ЦЕРКОВЬ, ЭКУМЕНИЗМ, АМЕРИКА В ПЕРЕПИСКЕ ПРОТОИЕРЕЕВ ГЕОРГИЯ ФЛОРОВСКОГО И АЛЕКСАНДРА ШМЕМАНА РЕЦ. НА КН.: ШМЕМАН А., ПРОТ., ФЛОРОВСКИЙ Г., ПРОТ. ПИСЬМА 1947-1955 ГОДОВ / СОСТ., ПРЕД. П. ГАВРИЛЮКА. М.: ИЗД-ВО ПРАВОСЛАВ. СВЯТО-ТИХОН. ГУМАНИТ. УН-ТА, 2019. 446 С

DOI: 10.46725/IW.2020.2.9

С. М. Усманов

ЦЕРКОВЬ, ЭКУМЕНИЗМ, АМЕРИКА В ПЕРЕПИСКЕ ПРОТОИЕРЕЕВ ГЕОРГИЯ ФЛОРОВСКОГО И АЛЕКСАНДРА ШМЕМАНА Рец. на кн.: Шмеман А., прот., Флоровский Г., прот. Письма 1947—1955 годов / сост., пред. П. Гаврилюка. М.: Изд-во Православ. Свято-Тихон. гуманит. ун-та, 2019. 446 с.

В 2019 г. Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет выпустил в свет очень содержательное издание. Его подготовил профессор Университета святого Фомы в г. Сент-Пол (США), доктор богословия Павел Гаврилюк. Профессор Павел Гаврилюк, будучи известным исследователем творческого наследия отца Георгия Флоровского1, в ходе своих трудов как раз и смог разыскать и подготовить к изданию ранее неопубликованную переписку двух видных церковных деятелей русского зарубежья.

Первым в данной публикации писем двух церковных интеллектуалов назван протоиерей Александр Шмеман — известный проповедник, православный богослов, миссионер, автор ярких сочинений о русской культуре. Но еще более значительной личностью являлся протоиерей Георгий Флоровский. Он был, наверное, самым знаменитым православным богословом ХХ столетия, признанным и за пределами православного мира. Достаточно вспомнить, что в пятидесятые — семидесятые годы прошлого столетия отец Георгий являлся профессором Гарвардского, а затем и Принстонского университетов.

© Усманов С. М., 2020

Усманов Сергей Михайлович — доктор исторических наук, профессор кафедры всеобщей истории и международных отношений, Ивановский государственный университет, orvozi@rambler.ru (Dr. Sc. (History), Professor at General History and International Relations Department, Ivanovo State University).

Подготовленное профессором Павлом Гаврилюком издание включает 62 послания отца Александра Шмемана и 26 — отца Георгия Флоровского. Кроме того, книга содержит вступительную статью и подробные комментарии составителя. Надо учесть, что опубликованная переписка отражает только сравнительно небольшую часть духовной и интеллектуальной биографии как отца Георгия, так и отца Александра. Содержательно она существенно уступает переписке того же протоиерея Георгия Флоровского с архимандритом Софронием (Сахаровом) во второй половине пятидесятых — начале шестидесятых годов прошлого века2 — и по глубине тематики, и по основательности обсуждения духовных и церковных проблем своего времени. И это понятно, ведь отец Александр Шмеман был еще молод в годы своего диалога с отцом Георгием (ему было около тридцати лет или немного больше), и его очень занимала житейская суета (чего не скажешь об архимандрите Софронии). Вот почему в письмах протоиерея Александра Шмемана так много практических вопросов, прежде всего о его переезде с семьей в Америку и грядущем обустройстве в ней.

Тем не менее опубликованная профессором Гаврилюком переписка двух знаменитых протоиереев очень интересна, поскольку ярко отражает дух своего времени и многие аспекты самосознания и деятельности русской эмиграции. В ней явственно проступают личности незаурядных церковных интеллигентов, общественных деятелей и ученых. Помимо всего прочего, проясняются некоторые существенные черты истории русской эмигрантской интеллигенции. Конечно, в контексте трудов и судеб двух основных действующих лиц, а частично и некоторых других.

Прежде всего данная переписка отражает ту значительную роль, которую сыграл отец Георгий Флоровский в переезде супругов Шмеманов в Америку и их обустройстве при Свято-Владимирской духовной семинарии в Нью-Йорке. Спустя годы все это стало видеться иначе. И в этой связи очень показательны мемуары супруги отца Александра Шмемана Юлиании, согласно которым все это произошло как бы само собой, по решению четы Шмеманов, хотя и было приглашение отца Георгия из-за океа-на3. Из переписки же видно, насколько большие усилия приложил Флоровский для убеждения Шмемана и его обустройства

в Нью-Йорке. Нам данное обстоятельство не кажется чем-то незначительным. Речь идет о том, как отец Георгий Флоровский лично трудился для формирования в Америке качественной православной духовной школы, которая бы могла быть обращена и к самим американцам.

Вместе с тем опубликованная переписка делает более понятными причины конфликта протоиерея Александра Шмемана и протоиерея Георгия Флоровского, что привело к вынужденному уходу отца Георгия из Свято-Владимирской семинарии в 1955 г. В одном из писем ярко выражена позиция отца Александра: «По моему разумению Семинария есть прежде всего и выше всего заведение воспитательное, причем целью ее является воспитание будущих священников. Думаю, что на земле нет большей ответственности. Здесь буквально каждая мелочь имеет бесконечное значение. Это воспитание, дальше, я мыслю только в атмосфере любви, доверия и применения к индивидуальным особенностям каждого» (письмо от 22 февраля 1952 г.)4.

В меньшей степени в данной переписке выявлена точка зрения отца Георгия. Разве что в письме от 25 января 1953 г. можно отчасти увидеть его позицию. В нем Флоровский пишет Шмеману о его свояке (муже сестры жены) Н. Н. Озерове, студенте Свято-Владимирской семинарии: «Скажите Озерову, что он непременно должен сдать экзамен по еврейскому до начала нового семестра и продолжить его в будущем семестре у Май-ленберга. Он ни о чем не думает! Майленберга в будущем году не будет, и, стало быть, пункты этого года вообще пропадают. Кроме того, если он не получит в этом году 12 пунктов, в будущем году он не сможет взять пунктов достаточно, чтобы закончить программу на Master of Arts. Будущий же год, 1953—1954, должен быть последним его годом и в семинарии. Стипендия для него не может продолжаться бесконечно. Всего этого он не соображает. Реальных же оснований откладывать нет. Скажите ему, что это мое решительное приказание. Он должен это сделать»5.

Впрочем, составитель издания профессор Павел Гаврилюк дает возможность читателю в большей степени представить себе взгляд на эту проблему отца Георгия Флоровского. Составитель цитирует одну из статей отца Георгия 1949 г., где он, в частности, подчеркивает: «Нам недостаточно одной только профессиональной

школы для обучения нескольких священнослужителей, которые умели бы только служить службы и исполнять требы. <...> Нам требуется школа пророков, которые бы обладали духовной и интеллектуальной силой. Нам нужно создать группу людей, которые могли бы и желали пойти в мир для того, чтобы принести истинное знание, истинное понимание, горячую уверенность и способность убеждения»6.

Как нам представляется, обстоятельства и содержание конфликта двух видных церковных деятелей зарубежья выходят далеко за пределы личных отношений двух священников. Дело здесь не только во взглядах и характерах отца Александра и отца Георгия, но и в том, как понимать сущность духовного просвещения и соотношение образовательных и воспитательных аспектов в духовном и светском образовании. Профессор П. Гаврилюк во вступительной статье очень определенно выразил свою точку зрения на этот счет7. Если внимательно ознакомиться с публикуемыми письмами обоих пастырей, позиция отца Александра выглядит отнюдь не столь убедительной. Даже на фоне «тяжелого характера» отца Георгия. В конце концов, протоиерей Георгий Флоровский был весьма успешен в своих педагогических трудах в Гарварде, Принстоне, а также и в греческой семинарии. Он имел немало учеников, двое из которых являются крупными фигурами православного богословия ХХ века: митрополит Иоанн (Зизиулас) и протоиерей Иоанн Романидис.

Новые оттенки добавляет знакомство с перепиской двух протоиереев и нашим представлениям об экуменическом движении. В ней обнаруживаются любопытные подробности собраний и съездов экуменистов, характеристики различных деятелей этого движения. А главное — становится очевидной степень эмоциональной вовлеченности обоих протоиереев в экуменические дебаты, когда горячо переживались даже малейшие нюансы многочисленных конференций и встреч. При всем том содержательная ценность этой части переписки представляется не слишком значительной.

Еще одна немаловажная тема данной переписки — это Америка. Для обоих пастырей она стала не то чтобы второй, а самой настоящей родиной. Кстати, в данном отношении обозреваемая нами переписка представляет собой еще одно свидетельство

процесса добровольной американизации, который прошли и немало других наших соотечественников. Отец Александр, как человек достаточно молодой и, так сказать, душевно пластичный, невольно выражает это даже самим языком своих писем. Достаточно быстро из них почти исчезают прежде весьма часто попадавшиеся галлицизмы. И им на смену водворяется английский язык. Вообще для семьи Шмеманов американизация произошла очень легко, быстро и даже триумфально (по своим результатам). Особенно прямо и бесхитростно это проявилось в уже упомянутых нами мемуарах Юлиании Шмеман.

Но и отец Георгий ценил Америку очень высоко. Позднее он напишет отцу Софронию (Сахарову), что «очень доволен» своим преподаванием в Гарварде8. Для сравнения отметим упоминание отцом Георгием своего ухода из Свято-Владимирской семинарии при «обстоятельствах малоправдоподобных»9. Добавим, что это именно Флоровский добился преподавания в Свято-Владимирской семинарии только на английском языке, в то время как в другой православной семинарии — Свято-Тихоновской в г. Саут-Кейнан (штат Пенсильвания) — обучение велось еще довольно долгое время на русском. Да и общая тональность упоминаний отцом Георгием американских благотворителей, духовных лиц неправославных вероисповеданий, университетской профессуры, американских студентов практически всегда позитивна.

А вот о России и Флоровский, и Шмеман, как правило, отзываются очень сдержанно. Отец Георгий, к примеру, в письме отцу Александру 19 декабря 1949 г. прямо неприязненно упоминает о русских «Ди-Пи» (перемещенных лицах из России, попавших в Америку после Второй мировой войны)10. Не вызывает похвал у обоих отцов и русская эмиграция.

Впрочем, мы не хотели бы принижать интеллектуальную насыщенность и авторское своеобразие опубликованной переписки протоиереев Георгия Флоровского и Александра Шмемана. В ней поставлено немало значимых вопросов, затронуты актуальные и для нашего времени темы. Можно надеяться, что это привлечет к их личностям большее внимание нашей интеллигенции. Как бы ни относились эти видные деятели русского зарубежья

к России ХХ века, их творчество остается нашим достоянием, весьма ценным и в настоящее время, и на перспективу.

Так что можно выразить благодарность составителю и публикатору данной переписки профессору Павлу Гаврилюку, написавшему ценные и очень тщательные комментарии к интеллектуальному диалогу талантливых церковных и общественных деятелей. Очень интересны также иллюстрации из рецензированного издания. Особенно впечатляют фотографии отца Георгия, зримо демонстрирующие превращение несколько мешковатого «старообразного» русского эмигранта в простеньких круглых очках в респектабельного профессора-экумениста с характерной американской улыбкой.

Думается, данное издание окажется весьма нужным и полезным тем богословам, философам, историкам и культурологам, кто в будущем еще будет основательно изучать общественную мысль, богословие и культуру ХХ столетия.

Примечания

1 См., напр.: Гаврилюк П. Георгий Флоровский и религиозно-философский ренессанс. Киев, 2017; Его же. О полемическом использовании концепта «Запад» в православном богословии на примере неопатристического синтеза прот. Георгия Флоровского // Вестник Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Сер. 1, Богословие. Философия. 2010. № 1 (29).

2 Софроний (Сахаров), архим. Переписка с протоиереем Георгием Флоровским. М., 2008.

3 Шмеман И. Моя жизнь с отцом Александром. М., 2008. С. 84.

4 Шмеман А., прот., Флоровский Г., прот. Переписка 1947—1955 годов / сост., пред. П. Гаврилюка. М., 2019. С. 340.

5 Там же. С. 348.

6 Там же. С. 37.

7 Там же. С. 82—94.

8 Софроний (Сахаров), архим. Указ. соч. С. 128, 136.

9 Там же. С. 27.

10 Шмеман А., прот., Флоровский Г., прот. Указ. соч. С. 178.