Аукционный молоток причудливой формы

Экономическая Нобелевская премия 2020 года может вызвать только один вопрос: почему Нобелевский комитет, за последние 20 лет не единожды отмечая вклад в теорию аукционов более «поздних» авторов, отметил вклад в нее Боба Уилсона и его ученика Пола Милгрома только сейчас? Их работы фундаментальны (Уилсон и Милгром теоретически обосновали эффективность сложно организованных аукционов) и важны, кажется, совсем не только для продажи чего-либо с молотка. Базовая идея Уилсона о множественности компонентов в конкретной ценовой заявке в принципе применима к любой рыночной сделке, но пока для экономистов более интересно практическое развитие этих идей Милгромом в виде множества новых форматов аукционов.

Вклад Роберта Уилсона (слева) и Пола Милгрома (справа) в изучение механизмов определения ценности оказался шире теории аукционов, но и сам был оценен Нобелевским комитетом спустя десятилетия

Фото: EPA-EFE

Важность для современной экономики теории аукционов отмечена не одной и не двумя премиями шведского Риксбанка (формальное наименование Нобелевской премии в области экономики) за последние десятилетия. Уильям Викри, фактический основатель этой теории в 1960-х, получил премию в год своей смерти — 1996-й; Джон Нэш, Джон Харшаньи и Райнхард Зельтен, чьими достижениями развивалась в том числе теория аукционов в 2000-х, отмечены Нобелевским комитетом в 1994-м; Леонид Гурвиц, Роджер Майерсон и Эрик Маскин с их теорией механизмов — в 2007 году.

Теория аукционов — часть «пучка» математизированных отраслей экономической науки, наряду с теорией игр составляющая сейчас ее основу. Тем не менее Уилсон, еще в 1960-е годы развивший из базовых предположений Викри теорию, в которой разделяются частные и общие составляющие в структуре ценовых ожиданий и ставок на аукционах, и Милгром, создавший на базе работ своего научного руководителя сложную теорию дизайна аукционов (в финале предполагающую между прочим, что для наилучшей продажи всякой вещи можно придумать идеальный формат аукциона, который покажет наилучшую с точки зрения избранных критериев цену), получили Нобеля лишь сейчас.

Проблема, которую решали Уилсон и Милгром, в сильном упрощении выглядит так: предмет, продающийся на торгах (или какое-либо право на него), для всякого участника имеет разную оценку.

В ней, предполагают авторы, есть общая для всех участников составляющая — например, цена, за которую этот предмет можно в любой момент мгновенно продать,— и разная для всех частная компонента. Информация об объекте продажи среди участников торгов (не только торгующихся, но и аукциониста, продавца, третьих лиц) распределена неравномерно. Мало того, в реальном мире цена, которая может быть предложена на конкретном аукционе, может зависеть от (известных или неизвестных) итогов другого (будущего, прошедшего или идущего параллельно) аукциона. Стратегии игроков, в первую очередь информационные, на аукционе могут изменяться. Обычные аукционы (под которыми обычно подразумеваются простейшие английские — на повышение) редко оптимальны для продавца с точки зрения максимизации цены. Наконец, есть и вопрос о том, какой должна быть даже в этом случае информационная стратегия продавца: разумно ли ему (или аукционисту) раскрывать всем желающим все имеющиеся данные о том, что именно продается?

На последний вопрос, кстати, Милгром ответил положительно, показав, как полнота информации улучшает свойства аукционов. Но это было только начало: параллельные, многораундовые и комбинаторные аукционы, CMRA и CCA, были «хитами» 1990–2000 годов на госторгах, позволяя решать множество проблем в первую очередь покупателей при одновременном повышении эффективности процесса для продавцов.

При этом теоретические достижения Уилсона и Милгрома активно использовались и в менее «узких» сферах — например, в теории игр и теории рынка ценных бумаг.

Впрочем, они в сообщении Нобелевского комитета упоминаются скупо: несмотря на то что теория аукционов лишь в узком смысле является теорией о том, как лучше всего организовывать публичные торги, она все же часто рассматривается именно в таком качестве. Между тем, видимо, основные наблюдения нобелиатов 2020 года применимы к любым ценовым заявкам в любых сделках — даже в двусторонних переговорах всегда неявно присутствуют потенциальные (и почти всегда реальные) альтернативные участники со своими стратегиями и частными и общей составляющими оценок. Экономическое пространство легко представить как предельно сложно устроенный аукцион — Уилсон и Милгром, а тем более все, кто развивают их наработки 1970–1990-х годов, сейчас демонстрируют, какой по-прежнему малопостижимой может быть его сложность, цитируя Нобелевский комитет, «в реальном мире».

Кто и за что получил премию в этом году