О семантике парных погребений андроновской эпохи

C.B. Сотникова Тобольская государственная социально-педагогическая академия

О СЕМАНТИКЕ ПАРНЫХ ПОГРЕБЕНИЙ АНДРОНОВСКОЙ ЭПОХИ

Парные погребения, в которых умершие были положены лицом друг к другу, были выявлены уже в первые годы изучения анд-роновской культуры. В Западном Казахстане М.П. Грязнов (1927, с. 172-221) обнаружил андроновские (алакульские) могилы, содержащие парные разнополые захоронения. Особый интерес представляют погребения из могильников Кунакбай-сай (могилы 1 и 2) и Урал-сай (могила 8). Несмотря на то, что все погребения были потревожены, удалось определить, что умершие были положены лицом друг к другу: мужчина - на левом, женщина - на правом боку, головами на запад. Представляет интерес и тот факт, что в парах представлены люди одной возрастной группы: в могиле 2 из могильника Кунакбай-сай были захоронены подростки, в могиле 8 из могильника Урал-сай - люди в возрасте 40-60 лет, т.е. по меркам того времени относящиеся к разряду стариков. Кроме того, женские костяки сопровождались бронзовыми украшениями.

Такие парные разнополые погребения, относящиеся к эпохе бронзы, сначала были интерпретированы М.И. Артамоновым (1934, с. 119) как захоронения мужчин с насильственно умерщвленной для него неполноправной женой или наложницей. Е.Е. Кузьмина (1986, с. 90-91) считает, что это была полноправная жена, которая добровольно следовала за своим мужем. Я.В. Рафикова (2008, с. 81) высказала мнение, что парные захоронения совершались лишь в случае одновременной смерти супругов или если их смерть была разделена небольшим временным промежутком - от нескольких недель до нескольких месяцев.

Исследования последних десятилетий существенно расширили источниковую базу для изучения вопроса о парных разнополых захоронениях андроновской эпохи. Особенно важны для решения этого вопроса материалы ненарушенных погребений, на основании которых удалось установить, что в некоторых случаях мужчина и женщина не просто были захоронены лицом друг к другу, но воспроизводили «позу объятий». Такие погребения достаточно редки, они встречаются далеко не в каждом алакульском могильнике, по-

этому обнаружение каждого нового подобного погребения представляет значительный интерес.

Могильник Ермак-1У, расположенный в Среднем Прииртышье (Нововаршавский район Омской области), является на сегодняшний день одним из самых восточных памятников, принадлежащих алакульскому населению. Из 94 исследованных могил лишь одна содержала хорошо сохранившееся захоронение мужчины и женщины в «позе объятий». Могила 16 входила в один комплекс с могилами 18 и 19. Их взаиморасположение свидетельствует о преднамеренной компоновке и единстве данного погребального комплекса. Могилы 16 и 18 на уровне материка прослеживались в виде общего пятна аморфных очертаний. Лишь на глубине 10 см от уровня материка выяснилось, что яма имеет прямоугольную форму и разделена посередине материковой перегородкой на две могилы, примерно одинаковые по размерам. Ширина материковой перемычки - 25 см. Могила 18 на глубине 10 см от уровня материка имела размеры 220 х 170 см и была углублена в материк на 60 см. Ориентирована по линии ЮЗЗ-СВВ. В заполнении ямы на глубине 10-20 см встречались кости черепа и ног крупного и мелкого рогатого скота.

На глубине 50 см от уровня материка прослежены плахи обкладки и перекрытия. У западной стенки обкладка отсутствовала. Перекрытие представляло собой тонкие, толщиной не более 2 см, широкие - 20—40 см - плахи, положенные поперек могильной ямы. Плахи перекрытия были положены так, что непосредственно прилегали к костям, образуя своеобразную древесную оболочку над ними. Под костяками прослежена тонкая древесная подстилка того же типа, что и перекрытие. На северной стенке ямы четко фиксировались следы подстилки и перекрытия, располагавшиеся одна над другой на расстоянии 10 см. У края западной стенки, примерно на середине ее высоты (30-35 см от уровня материка), обнаружено скопление черепов и костей ног животных - нижние челюсти и передняя нога от взрослой особи и две задние ноги от молодой особи крупного рогатого скота, череп, нижние челюсти, передняя и задняя нога от двух взрослых особей мелкого рогатого скота.

В могиле захоронено трое умерших (далее костяки А, Б, В), головами на юго-юго-запад. Костяк А принадлежал мужчине в возрасте около 20 лет. Он захоронен в скорченном положении, на левом боку, с разворотом на живот. Череп расположен на левом боку, под ним - левая рука, правая - на костях скелета Б. Ноги умершего

слегка согнуты в коленях и перекрывают кости ног скелета Б. У левого бедра костяка А находилось скопление наконечников стрел - двенадцать костяных, одна каменная и одна бронзовая. Они были положены компактно, острием вниз, возможно в колчане, который не сохранился.

Костяк Б, значительно меньший по размерам, был положен на спину с разворотом вправо, в сторону костяка А. Кости ног костяка А слегка согнуты в коленях и повернуты вправо. Левая рука костяка Б находилась на грудной клетке костяка А, чуть ниже подмышки его правой руки, а правая - под костяком А, у его пояса. Череп костяка Б в могиле не обнаружен, поэтому антропологических определений сделано не было, но значительное количество украшений, найденное при этом костяке (описание их дано ниже), позволяет предполагать, что костяк Б принадлежал женщине. Взаиморасположение костей скелетов А и Б позволяет предполагать, что в момент совершения захоронения они были положены «в позе объятия». При костяке Б обнаружено значительное количество украшений: на каждой руке умершей было по три браслета со спиральными навершиями и по три перстня со спиральными щитками. На щиколотках сохранились низки бронзовых бус. В ногах умершей обнаружено скопление компактно уложенных бронзовых украшений: ребристые пронизки, круглые бронзовые бляшки с орнаментом и отверстиями для пришивания, пастовые бусы. По составу украшений можно предполагать, что это - накосник. С этим же костяком следует связывать скопление пастовых бус и бронзовых колец возле нижней челюсти костяка А. Размещение накосника в ногах женского костяка, у которого отсутствовал череп, может служить косвенным указанием на то, что череп был изъят намеренно, с ритуальными целями, причем головные украшения были сняты и аккуратно уложены в области ног. В случае ограбления в первую очередь забрали бы украшения, а не череп.

Костяк В находился за спиной женского костяка, несколько в стороне от парного захоронения. Умерший был положен в скорченном положении на левый бок, т.е. спиной к паре, череп отсутствовал. Погребального инвентаря при этом костяке не обнаружено (Сотникова C.B., 1985).

Таким образом, могила 16 представляла собой коллективное захоронение, центральная роль в котором принадлежала разнополой паре, захороненной в позе объятия лицом друг к другу. Материалы из могильника Ермак-IV демонстрируют ту же традицию -

женщина захоронена на правом, а мужчина - на левом боку. Женщина снабжена, по сравнению с мужчиной, большим количеством бронзовых украшений, включая сложный накосник.

Наиболее близкую аналогию данному погребению представляют материалы алакульского погребения 1 из ограды 4А группы Б Лисаковского-1 могильника, расположенного в Костанайской области (Казахстан). В могиле также захоронено трое умерших, головами на юго-запад. Двое погребенных - мужчина в возрасте 30-35 лет и женщина в возрасте 25-30 лет были уложены лицом друг к другу, мужчина - на левом, женщина - на правом боку. Женский костяк частично перекрывал мужской, лучевые кости рук обоих костяков лежали параллельно. Третий костяк в возрасте 16— 20 лет находился несколько в стороне, за спиной женского костяка. Он был уложен на левый бок, спиной к паре. У него отсутствовал череп, кости правой руки и ребра. В головах погребенных стояло шесть сосудов. При женском костяке обнаружено большое количество украшений, при двух других инвентаря не было. На черепе женского костяка зафиксировано восемь бронзовых подвесок в 1,5 оборота, обложенных золотым листом. Вокруг черепа располагалось шесть бронзовых ромбовидных подвесок, по-видимому, от головного убора. У затылочной части размещался сложный накосник из бронзовых бусин, обойм, листовидных подвесок. На запястьях обеих рук - по два бронзовых браслета, на щиколотках - низки бронзовых бус (Усманова Э.Р., 2005, с. 40-42, 225). Материалы Лисаковского-1 могильника демонстрируют ту же тенденцию: в паре женщина располагалась на правом, мужчина - на левом боку, женский костяк был снабжен большим количеством украшений, включая накосник. За спиной женского костяка и спиной к нему размещался третий умерший, у которого отсутствовал череп. Несмотря на значительное число раскопанных могил, такое погребение было единственным в могильнике Лисаковский-1. В то же время имеется и отличие - женский костяк частично перекрывает мужской, но не в «позе объятий».

В алакульских могильниках представлены и отдельные парные погребения в «позе объятий». Такое захоронение было обнаружено в погребении 7 кургана №8 могильника Алакуль (Южное Зауралье). Верхняя треть костяков была нарушена. По сохранившимся на месте костям было установлено, что мужчина был захоронен на левом, а женщина - на правом боку. Кисть руки женского костяка лежала в области груди мужского костяка. Вероятно,

умершие также были захоронены в «позе объятий». В области расположения женского костяка обнаружено значительное количество украшений: бронзовые и пастовые бусины, просверленная раковина и клыки лисицы, бронзовая круглая бляшка с рельефным орнаментом. На костях руки - три бронзовых браслета, на костях ног -низки бронзовых бус. Справа у тазовых костей мужчины лежала массивная литая бронзовая булава (Сальников К.В., 1952, с. 53-55).

Традиция парных захоронений «в позе объятий» представлена и на памятниках предшествующего периода - синташтинских и петровских, генетически связанных с алакульскими. Иногда эти памятники объединяются в новокумакский хронологический горизонт. В ранних памятниках также имеются как коллективные погребения, включающие парное разнополое захоронение лицом друг к другу «в позе объятий», так и отдельные погребения пары. В син-таштинском могильнике Каменный Амбар-5 (Южное Зауралье) исследовано коллективное захоронение. В могиле 8 кургана №2 были погребены четыре человека. В центре, обнимая друг друга, располагались скелеты мужчины 30-35 лет и женщины-подростка 10-13 лет, головами на северо-северо-запад. Мужчина положен на левый бок, руки согнуты в локтях, правая кисть располагалась на грудном отделе женского костяка, левая - под ним. Женщина лежала на правом боку, ноги ее находились поверх ног мужчины, правая рука - под его головой, а левая - на костях его грудного отдела. За спиной женского костяка размещался скелет ребенка 6-7 лет, на левом боку (спиной к парному захоронению), головой на север. В его ногах - скелет новорожденного. В ногах погребенных зафиксированы два параллельных углубления для колес колесницы, два черепа лошадей, череп и кости ног крупного рогатого скота. В могилу также было поставлено не менее пяти сосудов. При взрослых костяках обнаружено большое количество инвентаря как женского, так и мужского: просверленные клыки, бусины, бронзовый нож, четыре роговых псалия, каменное навершие булавы. В верхней части женского скелета найдено не менее семи десятков бусин из трубчатых костей птиц и мелких млекопитающих. У стоп ребенка найден каменный наконечник стрелы, в колесном углублении - бронзовая стамеска, в ямке-тайнике - еще одно каменное навершие булавы. Это погребение самое богатое в кургане (Костюков В.П., 1995, с. 163-164).

Подобные коллективные погребения были обнаружены и в Синташтинском комплексе. Погребение 2 Синташтинского боль-

шого грунтового могильника содержало останки трех человек. Два из них (А и Б) положены лицом друг к другу. Третий (В) находился справа от них, несколько в стороне и был положен на спину с разворотом на левый бок, т.е. развернут затылком к парному захоронению. Костяк А, принадлежащий подростку, был положен на левый бок, в его изголовье находились восемь астрагалов барана, у ног - медное шило и поделка из меди. Костяк Б захоронен на правом боку, на шейных позвонках - ожерелье из пастовых бус. Из-за отсутствия профессиональных антропологических определений материала Синташтинского комплекса о поле погребенных можно судить лишь по инвентарю. Вероятно, на левом боку был захоронен мужчина, на правом - женщина. Костяк В имел богатые украшения - две медные височные подвески с позолотой, ожерелье из бисера, на обеих руках медные браслеты (Генинг В.Ф., 1992, с. 113-119). Погребение 1 Синташтинского-1 могильника также содержало остатки трех умерших: два - лицом друг к другу (А и Б) и третий (В) - справа от них, в стороне на левом боку. От парного захоронения сохранилась лишь верхняя часть скелетов. Костяк А положен на левый бок, у его черепа находилось бронзовые тесло и шило, кусочек дерева с медным окислом. Рядом с черепом костяка Б - бронзовый нож. В ногах этой пары размещались бронзовые рыболовный крючок, игла, обломок стержня, пластинки-заклепки, три каменных песта, две плитки, два кусочка медной руды. У черепа костяка В также находился бронзовый нож. В головах погребенных - сосуды и астрагалы (Генинг В.Ф., 1992, с. 252-256).

Коллективные погребения синташтинского населения из Синташтинских могильников и Каменного Амбара-5 представляют собой достаточно близкую аналогию рассмотренным выше коллективным алакульским погребениям из могильников Ермак-1У и Ли-саковский-1, в которых парное захоронение лицом друг к другу (в том числе в «позе объятий») было дополнено третьим. В синташтинских погребениях мужчина также был захоронен на левом, а женщина - на правом боку. Третий погребенный располагался за спиной женского и был положен на левом боку, т.е. развернут спиной к парному захоронению. Подобное положение третьего костяка по отношению к паре наблюдалось и в могильниках Ермак-1У и Лисаковский-1.

Отражением той же традиции следует считать и коллективные погребения 1 и 5 кургана №4 могильника Кулевчи-У1. Эти погребения Н.Б. Виноградов (1984, с. 152) относит к финалу петров-

ского этапа алакульской культуры. В каждой могиле обнаружены остатки скелетов четырех погребенных. В могиле 5 костяки 1 и 2 лежали в «позе объятий». Кости рук скелета 2 лежали на костях рук погребенного 1. В области черепа скелета 1 найдены пастовые бусы, бронзовые бляшки, просверленные зубы животных, на запястьях - два бронзовых желобчатых браслета, на щиколотках - низки бронзовых бус. За спиной - бронзовая гривна, бронзовые бляшки, бусы. У скелета 2 в области правой лопатки костяная муфта, между ребер - костяное кольцо, между бедренными костями - каменная булава, у головы - бронзовый нож. Другой бронзовый нож обнаружен в юго-восточном углу. Антропологические определения костей отсутствуют, но, судя по сопровождающему инвентарю, костяк 2, лежащий на левом боку, принадлежал мужчине, а костяк 1, лежащий на правом боку, - женщине. Юго-восточная часть могилы пострадала от грабителей, но Н.Б. Виноградов (1984, с. 147-150) считает, что в могиле было захоронено не менее четырех человек. В могиле 1 этого кургана также погребено четверо человек. В центре - парное захоронение лицом друг к другу в «позе объятий» (скелеты 2 и 3). Череп погребенного 3 находился на костях руки погребенного 2. По обе стороны от пары было помещено по одному человеку на левом боку. На костях черепа погребенного 3 расчищены остатки сложного головного украшения, включающего накосник, состоящего из круглых бронзовых бляшек с концентрическим орнаментом, бронзовых обойм и пастовых бусин. По набору деталей этот накосник обнаруживает сходство с головным убором, положенным в ногах женского костяка, из погребения 16 могильника Ермак-1У. На щиколотках - низки бронзовых бус. При скелете 2 также имелось накосное украшение, но другой конструкции, на запястьях - пять бронзовых желобчатых браслета, на фалангах рук -семь бронзовых перстней со спиральными щитками. На уровне пояса - два просверленных зуба (Виноградов Н.Б., 1984, с. 145-147). В данном погребении зафиксирован весьма необычный вариант ритуала, когда оба костяка, захороненные в паре, сопровождались большим количеством украшений, в том числе и чисто женских, таких как накосники. При костяках 1 и 4, располагавшихся по обе стороны от пары, также найдены украшения: бронзовые бляшки, обоймы, пастовые бусы и т.д. Украшения, связанные со скелетом 4, не уступают тем, что обнаружены в парном захоронении. На его черепных костях располагались украшения от головного убора, вероятно, накосника, на запястьях - по два бронзовых желобчатых

браслета, на щиколотках - низки бронзовых бус. Таким образом, в могиле все четыре костяка были снабжены женским инвентарем.

В синташтинско-петровское время были распространены и обособленные парные захоронения лицом друг к другу. В могильнике Токанай-I, который исследователи относят к новоку-макскому хронологическому горизонту, обнаружено парное захоронение лицом друг к другу в позе объятий, где женщина положена на правый, а мужчина - на левый бок. Лицо женщины перекрывали кисти рук мужчины. Правая кисть женщины лежала под ее подбородком, а левая находилась на правой кисти мужчины. При женском костяке найдены три бронзовых браслета, гривна, два кольца, височное кольцо, накосник, бляшки и бусы (Лог-вин В.Н., Калиева С.С., 1982, с. 459).

Большое количество парных разнополых захоронений лицом друг к другу, в том числе и в «позе объятий», обнаружено в могильнике Ветлянка-IV (Соль-Илецкий район, Оренбургская область), в материалах которого наряду с алакульскими и срубными присутствуют абашевские черты, что указывает на достаточно ранний характер памятника (Горбунов B.C., 1992, с. 181-182). В кургане №9 было четыре таких погребения. В погребении 12 костяки лежали лицом друг к другу, на черепах обоих погребенных - по две бронзовых подвески в 1,5 оборота. На шейных позвонках правого скелета обнаружено ожерелье из 44 бронзовых бусин и трех клыков кабана, на запястьях - бронзовые браслеты. У левого скелета на запястьях - бронзовые бусины. В погребении 27 два костяка лежали лицом друг к другу, причем левый скелет обнимал правый. За черепом правого костяка располагались восемь ромбических бляшек и подвеска в 1,5 оборота, под черепом - три пастовые бусины, на запястьях - два бронзовых браслета. Если судить по инвентарю, то на правом боку находилась женщина, следовательно, на левом -мужчина. В погребении 28 два детских костяка лежали лицом друг к другу. Костяк, помещенный на правом боку, сопровождался подвеской в 1,5 оборота. В погребении 7 обнаружено два парных погребения лицом друг к другу в позе объятий (кости ног лежали взаимно переплетаясь). Одна пара представлена взрослыми, другая -подростками. Пары были обращены головами друг к другу. В одной из пар при костяке, положенном на правый бок, найдено ожерелье из бронзовых бусин, а на руке - бронзовый браслет. В другой паре подобное ожерелье обнаружено при костяке, лежащем на левом боку. В кургане №11 этого могильника в погребении 3 лицом

друг к другу были захоронены два человека старческого возраста: мужчина - на левом, женщина - на правом боку. Левая рука женщины плотно прижата к челюсти мужчины, а правая рука мужчины положена на ребра женщины. За спиной мужского костяка - каменная булава, на предплечье женщины - пастовые бусины. В кургане №14 парное погребение совершено в могиле 2. Погребенные захоронены лицом друг к другу. На тазовых костях скелета, положенного на левом боку, - 11 костяных наконечников стрел, один кремневый наконечник был в кости позвонка. При костяке, лежащем на правом боку, обнаружены пастовые бусы (Горбунов B.C., 1992, с. 170-175). Несмотря на то, что точные антропологические определения для этого памятника не приводятся, можно отметить следующую закономерность: в парных погребениях лицом друг к другу костяки, при которых зафиксированы украшения, были положены, в основном, на правый бок, что позволяет предполагать их женскую принадлежность. В таком случае, на левом боку хоронили мужчин, что подтверждается находками при таких костяках каменной булавы (погребение 3 курган №11) и наконечников стрел (могила 2 курган №14). Своеобразной чертой ритуала, связанного с парными захоронениями лицом друг к другу, являются материалы могилы 12 кургана №9, в котором украшения находились при обоих костяках. Подобная картина наблюдалась в могиле 1 кургана №4 могильника Кулевчи-VI.

Представляют значительный интерес материалы срубно-ала-кульского кургана Селивановского-П могильника в Южном Зауралье. Этот курган интересен тем, что под его насыпью было 14 могил, шесть из которых содержали парные захоронения мужчины и женщины лицом друг к другу, в том числе в «позе объятий» (Рафи-кова Я.В., 2008, с. 72-83). В могиле 2 были захоронены двое подростков. Костяк 1, лежавший на левом боку, принадлежал подростку 13-14 лет, костяк 2 располагался на правом боку и принадлежал подростку 15-16 лет. В могиле 7 расчищено коллективное погребение четырех детей. Костяки 1 и 2 находились в западной части могилы лицом друг к другу. Костяк 1 принадлежал ребенку 3—4 лет и лежал на левом боку, костяк 2 принадлежал ребенку 6-7 лет и был захоронен на правом боку. Их руки согнуты в локтях и переплетены между собой. Костяки 3 и 4, принадлежащие детям 6-7 лет, лежали в восточной половине ямы, оба скорченно на правом боку, параллельно друг другу. В могиле 10 костяк женщины 20-22 лет был захоронен на левом боку, мужчины 25-30 лет - на правом. На

запястьях обеих рук женщины находились бронзовые желобчатые браслеты, на шейных позвонках - низки пастовых бус, на щиколотках - такие же бусины. В могиле 12 также захоронены взрослые: женщина 20-25 лет - на левом боку, мужчина 30-35 лет - на правом. На запястьях обеих рук женского костяка были обнаружены бронзовые желобчатые браслеты, на щиколотках ног - пастовые бусы. Могила 13 содержала парное захоронение детей. Костяк 1, принадлежавший ребенку 7-8 лет, лежал на левом боку, костяк 2 ребенка 8-9 лет - на правом. Левая рука костяка 1 находилась под черепом костяка 2, а правая обнимала сверху костяк 2. На запястьях обеих рук костяка 1 - бронзовые браслеты, под черепом - пастовые бусины. За спиной костяка 2 - четыре просверленных клыка волка. В могиле 14 костяк ребенка 9-10 лет лежал на левом боку, а костяк подростка 14-15 лет - на правом. Ребенок правой рукой обнимал подростка. Правее стоп подростка лежали просверленная раковина и три клыка волка.

Материалы этого памятника весьма показательны. Во-пер-вых, они свидетельствуют о том, что в каждой паре были захоронены люди, относящиеся примерно к одной возрастной категории. Такая же картина прослеживается в могильнике Кунакбай-Сай, могила 2 из которого содержала захоронения двух подростков, а могила 8 из могильника Урал-сай - двух взрослых в возрасте 40-60 лет (Грязнов М.П., 1927, с. 177-178, 185-186). В могильнике Лисаковский прослеживается та же тенденция - мужчина имел возраст 30-35 лет, женщина - 25-30 лет. В могильнике Ветлянка-IV в кургане №9 могила 28 содержала парное захоронение детей. В погребении 7 того же кургана одна пара представлена взрослыми, другая - подростками, в погребении 3 кургана №11 захоронены два человека старческого возраста.

Во-вторых, парные разнополые погребения в «позе объятий» практиковались во всех возрастных группах, не обязательно брачного детородного возраста. Например, в могиле 7 Селивановско-го-П могильника одному из погребенных детей было всего 3-4 года, а другому - 6-7 лет. В могильнике Урал-сай (могила 8) погребенным было 40-60 лет, и по меркам того времени они считались уже глубокими стариками.

Своеобразие срубно-алакульских материалов кургана №1 Се-ливановского-П могильника заключается также в том, что в отличие от чистых алакульских памятников, где женщины лежат на правом, а мужчины на левом боку, женщины в парных погребениях

этого могильника захоронены на левом, а мужчины - на правом боку. Несомненный интерес представляет и тот факт, что в одиночных погребениях этого кургана женщины захоронены на правом, а мужчины на левом боку. Таким образом, парные погребения демонстрируют ритуальную инверсию пола: женщины захоронены в соответствии с мужскими нормами погребальной обрядности, а мужчины - в соответствии с женскими. Безусловно, это не означало перемены пола ни в жизни, ни в ритуале, подтверждением чему может являться наличие украшений на женском костяке. Наиболее вероятной представляется версия, что в ритуале женщина, захороненная по мужскому обряду, или мужчина, захороненный по женскому, объединяли в себе оба пола.

В том же плане следует интерпретировать и разнополые захоронения лицом друг к другу, в том числе и в «позе объятий». Последний вариант захоронений наиболее показателен. По-видимому, мужчина и женщина, захороненные в «позе объятий», представляли собой в ритуале одно существо, объединяющее в себе оба пола. Такой «божественный андрогин» - явление, достаточно распространенное в различных мифологических системах. Так, в раввинском толковании библейского текста «Берешит-рабба» говорится: «Адам и Ева были сотворены соединенными по плечи спиной к спине; тогда Господь разделил их ударом секиры или разрезав их надвое. Другие полагают иначе: первый человек (Адам) был мужем с правой стороны и женой с левой стороны; Господь же разделил их на две половины» (цит. по: Элиаде М., 1998, с. 313). В данном случае для нас представляют интерес, прежде всего, сюжеты индоиранской мифологической традиции, так как большинство исследователей относит синташтинские, петровские, алакульские и срубные памятники к индоиранцам. В индоиранской традиции место мифологического первопредка-андрогина заняла пара близне-

с и

цов: Яма и его сестра Ями - у ведийских ариев, Иима и Иимак -у иранцев. М. Элиаде (1998, с. 314) отмечает, что эти «парные пер-

и и

вопредки» Яма-Ями, Има-Иимак в действительности являются более поздней версией мифа о «первочеловеке», который был андро-гином. Того же мнения придерживается Р.Н. Дандекар. Он считает, что в процессе эволюции мифологии Яма - двуполое прасущество -уступил место паре близнецов, которые и стали родителями человечества (Дандекар Р.Н., 2002, с. 94-96).

В свете близнечного мифа представляет интерес тот факт, что в рассматриваемых погребениях - алакульских, срубно-алакуль-

ских и более ранних - пары составлены из людей, близких по возрасту или, по крайней мере, входящих в одну возрастную группу. Безусловно, они не были близнецами по рождению, в лучшем случае - братом и сестрой, но воплощали этих близнецов в ритуале. В таком случае вполне объяснимым становится факт, что в «позе объятий» были захоронены даже маленькие дети 3—4 лет или глубокие старики 40-60 лет. Воспроизведение близнечного мифа в ритуале имело целью воссоздание изначальной целостности, объединявшей в себе оба пола. В этом плане представляет интерес гимн «Ригведы» (X. 10), где Ями склоняет своего брата Яму вступить с ней в кровосмесительную связь, но Яма отказывается на том основании, что они брат и сестра. Вероятно, то, что запрещалось в реальной жизни, было возможно и даже желательно в мифе и ритуале, иначе вообще не было бы человечества.

Воспроизведение в ритуале брака «близнечной» пары представляло собой возвращение к изначальной целостности мира, которая предшествовала Творению. Возвращение к Началу Творения было необходимым условием восстановления порядка (равновесия) в мире. Нарушенный мировой порядок нельзя было исправить, такой мир считался безнадежно испорченным. Необходимо было в ритуале вернуться к изначальному состоянию мира, а затем создать его заново. Ритуальные захоронения разнополых пар «близнецов» могли совершаться в кризисной ситуации, когда возникала угроза существованию всего коллектива - и детей, и взрослых, и стариков. Это могла быть, к примеру, эпидемия. Так, в ходе изучения костных останков погребенных в синташтинском могильнике Кривое озеро Г.В. Рыкушина (2003, с. 360) пришла к выводу, что причиной высокой смертности данной популяции могла быть эпидемия. Примечательно, что в этом могильнике имелось погребение (могила 6 курган №10), содержащее парное захоронение мужчины и женщины лицом друг к другу, которые были одного возраста -30-35 лет. Рядом с женским костяком находился костяк ребенка (Виноградов Н.Б., 2003, с. 149-152; Рыкушина Г.В., 2002, с. 353-355). Вероятно, с точки зрения мифологического мышления, для того чтобы избавиться от эпидемии, необходимо было вернуться к Началу Творения, которое символизировала пара «близнецов», и создать новый мир - без болезней и эпидемий. Данный ритуал проводился, по-видимому, в разгар эпидемии, поэтому среди «близ-нечных» пар были представлены все возрастные категории. В таком случае становится объясним и факт коллективных погребений,

в которых, помимо пары «близнецов», захоронены и другие умершие, нередко того же возраста. Коллективные захоронения содержали три или четыре костяка, причем в их расположении наблюдалась определенная закономерность. Третий костяк, как правило, находился в стороне от пары. Он помещался за спиной женского костяка на левом боку таким образом, что оказывался развернут спиной к паре. Такая картина наблюдалась в могильниках Ермак-1У, Лисаковский-1, Каменный Амбар-5, Кулевчи-У1, Синташтинском большом грунтовом могильнике, Синташтинском-1 могильнике. В свете приведенного толкования ритуала, третий костяк мог символизировать в обряде разделение изначальной целостности в ходе Творения. В расположении четвертого костяка какой-либо четкой закономерности не наблюдается, что, вероятно, было связано с ситуативной обусловленностью данной линии обрядности.

Материалы Селивановского-П могильника свидетельствуют о том, что объединение в ритуале двух полов могло быть неоднократно продублировано. В этом могильнике пары, во-первых, захоронены лицом друг к другу, в «позе объятий», во-вторых, женщины захоронены по мужскому обряду, а мужчины - по женскому. Учитывая, что в материалах этого памятника тесно переплетаются анд-роновские и срубные традиции, можно предположить, что в контактной зоне ритуал становился избыточным, он начинал транслировать одну и ту же информацию сразу по нескольким каналам, чтобы противостоять энтропии.

Достаточно редко встречаются парные однополые захоронения лицом друг к другу, в том числе в «позе объятий». В данном обзоре представлены два таких случая, это - могила 12 кургана №9 в могильнике Ветлянка-1У и могила 1 кургана №4 в могильнике Кулевчи-У1. В обоих погребениях пары представлены костяками, наделенными женским инвентарем (украшениями). Можно предположить, что существовали такие сферы ритуальной жизни, которые были доступны только женщинам или только мужчинам и тогда практиковались захоронения однополых «близнецов». Вероятно, и в этом случае основным смыслом ритуала было возвращение к изначальной целостности мира - к моменту Творения.

Библиографический список

Артамонов М.И. Совместные погребения в курганах со скорченными и окрашенными костяками // Проблемы истории докапиталистических обществ. 1934. №7-8.

Виноградов Н.Б. Кулевчи-VI - новый алакульский могильник в лесостепях Южного Зауралья // Советская археология. 1984. №3. С. 136-153.

Виноградов Н.Б. Могильник бронзового века Кривое Озеро в Южном Зауралье. Челябинск, 2003. 362 с.

Генинг В.Ф., Зданович Г.Б., Генинг В.В. Синташта: археологические памятники арийских племен Урало-Казахстанских степей. Челябинск, 1992. 408 с.

Горбунов B.C. Могильник бронзового века Ветлянка-IV // Древняя история населения Волго-Уральских степей. Оренбург, 1992. С. 166-194.

Грязнов М.П. Погребения бронзовой эпохи в Западном Казахстане // Казаки: антропологические очерки. Материалы особого комитета по исследованию союзных и автономных республик. JL, 1927. Вып. II. С. 172-221.

Дандекар Р.Н. От вед к индуизму: эволюционирующая мифология. М., 2002. 286 с.

Костюков В.П., Епимахов A.B., Нелин Д.В. Новый памятник средней бронзы в Южном Зауралье // Древние индоиранские культуры Волго-Уралья (II тыс. до н.э.). Самара, 1995. С. 156-207.

Кузьмина Е.Е. Древнейшие скотоводы от Урала до Тянь-Шаня. Фрунзе, 1986. 134 с.

Логвин В.Н., Калиева С.С. Разведка на р. Тургай // Археологические открытия 1982 года. М., 1984. С. 459^60.

Рафикова Я.В. Срубно-алакульский курган Селивановского-П могильника из Южного Зауралья и проблема парных погребений эпохи бронзы // Российская археология. 2008. № 4. С. 72-83.

Рыкушина Г.В. Антропологическая характеристика населения эпохи бронзы Южного Урала по материалам могильника Кривое Озеро // Виноградов Н.Б. Могильник бронзового века Кривое Озеро в Южном Зауралье. Челябинск, 2003. С. 345-360.

Сальников К.В. Курганы на озере Алакуль // МИА №24. М., 1952. С. 51-71.

Сотникова C.B. Отчет о раскопках могильника Ермак-IV в Нововаршавском районе Омской области в 1985 году // АИА РАН. Ф. Р-1.

Усманова Э.Р. Могильник Лисаковский-I: факты и параллели. Караганда; Лисаковск, 2005. 232 с.

Элиаде М. Миф о воссоединении // Элиаде М. Азиатская алхимия. М, 1989. С. 273-323.