Война с невероятным противником

На этой неделе Совет безопасности будет пытаться разрешить спор маршала Игоря Сергеева и генерала Анатолия Квашнина о путях реформирования армии. Однако независимо от исхода их противостояния будущее российских вооруженных сил предопределено.

       Министр обороны и начальник Генштаба разругались, на первый взгляд, из-за ерунды. Оставить ракетные войска стратегического назначения самостоятельным видом вооруженных сил или включить их в состав военно-воздушных сил? На самом деле, разницы нет никакой. Точно так же три года назад спорили о целесообразности объединения ВВС и войск противовоздушной обороны, ликвидации главкомата сухопутных войск, включения военно-космических сил и войск ракетно-космической обороны в состав тех же РВСН. В результате объединили, ликвидировали и включили — армия от этого не стала ни слабее, ни сильнее. Проверено Чечней. А рассказам о том, что все это позволило сэкономить десятки миллионов народных рублей, все равно никто не верит.
       Конечно, поругались они просто потому, что не могут больше друг друга терпеть. И вся дискуссия о необходимости концентрации ядерных сил в едином кулаке под названием "стратегические силы сдерживания" (как предлагает Сергеев) или, наоборот, их децентрализации и высвобождении ресурсов для сил общего назначения (как хочет Квашнин) возникла именно из-за того, что министр-ракетчик не сработался с сухопутчиком-начальником Генштаба.
       Между тем, за рассуждениями о будущем РВСН в целом и министра обороны и начальника Генштаба в частности никто как-то не заметил, что российскую армию ждут гораздо более серьезные изменения — не столько структурные, сколько идеологические. И произойдут они независимо от того, кто из военачальников будет уволен и какой статус будут иметь ракетчики. Меняется военная стратегия России.

Министр обороны и начальник Генштаба поругались, конечно, не из-за РВСН, а просто потому, что терпеть друг друга не могут

       "Пересмотреть всю структуру вооруженных сил — оставить очень небольшую, но очень квалифицированную армию". С таким требованием в 1963 году на заседании Совета обороны СССР выступил Никита Хрущев. Так начиналась эпоха расцвета отечественных стратегических ядерных сил. Только что была разработана первая советская межконтинентальная баллистическая ракета, созданы РВСН. СССР бросился в погоню за США, которые обладали семнадцатикратным превосходством по числу ядерных боеприпасов.
       Первый секретарь ЦК предложил сделать ракетные войска ядром новой армии, для их защиты оставить небольшую группировку войск, а для прикрытия границ создать территориальные формирования. Через год он был смещен со всех постов, пересматривать структуру вооруженных сил никто не стал, а армия осталась очень большой и не очень квалифицированной.
       Хрущев чуть поторопился. Хотя идеи о приоритетности ракетно-ядерного оружия в ходе войн будущего уже, что называется, витали в воздухе, генералитет еще не был готов к отказу от опыта второй мировой войны. Ядерное оружие по-прежнему считалось лишь вспомогательным средством ведения боевых действий силами массовых армий. Теория вовсю проверялась на практике: в 1954 году в ходе учений на Тоцком полигоне была взорвана ядерная бомба, после чего через эпицентр взрыва в наступление пошли без малого две дивизии.
       Смена приоритетов произошла лишь в 1970 году. Стратегические командно-штабные учения "Решающий удар" были проведены в присутствии всего высшего руководства партии и правительства. Результаты потрясли воображение советских лидеров: расчеты показали, что первый же ядерный удар по территории США уничтожит 90% армии противника, 70% его промышленного потенциала, погибнет от 80 до 90 млн американцев. После этого главенствующая роль стратегического оружия была признана. Все силы советской экономики были брошены на достижение ядерного паритета с США.
       Отрезвление началось в 80-х. Накопив по 10 тыс. ядерных боеголовок на стратегических носителях (то есть способных достичь территории противника), СССР и США решили остановиться. Начались переговоры о сокращении ядерных арсеналов, а советские военные теоретики пришли к выводу, что мировая война все же может вестись и обычными средствами. Ведь страна, применившая первой ядерное оружие, обрекала на гибель и себя саму. Подписав в 1991 году договор СНВ-1, Москва и Вашингтон впервые пошли на сокращение стратегических вооружений — до 6-6,5 тыс. боеголовок.
       Потом не стало СССР и Советской армии, Россия начала массовое сокращение почти трехмиллионных вооруженных сил. Однако на характере ядерного противостояния это практически не отразилось: Москва по-прежнему пыталась говорить с Соединенными Штатами на равных. Заключенный в 1993 году договор СНВ-2 содержал ряд не слишком выгодных России положений, но тем не менее выдерживал баланс между ядерными супердержавами на общем уровне в 3-3,5 тыс. боезарядов.
       Одновременно Москва приняла программу перевооружения стратегических ядерных сил, реализация которой даже в условиях резкого сокращения военных расходов должна была сохранить России имидж равного США "контрпартнера".
       И хотя в течение последних десяти лет Россия всеми средствами доказывала свое миролюбие, военная стратегия принципиальных изменений не претерпела. По-прежнему главной задачей вооруженных сил оставалось отражение крупномасштабной агрессии за счет применения ядерного оружия и нанесения противнику катастрофического ущерба. Впрочем, на самом деле в возможность крупномасштабной агрессии никто, включая самих генералов, и не верил. Считалось, что напасть на прикрытую "ядерным зонтиком" Россию никто никогда не решился бы.

    Предложенная Анатолием Квашниным концепция реформирования (читай: сокращения) вооруженных сил на период до 2016 года (см. карту) вызвала бурю негодования не только у министра обороны, но и у ветеранов вооруженных сил, депутатов Госдумы и, наконец, журналистов. Действительно, расформирование РВСН как самостоятельного вида вооруженных сил стало бы символичным актом. Их ликвидацию многие приравнивают к отказу России от статуса ядерной державы.
       Так оно на самом деле и есть. В нынешних условиях выбор у российских военных небогат. Либо вкладывать все выделяемые на закупку военной техники средства в ядерное оружие и отказаться от развития обычных вооружений, либо наоборот. Тратиться и на то, и на другое, как это делалось в последние годы, бессмысленно: денег все равно не хватало ни на необходимое для поддержание паритета с США количество новых ракет, ни на обычные вооружения.
       Очевидно, что сосредоточиться на ядерном оружии Россия не сможет. Основную угрозу для безопасности страны сегодня все же представляют чеченские боевики и исламские фундаменталисты, а вовсе не НАТО с его новыми членами. Для сдерживания последнего будет вполне достаточно и нескольких ядерных боеголовок, зато для контртеррористических операций запасов советского оружия скоро может оказаться и недостаточно.
       Поэтому Генштаб предложил назвать вещи своими именами. А именно: отказаться от гонки с США, ограничившись посильным уровнем в 1300-1400 стратегических ядерных боезарядов (при этом речь не идет об одностороннем их уничтожении — большая часть скоро выработает свой гарантийный ресурс, и именно эти боеголовки предлагает постепенно выводить из боевого состава Генштаб) и сосредоточиться на создании нормальной, боеспособной армии. Которая реально сможет "потянуть" хотя бы одну войну чеченского масштаба.
       Для этого предлагается увеличить число так называемых частей и соединений постоянной готовности (полностью укомплектованных по штатам военного времени и вооруженных самыми современными вооружениям) в сухопутных войсках и в ВВС, а также сформировать на двух угрожаемых направлениях — Юго-Западном и Центрально-Азиатском — специальные группировки войск, которые будут готовиться к войне с конкретным и вполне реальным противником.
       Речь, по сути дела, идет о возврате отечественной военной мысли примерно на полвека назад. Только тогда ядерное оружие было вспомогательным средством достижения целей войны, а теперь оно становится не единственным и даже не главным средством ее предотвращения — ведь ни против чеченцев, ни против талибов применять ядерное оружие Россия все равно не станет.
       Отказаться от статуса ядерной сверхдержавы России, конечно, будет очень непросто. Большинство отечественных военачальников по-прежнему считает войны в Афганистане и Чечне нетипичными и собирается воевать с НАТО.
       Однако именно такая реформа рано или поздно неизбежно произойдет, независимо от желания или нежелания военачальников. Просто другого выбора у России не остается.
       ИЛЬЯ БУЛАВИНОВ

"Военная реформа пошла не по тому пути"

       
Владимир Путин заявил, что проблема реорганизации РВСН настолько серьезна, что "не может выноситься на всенародное обсуждение". Президент считает, что ее должны решать специалисты. К ним мы и обратились.
       
       Андрей Кокошин, первый заместитель министра обороны в 1993-1997 годах, секретарь Совета обороны, секретарь Совета безопасности в 1997-1998 годах
       Военная реформа пошла не по тому пути. Суть ведь не в том, кого к кому присоединить. Прежде всего надо создать новую основу всей военной организации. Ее костяк должны составлять профессиональные военные, поэтому надо реформировать систему военного образования. Второй вопрос — создание воинских соединений нового типа, а не монстров с огромным количеством танков и другой бронетехники.
       Что же касается РВСН, то, на мой взгляд, изменение их статуса в ближайшие годы нецелесообразно. Наличие мощного ядерного потенциала — едва ли не единственный признак того, что Россия сегодня является сверхдержавой. А ресурсы на реформирование сил общего назначения можно изыскать.
       
Игорь Родионов, министр обороны в 1996-1997 годах
       Ошибка российского руководства заключается в том, что Россия в одностороннем порядке не пересмотрела свою позицию соревнования с США. Штатам ядерное оружие нужно потому, что они рвутся к мировому господству, а у нас таких целей нет. Для Америки неприемлемым ущербом является взрыв хотя бы одного ядерного боеприпаса. Так почему мы не можем в одностороннем порядке сократить количество боеголовок? Достаточно иметь максимум несколько десятков ракет. Но чтобы противоположная сторона знала, что возмездие неотвратимо.
       США под видом договора СНВ-2 прямо приказали: вы, русские, должны уничтожить то-то и то-то. И прежде всего наиболее эффективную часть сил ядерного сдерживания — шахтные ракеты с многозарядными головными частями индивидуального наведения. Если СНВ-2 начнет выполняться, будет ликвидирована основа РВСН. А раз так, надо посмотреть, смогут ли они быть видом вооруженных сил. Поэтому я в какой-то степени поддерживаю предложения начальника Генерального штаба.
       
Эдуард Воробьев, первый заместитель главнокомандующего сухопутными войсками в 1992-1994 годах
       Военное ведомство настаивало на необходимости ратификации СНВ-2. При этом и министр обороны, и начальник Генерального штаба стояли на позиции приоритетного финансирования сил ядерного сдерживания. Теперь вся логика нарушается. Должно произойти радикальное сокращение РВСН, а их офицерский и рядовой состав — пойти на усиление войск общего назначения. Это крайне непоследовательно. Как мы при этом сможем убедить наших партнеров в необходимости идти на уступки в переговорах по СНВ-3 — непонятно.
       Кроме того, я сомневаюсь, что удастся сэкономить при сокращении РВСН. Большое количество офицеров-ракетчиков не пойдет в сухопутные войска — будет массовый исход из РВСН. Так что выгадать на сокращении РВСН в пользу сил общего назначения вряд ли удастся — деньги пойдут на строительство жилья для офицеров. Конечно, надо рассматривать возможность сокращения РВСН, но делать это нужно осторожно.