Пространственно-временная организация биоэлектрических процессов мозга как индикатор психосоциальной адаптации

Таблица 3

Взаимосвязь социального интеллекта и типов реагирования в конфликте в контрольной группе

Valid N Spearman R t(N-2) p-level

Социальный интеллект и «соперничество» 35 -0,36 -2,2 0,02

Социальный интеллект и «компромисс» 35 0,33 2 0,05

Напрашивается вывод, что чем выше социальный интеллект у студентов, не имеющих нарушений слуха, тем меньше вероятность выбора «соперничества», как основной стратегии поведения в конфликтной ситуации.

Следует отметить, что в контрольной группе имеется тенденция к положительной корреляции между социальным интеллектом и реагированием в конфликте по типу «компромисс» (таблица 3). Возможно, что чем выше социальный интеллект, тем больше студенты выбирают «компромисс», т.е конструктивную модель поведения в конфликте, которая предполагает разрешение конфликтной ситуации путем взаимной уступки на основе равного учета интересов обеих сторон. Стратегия «компромисса» не только не портит межличностные отношения, но и способствует их положительному развитию. Именно поэтому поведение в конфликте по типу «компромисс» требует высокого развития социального интеллекта, т.е способности понимать и прогнозировать поведение людей.

Проведенное исследование позволяет сделать следующие выводы.

1. У студентов с нарушенным слухом и студентов без патологии слуха общий показатель социального интеллекта не имеет значимых различий, однако выявлено, что стойкие наруше-

Библиографический список

ния слуха влияют на такую составляющую социального интеллекта, как способность понимания вербальной экспрессии, что объясняется дефицитарным типом психического развития студентов с нарушенным слухом;

2. Сравнительный анализ типов реагирования в конфликтной ситуации показал преобладание приспособленческой реакции в конфликте у студентов с нарушенным слухом, что объясняется недостаточностью их социальной активности и социального опыта.

3. Студенты без нарушений слуха в конфликтных ситуациях выбирают стратегию поведения по типу «компромисс».

4. Выявлена положительная корреляционная связь у студентов с нарушением слуха между социальным интеллектом и типом реагирования в конфликте «избегание» и отрицательная корреляция между социальным интеллектом и «соперничеством»;

5. У студентов, не имеющих нарушений слуха, выявлена тенденция к положительной корреляции между социальным интеллектом и реагированием в конфликте по типу «компромисс» и отрицательная корреляционная связь между социальным интеллектом и реагированием в конфликте по типу «соперничество».

1. Гилфорд, Дж. Три стороны интеллекта // Психология мышления. - М., 1965.

2. Гришина, Н.В. Психология конфликта. - СПб., 2005.

3. Емельянов, С.М. Практикум по конфликтологии. - СПб., 2005.

4. Лобанов, А.П. Интеллект и когнитивные стили. — Орша, 2006.

5. Люсин, Д.В. Современные представления об эмоциональном интеллекте // Социальный интеллект. Теория, измерение, исследования / под ред. Д.В. Ушакова, Д.В. Люсина. - М., 2004.

6. Холодная, М.А. Когнитивные стили: о природе индивидуального ума.- СПб., 2004.

7. Тест описания поведения К. Томаса (адаптация Н.В. Гришиной) // Психологические тесты / под ред. А.А. Карелина: в 2 т. - М., 2001. -Т. 2.

8. Ушаков, Д.В. Социальный интеллект и его измерение. - М., 2004.

Bibliography

1. Gilford, Dzh. Tri storonih intellekta // Psikhologiya mihshleniya. - M., 1965.

2. Grishina, N.V. Psikhologiya konflikta. - SPb., 2005.

3. Emeljyanov, S.M. Praktikum po konfliktologii. - SPb., 2005.

4. Lobanov, A.P. Intellekt i kognitivnihe stili. — Orsha, 2006.

5. Lyusin, D.V. Sovremennihe predstavleniya ob ehmocionaljnom intellekte // Socialjnihyj intellekt. Teoriya, izmerenie, issledovaniya / pod red. D.V. Ushakova, D.V. Lyusina. - M., 2004.

6. Kholodnaya, M.A. Kognitivnihe stili: o prirode individualjnogo uma.- SPb., 2004.

7. Test opisaniya povedeniya K. Tomasa (adaptaciya N.V. Grishinoyj) // Psikhologicheskie testih / pod red. A.A. Karelina: v 2 t. - M., 2001. - T. 2.

8. Ushakov, D.V. Socialjnihyj intellekt i ego izmerenie. - M., 2004.

Статья поступила в редакцию 18.09.13

УДК 159.923 + 616.8(075) Chukhrova M.G., Chukhrov A.S. SPACE-TIME ORGANIZATION BIOELECTRIC PROCESSES BRAIN AS INDICATOR COPING. The features of the space-time organization of bioelectric processes of the brain in people with varying degrees of psychosocial adaptation, which is a marker of the level of anxiety in combination with some other properties of the individual. It is shown that stress is determined by an optimal ratio of non-specific and emotional arousal.

Key words: anxiety, adjustment, maladjustment, spatio-temporal organization of bioelectric processes of the brain, stress.

М.Г. Чухрова, д-р мед. наук, проф. ФГБОУ ВПО «Новосибирский гос. педагогический университет»,

E-mail: mba3@sibmail.ru; А.С. Чухров, канд.тех.наук, доц. СибГУТИ, г. Новосибирск, Е-maii: mba3@sibmail.ru

ПРОСТРАНСТВЕННО-ВРЕМЕННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ БИОЭЛЕКТРИЧЕСКИХ ПРОЦЕССОВ МОЗГА КАК ИНДИКАТОР ПСИХОСОЦИАЛЬНОЙ АДАПТАЦИИ

Рассматриваются особенности пространственно-временной организации биоэлектрических процессов мозга у лиц с различной степенью психосоциальной адаптированности, маркером которой был уровень тревожно-

сти в сочетании с некоторыми другими свойствами личности. Показано, что стрессоустойчивость определяется оптимальным соотношением неспецифической и эмоциональной активации.

Ключевые слова: тревожность, адаптация, дезадаптация, пространственно-временная организация биоэлектрических процессов мозга, стрессоустойчивость.

Непредсказуемость современной жизни приводит к уменьшению уверенности человека в завтрашнем дне и появлению тревожных и депрессивных расстройств. Сохранение и укрепление душевного здоровья человека «нашего времени» состав-

ляет актуальную задачу не только для психологов, но и для специалистов смежных специальностей, так или иначе сталкивающихся с дезадаптационными состояниями и личностными девиациями. Срывы психосоциальной адаптации проявляются как психосоматическая патология, алкоголизм, наркомания и другие зависимые состояния.

Несмотря на огромное количество работ, посвященных проблеме адаптации/дезадаптации человека в современном постиндустриальном обществе, психофизиологические механизмы этого явления на сегодняшний день изучены недостаточно. Ранние, донозологические способы диагностики дезадаптивных состояний представляют значительные трудности, ощущается недостаток психодиагностического инструментария, адекватного для выявления этих расстройств на ранних стадиях. Нейро-психологические механизмы дезадап-тационных расстройств остаются не до конца понятными ввиду исключительной вариабельности и разного личностного смысла стрессогенных процессов.

Тревожность, являясь одним из факторов, предвосхищающих, сопутствующих и способствующих развитию у человека нервно-психических расстройств, а также психосоматических заболеваний, рассматривается как один из детерминантов стрес-соустойчивости и как индикатор психоэмоционального напряжения. Однако сам факт тревожности еще не определяет устойчивости или подверженности стрессу, которая зависит и от ряда других личностных свойств, а также от уровня социальной адап-тированности, коммуникативной компетентности, социальной поддержки и т.д. Важную роль при этом могут играть ряд индивидуальных свойств изучаемого субъекта, его стратегии совладания со стрессом, его личностная реакция на саму тревожность.

Поэтому задачей исследования явилось изучение особенностей пространственно-временной организации биоэлектрических процессов мозга у лиц с различной степенью адаптированности, маркером которой был уровень тревожности, в сочетании с некоторыми другими свойствами личности, отражающими способность к адаптации в социуме, в частности, такими, как независимость, комформность, стремление к доминированию.

Материал и методы исследования. Исследования проводились в научно-исследовательской лаборатории изучения функциональных резервов личности НГПУ В экспериментах приняли участие 55 соматически здоровых лиц, в возрасте 26-42 года, 41 мужчин и 14 женщин. Для оценки уровня тревожности и других личностных свойств использовали опросник Кеттелла 16PF.

ГІ

мкВ2/Гц 7 . 90В

7.373

6 . 846

6 . 320

5 . 793

5 . 266

4. 740

4. 213

3 . 686

3 . 160

2.633

2 . 196

1 . 580

1 . 053

0. 526

0. 000

Средняя, Аїрїіа С8.000-13.00 Гц)

Коэффициент локализации 1.00

мкВг/Г ід 7 . 900 7.373 6 . 846 6 . 320 5 . 793 5 . 266 4. 740 4. 213 3 . 686 3 . 160 2.633 2 . 106 1 . 580 1 . 053 0. 526 0. 000

Средняя, Йірїіа С8.000-13.00 Гц)

Коэффициент локализации 1.00

мкВ^/Гц 7 . 900

7 . 373

6 . 846

6 . 320

5 . 793

5 . 266

4. 740

4. 213

3 . 686

3 . 160

2 . 633

2 . 106

1 . 580

1 . 053

0. 526

0. 000

Средняя, Аїрїіа С8.000-13.00

Коэффициент локализации 1.00

Рис. 1. Усредненные карты корковой Альфа-активности А - эмоционально стабильные конформисты; Б - тревожные конформисты; В - тревожные индивидуалисты.

А

Б

В

ЭЭГ анализировали с использованием методики топографического картирования мозга Н.Е. Свидерской. Монополярно от 24 пунктов коры регистрировали ЭЭГ (по системе 10-20 %). Референтным служил объединенный ушной электрод. После аналого-цифрового преобразования сигналы вводили в ЭВМ PC Pentium-133 с частотой дискретизации 128 Гц в виде 4-секундных эпох. Результаты обсчета 11-25 эпох усреднялись и производился когерентный анализ. Также усреднялись результаты обсчета по четырем смежным электродам для шести корковых областей: левой и правой фронтальной (Fs, Fd), левой и правой парието-темпоральной (PTs, PTd), левой и правой окципитальной (Os Od). Подсчитывалась когерентность (КОГ) в полосе ЭЭГ от 0.5 до 30 Гц по 22 частотным поддиапазонам ЭЭГ.

Регистрацию ЭЭГ проводили монополярно с помощью 8-канального энцефалографа MEDICOR (EEG - 8s) в точках: Fp1, Fp2 Т3, Т4, С3, С4, О1, О2 с объединёнными ушными электродами в качестве общего референта (сопротивление не более 5 кОм) по международной системе 10-20 % (Jasper 1958). Для записи ЭЭГ использовали стандартные Ag/AgCl электроды и специализированный электропроводящий гель фирмы BIOMEDICA. Исходные данные записывали 60секундными отрезками с частотой дискретизации не менее 128 Гц.

В дальнейшем проводили спектральный и когерентный анализы в частотном спектре от 0,1 до 32 Гц при помощи программы «Нейрокартограф» фирмы МБН (Версия 3.2). Запись ЭЭГ всегда начиналась при условии отсутствия артефактов. В дальнейшем проводили обсчет 15 последовательных 8 -секундных ЭЭГ эпох (1024 точки) со сдвигом маркера на 512 точек (4 сек ) и последующим наложением их друг на друга, что позволяло получить большую стационарность исследуемого процесса.

Спектральную мощность и когерентность оценивали в стандартных частотных диапазонах: дельта 0.1 - 4 Гц, тета 4 - 8 Гц, альфа 8 - 13 Гц, бета 13 - 32 Гц.

Полученные экспериментальные данные анализировали при помощи лицензированного статистического пакета STATISTICA for Windows (StatSoft, Inc, release 5,5 1985-1999). Расчитывали множественные корреляционные связи между данными суммарной мощности спектра ЭЭГ и психологическими параметрами. Строились суперпозиции карт мозга по всей группе испытуемых. Проводили парный корреляционный анализ показателей в каждый экспериментальный день по всем группам испытуемых, вычисляли средние значения, оценивали достоверности их отличий от исходных данных с использованием t - критерия Стьюдента, парного критерия Вил-коксона. Применялся расчет линейных корреляций по Пирсону, линейный регрессионный анализ.

Значимыми считались эффекты при Р < 0,05.

Результаты и их обсуждение. Группа тревожных испытуемых (по фактору F1) оказалась неоднородной, поскольку в ней были выявлены лица с разными

показателями по фактору Е («доминирование - подчиненность») и по фактору F4 («независимость - конформность»). Испытуемые группы 1 отличаются низкими значениями факторов Fl, Е, и F4. Группа 2 характеризуется высоким значением фактора F1 и низким F4. В группе 3 отмечены высокие значения факторов F1, Е, и F4 . Таким образом, представителей группы 1 (всего 20 чел.) можно охарактеризовать как «эмоционально стабильных конформистов», группы 2 (17 чел.) - как «тревожных конформистов», группы 3 - как «тревожных индивидуалистов» (18 чел.).

Во всех этих группах в большинстве частотных поддиапазонов наблюдается различная пространственная организация биопотенциалов (рис. 1, 2). Группа 1 («эмоционально стабильные конформисты») отличаются хорошо выраженной КОГ в альфа-полосе с частотой 8,5 - 9,75 Гц и низким уровнем КОГ на всех частотах бета-ритмов. В полосе тета-ритма преобладает поддиапазон 6-7,25 Гц.

мкВг/Гц 1 . 958

1 . 828

1 . 697

1 . 567

1 . 436

1 . 305

1 . 175

1 . 044

О. 914

0. 783

0. 652

0. 522

0. 391

0. 261

0. 130

0. 000

Средняя, Betal (13.00-20.00

А

мкВг /Тц 1 . 776

1 . 658

1 . 539

1 . 421

1 . 302

1 . 184

1 . 066

0. 947

0. 829

0. 710

0. 592

0. 473

0. 355

0. 236

0.118

0. 000

Средняя, Betal (13.00-20.00

Б

мкВг/Гц 1 . 958 1 . 828 1.697 L 1 . 567 1 . 436 1 . 305 1 . 175 1 . 044 0. 914 0. 783 0. 652 0.522 0. 391 0. 261 0. 130 0. 000

Средняя, Betal (13.00-2O.00

Рис. 2. Усредненные карты корковой бета-активности А - эмоционально стабильные конформисты;

Б - тревожные конформисты; В - тревожные индивидуалисты.

1в

У представителей группы 2 («тревожные конформисты») ЭЭГ характеризуется сниженным уровнем КОГ в альфа-полосе и повышенным в диапазоне медленных ритмов: дельта (0,501,75 Гц), тета (3,25-4,50 и 6,0-7,25 Гц), а также в большинстве поддиапазонов бета-ритма.

У испытуемых группы 3 («тревожных индивидуалистов») пик когерентности приходится на альфа-ритм с частотой 10-11 Гц. Когерентность в ряде бета-поддиапазонов достоверно ниже, чем у испытуемых группы 2. В отличие от испытуемых 1-й и 2-й групп в области тета-ритма доминирует КОГ на частоте 4,75-5,75 Гц, а в поддиапазонах 3,25-4,50 и 6,0-7,25 Гц) КОГ понижена. В полосе дельта-ритма КОГ повышена в полосе 2,00-3,00Гц.

Итак, группа 2 характеризуется самым высоким уровнем суммарной КОГ во всех областях коры, группа 3 отличается повышенной суммарной КОГ в передних областях коры ^ и Fd). В группе 1 отмечается самая низкая когерентность в лобных областях. Таким образом, для «тревожных» групп характерен более высокий уровень когерентности.

Результаты показали, что две группы с одинаково высокими показателями тревожности - 2-я и 3-я - имеют различную пространственную организацию биопотенциалов мозга. В целом, наиболее «неблагоприятные» ЭЭГ-признаки отмечаются в группе 2 («тревожных конформистов»): плохо выраженный поличас-тотный альфа-ритм с низким уровнем КОГ в альфа-диапазоне, высокий уровень КОГ для медленной (дельта-1, тета-1, тета-2) и высокочастотной (бета) активности.

Согласно данным литературы [1], общее снижение мощности биопотенциалов мозга наряду с повышенным содержанием в ЭЭГ медленных колебаний характерно при понижении функционального состояния мозга. Оно наблюдается при засыпании, у больных нарколепсией, депрессией Показана также связь низкой суммарной мощности альфа-волн с высоким уровнем личностной тревожности у больных реактивной депрессией, что, по мнению авторов, свидетельствует о существовании конституциональной предрасположенности к тревожным переживаниям [2]. Этому выводу соответствуют данные о том, что для лиц с темпераментом меланхолика характерна низкоамплитудная, слабо-модулированная ЭЭГ [3]. В целом, для «тревожных» групп характерен более высокий уровень КОГ. При этом группа 2 отличается наиболее высоким уровнем суммарной КОГ, а в группе 3 наблюдается повышенная КОГ в передних областях коры ^ и Fd), что свидетельствует о преобладании активации лобных долей. Хотя у лиц, относящихся к группе 2, имеет место повышенный уровень суммарной КОГ, которая обычно рассматривается как признак неспецифической активации или повышения общего тонуса мозга, однако обращает на себя внимание факт, что этот эффект наблюдается не за счет вклада основного (альфа) ритма, а главным образом за счет медленных и быстрых колебаний, тогда как по альфа-диапазону частот для представителей группы 2 уровень КОГ понижен.

У лиц группы 2 отмечается высокий уровень КОГ по медленным частотам, а именно: в диапазонах дельта-1, тета-1 и тета-

2. Этот факт может иметь неоднозначную интерпретацию. С одной стороны, высокое содержание медленных волн свидетельствует о снижении общего функционального состояния. Имеются данные о том, что в ЭЭГ лиц «слабого типа» нервной системы имеет место высокое содержание тета-активности. Усиление КОГ в тета-диапазоне частот может свидетельствовать о значительном напряжении регуляторных механизмов мозга и имеет место в частности при патологических процессах мозга. В то же время тета-активность связывается с эмоциональным

Библиографический список

напряжением, тревожностью. Следовательно, можно сделать вывод о том, что группа «тревожных конформистов» относится к более «слабому» типу, чем группа «тревожных индивидуалистов», с хорошо выраженным альфа-диапазоном. Этот факт может иметь прогностическое значение.

Таким образом, в ЭЭГ «тревожных конформистов» отмечены как признаки относительно низкого функционального состояния (низкоамплитудный альфа-ритм, высокое содержание медленных волн), так и признаки эмоционального напряжения (высокое содержание тета- и бета-колебаний). По-видимому, этот факт объясним, во-первых, с позиции представлений о множественности активирующих систем мозга, участвующих в организации любого (в том числе и эмоционального) функционального состояния, поэтому в случае тревоги, помимо эмоциональной активации, существенная роль принадлежит и системе, формирующей общий уровень бодрствования. Во-вторых, с учетом данных о полифунциональности волновых генераторов мозга, согласно которым одни и те же волновые генераторы могут принимать участие в формировании разных функциональных систем, можно признать, что сходная ритмическая активность в разных комбинациях может наблюдаться при формировании различных функциональных состояний.

Этот факт может свидетельствовать о том, что испытуемые группы 2, с одной стороны, характеризуются более низким общим функциональным состоянием, чем свидетельствует высокая КОГ по медленным ритмам в сочетании с низкой в альфа-полосе), с другой - более высокой эмоциональной активацией (данные опросников, высокая когерентность в тета- и бета-диапазонах). Можно полагать, что именно эмоциональная активация в сочетании с пониженным общим функциональным состоянием оказывает отрицательное влияние на эмоциональную устойчивость аддиктов к стрессирующим воздействиям. В основе такого влияния может лежать преобладающее влияние активности лимбико-ретикулярного комплекса и активации системы поведенческого торможения. Таким образом, обработка информации этими лицами, с одной стороны, осуществляется на более низком общем активационном уровне, с другой - при более высоком эмоциональном тонусе, вследствие чего для этих лиц может быть характерно наличие непродуктивной напряженности. Эту группу - тревожных конформистов - можно считать прогностически самой неблагоприятной, психосоциальная адаптация которых затруднена.

Следует отметить, что у «эмоционально стабильных конформистов» также наблюдаются некоторые «неблагоприятные» ЭЭГ признаки: низкая активация лобных долей, что может свидетельствовать о низкой исследовательской активности, преобладание низкочастотного альфа-ритма, который по некоторым данным отрицательно связан со стрессоустойчивостью. Можно заключить, что у лиц с сочетанием низкой тревожности с такими личностными свойствами, как конформность и склонность к подчиненности, наблюдается невысокий уровень и общей, и эмоциональной активации, что также может оказаться неблагоприятным фактором в стрессовой ситуации.

Таким образом, можно ожидать, что стрессоустойчивость определяется оптимальным соотношением неспецифической и эмоциональной активации. При преобладании или недостатке одной из этих компонент личность рискует попасть в зону нарушенной психосоциальной адаптации. Анализ частотных диапазонов ЭЭГ может служить вспомогательным методом диагностики состояния психосоциальной адаптации и указывать на личностную стратегию в ситуации стресса.

1. Афтанас, Л.И. Эмоциональное пространство человека: психофизиологический анализ. - Новосибирск, - 2000.

2. Вольф, Н.В. Половые различия функциональной организации процессов полушарной обработки речевой информации. - Ростов-на-

Дону, 2000.

3. Хомская, Е.Д. Нейропсихология. - СПб., 2005.

Bibliography

1. Aftanas, L.I. Ehmocionaljnoe prostranstvo cheloveka: psikhofiziologicheskiyj analiz. - Novosibirsk, - 2000.

2. Voljf, N.V. Polovihe razlichiya funkcionaljnoyj organizacii processov polusharnoyj obrabotki rechevoyj informacii. - Rostov-na-Donu, 2000.

3. Khomskaya, E.D. Neyjropsikhologiya. - SPb., 2005.

Статья поступила в редакцию 18.09.13