Влияние правовых позиций Европейского суда по правам человека на институционализацию фактических брачных отношений в семейном праве россии

Трибуна молодого ученого

УДК 347.628.42

влияние правовых позиций европейского суда

по правам человека

на институционализацию фактических брачных отношений в семейном праве россии

© Яковлева С. П., 2018

Байкальский государственный университет, г. Иркутск

Рассматриваются проблемы, с которыми сталкиваются сожители в вещных, наследственных, жилищных отношениях. Основное внимание уделяется вопросу о необходимости законодательного закрепления отношений сожительства. Анализируется опыт советского государства в регулировании фактических брачных отношений. Исследуются правовые позиции Европейского суда по правам человека, так как в настоящее время указывается на необходимость учета его практики и, как следствие, соблюдения международных обязательств, взятых Российской Федерацией. Приводятся примеры законодательного оформления отношений сожительства во Франции, Германии. Предложены возможные пути правовой регламентации фактических брачных отношений, выработанные на доктринальном уровне: квазибрачные отношения и квазибрачные договоры, договоры о фактическом сожительстве. Делается вывод об отсутствии целостного теоретического понимания фактических брачных отношений, механизма их легализации и, как следствие, отклонение проекта федерального закона о внесении изменений в Семейный кодекс РФ, в котором была предпринята попытка придать фактическим брачным отношениям статус разновидности брака. Ин-ституционализация фактических брачных отношений в семейном праве России возможна, однако создание нового института требует как всестороннего анализа правовых позиций Европейского суда по правам человека, иностранного опыта, международных договоров, так и учета собственных правовых традиций.

Ключевые слова: Европейский суд по правам человека; гражданское партнерство; сожительство; защита имущественных прав.

Развитие и видоизменение семейных отношений исторически обусловлено объективным усложнением складывающихся в обществе связей. Право, в силу своей функции главного социального регулятора, не должно препятствовать данному процессу. Более того, с появлением и укоренением новых общественных связей оно призвано оперативно придавать им соответствующую времени правовую форму. Одним из примеров такого юридического воздействия может служить институци-онализация фактических брачных отношений, которые традиционно рассматриваются в качестве альтернативы зарегистрированному браку.

Количество пар, делающих свой выбор в пользу сожительства, неуклонно растет как в Российской Федерации, так и в других странах. Всероссийский центр изучения общественного мнения провел опрос, по данным которого 38 % респондентов высказались за то, чтобы фактические брачные отношения приравнять по своим правовым последствиям к браку зарегистрированному; 46 % опрошенных не возражают против сожительства [1]. Сложившиеся таким образом на сегодняшний день социальные реалии поднимают вопрос о необходимости рас-

смотрения фактических брачных отношений с позиции возможного законодательного закрепления за ними определенных последствий, в большей или меньшей степени аналогичных тем, что возникают в связи с официально зарегистрированным браком. Одной из причин распространения в обществе таких взглядов на взаимоотношения мужчины и женщины представляется то, что каждый стремится обезопасить собственное имущество от возможных посягательств партнера в будущем; либо же негативный прошлый опыт проектируется на будущие отношения, в связи с чем сожительство видится как оптимальный, ни к чему не обязывающий способ отношений. Часто фактические брачные отношения рассматриваются «как естественная стадия перед гражданским браком, позволяющая паре адаптироваться к условиям семейной жизни» [2]. Однако именно нежелание создавать юридические последствия, которые наступают в результате регистрации брака, часто препятствует должной защите имущественных прав граждан, находившихся в фактических брачных отношениях.

Целью данного исследования является анализ возможного влияния правовых позиций

Европейского суда по правам человека (далее -ЕСПЧ) на формирование практики регулирования отношений, которые в России принято называть «фактические брачные отношения» или «внебрачное сожительство», на перспективу их закрепления в семейном законодательстве, значит, появление нового института в семейном праве. В развитие идеи Ю. В. Виниченко «о взаимосвязи защиты частных прав и стабильности гражданского оборота», в лоне семейного права, отметим, что должная защита имущественных прав лиц, состоящих в фактических брачных отношениях, обеспечит стабильность гражданского оборота [3].

В соответствии с действующим семейным законодательством брак устанавливает в качестве законного режима имущества супругов режим совместной собственности, если иное не установлено брачным договором (п. 1 ст. 33 СК РФ [4]), поэтому и в случае возникновения спора о разделе имущества применяются правила ст. 38 СК РФ. В спорах же о разделе имущества лиц, находящихся в фактических брачных отношениях, применяются правила ГК РФ о долевой собственности (ст. 252 ГК РФ) [5].

Закономерным продолжением этой проблемы являются споры с пережившим сожителем в наследственных правоотношениях. Поскольку по закону, помимо детей и родителей наследодателя, к первой очереди наследников относится его законный супруг (ст. 1142 ГК РФ). Сожитель же может претендовать на наследство только в качестве иждивенца или в соответствии с завещанием. Однако вопрос о наследовании жилого помещения и имущественных прав, связанных с ним, пережившим супругом всесторонне изучался в семейном праве, это, в свою очередь, может явиться научной основой для решения проблемы в наследственных отношениях с участием пережившего сожителя [6].

Также возможны споры и в отношениях социального найма — по смыслу ст. 69 Жилищного кодекса РФ [7] следует, что лица, состоящие в фактических брачных отношениях, не будучи супругами, как правило, не являются членами семьи собственника, следовательно, не имеют права нанимателя.

С учетом вышесказанного, не останавливаясь на моральной и нравственной стороне вопроса, представляется необходимым выяснить, насколько целесообразно правовое закрепление фактических брачных отношений в отечественном законодательстве, придание им статуса разновидности брака, с учетом истории и зарубежной практики по данному вопросу.

В период с 1918 по 1926 г. отечественное законодательство предусматривало лишь светскую форму брака (п. 52 Кодекс законов об актах

гражданского состояния, брачном, семейном и опекунском праве 1918 г. [8]). В советское семейное право словосочетание «фактические брачные отношения» было введено с принятием Кодекса законов о браке, семье и опеке РСФСР 1926 г. [9]. С 1926 по 1944 г. фактические брачные отношения признавались наряду с браком, зарегистрированным в органах записи актов гражданского состояния. После 8 июля 1944 г. (с изданием Указа Президиума Верховного Совета РСФСР «Об увеличении государственной помощи беременным женщинам, многодетным и одиноким матерям, усилении охраны материнства и детства, об установлении почетного звания «Мать-героиня» и учреждении ордена «Материнская слава» и медали «Медаль материнства») сожительствующие пары получили возможность по взаимному согласию оформить брак в органах ЗАГС с включением в общую продолжительность этого брака периода их фактического совместного проживания до такой регистрации. Если же фактический супруг погиб или считался пропавшим без вести на фронте во время Великой Отечественной войны, то сожителю предоставлялось право на обращение в суд с целью установления факта совместной фактической жизни [10]. Собственно, это является единственным условием признания фактических брачных отношений. С 1944 г. по настоящее время формальный критерий является единственным [11]. В период Советского государства высказывались мнения о возможном правовом регулировании отношений сожительства, ввиду широкого их распространения [12]. Подробный анализ проводился О. Ю. Косовой [13].

По поводу зарубежного опыта представляется уместным акцентировать внимание на международных обязательствах Российской Федерации, а именно: на ее членстве в Совете Европы и, как следствие, на признании ею юрисдикции ЕСПЧ. Отметим, что Российская Федерация "ipso facto и без специального соглашения признала юрисдикцию ЕСПЧ в вопросах толкования и применения Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и протоколов к ней" (далее - Конвенция) [14]. Конвенция, как ратифицированный Россией международный договор, в силу прямого указания ст. 15 Конституции РФ [15] и ст. 5 Федерального закона «О международных договорах» [16], является частью российской правовой системы. Кроме того, каждый гражданин, исчерпав все внутригосударственные средства защиты своих прав, вправе обратиться в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека (ст. 46 Конституции РФ). В федеральном бюджете Российской Федерации, начиная с 1998 г., предусматриваются расходы для приведения

российской правоприменительной практики в полное соответствие с обязательствами страны, вытекающими из участия в Конвенции. На выплату денежных компенсаций истцам по решениям ЕСПЧ в 2018 г. выделено 600 млн руб. В плановом бюджете на 2019 и 2020 гг. предусмотрена аналогичная сумма (ст. 21 Федерального закона «О федеральном бюджете на 2018 г. и на плановый период 2019 и 2020 гг.») [17].

Постановления ЕСПЧ, вынесенные в отношении Российской Федерации, предполагают как частную, так и общую направленность правового воздействия. Если частный характер постановления несет меры индивидуального воздействия в отношении заявителя, то меры общего характера требуют приведения правоприменительной практики и законодательства в соответствие с правовыми позициями ЕСПЧ в вопросах толкования и применения Конвенции. Для того чтобы устранить нарушение Конвенции на будущее время, а значит, гарантировать выполнение международного обязательства, отечественным судам следует в рамках своей компетенции при вынесении решения руководствоваться правовыми позициями ЕСПЧ [18]. Именно суд первоначально включает правовую позицию ЕСПЧ во внутрироссийскую практику. После чего, если она оправдала себя, становится уместным ее законодательное закрепление.

Переходя к прецедентной практике ЕСПЧ, отметим его Постановление «Маргарита Семеновна Прокопович против Российской Федерации» [19]. В указанном акте рассматривался жилищный спор. Заявительница М. С. Проко-пович в течение десяти лет состояла в фактических брачных отношениях с гражданином Филипповым. Проживала заявительница в квартире своего сожителя, они совместно вели хозяйство, приобретали предметы домашнего обихода, корреспонденция, предназначавшаяся М. С. Прокопович, доставлялась по адресу их совместного проживания. Заявительница не была зарегистрирована в квартире своего сожителя. После его смерти М. С. Прокопович была выселена из квартиры и лишена своего имущества. Заявительница обратилась в районный суд г. Владивостока, который счел, что она право на спорную квартиру не приобрела, поскольку пребывание в ней носило временный характер; свидетельские показания соседей суд посчитал недостаточным доказательством для подтверждения ведения совместного хозяйства заявительницей с гражданином Филипповым, в результате чего в иске было отказано. В последующей инстанции решение осталось без изменения. Надзорные жалобы были отклонены.

ЕСПЧ признал нарушение ст. 8 Конвенции и обязал Российскую Федерацию выплатить ком-

пенсацию. Полезным для целей нашего исследования являются правовые позиции ЕСПЧ, касающиеся возникновения и наличия у заявительницы прочных связей с жилищем (квартирой), из которой она была выселена. Доказанный факт сожительства заявительницы М. С. Про-копович с Филипповым явился достаточным основанием для признания у нее значительных, длящихся связей с жилищем, а значит, возникновения у нее права на квартиру [20]. При этом не сам по себе факт длительного проживания в квартире создает права на нее, правовое значение имеет статус заявительницы М. С. Проко-пович - сожительница гражданина Филиппова, собственника квартиры.

Правовая позиция ЕСПЧ, заключенная в его Постановлении «Гавриков против Российской Федерации» [21], также косвенно подтверждает положение о том, что доказанное сожительство лиц является достаточным основанием для возникновения права на компенсацию морального вреда в связи со смертью сожителя. По мнению ЕСПЧ, как лица, состоящие в официальном зарегистрированном браке, так и лица, которые проживают совместно, ведут хозяйство, воспитывают общих детей без регистрации брака, -имеют одинаковые права на получение компенсации морального вреда в случае смерти супруга или сожителя.

Одним из последних Постановлений ЕСПЧ, в котором рассматривался вопрос о нарушении Российской Федерацией права на жилище гражданина, явилось Постановление по делу «Евгений Захаров против Российской Федерации» [22]. Обстоятельства дела были следующие. На протяжении десяти лет заявитель состоял в фактических брачных отношениях с Б., которая являлась нанимателем комнаты в коммунальной квартире по договору социального найма. Захаров в данной комнате в качестве проживающего зарегистрирован не был. После смерти сожительницы заявитель был выселен из квартиры местными жилищными органами. После Захаров инициировал разбирательство в суде для защиты своих прав, для чего требовал признать за собой право занимать спорную комнату в коммунальной квартире, в которой он совместно проживал с умершей сожительницей, в качестве члена ее семьи. Доводами истца послужили следующие факты: ведение совместного хозяйства с Б., ремонт комнаты за счет собственных средств, оплата погребения Б., отсутствие иного жилья, пригодного для проживания. Районный суд удовлетворил требования Захарова и признал его членом семьи нанимателя, руководствуясь правилами ст. 69 и 70 ЖК РФ. Местные органы власти обжаловали решение, позже областной суд отменил решение

нижестоящего суда, отказав в удовлетворении требований Захарова. Захарову было отказано в передаче надзорной жалобы в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда РФ. Таким образом, исчерпав все внутригосударственные средства правовой защиты, Захаров подал жалобу в ЕСПЧ.

ЕСПЧ установил нарушение ст. 8 Конвенции «Право на уважение частной и семейной жизни», обязал Российскую Федерацию выплатить заявителю Захарову компенсацию морального вреда. ЕСПЧ при обосновании своей позиции исходил из того, что понятие «жилище» является автономной концепцией и не зависит от ее понимания во внутригосударственном законодательстве [23]. Факт совместного проживания Захарова с Б. в комнате, в качестве ее сожителя, а не временного жильца, позволяет говорить о признании Захарова членом семьи Б. Регистрация в качестве проживающего сама по себе не свидетельствует о возникновении связи с конкретным жилищем. По мнению ЕСПЧ, муниципальные органы не соблюли баланс прав и непропорционально вмешались в право Захарова на жилище [24].

В Постановлении ЕСПЧ по делу «Вальдгардт против Российской Федерации» [25] заявительница жаловалась, что ее права на уважение семейной жизни были нарушены в связи с ее выселением из квартиры умершего сожителя, с которым она прожила около двадцати лет. ЕСПЧ признал жалобу приемлемой, установил нарушение ст. 8 Конвенции со стороны Российской Федерации и постановил выплатить денежную компенсацию.

Рассмотренные постановления ЕСПЧ свидетельствуют о непризнании со стороны российского законодателя и судебных органов фактических брачных отношений. Защита имущественных прав граждан, состоящих в фактических брачных отношениях, требует специального правового регулирования. Но для этого сами такие отношения, как реально существующие в обществе, должны найти своё законодательное закрепление, так как интересы общества в целом или его отдельных представителей должны быть учтены.

При анализе упомянутых постановлений, можно сделать вывод о том, что ЕСПЧ придает фактическому сожительству правовое значение, в то время как российские суды руководствуются формальными критериями, что приводит к выпадению этих отношений из сферы правовой защиты.

Можно выделить три модели, выражающих отношение к сожительству. Первая модель -полного отрицания таких отношений как следствие отсутствия законодательного оформ-

ления. Вторая модель противопоставляется первой, заключается в признании фактических брачных отношений в качестве самостоятельных семейных отношений и применении к ним в ограниченном порядке правил, регулирующих брачные отношения. Третья модель предусматривает регулирование сожительства нормами гражданского права [26]. В последнем случае фактические брачные отношения наделяются статусом гражданских партнерств. Подобный подход можно увидеть во Франции. Отметим, что Франция является членом и одним из создателей Совета Европы, в рамках которого ведет свою деятельность ЕСПЧ. Изначально институт гражданского партнерства во Франции был введен в 1999 г. для однополых союзов, но в дальнейшем получил распространение и среди разнополых пар. Партнерство основывается на договоре о совместной жизни (гражданский договор солидарности (Pacte civil de solidarité)). Договором о совместной жизни является договор, заключенный между двумя совершеннолетними лицами, разного или одного и того же пола, с целью устройства совместной жизни [27]. Данный договор регистрируется в суде или у нотариуса. Отметим, что Титул XIII «О договоре о совместной жизни и сожительстве» Гражданского кодекса Франции достаточно подробно, в тринадцати статьях, регламентирует гражданское партнерство.

В Германии, как и в Российской Федерации, фактическое сожительство не узаконено, однако существует возможность заключения договора об имуществе между фактическими сожителями. Указанный договор не создает юридических последствий для третьих лиц и государства, обладает, таким образом, внутренним эффектом для сторон договора. Фактические брачные отношения, в соответствии с судебной практикой в Германии, наделяются статусом общества гражданского права (Gesellschaft des buergerlichen Rechts) [28]. Отметим, что брачное партнерство в Германии могло быть установлено лишь в отношении однополых пар, но не для гетеросексуальных союзов [29]. После 2017 г. в Германии легализовали однополые браки, тем самым приравняв разнополые и однополые союзы в правах и обязанностях. На основании § 1353 Гражданского уложения Германии брак заключается между двумя лицами разного или одного пола... [30].

И если идея легализации однополых браков в Российской Федерации вызывает преимущественно отрицательную реакцию, то законодательное регулирование имущественных отношений лиц, находящихся в фактических брачных отношениях, не находит подобного отторжения, многими гражданами приветствуется [31]. Од-

нако при подготовке проекта концепции по совершенствованию семейного законодательства вопрос о легализации института внебрачного сожительства не рассматривался [32], что ставит под сомнение актуальность данного документа [33]. В свою очередь, на доктринальном уровне предлагается урегулировать внебрачное сожительство посредством договора о фактическом сожительстве, родовым для которого выступает договор о совместной деятельности (договор простого товарищества) [34]. Также предлагаются переходные формы отношений в незарегистрированном браке: квазибрачные отношения (например, фактические брачные отношения, при наличии условий - совместное проживание, ведение общего хозяйства, материальная и моральная поддержка и т. д.) и квазибрачные договоры (например, договоры об имуществе, договоры о материальной поддержке) [35].

Вопрос об институционализации фактических брачных отношений назревает в Российской Федерации, причин, как мы видим, несколько: во-первых, внебрачные отношения реально существуют в обществе, в них состоит значительное количество граждан; во-вторых, законодательство в его действующей редакции не учитывает это обстоятельство, в результате чего некоторые имущественные права данных граждан (в сфере вещных, наследственных, жилищных и иных прав) не защищаются должным образом. Одним из проявлений актуальности данной проблемы стала попытка закрепить в отечественном законодательстве институт фактических брачных отношений - был разработан проект федерального закона о внесении изменений в СК РФ [36], в котором была предпринята попытка придать фактическим брачным отношениям статус разновидности брака. Законопроект хоть и был отклонен, но скорее по техническим основаниям - по причине недостаточной проработанности вопроса. Действительно, изменения законодательства требуют качественного и всестороннего учета доктрины, правовых позиций ЕСПЧ, международных договоров.

В вопросе закрепления института фактических брачных отношений в российском законодательстве требуется изучение как иностранного опыта создания механизма правового регулирования подобных отношений, практики ЕСПЧ, так и досконального изучения российской специфики. По мнению Н. П. Асланян, «попытки приложить достижения чужой науки к собственной почве, требуют правового осмысления теорий, взглядов, установок, господствующих в иных правопорядках» [37]. Соглашаясь с этим уточнением, добавим, что зарубежные научные наработки нужно не просто осмыслить, но сделать это во взаимосвязи с нашими

правовыми традициями, с тем чтобы появление нового института не стало чужеродным элементом в отечественной правовой материи. Ш

1. Всероссийский центр изучения общественного мнения (ВЦИОМ): Брак и сожительство - ставим знак тождества. [Электронный ресурс]. URL: https://wciom.ru/index.phpTid =236&uid=8923 (дата обращения: 15.09.2018).

2. Чигрина Е. А. О проблемах правового регулирования фактических брачных отношений // Изв. Иркут. гос. экон. акад. 2015. Т. 25, № 6. С. 1111.

3. Виниченко Ю. В. О взаимосвязи обеспечения стабильности гражданского оборота и защиты частных прав (в свете новелл ГК РФ о недействительности сделок) // Защита частных прав: проблемы теории и практики : материалы II Междунар. науч.-практ. конф. / под ред. Н. П. Асланян, Ю. В. Виниченко. Иркутск, 2013. С. 29.

4. Семейный кодекс Российской Федерации : федер. закон от 29 дек. 1995 г. № 223-ФЗ // Собр. законодательства РФ. 1996. № 1. Ст. 16.

5. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) : федер. закон от 30 нояб. 1994 г. № 51-ФЗ // Собр. законодательства РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.

6. Плеханова О. И. Наследование жилых помещений имущественных прав, связанных с ними, в российском гражданском праве : автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Иркутск, 2009. С. 18.

7. Жилищный кодекс Российской Федерации : федер. закон от 29 дек. 2004 г. № 188-ФЗ // Собр. законодательства РФ. 2005. № 1 (ч. 1). Ст. 14.

8. Кодекс законов об актах гражданского состояния, брачном, семейном и опекунском праве : закон РСФСР от 16 сент. 1918 г. // СУ РСФСР. 1918. № 76-77. Ст. 818.

9. Кодекс о браке, семье и опеке : закон РСФСР 19 нояб. 1926 г. // СУ РСФСР. 1926. № 82. Ст. 612.

10. О порядке признания фактических брачных отношений в случае смерти или пропажи без вести на фронте одного из супругов : указ Президиума Верховного Совета СССР от 10 нояб. 1944 г. // Ведомости ВС СССР. 1944. № 60.

11. Крашенинников П. В. Семейное право. М., 2016 // Консуль-тантПлюс [Электронный ресурс] : справочная правовая система.

12. Иванов-Кулагин А. С. Правовой режим имущества лиц, состоящих в фактических брачных отношениях // Правоведение. 1977. № 2. С. 48.

13. Косова О. Ю. «Фактические браки» и семейное право // Правоведение. 1999. № 3. С. 105-120.

14. О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней : федер. закон от 30 марта 1998 г. № 54-ФЗ // Собр. законодательства РФ. № 14. Ст. 1514.

15. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12 дек. 1993 г.) // Собр. законодательства РФ. 2014. № 1. Ст. 4398.

16. О международных договорах Российской Федерации : фе-дер. закон от 15 июля 1995 г. № 101-ФЗ // Собр. законодательства РФ. 1995. № 29. Ст. 2757.

17. О федеральном бюджете на 2018 год и на плановый период 2019 и 2020 гг. : федер. закон от 5 дек. 2017 г. № 362-ФЗ // Собр. законодательства РФ. № 50. Ст. 7533.

18. О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации : постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 окт. 2003 г. № 5 // Бюл. Верховного Суда РФ. 2003. № 12.

19. Дело Прокопович (Prokopovich) против Российской Федерации» (жалоба № 58255/00) : постановление ЕСПЧ от 18 нояб. 2004 г. // Бюл. ЕСПЧ. 2006. № 8.

20. Дело Прокопович (Prokopovich) против Российской Федерации» (жалоба № 58255/00) : постановление ЕСПЧ от 18 нояб. 2004 г. // Бюл. ЕСПЧ. 2006. № 8. П. 37.

21. Дело Гаврикова (Gavrikova) против Российской Федерации (жалоба № 42180/02) : постановление ЕСПЧ 15 марта 2007 г. // Бюл. ЕСПЧ. 2008. № 11.

22. Дело Евгений Захаров (Yevgeniy Zakharov) против Российской Федерации (жалоба № 66610/10) : постановление ЕСПЧ от 14 марта 2017 г. // Бюл. ЕСПЧ. 2018. № 5.

23. Дело Евгений Захаров (Yevgeniy Zakharov) против Российской Федерации (жалоба № 66610/10) : постановление ЕСПЧ от 14 марта 2017 г. // Бюл. ЕСПЧ. 2018. № 5. П. 30.

24. Дело Евгений Захаров (Yevgeniy Zakharov) против Российской Федерации (жалоба № 66610/10): Постановление ЕСПЧ от 14 марта 2017 г. // Бюллетень ЕСПЧ. 2018. № 5. П. 37.

25. Вальдгардт (Valdgardt) против Российской Федерации (жалоба № 64031/16) : постановление ЕСПЧ от 6 февр. 2018 г. // Рос. хроника Европ. Суда. 2018. № 2.

26. Панин В. С. Фактические брачные отношения : проблемы теории, законодательства и практики : автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2013. С. 14.

27. Гражданский кодекс Франции (Кодекс Наполеона) / пер. с фр. В. Н. Захватаев. М., 2012. С. 186.

28. Слепакова А. В. Правоотношения собственности супругов. М., 2005. С. 178.

29. Гражданское уложение Германии : вводный закон к Гражданскому уложению / пер. с фр. В. Бергманн. М., 2015. С. 505.

30. Гражданское уложение Германии : вводный закон к Гражданскому уложению / пер. с фр. В. Бергманн. М., 2015. С. 468.

31. Киминчижи Е. Н. Об имущественных отношениях сожительствующих лиц // Семейн. и жилищ. право. 2008. № 1. С. 7-10.

32. Экспертное заключение по проекту Концепции совершенствования семейного законодательства Российской Федерации и Предложений по совершенствованию семейного законодательства : принято на заседании Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства 7 июля 2014 г. № 132-1/2014 / КонсультантПлюс [Электронный ресурс] : справочная правовая система.

33. Мананкова Р. П. Пояснительная записка к концепции проекта нового Семейного кодекса Российской Федерации // Семейн. и жилищ. право. М., 2012, № 4. С. 26-41.

34. Филиппова С. Ю. Гражданско-правовые средства достижения цели построения семьи путем фактических брачных отношений // Семейн. и жилищ. право. 2010. № 3. С. 3-7.

35. Чефранова Е. А. Механизм семейно-правового регулирования имущественных отношений супругов : автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2007. С. 10-11.

36. О внесении изменений в Семейный кодекс Российской Федерации : проект федер. закона № 368962 -7 [Электронный ресурс]. URL: http://sozd.parlament.gov.ru/ (дата обращения: 04.09.2018).

37. Асланян Н. П. Основные начала российского частного права. Иркутск, 2001. С. 35.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Асланян Н. П. Основные начала российского частного права / Н. П. Асланян. - Иркутск : Изд-во ИГЭА, 2001. - 270 с.

Вальдгардт (Valdgardt) против Российской Федерации (жалоба № 64031/16) : постановление ЕСПЧ от 6 февр. 2018 г. // Рос. хроника Европ. Суда. - 2018. - № 2.

Виниченко Ю. В. О взаимосвязи обеспечения стабильности гражданского оборота и защиты частных прав (в свете новелл ГК РФ о недействительности сделок) // Защита частных прав: проблемы теории и практики : материалы II Междунар. науч.-практ. конф. / под ред. Н. П. Асланян, Ю. В. Виниченко. - Иркутск, 2013. - С. 25-31.

Всероссийский центр изучения общественного мнения (ВЦИОМ): Брак и сожительство - ставим знак тождества [Электронный ресурс]. - URL: https://wciom.ru/index. php?id=236&uid=8923.

Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) : федер. закон от 30 нояб. 1994 г. № 51-ФЗ // Собр. законодательства РФ. - 1994. - № 32. -Ст. 3301.

Гражданский кодекс Франции (Кодекс Наполеона) / пер. с фр. В. Н. Захватаев. - М. : Инфотропик Медиа, 2012. - 624 с.

Гражданское уложение Германии: вводный закон к Гражданскому уложению / пер. с фр. В. Бергманн. - М. : Инфотропик Медиа, 2015. - 888 с.

Дело Гаврикова (Gavrikova) против Российской Федерации (жалоба № 42180/02) : постановление ЕСПЧ 15 марта 2007 г. // Бюл. ЕСПЧ. - 2008. - № 11.

Дело Евгений Захаров (Yevgeniy Zakharov) против Российской Федерации (жалоба № 66610/10) : постановление ЕСПЧ от 14 марта 2017 г. // Бюл. ЕСПЧ. - 2018. - № 5.

Дело Прокопович (Prokopovich) против Российской Федерации» (жалоба № 58255/00) : постановление ЕСПЧ от 18 нояб. 2004 г. // Бюл. ЕСПЧ. - 2006. - № 8.

Жилищный кодекс Российской Федерации : федер. закон от 29 дек. 2004 г. № 188-ФЗ // Собр. законодательства РФ. - 2005. - № 1 (ч. 1). - Ст. 14.

Иванов-Кулагин А. С. Правовой режим имущества лиц, состоящих в фактических брачных отношениях // Правоведение. - 1977. - № 2. С. 48-50.

Киминчижи Е. Н. Об имущественных отношениях сожительствующих лиц // Семейн. и жилищ. право. - 2008. -№ 1. - С. 7-10.

Кодекс законов об актах гражданского состояния, брачном, семейном и опекунском праве : закон РСФСР от 16 сент. 1918 г. // СУ РСФСР. - 1918. - № 76-77. - Ст. 818.

Кодекс о браке, семье и опеке : закон РСФСР 19 ноября 1926 г. // СУ РСФСР - 1926. - № 82. - Ст. 612.

Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12 дек. 1993 г.) // Собр. законодательства РФ. - 2014. - № 1. - Ст. 4398.

Косова О. Ю. «Фактические браки» и семейное право // Правоведение. - 1999. - № 3. - С. 105-120.

Крашенинников П. В. Семейное право. - М., 2016 // КонсультантПлюс [Электронный ресурс] : справочная правовая система.

Мананкова Р. П. Пояснительная записка к концепции проекта нового Семейного кодекса Российской Федерации // Семейн. и жилищ. право. - 2012. - № 4. - С. 26-41.

О внесении изменений в Семейный кодекс Российской Федерации : проект федер. закона № 368962 -7 [Электронный ресурс]. - URL: http://sozd.parlament.gov.ru/

О международных договорах Российской Федерации : федер. закон от 15 июля 1995 г. № 101-ФЗ // Собр. законодательства РФ. - 1995. - № 29. - Ст. 2757.

О порядке признания фактических брачных отношений в случае смерти или пропажи без вести на фронте одного из супругов : указ Президиума Верховного Совета СССР от 10 нояб. 1944 г. // Ведомости ВС СССР. - 1944. - № 60.

О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации : постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 окт. 2003 г. № 5 // Бюл. Верховного Суда РФ. - 2003. - № 12.

О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней : федер. закон от 30 марта 1998 г. № 54-ФЗ // Собр. законодательства РФ. -№ 14. - Ст. 1514.

О федеральном бюджете на 2018 год и на плановый период 2019 и 2020 годов : федер. закон от 5 дек. 2017 г. № 362-ФЗ // Собр. законодательства РФ. - № 50. - Ст. 7533.

Панин В. С. Фактические брачные отношения : проблемы теории, законодательства и практики : автореф. дис. ... канд. юрид. наук / В. С. Панин. - М., 2013. - 26 с.

Плеханова О. И. Наследование жилых помещений имущественных прав, связанных с ними, в российском гражданском праве : автореф. дис. ... канд. юрид. наук / О. И. Плеханова. - Иркутск, 2009. - 21 с.

Семейный кодекс Российской Федерации : федер. закон от 29 дек. 1995 г. № 223-ФЗ // Собр. законодательства РФ. - 1996. - № 1. - Ст. 16.

Слепакова А. В. Правоотношения собственности супругов / А. В. Слепакова. - М. : Статут, 2005. - 444 c.

Филиппова С. Ю. Гражданско-правовые средства достижения цели построения семьи путем фактических брачных отношений // Семейн. и жилищ. право. - 2010. -№ 3. С. 3-7.

Чефранова Е. А. Механизм семейно-правового регулирования имущественных отношений супругов : автореф. дис. ... д-ра юрид. наук / Е. А. Чефранова. - М., 2007. - 38 с.

Чигрина Е. А. О проблемах правового регулирования фактических брачных отношений // Изв. Иркут. гос. экон. акад. - 2015. - Т. 25, № 6. - С. 1108-1114.

Экспертное заключение по проекту Концепции совершенствования семейного законодательства Российской Федерации и Предложений по совершенствованию семейного законодательства (принято на заседании Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства 7 июля 2014 г. № 1321/2014) // КонсультантПлюс [Электронный ресурс] : справочная правовая система.

REFERENCES

Aslanyan N.P. Osnovnye nachala rossijskogo chastnogo prava. Irkutsk, 2001, 270 p.

Val'dgardt

Vinichenko YU.V. O vzaimosvyazi obespecheniya stabil'nosti grazh-danskogo oborota i zashhity chastnykh prav (v svete novell GK RF o ned-ejstvitel'nosti sdelok). Zashhita chastnykh prav: problemy teorii i praktiki. Materialy II Mezhdunar.nauch.-prakt. konf. Pod red. N.P. Aslanyan, YU.V. Vinichenko. Irkutsk, 2013, pp. 25-31.

Vserossijskij tsentr izucheniya obshhestvennogo mneniya

Grazhdanskij kodeks Rossijskoj Federatsii

Grazhdanskij kodeks Frantsii

Grazhdanskoe ulozhenie Germanii. Vvodnyj zakon k Grazhdanskomu ulozheniyu. Per. s fr. V. Bergmann. Moscow, Infotropik Media Publ., 2015, 888 p.

Delo Gavrikova

Delo Evgenij Zakharov

Delo Prokopovich

Zilishhnyj kodeks Rossijskoj Federatsii : feder. zakon ot 29 dekabrya 2004 g. N 188-FZ. Sobr. zakonodatel'stva RF, 2005, no 1

Ivanov-Kulagin A.S. Pravovoj rezhim imushhestva lits, sostoyashhikh v fakticheskikh brachnykh otnosheniyakh. Pravovedenie, 1977, no 2, pp. 4850.

Kiminchizhi E.N. Ob imushhestvennykh otnosheniyakh sozhitel'stvuy-ushhikh lits. Semejnoe i zhilishhnoe pravo, 2008, no 1, pp. 7-10.

Kodeks o brake, seme i opeke : zakon RSFSR 19 noyabrya 1926 g. SU RSFSR, 1926, no 82, st. 612.

Konstitutsiya Rossijskoj Federatsii

Kosova O.YU. «Fakticheskie braki» i semejnoe pravo. Pravovedenie, 1999, no 3, pp. 105-120.

Krasheninnikov P.V. Semejnoe pravo. Moscow, 2016. Konsul'tantPlyus [EHlektronnyj resurs]. Spravochnaya pravovaya sistema.

Manankova R.P. Poyasnitel'naya zapiska k kontseptsii proekta novo-go Semejnogo kodeksa Rossijskoj Federatsii. Semejnoe i zhilishhnoe pravo, 2012, no 4, pp. 26-41.

O vnesenii izmenenij v Semejnyj kodeks Rossijskoj Federatsii: proekt feder. zakona N 368962-7 [EHlektronnyj resurs]. URL: http://sozd.parla-ment.gov.ru/.

O mezhdunarodnykh dogovorakh Rossijskoj Federatsii. Feder. zakon ot 15 iyulya 1995 g. N 101-FZ. Sobr. zakonodatel'stva RF, 1995, no 29, st. 2757.

O poryadke priznaniya fakticheskikh brachnykh otnoshenij v sluchae smerti ili propazhi bez vesti na fronte odnogo iz suprugov. Ukaz Prezidiuma Verkhovnogo Soveta SSSR ot 10 noyabrya 1944 g. Vedomosti VS SSSR, 1944, no 60.

O primenenii sudami obshhej yurisdiktsii obshhepriznannykh prin-tsipov i norm mezhdunarodnogo prava i mezhdunarodnykh dogovorov Rossijskoj Federatsii. Postanovlenie Plenuma Verkhovnogo Suda RF ot 10 ok-tyabrya 2003 g. N 5. Byulleten' Verkhovnogo Suda RF, 2003, no 12.

O ratifikatsii Konventsii o zashhite prav cheloveka i osnovnykh svobod i Protokolov k nej: feder. zakon ot 30 marta 1998 g. N 54-FZ. Sobr. zakonodatel'stva RF, no 14, st. 1514.

O federal'nom byudzhete na 2018 god i na planovyj period 2019 i 2020 godov. Feder. zakon ot 5 dekabrya 2017 g. N 362-FZ. Sobr. zakonodatel'stva RF, no 50, st. 7533.

Panin V.S. Fakticheskie brachnye otnosheniya: problemy teorii, zakonodatel'stva i praktiki. Avtoref. dis. kand. yurid. nauk. Moscow, 2013, 26 p.

Plekhanova O.I. Nasledovanie zhilyh pomeshchenij imushchestvennyh prav, svyazannyh s nimi, v rossijskom grazhdanskom prave. Avtoref. dis. kand. yurid. nauk. Irkutsk, 2009, 21 p.

Semejnyj kodeks Rossijskoj Federatsii. Feder. zakon ot 29 dekabrya 1995 g. N 223-FZ. Sobr. zakonodatel'stva RF, 1996, no 1, st. 16.

Filippova S.YU. Grazhdansko-pravovye sredstva dostizheniya tseli pos-troeniya sem'i putem fakticheskikh brachnykh otnoshenij. Semejnoe i zhil-ishhnoe pravo, 2010, no 3, pp. 3-7.

Chefranova E.A. Mekhanizm semejno-pravovogo regulirovaniya imushhestvennykh otnoshenij suprugov. Avtoref. dis. d-ra yurid. nauk. Moscow, 2007, 38 p.

Chigrina E.A. O problemakh pravovogo regulirovaniya fakticheskikh brachnykh otnoshenij. Izvestiya Irkutskoj gosudarstvennoj ehkonomicheskoj akademii, 2015, vol. 25, no 6, pp. 1108-1114.

Ekspertnoe zaklyuchenie po proektu Kontseptsii sovershenstvovaniya semejnogo zakonodatel'stva Rossijskoj Federatsii i Predlozhenij po sover-shenstvovaniyu semejnogo zakonodatel'stva

Influence of Legal Positions of the European Court of Human Rights on Institute of Cohabitation in Family Law of Russia

© Yakovleva S. P., 2018

The family relations develop and change eventually. The right as the main social regulator is designed to provide smooth evolutionary development of the relations, giving them a legal shape. The actual marriage relations are rather widespread in the Russian society. The lack of legislative regulation results in difficulties in protection of property rights of cohabitants. The author considers problems which cohabitants in the real, hereditary, housing relations face. The question of need of legislative fixing of the relations of cohabitation is key in article. For this reason experience of the Soviet state in cohabitation regulation is analyzed. Now it is indicated the need of accounting of the international obligations of the Russian Federation for a question actual cohabitations for what legal positions of the European Court of Human Rights are considered. The author indicates the need of accounting of practice of the European Court of Human Rights, as a result - observance of the international obligations taken by the Russian Federation. Also examples of legislative registration of the relations of cohabitation in France, Germany are given. In article the possible ways of a legal regulation of cohabitation developed at the doctrinal level are offered: qua-simarriage relations and quasimarriage contracts, contracts on the cohabitation. The conclusion about lack of complete theoretical understanding of cohabitation, the mechanism of their legalization and as a result a rejection of the draft federal law on introduction of amendments to the Family code of the Russian Federation in which an attempt to give to the actual marriage relations the status of a kind of marriage has been made is drawn The institutionalization of the actual marriage relations in family law of Russia is possible, however creation of new institute demands as the comprehensive analysis of legal positions of the European Court of Human Rights, foreign experience, international treaties, and accounting of own legal traditions.

Keywords: The European Court of Human Rights; civil partnership; cohabitation; protection of property rights.