Гендер в традиционной культуре сквозь призму словаря

Вестник Томского государственного университета Культурология и искусствоведение. 2016. № 4

УДК 811.161.1

Б01: 10.17223/22220836/24/7

М.А. Толстова

ТЕНДЕР В ТРАДИЦИОННОЙ КУЛЬТУРЕ СКВОЗЬ ПРИЗМУ

СЛОВАРЯ1

Статья посвящена анализу информативных возможностей лексикографического источника для изучения гендера в диалекте. На примере репрезентаций фемининных характеристик в «Вершининском словаре» анализируются средства, конструирующие гендер и гендерные стереотипы, сложившиеся в традиционной культуре и обусловленные социальными и культурными изменениями XX в. Описана гендерно маркированная лексика, представленная в словаре: слова, называющие человека по его принадлежности к полу, характеристики внешности, характера, социального статуса и вида деятельности.

Ключевые слова: гендер, гендерный стереотип, традиционная культура, словарь.

Последние десятилетия в российской гуманитарной науке отмечены бурным интересом к тендерным исследованиям, объектом изучения в которых является человек, рассматриваемый сквозь призму пола. В центре данных исследований лежит понятие «гендер», определяемое современными учеными как конструкт, в котором выстраиваются представления о мужчинах и женщинах, различия в их ролях, поведении, ментальных и эмоциональных характеристиках. Среди его основных признаков выделяют институализиро-ванность, ритуализированность, культурную обусловленность и динамичность. «Гендер отражает одновременно процесс и результат «встраивания» индивида в социально и культурно обусловленную модель мужественности или женственности, принятую в данном обществе на определенном истори-ческомэтапе» [1. С. 6].

Гендер как компонент и индивидуального, и коллективного сознания изучается как когнитивный феномен, проявляющийся в виде стереотипов -«культурно и социально обусловленных мнений и пресуппозиций о качествах, атрибутах и нормах поведения представителей обоих полов» [2. С. 98]. Гендерные стереотипы, зависящие от принятых в конкретном обществе тендерных ролей, могут различаться степенью выраженности или содержанием в разных культурах и меняться на протяжении истории в рамках одной культуры. Стереотипы формируются под влиянием социальных условий и «на глубинном ментальном уровне общественного сознания, уходящем корнями в далекое прошлое, наиболее стабильном, передающемся из поколения в поколение» [3. С. 6].

Научным направлением, изучающим проявления тендера в языке и речи, стала тендерная лингвистика, рассматривающая две группы вопросов: описание и объяснение того, как манифестируется тендер в языке, и изучение речевого и коммуникативного поведения мужчин и женщин. Гендер не является собственно лингвистическим понятием, он попал в языкознание из таких

1 Исследование выполнено за счет гранта Российского научного фонда (проект№ 16-18-02043).

наук, как история, историография, социология и психология. Тем не менее его содержание может быть раскрыто с помощью анализа различных структур языка.

Междисциплинарный статус тендерной лингвистики обусловил своеобразие изучения тендера и тендерных стереотипов. Необходимым условием исследования становится использование данных других, смежных с лингвистикой наук: культурологии, истории, психологии. Такой подход предполагает научную интерпретацию языкового материала на основе экспликации сведений по истории и культуре соответствующего субэтноса.

Тендерные характеристики и стереотипы в языке отчётливее всего проявляются на лексико-фразеологическом уровне. Анализ лексического состава позволяет выявить средства, которыми располагает язык для конструирования тендера и тендерных стереотипов.

Один из наиболее полных и достоверных источников диалектной лексики, «сохраняющий аутентичность взгляда носителей культуры, свободный от инокультурного восприятия и каких-либо инокультурных трактовок» [4. С. 22] - областной словарь. Ярким примером может служить «Вершининский словарь» [5], составленный коллективом томской диалектологической школы. Его издание началось в 1998 г., а последний, седьмой, том был опубликован в 2002 г.

Выбор словаря обусловлен несколькими причинами. Во-первых, объектом лексикографирования. Говор села Вершинине и прилегающих к нему сёл Батурино и Ярское - один из типичных русских старожильческих говоров Сибири - территории исторически полиэтнической, многоконфессиональной, со сложным сочетанием образа жизни, укладов, традиций, языков и говоров, с особыми географическими условиями и связанными с ними особенностями быта. Сибирский старожильческий говор относится к наиболее изученным диалектным системам. К моменту выхода словаря была сформирована база записей диалектологических экспедиций, начатых в 1947 г., словарных картотек, опубликованы диалектные словари различных типов, осуществлено разноаспектное описание русских старожильческих говоров.

За более чем 50 лет сбора материала для словаря в жизни крестьян произошло множество социально-исторических и культурных событий, потрясений и изменений, которые повлияли не только на основы общественного устройства российской деревни, но и на повседневную жизнь людей, их ценности, обыденные представления, нормы поведения и жизненные стратегии, которые непосредственно связаны с изменением тендерных ролей и трансформацией тендерных стереотипов. Столкновение социально-политических условий и традиций, старых и новых укладов тендерного порядка проявилось в формировании особых тендерных культур, что не могло не найти отражения в языке и, соответственно, в словаре.

Во-вторых, важную роль при выборе источника играет жанр словаря. «Вершининский словарь», являясь полным толковым словарем, включает не только диалектную, но и общерусскую лексику и фразеологию. В состав словаря входят и нейтральные, и стилистически окрашенные единицы, эмоционально-экспрессивные единицы, общеупотребительные и с ограниченной сферой употребления, архаизмы и неологимы. Он включает 34 170 лексико-

фразеологических единиц вершининского говора (однозначных слов, формальных и лексико-семантических вариантов слова, фразеологизмов), зафиксированных в более чем полумиллионе контекстов. Словарь обладает не только ценным иллюстративным материалом, но и содержит пометы, указывающие на стилистическую отнесенность слова, его происхождение, число зафиксированных словоупотреблений каждой лексемы.

Полнота собранного материала определена не только длительностью изучения Вершининского говора, но и использованием совокупности приёмов его наблюдения: наряду с приёмом лингвистического эксперимента (беседа с информантом) широко использовался приём психолингвистического эксперимента, данные которого позволяют увидеть говор «изнутри», а также приём непосредственного наблюдения с фиксацией речи на магнитную ленту.

Источниковедческие возможности диалектного словаря для лингвокуль-турологии были рассмотрены в работах О.И. Блиновой [6], Г.В. Калиткиной [7], Е.А. Юриной [8], Т.Б. Банковой [9] и др. Однако репрезентация тендерных характеристик и стереотипов в словаре не было предметом отдельного научного рассмотрения, тогда как через описание тендерных характеристик в сибирском говоре может быть представлена система значимых понятий конкретного общества, их трансформация и динамика.

На примере репрезентации фемининных характеристик рассмотрим информативные возможности «Вершининского словаря».

В результате анализа 34 170 лексико-фразеологических единиц было выявлено, что гендерно маркированной лексикой в лексикографическом источнике оказываются: слова, называющие человека по его принадлежности к полу, характеристики внешности, характера, вида деятельности.

Первая группа гендерно маркированной лексики связана с общей номинацией человека по принадлежности к полу. В зависимости от информации, которую несет в себе лексема, выделяются следующие подгруппы.

1. Нейтральное обозначение женщины в диалекте, вне зависимости от каких-либо характеристик.

Наиболее употребительное общерусское женщина (с фонетическим вариантом женчина) называет лицо женского пола, независимо от социального статуса и статуса в браке. Второе по количеству словоупотреблений - просторечный вариант общерусского слова баба. В отличие от литературного языка, где развиваются «тенденции «огрубления» и отчуждения его на периферию языковой картины мира <...> в сознании диалектоносителей баба до сих пор продолжает использоваться как безоценочная, стилистически нейтральная номинация замужней женщины» [Ефремов. С. 121-122]. В качестве доказательства приведем фрагмент иллюстративного материала к словарной статье в «Вершининском словаре»: А баба красива была така, отчаянна, бойка, пела, пила, плясала, с мужиками гуляла. // Пятъ-шестъ баб борону таскали [в войну] и боронили.

Несмотря на то, что женщина в диалекте имеет большее количество словоупотреблений, лексема баба имеет несколько значений (замужняя женщина; жена; любовница; мать отца или матери; бабка; обращение к пожилой женщине, старухе; повивальная бабка), что «свидетельствует о большей степени ее освоенности в говоре» [10. С. 260]. Кроме того, эти две лексемы «от-

личаются разными способами вхождения в диалектный контекст. Женщина обычно используется для обозначения незнакомого человека из другой сферы, чуждой говорящему, в совокупности с неопределенными местоимениями и частицами, маркирующими категорию чуждости...» [10. С. 260].

Стилистические пометы содержат словарные статьи с единицами, производными от лексемы баба. Это ласкательные: бабёнка /бабочка, бабёночка: Она така открытая бабёнка. // Она чистоплотненъка бабочка. // Колхозные бабочки-то робют. // У сына хороша бабёнка. Живут хорошо. // А эта бабочка-то кака хороша, жена-то. // Они расходились, а потом сходились. Хороша бабочка была, жалко. // Бабёночки рядом живут хороши. // Так это Витька чё, женился? Сюда бабу привёз. Бабёночка ничё, ага? Пренебрежительные: бабёнишка, бабёнчишка, бабёшка: Бабёнишка идёт. Тьфу! Напилась. // Бабёнчишка? Котора пьяна, так её и ругают: бабёнчишка. // А бабёшка-то? Ох, ленива. Огород зарос. // А бабёнишка [у сына] плоха. Дети голодны, он голодный... //Пьёт. Нешшадно пьёт Сашкина бабёнчишка-то. // Это аферистка настояшша ходит тут [продает шали], бабёнчишка-то была; Бабёнчишка - котора пьяна, так её и ругают: «бабёнчишка». Исходя из содержания контекстов, негативную оценку слово получает, когда речь идет о женском пьянстве и бесхозяйственности.

Третьим по распространённости употребления среди общих номинаций становится диалектное женска: А меня ругали женски которы, что у тебя така семья, работать-то ты ешо ходишь.

2. Номинация лица женского пола, в зависимости от статуса в браке.

В традиционной культуре важную роль играло замужество. Это было переходным событием в жизни женщины, которое предписывало ей определенные жизненные установки. Этим объясняется четкое разграничение номинаций, указывающих на статус женщины в браке.

Девичество отмечено лексемами: девка, девушка / деушка, деваха, девица: Девишники - пели песни про невесту накануне свадьбы. Это для деушки, её последний вечер; Девок на свадьбе не было, не приглашали. Придут, посмотрят - и всё, отваливайте от квартиры; Молода была - ходила на ве-чорки вечером. Парни, девки соберутся. Летом на улицы.

В словаре представлены лексические единицы, связанные с темой девичества: девичий, девский - относящийся к девушке, в девках - до замужества, девичник, молодухин пирог - вечер у молодой жены, на котором ее ода -ривают подарками, расплетение косы - ритуал свадебного обряда и др.

Тема непорочности девушки до свадьбы отмечена словарными статьями честная девушка, самостоятельная девушка: Прямо стыд-позор, выведут в одной сорочке, да ещё и повертят тебя. Что если ты и честная девушка. Да вот так делано.

Женщина, состоящая в браке: жена, баба, женка, женушка, супруга, хозяйка.

Молодую замужнюю женщину характеризуют лексические единицы молодуха, молодушка: Молодуха - первый год замуж выдет. Вот её по-хрестьянству молодухой зовут. //Молодухой на другой день невесту звали. Уей расплетали косу.

Молодухой называли и замужнюю женщину, родившую первенца сына: Молодуха - после свадьбы, пока не родит. Если сына принесёт - ешшо молодуха, а если дочь - нет.

Статус вдовы отмечен лексемами вдова / овдова, вдовуха / овдовуха, вдовушка: Там живет ивдова, одна. // Вдовуха я вот осталась, муж погиб. // Овдовела, так и вишь, муж помер, овдовела вдовушка, овдовая, о ¿женщине, оставленной мужем - брошенка, разженка: Брошенка когда называли так раньше, брошенки - так её муж бросил.

Женщина, не вышедшая замуж, - девка (в девках): Хороша женшшина, она девка, ей уж песят пять лет.

Вторая группа гендерно маркированной лексики - слова, характеризующие внешность и характер человека. Однако выявлено, что подавляющее число лексем, используемых для характеристики мужчин и женщин, являются гендерно симметричными, их употребление по отношению к мужчине или женщине зависит от контекста, в котором употребляется данная лексема. Так, например, лексемы аккуратный, чистоплотный чаще употребляются по отношению к женщине: Чистоплотна, хороша женщина: везде чисто, в избе чисто, сама чиста, аккуратна. Говорят: аккуратистка. Неодобрение вызывает ее неопрятность, неаккуратность. Например, лексемы беспелюха, не-чистюлъка характеризуют неумелую, нечистоплотную женщину: Беспелюха делать ничё не может; Не знаю, вот навязалась така нечистюлька, ничё делать не хочет.

Кроме традиционных женских характеристик, связанных с пространством дома, семьи, в словаре нашли отражение характеристики, связанные с вовлечением женщины в производство и общественную жизнь и рассматривающие женщину как рабочую единицу, равную по социальному статусу мужчине. Положительными женскими качествами становятся активность: Активны, а вот остальные, они, как единоличники. Она така была хороша, и активна везде, в заводе там она везде участвовала и в самодеятельности везде; бойкость: Она бойка, пробоиста баба. Когда чё привезет, когда огурцы мои продаст; склонность к работе: Говорят, который выбирает [жену] красивую, который, говорят, - не доила, да по двору ходила, который - за характер, который - за рабочий [нрав] любят, уважают, что она работница хороша; Работница была хороша, работала в колхозе; А я хороша былаработница.

Негативные характеристики, связанные с пьянством и распутством, обычно относящиеся только к мужскому миру, становятся гендерно симметричными: Гулеван - кто гуляет, пьёт, с бабами чужими ходит от пьяна. Гулеванка - женщина, она тоже гулят с мужиками - от своего мужа...

Женщине в обществе было предписано быть работящей и активной, а о ее красоте говорится лишь как о констатации факта: Девочки красивенькие были, миленьки, померли; А баба красива така была, отчаянна, бойка!; Хоро-ошенька, как куколка.

Третья группа лексики - слова, называющие человека по социальному статусу и виду деятельности.

Словарь включает словарные статьи, отражающие статус женщины в семье: мать, дочь, теща, свекровь, тётя, мачеха и др.

В словарных статьях дама, барышня, барыня актуализируется семантический компонент принадлежности женщины или девушки к городу: С первой же зимы меня стали уже просить, да и в городе узнали, что я могу скатать пимы хороши для дам; барышня сопровождает пометой Уваж. -уважительное: Я вашим барышням сказала: миленъки вы мои, таки я пословицы вам берегла! // Идёт одна барышня, красива, как у меня, ходили раньше с косой; барыня дается с пометой Бран. - бранное и значением ' О бездельнице': На улицу счас выкину! Айда! Городска барыня!

Социальные и культурные изменения в обществе нашли отражение в существовании в диалекте лексем, называющих женщину по профессии или должности. Например, агрономка, агрономша, бухгалтерша, докторица, врачица, врачиха и др. Некоторые из названных слов в словаре сопровождаются пометой Нов. (новое). Традиционной для российского общества являлась патриархальная тендерная система, а женскими в русской культуре считались те сферы деятельности, которые связаны лишь с рождением и воспитанием детей, ведением домашнего хозяйства, приготовлением пищи. Архаичные формы подобной фиксированное™ деятельности закрепились и в диалекте в виде существования только женского эквивалента называния по профессиональному принципу. Например, вязальщица, вышивальщица. Но российские социальные трансформации вызвали целый ряд новых проблем, которые непосредственно связаны с изменением семьи, положения женщины, ценностей и норм в отношениях мужчин и женщин. В обществе изменяются ценности культуры, меняется и тендерная система. На смену патриархату приходит выравнивание прав и возможностей мужчин и женщин в разных сферах, в том числе и в профессиональной. В контекстах словарных статей таких лексем отсутствует отрицательная оценка: Удобреня большу роль иг-рат, она говорила, грономкой её звали. Она не вершининска. // Танёшка -ето как её, булгактерши-то, её девочка всё кажный день по землянику ходит. //А булгахтерша-то ей сказала, что чё-то неправильно.

Таким образом, описание гендерно маркированных лексических единиц диалекта позволяет восстановить фрагменты диалектной картины мира и проследить трансформации, вызванные социальными и культурными изменениями. В статье представлены лишь некоторые возможности словаря как источника изучения тендерной системы диалекта. Перспективы для изучения тендерной картины мира дает анализ фразеологического состава словаря и его иллюстративной части, содержащей информацию о тендерных стереотипах традиционной культуры.

Литература

1. Гриценко Е.С. Язык как средство конструирования тендера : дис. ... д-ра филол. наук. Н.Новгород, 2005. 401 с.

2. КирилинаА.В. Тендер : лингвистические аспекты. М., 1999. 155 с.

3. Манзуллина З.А. Языковая категоризация тендерных стереотипов: сопоставительный аспект : на материале русского и французского языков : дис. ... канд. филол. наук. Уфа, 2005. 179 с.

4. Калиткина Г.В. Диалектные словари как лингвокультурологический источник: опыт реконструкции традиции (статья 2) // Вести. Том. гос. ун-та. 2007. № 294. С. 17-23.

5. Вершининский словарь. Т. 1-7. Томск : Изд-во Том. ун-та, 1998. 308 с.

6. Блинова О.И. Способы отражения народной духовной культуры в областном словаре // Культура Отечества : прошлое, настоящее, будущее. Томск, 1995. Вып. 4. С. 64-69.

7. Диалектные словари как лингвокультурологический источник: опыт реконструкции традиции (статья 1) // Вестн. Том. гос. ун-та. 2006. № 291. С. 12-19.

8. Юрина Е.А. Областной словарь как источник изучения культуры народа // Этносы Сибири : язык и культура. Томск, 1997. С. 46-49.

9. Бажова Т.Б. «Полный словарь сибирского говора» как источник изучения народного миросозерцания // Культура Отечества : прошлое, настоящее, будущее : сб. тез. докл. IV Духовно-исторических чтений / под ред. Л.М. Хараима, О.Н. Бахтиной, О.Т. Лойко. Томск, 1995. Вып. 4. С. 80-84.

10. Демешкина Т.А. Стандарт и нонстандарт в диалекте. ROSSICA OLOMUCENSIA XLVIII/ Sbornik pfispevlrn z mezinarodni konference XX. Olomoucke dny rusisrt - 02.09. - 04.09. 2009. Olomouc, 2009. C. 259-263.

TolstovaMaria A. Tomsk State University (Tomsk, Russian Federation).

E-mail: tolstova_11@mail.ru

Tomsk State University Journal of Cultural Studies and Art History, 2016, (4) 24; 68-75 pp. DOI:10.17223/22220836/24/7

GENDER IN TRADITIONAL CULTURE THROUGH A DICTIONARY

Key words: gender, gender stereotype, traditional culture, dictionary.

The article is concerned with a topical anthropocentric scientific trend - gender linguistics, which studies the role of gender and gender stereotypes in language and speech. The interdisciplinary character of the branch involves the scientific interpretation of language material in terms of data explication in history and culture of a respective subethnos. Accordingly, a system of meaningful concepts for a particular society, its transformation and development can be construed through description of gender characteristics in the dialect.

In a language, gender characteristics and stereotypes are displayed with the highest distinctiveness at the lexico-phraseological level. As a lexicographical source reflecting the vocabulary of particular dialect we selected the "Vershiniskiy dictionary" composed by the Tomsk dialectological school. The choice is determined by the subject of lexicography - a dialect of Vershinino village, one of the typical old-time Siberian dialects. The comprehensiveness of the material gathered is ensured by lengthy studying of the dictionary and its genre being unabridged, explanatory and filled not only with dialectic, but common Russian vocabulary and phraseology.

On the basis of feminine characteristics representation, the article analyzes the means of constructing gender and gender stereotypes formed in a traditional culture and caused by the social and cultural changes of the 20th century.

Analysis of lexico-phraseological units found in the lexicographical source revealed that gender-marked vocabulary is constituted by words referring to a person by sex assignment, appearance, character, social role and kind of activity. The first group of gender-marked vocabulary is linked to a general denomination of a person by sex assignment. Depending on the information contained in a lexeme two categories are identifiable: general denomination of a woman irrespective of any status and denomination subject to her matrimonial status. The second group includes words describing the appearance and character of a person. It was discovered that the overwhelming majority of lexemes characterizing men and women are gender-symmetrical and their use depends on context. The third group of gender-marked vocabulary comprises words characterizing a woman in terms of her social condition -family status, job and position. Language transformation connected with changes in family institution, status of women, values and standards in men-women relationship are noted as well.

In this way description of dialectic gender-marked lexical units allows the reconstruction of fragments of a dialectic worldview and trace transformation caused by social and cultural changes.

References

1. Gritsenko, E.S. (2005) Yazyk kak sredstvo konstruirovaniya gendera [Language as a means of constructing gender]. Philolohy Cand. Diss. Nizhny Novgorod.

2. Kirilina, A.V. (1999) Gender: lingvisticheskie aspekty [Gender: linguistic aspects]. Moscow: Institute of Sociology RAS.

3. Manzullina, Z.A. (2005) Yazykovaya kategorizatsiya gendernykh stereotipov: sopostavitel'nyy aspekt: na materiale russkogo i frantsuzskogoyazykov [Language categorisation of gender stereotypes: A comparative aspect: A case study of Russian and French]. Philology Cand. Diss. Ufa.

4. Kalitkina, G.V. (2007) Dialektnye slovari kak lingvokul'turologicheskiy istochnik: opyt rekon-struktsii traditsii (stat'ya 2) [Dialectal dictionaries as a linguistic and cultural source: Reconstructiing tradition (Article 2)]. Vestnik Tomskogo gosudarstvennogo universiteta - Tomsk State University Journal. 294. pp. 17-23.

5. Blinova, O.I. (ed.) (1998) Vershininskiy slovar' [The Vershinino Dictionary]. Vol. 1-7. Tomsk: Tomsk State University.

6. Blinova, O.I. (1995) Sposoby otrazheniya narodnoy dukhovnoy kul'tury v oblastnom slovare [Methods of reflecting the people's spiritual culture in the regional dictionary]. In: Kharaim, L.M., Bakhtina, O.N. & Loyko, O.T. (eds) (eds) Kul'tura Otechestva: proshloe, nastoyashchee, budushchee [The culture of Motherland: Past, Present and Future]. Issue 4. Tomsk: Tomsk State University. pp. 64-69.

7. Kalitkina, G.V. (2006) Dialektnye slovari kak lingvokul'turologicheskiy istochnik: opyt rekon-struktsii traditsii (stat'ya 2) [Dialectal dictionaries as a linguistic and cultural source: Reconstructiing tradition (Article 1)]. Vestnik Tomskogo gosudarstvennogo universiteta - Tomsk State University Journal. 291. pp. 12-19.

8. Yurina, E.A. (1997) Oblastnoy slovar' kak istochnik izucheniya kul'tury naroda [Regional Dictionary as a source of study the culture of Siberian peoples]. In: Osipova, O.A. (ed.) Etnosy Sibiri: yazyk i kul'tura [Siberian ethnic groups: Language and culture]. Tomsk: Tomsk State Pedagogical University. pp. 46-49.

9. Bankova, T.B. (1995) "Polnyy slovar' sibirskogo govora" kak istochnik izucheniya narodnogo mirosozertsaniya [The Complete Dictionary of Siberian dialect" as a source of study of the national outlook]. In: Kharaim, L.M., Bakhtina, O.N. & Loyko, O.T. (eds) Kul'tura Otechestva: proshloe, nastoyashchee, budushchee [The culture of Motherland: Past, Present and Future]. Issue 4. Tomsk: Tomsk State University. pp. 80-84.

10. Demeshkina, T.A. (2009) [Standard and nonstandart in the dialect]. ROSSICA OLOMUCENSIA XLVIII. Proc. of the Conference. Olomouc. pp. 259-263.