Ассоциативно-семантический словарь как основа для моделирования ценностных фрагментов языкового сознания носителей языка

л.о. Бутакова, Е.н. Гуц УДК 811.161.1*374.3

ассоциативно-семантический СЛОВАРЬ КАК ОСНОВА ДЛЯ моделирования ценностных ФРАГМЕНТОВ языкового сознания носителей языка1

В статье обсуждается ассоциативно-семантический словарь как модель языкового сознания носителей языка. Психолингвистические способы диагностики ценностных фрагментов рассматривается как часть анализа социальных процессов. Авторы исходят из деятельного понимания языкового знака и его значения, полагая, что любые социальные процессы отражаются в языковом сознании индивида в виде специфических когнитивных структур, связанных с социально значимыми языковыми знаками. По результатам ассоциативных и семантических экспериментов реконструируется смысловой состав, динамика значения, стратегии ассоциирования и семантизации слов преступление, вина.

Ключевые слова: языковой знак, языковое сознание, когнитивная структура, когнитивное пространство, ассоциативный эксперимент, семантический эксперимент, семантический дифференциал, значение как достояние индивида, динамика значения.

Larisa O. Butakova, Elena N. Goots

ASSOCIATIVE-SEMANTIC DICTIONARY AS THE BASE OF BUILDING A VALUE PART OF NATIVE SPEAKERS LANGUAGE CONSCIOUSNESS MODEL

In this article the associative-semantic dictionary is discussed as a language consciousness model of native speakers. The authors start with active understanding of a language sign and its value, believing that any social processes are reflected in language consciousness of the individual in the form of specific cognitive structures. According to the results of associative and semantic experiments the dynamics of word sense and meaning of the words crime, guilt are reconstructed.

Key words: language sign, language consciousness, cognitive structure, cognitive spice, associative experiment, semantic experiment, the value of a property of an individual, the dynamics of the meaning, sense.

1 Исследование выполнено при финансовой поддержке гранта РГНФ № 12-14-55001 «Лингвистика на службе гражданского общества: инновационные подходы в лингвистических исследованиях социальных процессов в Омской области».

Отношения слова и мира, слова и пользователя языка, языкового знака и его значения находятся в центре интересов современной лингвистики. Теория значения как достояния индивида интерпретирует семантику любого знака как когнитивное пространство (ассоциативное, семантическое, эмотивное). Наличие в стимульном списке ценностно ориентированных слов, набор экспериментальных процедур, задающих разные типы речевой деятельности, позволяют выявить смысловой состав социально значимой области и построить объемную ассоциативно-семантическую модель соответствующего фрагмента языкового сознания.

Языковое сознание и любой его тип вторичны, воссоздаваемы, являются результатом применения определенных методологических процедур [Залевская 2005: 234-244, Тарасов 2000, Бутакова 2006]. Языковое сознание психолингвистами определяется в виде «образов сознания, формируемых и овнешняемых при помощи языковых средств - слов, свободных и устойчивых словосочетаний, предложений, текстов и ассоциативных полей» [Тарасов 2000: 26]. Такое понимание предполагает выводимость на поверхность образов сознания только в связи с единицами языка и только в ходе той или иной речевой деятельности.

В этой же парадигме языковой знак -часть ментального лексикона индивида как динамической функциональной системы, связанной с продуцированием и пониманием речи, в которой обязательно взаимодействуют энциклопедические и иные знания [Залевская 2005: 56 и далее]. Смысловое пространство, стоящее за знаком, является результатом тесного взаимодействия всех типов знаний, «... сливающиеся в «средние итоги» впечатления от многократных соотнесений аналогичных, но не идентичных чувственных групп с одним и тем же словом формируют объективное ядро, или значение данного слова» [Залевская 2005: 48].

Любые процессы, происходящие в жизни человека и социума, отражаются в языковом сознании индивида в виде специфических когнитивных структур. Применение инструментария психолингвистики в сфере исследования социальных процессов становится одним из перспективных прикладных направлений современной науки о языке [Петренко 1983, 2005; Тарасов 2012].

Психолингвистический инструментарий дает возможность глубинного анализа современных когнитивных процессов, поскольку психолингвистика ставит своей целью объяснить через описание процедур речевой деятельности причины выбора и / или создания определенной «формы» для определенного содержания.

Результаты применения экспериментальных процедур смогут составить основу словарных статей не только ассоциативного, но и ассоциативно-семантического словаря. Последний рассматривается нами как модель языкового сознания. Эта позиция основана на точке зрения московской психолингвистической школы, определяющей ассоциативный словарь в качестве модели языкового сознания носителей языка. Словарь, основанный на экспериментах, проведенных с одними и теми же реципиентами и единым стимульным списком, решает задачи психолингвистического моделирования языкового сознания в «трехмерном пространстве» и также может рассматриваться как модель языкового сознания.

Массив реакций, полученных в прямом ассоциативном эксперименте, положен в основу ассоциативного поля слова-стимула (ассоциативное значение дается первым в словарной статье). Из развернутых предикаций, явившихся результатом дефиницион-ного семантического эксперимента (ответы давались по схеме «Х - это.»), формируются семантические поля (семантическое поле дается вторым). Восприятие слова по четырем шкалам (веселый / грустный, хороший / плохой, полный / пустой, светлый / темный) проявляет эмотивно-чувственное значение. Оно отражается в виде таблицы

шкал и индексов нагрузки по этим шкалам. Ассоциативно-семантическое портретиро-вание слова и специфика его лексикографи-рования представлены в данной статье на примере семантически связанных слов преступление, вина.

Исследование фрагментов языкового сознания, связанных с социально значимыми лексемами, по методологической базе и способам анализа экспериментального материала органично связано с психолингвистическим изучением содержания общечеловеческих ценностей. Последнее квалифицировано Е.Ф. Тарасовым в качестве актуальной задачи современной психолингвистической науки, поскольку «анализ вербального овнешнения образов сознания, отображающих по-разному феномены культуры и социума, дает возможность усмотреть специфику использования языковых средств в культуре и социуме» [Тарасов 2012: 11].

Ассоциативный эксперимент эффективен для установления образов сознания носителей языка [Горошко 2001а,б; Гуц 2005; Залевская 2005, 2011; Левицкий 1971; Леонтьев 1971, 1977, 2003а,б,в; Сазонова 2000]. Сконструированное по его результатам ассоциативное поле (АП) - «фрагмент образов сознания, мотивов и оценок русских» [Русский ассоциативный словарь: 6]. Как инструмент анализа языкового сознания он используется при исследовании образов сознания, овнешненных различными языковыми знаками, в разных научных парадигмах.

Семантический эксперимент (эксперимент на определение значения слова) в разных вариантах и с различными целями используется в психологии и психолингвистике.

Семантический эксперимент на восприятие слов-стимулов (в виде семантического дифференциала) распространен в психологии и психолингвистике для определения эмоционального веса слова [Петренко 1983, 2005], эмотивно-чувственного значения [Мягкова 2000]. Нами он был использо-

ван для выявления эмотивно-чувственного сектора семантики слов.

Эксперименты были проведены в 2009-2010 гг. в г. Омске и некоторых районах Омской области, продолжаются по уточненному стимульному списку в настоящее время. На всех этапах экспериментов информантами стали учащиеся школ, гимназий, лицеев, колледжей, техникумов от 10-12 до 17-18 лет, студенты разных вузов города от 18 до 25 лет. Возрастные, гендерные и социальные группы соответствуют принятым в социолингвистике и психолингвистике нормативам: распределение информантов учитывалось по формуле 4:1:1 (число гимназий, лицеев, общеобразовательных школ, колледжей, техникумов; вузов гуманитарного, технического, естественного профиля). Стимульный список представлен сорока общелитературными словами (именами существительными и прилагательными), маркирующими базовые этические, эстетические, ценностные концепты: дом, жизнь, красота, любовь, деньги, прощение, грех, ложь, разочарование, сострадание, вина, щедрость, верность и т.п. Стимульный список одинаков для всех участников эксперимента. Анкеты всех этапов эксперимента заполнялись письменно, указывался возраст, учебное заведение, курс (класс для школьников), специальность, будущая профессия испытуемых (школьники указывали по желанию). Объем выборки ассоциативного эксперимента - около 500 ассоциатов на каждый стимул. Объем выборки семантического (дефиниционного) и рецептивного экспериментов, описываемых в статье, более 400 ассоциаций на каждый стимул.

Использование регионального материала открывает перспективы моделирования значения как достояния определенных категорий индивидов, а также решения частных психолингвистических задач, например выявления содержания овнешняе-мой части сознания современного человека в условиях меняющейся социокультурной ситуации, учета перцептивно-когнитивно-аффективной деятельности говорящих

одного региона, установления тенденций изменения семантики, качества эмотивно-чувственного значения и пр.

При исследовании полученного материала мы руководствовались следующими теоретическими положениями: 1) «на позицию смыслового центра слова влияет возрастное членение языка (центр смещается по мере перехода носителя языка из одной возрастной группы в другую)» [Левицкий 1971: 158]; 2) «идентификация исходного слова в условиях свободного ассоциативного эксперимента, как и идентификация первого слова нового сообщения в условиях коммуникации (при условии отсутствия контекста и ситуации), представляет собой актуализацию наиболее вероятного для данного испытуемого (или слушателя) соответствия между предъявляемой ему словоформой и одной из единиц глубинного яруса лексикона» [Залевская 2005: 92].

Для идентификации и толкования значения слова важно субъективное переживание знания / понимания того, что стоит за словом-стимулом в сознании носителя языка. Поэтому нами фиксировались те «следы на пути от перцептивного стимула к информации, стоящей за словом в сознании и подсознании человека, которую мы упрощенно называем значением слова» [Сазонова 2000: 21], устанавливалось наличие / отсутствие зависимости актуализации значения от 1) возраста испытуемого; 2) семантики слова-стимула.

В традициях психолингвистического моделирования ассоциативного и семантического поля применялся полевый принцип описания / представления языковых единиц: от ядра (наиболее частотных ответов) к периферии (малочастотным и единичным).

Первой в словарной статье дается ассоциативное поле (АП) стимула. Оно оформляется в словаре традиционно - от стимула к реакции с фиксацией сначала ядра, потом - периферии АП. По этому же принципу производилось идентификация и толкование значения слов. Основными единицами семантической модели стали «се-

мантические множители»: «полнозначные слова, использованные в правой части толкового словаря» [Караулов 1980: 6], в нашем случае - в толкованиях (дефинициях), полученных от испытуемых в семантическом эксперименте. Принципиально следующее: словарная статья не является результатом проведенного нами компонентного анализа, а представляет собой модель, отражающую материал дефиниций, которые зафиксированы в семантическом эксперименте. Кроме семантических множителей, в словарной статье представлены конкретизаторы. Наличие, разнообразие и частотность использования конкретизаторов зависит как от стратегий толкования, выбранных испытуемыми, так и от семантики самого стимула. На основе такого содержания словарной статьи можно делать выводы о статичных и динамичных отрезках семантических областей, тенденциях развития семантики, смысловых областях и способах их выведения на поверхность с помощью разнонаправленной речевой деятельности.

Индексы шкалирования, полученные по методике семантического дифференциала, даются в виде таблицы в конце словарной статьи последними. Они показывают эмотивно-чувственное значение слов-стимулов с нагрузкой по четырем факторам.

Наличие трех типов информации в словарной статье дает возможность для воссоздания ассоциативных и семантических стратегий, связывающих стимул и реакцию в речевой деятельности участников экспериментов, обнаруживать области стереотипа, устанавливать количество и качество связей в АВС.

Ассоциативный эксперимент и моделирование АП для стимулов преступление / вина выявили следующее.

Преступление:

В ядре АП преступление в АЭ самой частотной является R наказание (98 в АП школьников, 174 в АП студентов). Реакция преступление ^ вина находится в ядре АП, но имеет у школьников 5-ый ранг (13), у сту-

дентов 6-ой ранг (13), после реакций убийство (87 в АП школьников, 60 в АП студентов), тюрьма (52 в АП школьников, 27 в АП студентов), грех (25 в АП школьников, 53 в АП студентов).

При схожести состава ядер АП ряд реакций сохраняет свои ранги в разных возрастных группах, ряд реакций - меняет ранги, ряд реакций не совпадает. Заметна социальная, возрастная устойчивость ассоциативной связи преступление ^ наказание, взаимной направленности ассоциативных связей в ментальном лексиконе носителей языка преступление ^ вина ^ наказание. При этом характер реагирования не одинаков. При сходной величине АП частотность стереотипной реакции преступление ^ наказание у студентов выше в 1,7 раз. Это говорит о большем уровне распространения взаимной связи стимула - реакции в данной возрастной группе и большей стереотипиза-ции данных смысловых областей.

Наиболее частотная реакция наказание составляет от общего числа реакций у школьников 16,6%, у студентов - 30,05%. Этот факт можно связать с большей устойчивостью стереотипа во второй возрастной группе, большим уровнем социализации студентов.

Основной состав частотных реакций ядра АП преступление у школьников и студентов совпадает (наказание, убийство, грех, тюрьма, закон, вина ...), изменчивость рангов этих реакций незначительна. При этом у школьников ядро АП преступление несколько меньше по составу реакций, вторая по частотности реакция убийство незначительно отстает от первой - в 1,1 раз (98 ^87). У студентов разрыв между первой и второй реакцией значителен, составил 2,9 раз (174^60).

Среди реакций АП преступление у школьников и студентов широк состав номинаций типов противоправных деяний и действий, обильна картина наименований типов преступлений и их последствий, много предметных реакций из области способов

и орудий осуществления преступления.

АП преступление у школьников и студентов не отличается разнообразием наполнения эмоционально-оценочного сектора, зато характеризуется высокой частотностью реакций из области морально-нравственного отношения. Оценочный сектор в поле школьников составляет 9%, в поле студентов - 18,5%. Реакции грех, вина, плохо находятся в ядре АП преступление у школьников (наблюдается оценочная стереотипизация). У студентов эти же реакции находятся в ядре, но характер эмоциональных и оценочных переживаний стимула разнообразен, амбивалентен, как и интерпретация феномена (в околоядерной части и на периферии неоднократно встречаются реакции поясняющего типа, относящиеся как к области правовой, так и социальной нормы, - поступок, плохой поступок; нарушение, нарушение закона, нарушение установленных правил; проступок, ошибка; противоправное деяние, деяние; отступление от правил, правонарушение, провинность). Интертекстуальных реакций в АП преступление у школьников нет, у студентов они присутствуют в ядре и на периферии АП преступление.

Вина:

В ядре АП вина самыми частотными являются R чувство (43 в АП школьников, только 18 в АП студентов), стыд (56 в АП студентов, только 3 в АП школьников), обида (49 в АП студентов, 39 в АП школьников), совесть (33 в АП студентов, 23 в АП школьников), раскаяние (28 в АП школьников, 27 в АП студентов), наказание (18 в АП школьников, 13 в АП студентов).

Реакция вина ^ преступление у школьников единична, у студентов не зафиксирована.

Ядра АП вина в целом сходны по составу у школьников и студентов, но не совпадают по наиболее частотным реакциям (см. диаграммы 1, 2). У школьников превалирует абстрактная реакция чувство, у студентов преобладает реакция из области психофизиологии, указывающая на конкретное чув-

ство, - стыд. Реакция, обладающая вторым рангом в АП, совпадает - обида, как и реакция, имеющая четвертый ранг, - раскаяние. Реакция совесть у школьников имеет шестой ранг (23), у студентов - третий (33). Реакция наказание и в первом, и во втором АП, входя в ядро, приблизительно равно удалена от самой частотной реакции (7-ой ранг в АП школьников, 8-ой - в АП студентов).

Картина отношений лексем преступление - (наказание) - вина в ассоциативно-вербальной сети носителей русского языка такова (см. схему 1): слова преступление и наказание связаны сильными, устойчивыми во времени и социальных группах взаимообусловленными отношениями (при этом ассоциативная связь преступление ^ наказание высоко стереотипизирована и потому гораздо чаще воспроизводится); слова наказание и вина также связаны взаимообусловленными отношениями, частотность воспроизведения которых недостаточна высока в паре вина ^ наказание, редка в паре наказание ^ вина (у школьников вообще не зафиксирована); отношения слова преступление ^ вина имеют однонаправленный характер, отличаются достаточной частотностью воспроизведения. Можно говорить о достаточно устойчивой связи слов преступление / вина, упрочняющейся при помощи двунаправленных отношений с лексемой наказание.

í.JHH'llJ

НЩ

грех тюрьма уСийсгно еекз и м .ист м ир наказание

54 S3 8 7

в ^10 м

i школьники I Студенты

50 1Ш 1М 200

Диаграмма 1. Состав ядер АГ преступление.

Диаграмма 2. Состав ядер АП вина.

Диаграмма 3. Состав ядер СП преступление.

схема 1. Взаимосвязи слов преступление - наказание - вина в АВС носителей русского языка.

Диаграмма 4. Состав ядер СП вина.

Глубинные семантические связи, выявленные в языковом сознании реципиентов с помощью ассоциативного и семантического экспериментов, анализировались по

принятым в психолингвистике классификациям. Учитывалось следующее: собственно семантические реакции (симиляры, оппози-ты) - результат «пропозициональной» тактики, когда стимул и реакция образуют пропозицию, восходящую к прототипическому для продуцента тексту [Горошко 2001а: 213; Караулов 1999: 123; Гуц 2005: 74-75]); реакции развертывания - реакции, дополняющие слово до некоторой структуры [Го-рошко 2001б; Гуц 2005: 72-74]; собственно ассоциативные - реакции, в которых прослеживается смысловая связь между стимулом и вызванным им представлением [Горошко 2001а: 213; Гуц 2005: 74].

Были выявлены следующие стратегии семантизации (процентный состав см. в Приложении 1, диаграмма 5). У школьников в СП преступление: 1. Наиболее частотная в АЭ семантическая стратегия соотнесения причины и следствия - преступления и наказания - была реализована гораздо реже. 2. Лидирующей оказалась интертекстуальная стратегия, в рамках которой стимул является частью названия романа Достоевского (в АЭ эта стратегия не была зафиксирована в данной возрастной группе). 3. Понятийная (собственно предикативная) стратегия, слабо проявившаяся в АЭ, является второй по частотности, причем в ее границах реципиенты в большей степени актуализировали когнитивные структуры правового типа, соотнося преступление с нарушением закона, в меньшей - с нарушением норм жизни социума. 4. Стратегия интерпретирования преступления как обобщенного или конкретного действия, деятельности (собственно ассоциативная) реализована в частотных реакциях. Они выражены процессуальными существительными поступок, убийство, действие и уточнены с помощью конкретизаторов, актуализирующих область правовых и нравственных оценок (плохой, во вред общества; необдуманное, необратимое, аморальное). Аналогичная картина наблюдается и на периферии семантического поля. 5. Оценочная реакция грех не ушла из ядерной части СП, частота ее появления

увеличилась вдвое. 6. Локативные сценарии развертывания, оформленные высказываниями с наречным словом когда, единичны. 7. Реакция вина в процессах семантизации не появляется.

У студентов в СП преступление: 1. Наиболее частотной оказалась собственно предикативная интерпретация, в рамках которой реципиенты соотносили преступление с нарушением законов, социальных и моральных норм, выходом за рамки, границы. Объектная правовая и нравственная конкретизация у студентов, в отличие от школьников, представлена в равной степени. 2. Оценочная стратегия соотнесения с нравственной категорией грех у студентов является второй по частотности, что практически совпадает со стратегий свободного ассоциирования и указывает на стабильности связи стимула и реакции при любом формате речевой деятельности. 3. Собственно семантическая стратегия интерпретирования преступления как обобщенного действия реализована в частотных реакциях. Они переданы существительными нейтрального и книжного, терминоориентированного типа (поступок, убийство, действие, деяние, проступок), уточнены с помощью конкре-тизаторов, актуализирующих область правовых, нравственных, моральных оценок (плохой, во вред общества; необдуманное, необратимое, аморальное, общественно наказуемое). 4. Ядро и периферия симметричны в лексическом, стилевом, семантическом отношениях. 5. Интертекстуальные стратегии отсутствуют. 6. Частотность локативных сценариев невысока, они применяются для акцентуации активного субъектного начала в описаниях нарушения закона. 7. Чаще встречаются объектные сценарии, оформленные сочетанием указательного местоимения и союзного слова (то, что...), описательно передающие необратимость наступления общественной реакции. 7. Семантическое соотношение преступления и вины не зафиксировано.

Значительная доля семантических отношений стимула - реакции проходится

у всех групп информантов на собственно семантические стратегии. Студенты - не исключение: их семантическое поле образовано преимущественно этим типом отношений, причем сектор семантических стратегий превышает сектор оценочных стратегий почти в 2 раза.

У школьников в СП вина (процентный состав см. Приложение 2, Диаграмма 6): 1. Область семантизации (количество и разнообразие множителей и конкретизаторов к ним) невелика в данной возрастной аудитории, вызвала у школьников значительное число отказов (10 семантических множителей, 207 отказов). 2. Количество наиболее частотной в АЭ реакции чувство увеличилось вдвое. 3. Наиболее частотной оказалась стратегия понятийного соотнесения стимула с областью психофизиологической принадлежности (чувство), конкретизированной либо за счет качественного (стыда), либо причинно-следственного (за содеянное, после того, как ты что-то натворил, после отрицательного поступка и пр.), либо эмотивного (печальное, стабильное), либо маркирующего (свидетельствующее о преступлении) уточнения. 4. Собственно предикативные реакции образуют небольшую область в ядре, совмещены с перцептивным и оценочным переживанием, обладают высокими рангами, связаны с поступком, подвергающимся всеобщему осуждению, - косяк (18), плохой поступок (11) или психофизиологической областью - состояние (33), выражены книжными, литературными или жаргонными словами. Последний семантический множитель обязательно уточняется за счет негативных оценочных конкретиза-торов (плохое, фиговое, плохо). 5. Оценочная стратегия соотнесения с нравственной категорией грех является второй по частотности, не совпадает со стратегиями свободного ассоциирования (у школьников в ядре АП этой реакции нет). 6. Реакции развертывания связаны с причинно-следственным, локативным, темпоральным, объектно-причинным сценариями. Первый тип сценария самый многочисленный (14), оформлен множи-

телем осознание в сочетании с конкрети-заторами - номинациями индивидуальной или социальной ненормативности - своей неправоты (10), преступления закона (4). Объектно-причинный сценарий вводится конструкцией то, что, имеет небольшую конкретизацию из области активности самого субъекта (человек кому-то насолил - 1) и квази-субъекта (не дает покоя - 6). Локативный сценарий не имеет распространителей, указывает на локус внутреннего мира говорящего (на душе - 3). Темпоральный сценарий редок (2), имеет форму сложного предложения с разветвленной системой связей, в котором актуализируется поведенческий фактор, не соответствующий социальной норме, и осознание этого, - человек понимает, что совершил, за что понесет наказание; сделал что-нибудь не так для другого человека, понял, что сделал что-то не то (1). 7. Ассоциативные реакции охватывают область метафорического переживания стимула как тяжести (камень на душе - 22). 8. На периферии поля проявились немногочисленные реакции на омонимичный стимул вино / вина - бокальчик, глоток, выпить бы бокальчик; напиток; метаязыковая реакция - смотря куда ударение падает. 9. В целом периферия отражает ведущие тенденции ядра в семантическом и стилевом отношении.

У студентов в СП вина: 1. Область се-мантизации, как и у школьников, охватывает 10 семантических множителей. Отличие состоит в большем объеме и сложности системы конкретизаторов, меньшем количестве отказов - в 18, 8 раз (21). 2. Как и у школьников, самой частотной оказалась понятийная (предикативная) реакция чувство (209). Напомним, что данная реакция в АП студентов имеет только 6-ой ранг, встретилась 18 раз. В процессах семантического интерпретирования стимула ее частотность возросла в 11,6 раз. 2. Данный множитель сопровожден большим числом пространных конкретиза-торов из области нравственно-оценочных отношений, вводимых подчинительным союзом который, совмещающих причину и

следствие. Еще один тип конкретизатора -номинации качества переживания - стыда, раскаяния, сожаления, также распространенные за счет объектных и / или причинно-следственных, характеризующих уточнителей. Особенно отличается конкретизатор (чувство) сожаления, который связан в языковом сознании реципиентов с субъектно-объектными, субъектно-субъектными предикативными сценариями, содержащими негативную эмоцию, оценку содеянного, - сожаления (13) о чем-то (10); о чем-то свершенном (2); за свои поступки (1), совести (12); угнетающее (8); неудовлетворения (7); за поступки свои (6); самобичевания (6); ответственности (5); что ты не оправдал чьих-то ожиданий (2) (см. Приложение). 3. Распределение множителей и конкретиза-торов показывает устойчивость морально-нравственного переживания вины как области «мотивированных чувств», возникающих как следствие социально обусловленной и оцениваемой деятельности человека, представленной сложными семантическими и грамматическими связями в АВС. Аналогичная семантика актуализируется в других множителях ядра, околоядерной и периферийной областей СП, указывая на изоморфизм полевой структуры (см. Приложение). 4. В ядре преобладают ассоциативные стратегии переживания стимула как ментальной (осознание 47), перцептивной (состояние 21, угрызения совести 12) реакции на содеянное. 5. Сценарии развертывания находятся в ядре и околоядерной части. Среди них большей частотностью отличается темпоральное развертывание семантики стимула, вводимое наречием когда, передающее субъектно-деятельное переживание стимула (чувствуют перед собой вину (15); человек что-то натворил (13) соврал (4) украл, убил (1)). Объектный сценарий развертывания встречается реже в два раза, оформлен традиционно - сочетанием указательного местоимения и союзного слова (то, что.), акцентирует тактильное восприятие стимула (на тебе лежит (11), правовой статус (докажет прокурор (4); перцептивное след-

ствие плохого действия (чувствует человек, сделав что-либо плохое (3)). 6. Оценочные стратегии тесно переплетены с собственной ассоциативными и понятийными, заданы в большей мере социальными, в меньшей -индивидуальными отношениями, «встроены» в конкретизаторы всех областей поля. Особенностью периферии является наличие оценочных стратегий, связанных с тактильной (тяжесть на сердце; тяжкий груз на сердце) и вкусовой (горечь) модальностями восприятия. 7. Семантическое интерпретирование стимула как негативного поступка зафиксировано в околоядерной части - проступок (16). 8. Семантические связи вины и преступления как нарушения закона проявляются косвенно. Эксплицитно выражены связи вины и морально, нравственно осуждаемого поступка и / или деяния.

Эмоциональное переживание семантики слов выявлялось в ходе рецептивного эксперимента (см. Приложение). Реципиенты всех возрастных групп воспринимают оба слова негативно. При этом степень интенсивности переживания неодинакова в разных возрастных и гендерных группах. Сила эмоций, проявленная студентками, по некоторым шкалам выше, чем сила эмоций студентов (что отчасти соответствует общим гендерным тенденциям).

Самая высокая интенсивность эмотивно-чувственного переживания слова преступление (интенсивно грустный - 2) присуща школьникам, слова вина - студенткам (интенсивно темный - 2,153846).

Наибольшая интенсивность в области фактора оценки при восприятии слова преступление была зафиксирована у студенток (интенсивно плохой - 2,8), при восприятии слова вина - у студентов (достаточно плохой

- 1,3333) при незначительном различии во всех группах реципиентов.

Фактор силы (шкалы полный /пустой) выявил наименьшую степень негативного переживания семантики слова преступление у школьников и студентов (- 1,75; - 0,08333;

- 1,5384), слова вина - у студенток - 0,92857. И там и там интенсивность переживания ко-

леблется между достаточно / недостаточно сильный.

Фактор активности при восприятии слова преступление (шкалы светлый / темный) оказался приблизительно ровным (интенсивно темный - ,46153; - 2,5; - 2,2875). По этому параметру нет ощутимых ген-дерных и социальных различий в первом случае (результаты студентов и студенток сходны), заметна значительная разница во втором. Несколько ниже интенсивность переживания выявлена у школьников. Иначе фактор активности проявился при восприятии слова вина. Наибольшая интенсивность зафиксирована у студенток (интенсивно темный - 2,153846), наименьшая - у студентов (недостаточно темный - 0,83333), промежуточное положение занимает реагирование школьников (достаточно темный -1,928571).

Словарь, содержащий ассоциативную и семантическую информацию, полученную в результате разных экспериментов с одинаковым стимульным списком, дает представление о смысловом составе и семантический динамике определенных фрагментов языкового сознания носителей языка при условии, что ассоциативные и семантические части словарных статей являются психолингвистической реконструкцией, произведенной по полевому принципу с учетом особенностей возраста и типа речевой деятельности (ассоциирование, дифиниционная семанти-зация, шкалирование семантики). Можно составить представление о том, какие продукты переработки многообразного опыта сконцентрированы в содержании знака, какие связи и отношения, действующие «в едином ансамбле», актуальны для определенной аудитории, какие процессы происходят в структуре группового сознания.

список литературы

Бутакова Л.О. Отделим ли «конструкт» от «феномена» или сколько может быть языковых сознаний? // Языковое бытие человека и этноса: психолингвистический и когнитивный аспекты. - Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2006. - Вып.10. - С. 18-31.

Горошко Е.И. Интегративная модель свободного ассоциативного эксперимента. -Харьков-Москва: РА-Каравелла, 2001а. - 320 с.

Горошко Е.И. Языковое сознание: ассоциативная парадигма. Дис...докт. филол. наук. - М., 20016.

Гуц Е.Н. Психолингвистическое исследование языкового сознания подростка. - Омск: Вариант-Омск, 2005. - 259с.

Залевская А.А. Языковое сознание и описательная модель языка» // Методология современной психолингвистики. - М.; Барнаул: ИЯ РАН; Изд-во Алт. ун-та, 2003.

Залевская А.А. Слово. Текст. Избранные труды. - М.: Гнозис, 2005. - С. 256-257.

Залевская А.А. Значение слова через призму эксперимента. - Тверь: Тверской госун-т, 2011. -240 с.

Залевская А.А. Проблемы организации внутреннего лексикона человека. / А.А. Залев-ская / Психолингвистические исследования. Слово. Текст. Избранные труды. - М.: Гнозис, 2005. - С. 31-86.

Караулов Ю.Н. Частотный словарь семантических множителей русского языка. - М.: Наука, 1980. - 207 с.

Левицкий В.В. Экспериментальные данные к проблеме смысловой структуры слова // Семантическая структура слова. - М.: Наука, 1971. - С.151-168.

Леонтьев А.А. Общие сведения об ассоциациях и ассоциативных нормах //Словарь ассоциативных норм русского языка. - М.: Изд-во МГУ, 1977. - С.5-16.

Леонтьев А.А. Основы психолингвистики. - М.: Смысл/ СПБ: Лань, 2003а. - 288 с.

Леонтьев А.А. Психолингвистическая структура значений // Семантическая структура слова. - М.: Наука, 1971. - С.7-27.

Леонтьев А.А. Психолингвистический аспект языкового значения // Принципы и методы семантических исследований. - М., 1976. - С.46-73.

Леонтьев А.А. Слово в речевой деятельности: Некоторые проблемы общей теории речевой деятельности. - М.: Едиториал УРСС, 20036. - 248 с.

Леонтьев А.А. Язык, речь, речевая деятельность. - М.: Едиториал УРСС, 2003в. - 216 с.

Мягкова Е.В. Эмоционально-чувственный компонент значения слова / Е.Ю. Мягкова. - Курск: Изд-во Курск. гос. пед. ун-та, 2000, - 110 с.

ПетренкоВ.Ф. Основы психосемантики. / В.Ф. Петренко. - Спб.: Питер. 2005. - 480 с.

Петренко В.Ф. Введение в экспериментальную психосемантику: исследование форм репрезентации в обыденном сознании. - М: МГУ, 1983. - 175 с.

Русский ассоциативный словарь. Ч. I, II, III / Ю.Н.Караулов, Ю.А.Сорокин, Е.Ф.Тарасов, Н.В.Уфимцева, Г.А.Черкасова. - М.: Помовский и партнеры, 1994 - 1998.

Сазонова Т.Ю. Моделирование процессов идентификации слова человеком: психолингвистический подход. - Тверь: Твер. гос. ун-т, 2000. - 134с.

ТарасовЕ.Ф. Актуальные проблемы анализа языкового сознания / Е.Ф. Тарасов // Языковое сознание и образ мира. Сб. ст. / Отв. ред. Н.В. Уфимцева. - М., 2000. - С. 24-33.

Тарасов Е.Ф. Проблема анализа содержания общечеловеческих ценностей // Вопросы психолингвистики. - М., ИЯ РАН, 2012, №1 (15). - С. 8-17.

Трофимова Е.Б. «Обыденное языковое сознание»: размышления на заданную тему // Обыденное метаязыковое сознание: онтологические и гносеологические аспекты. Ч. 2. -Томск: Изд-во Томского государственного педагогического ун-та, 2009. - 457 с.

Уфимцева Н.В. Языковое сознание как отображение этносоциокультурной реальности // Вопросы психолингвистики, 2003, №1.

ПРИЛОЖЕНИЕ 1.

Диаграмма 5. Семантические стратегии смысловой области преступление в сопоставлении.

ПРИЛОЖЕНИЕ 2.

ПРОЦЕНТНЫЙ СОСТАВ СТРАТЕГИЙ СЕМАНТНЗАЦИИ ШКОЛЬНИКОВ

процентный состав стратегий ассоциирований

Ь. №

Ьл

у 1

^^ 1 11%  ^^^  раэйерть е-эиия

щ ассоциативные

отказы

Диаграмма 6. Семантические стратегии смысловой области вина в сопоставлении.

ПРИЛОЖЕНИЕ 3.

Словарные статьи лексем ПРЕСТУПЛЕНИЕ и ВИНА

ПРЕСТУПЛЕНИЕ

АП ШКОЛЬНИКОВ

преступление - наказание (98); убийство (87); тюрьма (52); грех (25); вина (17); наручники (15); закон; плохо (11); кража (8); маска; месть (6); вор; нету (5); кровь; гнев (4); воровство (3); в тюрьму; плохое дело; убить (2); банда; года; дебил; деньги; и рассудок; кодекс РФ; милиция; молоток; на зоне; наказуемо; нет; опасное; пистолет; плохой поступок; подарок; по закону; поступок; преступление закона; преступление правил; сделать что-то вне закона; скупость; статья; страх; суд; тупо; ужас; ужасное; украсть; Фёкла (1) 512 + 80. АП СТУДЕНТОВ

преступление - наказание

Ф.М. Достоевский

закона

плохой

подразумевает

необдуманное

необратимое

которое выходит за рамки установленного закона

Криминал

заниматься криминалом

Ошибка

Кража; против закона

раздел кошку

Боязнь; воровство; вторжение в чью-то жизнь; гадство наглого урода; если человек сделал плохое, убил кого-то; например, ограбил банк или кого-то убил нах; неправильный шаг, сделанный перед государством; непредвиденный случай; нечто предшествующее наказанию; осуществлённый земной помысел дьявола; плохое деяние, наказуемое УК РФ; плохой проступок, выбивающийся из правил, законов; решётки; совершать не то; страх; твоих губ, преступление твоих глаз; то, что делает какой-то козёл; это классно

законов

норм

права

грех

за который нужно отвечать

противоправное

плохо

поступка

поступок

плохой

то

за что

что

переступление

рамок закона

который

неодобряемое законом, обществом

правонарушение

ведущее к наказанию

идёшь против закона

Отказ

Эмотивно-чувственное значение

ШКАЛЫ Индексы

Студенты Школьники

Ж М

Весёлый / грустный -2,1666 -1,16666 -2

Хороший / плохой -2,8 -2,58333 -2,625

Полный / пустой -1,75 -0,08333 -1,5384

Светлый / темный -2,46153 -2,5 -2,2857

ВИНА

АП ШКОЛЬНИКОВ

ВИНА - чувство (43); обида (39); плохо (31); раскаянье (28); нету (26); совесть (23); наказание (18); вино (17); ответственность; прощенье (16); ложь (14); удар (9); оправдание; пьянство (8); алкоголь; чувство вины (7); виноват (6); виноват в чём-то (4); моя; слёзы; стыд (3); когда стыдно; ощущение (2); бокал; виноград; виноградная лаза; вины нет; внутри; выписка; гиря; гнев; горе; грех; дело; дурацкая; злость; камень; когда тяжело; людей; мама; молоток; налейте мне вина; напиток; не знаю; неправильно; не сильная; нету; отчаянье; перед близкими; перед кем-то; перед парнем; перед родными; преступление; провинить; работы ручки; сердце; слабость; слова; страдание; странное чувство; странность; сущность мироздания; стыдно; тупо; х/з; чужая; я (1) 546 + 42.

ЛИ СТУДЕНТОВ

ВИНА - стыд (56); обида (49); совесть (33); раскаяние (27); грех (21); чувство (18); слёзы (16); наказание (13); ошибка (12); предательство (10); грусть; прощение (9); искупление; поступок; проступок (7); страх (6); боль; разочарование; стыдно (5); душа; обман; тюрьма; суд (4); горечь; неудача; обида на кого-то; отчаяние; чья-то (3); глупость; душевная;

ответственность; слабость; сожаление; тяжесть; чувства

стыда

после греха

перед человеком

плохое

перед кем-то

своей неправоты

не даёт покоя

неудобное, щемящее, цепляющее

человек понимает, что совершил, за что понесет наказание

Блок; бы бокальчик; была на дискотеке, а сказала, что была у подруги; вино; выпить бы бокальчик; где ты виноват; глоток; горечь; ее надо уметь скрывать; КАЗНИТЬ; кое-что на уровне любви; напиток; натворил что-то; нет; обида; оправдание себя; остался виноват; перед кем-то; признание за человеком содеянного; провинился; проступок; раскаяние; стыд; редко такое испытываю; сделал плохое; смотря куда ударение падает; стыдно; только наша!

которое (43) возникает за плохие поступки (18); возникает иногда у человека от содеянных им поступков (13); приходит позже содеянного (9); возникает вследствие неправиль-

ного, грубого отношения, за плохие поступки

стыда

сожаления

неправильности поступка

собственного поступка

чувствуют перед собой вину

раскаяния

о чем-нибудь

на тебе лежит

докажет прокурор

повлекший за собой отрицательные последствия

Угрызения совести

Беспокойство; виноват перед кем-то или чем-то; возникает при несвободе; горечь; действие, не одобряемое обществом; душевный дискомфорт; косяки, которые мы наделали; маркер, обозначающий, что человек совершил противоправное действие; мешает жить; наступает после совершения преступления; не у каждого; ненужные мысли на тему «а ведь мог сделать нормально»; оплошность; ошибка в жизни; переживания; понимание того, что что-то сделал неправильно; поступок, сделанный неправильно; провинность; промахнулся в чём-то; совершение чего-то плохого; сознание собственных слабостей, минусов; тяжесть на сердце; тяжкий груз на сердце; умение признавать свои ошибки, раскаиваться за них; человек задумывается после совершения поступка о том, что он сделал правильно или нет (1) Отказ (107) 407 + 107

Эмотивно-чувственное значение

Студенты Индекс Ж Индекс М Школьники Индекс

Весёлый / грустный -1,75 -1,416667 Весёлый / грустный -1461538

Хороший / плохой -1,230769 -1,3333 Хороший / плохой -1

Полный / пустой -0,92857 -0,66667 Полный / пустой -0,66667

Светлый / темный -2,153846 -083333 Светлый / темный -1,928571