Вот за аргументы, а вот за факты

Министерство юстиции РФ подготовило две методички о том, как проводить судебную экспертизу по новым «спецоперационным» статьям КоАП и УК. В этих документах ведомство объясняет следователям, судьям и судебным экспертам, как правильно анализировать высказывания о действиях российских вооруженных сил (ВС). Министерство указывает, что «утверждение о факте» относится к статье о «распространении заведомо ложной информации», а негативное «мнение» о действиях армии — к «дискредитации».

Фото: Анатолий Жданов, Коммерсантъ

Копии пособий Минюста предоставил “Ъ” старший партнер проекта «Сетевые свободы» (оказывает поддержку в делах о свободе выражения мнения) адвокат Станислав Селезнев. Первый документ объясняет, как проводить судебную лингвистическую экспертизу в делах о «публичном распространении заведомо ложной информации» об использовании вооруженных сил (имеется в виду ст. 207.3 УК РФ). Второй посвящен «комплексной психолого-лингвистической экспертизе» материалов о «публичной дискредитации использования» вооруженных сил (ст. 20.3.3 КоАП и ст. 280.3 УК). Станислав Селезнев утверждает, что обе методички уже «разосланы во все региональные управления» министерства. “Ъ” обратился в Минюст, однако оперативный комментарий получить не удалось.

Пособия были утверждены подведомственным Минюсту Научно-методическим советом судебных экспертиз еще 17 июня. Авторы пишут, что методички разработаны «в связи с актуальностью задач, обусловленных применением новых правовых норм законодательства РФ».

Напомним, что в начале марта Госдума спешно добавила в УК и КоАП несколько новых статей. Депутаты заявляли, что хотят защитить российскую армию в «информационной войне»; правозащитники заявили о «фактическом введении военной цензуры». Ст. 20.3.3 КоАП наказывает за «дискредитацию использования вооруженных сил» и «публичные призывы к воспрепятствованию использования вооруженных сил», а также «призывы к проведению несанкционированных публичных мероприятий» по «военной» теме (физлицам грозит — до 100 тыс. штрафа, юрлицам — до 1 млн). Как подсчитали «Сетевые свободы», на данный момент возбуждено 3,3 тыс. дел по этой статье. Причем повторное нарушение в течение года грозит ответственностью по ст. 280.3 УК — «публичные действия, направленные на дискредитацию использования ВС» (наказание до пяти лет лишения свободы).

Также депутаты разработали ст. 207.3 УК «Публичное распространение заведомо ложной информации об использовании вооруженных сил» — речь идет про фактически любые сведения, которые не подтверждают сами военные (наказание — до 15 лет). На сегодняшний день правозащитникам известно про 77 уголовных дел. Пока по ним вынесено четыре приговора: два штрафа, один условный срок и один реальный срок: суд оценил в семь лет колонии выступление московского муниципального депутата Алексея Горинова, в котором он высказался о спецоперации на Украине, заявив, в частности, что неэтично на ее фоне проводить в округе конкурс детского рисунка.

Первая методичка предназначена для экспертизы о «публичном распространении под видом достоверных сообщений заведомо ложной (недостоверной) информации».

Отметим, что в ней часто употребляется слово «фейк», хотя законодательство не содержит такого термина. Авторы пособия указывают, что объектом экспертизы здесь является «сообщение», которое может быть исследовано «только с учетом контекста его размещения и коммуникативной ситуации». Они подчеркивают: «За пределы специальных знаний эксперта-лингвиста выходят решение вопросов, связанных с установлением заведомо ложной информации, квалификация информации как фейка, выявление признаков фейковой информации, а также проверка информации на соответствие действительности». «Основной задачей» экспертизы является «установление способа подачи содержащейся в материале информации», говорят авторы.

В этой части документ «совершенно корректный», считает член президентского Совета по права человека, глава информационно-аналитического центра «Сова» (внесен в реестр иноагентов) Александр Верховский. «Эксперт не должен рассуждать о фактах и их достоверности, не говоря уже об их "заведомой ложности" для человека,— объясняет он.— Эксперт должен решить, есть ли там утверждения о фактах и относятся ли они к составу статьи — то есть они о ВС или о погоде».

Если «информация подается в виде утверждения о фактах и событиях», то это «позволяет правоприменителю установить ее ложность или достоверность», говорится в методичке. Авторы напоминают, что в России уже устоялась судебная практика по вопросам «заведомо ложной информации» об эпидемии COVID-19. Но если окажется, что человек высказал не утверждение, а «мнение» — расслабляться рано. «Мнение о факте использования вооруженных сил или оценка данного факта является признаком другого коммуникативного действия — а именно дискредитации использования вооруженных сил»,— утверждают авторы.

Вопросы «дискредитации» сформулированы во второй методичке.

Здесь объектом экспертизы тоже является «сообщение», однако задача эксперта иная — «установление типа "экстремистского" значения, выраженного в материале». Минюст в методичке предлагает три типа таких экстремистских значений: «дискредитация использования ВС РФ», «дискредитация исполнения органами госвласти своих полномочий в целях защиты интересов РФ и ее граждан» — и «побуждение (в том числе в форме призыва) к воспрепятствованию использования ВС РФ». Александр Верховский признается, что не понимает, «как можно было написать такое»: «Очень расширительно толкуется сам состав, откуда все это взято, неясно. Как в состав о "дискредитации" попали какие-то призывы?»

В методичке разъясняется, что под «дискредитацией» следует понимать «умышленные действия, направленные на подрыв доверия к органам госвласти, умаление их авторитета». «В материалах должно содержаться обсуждение целей использования ВС России, что является обоснованием их негативной оценки, тем самым должно иметь место побуждение к мнению, то есть убеждение адресата в правильности такой оценки»,— говорится в тексте. «По сути, прямо сказано, что выражение негативного отношения к некоему использованию ВС — уже признак их "дискредитации",— констатирует господин Верховский.— Поскольку вменяемое действие — это всегда высказывание, найденная так совокупность признаков и будет полностью описывать соответствие деяния составу статьи. Де-факто на эксперта возлагается задача расследования, финальное решение оставлено правоохранителям и суду. Это использование экспертизы вместо расследования, а не в помощь ему».