«Усилился тренд добровольной сдачи лицензий уставшими собственниками»

Почему кредитные организации покидают рынок, “Ъ” рассказала первый заместитель гендиректора «Эксперт РА» Марина Чекурова.

— Количество банков в России сокращается не первый год, почему?

— Тренд не только российский, он мировой. Банки укрупняются, этот бизнес во всем мире страдает от снижения маржинальности, 15 лет назад банки на развивающихся рынках продавались за 3–4 величины капитала, а сейчас же в лучшем случае — за один. Банковский бизнес ощутимо сжимается, регулирование ужесточается, не только в России.

— Это связано с ростом мошенничества?

— Рост мошенничества — лишь один из факторов. Серьезное ужесточение регулирования во всем мире связано с отмыванием денег. Добавляется и политический фактор. Его ощущают наши граждане, которые пытаются открывать счета за пределами РФ. Все это ведет к росту расходов на комплаенс, что не приносит денег, в отличие от расходов на маркетинг, и оказывает давление на маржу.

— Но в Европе маржинальность банковского бизнеса и не была высокой, то есть мы подходим к ней?

— Почти. Снижение маржинальности выталкивает с рынка игроков, которые не могут ее поддерживать. Это первое. Второе — серьезное удорожание банковской инфраструктуры. Вложения в IT становятся очень крупными и, соответственно, недоступными для многих банков.

— Разве этот фактор появился только сейчас?

— Это началось после кризиса 2008 года. Падение Lehman Brothers выступило катализатором кризиса в мировой банковской системе, весь сектор стал сферой повышенного риска для инвесторов. Никто не обладает всей полнотой информации о том, что реально происходит внутри банков. В результате переток капитала в сектор почти прекратился. С другой стороны, начался процесс снижения ставок во всем мире, потому что денег слишком много из-за политики количественного смягчения и реструктуризаций.

— Доходность, получается, стала снижаться из-за падения ставок вследствие количественного смягчения, а расходы — расти вследствие цифровизации?

— Расходы увеличиваются прежде всего из-за формирования новой инфраструктуры банковского рынка. Мир начал очень быстро двигаться в сторону цифровизации, и, когда привычная система стала рушиться, старейшие банки Европы спасали как национальное достояние, а не как бизнес.

— Но активность новой администрации ЦБ РФ, которая с 2013 года стала убирать банки с рынка, ведь не была связана со снижением маржинальности?

— За что в основном отзывались лицензии? После 2008 года и до 2012 года большей частью за неисполнение нормативов по капиталу, у многих он был «нарисован». А после — за проблемы, связанные с кредитованием связанных сторон. Этим уже занялась команда Эльвиры Набиуллиной. Если сначала изучали только формальные юридические связи, потом стали заглядывать максимально глубоко, в самую суть.

Сейчас идет процесс отзыва лицензий у банков, которые по разным причинам не были отозваны в прошлом году. Особенно усилился тренд добровольной сдачи лицензий «уставшими собственниками». Они уже не могут поддерживать нормативы достаточности капитала за счет прибыли. Значит, вкладывать деньги в капитал должен акционер, но в какой-то момент он начинает задаваться вопросами — а зачем это нужно и стоит ли продолжать? Акционер может просто бросить бизнес. Это будет означать отзыв лицензии или самоликвидацию, и таких случаев за последние годы становится все больше.

— Продать такой банк нереально?

— Можно продать как лицензию, но цена будет ниже капитала. При закрытии банка у акционера все-таки есть возможность получить полный капитал.

— Сколько у нас крупных банков, про которые можно сказать, что они уже не утонут?

— 20 крупнейших — это те банки, которые реально контролируют порядка 87% активов. Половина списка — банки с госучастием. Иностранных всего четыре и несколько частных российских. При этом есть намерение ЦБ удерживать в системе существующее количество банков с госучастием. Оно не должно увеличиваться. И это хорошо.

— Но непонятно, кому продавать банки, иностранцы вряд ли заинтересуются из-за санкций и падающей маржинальности?

— Когда иностранные банки заходили в Россию в 2006–2007 годах, казалось, что они на нашем рынке априори будут лучшими. Но выяснилось, что это иллюзия. Система здесь не управлялась так, как им хотелось бы. Вряд ли сейчас продажа российских банков может привлечь иностранцев. А если последние захотят продать бизнес в России, скорее всего, возникнут большие трудности.

— Для средних банков ситуация аналогичная?

— Есть средние банки в Москве, а есть региональные. Это разные сущности. Раньше в столице концентрировалось порядка 75% всей банковской системы РФ, сейчас — только 53%. Бизнес-модели московских банков гораздо более уязвимы, чем у их региональных коллег. Региональный банк работает в своем «королевстве» и часто даже не выходит за его пределы, в этом нет необходимости. В регионе у таких банков есть местные клиенты, которые с ними уже много лет. Они хорошо знают друг друга, взаимодействие отлажено идеально. Клиенты эти, скорее всего, никуда не денутся.

В Москве же банки аналогичного размера, как правило, кэптивные, то есть обслуживающие довольно узкий круг акционеров и близких к ним лиц. Существование таких кредитных организаций напрямую зависит от того, насколько акционеры готовы их поддерживать. Эта бизнес-модель коренным образом отличается от той, что реализуют в регионах.

Средние региональные банки неплохо себя чувствуют, поэтому становятся предметом интереса крупных игроков. А московские банки с точки зрения конкуренции находятся в зоне уязвимости. Другой вопрос, как долго здоровые региональные банки будут готовы существовать в рамках конкуренции с крупнейшими игроками рынка.

— Мы опять возвращаемся к цифровизации, потому что крупные банки приходят в регион со своими мобильными приложениями, с предодобренными кредитами. Этим они нивелируют конкурентное преимущество местных банков по скорости принятия решения?

— Проблема региональных банков состоит в изменении структуры клиентской базы. Клиентская база 30+ отличается от клиентской базы 55+. Для клиентов из категории 30+ цифровизация будет ключевой при выборе кредитной организации. Тренд неизбежно затронет региональные банки. Возможно, лет через 5–7, но это неизбежно. Если ЦБ поможет регуляторно, финансово, инфраструктурно, технологически, они смогут выжить.

В большом лесу должен быть подлесок. Средние региональные банки как раз им и являются. То есть каждая категория игроков рынка на разных уровнях предоставляет разные услуги. Однако реальная помощь со стороны регулятора все равно необходима, чтобы они имели возможность снижать свои расходы.

— И насколько долго этот подлесок сохранится?

— Я думаю, что на ближайшие десять лет. Потому что останутся лояльные клиенты, которые будут ценить высокую скорость принятия решений в средних региональных банках и более низкий, чем в крупных кредитных учреждениях, уровень бюрократизации процессов. Но модель работает, пока позволяет маржа. Все идет к тому, что расходы на IT будут только увеличиваться. С другой стороны, количество персонала в банковском секторе сокращается, он становится все более айтишным и все более безлюдным.

— Вы же сами говорите, что это не сокращает расходы.

— Конечно, это не сокращает расходы, но позволяет в какой-то мере их балансировать. При этом производительность труда в банковском секторе серьезно растет по сравнению с тем, что было лет десять назад — благодаря цифровизации и усовершенствованию технологий.

Почему банки все чаще добровольно расстаются с лицензиями