Кризис продовольственного снабжения 1946-1947 годов в Горьковской области

Вестник Челябинского государственного университета. 2009. № 37 (175).

История. Вып. 36. С. 120-123.

и. в. Лосева

КРИЗИС ПРОДОВОЛЬСТВЕННОГО СНАБЖЕНИЯ 1946-1947 ГОДОВ

В ГОРЬКОВСКОЙ ОБЛАСТИ

В данной статье освещается кризис продовольственного снабжения и связанный с ним голод 1946-1947 гг. в Горьковской области. Для стабилизации положения власти вынуждены были принять ряд постановлений, которые вызвали большой общественный резонанс. На основе архивного материала рассматриваются мнения и суждения простых людей на продовольственную проблему.

Ключевые слова: неурожай, голод, продовольственный кризис, общественное мнение, постановления ЦК, председатели колхозов, уголовная ответственность.

Интерес к истории послевоенного периода всегда был большим, т. к. он представляет собой один из ключевых этапов в развитии советского общества. Голод 1946-1947 гг. стал одним из самых тяжелых испытаний, которых пришлось пережить советскому народу после войны.

Необходимо отметить, что современные исследования на данную тему в основном ограничиваются освещением общесоюзных событий, а на уровне Горьковской области эта проблема не подвергалась освещению. Впервые в советской историографии о голоде 1946-1947 гг. было сказано в 1988 г. в книге «История советского крестьянства», в которой основными причинами голода 19461947 гг. назывались только катастрофическая засуха и последствия войны1. Более подробно эта проблема стала рассматриваться с начала 90-х гг. XX в., однако работы отечественных историков, например И. М. Волкова, продолжали поддерживать линию официальной советской историографии2. Только после распада Советского Союза авторы получили возможность пересмотреть устоявшуюся точку зрения и заново осмыслить весь комплекс проблем, связанный с послевоенным голодом. Среди ученых, занимавшихся этой проблемой, можно назвать В. Ф. Зиму, Е. Ю. Зубкову и др.3

Цель данной статьи - осветить особенности и специфику кризиса продовольственного снабжения и связанный с ним голод 19461947 гг. в Горьковской области.

Засуха 1946 г. затронула большинство зерновых областей страны - Украину, Молдавию. правобережье Средней и Нижней Волги, Центрально-Черноземную зону и значительные территории в Нечерноземье. В результате

заготовки хлеба в стране резко сократились, что не могло не сказаться на продовольственном снабжении населения. На значительной территории СССР начался голод.

Иная ситуация сложилась в сельском хозяйстве Горьковской области. Хотя засуха в области была не так масштабна, как в других регионах, местное население в полной мере ощутило на себе всю тяжесть сложившейся ситуации. Еще весной 1946 г. из-за неблагоприятных климатических условий в колхозах области погибло озимых 34300 га и оказались сильно изреженными 70 тыс. га, а осенью текущего года по тем же причинам было недосеяно 92100 га. Так, если в 1945 г. сдача зерна государству с одного гектара площади зерновых по области составила 203 кг, то в 1946 - 157 кг. Общая недоимка сельскохозяйственных культур и продуктивности животноводства в колхозах Горьковской области составила 269,4 тыс. тонн зерна, 113,5 тыс. тонн картофеля, 45,6 тыс. тонн овощей, 3,8 тыс. тонн мяса, 37 млн. литров молока, 18 млн. штук яиц4.

Правительство СССР, чтобы покрыть дефицит зерна в других регионах, пошло по пути увеличения планов хлебозаготовок. Из колхозов и совхозов Горьковской области изъяли практически весь имеющийся хлеб, который предназначался для крестьян и распределялся в форме натуроплаты. Эта мера правительства привела к перебоям в снабжении населения продуктами питания.

Уже в мае 1946 г. снизилось качество продуктов питания в заводских столовых и больницах, сократилось количество хлеба, продаваемого в сети коммерческой торговли. Качество выпекаемых хлебобулочных изделий также ухудшилось: по данным августа

1946 г. в нем содержалось до 30 % примесей ячменной и овсяной муки. Выросли цены на рынках в городах и поселках Горьковской области. Например, в Павлове Горьковской области цена на двухкилограммовую буханку хлеба на рынке в августе 1946 г. возросла с 25 до 50 р.

Решением исполкома Горьковского областного Совета депутатов трудящихся от 6 августа 1946 г. в целях пресечения и предупреждения фактов преступного разбазаривания хлеба, предназначенного для сдачи государству, колхозам, колхозникам и единоличным крестьянским хозяйствам запрещалось продавать и обменивать зерна муки и печеного хлеба впредь до выполнения ими плана сдачи хлеба государства. Этим решением всем категориям производителей запрещалась торговля хлебом на колхозных рынках до выполнения областью в полном объеме плана обязательных хлебозаготовок. За нарушение данного решения все незаконно продаваемые продукты подвергались изъятию, назначался штраф в размере 300 р. при первом попадании, и уголовная ответственность при повтором на-рушении5. Жесткие меры по пресечению хлебной торговли привело к ее полному прекращению на рынках города и области. Таким образом, сельские жители лишились важного источника своих доходов, которые в большинстве своем шли на выплату государственных налогов.

В связи с «продовольственными затруднениями», как в официальных документах именовалась нехватка сельскохозяйственных продуктов, ЦК ВКП(б) вынужден был принять постановление от 16 сентября 1946 г. о повышении пайковых цен на продовольствие. Еще накануне принятия постановления на предприятиях и селах Горьковской области стали работать агитаторы с целью разъяснения основных положений постановления. В «Правде» данная мера обосновывалась необходимостью сближения пайковых и коммерческих цен для осуществления в 1947 г. отмены карточной системы. На встречах с агитаторами простые рабочие задавали много вопросов, относительно сложившейся обстановки: «Скажите, какое положение с хлебом в стране?», «Будет ли повышена плата за квартиру», «Какие еще меры предпринимаются по борьбе со спекуляцией хлебом»6.

В первый же день торговли по новым ценам в г. Горьком состоялось совещание руко-

водящих партийных, советских и торговых работников. На нем отмечался ряд недостатков, среди которых были плохая работа ОРСов, несвоевременный завоз продуктов в магазины, скудный ассортимент товаров на прилавках, плохая работа отдельных столовых и снабжающих организаций7. Реальным примером изменения социального положения рабочих может служить факт, что на заводе № 92 им. Сталина столовую комсостава раньше посещали 120 человек, а 16 сентября пришло на завтрак только 50 человек8.

Решение правительства вызвало большой общественный резонанс. Партийная пропаганда традиционно распространяла мнение передовиков производства, которое сводилось к одобрению данного постановления. По словам рабочего завода «Красная Этна» И. М. Малофеева, высказанным в беседе с представителем райкома, постановление правительства «...выдвинула сама жизнь: международная обстановка, тяжелые климатические условия текущего года <.> Оно направлено на то, чтобы усилить мощь нашего государства, укрепить советский рубль, прийти к единым ценам. На первое время трудно будет. Ну что же, и хуже жили, да прожили, и теперь проживём»9. Однако большую часть рабочих такая перспектива не радовала. На Горьковском заводе фрезерных станков рабочий второго механического цеха Красицкий сказал: «Это не повышение цен, а петля на шею рабочему классу». Часто народное недовольство вырывалось наружу. В цехе № 50 завода № 92 им. Сталина была обнаружена надпись мелом, открыто призывающая к акции гражданского неповиновения: «Рабочим надо бунтовать».

Несмотря на то, что данная мера преподносилась правительством как вынужденная, а пропагандистские митинги партии пытались смягчить реакцию населения, избежать социальной напряженности в обществе не удалось. В народе стали распространяться различного рода слухи. Слесарь 2 цеха завода № 92 им. Сталина А. Зайцев в кабинете секретаря политбюро высказывал свое мнение, что «. повышение цен на продукты <...> связано с международной обстановкой, что порохом пахнет и правительство хочет создать запас на всякий случай»10.

Спустя 10 дней после повышения пайковых цен, 27 сентября 1946 г. правительство и ЦК партии приняли новое совместное по-

122

И. В. Лосева

становление - «Об экономии в расходовании хлеба», которое еще больше осложнило ситуацию в стране. В соответствии с этим постановлением с 1 октября 1946 г. предусматривалось снять с пайкового продовольственного обеспечения большое количество населения, преимущественно неработающих взрослых иждивенцев - пенсионеров, инвалидов.

Особенно пострадали жители сельской местности: если в 1945 г. колхозникам Горьковской области на трудодень было выдано 480 г., то в 1946 - 226 г., а в 1947 - 43 г.11. Тяжелое положение с обеспечением продовольствием влияло на их моральное состояние: «В колхозе дела никуда не годятся, урожай плохой, да плюс к тому и работают-то плохо, все ссылаются на то, что колхоз ничем не платит, а бесплатно работать не хотят. Председатель руководит слабо, попивает, да вечера устраивает», «народ совсем не ходит на работу, потому что голодный, кушает лебеду», «урожай здесь плохой, одна трава, колхозники работают плохо, если дадут хлеба, то идут на работу, а не дадут, никто не идет, в общем все смотрят, как бы смотаться из колхоза»12. Всего, согласно данным из двадцати районов Горьковской области, по состоянию на 15 декабря 1946 г. обязательный минимум трудодней выработали всего 8,3 % колхозников. Чтобы заинтересовать колхозников работой в общественном хозяйстве, председатели шли на нарушение строжайшего запрета расходования зерна на собственные нужды сверх 15 % от сданного государству. Подобные нарушения имелись в большинстве коллективных хозяйств Горьковской области. Так, в Воскресенском районе в октябре 1946 г. в колхозе им. Куйбышева было израсходовано 247 % от сданного государству зерна, в колхозе им. Буденного - 175 %, колхозе «Доброволец» -530 % и так далее. В Красно-Баковском районе такие нарушения имелись в 21 хозяйстве13.

Снижение норм пайкового снабжения заметно ухудшило положение городских рабочих. Власти считали, что рабочие промышленности, работники совхозов, кооперативных предприятий и различных организаций смогут прокормить себя и свою семью за счёт личных подсобных хозяйств, небольших огородов и старых запасов. Однако далеко не все из них имели свои подсобные хозяйства и огороды. К тому же во время засухи посевы выгорели не только на общественных полях, но и в личных огородах.

Мнение населения по закону об экономии в расходовании хлеба разделились. Официальная пропаганда инициировала и распространяла мнения трудящихся, солидарных с мнением правительства, которое «сокращает снабжение тем, кто не работает, а работать может и должен»14. Но основная масса населения выражала свое недовольство. В Наруксовском районе Горьковской области многие высказывали мнение, что «. жить сейчас очень тяжело, а дальше будет еще хуже». Были попытки решения продовольственного вопроса путем коллективных просьб в адрес представителей районных властей, а часть населения даже угрожала отказом от работы, если снабжение хлебом не восстановят15. В областном центре положение населения было не лучше. Мастер прессового цеха ГАЗ А. И. Тихонов сказал, что положение его семьи резко ухудшилось: «Я имею троих детей школьников, в связи с уменьшением норм хлеба детям придется взять из школы и послать работать. Иначе жизнь себе не представляю»16.

Много недовольства у населения вызывала такая акция советского правительства, как оказание продовольственной помощи другим странам, проводившаяся по политическим и идеологическим мотивам. Люди часто интересовались у агитаторов: «Почему хлеб вывозим за границу, когда его в нашей стране не хватает?», «Получает ли наше государство продукты питания и хлеб от дружественных государств?», «Почему нашему правительству не дадут взаймы хлеба?». Нередким было мнение, что не надо материально помогать тем странам, которые в период войны были сторонниками Гитлера, «они были наши враги ими и останутся»17.

В сложившихся условиях люди нередко начинали искать виноватых в своих бедах. Так как о претензиях к руководству страны не могло не быть и речи, вся ответственность ложилась на плечи руководителей местных колхозов. Так, работница фабрики № 5 города Горького И. В. Прыткова заявила представителю Ждановского райкома города Горького

о том, что в неурожае виновато плохое руководство сельским хозяйством председателями колхозов и вышестоящими органами. 19 сентября 1946 г. в газете «Правда» появилась статья «Горьковская область отстает с хлебопоставками». В этой статье ответственность за медленное выполнение плана по сдаче хлеба

государству также возлагалась на местное руководство, которое не вело «жесткой борьбы с антигосударственными тенденциями в расходовании хлеба». Осенью 1946 г. по Горьковской области было привлечено к уголовной ответственности 83 председателя колхозов, из которых 76 человек осуждены от 1 до 7 лет за то, что «.укрывали зерно под различными предлогами: вторые и третьи сорта, высокая влажность, незаконная засыпка на семена зерна с общих посевов, расход зерна на вну-триколхозные нужды (более 15 % от сданного государству)»18. Такие драконовские меры по отношению к руководителям колхозов имели целью предупредить все сельскохозяйственные кадры о недопустимости отстаивания «местных» интересов в ущерб государственным.

Страх голодной смерти толкал людей на самые отчаянные действия. Первые послевоенные годы отмечены ростом мелких хищений государственного и личного имущества. Для борьбы с преступностью власть пошла по испытанному пути ужесточения наказаний. В июне 1947 г. были приняты указы Президиума Верховного совета СССР «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества» и «Об усилении охраны личной собственности граждан». Эти указы предусматривали длительные сроки заключения в исправительно-трудовых лагерях за кражу, присвоение, растрату общественного и личного имущества граждан. Применение новых норм началось сразу же после их опубликования. Так, в Горьковской области летом

1947 г. мать двоих детей Захарова за хищение с мельзавода 10 кг муки была приговорена к 7 годам лишения свободы. То же наказание -

7 лет ИТЛ - получила гражданка Шмелева за кражу одного листового корыта и двух тазов. Однако ужесточение наказаний не могло остановить рост теневых отношений в торговле и снабжении населения продуктами питания.

Таким образом, особенности кризиса в Горьковской области следующие. Несмотря на то, что хлеба, выращенного колхозами области, было достаточно для проживания населения региона, голод осуществился также остро, как и по всей стране. Политика властей по изъятию в государственный фонд практически всего зернового запаса привела к резкому снижению норм выдачи хлеба, результатом чего

стало массовое недоедание и даже голодные смерти. Сложившееся положение приводило к разным формам проявления социального недовольства как в деревне, так и в городе, которое правительство жестко пресекало путем усиления административных и уголовных мер воздействия.

Примечания

1 История советского крестьянства : в 5 т. Т. 4. Крестьянство в годы упрочения и развития социалистического общества, 1945 - конец 50-х годов. М., 1988. С. 183.

2 Волков, И. М. Засуха, голод 1946-1947 годов // История СССР. 1991. № 4. С. 3-19.

3 Зима, В. Ф. Голод в СССР 1946-1947 годов : происхождение и последствия. М., 1996; Зубкова, Е. Ю. Послевоенное советское общество : политика и повседневность. 1945-1953. М. : РОССПЭН, 1999. С. 69; Данилов, А. А. Рождение сверхдержавы : СССР в первые послевоенные годы / А. А. Данилов, А. В. Пыжиков. М. : РОССПЭН, 2001. 303 с.

4 РГАСПИ (Российский государственный архив социально-политической истории). Ф. 17. Оп. 138. Д. 4. Л. 73.

5 Арзамас. правда. 1946. 9 авг.

6 ГУ ГОПАНО (Государственное учреждение Государственный общественно-политический архив Нижегородской области). Ф. 3. Оп. 1. Д. 5432. Л. 43.

7 ГУ ГОПАНО. Ф. 3. Оп. 1. Д. 5349. Л. 1а об.

8 Там же. Л. 5 об., 6.

9 Там же. Д. 5432. Л. 58.

10 Там же. Д. 5349. Л. 2.

11 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 138. Д. 4. Л. 73.

12 Занозин, Н. В. Региональный опыт промышленного и социального развития в условиях начала холодной войны 1945-1953 гг. (на материалах Горьковской области) : дис. . канд. ист. наук. Н. Новгород, 2001. С. 190.

13 Там же. С. 191.

14 ГУ ГОПАНО. Ф. 3. Оп. 1. Д. 5432. Л. 43.

15 Там же. Л. 28.

16 Там же. Л. 43.

17 Там же. Л. 44 об, 133 об.; Д. 5436. Л. 121.

18 Там же. Д. 5345. Л. 60.