Яги Кадзуо: искусство превращения в керамике Японии XX века

ISSN 1997-0803 ВЕСТНИК МГУКИ май-июнь 3 (29) 2009 г.

А. А. Журавлева

ЯГИ КАДЗУО: ИСКУССТВО ПРЕВРАЩЕНИЯ В КЕРАМИКЕ ЯПОНИИ XX ВЕКА

Статья посвящена авангардному направлению в искусстве керамики Японии середины, второй половины XX века, названным автором «керамическим объектом», представлен краткий обзор и анализ произведений Яги Кадзуо, прославившегося в современной истории искусства как новатор в работе с материалом, его свойствами фактурой и разнообразием форм. Ключевые слова: искусствознание, нефункциональная керамика, пластический объект, авангард, Яги Кадзуо, Япония, художественная техника, абстрактное мышление, глина, дизайн.

This article is devoted to the avant-garde direction in ceramics art ofJapan of the 20th century second part which was called by the author "ceramic object", a short revision and analysis of Yagi Kadzuo's works is represented in the article who has become famous in modern history of art as a man who is able to work with the material, it's variety offorms. Keywords: non-functional ceramics, plastic object, avant-garde, Yagi Kazuo, Japan, art's technique, abstract thinking, clay, design.

Искусство XX века в нашем сознании ассоциируется с новизной, с кардинальными переменами в развитии техники и связанными с этим социальными метаморфозами. Естественным образом изменения коснулись и художественной жизни.

Больших достижений Япония достигла в области архитектуры. Благодаря новым материалам и конструкциям было создано огромное количество живых памятников эпохи. Однако и в изобразительном искусстве появляются новые течения — в каллиграфии, гравюре и декоративно-прикладном искусстве. Особенно следует отметить интерес к керамике. Глина — материал, прошедший с человеком сквозь тысячелетия, также подверглась изменениям в руках современных мастеров.

В XX веке условно существовало три группы мастеров. Одни занимались промышленным дизайном, другие, составлявшие большинство, подражали средневековым формам и техникам, третья группа мастеров находилась в постоянном творческом поиске и, под безусловным влиянием западноевропейских течений в искусстве, пыталась создавать совершенно новые формы и разнообразные техники в работе с материалом.

Ярчайшим примером следует считать творчество мастеров группы «Содэйся» (1960-70-е годы). Отдельно хочется выделить фигуру Яги Кадзуо — бессменного лидера и основателя этого художественного объединения.

Яги Кадзуо (1918-1979) — потомственный мастер керамики, практически вся его жизнь была связана с крупнейшим ремесленным и, в частности, керамическим центром Японии — городом Киото. В 1954 году Яги Кадзуо создал одну из самых известных своих работ, которая ознаменовала разрыв между традиционностью и общепринятыми представлениями о керамике. «Прогулка мистера Самса» (Киото, 1954 год, глина, глазурь, 27,5х27х14 см) — пример совершенно нового подхода к работе с глиной. Это нефункциональная керамика, а правильнее будет сказать — «керамический объект», имеющий огромную смысловую нагрузку. «Прогулка мистера Самса» основана на сюжете романа Франца Кафки «Метаморфозы», в котором его герой — Грегор Самс — в одно прекрасное утро превратился в таракана. Однако следует отметить, что не на изображении самого персонажа здесь акцентировано внимание, более того, чтобы увидеть в этом произведении таракана, в которого превратился герой романа мистер Самс, требуются хорошо развитые абстрактное мышление и фантазия. Суть «Прогулки мистера Самса» для художника заключается в метаморфозах, которые происходят с самим материалом. Мастер экспериментирует с поверхностью, с формой предмета, пытаясь создать некое живое существо.

Так было положено начало новому направлению в истории японской керамики. Мастера этого направления очень часто отказывались от прикладной функции керамики и переносили все своё внимание на процесс работы с материалом и на технику.

Многие работы Яги Кадзуо выполнены в технике неглазурованной чистой глины. Этот интерес к неглазурованным поверхностям связан с увлечением современных мастеров великим наследием прошлого: с фигурами Ханива и керамикой Дзёмон. Однако по технике и смысловому содержанию никаких параллелей провести нельзя. Работа 1956 года «Прогулка» (Киото, 1956 год, глина, 50х24х11 см) буквально состоит из «пазлов», кусочков, которые словно бы неверно подобраны. Фигура даже напоминает робота — актуальную тему искусства XX века — времени машин, железа и новых технологий. Вместе с тем Яги Кадзуо показывает нам, насколько это хрупкий организм. Стоит ошибиться хотя бы в одной детали — и вся конструкция может рухнуть. Эту хрупкость человека-машины Яги Кадзуо пытается передать посредством глины, и ему это мастерски удаётся.

Все работы Яги отличаются необычайно высоким уровнем исполнения. Он полностью подчиняет себе материал, создавая из него то человеческие фигуры, то облака, то стены, то имитирует железные поверхности. Порой мастер пытается в одной работе показать всё, на что способна глина как материал.

Своеобразную керамическую картину представляет «Работа без названия» (Киото, 1961 год, глина, 27,5х31х10,3 см). Мастер не обременяет произведение заданным смыслом, ассоциациями. Для него важна только работа с материалом, его возможности. На керамической поверхности этого произведения практически нет свободного места. Поверхность будто бы прошла химические испытания на прочность. Мы видим и лопнувшие пузыри, и выполненные методом сдавливания волны и «морщины». В некоторых местах глина напоминают мягкую обивку, которую вспороли ножом. Мастер пытается показать мягкость и податливость материала, который способен принимать любую форму и передавать ощущение любой текстуры.

Яги Кадзуо, постоянно экспериментировавший с глиной, создал серию керамических объектов, которую условно можно назвать «рифлёный тип», ставший впоследствии визитной карточкой мастера. Например, работа «Стена» (Киото, 1963 год, глина Сигараки, 52х37х7,5 см) выполнена с помощью так называемой техники «морщин». При первом взгляде на это произведение кажется, что глину пропустили через мясорубку. Когда смотришь на такую поверхность, рождаются самые разнообразные ассоциации, хотя на самом деле Яги Кадзуо опять просто играет с поверхностью керамики. Он специально сглаживает часть «морщин» чтобы усилить контраст между гладкой и шероховатой поверхностью. Мастер концентрирует внимание зрителя именно на тактильном ощущении материала. Такой податливый материал, как глина, — прекрасный посредник между автором и произведением искусства.

Примерно с 1964 года Яги Кадзуо работает с созданным им новым типом — «чёрной керамикой». Почему мастер вдруг решает отказаться от столь любимого колорита обожённой глины, который связывал его и с древней керамической традицией Японии, и с самой природой? Это был не просто случайный опыт эксперимента. Яги Кадзуо специально несколько месяцев работал над созданием чёрной керамики. Дело в том, что, работая с глиной, мастер никогда не может с абсолютной точностью предугадать конечный результат. Огонь является вторым «мастером», который придаёт глине окончательную форму и колорит. Яги Кадзуо писал о том, что «необходимо исключить любую случайность в работе с керамикой» (1, с. 22). Это правило в своей основе противоречит всем традициям прошлого, поскольку именно в случайности, непредсказуемости и заключалось всё волшебство создания произведения искусства.

/ББМ 1997-0803 ВЕСТНИК МГУКИ май-июнь 3 (29) 2009 г.

Какой бы ни была температура обжига, чёрная глина никогда не поменяет свой цвет, а значит, мастер может прогнозировать и контролировать итоговый результат. «Чёрная керамика является результатом того, что глиняная поверхность поглощает сажу, продуцируемую в процессе сжигания сосновых игл» (2, с. 3). Это важно, поскольку чёрный цвет приобретается с помощью природного по происхождению органического материала. По своей сути материал остаётся природным с любой точки зрения. Одним из самых известных произведений Яги Кадзуо в чёрной керамике можно считать «Круг повседневности» (Киото, 1966 год, чёрная глина, 27,5х31х10,3 см), в котором мастер воплотил два своих главных новшества: «рифлёный тип» и чёрную керамику. Во многих произведениях типа «керамический объект» большую роль играют названия и сама форма. Круг, пожалуй, одна из важнейших семантических форм в культуре Японии. Форма круга прежде всего связана с буддизмом, с философией жизни и смерти, со сменой временных и природных циклов. Воспринимать форму круга вне культурно-философского контекста невозможно. В данной работе Яги Кадзуо представляет круг жизни, который ассоциируется с бесконечностью бытия. Интересно, что в этом произведении можно найти два круга. Один образован самой чёрной керамической оболочкой, а другой круг — это отверстие в центре объёма. Особенно этот контраст заметен благодаря чёрному цвету. Поскольку в этом произведении есть внутреннее пространство, то мы вспоминаем тему микрокосма и пустоты — важных понятий для философии дзэн-буддизма.

Превращение материала — это ведущая тема, лейтмотив всего творчества Яги Кадзуо. Он показал, каким разным, каким интересным может быть такой материал, как глины. Перед нами вдруг оказывается «Книга» (Киото, 1972 год, глина, 15,5х14х10,5 см), чьи страницы перелистывает невидимая рука и вдруг останавливается время. Как снимок фотоаппарата, Яги Кадзуо пытается передать на мгновение остановившееся действие. А может быть и картонная коробка, которая выполнена всё из той же глины, заманчиво приоткрывающая свою крышку, приглашая зрителя заглянуть внутрь. «И это, конечно, не просто шутка. Это — деятельность свободного духа и воображения, которые вырываются из привычного рационального порядка» (3, с. 9).

Творческое наследие Яги Кадзуо необычайно велико. Керамика — лишь малая доля его творческого наследия, куда входят и работы в области стекла, бронзы и графика, в которых также есть неповторимые находки и интересные превращения материала. Созданная им группа «Содэйся» на протяжении 1950—1970-х годов была признанным лидером и новатором среди японской авангардной керамики. Ещё никогда глина не была так высоко оценена как материал, способный быть послушным посредником между душой и руками мастера. Яги Кадзуо даже создал собственную теорию «физиологии материала» (busshitsu no seiri), согласно которой глина — материал живой, обладающий внутренним теплом и энергией. Кроме того, этот материал способен принимать любые формы согласно воле мастера.

В произведениях Яги Кадзуо удивительным образом сплелись мотивы Запада, древние традиции японской керамики и современное ему мироощущение. Он ввёл новые техники работы с глиной, новые формы, лишил керамику её прикладной функции и в то же время практически всегда работал с чистой глиной, точно так же, как это делали тысячелетием ранее мастера скульптур ханива. Желание раскрыть возможности материала, показать зрителю не только поверхность, но и внутренний мир произведения — черты, свойственные японским мастерам. В то же время ощущается дыхание времени с его абстракциями, сюрреализмом, влиянием школы психоанализа и поп-артом. Сам Яги писал: «Моя цель — союз между новыми идеями и традициями. Я нахожу гармонию между французской живописью Пикассо, Клее и покорностью японского гончарного круга» (4, с. 15).

Примечания

1. Ёсиаки И. Глина, образ и форма. Современная японская керамика 1981-85 гг. / Инуи Ёсиаки // Японская керамика. — М., 1972.

2. Nakanodo K. Sodeisha gojunen no ayumi (Sodeisha in the course of fifty years) / Kazunobu Nakanodo. — Kyoto, 1999.

3. Uchiyama T. Yagi Kazuo — the maverick genius ofcontemporary ceramics / Takeo Uchiyama // Yagi Kazuo — A retrospective. — Kyoto, 2004.

Ж. А. Рябчевская

МУЗЫКАЛЬНЫЙ ХРОНОТОП А.Н. СКРЯБИНА КАК ТОЧКА ОТРАЖЕНИЯ ИНВЕРСИОННОЙ СОЦИОДИНАМИКИ

РОССИИ НАЧАЛА XX ВЕКА

В статье предпринята попытка выяснить роль и место творящего субъекта в культурно-историческом контексте инверсионного типа социодинамики. Работа раскрывает биполяр-ность такого средства выражения как музыкальный хронотоп в творчестве А. Н. Скрябина. Его мелодии (горизонталь) отражали энергию, способную «преобразить» всё человечество, что импонировало революционно настроенной интеллигенции, а сложная гармония (вертикаль) ? устремления творческой элиты. Принцип обратимости горизонтали в вертикаль, а Времени в Пространство и наоборот («гармониемелодия») стал той точкой в культурно-историческом процессе, которая сконцентрировала в себе идеи поляризованного общества и их осмысление друг через друга. Ключевые слова: музыкальный хронотоп, инверсия — медиация, творчество А.Н. Скрябина, гармониемелодия, принцип обратимости

The article clears up the role and place of a creative person in cultural-historical context of inversion sociodynamics. It reveals bipolarity of such means of expression as musical chronotop in the creative works by A. Skryabin. His melodies (horizontal) reflected energy capable "to transform" all the humanity. That impressed revolutionary intelligentsia. And his complex harmony (vertical) impressed the aspiration of creative elite. The principle of transition ofhorizontal into vertical and Time into Space and vice versa ("harmoniemelody") became that point in cultural-historical process which concentrated the ideas of polar society and their interpretation through each other. Keywords: musical chronotop, inversion-mediation, creative works by A. Skryabin, harmoniemelody, principle of transition.

О творчестве Александра Николаевича Скрябина много писали и спорили. В основном дискуссии касались музыковедческих аспектов творчества: гармонии, мелодии, лада и пр. А вот связь его искусства с идейно-художественным контекстом эпохи стала исследоваться лишь в 70-е годы ХХ столетия. В настоящее время актуальной становится задача освещения творчества А.Н. Скрябина в культурологическом ключе.

В данной статье, с опорой на концепцию модифицированного инверсионного цикла, выстроенной А.С. Ахиезером на анализе фактов гражданской истории России, предпринята попытка выяснить роль и место творящего субъекта в культурно-историческом контексте инверсионного типа социодинамики. В связи с этим большое значение приобретает исследование особенностей такого малоизученного средства выражения у композитора, как музыкальный хронотоп, идейное содержание которого воплощено в философской концепции А.Н. Скрябина, определявшей все его композиторское мышление. Она сформировалась, на наш взгляд, под влиянием инверсионного типа сознания, который окутывал творческую среду предреволюционной России. Поэтому, будучи лишь точкой в культурно-историческом процессе, творчество музыканта-композитора отразило целую эпоху и предвосхитило последующую.