Исследования остатков монументальной постройки к юго-западу от Соборной мечети в Болгаре

ИССЛЕДОВАНИЯ ОСТАТКОВ МОНУМЕНТАЛЬНОЙ ПОСТРОЙКИ К ЮГО-ЗАПАДУ ОТ СОБОРНОЙ МЕЧЕТИ В БОЛГАРЕ

© 2012 г. В.С. Баранов, Д.Ю. Бадеев, В.Ю. Коваль

Костромской государственный историко-архитектурный и художественный музей-заповедник, г. Кострома; Институт археологии РАН, г. Москва

Ключевые слова: конструкция и архитектурные особенности постройки, торговый инструментарий, монеты, функциональное назначение - торговый двор/ городской базар, вероятная реконструкция.

Раскопки на участке, размещающемся в 100-150 м к юго-западу от Соборной мечети Болгара, были начаты сотрудником Института археологии Академии наук СССР (г. Москва) М.Д. Полубояриновой в 1989 г. Этот участок размещался в районе пересечения ул. Назаровых и Школьного переулка, на огороде небольшого землевладения (выморочной усадьбе Бушевых). Заложенный в 1989 г. раскоп CIV (104) имел площадь 108 кв. м. В том же году рядом с ним был заложен раскоп CV площадью 48 кв. м, которым руководила сотрудник ГИМа Г.Ф. Полякова. Таким образом, в первый год раскопок усилиями двоих исследователей и двух научных организаций Москвы была вскрыта площадь 156 кв. м. Эти работы сразу же получили широкую известность, поскольку на раскопе М. Д. Полубояриновой был обнаружен фундаментный ров шириной до 1,2 м и глубиной около 1 м, принадлежавший, несомненно, крупному монументальному сооружению. В древности ров был заполнен бутовым белым камнем, скрепленным известковым раствором, однако почти

весь камень из этого фундамента был выбран в ХУШ-Х1Х вв. Рядом с фундаментным рвом фиксировались завалы битого кирпича золотоордынского производства, оставшегося от разборки стен некогда существовавшего здания.

Раскопки на рассматриваемом участке были продолжены в 1990 г., когда теми же исследовательницами (М.Д. Полубояриновой и Г.Ф. Поляко -вой) были пройдены еще 2 раскопа с номерами СУШ и С1Х, каждый площадью 48 кв. м. В результате этих работ фундаментный ров монументального сооружения был зафиксирован на протяжении 20 м: он проходил по линии СЗ-ЮВ, причем на юго-восточном его конце угадывался угол (поворот стены на юго-запад). К сожалению, невозможность выхода за пределы тогдашнего дворовладе-ния не позволило продолжить изучение этого фундамента ни в одну из сторон. По различным объективным причинам зачинатель работ на данном участке М. Д. Полубояринова также более не возвращалась к исследованиям в этом интереснейшем месте.

Однако оставалась возможность расширения раскопа к северу и эта возможность была реализована Г.Ф. Поляковой в 1991 и 1992 гг. (в последнем сезоне работы проводились совместно с Н.А. Кокориной) - раскопами СХ111 и СХУ. В 1993 г. Н А. Кокорина самостоятельно продолжила работы на том же участке, сделав небольшую прирезку к раскопам прошлых лет -раскоп СХУШ. После этого наступил продолжительный перерыв в изучении этого интереснейшего участка древнего Болгара. Правда, в 2000 г. Н.А. Ко-корина возобновила здесь работы, сделав прирезку к раскопам прошлых лет с севера (эта прирезка рассматривалась ею как продолжение раскопа СХУШ), но дальнейшее продолжение этих работ не последовало1.

Итак, за 6 полевых сезонов (19891993, 2000 гг.) трем исследователям удалось изучить всю возможную на тот момент площадь, представлявшую собой прямоугольник размерами 26 х 20 м, вытянутый с севера на юг (до материка была вскрыта площадь 480 кв. м). На этой площади были прослежены упоминавшиеся выше остатки фундамента монументальной постройки и примыкавших к нему с северо-востока построек и сооружений, среди которых наибольший интерес представляли собой фрагментиро-ванные остатки трех (сменявших друг друга) горнов, рассматривавшиеся Н. А. Кокориной как следы гончарного производства, совмещенного с ювелирным и стеклообработкой (Кокори-на, 2005). Скрупулезный анализ этого же материала М.Д. Полубояриновой

1 Отчеты о раскопках 1989-1993 и 2000 гг. хранятся в научном архиве Института археологии РАН (г. Москва) и в архиве Болгарского музея-заповедника.

позволил ей сделать убедительный вывод о том, что горны принадлежали стеклообрабатывающей мастерской, занимавшейся изготовлением перстней и бус из стекла бирюзового и черного цвета. Большое количество стеклянных изделий (обломков перстней и бус), включая бракованные изделия, неопровержимо свидетельствует об изготовлении здесь таких украшений (Полубояринова, 2006). Правда, датировка мастерской осталась не вполне определенной - она отнесена к началу позднезолотоор-дынского периода, но без конкретной даты. Неясна была и стратиграфическая позиция этой мастерской по отношению к рассматриваемому здесь монументальному сооружению2.

Однако вернемся к остаткам монументальной постройки, выявленным в первые два года раскопок. Уже в 1989 г. М.Д. Полубояриновой удалось зафиксировать в южном профиле бровки раскопа CIV (1989, чертеж 14) прослойку известкового раствора, отходившую от фундаментного рва и обозначавшую горизонт строительства данной постройки, которая располагалась на глубине около 50 см от современной дневной поверхности, что ясно указывало на позднее (в рамках XIV в.) время строительства и разрушения этой постройки. Кроме того, в раскопе 1989 г. ею были обнаружены обугленные остатки деревян-

2 Для хронологизации стратиграфии данного участка уже накоплено достаточно материалов, но они пока не полностью систематизированы. Поэтому оставляем этот важный вопрос для решения в ближайшем будущем. Однако уже сейчас можно утверждать, что упомянутая сте-клообрабатывающая мастерская функционировала до начала монументального строительства на данном участке.

ных конструкций, размещавшихся к юго-западу от исследованного фундамента, просевшие в заполнение более ранней ямы. Среди этих обугленных плах были найдены весовые гирьки и чашечка весов, что позволило сделать вывод о торговом назначении примыкавшей к фундаменту территории. Правда, раскопки последующих лет, проводившиеся в основном к северо-востоку от обнаруженного фундамента, где были выявлены кладки стен из обожженного кирпича, перпендикулярных этому фундаменту, подталкивали к мысли о том, что внутренний объем монументальной постройки размещался именно здесь и был поделен на отсеки (Кокорина, Полубояри-нова, Полякова, 1994, с. 22-23). Там же были открыты и остатки горнов явно производственного назначения. Отсюда в литературе появились туманные упоминания «каменно-кирпичных стен» некоего «ремесленного двора» (Кокорина, 2005, с. 112). Однако никто из руководителей раскопок тех лет так и не решился детально обосновать какую-либо интерпретацию открытого фундамента, что и не удивительно, поскольку данных для такой интерпретации было явно недостаточно.

Возобновление археологических исследований описываемого памятника произошло в 2011 г. в рамках программы благоустройства Болгарского музея-заповедника, осуществляемой фондом «Возрождение» под руководством М.Ш. Шаймиева. Раскоп СЬХП был заложен вплотную к западным бортам раскопов 1989, 1990 и 2000 гг. с минимальным смещением к северу от прежней сетки квадратов (площадь 188 кв. м). Руководство раскопками осуществлялось В.С. Барановым, в работах участвовала также группа специ-

алистов Института археологии РАН1. В 2012 г. исследование монументальной постройки было продолжено в рамках работы Болгарской экспедиции Института истории АН РТ двумя раскопами - СЬХХУ1 под руководством В. С. Баранова и СЬХХ1Х под руководством В.Ю. Коваля (общая площадь вскрытия 336 кв. м). Таким образом, за два года раскопок общими усилиями двух научных учреждений России (Института истории АН РТ и Института археологии РАН) была вскрыта площадь 524 кв. м, а суммарно (за все годы раскопок, начиная с 1989 г.) на данном участке было изучено 1000 кв. м.

Уже раскопки 2011 г. позволили полностью пересмотреть прежние представления о размещении обнаруженной монументальной постройки: был выявлен северный угол ее фундаментного рва, от которого ров поворачивал к юго-западу (рис. 1). Стало ясно, что внутренний объем здания располагался не к востоку, а к западу от ранее обнаруженного фундамента. Остальные параметры этого объекта, зафиксированные предшествовавшими исследованиями, не претерпели каких-то корректировок: фундаментный ров имел почти вертикальные стенки и плоское дно, его ширина колебалась от 1,2 до 1,8 м, причем в нижней части она составляла 1,0-1,2 м, расширяясь к верхним краям, что было связано с откосами стенок, образующимися при откапывании траншеи в сыпучем грунте и последующими обрушениями краев при выборке из нее камня (рис. 2)2. Глубина зало-

1 В состав группы входили к.и.н. В.Ю. Коваль, Д.Ю. Бадеев, Е.Е. Васильева, М.А. Курицын, П.Н. Толоконцев.

2 На фото профиля раскопа воспроизведен разрез фундамента, выполненный

жения фундамента была примерно одинакова и составляла 0,8-1,2 м от уровня дневной поверхности времени строительства и существования здания. Интересно отметить, что фундаментный ров далеко не везде достигал материка, в ряде мест он пересекал котлованы подвалов деревянных зданий с достаточно рыхлым заполнением (рис. 3), причем лишь в одном случае (в раскопе Г.Ф. Поляковой 1991 г.) ров был доведен до дна такого котлована, в результате чего глубина фундаментной траншеи превысила 2 м. Во всех остальных близких ситуациях дно траншеи не углублялось, строителями не применялось также никаких конструкций, укрепляющих это дно (сваи, лежни) даже в очевидно опасных для него местах. Это говорит либо о небрежности стройки, либо о том, что проект строительства изначально не предполагал серьезной нагрузки на них. Отмеченное исключение из правила (углубление фундаментной траншеи до дна котлована предшествующего здания) можно объяснить только тем, что этот котлован был засыпан непосредственно перед началом строительства, грунт еще не успел слежаться, и строители не могли не понимать, что в этом месте фундамент начнет деформироваться сразу после окончания стройки. Первоначальная кладка фундамента сохранилась фрагментарно, в основном она была уничтожена при позднейшей выборке камня. Никакой системы в размещении разноразмерных обломков известняка не применялось - они были набросаны хаотично и залиты довольно рыхлым известковым

по диагонали к его продольной оси. Поэтому ширина траншеи кажется большей, нежели она есть на самом деле.

раствором (рыхлость этого раствора и позволила впоследствии легко выбрать из фундамента почти весь имевшийся там камень).

Раскопки показали также, что само здание не было «белокаменным», как упоминается в литературе (Кокори-на, 2004, с. 109), - судя по завалам обожженного кирпича обычного для золотоордынских построек размера (квадратный со сторонами длиной 2225 см и толщиной 4,5-6 см), на фундаменте покоились именно кирпичные стены. Исходя из ширины фундаментного рва, наибольшая ширина кладки могла составлять 4 кирпича. Кирпич не отличался высокой прочностью, укладывался же он на глиняном растворе, на что указывает присутствие в кирпичных завалах большого количества желтой глины. В нескольких случаях удалось зафиксировать остатки известкового раствора и алебастра, использовавшихся, вероятно, для крепления отдельных конструкций. Не исключено вторичное использование уже бывших в употреблении кирпичей (с остатками известкового раствора) или применение этого раствора при укладке внешних рядов кирпичей и отделки поверхности стен (для усиления их влагостойкости), о чем свидетельствуют находки кирпичей со следами и глины, и извести. Особенно актуальным применение известкового раствора должно было стать в местах оконных проемов, где использование глины могло оказаться недостаточным в плане обеспечения прочности соединения.1 Возможно, не случайно места находок железных решеток со-

1 Авторы благодарят за консультации вопросам болгарского строительства с.н.с. НЦАИ Института истории АН РТ Р.Ф. Шарифуллина.

впадают с массивами кирпича, глины, извести и алебастра.

Совмещение планов раскопов 1993-2000 и 2011 гг. (рис. 3) позволило установить длину северо-восточной стены постройки - около 32 м. Если предполагать квадратный план здания (а такое предположение кажется вполне допустимым), то размеры обнаруженной постройки оказываются сопоставимыми с Соборной мечетью (32 х 34 м). Однако светский характер этой постройки представляется несомненным: ее упрощенная архитектура (без каких-либо башнеобразных выступов по углам), относительно небольшая толщина стен и неглубокое заложение фундамента, равно как отсутствие мощных опор для колонн или столбов во внутреннем объеме, не позволяют видеть в ней сооружения, перекрытого куполом или иным каменно-кирпичным сводом. Нельзя рассматривать это здание и как недостроенное: в его внутреннем объеме обнаружены ленточные выкладки от внутренних перегородок, сделанные из сырцовых кирпичей (рис. 3, 4), которые были уложены на глиняном же растворе наклонно (как при кладке «в елочку») или вертикально (на ребре) шириной в 1 ряд, что заметно на их разрезах (рис. 5). Сами кирпичи были изготовлены из плотного желтого (оранжевого) суглинка и скреплялись глиняным раствором, который едва отличался по цвету от кирпича - этот раствор имел чуть зеленоватый оттенок, заметный только на контрасте с материалом кирпичей. Толщина швов между кирпичами составляла 2-3 см. Под некоторыми из кладок фиксировались следы продольно уложенных деревянных досок, от которых сохранился только древесный тлен (рис. 6).

В других случаях под кладками удалось зафиксировать прослойки желтого суглинка, аналогичного материалу сырцовых кирпичей, но насыщенного известью, которые фиксируют горизонт строительства белокаменного фундамента и всей постройки в целом. Следовательно, кладки из сырцового кирпича были сделаны уже после того, как был сооружен этот фундамент. В то же время, поверх кладок в ряде мест фиксировались остатки обугленных досок или плах, лежавших вдоль оси кладок, иногда прямо на их поверхности. Завалы кирпича перекрывали как кладки, так и обугленные древесные остатки, что указывает на разрушение стен здания после пожара, уничтожившего внутренние перегородки и перекрытия. Размеры сырцовых кирпичей в кладках достоверно не восстанавливаются, поскольку они были сильно повреждены перекопами и воздействием влажной среды. Сохранившаяся ширина и высота кладок составляла 15-35 см, однако, судя по разрезам кладок, первоначальные размеры кирпичей составляли 23-25 см (длина стороны) при толщине 4-5 см, следовательно, они не отличались от метрики обожженных кирпичей, использованных в кладках капитальных стен постройки.

Важно отметить, что основания сырцовых кладок фиксировались на том же уровне, что и дневная поверхность времени строительства каменно-кирпичной постройки, следовательно, эти основания не были заглублены в грунт и не являлись фундаментами, но они могли служить опорой для деревянных стен1, причем в их располо-

1 Менее вероятна реконструкция этих стенок в виде каркасных систем с заполнением из сырцового кирпича - этому

жении видна четкая система - все они строго параллельны фундаментам внешних стен здания (рис. 3). В частности, такие перегородки проходили на расстоянии 220 см от фундамента внешней стены, строго параллельно ему, причем в нескольких случаях (в т.ч. и в раскопе М.Д. Полубояриновой 1989 г.) расчищены остатки деревянного мощения пола в этом проходе

- обугленные доски лежали перпендикулярно оси этого коридора, проходившего вдоль всей внешней стены постройки. Кроме того, остатки сгоревших деревянных конструкций в некоторых местах были зафиксированы и поверх завалов кирпича, однако сохранность их была крайне низкой, что не дает возможности для их достоверной интерпретации.

Важной деталью конструкции внутренних перегородок постройки являлись железные решетки (рис. 7), которых найдено 5 шт., а также железные засовы (пруты длиной до 0,5 м; 2 шт.), сильно перегоревшие в пожаре. Четыре решетки были изготовлены из 4 круглых в сечении прутьев диаметром около 1 см и имели размеры 60 х 60 см, а одна, найденная в центре постройки, была сделана из 6 прутьев

- ее размеры 80 х 80 см. Эти решетки могли использоваться для перекрытия оконных проемов в кирпичных стенах или (и?) световых отверстий в кровле здания, размеры которых могут быть

противоречит отсутствие завалов необожженной глины в руинах постройки. Во всех случаях сырая глина встречена только совместно с обожженными кирпичами, т.е. она являлась остатками скреплявшего кирпичи глиняного раствора. Исключение составляют локальные прослойки глины на уровне полов постройки, которые стратиграфически четко отделяются от завалов стен.

реконструированы в пределах от 40 х 40 см (для решеток малого размера) до 60 х 60 см (для решетки, найденной в центре здания). Такими же перегоревшими в пожаре были и обломки от железных навесных цилиндрических замков1, находки которых фиксировались в основном вдоль внутренних перегородок постройки, где они могли маркировать места расположения дверей (рис. 8).

До завершения раскопок всего комплекса было бы преждевременно делать окончательные выводы о назначении исследуемой монументальной постройки, однако характер находок из слоя ее разрушения позволяет уверенно говорить о торговом назначении этого здания: здесь найдены многочисленные весовые гирьки, чашечки и другие детали весов, товарные пломбы, в т. ч. свинцовые и бронзовые (с рельефными изображениями), пробирные камни со следами золота на поверхности, слиток серебра, большое количество медных и серебряных монет (с соотношением первых ко вторым на разных участках от 4:1 до 12:1). Количество монетных находок в слое разрушения постройки внутри ее фундаментов примерно втрое превышает число находок за пределами ее контура. В то же время, здесь встречено крайне незначительное число бытовых предметов (ножей, оселков, пряслиц и т.п. вещей повседневного употребления), составляющих массовые находки в городских слоях самого разного времени.

Разрушению кирпичных стен постройки, как уже было замечено выше, предшествовал пожар, прослойка которого отчетливо фиксируется по всей

1 Только в раскопе 2011 г. таких замков (включая обломки) найдено 11 шт.

Рис. 2. Разрез фундаментной траншеи сооружения в западном профиле раскопа 2011 г.

Рис. 3. Совмещеный план раскопов 2011 г. и 1989-2000 гг.

Рис. 4. Основания перегородок из сырцового кирпича в раскопе СЬХХ!Х 2012 г.

Рис. 5. Продольный разрез кладки из сырцового кирпича в раскопе СЬХХТХ 2012 г.

Рис. 6. Тлен от деревянной доски под кладкой из сырцового кирпича в раскопе СЬХХ!Х 2012 г.

Рис. 7. Железная решетка в слое разрушения постройки (раскоп 2011 г.).

Рис. 8. Схема раскопа 2011 г. с обозначением мест находок замков и решеток.

Рис. 9. Схема раскопа 2011 г. с обозначением мест размещения кирпичных завалов.

площади внутри фундаментных рвов и частично - за их пределами. Судя по монетным находкам, этот пожар и последовавшее за ним разрушение кирпичных стен здания произошло, скорее всего, не ранее второй половины 1360-х гг. Единичные монеты более позднего времени зафиксированы только в маломощных отложениях, перекрывших горизонт разрушения и разборки здания (Хызр, чекан Гули-стана, 762 г.х. с надчеканкой «Газиз-хан», которая производилась от имени Азиз-шейха до 1367 г; Тохтамыш, чекан Сарая, 1388-89 гг.)1.

Кирпичные завалы обнаружены как внутри постройки, так и за ее пределами (рис. 9), причем наиболее мощные скопления битого кирпича зафиксированы именно с наружной стороны постройки, в верхней части заполнения обширных котлованов подвалов (погребов?), непосредственно примыкавших к фундаментам с внешней стороны (к северо-востоку от северного угла и к северо-западу от северо-западной стены). Дома с этими глубокими подвалами не могли существовать параллельно с нашей постройкой и погибнуть одновременно с ней, в том же самом пожаре, (который никак не мог бы их миновать, если бы они примыкали вплотную к стенам постройки). Этому предположению противоречит отсутствие следов пожара и катастрофического разрушения на дне подвалов, нижняя часть заполнения которых состояла из перемешанного засыпного грунта. В ряде случаев края таких подвалов были перерезаны фундаментными рвами рассматриваемой постройки, например, «полуземлянка Б» (по

1 Определение монет проведено с.н.с. Болгарского музея-заповедника, к.и.н. Д.Г. Мухаметшиным

М.Д. Полубояриновой (2006, рис. 1)2. Поэтому можно уверенно говорить о том, что подвалы функционировали до начала возведения рассматриваемой постройки, когда они были наспех засыпаны, сброс же остатков разобранных кирпичных стен привел к проседанию рыхлого заполнения подвалов и накоплению в образовавшихся западинах большого количества рушенного кирпича. Важно обратить также внимание на то, что при разборке кирпича из стен постройки значительная часть этого ценного строительного материала в дальнейшем вторично не использовалась.

Судя по датам монет из горизонта разрушения постройки и подстилающих ее горизонтов, возведение этого монументального сооружения можно относить к 1340-1350-м годам, а разрушение - ко второй половине 1360-х или 1370-м годам3.

Возвращаясь к предполагаемому назначению исследуемой монументальной постройки, не будет слишком большой смелостью предположить, что это мог быть городской торговый двор (базар) с многочисленными помещениями торговцев внутри, разделенными перегородками из дерева или (и) сырцового кирпича. Этот защищенный капитальной кирпичной стеной двор мог служить для торговли дорогостоящими предметами (тканями, пряностями, ювелирными

2 Сооружение 11 раскопок Г.Ф. Поляковой 1990 г., речь о котором шла выше при описании фундаментного рва постройки - именно при прорезке котлована этого сооружения дно рва было углублено и забутовано камнем.

3 Предлагаемые датировки являются предварительными, поскольку весь нумизматический материал из раскопок пока еще полностью не проанализирован.

изделиями и т.п.), что и потребовало создания мощного ограждения. На именно такое использование данного места указывают перечисленные выше находки (в т.ч. западноевропейских и местных товарных пломб, весов и разнообразных гирек, пробирных камней, многочисленных замков и засовов, слитка серебра) и наличие железных решеток на окнах.

Открытым остается вопрос о реконструкции внешнего вида перекрытия над этим зданием, однако очевидно, что оно могло быть только балочным. Обнаружение на стыках внутренних перегородок кладок из бутового белого камня или обожженного кирпича (мощностью не более 40 см) позволяет допускать использование легких (деревянных) столбовых опор для такого перекрытия1.

Архитектурные особенности исследуемого сооружения (использование обожженного и сырцового кирпича) характерно для построек нижневолжских золотоордынских городов, а также среднеазиатских и иранских построек ХГУ-ХУ вв. Например, перегородки из поставленных на ребро сырцовых кирпичей использовались в здании медресе на городище Сауран в Казахстане (Бай-паков, Акылбек, 2008, с. 59-69), и в крупной постройке на Селитренном

городище (Федоров-Давыдов, Булатов, Егоров, 1985). Хотя применение кирпича-сырца зафиксировано на памятниках Волжской Болгарии уже в домонгольское время, оно не имело здесь собственных глубоких корней. Поэтому, естественно предположить, что строители данного сооружения могли происходить из стран Востока, вошедших в Улус Джучи. В этой связи следует отметить выявленное в керамическом материале раскопов большое количество посуды XIX группы, которая по типологии Т.А. Хлебниковой имеет истоки в среднеазиатских мусульманских памятниках (Хорезм, Чач) и связана, по ее мнению, с перемещением групп населения, «скорее всего ремесленников» из районов Средней Азии в начальный период золотоордынского времени (Хлебникова, 1988, с. 49).

В заключение следует подчеркнуть, что торговое назначение рассмотренной выше монументальной постройки предполагалось уже М.Д. Полубояри-новой, с легкой руки которой раскопы на данном участке стали называться расположенными «на рыночной площади». Остается отдать дань восхищения скрупулезности анализа археологического материала и точности интерпретаций этого выдающегося исследователя Болгара.

ЛИТЕРАТУРА

Байпаков К.М., Акылбек С.Ш. Медресе средневекового Саурана // Археология степной Евразии. - Кемерово; Алматы, 2008.

Кокорина Н.А. Ювелирная мастерская из Болгара // Древности Поволжья: эпоха средневековья. - Казань, 2005.

Кокорина Н.А., Полубояринова М.Д., Полякова Г.Ф. Исследования торгово-ремесленного квартала в центральной части Болгара (1989-1993 гг.) // Город Болгар и его округа. - Болгар, 1994.

1 Авторы благодарят члена-корр. РАН д.и.н. В.В. Седова и к.и.н. А.В. Яганова за консультации по архитектурным вопросам.

ПолубояриноваМ.Д. Отчет о работах на Болгарском городище в 1989 г. (по раскопам XCIV, XCVI, CIV) // Архив Болгарского музея-заповедника.

Полубояринова М.Д. Стеклоделательная мастерская XIV в. в Болгаре // РА. -2006. - № 4.

Хлебникова Т.А. Неполивная керамика Болгара // Город Болгар. Очерки ремесленной деятельности. - М., 1988.

Федоров-Давыдов Г.А., Булатов Н.М., Егоров В.Л. Отчет о раскопках на Селит-ренном городище в 1985 году // Архив ИА РАН. Фонд Р-1. № 10766. М., 1985.

EXPLORATION OF REMAINS OF MONUMENTAL STRUCTURE IN THE SOUTH-WEST OF THE CATHEDRAL MOSQUE IN BOLGAR

V.S. Baranov, D.Y. Badeev, V.Y. Koval'

Key words: construction and architectural features of the structure, merchant tools,

coins, functional assignment - trading house / city market, possible reconstruction.

The article presents some results of continuation of archeological excavations of remains of monumental structure in the centre of the Old Bolgar, which were initiated due to research of M.D. Poluboyarinova in 1989-1990, and continued in the course of site of ancient town improvement held nowadays. There were ruins of 32 x 32 m sized building found which was built in 1340-1350 and destroyed in the second half of 1360s or 1370s. The building could have served as the trade yard (special market place).