ЭКСПЕДИЦИИ ЛЕНИНГРАДСКОГО ОТДЕЛЕНИЯ ИНСТИТУТА ЭТНОГРАФИИ ИМ. Н.Н. МИКЛУХО-МАКЛАЯ АН СССР В АРКТИЧЕСКИЕ РАЙОНЫ ЯКУТИИ (70-Е - НАЧ. 90-Х ГГ. ХХ В.)

А.А. Сулейманов

DOI: 10.25693/SVGV.2019.04.29.08 УДК 001.891

Экспедиции Ленинградского отделения Института этнографии им. Н.Н. Миклухо-Маклая АН СССР в арктические районы Якутии

В статье представлен анализ опубликованных и неопубликованных материалов, относящихся к деятельности сотрудников Ленинградского отделения Института этнографии им. Н.Н. Миклухо-Маклая АН СССР (сейчас - Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого РАН, Кунсткамера) в арктических районах Якутии в 1970-е - нач. 1990-х гг. В этой связи определены ключевые исследовательские инициативы, осуществленные специалистами названной академической структуры; показаны их персональный состав, методика проведения, география и основные направления реализации. Рассмотрены основные положения, выработанные участниками данных исследований. Отмечено, что в обозначенные хронологические рамки произошла значительная активизация работы специалистов Ленинградского отделения по изучению русских арктических старожилов, юкагиров и эвенов; эта активизация позволила стать им одними из ведущих акторов в деле научного познания коренных малочисленных народов Севера, проживающих на территории арктических районов Якутии. Показано значение организованных в 1970-е - нач. 1990-х гг. отделением исследований для аккумулирования фундаментальных и прикладных знаний, касающихся этнической истории, хозяйственной деятельности, традиционных элементов культуры, межэтнических связей, вопросов этнического самосознания и этнической идентичности.

Ключевые слова: Арктика, Якутия, коренные народы, Академия наук СССР, этнография, полевые исследования

В 13 арктических районах Якутии проживают представители коренных народов Арктики: долганы, эвенки, эвены, юкагиры, чукчи, а также якуты (саха). Как правило, в один ряд с ними ставят также самобытное этническое сообщество русских арктических старожилов - поход-чан и русскоустьинцев. Научное изучение этих народов фактически ведется с XVIII в., когда на территории Якутии стали проводиться исследования Академии наук (АН). Позднее аборигенные этносы оказались в фокусе изысканий ведущих североведов своего времени, включая В.Г. Богораза и В.И. Иохельсона [Ширина, 1987]. Значительный импульс исследовательская деятельность в этом направлении получила в 50-е гг. ХХ в., когда под руководством И. С. Гурвича в большинстве арктических районов Якутии было проведено комплексное социо-этнографическое изучение коренных народов Севера. В этот же период, прежде всего усилиями П.П. Барашкова, Е.А. Крейновича, К. А. Новиковой и Л. Д. Ришес, был придан значитель-

© Сулейманов А.А., 2019

ный импульс в исследовании в Заполярной Якутии якутского, юкагирского и эвенского языков. В истории научного изучения аборигенных этносов Якутии 1959 г. оказался ознаменован проведением выдающейся по своим масштабам и результатам Юкагирской комплексной экспедиции (руководитель З.В. Гоголев, научный руководитель И.С. Гурвич) [Сулейманов, 2014].

В 1960-е гг. после перехода И.С. Гурвича и его коллеги по Институту языка, литературы и истории Якутского филиала Сибирского отделения (ИЯЛИ ЯФ СО) АН СССР М.Я. Жорницкой на работу в Институт этнографии им. Н.Н. Миклухо-Маклая (ИЭ) АН СССР (г. Москва) масштабы работы этнографов в арктических районах республики претерпели значительный секвестр. Достаточно точечные исследования были проведены лишь в рамках Якутской северной комплексной экспедиции ЯФ СО АН СССР 1964-1965 гг. [РФА ЯНЦ СО РАН. Ф. 5. Оп. 1. Д. 405. Л. 1-83] и Северной экспедиции ИЭ АН СССР в 1962, 1966 и 1969-1971 гг. [НА ИЭА

РАН. Ф. 44. Оп. 12. Д. 1618. Л. 47-59; Ф. 142. Оп. 2. Д. 82. Л. 108-115; Ф. 142. Оп. 2. Д. 86. Л. 163-165].

В 1970-е гг. и последующий период, как будет показано далее, возникшую нишу в некоторой степени попытались заполнить специалисты Ленинградского отделения Института этнографии им. Н.Н. Миклухо-Маклая (ЛО ИЭ) АН СССР. Именно так в период с 1943 до 1992 г. назывался легендарный Музей антропологии и этнографии (Кунсткамера).

Обращение к истории исследовательской деятельности сотрудников этой академической структуры в арктических районах Якутии в 70-е - нач. 90-х гг. ХХ в. представляется актуальным, прежде всего, в двух плоскостях. Во-первых, в связи с фрагментарной представленностью заявленной темы в историографии [Сулейманов, 2015; Сулейманов, 2018]. При этом даже данная фрагментарность обеспечена работами автора настоящей статьи, не относящимися прямо к деятельности ЛО ИЭ АН СССР. Во-вторых, представляется, что обеспечение устойчивого развития не только названных в начале работы коренных народов, но и других самобытных аборигенных сообществ арктического региона, о ко -тором много говорится в последние годы, невозможно без своевременного проведения научных изысканий, а также реактуализации аккумулированных ранее учеными материалов.

Представленное исследование основано, прежде всего, на привлечении архивных материалов, хранящихся в Научном архиве Института этнографии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая РАН (г. Москва) и Научном архиве Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого РАН (Кунсткамера, г. Санкт-Петербург), к слову, впервые вводимых автором в научный оборот.

Первые из выявленных изысканий начались в 1971 г. Тогда в арктических районах Якутии проводили исследования участники Якутского отряда ЛО ИЭ АН СССР. Общее научное руководство деятельностью отряда осуществлял профессор Ленинградского государственного университета (ЛГУ) Р.Ф. Итс. Полевые изыскания возглавляла младший научный сотрудник ЛО ИЭ АН СССР Р.В. Каменецкая. Фактически это были совместные исследования ЛО ИЭ АН СССР и кафедры этнографии и антропологии Исторического факультета ЛГУ, причем актив-

ное участие в них принимали не только ученые названных научных центров, но и проходившие практику студенты.

В первый год работы исследования Якутского отряда, в которых участвовало 13 человек, осуществлялись тремя группами в период с 25 июня по 5 августа.

Антропологическая группа (руководитель аспирантка ЛГУ Л.Ф. Томтосова) занималась сбором антропометрического, серологического, демографического и иного материала в центральных районах Якутии: Намском, Мегино-Кангаласском и Алексеевском (сейчас - Таттин-ский). Этнографическая группа, возглавляемая Б.П. Шишло (ассистент кафедры этнографии и антропологии Исторического факультета ЛГУ), проводила исследования среди юкагиров Аллаи-ховского (25 июня - 6 июля), Нижне- и Верхнеколымского районов (6 июля - 30 июля) в селах Ойотунг, Андрюшкино и Нелемное, а также в поселении на озере Малое Улуро. Помимо руководителя, в группу также входили В.Б. Золотарева, В. Хартанович и В. Попов. Наконец, группа Р.В. Каменецкой (Р.Ф. Итс, К.П. Калиновская, Н.И. Бондарь, А.Б. Спеваковский) в населенных пунктах Полярное (Русское Устье), Черский, Походск и Чокурдах собирала сведения по этнографии русского старожильческого населения [НА ИЭА РАН. Ф. 142. Оп. 2. Д. 86. Л. 102-103].

В июле 1972 г. Якутский отряд возобновил свои исследования уже в составе двух групп. Антропологическая группа Л.Ф. Томтосовой (2 участника) вновь работала в центральных районах Якутии. Этнографическая группа (руководитель Р.В. Каменецкая, студенты А.И. Те-рюков и С.С. Григорьев) продолжила сбор этнографического материала о русских старожилах. Маршрут этнографов выглядел следующим образом: Ленинград - Москва - Чокурдах - Полярный - участки в дельте Индигирки (Островок, Якутское жилье, Станчик, Яр, Лагашкино) - Полярный - Чокурдах - Черский - Походск - Черский - Москва - Ленинград [НА МАЭ РАН. Ф. К-1. Оп. 2. Д. 1090. Л. 1].

Русское старожильческое население арктических районов Якутии было основным объектом исследований Якутского отряда Института этнографии АН СССР и в последний год его работы. Участники отряда (Р.В. Каменецкая и

Б.П. Шишло) в июле - августе 1973 г. провели изыскания в низовьях реки Яна. Ученые обследовали села Казачье, Кресты и Усть-Янск, а также промысловые участки в дельте Яны и на ее протоках Хочомой и Хотоон [НА ИЭА РАН. Ф. 142. Оп. 2. Д. 99. Л. 188].

Учитывая территориальные рамки данного исследования, а также отложившийся источни-ковый материал, наибольший интерес представляют именно результаты изучения русских арктических старожилов Якутии.

На основе опроса местных жителей, включавшего перепроверку материалов, полученных ранее исследователями (В.Г. Богораз, В.М. Зен-зинов, Д. Д. Травин, Т. А. Шуб, Н.М. Алексеев), изучения похозяйственных книг и данных о развитии совхоза, члены отряда аккумулировали сведения о материальной и духовной культуре, годовом хозяйственном цикле, традиционных промыслах и обрядах этого самобытного этнического сообщества.

Участники экспедиции установили, что, несмотря на все унификационные процессы, представление о себе как оригинальном этническом сообществе, отличном от «остальных русских», о чем ранее писал, в частности, И. С. Гурвич, продолжало занимать центральное место в картине мира русских старожилов. Так, колымча-нин С.Е. Борисов сказал ленинградским этнографам следующее: «Вот вы русские, они (члены биологической экспедиции ЯАССР) - якуты, а мы колымчане... ото всех понемножку» [НА МАЭ РАН. Ф. К-1. Оп. 1. Д. 1080. Л. 6.]. О значительной самобытности русских старожилов свидетельствовала, по мнению исследователей, также материальная культура, являвшаяся сплавом традиционной культуры русских и культуры аборигенов Севера: якутов, юкагиров, эвенов, чукчей. При этом элементы культуры названных народов были «переплетены так тесно и так выкристаллизовались, что образовалась особая, совершенно новая форма материальной культуры...» [Там же, л. 15-16].

Исследователи составили подробное описание промыслового календаря XIX - нач. ХХ вв., весенней добычи нерпы и традиционного жилища (однокамерный сруб с плоской крышей и пристраиваемыми к дому сенями, напоминавшими по форме якутскую юрту) русских старожилов, а также употребляемой ими пищи - в

частности, было зафиксировано 18 различных способов приготовления рыбы. По наблюдениям участников изысканий, ко времени экспедиций практически полностью вышла из употребления старожильческого населения традиционная повседневная одежда. Вместе с тем, сохранилась и активно использовалась промысловая амуниция [Каменецкая, 1972, 1974, 1977; НА МАЭ РАН. Ф. К-1. Оп. 1. Д. 1080. Л. 7-30; Оп. 2. Д. 1090. Л. 12-20]. Благодаря опросам возрастных информантов были установлены сохранившиеся элементы традиционного фольклора («Виноградье») и религиозных представлений сообщества, являвших собой «переплетение дохристианских и христианских верований с представлениями и обрядностью . коренного населения севера Сибири» [Каменецкая, 1972, с. 14].

Важное место в изысканиях занял компаративный анализ традиционных хозяйства и культуры двух самобытных этнических групп русских старожилов - жителей низовьев Колымы (походчан) и Индигирки (русскоустьинцев). Следует отметить, что участники изысканий 1971-1973 гг. были первыми исследователями, специально обратившимися к сравнительному этнографическому изучению русских старожилов. В результате проведенных работ было установлено значительное сходство названных этнических групп. В частности, идентичными оказались собаководство, способы рыболовного и пушного промыслов, добычи нерпы. Существенная близость наблюдалась также в конструкциях традиционных жилищ и хозяйственных построек, в одежде, пище, средствах передвижения, промысловом календаре, народных знаниях, верованиях и обрядах. Серьезные различия были выявлены лишь в погребальном обряде и терминологии. Однако в целом, по наблюдениям исследователей, на Индигирке лучше сохранились архаические элементы, что было связано с отдаленностью региона от торговых путей и его фактической замкнутостью. В низовьях Колымы же долгое время квартиро-валась часть якутского казачьего полка, проживали политические ссыльные и т.д. [НА МАЭ РАН. Ф. К-1. Оп. 2. Д. 1090. Л. 11-20].

Участники экспедиции также составили краткое описание современной хозяйственной деятельности русских старожилов. В частности, было отмечено, что основными направлениями

экономической деятельности аборигенов остаются традиционные рыболовство и пушной промысел. Однако если первое претерпело существенные изменения (широкое распространение получили моторные лодки и капроновые сети, было выстроено значительное количество ледников для хранения), то способы ведения охоты оставались практически неизменными -пасть на песца была «точно такой же, какой пользовались их деды», по-прежнему для объездов использовался собачий транспорт, сохранилась и промысловая одежда [НА МАЭ РАН. Ф. К-1. Оп. 1. Д. 1080. Л. 30].

Кроме того, в ходе экспедиционных работ исследователи приобрели более тридцати предметов, относящихся к традиционным средствам передвижения, промысловой и повседневной одежде, хозяйственной деятельности и быту русских старожилов [Каменецкая, 1972, 1974, 1977].

В мае - июле 1987 г. в северных районах Якутии проводилась Колымская лингвоэтнографи-ческая экспедиция, которая была организована в рамках выполнения совместной исследовательской темы ЛО ИЭ АН СССР и Ленинградского отделения Института языкознания (ЛО ИЯ) АН СССР «Современная этнолингвистическая ситуация у малых народов Севера». Участвовали в экспедиции Г.Н. Грачева (руководитель этнографической части), Б.М. Фирсов и Г.С. Авакьянц (ЛО ИЭ АН СССР), а также Н. Б. Вахтин (руководитель лингвистической части) и ЕС. Маслова (ЛО ИЯ АН СССР). Кроме того, в Нелемном помощь в проведении исследований названным специалистам оказывала Л.Н. Демина (ИЯЛИ ЯФ СО АН СССР).

Изыскания проводились по общей для всех полевых работ в рамках разработки названной темы программе, которая, как отметила Г.Н. Грачева, была сформирована на основе статьи А.К. Байбурина и Н.Б. Вахтина «К исследованию этнолингвистической ситуации у малых народов Севера». Были отмечены следующие цели и задачи работы этнографов: изучение процесса культурной интеграции на Севере и его региональных особенностей; определение факторов, влияющих на интенсификацию и замедление данного процесса; выявление элементов культуры, которые испытывают наибольшие и наименьшие трансформации; поиски совре-

менных символов этнической самобытности [НА МАЭ РАН. Ф. К-1. Оп. 2. Д. 1528. Л. 91].

Программа работ предполагала проведение исследований в рамках четырех основных блоков . Первый включал изучение современного состояния членения жизненного цикла человека. Второй - анализ этнической картины мира, в том числе выяснение объема знаний представителей исследуемого этноса о других народах, собственных субъективных отличий. В соответствии с третьим блоком планировалось выяснить существующие представления о времени и пространстве. Если основным средством получения информации по названным блокам было интервьюирование, то работы по четвертому блоку, касающемуся особенностей поведения (обращение с хозяйственными предметами и одеждой) аборигенов, должны были опираться на метод наблюдения [Там же, л. 92-95]. Кроме того, при проведении изысканий на Колыме по инициативе Б.М. Фирсова был добавлен пятый блок, посвященный экологической культуре коренных народов. Основополагающим подходом к проведению исследований, по замечанию Г.Н. Грачевой, была ориентация на «выявление не того, что было, а того, что есть» [Там же, л. 3].

Выбор ареала для проведения первых исследований в рамках названной выше темы был, как отметила Г.Н. Грачева, обусловлен давним и теснейшим контактом нескольких коренных народов Севера, что позволяло достаточно рельефно отразить процесс взаимовлияния культур. Вместе с тем, хотя исследование и охватило все аборигенные этнические сообщества, проживающие в Колымском регионе, в его центре все же находились юкагиры. В связи с этим были определены и места для сбора полевого материала: села Нелемное, Андрюшкино и Колымское.

Во время изысканий в течение 11 мая - 11 июля 1987 г. ученые совершили следующий маршрут: Ленинград - Якутск - Зырянка - Не-лемное - Андрюшкино - Колымское - Черский -Чокурдах - Москва - Ленинград. Основным средством передвижения был авиатранспорт. В Нелемном исследователи работали 18 дней, в Андрюшкино - 16, в Колымском - 10. Также несколько дней они провели на оленеводческих и рыболовных участках. Кроме того, в течение недели участники экспедиции работали в Якутске, где ознакомились с материалами полевых

исследований сотрудников ИЯЛИ ЯФ СО АН СССР в регионе, а также выступили на заседании ученого совета этого института. Любопытно, что высокой оценки со стороны якутских коллег заслужил безанкетный метод проведения изысканий, хорошо соответствующий традиционной этнографии. Сами же сотрудники ИЯЛИ, по их признанию, вынуждены были работать по обширным анкетам. В Зырянке ленинградские исследователи изучили книги регистрации браков по Нелемнскому сельскому совету и получили в местном райстатотделе статистические данные о населении, о распределении его по национальности и родному языку [Там же, л. 4-5].

Основные сведения в Нелемном, Андрюш-кино и Колымском собирались с помощью упомянутых выше непосредственного наблюдения за жизнью аборигенов, группового и индивидуального интервьюирования. Всего исследователи взяли 111 интервью.

Другими источниками получения необходимой информации были местная пресса (в частности, газета «Колымская правда») и похозяй-ственные книги каждого обследованного села.

Техническими «помощниками» ученым послужили черно-белые фотоаппараты и два портативных магнитофона (информацию с которых, впрочем, из-за нехватки кассет приходилось переписывать в тетради) [Там же, л. 5-6].

Несмотря на относительную традиционность поставленных задач, обращает на себя внимание фокусировка на достаточно оригинальных для исследования коренных народов арктических районов Якутии проблемах. Это, возможно, было связано как с началом общеполитических процессов «перестройки» в стране, позволившим ученым затрагивать целый спектр острых вопросов, включая межнациональные отношения, так и с общим развитием северове-дения в нашей стране. Достаточно напомнить, что именно в этот период была подготовлена, в том числе, и такая фундаментальная с методологической точки зрения работа, как монография И. И. Крупника «Арктическая этноэколо-гия...» [1989].

Такой «новый» взгляд позволил сделать целый ряд интересных и во многом пионерных выводов; рамки данной работы позволяют привести только некоторые из них.

Значительное внимание участники экспедиции уделили анализу вопросов этнического самосознания. В частности, представляется любопытным вывод исследователей о том, что «консолидация юкагиров зиждется на самосознании в гораздо большей степени, чем на традиционной культуре или языке» [НА МАЭ РАН. Ф. К-1. Оп. 2. Д. 1528. Л. 82]. Данный тезис основывался на выявленных в Нелемном, Андрюшкино и Колымском фактах, среди которых, например, следующие: запись детей от смешанных браков юкагирами для того, чтобы «национальность соответствовала среде», или сознательного увеличения численности этноса, роста престижа этнонима «юкагир», а также для получения материальных льгот, включая высоко котировавшиеся преференции при поступлении в вузы [Там же, л. 14-74]. В результате, например, в Нелемном участники экспедиции выявили две генеральные тенденции протекания этнических процессов. С одной стороны, шло интенсивное размывание этнических культур под воздействием явлений, которые мы бы сейчас отнесли к последствиям глобализации, а исследователи назвали их тогда «интернационализацией». С другой - со всей очевидностью проявлялись и этно-консолидационные процессы, основывавшиеся «отчасти на языке, общности истории и полной мере на самосознании.» [Там же, л. 33].

В целом жизнь юкагиров и других коренных народов региона благодаря широкому распространению телевизоров, радио, всеобщему среднему и специальному образованию, получаемому за пределами села, как выяснили участники экспедиции, уже имела больше общих черт с общесоюзной, чем самобытных. Так, во многом соответствовало общесоюзным нормам членение жизненного цикла. Важнейшее место в нем занимало начало учебы и окончание ребенком школы, служба в армии, женитьба или замужество и т.п. Вместе с тем, например, в Не-лемном еще сохранялись отголоски прошлого -существенной вехой по-прежнему считалось достижение мальчиком 12-15-летнего возраста и начало им самостоятельной охоты. Отражала в основном общегосударственные стандарты пространственная и временная ориентация аборигенных этносов. Однако в связи с сохранностью оленеводства, рыболовства и охоты как ведущих отраслей хозяйства пласт самобытных

моментов исследователи выявили и в этом отношении. В частности, у коренных жителей Не-лемного продолжала играть важную роль ориентация по рекам («через три поворота реки», «верховой ветер», т.е. с верховьев реки и т.п.); в Андрюшкино, в связи с меридиональными маршрутами кочевий («к морю» и обратно «к лесу»), все основные ориентиры были связаны с северным и южным направлениями; понятия, характеризующие западный и восточный векторы, имели фактически прикладное значение [Там же, л. 51-52].

Быстрее всего, по наблюдениям участников изысканий, трансформировалась материальная культура, где «сметались даже те традиционные элементы, которые до сих пор имеют большое значение». В частности, оленья промысловая одежда повсеместно заменялась ватниками, вышли из употребления легкие рыбачьи лодки и широкие охотничьи лыжи [Там же, л. 35].

Аналогичные процессы унификации наблюдались и в языковой сфере. Н.Б. Вахтин и Е. С. Маслова выявили роль употребляемых языков в каждом из обследованных населенных пунктов. Так, в Нелемном значимость языков распределялась следующим образом: русский, якутский, юкагирский, эвенский, а из 89 опрошенных в этом населенном пункте юкагиров родной язык на первое место поставили только 9 человек, средний возраст которых составил 64 года. При этом, по мнению исследователей, сфера применения юкагирского языка фактически была утрачена, и в результате его преподавание в Нелемнской школе напоминало «преподавание иностранного языка» [Там же, л. 33]. Схожие лингвистические приоритеты были в Андрюшкино (якутский, русский, эвенский, юкагирский и очень мало - чукотский) и Ко -лымском (русский, чукотский, якутский, эвенский и юкагирский). Отмеченный же в Нижнеколымском районе за 30 лет до этого И.С. Гур-вичем феномен многоязычия, когда для местных жителей нормой было владение 4-5 языками, был зафиксирован лишь у пожилых людей [Там же, л. 43, 66-67]. Кроме того, в ходе экспедиции был собран материал по терминологии юкагиров, несмотря на то, что большая ее оригинальная часть уже являлась архаизмами. Этой терминологией также владело лишь старшее поколение [Там же, л. 15-16].

Наиболее консервативным и «этнопоказа-тельным» оставался погребальный обряд. Неплохая сохранность также наблюдалась в отношении бытовых примет, запретов, суеверий. При этом, как тонко подметили исследователи, «внутренние причины их появления в большинстве давно и прочно утрачены, но они продолжают производиться из поколения в поколение» [Там же, л. 82].

Кроме того, любопытны выявленные исследователями представления аборигенов о проживающих с ними бок о бок народах. Несмотря на то, что представители близких национальностей в основном характеризовались положительно, в отчете экспедиции были приведены и достаточно острые «этнические оценки», данные местными жителями [Там же, л. 20-74]. В частности, исследователей удивила сохранившаяся спустя целые десятилетия острейшая неприязнь верхнеколымских юкагиров к своим историческим противникам - корякам, при том, что их «подавляющее большинство "вживе" никогда не видело коряков» [Там же, л. 21].

Общий объем собранных этнографических материалов составил записи в 8 тетрадях, включая вклейки, схемы, таблицы, карты, рисунки, копии похозяйственных книг, а также 10 катушек черно-белой фотопленки [Там же, л. 84].

Представляется интересным отметить, что именно Г. Н. Грачева, возможно, была одной из первых, кто сообщил о значительном «экспедиционном прессе» на юкагиров. Так, в течение 1986-1987 гг. Нелемное посетили три группы специалистов: этнографы и социологи из Якутска, языковеды и фольклористы из Новосибирска, а также японская съемочная группа. Такое положение, по замечанию руководителя этнографических исследований, «наложило отпечаток» и на их работу [Там же, л. 11].

В 1990 г. сотрудники Ленинградского отделения Института этнографии им. Н.Н. Миклухо-Маклая АН СССР вновь работали на севере Якутии. В августе с целью «изучения перспектив проведения полевых исследований» недавно созданный Эвено-Бытантайский район посетили В. И. Дьяченко и Н. В. Ермолова.

22 июля они прилетели из Ленинграда в Якутск, где работали до 1 августа. Здесь ученые при помощи коллег из Якутского института языка, литературы и истории СО АН СССР

П. А. Слепцова, Ф.Ф. Васильева и А. А. Алексеева готовились к полевым изысканиям - приобретали необходимый инвентарь (уздечки, вьючные седла и сумы и др.) и провиант. 1 августа после перелета Якутск - Батагай исследователи на автомашине выехали в Верхоянск, где ознакомились с этнографическими коллекциями. 4 августа вертолетом из Батагая участники отряда прибыли в с. Джаргалах Эвено-Бытантайского района, в котором на тот момент проживало 138 эвенов. Здесь ученые пробыли 3 дня, успев провести наблюдения за местной жизнью, опросы, касающиеся выявления основных проблем жизнедеятельности, ознакомиться с похозяй-ственными книгами, позволившими установить число оленей, находящихся в личных хозяйствах, а также осмотреть школьный музей.

7 августа на арендованных в Джаргалахе лошадях они отправились в путь в близлежащие оленеводческие стада. Первого из них, у озера Кимпиччэ, участники экспедиции достигли 9 августа. Здесь исследователи наблюдали за методикой окарауливания и подсчета животных, а также осмотрели находящееся в 7 км от базы неустановленное захоронение.

14 августа ученые достигли следующего стада на р. Холбо, примерно в 50 км от озера Кимпиччэ. Помимо ознакомления с технологиями выпаса оленей, они изучили и переписали часть совхозных бумаг, обнаруженных в заброшенном сарае и касавшихся маршрутов кочевий в 60-е гг. ХХ в.

В третье стадо, кочевавшее в 45 км на р. То -кур, участники экспедиции прибыли 16 августа. Через два дня вместе с оленеводами они переместились еще на 20 км к р. Сиибикте, где помогали вести подсчет поголовья. 20 августа исследователи отправились в находящийся в 80 км Джар-галах - маршрут экспедиции представлял сходящийся в этом селе полукруг. 23 августа из Джар-галаха ученые прибыли в административный центр Эвено-Бытантайского района - с. Батагай-Алыта. На следующий день транзитом через Ба-тагай участники изысканий вернулись в Якутск [НА МАЭ РАН. Ф. К-1. Оп. 2. Д. 1689. Л. 1-11].

Характерно, что В.И. Дьяченко и Н.В. Ермолова отметили «жесткие условия. прилета и вылета» в связи «с кризисной экономической ситуацией в стране и республике» в целом и нехваткой авиационного топлива в частности [Там

же, л. 1] - эпоха относительного благополучия для отечественной науки и арктических населенных пунктов нашей страны подходила к концу. Вероятно, прежде всего, по причине прогрессировавшего в последующие годы кризиса исследователи не смогли продолжить свои изыскания в Эвено-Бытантайском районе (улусе).

Таким образом, рассмотренные исследования сотрудников ЛО ИЭ АН СССР были посвящены, главным образом, различным этнографическим, или, в более широком понимании, антропологическим вопросам развития коренных малочисленных народов Севера, проживающих в арктических районах Якутии, прежде всего юкагиров, русских арктических старожилов, а также эвенов. Данные изыскания достаточно рельефно позволяют проследить историческую динамику условий деятельности на Севере этнографов в 1970-е - нач. 1990-х гг. Активизация деятельности специалистов ЛО ИЭ АН СССР позволила этой академической структуре стать одним из ключевых акторов научного изучения коренных малочисленных народов Севера, наряду с, прежде всего, ИЯЛИ ЯФ СО АН СССР, сотрудники которого в этот же период достигли значительных успехов в исследовании языков аборигенных этносов [Боякова, 2005, с. 64-65]. Обращают на себя внимание также интересные методологические решения ученых, применение которых позволило получить целый ряд уникальных сведений, расширивших горизонты познания коренных народов Российской Арктики.

Литература

Боякова С.И. Гуманитарные проблемы Арктики: основные направления научных исследований // Якутия в российском научном пространстве XX -нач. XXI в.: гуманитарные исследования / отв. ред.

B.Н. Иванов. - Якутск: Изд-во ЯНЦ СО РАН, 2005. -

C. 56-70.

Каменецкая Р.В. Колымчане (по материалам экспедиции 1971 г.) // Краткое содержание докладов годичной научной сессии Института этнографии АН СССР 1971 г. - Л.: Ленинградское отделение Института этнографии им. Н.Н. Миклухо-Маклая, 1972. -С. 12-14.

Каменецкая Р.В. Весенний промысел нерпы у русского населения Северо-Востока ЯАССР // Новое в этнографических и антропологических исследованиях (итоги полевых работ Института этнографии в

1972 году). - М.: Институт этнографии им. Н.Н. Миклухо-Маклая, 1974. - Ч. 1. - С. 45-49.

Каменецкая Р.В. Промысловый календарь русских старожилов Севера Якутии (XIX - начало ХХ в.) // Краткое содержание докладов годичной научной сессии Института этнографии АН СССР 1974-1976 гг. - Л.: Наука, 1977. - С. 115-116.

Крупник И.И. Арктическая этноэкология: Модели традиционного природопользования морских охотников и оленеводов Северной Евразии. - М.: Наука, 1989. - 270 с.

Научный архив Института этнографии им. Н.Н. Миклухо-Маклая (НАЭ ИАЭ) РАН. Ф. 44. Оп. 12. Д.1618.

НА ИАЭ РАН. Ф. 142. Оп. 2. Д. 82.

НА ИАЭ РАН. Ф. 142. Оп. 2. Д. 86.

НА ИЭА РАН. Ф. 142. Оп. 2. Д. 99.

Научный архив Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (НА МАЭ) РАН. Ф. К-1. Оп. 1. Д. 1080.

НА МАЭ РАН. Ф. К-1. Оп. 2. Д. 1090.

НА МАЭ РАН. Ф. К-I. Оп. 2. Д. 1528. НА МАЭ РАН. Ф. К-I. Оп. 2. Д. 1689. Рукописный фонд Архива (РФА) ЯНЦ СО РАН. Ф. 5. Оп. 1. Д. 405.

Сулейманов А.А. Юкагирская комплексная экспедиция 1959 г. // Гуманитарные науки в Сибири. -

2014. - № 3. - С. 74-78.

Сулейманов А.А. Исследователи второй половины XX в. о языке, культуре и этническом самосознании русских старожилов арктических районов Якутии // Общество: история, философия, культура. -

2015. - № 6. - С. 102-105.

Сулейманов А.А. Научное изучение коренных малочисленных народов Севера в арктических районах Якутии в 80-е гг. ХХ в. // Вестник угроведения. -2018. - № 2. - С. 385-395.

Ширина Д.А. Отечественная наука и изучение Якутии в XVIII - начале XX в. // Исторические связи народов Якутии с русским народом. - Якутск: Якутское книжное изд-во, 1987. - С. 40-76.

A. A. Suleymanov

Expeditions to the Arctic Regions of Yakutia of the Institute of Anthropology and Ethnography, Leningrad Branch of the USSR Academy of Sciences in the 70 - early 90 of the XX Century

The article presents the analysis of published and unpublished materials related to the activities of employees of the Leningrad branch of the Institute of Ethnography named after N.N. Miklukho-Maklaya of the USSR Academy of Sciences (now-Museum of Anthropology and Ethnography named after Peter the Great RAS, Kunstkamera) in the Arctic regions of Yakutia in the 1970 - early 1990. In this regard, the key research initiatives carried out by specialists of the named academic structure are identified; their personal composition, methodology, geography and main directions of implementation are shown. The main provisions developed by the participants of these studies are considered. It is noted that in the designated chronological framework there was a significant intensification of the work of specialists of the Leningrad Department for the study of Russian Arctic old-timers, Yukagirs and Evens. It is shown that this activation allowed them to become one of the leading authors in the scientific knowledge of the indigenous peoples of the North living in the Arctic regions of Yakutia. The importance of organized in the 1970 - early 1990 was noted. Department of research for the accumulation of fundamental and applied knowledge relating to ethnic history, economic activity, traditional elements of culture, interethnic relations, issues of ethnic identity and ethnic identity.

Keywords: Arctic, Yakutia, indigenous peoples, Academy of Sciences of the USSR, Ethnography, field research