Воспоминания А. М. Федорова об А. И. Куприне (по неопубликованным материалам очерка «А. И. Куприн»)

УДК 821. 161.

Н. М. Рогозина

Воспоминания А. М. Федорова об А. И. Куприне

Статья представляет публикацию, комментарий и литературоведческие заметки о не опубликованном ранее фрагменте очерка «А. И. Куприн» русского писателя-эмигранта А. М. Федорова (1868-1949), покинувшего Россию в конце 1919 года. Мемуары созданы в 20-30-е годы XX века в Болгарии.

The research article is a publication, comment and literary notes on unpublished essay fragment «A. I. Kuprin» Russian writer-emigrant A.M. Fyodorov (1868-1949), left Soviet Russia in the end of 1919. The memoirs were created in the 20-30-s ' years of XX century in Bulgaria.

Ключевые слова: мемуары, автограф, цикл, писатель-эмигрант, русское зарубежье.

Key words: memoirs, autograph, cycle, expatriate writer, Russian Diaspora.

В творческом наследии писателя Александра Митрофановича Федорова мемуары занимают видное место: он обратился к жанру воспоминаний в 90-е годы XX века, позднее, в период эмиграции, продолжал работу над ними, как и многие соотечественники, испытывая особенно сильную потребность рассказать читателям о себе, своих литературных связях и встречах в период «великого раскола», по его определению. Изучение личного архива писателя, мало известных в науке материалов, в частности, автографов цикла мемуаров «Встречи и воспоминания» позволяют дополнить традиционную интерпретацию отдельных историколитературных фактов из жизни молодого М. Г орького, таких, как встречи с В. Г. Короленко в нижегородский период; знакомят читателей с утраченными воспоминаниями о И. А. Бунине, которые относятся к 90-ым годам XIX века и началу XX века и эмиграции; делают существенные дополнения к биографии самого писателя, в объяснение причин его эмиграции. Александр Митрофанович Федоров, как и многие писатели и поэты рубежа XIX - XX веков вышедшие из семей крепостных, не принял советскую власть и впоследствии эмигрировал. В цикле воспоминаний, созданном в основном в Болгарии, автор не противопоставляет личную оценку событий объективному ходу истории, не акцентирует и свою враждебность новой власти, но тема эмиграции и объяснение ее мотивов, как и проблема возвращения на родину, занимает в статьях и очерках «Встреч и воспоминаний» особое место. Так, в автографе записок о профессоре Д. Н. ОвсяникоКуликовском мы читаем: «Зимой 1919 года Овсянико-Куликовские приехали в Одессу и по нескольку раз в неделю наезжали к нам на дачу, пока не пришлось нам оставить уединенный приморский дом наш. Мы переехали в

© Рогозина Н. М., 2013

город, и затем, в канун Рождества я вынужден был оставить родину и семью» [5, л. 1 - 2]. Из фрагмента очерка явствует, что решение об отъезде в эмиграцию было принято «вынужденно», несмотря на то, что в молодости А. Федоров даже «сочувствовал» революционерам [10]. На фоне политических событий эмиграция оказалась неизбежной; А. М. Федоров остался в Болгарии на долгие годы, надежда на возвращение скоро стала несбыточной, как и для многих других соотечественников. В подтексте принятого решения об эмиграции необходимо принять во внимание комментарий И. Бунина в дневниковых записях: «19 апреля. <...> Был А. М. Федоров. <...> очень приятен, жаловался на свое бедственное положение. В самом деле, исчез последний ресурс - кто же теперь снимет его дачку <...> Да и нельзя сдавать, она теперь народное достояние. <...> Повеситься можно от ярости! <...>» [3, с. 96]. И. А. Бунин и А. М. Федоров эмигрировали, выехав из Одессы почти одновременно: 24 декабря 1919 года А. М. Федоров уезжает через Константинополь в Болгарию, оставив в России жену и сына [16]; по сведениям биографа Бунина А. Бабореко, сам Иван Алексеевич в начале января 1920 года вместе с В. Н. Муромцевой-Буниной покинул родину. Творчество А.М. Федорова в годы эмиграции стало одной из ярких страниц истории русского литературного зарубежья. Фёдоров перевёл на русский язык стихотворения многих известных болгарских поэтов, в 1924 году опубликовал «Антологию болгарской поэзии», принял участие в создании Русско-болгарского культурно-благотворительного комитета в помощь русским эмигрантам, являлся председателем Союза русских писателей и журналистов в Болгарии. О годах эмиграции Фёдоров в конце жизни написал: «Как река с насильственно измененным руслом несёт в своих водах песок, щебень, камень, так и человек, выброшенный роковыми обстоятельствами из привычной жизни, обречён нести в душе своей горечь и печаль, тоску и страдание» [6, л. 3]. Культурно-просветительская деятельность А. М. Федорова в Болгарии получила высокую оценку: в память о жизни и творчестве русского писателя-эмигранта 14 мая 2009 года на фасаде здания Российского Культурно-Информационного Центра в Софии была открыта мемориальная доска с барельефом А. М. Фёдорова. Но на родине его имя и произведения после многих десятилетий забвения остаются малоизвестными.

Литература русского зарубежья вместила в себя множество явлений, личностей, судеб, часто полярно противоположных; в этом ряду с именами И. А. Бунина и А. И. Куприна до сих пор не названо имя А. М. Федорова, известного поэта, талантливого беллетриста, а позднее и драматурга рубежа XIX - XX веков - близкого друга Бунина и Куприна, последователя А. П. Чехова, одного из писателей, которых принято называть «самородками», из семьи крепостных, самостоятельно преодолевшего путь к литературной славе. В документах личного архива А. М. Федорова находится лист с грифом «Императорской Академии наук», где писатель уведомляется, что «Отделением русского языка и словесности при Разряде изящной

словесности. Санктпетербург» от 22 октября 1913 года <...> сочинения <...>: А) Жатва. Рассказы (М. 1910) и б) Собр. соч. Утро. Т. 11 (М. 1911) <...> удостоены ИМПЕРАТОРСКОЮ Академией Наук почетного отзыва имени поэта А. С. Пушкина» [7, л. 7].

В нашей статье использованы последние архивные разыскания из личного фонда А. М. Федорова (1868 - 1949). Среди этих документов рукопись статьи «А. И. Куприн», написанная в 1938 году, которая является фрагментом воспоминаний об А. И. Куприне, созданных в эмиграции. Изучение этого автографа, а также опубликованной переписки между А. М. Федоровым и И. А. Буниным с упоминаниями о Куприне убедительно доказывает, что их связывали длительные и крепкие дружественные и творческие отношения, не прекращались они и после отъезда Бунина и Куприна во Францию [1].

Очерк А. М. Федорова «А. И. Куприн» написан в 1938 году после возвращения писателя в Россию. В нашей статье вводятся в научный оборот мемуарные материалы, представляющие особый интерес: А. М. Федоров пишет об обстоятельствах их общего с И. А. Буниным знакомства с А. И. Куприным [8, л. 1], о биографических подробностях долголетней дружбы, дает яркие зарисовки-характеристики ранней творческой манеры А. И. Куприна. Тема возвращения на родину в очерке А. М. Федорова «А. И. Куприн» стала откликом на многочисленные суждения в среде русской эмиграции об отъезде писателя из Парижа. В противоположность злобе и бессильной ярости против большевиков писатель откровенно признает, что «этот строй Россия выстрадала». Фрагменты воспоминаний создают существенное дополнение к опубликованным в научных статьях и монографиях биографическим материалам об А. И. Куприне представляют один из важных историко-литературных аспектов в оценке всей его творческой судьбы, включая возвращение из эмиграции. В частности, А. Федоров пишет о противоречивых откликах на отъезд А. И. Куприна в советскую Россию, приводит ранее не известные высказывания Н. А. Тэффи.

В литературе XX века мемуары об А. И. Куприне представлены многочисленными произведениями, среди которых книга дочери писателя «Куприн - мой отец» [13] и очерк И. А. Бунина «Воспоминания о Куприне», написанный так же, как и очерк Федорова, в 1938 году [2]. Бунин указывает дату их знакомства - это весна 1897 года: «Я <...> с радостью услыхал однажды, гостя у писателя Федорова в Люстдорфе, под Одессой, что <...> приехал писатель Куприн, и немедля пошел с Федоровым знакомиться с ним» [2, с. 394 - 395].

Не случайно отдельные эпизоды из воспоминаний Бунина и Федорова совпадают или дополняют друг друга. А. М. Федоров, познакомившись с И. А. Буниным зимой 1895 года, часто приглашал его на свою приморскую дачу под Одессой, впоследствии и Куприн часто гостил там. А. М. Федоров датирует 1897 годом встречу с А. И. Куприным там же, в деревушке Люстдорф [8]. Не изменяя композицию очерка, с лирического вступления,

написанного автором о А. И. Куприне, попытаемся восстановить ощущение нерасторжимости творческих и дружеских связей в среде писателей, принадлежавших к одному поколению. Несмотря на то, что начало очерка непосредственно связано с известием о смерти А. И. Куприна, А. М. Федоров пишет о жизнеутверждающей силе его произведений, богатом духовном наследии своего друга: «Когда умирает близкий человек, друг, с которым тебя связывали многолетние сердечные узы, общее дело, интересы <...> в литературе, <...> этот друг, большой человек, огромного <...> таланта, творец художественных ценностей, Куприн; и его произведения остаются и <...> живут <...>, чтобы дарить восторг всему живому, радуя мысль и душу, и уча, как надо жить и видеть жизнь» [8, 1 л.].

В очерке, как и в других записках цикла, А. М. Федоров обращается к памятным встречам с теми, с кем «когда-то проводили мы вместе в течение многих лет прекрасные дни нашей молодости» [8, 1 л.]. По этим фрагментам воспоминаний можно восстановить детали литературной жизни, творческой атмосферы, царившей в окружении А. М. Федорова на его знаменитой даче в Люстдорфе вблизи Одессы. В воспоминаниях дочери Куприна красноречиво в упоминании о Федорове подчеркнуто его гостеприимство: «23 февраля 1910 года наша семья возвращается из Риги в Одессу. Куприн же едет в Москву. Он просил приятеля А. Федорова, постоянно проживающего в Одессе, смотреть за Лизой (женой Куприна. -Н.Р.), которая плохо себя чувствовала в то время» [13, с. 40].

В доме А. М. Федорова часто гостил И. А. Бунин, о котором Федоров публикует воспоминания в 1924 году [17] и А. Н. Толстой в 1905 - 1906-х годах, «обращавший на себя всеобщее внимание и своей внешностью, и еще более своими рассказами, <...> этот Алеша Попович» [9, л. 1]. Федоров с огромной гордостью и уважением к своим друзьям вспоминал, как однажды его дом на берегу моря в деревушке Люстдорф не только собрал «дружескую компанию» известных писателей, но и стал прибежищем для человека, впоследствии спасшего жизнь его сыну, Виктору: «Гостями моими были Ив. Бунин, А. Н. Толстой, А. И. Куприн. Прислуга доложила, что меня желает видеть какой-то неизвестный человек, отказавшийся назвать себя. <...> Котовский! Мелькнула у меня догадка и я, извинившись перед своими гостями, поспешил к нему. <...> Догадка моя оправдалась. Это был Котовский, вчерашний разбойник и будущий маршал Советской республики» [11, л. 1]. Такую атмосферу духовной близости разных людей, которых объединила искренняя дружба, автор мемуаров создавал и поддерживал бережно - долгие годы его дача была одним из культурных центров Одессы, затем превратившись в Дом творчества писателей.

Тема очерка воспоминаний Федорова «А. И. Куприн» - рассказ о друге молодости, созданный как литературный портрет писателя и лирикопублицистические рассуждения об общей судьбе своего поколения, о трагизме разрыва связи с родиной, стремлении к возвращению и неосуществимости этой надежды: «<...> Куприн вернулся в прошлом году и не

столько по своей воле, сколько дочери, маленькой кинематографической артистки и надеявшейся на более широкие перспективы для своей артистической карьеры на родине, где имя ее отца могло служить сильным двигателем на этом пути. Но Куприна-то, конечно, большевики с почетом приняли, а дочь его оставили в Париже. Это не значит, что Куприн был вовлечен, таким образом, в недостойную игру: он, как и все мы, страшно тосковал по родине, плохо работал вдали от нее, потому что принадлежал к типу писателей, для творчества которых нужен родной воздух и родная почва» [8, л. 2]. Это замечание автора очерка о том, что талант Куприна выше «недостойных» его политических «игр», а возвращение такого писателя в Россию стало закономерным: Федоров называет его «бегством от злословия к свету».

А. М. Федоров откровенно пишет о литературе и политике; его творческой манере в мемуарных портретах характерна острая публицистичность, разговорный стиль речи, свидетельствующий о близости автора и героя, прекрасном знании обстоятельств, причин событий, - это удивительный по своей искренности документ трагической эпохи: «Куприны поехали, разумеется, не к большевикам <...>, отношение его к ним слишком хорошо известно и нам. Такие как Нисский, Карская, умная Тэффи очень хорошо ответили: «Куприн выехал не к большевикам, как баран от вас, господа, от вашего злословия, он уехал к свету и радости, так как ему жить было нечего в Париже <.> [8,л. 3].

Воспоминания продолжает эпизод о знакомстве с А. И. Куприным, схожее описание которого дает И. А. Бунин: «Познакомились мы с Куприным 40 лет тому назад в маленькой приморской деревушке Люстдорф, где я проводил лето. У меня в то время гостил Бунин, как брат. <...> Куприн мечтал о серьезной литературе и относился ко всем житейским невзгодам по молодости своей и беспечности весьма юмористически. <...> Помню и его рассказы из актерской жизни» [8, л. 1]. Автор очерка рассказывает, со слов самого Куприна, о малоизвестных фактах из его творческой биографии, но столь выразительных, что именно из них возникает литературный портрет: «Он недавно перед этим оставил военную службу, путь куда ему открыл кадетский корпус и, по его рассказам нам, три года поцарствовал, был и актером в провинции на пробных ролях, и репортером в провинциальных газетах, но мечтал о серьезной литературе и относился ко всем житейским невзгодам по молодости своей и беспечности весьма юмористически. Он рассказывал: «Первым <...> серьезным выступлением в качестве репортера была статья под заглавием «Гнусное насилие», которой после разных неудач, обратив на себя внимание, я надеялся отличиться. Расписал что называется акварелью и эмалью зверя-насильника какого-то кузнеца-разбойника и его несчастную жертву. Волосы у меня самого шевелились, когда я писал эту статью. Вышло строк около <сорока> - будет на что закусить и выпить. Сдал статью секретарю редакции, строгому старику в железных очках. Раскрываю на другой день дрожащими руками

газету <.> и в громоносной трагической тишине читаю в хронике заметку петитом в <.> строк под названием: «Проступок маньяка» <...>» [8, л. 2].

А. М. Федоров в небольшом фрагменте очерка делает заметки о первых произведениях А. И. Куприна, его личной жизни: «Ко времени нашего знакомства Куприн, однако, уже успел напечатать несколько рассказов в газете и первую повесть в «Русском богатстве», у Короленко - «Молох», на которую обратили внимание в печати. За этой повестью стали появляться произведения Куприна и в других изданиях, главным образом, в «Мире Божьем» (впоследствии - «Современном мире»), на издательнице которого, М.К. Давыдовой, Куприн впоследствии женился, но скоро развелся с нею и женился вторично, прожив с Елизаветой Морицовной Абрамовой до смерти своей» [8, л. 3].

Очерк «А. И. Куприн», как и очерк «В. Г. Короленко», и заметки о Бунине - лучшие страницы цикла мемуаров «Встречи и воспоминания». Эти материалы различны и по времени создания, и по художественным признакам, и по стилевым особенностям: очерк «В. Г. Короленко» написан в 1921 году, воспоминания о И. А. Бунине датируются 1928 годом [17], автограф «Куприн» 1938 годом. В ранних литературных портретах Федорова композиционным стержнем повествования служил автобиографический контекст, как в очерке о Короленко. Воспоминания о Бунине - лиричны и близки к художественному эссе, несмотря на фрагментарность известных нам отрывков. Очерк «Куприн», также представляющий из себя часть неопубликованных мемуаров, композиционно отличается мастерски сочлененными лирическими и публицистическими отступлениями с яркими портретными деталями. Одной из выразительных индивидуальных форм характеристики образа и его динамического раскрытия Федорову служит экспрессивный диалог - от непринужденной беседы до напряженного спора, почти без авторских ремарок. В очерке «В. Г. Короленко» диалог с

А. Пешковым возникает в самом начале, делая этот эпизод драматическим. В воспоминаниях о Бунине, напротив, лирический монолог автора контрастно противопоставлен полемике И. А. Бунина с декадентами и А. В. Луначарским. В очерке «А. И. Куприн» переданы слова А. И. Куприна с сохраненными речевыми особенностями столь ярко, что очевидно - это один из основных элементов композиции рассказа в рассказе. Характерно, что непринужденный разговорный стиль авторской речи построен на обыгрывании яркой анекдотической детали. Так, Куприн, написав один из первых своих репортажей «Гнусное насилие», по его выражению, «акварелью и эмалью», с досадой увидел его в газете под названием «Проступок маньяка».

Яркие индивидуальные признаки мемуарного стиля А. М. Федорова в очерке «А. И. Куприн», как и в других произведениях цикла «Встречи и воспоминания», позволяют утверждать, что наряду с многочисленными произведениями этого жанра автор создает индивидуальный литературный портрет писателя, изображая малоизвестные факты из его биографии, до-

бавляя выразительные детали к образу молодого А. И. Куприна. Фрагмент рукописи обогащает и наше представление о мемуарном стиле самого автора: он свободно варьирует приемы публицистического и художественного повествования, например, вводя рассказ в рассказе, с лирическими элементами вступления. Расшифрованный автограф позволяет судить о том, что литературный портрет Куприна представляет собой композиционно законченный очерк с автобиографическим контекстом, играющий в цикле мемуаров, как и воспоминания о Короленко, Бунине, Г орьком, ключевую роль.

По словам первого исследователя эмигрантской литературы Г. Струве, отметившего, что «едва ли не самым ценным вкладом писателей в общую сокровищницу русской литературы должны будут признаны разные формы нехудожественной литературы - критика, эссеистика, философская проза, высокая публицистика и мемуарная проза», очерки воспоминаний А. М. Федорова о современниках занимают в этом ряду свое место [15, с. 40].

Автографы писателя создают представление о его собственном литературно-биографическом портрете в контексте эпохи Серебряного века и периода эмиграции, убедительно опровергают бытовавшую в истории литературы оценку творчества писателя, данную ему поэтом Ф. Сологубом в начале 900-х годов XX века, с которым они были знакомы с 1894 года: «.Кто же такой этот Федоров - безнадежно забытый ныне прозаик и поэт?» [14, с. 5]. Ответом на этот вопрос могут служить воспоминания

A. И. Куприна, посвященные встрече в Гатчине с А. М. Федоровым и Вас. И. Немировичем-Данченко: «Помню я сентябрь 1914 года на Ковельском вокзале.<...>. Подошел какой-то коротенький пассажирский поезд. Я вышел на платформу, и первый, кого я увидел, был вылезавший из вагона старый мой друг А. М. Федоров, известный поэт, романист и драматург, с которым я не видался лет шесть. <...> Оказалось, А. М. едет в действующую армию <...>. «Пойдем к нам», - предложил А. М. <...> Их было человек десять <...>. Кое с кем меня впервые познакомили. Помню

B. И. Немировича-Данченко <...>. Я с восхищением глядел на этого удивительного человека <...>, с <...> удовольствием слышал его речь — живую, быструю» [12]. Необходимо заметить, что благодаря помощи Федорова Куприн также получил возможность в качестве военного корреспондента вскоре выехать на фронт.

В последние, особенно трудные для Федорова годы, его самого часто преследовала мысль о ненужности не только литературной работы, но и жизни в целом. «Порой, - писал он, - меня одолевает отвращение к самому себе» [4]. Ближе к концу его жизнь то вдруг наполнялась несбыточной надеждой - на встречу с сыном, исчезнувшим в 40-е годы в сталинском лагере, или на то, что в Москве напечатают его роман, рукопись которого он передал вместе с одним из советских писателей. Но несмотря на безнадежность и тоску по России, он правил рукописи, писал воспоминания.

Литература русского зарубежья, этот «отведенный в сторону поток общерусской литературы», по определению Г. П. Струве, вернулась в свое лоно. Необходимо осознать, воспринять заново и те художественные ценности, которые создал русский писатель-эмигрант Александр Митрофанович Федоров.

Список литературы

1. Бунин И. А. «Грустны твои вести». Письма И. А. Бунина к А. М. Федорову / публ., вступ. и коммент. А. К. Бабореко // Наше наследие. - 1994. - № 32. - С. 68 - 79.

2. Бунин И. А. Куприн // Бунин И. А. Собр. соч. в 6 т. - М.: Худож. лит, 1987. - Т. 6. - С. 394 - 395.

3. Бунин И. А. Публицистика. 1918-1953 г. - М., 2000.

4. Каназирска М. Зарубежная Россия: о «Литературоведческом журнале» // Русская газета. - 2006. - № 9.

5. Культурный центр «Дом-музей М. Цветаевой». Архив Русского Зарубежья. Фонд А. М. Федорова. КП 1289/1-6.

6. Культурный центр ДМЦ. Фонд А. М. Федорова. КП 1290/1-9. Эпилог (черн.) -авт. рук.

7. Культурный центр ДМЦ. Фонд А. М. Федорова. КП 1303/1-11.

8. Культурный центр ДМЦ. Фонд А. М. Федорова. «А. И. Куприн». Очерк. КП 1301/17.6.8.

9. Культурный центр ДМЦ. Фонд А. М. Федорова. «О А. Н. Толстом». Очерк. ДМЦ, КП 1292/10 5.8.

10. Культурный центр ДМЦ. Фонд А. М. Федорова. «О Г. В. Плеханове». Фрагмент. ДМЦ, КП 303/1-11.

11. Культурный центр ДМЦ. Фонд А. М. Федорова. «О. Г. Котовском». Фрагмент [12, КП 1292/10 5.8].

12. Куприн А.И. Воспоминания о Вас. И. Немировиче-Данченко // Русская газета. - 1927. - 20 дек. - № 229.

13. Куприна К. А. Куприн - мой отец. - М.: Сов. Россия, 1971.

14. Недошивин В. М. Прогулка по Серебряному веку. - СПб.: АСТ, 2010.

15. Струве Г. П. Русская литература в изгнании. - Paris; YMCA-Press, 1984.

16. Устами Буниных. Дневники. В 3-х т. - Франкфурт-на-Майне: Посев, 1977. -Т.1. Дневники Ивана Алексеевича и Веры Николаевны и другие архивные материалы под редакцией Милицы Грин.

17. Федоров А. М. Настроения (Воспоминания о Бунине) // Балканский журнал. - 1923. - № 8.