Безопасность участников уголовного судопроизводства: правовое регулирование и субъекты обеспечения

А. В. КРАСИЛЬНИКОВ,

заместитель начальника кафедры управления органами расследования преступлений, кандидат юридических наук

A. V. KRASILNIKOV, Candidate of Law, Deputy Head of the Department of Management of Bodies and Units Crimes' Investigation

УДК 343

Безопасность участников

уголовного судопроизводства:

правовое регулирование и субъекты обеспечения

The Criminal Proceedings Participants' Safety: Law Regulation and the Subjects of Support

В статье рассматриваются некоторые вопросы правового регулирования обеспечения безопасности участников уголовного судопроизводства, анализируется правовой статус субъектов принятия решения о применении мер безопасности в отношении участников уголовного судопроизводства.

Уголовное судопроизводство, права и свободы личности, безопасность участников уголовного судопроизводства, меры безопасности.

The article considers some issues of law regulation for the participants safety support in the criminal proceedings, analyzes the legal status of the subjects for making decision about the measures security's application with regard to the participants in the criminal proceedings.

Criminal proceedings, person's rights and freedoms, participants' safety in the criminal proceedings, security measures.

Приоритетными задачами уголовного судопроизводства, исходя из положений ст. 6 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее — УПК РФ)1, являются защита прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, а также защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод. Однако совершенно очевидным представляется, что, исходя из конституционного принципа охраны прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве, закрепленного в ст. 11 УПК РФ, должностные лица органов государственной власти обязаны

1 Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 декабря 2001 г. № 174-ФЗ // СЗ РФ. 2001. № 52 (ч. I). Ст. 4921.

обеспечивать всем участникам уголовного процесса возможность реализации прав, свобод и законных интересов, независимо от их процессуального положения.

Безусловно, личная безопасность каждого субъекта уголовно-процессуальных отношений, его родственников и близких лиц, защищенность имущества от противоправных посягательств являются важными условиями эффективного решения общих задач уголовного процесса.

Важность гарантий безопасности участников уголовного судопроизводства подчеркивается и в международных правовых актах. Правовые нормы, регулирующие такого рода правоотношения, содержатся, например, в ст. 13 Конвенции против пыток и других же-

стоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания2 и ст. 54, 57, 64, 68, 93 Римского статута международного уголовного суда3.

Вопросы безопасности личности в уголовном судопроизводстве неоднократно становились предметом научных исследований [2, 3, 5].

Значимость указанных задач обусловила принятие специального нормативного правового акта, регулирующего правоотношения, возникающие в связи с обеспечением государственной защиты участников уголовного судопроизводства. В соответствии со ст. 2 ФЗ «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства»4 государственной защите подлежат потерпевший, свидетель, частный обвинитель, подозреваемый, обвиняемый, подсудимый, их защитники и законные представители, осужденный, оправданный, лицо, в отношении которого уголовное дело либо уголовное преследование было прекращено, эксперт, специалист, переводчик, понятой, а также участвующие в уголовном судопроизводстве педагог и психолог, гражданский истец, гражданский ответчик, законные представители, представители потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика и частного обвинителя, заявители, очевидцы или жертвы преступления либо иные лица, способствующие предупреждению или раскрытию преступления, близкие родственники, родственники и близкие вышеуказанных лиц.

При наличии достаточных данных о том, что указанным лицам угрожают убийством, применением насилия, уничтожением или повреждением их имущества либо иными опасными противоправными деяниями, суд, прокурор, руководитель следственного органа, следователь, орган дознания, начальник органа дознания, начальник подразделения дознания и дознаватель принимают в пределах своей компетенции в отношении указанных лиц меры безопасности, предусмотренные соответствующими нормами УПК РФ, и иные меры безопасности, предусмотренные законодательством Российской Федерации.

2 Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания: принята резолюцией 39/46 Генеральной Ассамблеи от 10 декабря 1984 г. // Международная защита прав и свобод человека: сб. док. М., 1990.

3 Римский статут Международного уголовного суда [Электронный ресурс]: принят Дипломатической конференцией полномочных представителей под эгидой ООН по учреждению Международного уголовного суда в Риме от 17 июля 1998 г. // Официальный сайт Организации объединенных наций. URL: http://www.un.org/ru/law/ icc/rome_statute(r) (дата обращения: 17.10.2017).

4 О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства [Электронный ресурс]: федер. закон от 20 августа 2004 г. № 119-ФЗ (ред. от 07.02.2017). Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

Следует заметить, что следственные органы системы МВД России накопили достаточный положительный опыт принятия решений о применении мер безопасности в отношении участников судопроизводства. Согласно статистическим данным ГИАЦ МВД России (форма «Госзащита-ФЛ»), в 2016 г. наибольшее количество постановлений (определений) о применении государственной защиты в отношении потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства было вынесено следователями следственных подразделений территориальных органов МВД России по Удмуртской Республике (28), Челябинской (20), Ростовской (19), Кемеровской (19) и Костромской (14) областям.

В общем виде меры безопасности, применяемые в отношении участников уголовного судопроизводства, можно дифференцировать на процессуальные (уголовно-процессуальные) и непроцессуальные.

К уголовно-процессуальным мерам безопасности относятся специальные правила производства следственных и судебных действий, а также фиксация их хода и результатов: не приведение данных о личности участника следственного действия в протоколе следственного действия; осуществление контроля и записи телефонных и иных переговоров соответствующих участников уголовного судопроизводства или их близких родственников, родственников, близких лиц по письменному заявлению указанных лиц; производство предъявления лица для опознания в условиях, исключающих визуальное наблюдение опознающего опознаваемым; рассмотрение уголовного дела в закрытом судебном заседании; допрос свидетеля без оглашения подлинных данных о его личности и в условиях, исключающих его визуальное наблюдение другими участниками судебного разбирательства.

В свою очередь, к непроцессуальным мерам можно отнести личную охрану, охрану жилища и имущества; выдачу специальных средств индивидуальной защиты, связи и оповещения об опасности; обеспечение конфиденциальности сведений о защищаемом лице; переселение на другое место жительства; замену документов; изменение внешности; изменение места работы (службы) или учебы; временное помещение в безопасное место; применение дополнительных мер безопасности в отношении защищаемого лица, содержащегося под стражей или находящегося в месте отбывания наказания, в том числе перевод из одного места содержания под стражей или отбывания наказания в другое.

Являясь процессуально независимыми субъектами, должностные лица, указанные в ч. 3 ст. 11 УПК РФ, вправе самостоятельно прини-

мать решения о применении предусмотренных УПК РФ уголовно-процессуальных мер безопасности, вынося соответствующие постановления. В предусмотренных УПК РФ случаях данные решения следователь согласует с руководителем следственного органа, а дознаватель — с начальником органа дознания. По общему правилу, решение о применении процессуальных мер безопасности может приниматься только по находящемуся в производстве соответствующего должностного лица уголовному делу. Однако в соответствии с ч. 1.1. ст. 144 УПК РФ при необходимости обеспечить безопасность лиц, участвующих в производстве процессуальных действий при проверке сообщения о преступлении, в том числе при приеме сообщения о преступлении, данные об их личности также могут не приводиться в процессуальных документах. Таким образом, указанные положения расширяют содержание процессуальных средств, реализуемых на стадии возбуждения уголовного дела. По нашему мнению, такого рода решения определяют общую тенденцию, ведущую к фактическому стиранию границ между стадией возбуждения уголовного дела и предварительного расследования, что, в свою очередь, дает основание ставить вопрос о целесообразности существования стадии возбуждения уголовного дела в принципе [1].

Следует отметить, что правовое регулирование применения мер безопасности и проблемы их реализации в практической деятельности органов предварительного расследования и оперативно-разыскных подразделений до настоящего времени являются предметом научных дискуссий. В этой связи можно обратить внимание, что, например, использование показаний «анонимного» свидетеля, по мнению некоторых исследователей, является существенным отступлением от принципа непосредственности исследования доказательств, нарушающим право обвиняемого на защиту [4].

В решении Конституционного Суда РФ отмечается, что международные акты в области прав человека и борьбы с преступностью, предусматривая возможность закрепления в законодательстве допроса под псевдонимом, устанавливают следующее: при допросе с псевдонимом должны быть приняты меры, обеспечивающие пропорциональность связанных с использованием таких средств ограничений права на защиту и преследуемой цели, а также меры, позволяющие защитить интересы обвиняемого с тем, чтобы был сохранен справедливый характер судебного разбирательства и права защиты не были бы полностью лишены своего содержания5.

5 Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Ермакова Михаила Борисовича на нарушение его конституционных прав частью девятой статьи 166, частью пятой статьи 193 и частью пятой статьи 278 Уголовно-процессуального кодекса Российской

Небезынтересной в данном аспекте видится позиция Европейского Суда по правам человека (постановление ЕСПЧ «Ван Мехелен (Van Mechelen) и другие против Нидерландов»), согласно которой решение о допросе свидетеля под псевдонимом должно быть дополнительно обосновано и соответствующим образом обеспечено механизмом проверки достоверности полученных показаний6.

Если вопросы о субъекте, основаниях, процессуальном порядке принятия решения о применении, реализации и отмене уголовно-процессуальных мер безопасности в практической деятельности органов предварительного расследования, как правило, серьезных проблем не вызывают, то аналогичные вопросы при применении мер непроцессуального характера стоят достаточно остро. Связано это, прежде всего, с тем, что при обеспечении государственной защиты посредством применения непроцессуальных мер безопасности органы, принимающие решение об осуществлении государственной защиты, сами меры безопасности не осуществляют. Более того, установить наличие основания для принятия решения о применении мер безопасности суд (судья), начальник органа дознания, руководитель следственного органа или следователь могут только используя возможности органов, непосредственно осуществляющих указанные меры, т. е. органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, и каждый из них «обязан совместно с органом (наш курсив — А. К.), осуществляющим меры безопасности, проверить заявление (сообщение) и в течение трех суток (а в случаях, не терпящих отлагательства, немедленно) принять решение о применении мер безопасности в отношении указанного лица либо об отказе в их применении» (ч. 2 ст. 18 ФЗ «О государственной защите участников уголовного судопроизводства»). Именно органы, осуществляющие меры безопасности, обязаны в установленный срок представить результаты проверки заявлений (сообщение) с указанием фактов, свидетельствующих о наличии либо отсутствии реальной угрозы безопасности защищаемого лица, уничтожения или повреждения его имущества. Другими словами, именно данные органы проверяют заявления (сообщения) участников уголовного судопроизводства и устанавливают фактические данные, совокупность которых является основанием для применения меры (мер) безопасности. Сле-

Федерации [Электронный ресурс]: определение Конституционного Суда РФ от 21 апреля 2005 г. № 240-О. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

6 Ван Мехелен (Van Mechelen) и другие против Нидерландов: постановление ЕСПЧ от 23 апреля 1997 г. // Европейский суд по правам человека. Избранные решения. М., 2000. Т. 2.

дователь либо иное уполномоченное должностное лицо оценивает представленные данные и принимает формальное решение. Таким образом, ключевая роль в системе гарантий государственной защиты участников уголовного судопроизводства в данном аспекте отводится взаимодействию соответствующих субъектов. По нашему мнению, установленный порядок, по сути, предполагает вынесение коллегиального согласованного решения должностных лиц, принимающих формально юридическое решение, с одной стороны, и должностных лиц, непосредственно осуществляющих данные меры, — с другой. На наш взгляд, фактическое правоотношение должно быть соответствующим образом нормативно урегулировано, а решение (постановление) о применении мер безопасности — согласовано с органом, осуществляющим меры безопасности.

Еще большую остроту данные вопросы приобретают при отмене мер безопасности.

В соответствии со ст. 20 ФЗ «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства» меры безопасности отменяются в случаях, если устранены основания их применения, защищаемое лицо отказывается от заключения соответствующего договора либо дальнейшее применение мер безопасности невозможно вследствие нарушения защищаемым лицом условий данного договора. При этом, если по письменному заявлению защищаемого лица указанное решение носит безальтернативный характер, то при рассмотрении ходатайства органа, осуществляющего меры безопасности, решение об отмене избранной меры (нескольких мер) принимается по усмотрению следователя. Такого рода усмотрение весьма негативно оценивается должностными лицами органов, осуществляющих меры безопасности.

Безусловно, рассматриваемые проблемы носят комплексный характер и затрагивают интересы различных субъектов правоотношений, возникающих в связи с применением мер безопасности в отношении участников уголовного судопроизводства. Очевидно, ключевое значение в решении данных вопросов должны иметь права и законные интересы защищаемого лица. Вместе с тем в настоящее время достаточно актуальной представляется проблема повышения эффективности правоохранительной деятельности в целом и уголовного судопроизводства в частности. Необоснованное применение мер безопасности влечет дополнительные ресурсные затраты. При этом вопрос обоснованности их применения также выносится на усмотрение следователя. Парадоксальность ситуации видится в том, что фактическим основанием для принятия решения о применении мер безопасности являются данные, полученные и проверенные органом, осуществляющим указанные меры, а основанием для отмены этих мер — усмотрение следователя.

Таким образом, вопросы о субъектах принятия соответствующих решений в рамках уголовного судопроизводства, их компетенции и полномочиях достаточно сложные. Учитывая, что решение о применении и отмене мер безопасности затрагивает права, свободы и законные интересы граждан — участников уголовного судопроизводства, а также интересы различных государственных органов, нами предлагается передать его принятие в компетенцию органов прокуратуры Российской Федерации. Это позволит, с одной стороны, обеспечить и защитить права и свободы человека и гражданина, а с другой — гарантировать высокий уровень координации правоохранительных органов в борьбе с преступностью.

Список литературы:

References:

1. Гаврилов Б. Я. Досудебное производство по 1. УПК РФ: концепция совершенствования // Труды Академии управления МВД России. 2016. № 1 (37).

2. Епихин А. Ю. Обеспечение безопасности 2. личности в уголовном судопроизводстве. СПб., 2004.

3. Казаренко В. С. Проблемы правового регу- 3. лирования государственной защиты сотрудников органов внутренних дел // Вестник Волгоградской академии МВД России. 2016.

№ 2 (37). 4.

4. Калиновский К. Б. Меры по защите участников уголовного процесса как общее условие предварительного расследования в россий-

Gavrilov B. Ya. Dosudebnoe proizvodstvo po UPK RF: koncepciya sovershenstvovaniya // Trudy Akademii upravleniya MVD Rossii. 2016. № 1 (37).

Epihin A. Yu. Obespechenie bezopasnosti lich-nosti v ugolovnom sudoproizvodstve. SPb., 2004.

Kazarenko V. S. Problemy pravovogo reguliro-vaniya gosudarstvennoj zashchity sotrudnikov organov vnutrennih del // Vestnik Volgograd-skoj akademii MVD Rossii. 2016. № 2 (37). Kalinovskij K. B. Mery po zashchite uchastni-kov ugolovnogo processa kak obshchee uslovie predvaritel'nogo rassledovaniya v rossijskom ugolovnom processe // Problemy gosudarstven-

ском уголовном процессе // Проблемы государственной защиты участников уголовного судопроизводства: матер. межвуз. конф. СПб., 2007.

5. Степанова В. Г. Организационно-правовые начала применения мер безопасности участников уголовного судопроизводства // Вестник Восточно-Сибирского института МВД России. 2017. № 3 (82).

noj zashchity uchastnikov ugolovnogo sudo-proizvodstva: mater. mezhvuz. konf. SPb., 2007. Stepanova V. G. Organizacionno-pravovye na-chala primeneniya mer bezopasnosti uchast-nikov ugolovnogo sudoproizvodstva // Vestnik Vostochno-Sibirskogo instituta MVD Rossii. 2017. № 3 (82).

E-mail: 89629310910@yandex.ru

5

72