Латиноамериканская культура и религиозный синкретизм

КУЛЬТУРА И РЕЛИГИЯ

Я.Г. Шемякин

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКАЯ КУЛЬТУРА И РЕЛИГИОЗНЫЙ СИНКРЕТИЗМ

Религиозный синкретизм - характерная отличительная черта духовной жизни латиноамериканских народов, прямо связанная с особенностями цивилизационного процесса в Новом Свете. Несмотря на то, что христианство как мировая религия несло в себе мощный универсалистский импульс, та его разновидность, с которой столкнулись полтысячелетия назад автохтонные народы Америки, была неразрывно связана с западным культурно-историческим контекстом: христианизация в том виде, как она проводилась в ходе конкисты, означала на практике вестернизацию Нового Света. Однако вопреки попыткам многих рыцарей «духовной конкисты» полностью стереть наследие доколумбовых религиозных культов, несмотря на гибель жречества, главного хранителя автохтонных языческих традиций, определенные элементы этих традиций сохранились и вступили во взаимодействие с христианской культурой иберийских метрополий, причем со временем сложились определенные устойчивые формы взаимосвязи индейско-языческого и иберийско-христианского начал.

Можно выделить следующие основные формы существования (в преобразованном виде) сохранившихся элементов доколум-бовых культов в рамках системы католической религии и церкви: 1) использование индейских танцев (ритуальных по своему происхождению и характеру) при организации различных католических праздников; 2) фактическое сохранение в некоторых странах традиционных празднеств местного языческого происхождения под христианскими наименованиями; 3) продолжение существования

181

местных святынь или божеств под новыми католическими именами (как правило, местных святых и связанных с ними предметов культа).

Особую роль религиозный синкретизм играет в латиноамериканской литературе. Здесь он выступает в двух формах: во-первых, как особый способ художественного мышления и шире - мировосприятия, который основан на идее объединения в рамках некоего нового единства разнородных типов религиозного сознания; во-вторых, как объект изображения в художественном тексте, без которого невозможно сколько-нибудь полное представление о латиноамериканской действительности.

Синкретизм как способ художественного мышления и мировосприятия

С точки зрения цивилизационного подхода под единым наименованием «синкретизм» скрываются два различных типа меж-цивилизационного взаимодействия: симбиоз (каждый из участников контакта остается самим собой, а нового культурного качества не возникает) и синтез (возникает нечто качественно новое, отличное от первоначально вступивших во взаимодействие элементов).

Наиболее ярким примером симбиоза с преобладанием автохтонного начала могут служить майяские литературные памятники XVI в., книги «Чилам-Балам» (буквально книги «Пророка Ягуара»), для которых характерно наличие в рамках одного и того же текста преданий майя, относящихся к доколумбову периоду, иллюстраций с иероглифическими знаками, изображений майяского календаря, а также связанных с календарным циклом богов, и вместе с тем -перифраз из Библии, упоминаний библейских персонажей.

Примером симбиотической связи иного типа, для которой характерна ведущая роль испанско-христианских элементов, может служить мировоззрение таких видных деятелей культуры XVI в., христианизированных индейцев, как Э. де Альварадо Тесосомок и Ф. Гуаман Пома де Айала. Оба, несомненно, искренне верующие католики, однако, когда они начинают излагать мифы и легенды своих народов, они столь же искренне верят в реальность языческих божеств. Противоречивость подобного сочетания в данном случае явно не осознается.

182

Уже в XVI в. определенные черты синкретизма начало приобретать и сознание некоторых католических миссионеров, активно контактировавших с индейским миром и испытавших на себе его обратное воздействие. В подавляющем большинстве случаев факт подобного воздействия оставался неотрефлектированным, неосознанным: на уровне сознательных убеждений люди этого типа оставались ревностными католиками. Таковы падре Мотолиния (Т. де Паредес де Бенавенте), Б. де Саагун и др.

В эпоху контрреформации прямое присутствие языческих элементов в произведениях формирующейся испаноамериканской словесности было исключено. В XVII в., а затем и в «век Просвещения» (XVIII в.) индейское начало обнаруживает себя главным образом в сфере эстетики. Воздействие «эстетической стихии» индейского мира на трактовку иберийских культурных форм, в первую очередь - религиозного искусства (от архитектуры до поэзии), наиболее ярко проявилось в креольском барокко.

Помимо симбиотических форм, как синкретизм характеризуются зачастую явления культурного синтеза, когда иберо-хри-стианское и автохтонное цивилизационные начала сливаются воедино, порождая нечто, отличное от первоначальных участников контакта. Среди первых и наиболее ярких примеров уже осуществившегося синтеза разнообразных культурных традиций могут быть названы: на индивидуальном уровне - творчество Инки Гар-силасо де ла Веги и Ф. де Альбы Иштлильшочитля; на уровне народного творчества - культ Девы Гваделупской в Мексике (возник в 1531 г.) и возникшие на его основе синкретические театральные постановки ауто и колокио, посвященные явлению Гваделупской Божьей Матери на холме Тепейак близ Мехико, где ранее находился храм ацтекской богини плодородия Тонацин. Тема «Гваделуп-ского явления» («гваделупанизм») стала одной из сквозных для мексиканской литературы, а сам культ Девы Гваделупской приобрел континентальный размах.

«Гваделупанизм» стал исторически первым и наиболее известным в ряду явлений, обычно объединяемых исследователями под общим наименованием «народный католицизм». Речь идет о специфике восприятия католической религии массовым сознанием в странах Латинской Америки: на уровне этого сознания догматы христианства вообще и их ортодоксальная католическая трактовка

183

в частности оказались неразрывно связаны с народными мифологическими и магическими представлениями, в том числе - автохтонного и африканского происхождения. «Народный католицизм» -это, пожалуй, наиболее яркий пример религиозного синкретизма и в истории, и в современной жизни Латинской Америки.

По мере формирования национальной прозы и поэзии латиноамериканских стран в Х1Х-ХХ вв. воздействие религиозного синкретизма на литературу начинает во все большей степени ощущаться на том глубинном уровне, который современный российский исследователь А.Ф. Кофман определяет как мифологическую инфраструктуру данной литературы: систему устойчиво повторяющихся взаимосвязанных мотивов, образов, сюжетных клише мифологического происхождения и характера. Хотя значительная их часть восходит к европейским истокам (прежде всего античной и христианской мифологии), отчетливо прослеживаются также и весьма далекие от христианства автохтонные и афроамериканские мотивы, главным образом в странах со значительной долей индейского и негритянско-мулатского населения. В общерегиональном масштабе наиболее заметно влияние мифологии аборигенного населения. Влияние индейского начала особенно ощутимо в трактовке тех универсальных мифообразов, которые связаны с природными реалиями, например, солнцем, землей (в первую очередь), водой, рекой, морем, луной, деревом.

Синкретизм как объект художественного изображения

На эмбриональной стадии развития латиноамериканской словесности в колониальный период (XVI-XVII вв.) прямое изображение явлений религиозного синкретизма было исключено в силу господства католической ортодоксии. В то же время косвенно религиозный синкретизм как реально наличествующее явление культуры, бесспорно, нашел свое отражение на страницах трудов мыслителей и писателей Ибероамерики, прежде всего - уже упоминавшихся Гарсиласо, Иштлильшочитля, Тесосомока, Помы де Айалы, Мотолинии, Саагуна.

В XIX в. на стадии становления национальных литератур латиноамериканских стран религиозный синкретизм первоначально не является предметом первостепенного внимания (и, соответст-

184

венно, первоочередным объектом изображения) для местных писателей и поэтов. Вместе с тем он все же продолжает присутствовать в качестве объекта изображения в тех произведениях мексиканской прозы и поэзии, которые посвящены «гваделупскому явлению», а также в находившейся в прошлом веке на начальных стадиях своего развития индеанистской литературе.

Начиная с появления на сцене латиноамериканской культурной жизни испано-американского модернизма интерес к явлениям религиозного синкретизма у литераторов континента резко возрастает. В творчестве Р. Дарио религиозный языческо-христианский синкретизм переводится уже на уровень сознательной программы построения собственного мировоззрения и способа творческого освоения действительности. В целом в XX в. религиозный синкретизм становится одним из важнейших объектов изображения в латиноамериканской литературе. Это прямо связано с активными поисками способов выражения самобытности латиноамериканской цивилизации, формирования ее собственного образно-символического языка. Многие писатели, поэты и мыслители континента видят в соединении (как правило, крайне противоречивом) различных религиозных традиций одно из важнейших выражений самобытности Латинской Америки и отдельных ее стран. В латиноамериканской литературе XX в. тема религиозного синкретизма нашла свое наиболее яркое выражение в творчестве таких писателей, как А. Карпентьер, Ж. Амаду, М.А. Астуриас, X.М. Аргедас, А. Роа Бас-тос, Г. Гарсия Маркес, X. Рульфо.