышления по большому кругу политических и гуманитарных вопросов [15].

Следует отметить, что в западной культуре паблик-арт был изначально простимулирован государственными институциями, выделяющими значительные средства на благоустройство и гармонизацию городской среды, и встроился в общественно-политическую, капиталистическую модель развития. В отечественной практике это в большей степени гражданские инициативы художественного комьюнити, некоммерческого, реже частного секторов, развивающих и поддерживающих паблик-арт в рамках социокультурного проектирования.

В настоящее время успешные примеры паблик-арта в России и за рубежом являют собой результаты интегрированного продукта совместных усилий государственных действий и подвижничества фондов, волонтерских движений и др. и все больше свидетельствуют о формировании «концептуализма» при создании памятных пространственных посланий, социальных активностей.

Не все проекты паблик-арта однозначно принимаются и понимаются обществом. Часть из них приживается постепенно, со временем. Как это было в свое время и с монументальными работами — Эйфелевой башней, не сразу ставшей символом Парижа, статуей Свободы в Нью-Йорке, Петром I Зураба Церетели или арт-объектом швейцарско-американского художника Урса Фишера «Большая глина № 4» на Болотной набережной в Москве.

Особой является тема продолжительности жизненного цикла паблик-арта. Как отмечает В. Беньямин, «в наше время нет

произведения искусства, на которое смотрят дольше, чем на свою фотографию или фотографии возлюбленных» [1, с. 64]. Некоторые проекты паблик-арта запечатлеваются надолго и встраиваются в городской ландшафт, другие стремительно пролетают, как комета, растворяясь в цифровом шуме [12]. Налицо возникновение новой субкультурной парадигмы, смещающей традиционный арт-рынок на обочину городского пространства и стимулирующей появление новых арт-направлений и, соответственно, компетенций, включая автоадаптацию, цифровые вариации паблик-арта. По словам критика и куратора Анри-Мари Дюге, после 1960-х гг. «время становится не просто темой, к которой часто обращаются в произведении искусства, но и параметром, который определяет саму его суть» [11, с. 9].

Цифровые практики паблик-арта отличаются многообразием, гибкостью и стремительной обновляемостью, а также интерактивностью, особым интерфейсом, возможностью организации баз данных и пространственной навигации [24].

Наряду с профессиональными работами художников в «Инстаграме» появляются аккаунты пользователей (в том числе любителей-самоучек), которые генерируют свой контент и свои версии коммуникаций друг с другом. Это становится новым направлением современной медиареальности [19].

Художники, работающие с SD-графикой, стремятся к выходу в городскую среду офлайн и работают в трансмедиальных форматах.

Таковы, например, воображаемые пространства художницы Ольги Лялиной, в которых цифровой контент дополняет пер-форманс, предлагающий свой взгляд на возможную трансформацию мира и его перспективы. Наряду с цифровым перфор-мансом, нет-артом, криптоартом в городскую практику входят NFT (Non-Fungible Token) — взаимозаменяемые токены, — цифровые активы/сертификаты, позволяющие продавать цифровые товары, включая и произведения искусства [18].

Не всякое использование цифровых технологий автоматически подразумевает

появление особого «цифрового» качества паблик-арта. «Метод становится цифровым лишь тогда, когда "цифра" превращается в действительного посредника, т. е. влияет на сущностную сторону этой методологии и сказывается на анализе полученных результатов» [14, с. 202]. Это целые мультимедийные среды, то, о чем мечтал А. Н. Скрябин, создававший отдельную партитуру света для своих музыкальных произведений, желая переместить музыку в пространство жизни, подчинив архитектуру и свет музыкальным средствам выражения [7].

Примером синтеза паблик-арта, цифрового дизайна, городского, а также медиа-пространства могут служить и разработанный интерфейс интерактивного фасада для офисного центра, и цифровые инсталляции, и виртуальные мосты.

Важной чертой постмодернистской эстетики в целом является преодоление вакуума, «закрытости» художественных практик и их заточенности на «себя», осмысление внутренних состояний. Цифровые практики паблик-арта смелыми и уверенными мазками конструирует «мир дрейфующих онтологических состояний», независимых и расширяющих пространства и временные измерения. Их популярность актуализируется в условиях дистанцированного мира, когда на улицах городов, в парках, на фасадах зданий более безопасно с точки зрения соблюдения норм ограничения массовых коммуникаций.

В отличие от цифровых проектов, которые зритель смотрит с экранов устройств, произведения в городской среде не лишены ауры места и сохраняют способность очеловечивать среду общения. Они снимают внутреннее напряжение, улучшают индивидуальное и коллективное самочувствие, цифровой паблик-арт, непосредственно встроенный в реальный городской ландшафт, становится компенсаторным инструментом человеческого со-общения.

Следует отметить, что на «границах» объединяемых платформ, устройств, программ, отражающих картину мира, появляются такие формы, которые позволяют включаться

в непосредственный коммуникативный диалог между миром людей, интернетом вещей, второй природой и реальностями (реальной, виртуальной — символической, гибридной).

Благодаря такому многослойному современному дизайну, новые формы органично вписываются в цифровой ландшафт паблик-арта, рождая эффект «добавочного знания» и энергии впечатлений. Поэтому вполне убедительно рассмотрение циф-ровизации как драйвера новых парадигм, концепций и подходов к государственному управлению, основанному на цифровизации процессов и функции «трансформирующегося государственного управления», повышении степени участия, а также влияния граждан на принятие решений посредством цифровых платформ, медиатехнологий и онлайн реакций [2].

В этом плане каждая трактовка и концепт цифрового паблик-арта предполагают свою логику реализации процессов цифровизации, адаптации человека и конкретных институций к новым отношениям природы и культуры, где искусство, наука, язык коммуникаций, коллективный разум и воображение интегрируются, проникая друг в друга и конструируя принципиально иной арт-мир с более сложными технологическими решениями, инструментальными методиками и артефактами. Так или иначе, культурное разнообразие сред требует того, чтобы окружающие публичные пространства становились встроенными в новый цифровой миропорядок [20].

Реализация в регионах концепции Smart City («умный» город) дает примеры того, как можно развивать паблик-арт с учетом световой, звуковой, цветовой палитры арт-обьекта, достигая «идеала визуальной семиотики» [5].

Примером дополнения реально существующего физически архитектурного объекта виртуальным нарративом, своего рода «технологического наполнения зданий и публичных пространств искусственной памятью» (по определению художника Рафаэля Лосано-Хеммера) [9] может служить Расширяющийся дворец (фр. Palais augmenté). Это художественное событие в здании знаменитого парижского выставочного зала

Гран Пале (фр. Grand Palais éphémère, «Мимолетный Большой Дворец», г. Париж-Норд, Франция) в цифровой версии Жана Мишеля Вильмотта3, известного архитектора русской церкви в Париже. Воздвигнутый как вневременное сооружение из металлостекла и гип-сокартона, он являет собой объект дополненной реальности в контексте публичной интерактивности, в то время как реальный выставочный зал — Гран Пале — находится на ремонте до 2024 г.

Международный фестиваль-выставка, посвященный искусству дополненной реальности и прошедший в июне 2021 г., предоставил возможность зрителям не только познакомиться с произведениями художников, работающих в технологиях виртуальной и микс-реальностей, но и вступать в коммуникации с арт-обьектами через виртуальные очки, смарт-телефоны и другие гаджеты.

Показательны примеры цифровых практик, включающих как профессиональных художников, так и рядовых зрителей, которые продолжают логику созидания на своих страницах в сетях, делая мир паблик-арта культурным полилогом.

Цифровое искусство направляет кураторов и художников на путь переосмысления традиционного паблик-арта как исключительно офлайн-модели. Со 2 июля по 1 августа 2021 г. при поддержке Росбанка в России впервые прошел фестиваль цифрового паблик-арта «Будущее городов» (ROSBANK Future Citites), в котором приняли участие сразу несколько региональных площадок страны — Екатеринбург, Краснодар, Красноярск, Нижний Новгород, Москва и Санкт-Петербург [8]. Его целью стало исследование цифровой инфраструктуры современных российских мегаполисов. Фестиваль помог горожанам по-новому взглянуть на привычные городские пространства через дополненную реальность, которая видится кураторами одним из слоев в масштабной системе ввода и вывода информационных и коммуникативных потоков, контроля и рас-

3 Gazprombank Art Collection. URL: https://www. instagram.com/p/CQQ5xYnCqve/?utm_source=ig_web_ copy_link.

пространения данных в городском пейзаже на разных уровнях. Все вместе — художники, кураторы, жители, органы управления на местах — получили возможность поразмышлять о том, что можно и нужно дополнить в таком пейзаже, и каковы стратегии объединения и сотворчества в триаде: власть — художник — гражданское общество.

Тема паблик-арта сегодня особенно актуальна для территорий, обладающих богатым культурным и творческим наследием, но при этом испытывающих некую депопуляцию. Такие территории особенно нуждаются «в выводе из забвения» своих ресурсов и поиске органичного взаимодействия художественных практик и социальной активности. Это стимулирует продуцирование новых образов городской среды, укрепляющих ее имидж, обеспечивающих не только брен-дирование места, но прежде всего идеи и художественно-эстетические решения Пространства и Времени.

Эксперименты с «живым» перформан-сом и Сетью популярны с использованием «стриминг-медиа» (прямой трансляции звука и изображения). Суть таких проектов в задействовании эстетического потенциала виртуального пространства в реальном времени, стирающем географические границы.

Таков, например, виртуальный мост Чысхаан и К° = Хранители мирового холода4 (1 декабря 2020) — точка кипения, объединившая российские регионы — Чукотку, Камчатку, Якутию, Таймыр, Ямал, Нарьян-Мар, Коми, Москву, Мурманскую область, Санкт-Петербург, Алтай, Туву и зарубежные страны — Финляндию, США (Аляска), Данию, Исландию, Польшу, Японию, Монголию.

Мост стал композитной реальностью, погрузившей участников, находящихся в разных временных измерениях (12 часов дня в Якутии — это 6 часов утра в Москве и глубокая ночь в США), в новую форму своего рода паблик-арта, создаваемую здесь и сейчас представителями различных регионов и даже континентов. Будучи объединенными «фи-

4 Виртуальный мост. URL: https://www.youtube.com/ watch?v=MNqL3SyKyFc&feature=emb_logo.

лософией общего дела» — общего со-бытия, встречи первого дня зимы и передачи эстафеты Холода из офиса Чысхаана Деду Морозу и Санта-Клаусу, участники внесли свой этноколорит в публичное пространство, тем самым реализовав цель проекта: создание онлайн-платформы для укрепления духовных скреп народов, адаптировавших жизнестойкие культуры на холодных территориях, искусство радости солидарности, технологии сбережения здоровья человека и планеты в условиях глобальных изменений климата и социокультурных трансформаций.

Традиционные презентации в мифологии разных народов персонажей Зимы и Холода как символов стойкости жизни, источников ценностей добра и мира коренных народов, живущих в гармонии с матерью-природой, дополнены видеосюжетами и инсталляциями творческих коллективов разных этносов, деятелей искусств, культуры, науки и образования. Это позволило расширить публичное арт-пространство на пути создания сообщества Хранителей мирового холода.

Цифровые технологии как инструмент культурной реанимации территории осмыслены и представлены в онлайновых версиях Фестиваля светового искусства «Не темно — 2019»5 (г. Екатеринбург). Посвященный теме «Визуальная экология новых территорий», фестиваль стал поводом для жителей увидеть, как преображаются окраины.

Перформансы, виртуальные композиции, трансляции классического искусства в открытое городское пространство, за пределы границ, очерченных зрительным залом, и другие интерактивности выступают одной из основных характеристик цифрового паблик-арта, его «...явной трансгрессией границ культурной формы, знаком сближения элитарной и массовой культуры, идеи доступности всего и вся в современном культурном коллаже» [21]. В этом плане не менее интересны цифровые версии проектов, которые находят отражение в социальных сетях, из-

5 The Village. URL: https://www.the-village.ru/ weekend/news/370229-nundark.

бавляющих художников от привязки к конкретному месту и открывающих альтернативные способы позиционирования своего творчества, онлайнового продолжения диалога со своим зрителем.

Новые медиа становятся не только площадкой для художественных инициатив в городах (реальных и дополненной реальности), но и агрегаторами данного контента, что позволяет говорить о множественности городских общественных пространств, существующих в глобальной Сети, разнообразных по содержанию и способам конструирования арт-миров и активностей.

Российский паблик-арт развивается как пространство диалога между различными социальными группами. Распространенной практикой паблик-арт-фестивалей и конкурсов является активизация креативного потенциала жителей города, приглашение их к сотрудничеству, когда учитывается не только замысел автора, но и мнение местных жителей как заказчиков или даже соисполнителей работы.

Однако нельзя не заметить, что в этом межкультурном сотрудничестве есть свои сложности, связанные с нередко проявляющейся логикой «авторитарного урбанизма», когда, например, власть, опираясь как бы на экспертов, «лучше знает», какие проекты имеют право на существование в городе, и берет на себя ответственность за «причинение добра» его жителям; или когда художники в творческом порыве и воображении намеренно контраверсивны, обходятся без измерения последствий революционного вторжения провокационных идей в публичное пространство. А световые, шумовые эффекты разрушают привычный уклад жизни людей (для которых вроде бы создается новая форма творческого акциониз-ма, культурного взаимодействия), нарушая границы общественных норм, размывая «аутентичность» территории. И со стороны публики часто встречаются недооценка художественных инициатив паблик-арт-профессионалов, брутальные реакции на них. Именно поэтому резервы паблик-арта видятся прежде всего в поиске его центробежной силы смыслоединения, совместном

участии всех акторов на этапах наблюдения, исследования, действия и созидания того или иного паблик-арт-проекта.

Цифровые практики паблик-арта динамично развиваются, прорастая в городскую среду, мигрируя из объективной реальности в виртуальную, порой растворяясь друг в друге, расширяя пространства и обеспечивая синтез искусства и научных и технологических достижений в современном городе.

В связке с социальным контекстом паблик-арт будет двигаться к социально ангажированным практикам: инклюзия, социальные и политические проблемы, постколониальный дискурс, где искусство как форма коллективного общественного высказывания и результат групповой деятельности приходит на смену индивидуалистской логике.

Идеи цифрового искусства и конструктивизма, выражая не только интересы и желания существующего, но и изменения возможного, устремляются к его художественной выразительности, целесообразности и пользе, выступая одномоментно триггером изменений отношений человека к себе, результатам своей творческой активности и окружающему миру. В качестве тренда цифрового паблик-арта можно отметить ориентацию художников на создание «гибкой среды» «умного» города, где проявляется слияние постмодернистских принципов многофункционального дизайна с новыми медиатехнологиями и цифровыми техниками.

Важным принципом цифрового паблик-арта выступает сайт-ориентация, то пространство, где тема особенно востребована и значима для пользователей.

Нельзя не признать транзитный характер цифрового паблик-арта, практикующего принципы актуального настоящего и создающего фундамент для будущих перспектив и цифровых арт-трансформаций, в том числе при креативном участии искусственного интеллекта.

Необходимы масштабные исследования, в которых будут обобщаться факторы, свойства нарождающегося феномена, раз-

виваться терминологический аппарат, методология с учетом турбулентного состояния «дистанцированного» мира, отрефлекси-рованы успешные практики, коммуникативные стратегии и тактики расширения пространства «умного» города средствами современного искусства, миграции культурных ценностей в реальном и гибридном мирах.

1. Беньямин, В. Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости / В. Беньямин. — Москва : Медиум, 1996. - 124 с.

2. Грибова, К. Л. Города и городское пространство в эпоху дигитализации / К. Л. Грибова // Культура коммуникаций в условиях цифровой и социокультурной глобализации: глобальный и региональный аспекты : материалы междунар. науч.-практ. конф. Москва, 22.12.2017 / Высшая школа экономики. - Москва : Изд-во АПК и ППРО, 2017. - С. 25-27.

3. Искусство в городе: теория, практика, управление : материалы междунар. симпозиума (Екатеринбург, 23-25 мая 2019 г.) / науч. ред. И. А. Ахьямова, А. А. Егорова, Л. Е. Петрова. - Екатеринбург : Екатеринбургская академия современного искусства, 2020. - 192 с.

4. Карцева, Е. А. Паблик-арт: терминологические подходы и критерии идентификации / Е. А. Карцева, М. Л. Звягинцева // Артикульт. - 2020. - № 37 (1). - С. 58-73.

5. Манович, Л. Теории софт-культуры / Л. Манович. - Нижний Новгород : Красная ласточка, 2017. - 208 с., ил. -(Новые медиа).

6. Манукян, Ю. Кендал Генри: «Паблик-арт - это прежде всего диалог» / Ю. Манукян. - URL: https://www.prostranstvo. media/kendal-genri (дата обращения: 20.08.2021).

7. Музыкальная наука в контексте культуры. Музыковедение и вызовы информационной эпохи : материалы междунар. науч. конф. 27-30 окт. 2020 г. / ред.-сост. Т. И. Науменко. - Москва : Российская академия музыки имени Гнесиных, 2020. - 586 с.

8. Оленева, М. Город глазами молодых художников - какой он: Гид по арт-объектам фестиваля цифрового паблика-арта / М. Оленева. - URL:

131

https://theblueprint.ru/culture/specials/ rosbank-future-cities (дата обращения: 20.08.2021).

9. Пол, К. Цифровое искусство / Кристиана Пол. — Москва : Ад Маргинем Пресс, 2017. - 210 с.

10. Расширение пространства: художественные практики в городской среде : в 2 т. Т. 1. - Москва : V-A-C press, 2018. -472 с.

11. Раш, М. Новые медиа в искусстве / М. Раш. - Москва : Ад Маргинем Пресс, 2018. - 200 с.

12. Рыженкова, В. В. Свидетельство будущего: цифровой поворот в философии медиа и гибридном искусстве /

B. В. Рыженкова // Актуальные проблемы теории и истории искусства : сб. науч. ст. Вып. 10 / под ред. А. В. Захаровой, С. В. Мальцевой, Е. Ю. Станюкович-Денисовой; МГУ им. М. В. Ломоносова. - Москва; Санкт-Петербург : НП-Принт, 2020. - С. 641-648.

13. Синецкий, С. Б. Адаптирующая культурная политика в условиях усиления тенденции сокращения рабочего времени / С. Б. Синецкий // Социум и власть. - 2016. - № 5. -

C. 127-133.

14. Соколовский, С. В. Методология и принципы цифровой антропологии / С. В. Соколовский // Сибирские исторические исследования. - 2021. - № 1. -C. 200-214.

15. Форум уличного искусства. 2019 / ММОМА; Фонд RuArts; Институт исследования стрит-арта. - URL: https:// mmoma.ru/exhibitions/ermolaevsky17/ forum_ulichnogo_iskusstva/ (дата обра-щения:17.08. 2021).

16. Трубина, Е. Город: стратегии и тактики / Е. Трубина // Художественный журнал. - 2013. - № 89. - URL: http://moscowartmagazine.eom/issue/8/ article/86 (дата обращения: 15.07. 2021).

17. Хомяков, А. И. Обратная перспектива. Антология мемориально-музейной архитектуры / А. И. Хомяков. — Москва, 2021. - 184 с.

18. Что происходит в digital art. — URL: https://www.buro247.ru/culture/arts/ digital-art-chto-proiskhodit-s-tcifrovym-iskusstvo.html (дата обращения: 17.08.2021).

19. Шлыкова, О. В. Цифровой ландшафт культуры Севера: в поисках ценностных смыслов / О. В. Шлыкова // XIV Конгресс антропологов и этнологов России (Томск, 6—9 июля 2021 г.) : сб. материалов. / отв. ред. И. В. Нам. — Москва ; Томск : Изд-во Томского гос. ун-та, 2021.

20. Шлыкова, О. В. Цифровое потребление культурного контента в условиях «новой нормы» дистанцированного мира / О. В. Шлыкова // Вестник МГИК. — 2020. — № 5 (97). — С. 160—169.

21. Шапинская, Е. Н. Культура в эпоху «цифры»: культурные смыслы и эстетические ценности / Е. Н. Шапинская // Культура культуры. — 2015. — № 3. — URL: http://cult-cult. ru/arhiv-2015-3 (дата обращения: 20.08.2021).

22. Becker J. 2004. Public Art: An Essential Component of Creating Communities. Americans for the Arts. 16 p.

23. Zamyatin D., Romanova E., Dobjanskaya O., Lavreneva O. 2020. Sous la direction de Chartier D. Géocultures: méthodologies russes sur l'Arctique. Isberg : Imaginaire. Nord. 106 p.

24. Manovich L., Indaco A. 2017. The Image of a Data City: Studying the Hyperlocal with Social Media. Architectural Design. Vol. 87. No 1: 110—117.

25. Pink S., Horst H., Postill J., Hjorth L., Lewis T. and Tacchi J. 2015. Digital Ethnography: Principles and Practice. London: Sage. 254 p.

Получено 24.08.2021

O. Shlykova

Doctor of Culturology, Professor

Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration, Moscow, Russia

E-mail: olgashlykova@yandex.ru

Digital Practices of Public Art: «Smart» Oity Communication Strategies

Abstract. The article is devoted to the dynamics of the development of digital public art in Russia, the features of the phenomenon that distinguish it from other new forms of modern art in its active interaction with urban space.

The author makes an attempt to shade the fact of the use of digital technologies in modern art from the actual digital practices of public art in their multidimensional essence and species diversity.

The focus of attention is on current trends in digital public art, top and experimental projects, the first digital public art festivals, broadcast cultural forms in a real urban space, media and hybrid environment. The paper notes that digital practices of public art are not only modern aesthetic concepts, but also give rise to popular products using audio-visual and sound-viewing platforms, tools, thereby expanding the range of potential opportunities and cultural needs of the city, as well as its residents.

On the one hand, the orientation to one's own cultural code in public art projects is demonstrated. On the other hand, it is based on new values and forms, including light and color art, performance, participatory art practices that allow solving the problem of a shortage of cultural resources in the territory of new buildings, residential areas experiencing cultural gaps with an irrelevant environment.

Noting the complexity of understanding the current digital public art, the emphasis is placed on the search for effective mechanisms for harmonizing cultural content and technological «breakthroughs» in a smart city, which, despite the axiological risks of cultural mutation and human substitution with artificial intelligence, have the potential to positively influence the synthesis of art, scientific achievements and digital solutions in a modern city.

Keywords: digital art, digital public art, urban public space, digital installations, creative environment design, smart city communication strategies

For citing: Shlykova O. 2021. Digital Practices of Public Art: «Smart» City Communication Strategies. Culture and Arts Herald. No 3 (67): 124-134.

References

1. Benjamin W. 1996. Proizvedenie iskusstva v epokhu ego tekhnicheskoy vosproizvodimosti [A work of art in the era of its technical reproducibility]. Moscow: Medium. 124 p. (In Russ.).

2. Gribova K. 2017. Cities and urban space in the era of digitalization. Kul'tura kommunikatsii v usloviyakh tsifrovoy i sotsiokul'turnoy globalizatsii: global'nyy i regional'nyy aspekty [Communication culture in the context of digital and socio-cultural globalization: global and regional aspects]. Moscow: Izd-vo APK i PPRO. P. 25-27. (In Russ.).

3. Iskusstvo v gorode: teoriya, praktika, upravlenie [Art in the city: theory, practice, management]. 2020. Scientific ed I. A. Akhiamova, A. A. Egorova, L. E. Petrova. Ekaterinburg: Ekaterinburgskaya akademiya sovremennogo iskusstva. 192 p. (In Russ.).

4. Kartseva E., Zviagintseva M. 2020. Public art: terminological approaches and identification criteria. Artikul't. No 37 (1): 58-73. (In Russ.).

5. Manovich L. 2017. Teorii soft-kul'tury [Soft culture theories]. Nizhniy Novgorod: Krasnaya lastochka. 208 p., il. (Novye media). (In Russ.).

6. Manukian IU. Kendal Genri: «Pablik-art - ehto prezhde vsego dialog» [Kendal Henry: "Public art is primarily about dialogue"]. Available from: https://www.prostranstvo.media/kendal-genri (accessed: 20.08.2021). (In Russ.).

7. Muzykal'naya nauka v kontekste kul'tury. Muzykovedenie i vyzovy informatsionnoy epokhi [Musical science in the context of culture. Musicology and the Challenges of the Information Age]. 2020.

Ed.-comp. T. Naumenko. Moscow: Rossiyskaya akademiya muzyki imeni Gnesinykh. 586 p. (In Russ.).

8. Oleneva M. Gorod glazami molodykh khudozhnikov - kakoy on: Gid po art-ob'ektam festivalya tsifrovogo pablik-arta [The City Through the Eyes of Young Artists - What It Is: A Guide to Art Objects of the Digital Public Art Festival]. Available from: https://theblueprint.ru/culture/specials/rosbank-future-cities (accessed: 20.08.2021). (In Russ.).

9. Paul C. 2017. Tsifrovoe iskusstvo [Digital art]. Moscow: Ad Marginem Press. 210 p. (In Russ.).

10. Rasshirenie prostranstva: khudozhestvennye praktiki v gorodskoy srede [Expanding Space: Artistic Practices in an Urban Environment]. 2018. In 2 vol. Vol. 1. Moscow: V-A-C press. 472 p. (In Russ.).

11. Rash M. 2018. Novye media v iskusstve [New media in art]. Moscow: Ad Marginem Press. 200 p. (In Russ.).

12. Ryzhenkova V. 2020. Evidence of the Future: A Digital Turn in Media Philosophy and Hybrid Art. Aktual'nye problemy teorii i istorii iskusstva [Actual problems of theory and history of art]. Ed. by A. V. Zakharova, S. V. Maltseva, E. IU. Staniukovich-Denisova; MGU im. M. V. Lomonosova. Moscow; St. Petersburg: NP-Print. P. 641-648. (In Russ.).

13. Sinetskii S. 2016. Adaptive cultural policy in the face of increasing shadow-denomination of working hours reduction. Sotsium i vlast' [Society and power]. No 5: 127-133. (In Russ.).

14. Sokolovskii S. 2021. Methodology and principles of digital anthropology. Sibirskie istoricheskie issledovaniya [Siberian Historical Research]. No 1: 200-214. (In Russ.).

15. Forum ulichnogo iskusstva. 2019 [Street Art Forum. 2019]. Available from: https://mmoma.ru/ exhibitions/ermolaevsky17/forum_ulichnogo_iskusstva/ (accessed: 17.08.2021). (In Russ.).

16. Trubina E. 2013. City: strategies and tactics. Khudozhestvennyy zhurnal [Moscow Art Magazine]. No 89. Available from: http://moscowartmagazine.com/issue/8/article/86 (accessed: 15.07.2021). (In Russ.).

17. Khomiakov A. 2021. Obratnaya perspektiva. Antologiya memorial'no-muzeynoy arkhitektury [Reverse perspective. Anthology of memorial and museum architecture]. Moscow. 184 p. (In Russ.).

18. Chto proiskhodit v didzhital art [What's happening in digital art]. Available from: https://www.buro247. ru/culture/arts/digital-art-chto-proiskhodit-s-tcifrovym-iskusstvo.html (accessed: 17.08.2021 ). (In Russ.).

19. Shlykova O. 2021. The digital landscape of the culture of the North: in search of value meanings. XIV Kongress antropologov i etnologov Rossii [XIV Congress of Anthropologists and Ethnologists of Russia]. Executive ed. I. V. Nam. Moscow; Tomsk: Izd-vo Tomskogo gos. universiteta. (In Russ.).

20. Shlykova O. 2020. Digital consumption of cultural content in the context of the "new norm" of a distant world. Vestnik MGIK [Bulletin of the Moscow State Institute of Culture]. No 5 (97): 160-169. (In Russ.).

21. Shapinskaia E. 2015. Culture in the Digital Age: Transformation of Cultural Forms and Aesthetic Values. Kultura kultury [Culture of culture]. No 3. Available from: http://cult-cult.ru/arhiv-2015-3 (accessed: 20.08.2021). (In Russ.).

22. Becker J. 2004. Public Art: An Essential Component of Creating Communities. Americans for the Arts. 16 p. (In Engl.).

23. Zamyatin D., Romanova E., Dobjanskaya O., Lavreneva O. 2020. Sous la direction de Chartier D. Géocultures: méthodologies russes sur l'Arctique. Isberg: Imaginaire. Nord. 106 p. (In French).

24. Manovich L., Indaco A. 2017. The Image of a Data City: Studying the Hyperlocal with Social Media. Architectural Design. Vol. 87. No 1: 110-117. (In Engl.).

25. Pink S., Horst H., Postill J., Hjorth L., Lewis T. and Tacchi J. 2015. Digital Ethnography: Principles and Practice. London: Sage. 254 p. (In Engl.).

Received 24.08.2021