Бергамасская сюита

По части привозных итальянских выставок ГМИИ имени Пушкина, пожалуй, давал фору Эрмитажу — сказывались итальянские искусствоведческие симпатии и музейно-дипломатические связи Ирины Антоновой. Она год как не директор, а традиция не прервалась: Академия Каррара из Бергамо привозит на московские гастроли около шести десятков первоклассных произведений кватроченто и чинквеченто. Не считая монографических выставок Модильяни, Караваджо и Тициана, это важнейший итальянских проект со времен достопамятной "Россия — Италия. Сквозь века. От Джотто до Малевича".

1 / 7

С легкой руки Павла Муратова Бергамо в русской литературе остается городом Лоренцо Лотто, в последнее время зачастившего в Москву, а вернее сказать, городом великого искусствоведа Бернарда Беренсона, воскресившего забытого мастера. Оно и понятно: в пору "Образов Италии" все знатоки и любители искусства находились под впечатлением беренсоновского открытия, явившего миру еще одного титана Возрождения в соблазнительном романтическом ореоле непонятости и непризнанности. Выжитый из Венеции Тицианом, а из Рима — Рафаэлем с бандой учеников, Лотто вынужден был кочевать по северу Италии, а в Бергамо осел лет на двенадцать, и это были если не самые счастливые, то уж точно самые плодотворные, обильные заказами его годы. Будто бы самый дух искусства Лотто, странного, исполненного мистицизма, не похожего ни на венецианцев, ни на римлян, созвучен духу Бергамо, утратившего независимость, но равно оппозиционного любой из своих метрополий — что Милану, что Венеции. Из Академии Каррара приедут четыре картины Лотто, одну из которых иначе как шедевром и не назовешь: "Мистическое обручение святой Екатерины" 1523 года, где основные участники действа в возбуждении куртуазно клонятся друг к другу, словно деревья по краям старинной аллеи, образующие нечто вроде нефа в готическом соборе.

Академия Каррара, названная по имени основателя, графа Джакомо Каррары, подарившего свою коллекцию Бергамо, была открыта в 1793 году. Собрание музея, как и сам город, состоит из двух частей, пользующихся неравным вниманием туристов. Ровесники графа Джакомо в широком смысле, от просветителей-ведутистов до романтиков-мифотворцев, вызывают у публики столь же мало любопытства, сколь и современный им "нижний город", citta bassa, и напрасно. В фаворе же художники XV и XVI веков, точно так же, как и старый "верхний город", citta alta. По случаю года итальянско-российского туризма Бергамо расщедрился и расстается с рядом лучших вещей именно этого раздела.

Что ни возьмешь — почти все из хрестоматии. Например, приедет весь Боттичелли, правда две из трех картин сейчас приписываются его мастерской. Но если в отношении готически манерного "Благословляющего Спасителя" с такой атрибуцией легко согласиться, то в случае "Портрета Джулиано Медичи" все в душе восстает против (известны три варианта портрета, два других — в Берлине и в Вашингтоне, бергамский называют самым ранним). Впрочем, насчет Боттичеллиевой "Истории святой Виргинии" никаких сомнений нет: это полное трагической патетики столпотворение праведников, грешников и всадников в храме относят к позднему периоду творчества художника, датируя не то 1498-м, годом казни диссидента Савонаролы, не то 1500-ми. Приедет и "Поклонение пастухов" Пьетро Перуджино, однокашника Леонардо и учителя Рафаэля. Но, конечно, самая сильная сторона собрания — не Флоренция, а местные школы, Венеция и Северная Италия.

Тут и знаменитый "Портрет Лионелло д'Эсте" Антонио Пизанелло, выдающегося медальера, чеканившего профили кавалеров и дам самых благородных кровей также и в живописи. И "Голгофа" Винченцо Фоппы, с тремя крестами, аккуратно вписанными в идеальную, леон-баттиста-альбертиеву арочку, в просвете которой открывается скалистый северный пейзаж. И высоколобая "Мадонна с младенцем" Козимо Туры, у которой, как крылья, вырастают сзади складки алого покрывала на спинке трона. И целых две "Мадонны с младенцем" Джованни Беллини: более ранняя меланхолична и как будто не может найти управы на своенравное дитя с его непослушной анатомией, более поздняя полна любви и добилась полной гармонии в отношениях с ребенком и пейзажем, между обеими от силы 20 лет, а кажется — столетие. Что же касается Бергамо, вероятно, самым известным из местных художников был Джованни Баттиста Морони, великий портретист XVI века, начавший свои эксперименты в жанре там, где их закончил Ганс Гольбейн Младший, и ныне считающийся прямым предшественником Караваджо. Прелестная "Девочка из семейства Редетти", "Портрет молодого венецианца", парные портреты четы Спини — почти что небольшая ретроспектива.

"Великие живописцы Ренессанса из Академии Каррара в Бергамо". ГМИИ имени Пушкина, с 29 апреля по 27 июля