Из мерзлоты в сланцы

Вчера президент Владимир Путин в Ново-Огарево участвовал в пуске Бованенковского газового месторождения и провел заседание президентской комиссии по топливно-энергетическому комплексу. После его выступления специальный корреспондент "Ъ" АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ предположил, что Россию ждет новый виток газовых международных войн и что важно выяснить, готова ли Россия к отражению газовой атаки нового типа.

Пуск Бованенковского месторождения происходил в рабочем кабинете президента. В нем участвовали президент "Роснефти" Игорь Сечин, помощник президента Эльвира Набиуллина, министр энергетики Александр Новак и монитор, на котором виднелся глава "Газпрома" Алексей Миллер в шапке-ушанке, а также группа его соратников, обеспечивших запуск в промышленную эксплуатацию арктического месторождения, разведанные запасы которого составляют, по данным президента, 4,9 трлн куб. м, то есть величину, по всем признакам неприлично большую (даже Штокмановское месторождение по сравнению с Бованенковским начинает выглядеть бледно).

— Ежегодно,— рассказал президент,— на Бованенковском месторождении будет добываться 115 млрд куб. м газа, а в ближайшем будущем — уже 140 млрд. Это почти весь объем нашего экспорта в Европу... Чуть поменьше, но почти весь объем.... По сути, эта работа сопоставима с тем, что делалось в Советском Союзе при начале крупномасштабной добычи газовых ресурсов. По масштабам это примерно такое же событие.

Любовь к сравнениям с временами СССР у Владимира Путина не отнять. Да он ее и не отдаст. Ведь она взаимна.

Как известно, "специально для подачи газа в единую систему газоснабжения России построен новый газопроводный коридор Бованенково--Ухта".

Алексей Миллер в ответном слове, которое из-за холода, когда не попадает зуб на зуб, давалось ему нелегко, предложил президенту посмотреть кино, снятое про Бованенково. Сидящие в студии, то есть в рабочем кабинете президента, с легкостью согласились. Кино называлось, конечно, "Бованенково. Новый прорыв" (нельзя ведь было не дать понять, что прорывы были и до этого).

Под девичий хор, мерно выводивший высокое однотонное "а-а-а-а...", мы следили за этапами большого пути строительства. Трасса Бованенково--Ухта была продолжена в условиях вечной мерзлоты, и убедиться в этом можно было то при помощи документальных съемок, то при помощи анимации — вероятно, в конце концов навечно замерзали даже видеокамеры. Но все-таки был показан новый мост — "самый большой мост в мире за полярным кругом". Кроме того, диктор глубоким, как буровая скважина, баритоном сообщил, что ни одна страна в мире "не строила ничего подобного в арктических широтах".

Было между тем очевидно, что проделана и в самом деле гигантская работа. Остается выяснить, соотносится ли она с идеей президента о субботнике в Арктике, чтоб сделать ее чище, чем она была до человеческого вторжения.

— "Газпром" к добыче и поставке первого ямальского газа готов! — произнес Алексей Миллер.

— Начинайте,— ответил президент, но не был услышан.

— Пожалуйста, начинайте! — попросил он, и на этот раз к просьбе в Бованенково прислушались.

Газ пошел, но не в Германию, как было обещано, а на контрольный факел, который сразу загорелся синим пламенем.

Месторождение заработало.

Через несколько минут на втором этаже резиденции, которая теперь по своей суете, скромнейшим размерам и при этом необъяснимому удобству больше всего напоминала американский Белый дом, прошло заседание президентской комиссии по ТЭКу.

Было удивительно, как здесь, на втором этаже, смогли с относительным комфортом разместиться не меньше шестидесяти человек. Места во главе стола вместе Владимиром Путиным занимали его помощница Эльвира Набиуллина и президент "Роснефти", ответственный секретарь комиссии Игорь Сечин. Длинный ряд участников совещания начинался с Аркадия Дворковича. Здесь были руководители крупнейших нефтяных и энергетических компаний, министры и их заместители. Топливно-энергетический комплекс во всем его великолепии разместился за столом, который накануне сам едва поместился в разобранном виде в углу помещения на втором этаже.

Столы-трансформеры наводили на мысли о людях-трансформерах. Так, один из них внимательно перечитывал свои замечания, которые он намерен был, очевидно, в жесткой форме высказать на заседании, но по мере того, как Владимир Путин произносил свое вступительное слово, этот человек аккуратно, строчку за строчкой, зачеркнул несколько страниц своего обширного замечания. Не осталось ничего, кроме одного слова. Оно мне было хорошо видно, потому что было дважды жирно подчеркнуто: "Безраздельно!!!"

Президент между тем говорил о доктрине энергетической безопасности, в соответствии с которой "будет проводиться долгосрочная госполитика в области энергобезопасности": о современных тенденциях в сфере энергодобычи и о непросто складывающейся конъюнктуре на мировых рынках электроэнергии.

Владимир Путин оказался откровенен:

— В последние годы конфигурация энергетического рынка начала меняться. Присутствующим в зале об этом говорить лишние слова не нужно. (К журналистам это замечание, очевидно, не относилось.— А. К.) Все вы прекрасно понимаете, что происходит, видите. Европейские страны, например, последовательно формируют общий рынок газа. Диверсифицируют источники его поставок. Принимают внутренние решения.

Тут он отвлекся от текста речи, потому что, видимо, не мог не уточнить:

— Правда, часто не согласованные с основными своими партнерами (то есть прежде всего с Россией.— А. К.) и не всегда, на мой взгляд, корректные с точки зрения принципов международного права, но решения принимаются.

Среди экспортеров газа разворачивается жесткая борьба за долгосрочные, да и за краткосрочные контракты. И еще одна важная общемировая тенденция — это рост объемов торговли сжиженным природным газом. В этом направлении уже начали двигаться такие мощные игроки, как компании Соединенных Штатов и Канады.

Выяснилось, что сланцевый газ вызывает большую обеспокоенность президента. Его уже все в российском ТЭКе воспринимают более чем серьезно, хотя еще совсем недавно это было не так.

— К примеру, в США,— продолжил президент,— вы это хорошо знаете, рентабельно добывать сланцевый газ. Есть там, правда, и проблемы, причем огромные проблемы, связанные с экологией, но тем не менее добыча происходит. В 2011 году, по имеющимся данным, объемы добычи сланцевого газа в США выросли до 214 млрд куб. м.

Только что на первом этаже резиденции Владимир Путин говорил о беспрецедентных объемах газа на Бованенковском месторождении. И вот теперь оказывалось, что все это великолепие может разбиться о сланцевый газ. Внизу он об этом не говорил: может, не хотел расстраивать рабочих, тоже насквозь простреливаемых заполярным арктическим холодом перед телекамерой. А тут выяснялось, что можно в тепле, в условиях почти рабочего кабинета президента добывать сланцевый газ, которого хватит всем и в Америке, и в Европе без помощи России.

— Мы с вами это хорошо знаем, не новички на газовом рынке и хорошо знаем его законы. Поэтому сегодня должны действовать на нем предельно расчетливо, но в то же время очень гибко,— заявил Владимир Путин.

Он потребовал от "Газпрома", особенно, видимо, с учетом того, что "Газпром" и правда, мягко говоря, не новичок на рынке, обратить внимание на эту проблему (впрочем, глава Газпрома" Алексей Миллер еще несколько месяцев назад рассказывал мне, что компания уже давно и даже раньше всех других добывает сланцевый газ и умеет его продавать, но что это направление никогда не будет решающим в добыче и поставках мирового газа).

После этого президент заговорил о перспективах глубокой переработки отечественного сырья и использования его для моторного топлива и, конечно, о "диверсификации рынков сбыта с учетом перспективного азиатского сегмента".

Грех был бы не напомнить об этом лишний раз.

Чаще всего ведь этот аргумент срабатывает, особенно на переговорах с коллегами из ЕС.

Но теперь и у них есть свои газовые аргументы. Они в сланце.

Так и начинается новый виток газовых войн. Так они и будут продолжаться.