Терроризм раздавили в третьем чтении

реставрация

Госдума одобрила в третьем, окончательном чтении пакет поправок в федеральные законы, направленных на расширение законодательной базы борьбы с терроризмом. Его принятие было ускорено после заявления Владимира Путина о необходимости найти и уничтожить лиц, захвативших и убивших в Ираке четырех российских дипломатов. Однако кроме права президента практически без ограничений использовать российские спецподразделения за рубежом закон возвращает практику конфискации имущества и заочного осуждения, а также позволяет ограничивать права СМИ в зоне контртеррористической операции.

Заочные суды и тайные операции

Необходимость принятия закона "О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ в связи с принятием закона 'О ратификации Конвенции Совета Европы о предупреждении терроризма' и закона 'О противодействии терроризму'" сразу во втором и третьем чтениях коллегам разъяснил зампред комитета по безопасности Анатолий Куликов. "Сегодня президент на встрече с руководителями прокуратур восьми стран сказал, что ждет от нас этот закон,— напомнил он.— Это особенно актуально в период перед встречей G8, за безопасность участников которой несет ответственность наша страна".

Наиболее значимые изменения, из-за которых отложенный на осень документ был срочно рассмотрен в июле, были внесены в законы о ФСБ и о противодействии терроризму. Поправки в первый документ дали президенту право принимать решение об использовании спецподразделений ФСБ против террористов за пределами России. А из второго закона была исключена норма, обязывающая главу государства при обращении в Совет федерации за разрешением на использование за рубежом вооруженных сил детально описывать условия и сроки их использования.

Независимый депутат Сергей Попов поинтересовался, почему президент не должен обращаться в СФ при использовании неармейских спецподразделений. "Только СФ должен направлять за границу спецподразделения,— заявил он.— Вы попробуйте в США провести контртеррористическую операцию, это к войне может привести! Или вы собираетесь это делать только в слабых странах?" Господин Куликов парировал, что многие операции ФСБ осуществляются в тайных условиях. "Если их согласовывать, мы никогда ни одну операцию не проведем",— честно признался он.

Нормы, регулирующие деятельность СМИ при освещении антитеррористических операций, существенных изменений не претерпели. Так, если в варианте первого чтения порядок сбора и получения журналистами информации о проведении операции определялся представителем оперативного штаба, то теперь это будет определять руководитель операции. Единоросс Борис Резник предложил поправку о том, что руководитель операции обязан "лично обеспечить оперативное и беспристрастное информирование представителей СМИ", а также защиту их "чести, достоинства, здоровья, жизни и имущества". Но с этим не согласился депутат Куликов: "А кто тогда будет решать задачи борьбы с терроризмом? Контртеррористическая операция — не ток-шоу со счастливым концом".

Неизменной осталась и самая заметная поправка в Уголовно-процессуальный кодекс: с 1 января 2007 года в России могут проводиться заочные судебные разбирательства по тяжким и особо тяжким преступлениям в отсутствие подсудимого, если он находится за пределами РФ. При этом право ходатайствовать перед судом о проведении заочного судебного разбирательства получил прокурор. Таким образом, у многих проживающих за рубежом бывших россиян, выдачи которых безуспешно добивается прокуратура, появится шанс переквалифицироваться из обвиняемых в заочно приговоренные. А если кто-то из них будет осужден по статье, связанной с терроризмом (например, "Содействие террористической деятельности"), то президент, видимо, будет вправе воспользоваться новыми полномочиями и направить по их нынешнему месту жительства спецподразделения для приведения приговора в исполнение.

Конфискация и сатисфакция

Впрочем, заодно с политэмигрантами от нового закона могли пострадать и тысячи проживающих в России бизнесменов, ведь наряду с сугубо антитеррористическими мерами депутаты решили восстановить в российском праве отмененный в 2004 году институт конфискации имущества. В варианте первого чтения конфискация распространялась на 47 видов преступлений, в том числе 13 экономических. В частности, лишение имущества грозило за кражу, мошенничество, присвоение или растрату, хищение ценных предметов, контрабанду, коммерческий подкуп, злоупотребление должностными полномочиями и получение взятки. И хотя налоговые преступления под конфискацию не подпадали, было очевидно, что обвиняемым в уклонении от налогов бизнесменам легко можно будет вменить мошенничество или присвоение имущества и уже через эти составы преступлений конфисковать "преступно" нажитое имущество.

При подготовке проекта ко второму чтению именно эти положения вызвали наибольшие споры и стали главной причиной принятия комитетом по безопасности решения о переносе второго чтения на осень. Но когда рассмотрение документа было решено форсировать, самые спорные поправки комитету пришлось изъять. Можно сказать, что вопрос о конфискации решил президент: сняв с должности генпрокурора Владимира Устинова, главного лоббиста конфискационного метода борьбы с экономическими преступлениями, Владимир Путин указал депутатам курс на борьбу с коррупцией экономическими, а не административными методами. В итоге из экономических преступлений конфискация будет применяться лишь за подделку денег или кредитных карт, вымогательство и незаконный экспорт. Остальные же статьи "с конфискацией" касаются в основном тяжких преступлений вроде убийств, терроризма и шпионажа (см. справку).

Сужение состава экономических преступлений, за которые грозит конфискация имущества, делает менее эффектной и опасной и сохранившуюся в законе статью о том, что имущество, переданное другому лицу или организации, подлежит конфискации, если это лицо "знало или должно было знать", что имущество получено в результате преступных действий. В случае сохранения расширенного списка состава "конфискационных" экономических преступлений сотрудники компаний, руководители которых были бы обвинены, например, в мошенничестве или присвоении имущества, также могли попасть под конфискацию — как получавшие зарплату от обвиняемых собственников.