С. Бриер. Киберсемиотика: трансдисциплинарная парадигма для исследования естественно-научной, социальной, феноменологической и гуманитарной проблематики. Реферат

С. БРИЕР

КИБЕРСЕМИОТИКА: ТРАНСДИСЦИПЛИНАРНАЯ ПАРАДИГМА

ДЛЯ ИССЛЕДОВАНИЯ ЕСТЕСТВЕННО-НАУЧНОЙ, СОЦИАЛЬНОЙ, ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКОЙ И ГУМАНИТАРНОЙ ПРОБЛЕМАТИКИ Реферат

Brier S.

CYBERSEMIOTICS: SUGGESTION FOR A TRANSDISCIPLINARY FRAMEWORK ENCOMPASSING NATURAL LIFE, AND SOCIAL SCIENCES AS WELL AS PHENOMENOLOGY AND HUMANITIES // International Journal of Body, Mind, and Culture. - 2014. -Issue 1(1). - P. 3-53.

В статье разрабатывается трансдисциплинарный подход к анализу знания и сознания в феноменологической перспективе; в основу подхода положена интеграция трех типов знания: я-знания, или экспериментально полученного человеком знания (first-person knowledge), ты-знания, или знания, приобретенного в процессе коммуникации (second-person knowledge), и он-знания, или научного знания об окружающем мире (third-person knowledge). Развитие знания и сознания рассматривается в структуре глобальной семиотической парадигмы.

Во введении отмечается, что возможности мозга не ограничиваются его физиологическим характером, который, как известно, обеспечивает получение и обработку перцептивных сигналов. Функционирование мозга связано не только с накоплением субъективного опыта, изучение формирования и структурирования которого в последние десятилетия привлекает специалистов разных областей знания. Мозг - это прежде всего объективно существующая субстанция, поэтому, как полагает автор, «моделируя субъективные процессы сознания / познания, мы не моделируем работу мозга» (с. 4). Несмотря на огромное количество экспериментов, связанных со сканированием зон головного мозга с целью последующего определения сте-

375

пени их активности в соотнесении с, например, речевыми описаниями чувственно-эмоциональных переживаний испытуемого, мы не можем утверждать, что этими процессами ограничивается деятельность мозга. Не существует научно обоснованных методик объективации эмоциональной и опытной составляющей человеческого сознания, или я-знания; эта проблема усугубляется и существованием невербальных проявлений сознания, которые с трудом поддаются анализу. Так, мы не можем подвергать исследованию процесс трансформации идеи (например, идеи приготовить чай) в ее физиологическое воплощение (движения и действия по приготовлению чая). На этом основании автор резюмирует, что отсутствие надежной научной платформы для изучения сознания обусловливается тем, что исследования феноменологического, герменевтического, дискурсивного и культурологического плана (в которых сознание выступает объектом анализа) очень редко используют методики количественного анализа, ограничиваясь выведением частных или общих моделей без надежных статистических показателей. Количественные методы используются при исследовании мозговой активности, но не сознания. Эту проблему автор вслед за Дж. Левиным называет «объяснительным пробелом» (explanatory gap) [Levine, 1983]. Обращение к биосоциальным теориям функционирования мозга, по мнению автора, также не способно решить поставленную задачу, так как в данных теориях демонстрируются «редукционистские объяснения связи опыта и поведения, например, в концепции "эгоистичных генов" и меметике Р. Докинза, социальной биологии Э. Уилсона» (с. 7).

На этом этапе автор формулирует рабочую гипотезу, суть которой состоит в том, что исследование сознания через физико-химические, информационные и вычислительные модели должно базироваться на достижениях феноменологической парадигмы исследования мира как объекта познания, что позволит объяснить и культурно обусловленные проявления. Так, феноменологический метод изучения сознания, предложенный Гуссерлем (к которому апеллирует С. Бриер), состоял в последовательном снятии слоев субъективного опыта познания именуемого объекта и изучении содержания этих слоев; процедура анализа продолжается до тех пор, пока объект не останется в чистом виде. Такой подход развивается в учениях Э. Гуссерля, М. Мерло-Понти, Ч.С. Пирса (в его терминах - фанероскопия).

В основе развиваемого трансдисциплинарного подхода, который автор называет киберсемиотикой, лежат две методологические составляющие: 1) метапарадигма семиотики, феноменологии, герменевтики; 2) информационно-кибернетическая. Привлечение положений различных научных направлений возможно при соблюдении основных принципов разработки интегративных направлений1. Трудности онтологического описания трансдисциплинарной научной парадигмы изучения сознания

1 Здесь автор ссылается на положения теории трансдисциплинарных парадигм Баса-раба Николеску в [№со1е8си, 2002].

376

состоят в том, что необходимо рассмотреть на единых основаниях физические (в традиционной позитивистской науке1), ментальные (в феноменологии) и социальные проявления сознания (в социологии2); при этом они должны быть представлены как составляющие глобальной семиотической системы, или трансдисциплинарной парадигмы.

Основания метапарадигмы семиотики, феноменологии и герменевтики, в первую очередь усматриваются автором в триадической теории развития знака Ч.С. Пирса, в частности в: 1) переходе от Первичности как шау-Ье8 к Третичности как would-bes (с. 7); 2) разработке логической теории применительно к семиотике, которая используется для изучения системных отношений знака и объекта именования; 3) осознании значимой роли лингвистики в формировании семиотических, когнитивных и феноменологических парадигм; 4) интеграции семиотического, феноменологического и прагматического подходов к изучению знания путем вовлечения их в единую систему логических отношений материи, жизни и сознания.

Основания информационно-кибернетической составляющей трансдисциплинарного подхода усматриваются автором в идеях Б. Николеску, который утверждает, что состояние естественных наук (а сам Николеску является ученым в области квантовой физики) зависит от того языка, на котором формулируется их содержание, так как язык, картина мира и мен-тальность находятся в тесной взаимосвязи.

Киберсемиотическая философия подразумевает интеграцию многих научных направлений, которые С. Бриер рассматривает в контексте основных четырех сфер знаний, составляющих «киберсемиотическую звезду»: естественно-научной, биологической (феноменологически-герменевтической), социокультурной, гуманитарной (с. 11). Естественно-научная сфера позволяет судить о распределении энергии и состоянии вещества; становление биологической системы связано с эволюционным развитием организмов на клеточном уровне; возникновение языковых значений является результатом социокультурного развития; внутренний мир отражает пути индивидуального развития сознания и индивидуальной картины мира в гуманитарном знании. Данные четыре сферы знания «киберсемиотической звезды» показаны на рисуночной схеме С. Бриера (см. рис. 1).

1 Автор апеллирует к позитивистским идеям, сформулированным в отношении науки, в [Neurath, 1983].

2 Автор называет биосоциальные «редукционистские» (с. 6) работы [Dawkins, 2006; Wilson, 1999; Blackmore, 2000].

377

Life/Living Systems Inner Life/Consciousness

Рис. 1.

Киберсемиотическая звезда

В качестве отправных моментов новой парадигмы автор выдвигает следующие: 1) основная роль в структурировании новой парадигмы принадлежит философии науки, базирующейся на эпистемологических и онтологических положениях теории информации, общественных и гуманитарных наук; 2) социальное, биологическое и гуманитарное знание вырабатывается в ходе интерсубъектной коммуникации путем обобщения телесного опыта, поэтому оно обладает слабой доказательной силой; 3) гуманитарные науки имеют свою собственную перспективу, которой нельзя пренебрегать, так как нельзя недооценивать значимость социального и биологического пути развития особей; 4) осознание различий в существовании разных форм жизни и изучение форм коммуникации живых существ являются необходимыми условиями развития новой парадигмы.

Итак, четыре типа научного знания, которые автор предполагает объединить для описания человеческого сознания (в проявлениях когни-ции, коммуникации, значения и осознавания) в теории киберсемиотики, -это знание 1) естественно-научное; 2) феноменологическое и герменевтическое; 3) социокультурное и дискурсивно-лингвистическое; 4) гуманитарное. В целях избегания формирования редукционистских взглядов на проблему или, наоборот, преобладания какой-либо из названных составляющих автор настаивает на необходимости признания их одинаковой значимости, отмечая, что «нам необходимо ими манипулировать и сочетать разные типы знания одновременно» (с. 12). Центральная идея автора заключается в том, что неверно рассматривать сознание и в целом разум в

378

отрыве от других проявлений природы; такой подход возможен при интеграции концепций динамической триадичности Пирса и герменевтического круга Гадамера. В этом случае сознание - часть общей биологической семиотической системы, которая сосуществует с материей и информационным содержанием в природе и культуре; а «сознание и интенциональ-ность являются частью нашей биологической структуры» (с. 15).

С. Бриер отмечает, что естественная наука на настоящий момент не дает четкого ответа на вопрос о том, какие биологические процессы лежат в основании пережитого опыта в терминах физических и химических составляющих, и более того, каковы отношения между ментальными процессами, биологической организацией и процессами, происходящими в неживой природе1. Систематизируя положения биосемиологов Я. фон Икскюля, К. Лоренца, Н. Тинбергена, Р. Эллиса, Д. Чалмерса, автор полагает, что эмоции - это действия организма по отношению к окружающей среде, а не реакции на нее; они достаточно определенно проявляются в селективности некоторых фрагментов окружающего мира для последующего воздействия на них. В этом случае материальная составляющая нашей биологической системы оказывается гораздо менее значимой, чем ее семиотическая, или знаковая, составляющая. Поэтому точная наука, по мнению автора, не способна разрешить проблему описания структуры сознания, она может лишь определить его биологические и поведенческие проявления. Для ответа на этот вопрос требуется интеграция естественно-научных достижений и достижений феноменологии и герменевтики.

Процесс воздействия организма на окружающую среду описывается в феноменологии (например, теориях Э. Гуссерля, Дж. Драммона, Дж. Эдельмана) в рамках триады: познающий, познанное и процесс познания (the knower, the known, knowing); я-знание, таким образом, в феноменологии считается не просто первичным, но основным. Данное утверждение противоречит традиционным научным взглядам о вторичности чувственного познания и значимости рационального познания, однако именно такой подход на настоящий момент считается в феноменологической философии центральным. Как указывает М. Мерло-Понти, «я - абсолютный источник всего, мое существование не имеет антецедента в физическом или социальном окружении, более того, мое существование направлено на это окружение и поддерживает его, как я поддерживаю и себя»2. Таким образом, сознание представляет собой содержание и способ взаимодействия с окружающим миром.

1 Здесь вопросы, поднимаемые автором, перекликаются с проблемами, рассмотренными в работе [Favareau, 2010].

2 Точная цитата: «I am the absolute source, my existence does not stem from my antecedents, from my physical and social environment; instead it moves out towards them and sustains them, for I alone bring into being for myself» [Merleau-Ponty, 1962, ix].

379

Путь к примирению феноменологических и рационалистических концепций знания С. Бриер усматривает в научной философии К. Поппера, в основе которой лежит концепция эволюционной эпистемологии [Popper 1972, 1977]. Ее центральный тезис заключается в том, что индивидуальное знание - это решение или способ решения некоторой проблемы, поэтому естественный отбор обеспечивает формирование примитивного знания даже у одноклеточных организмов типа амеб. Поппер развивает свою теорию знания через трансдисциплинарную онтологию смены трех миров: мира физической реальности, мира субъективного знания, мира интерсубъективного знания, которые должны вступать во взаимодействие, чтобы произвести объективное знание. Здесь С. Бриер констатирует слабость концепции Поппера, которую усматривает, во-первых, в недостаточности учета эволюционной составляющей процесса формирования знания, и во-вторых - в исключении из структуры «объективного знания» знания социального и естественно-научного (с. 23).

Для решения вопроса об эволюционной структуре процесса формирования знания С. Бриер систематизирует разнообразные концепции философии науки: концепции механического детерминизма (Ж. Моно), вероятностного детерминизма (Л. Больцманн, П. и И. Стенгерсы), теории энтропии (К. Шеннон, С. Кауфманн); однако возможность раскрытия феномена эволюционного развития автор вновь видит в теории синергизма Ч.С. Пирса, а также в теории аутопоэзиза У. Матураны и Ф. Варелы и в концепциях, развивающих и расширяющих модель аутопоэзиса на психологическом и социокоммуникативном уровне репрезентации (например, в концепции триадической модели аутопоэзиса Н. Лумана). С появлением возможности воспроизводства начинается естественный отбор, формируется знание, необходимое для выживания (survival knowledge); семантические варианты такого знания сохраняются организмами как потенциальные реакции на окружающую среду, некоторые из них имеют молекулярную структуру (с. 28). Это позволяет всей системе осуществлять воспроизводство от поколения к поколению. Описанный процесс Дж. Хоффмейер и К. Эммеке назвали дуалистичностью кодирования, или двойным кодированием (code duality) [Hoffmeyer, Emmeche 1991], где в роли двух кодовых систем выступают аналоговая система фенотипа живого существа и цифровая система его генотипа. В качестве поддержки такого взгляда со стороны биологической науки С. Бриер приводит данные Марселя Барбиери [Barbieri 2009, 2011], в которых обнаружены отличия в молекулярном составе живых и неживых организмов, и заключает, что «жизнь связана с появлением особых молекул, которые выработала и продолжает воспроизводить машина аутопоэзиса» (с. 29). Таким образом, выжившие виды и организмы - это такие, чья молекулярно-генетическая структура в процессе смены поколений удачно справлялась с решением проблем, связанных с выживанием; аутопоэзис поэтому составляет основу селективности. Согласно теории двойного кодирования, существуют па-

380

раллели между жизнью и мышлением, с одной стороны, и между протеинами и чувствами - с другой, где, как указывает М. Барбиери, «чувства -это артефакты мозга, производимые кодирующим устройством по правилам нейронного кодирования; в случае с протеинами роль кодирующего устройства берет на себя рибонуклеопротеиновая система клетки, выстраивая мостик между генотипом и фенотипом»1.

Роль четвертого типа знания, социокультурного и дискурсивно-лингвистического, в эволюции сознания определяется тем, что «когниция распределена в обществе, имеет биофизические телесные основания, культурно обусловлена» (с. 31). Обладание языком является отличительной особенностью человека. Способность производить язык, как считает Т. Дикон [Deacon 1998], была основным параметром селекции человека на ранних этапах эволюции человека. Человек программируется языком, так как изучать язык - значит изучать культуру; в культуре человек получает новый уровень свободы, снижает возможности предопределенности, но вместе с тем приобретает новые риски. Сам социальный контекст становится необходимым для интерпретации и выживания.

В целом автор выстраивает следующую ступенчатую систему эволюции и формирования знания: зарождение протеинов, появление эмбрионов, появление сознания, формирование языка. Киберсемиотика нацелена на установление диалоговых отношений между достижениями гуманитарной, естественно-научной, феноменологической и социокультурной парадигм. Сама жизнь предстает как континуум, в котором природа и культура являются составляющими глобальной семиотической системы; организмы сами конструируют свой мир и самих себя: от Первичности к Вторичности и Третичности.

На первой ступени формирования сознания, которое может быть как субъективным, так и интерсубъектным, возникают ощущения, не соотносимые с другими ощущениями, первичный перцептивный опыт. На второй ступени, при соотнесении с прошлым опытом нового перцептивного опыта появляются более сложные формы сознания, через соотнесение значений первичности и вторичности формируется осознание себя, или самосознание (с. 41). Эти ступени автор соотносит с рассмотренными выше типами знания: я-знание, ты-знание и он-знание, подчеркивая ценность каждого из рассмотренных видов. По Пирсу, три названные ступени являются тремя фазами становления как сознания, так и иной реальности. Они эволюционируют во времени и, таким образом, обнаруживают теснейшую связь между формой проявления и временным промежутком2.

1 Точная цитата: «Feelings are brain-artifacts that are manufactured by a codemaker according to the rules of the neural code. In the case of proteins, the codemaker is the ribonucleo-protein system of the cell, the system that provides a bridge between genotype and phenotype» [Barbieri, 2011, 380].

2 Автор приводит большое количество обширных цитат из [Peirce, 1976, 1992].

381

Любой вид перцепции поэтому становится частью сознания, от простейшего ощущения до сложной формы самосознания.

В работе Дж. Дили1, рассматривающего учение Пирса, указывается на то, что в его концепции и сами научные направления, объектом которых становятся разные виды знания, также подвергаются триадическому членению: это науки открытия, науки обзорного типа и прикладные науки. Применительно к современным наукам такое членение иллюстрируется чистой математикой как учением о выводном знании по отношению к гипотетическим объектам; сеноскопией, или примарной философией как учением о сущностях и феноменах в целом (сюда он относит и разрабатываемое самим Пирсом направление фанероскопии); идеоскопией, или учением о специальных или экспериментальных направлениях (с. 43-44).

Человек, таким образом, является частью Вселенной, которая развивается и реконструируется, при этом данный процесс затрагивает любой этап ее существования, а сознание представляется активной формой сохранения целостности Вселенной. Вопрос о том, что составляет основу целостности Вселенной (концепции гилозоизма), рассматривался Демокритом, Аристотелем, он поднимается и в учениях Пирса и Дж. Уилера. С. Бриер и в этом отношении разделяет позицию Пирса, полагая, что целостность обеспечивается тем, что любое вещество имеет свою форму взаимодействия с миром / воздействия на мир. Сама Вселенная при этом предстает участником глобального процесса семиозиса как эволюции форм знания, производимых во Вселенной во времени и пространстве.

Как указывает автор, ссылаясь на работы Дж. Дили, «развитие организмов подчиняется правилу триадичности семиозиса, но сам процесс се-миозиса шире, чем жизнь; он начался задолго до зарождения жизни и носил характер изменения физического окружения, что, в свою очередь, способствовало возникновению жизни» (с. 47).

В целом разрабатываемая С. Бриером трансдисциплинарная парадигма киберсемиотики призвана интегрировать существующие на настоящий момент исследовательские парадигмы за счет объединения естественно-научного, гуманитарного, философского и лингвокультурного научного знания в отношении феноменов знания и сознания.

Список литературы

BarbieriM. Three types of semiosis // Biosemiotics. - 2009. - Vol. 2, Issue 1. - P. 19-30. BarbieriM. Origin and evolution of the brain // Biosemiotics. - 2011. - Vol. 4, Issue 3. - P. 369-399. Blackmore S. The meme machine. - Oxford, UK: Oxford univ. press, 2000. - 288 p. Dawkins R. The selfish gene. - 30 th anniversary edition. - Oxford, UK: Oxford univ. press, 2006. - 384 p.

1 Автором цитируются фрагменты работы [Deely, 2001].

382

Deacon T.W. The symbolic species: the co-evolution of language and the brain. - N.Y., NY: W.W. Norton & Company, 1998. - 528 p.

Deely J. Physiosemiosis in the semiotic spiral: a play of musement // Sign System Studies. -2001. - Vol. 29, Issue 1. - P. 27-48.

Favareau D. Essential readings in biosemiotics: Anthology and commentary. - Berlin, Germany: Springer, 2010. - 214 p.

Hoffmeyer J., Emmeche C. Code-Duality and the semiotics of nature // On semiotic modeling / Eds. Anderson M., Merrell F. - Berlin, Germany: Mouton de Gruyter, 1991. - P. 117-166.

Levine J. Materialism and qualia: The explanatory gap // Pacific Philosophical Quarterly. - 1983. -N 64. - P. 354-361.

Merleau-PontyM. Phenomenology of perception. - L., UK: Routledge & Kegan Paul, 1962. -696 p.

Neurath M. Philosophical Papers 1913-1946: With a bibliography of Neurath in English. - Berlin, Germany: Springer, 1983. - 268 p.

Nicolescu B. Manifesto of transdisciplinarity. - Albany, NY: State univ. ofN.Y. press, 2002. - 169 p.

Peirce Ch.S. The new elements of mathematics / ed. C. Eisele. - Berlin; N.Y.: Mouton de Gruyter; Atlantic Highlands, NJ: Humanities Press, 1976. - Vol. 4. - 448 p.

Peirce Ch.S. Essential Peirce: Selected philosophical writings, (1893-1913) / eds. N. Hauser, C. Kloesel. - Bloomington: Indiana univ. press, 1992. - Vol. 2. - 624 p.

Popper K.R. Objective knowledge: an evolutionary approach. - Oxford, UK: Oxford at the Clarendon press, 1972. - 406 p.

Popper K.R., Eccles J.C. The Self and its brain: an argument for interactionism. - Berlin, Germany: Springer International, 1977. - 616 p.

Wilson E.O. Consilience: The unity of knowledge. - N.Y., NY: Vintage Books, 1999. - 384 p.

M.K Kuoce

383