Мидотворческая миссия президента

инструктаж

Вчера президент России Владимир Путин встретился с послами России в 130 странах мира. Он ввел их в курс того, чем живет страна, интересы которой они представляют, а также рассказал о волнующих подробностях указа, по которому сокращается численность сотрудников МИДа и увеличивается жалование всем избежавшим этой участи. Впрочем, интересы людей, сидевших в зале, по мнению специального корреспондента Ъ АНДРЕЯ Ъ-КОЛЕСНИКОВА, не пострадают: сколько послов было, столько, к сожалению, и будет.
       Накануне совещания с президентом из послов сформировали пять групп, которые отправили в российскую глубинку. Послы должны были познакомиться с жизнью тех, чьи интересы они представляют за рубежом. Я считаю, что это было лишнее. И вот почему.
       Возможно, вы никогда не были в Министерстве иностранных дел на Смоленской площади. Но вы наверняка проезжали мимо этого амбициозного высотного здания в центре Москвы. Я тоже раньше не был. Но мне всегда было интересно посмотреть, что у него внутри.
       И вот вчера я увидел. Там, внутри, Советский Союз. Наверное, так и должно быть. Наверное, очень важно, чтобы хоть где-то ничего не менялось. Духом здорового консерватизма пронизана жизнь этого учреждения. Двери лифта на первом этаже не работают, хотя они открыты. В лифте стоит аккуратная металлическая стоечка с табличкой "Лифт не работает". Но он работает. Лифт ждет министра. Может быть, министр и не приедет. Но если министр приедет, ему не придется долго ждать. Так было и при Евгении Примакове, и при Вячеславе Молотове.
       На цокольном этаже работают магазины и буфеты. Там продают дефицит: вареную колбасу и зеленый горошек.
       — Мне четыреста граммов колбаски,— просит сотрудник, неуловимо заискивающий перед уверенной в себе продавщицей.— Конечно, порезать. И баночку свеклы с хреном. Да, открыть. И вот перчик маринованный, я вижу, у вас стоит вон там... Да, все с собой, у нас сегодня гости.
       Нет, режьте меня, как эту колбасу, но я не могу представить такой обед без тридцати граммов хорошего французского коньяка.
       Рядом книжный развал, а за стеклом витрины висит большое объявление: "Уважаемые! Не уносите все же книги с собой, не расплатившись!" И подпись: "Извините".
       Я невольно сразу же проверяю задний карман брюк: там бумажник. Фу, слава богу, на месте.
       Тут же витрина с парфюмерией и еще одно многозначительное объявление: "Просьба флакончики за крышки не брать!"
       С цокольного этажа на служебном лифте можно подняться на восемнадцатый этаж, в единственный работающий в этот день буфет и столовую. В лифте на табуретке сидит приветливая тетушка. Она нажимает интересующие вас кнопки и спрашивает, не жарко ли вам.
       — Вообще-то не должно быть. У нас, видите, кондиционер есть,— показывает она рукой наверх.
       Я поднимаю голову и вижу почти игрушечный пропеллер, изолентой примотанный к какому-то железному стержню.
       В столовой довольно много людей. Очередь, впрочем, движется, довольно быстро, потому что здесь самообслуживание. Подносы с грязной посудой принимают дамы в грязных фартуках.
       Президент России Владимир Путин, приехавший в МИД на Смоленской площади, не увидел всех этих подробностей. Но духом здания, ими навеваемого, безусловно, заразился. Иначе он бы ни за что не сказал бы в середине своего выступления перед послами:
       — Надо искать пути взаимодействия с Организацией Варшавского... э-э... Североатлантического договора.
       Не стоило, впрочем, поправляться. В этих стенах оговорки никто и не заметил бы.
       Я думал потом, отчего так в здании на Смоленской площади. Ведь нет никаких, кажется, проблем для начала поменять персонал в здании. Нет, не всех надо менять. Электрика обязательно надо оставить. Он рассказал мне, что встал в пять утра, чтобы к шести успеть на электричке на работу. По распоряжению руководства он включил все электричество в здании. В полудню в МИДе горело все, что могло. Электрик ходил по зданию гордый собой. Это был его день. Он впервые в жизни включил сразу все, что у него было.
       — А они (начальники.— А. К.) меня спрашивают: "Автомат не выбьет?" А знаете, что я им ответил? Обязательно выбьет. Если закоротит.
       И он ушел по своим делам, этот гордый человек.
       Так что электрик, конечно, остается. Но многих надо поменять. Вчера утром вышел указ президента страны о реорганизации работы МИДа, и по этому указу часть обслуживающего персонала уже подлежит сокращению. Так, из 38 департаментов МИДа остается 35. Но это означает только, что меньше станет очередь в столовую.
       Но потом я пришел к выводу, что дамы в грязных фартуках работают здесь неспроста. Призрак коммунизма, витающий в здании на Смоленской площади, нужен ему как воздух. Вот приезжает в отпуск посол. Да, ненадолго. Но вот зашел он в это здание и попал в Советский Союз. И сразу стряхнул все наносное, что прилипло за годы работы за границей. Здесь он осознает свою настоящую ответственность за дело, которому служит, здесь его научат родину любить, если он, не дай бог, разучился.
       Так что и не надо было послам никуда уезжать из Москвы. Все, что им нужно, чтобы прийти в себя, находится здесь же, в самом сердце столицы, в здании Министерства иностранных дел на Смоленской площади.
       Даже гимн в начале встречи сыграли такой им родной, навек любимый. И они застыли, встав с красных кресел, обивку которых не меняли, наверное, последних лет тридцать, так же как и малиновый бархатный занавес на сцене. А на фоне этого занавеса застыли бывшие министры иностранных дел Евгений Примаков и Игорь Иванов, а также глава администрации президента Дмитрий Медведев, председатель правительства Михаил Фрадков, президент страны Владимир Путин.
       Первым выступил министр иностранных дел Сергей Лавров. Впервые после того, как он сложил свои полномочия в ООН, господин Лавров выступал перед такой представительной аудиторией. Ведь, как не без понятной цеховой гордости заявил высокопоставленный источник Ъ в МИДе, "в один момент в Москве весь земной шарик собрался". А про само многострадальное здание МИДа тот же самый человек, отвечающий за свои слова, отозвался, пожав плечами, так:
       — Хороший улей с пчелами-труженицами.
       Сергей Лавров прочитал короткое приветственное слово к участникам совещания. Скорее всего, он волновался. Иначе бы он не встал, произнося свою речь, и не удалился бы от стоявшего на столе микрофона так, что слов почти не было слышно. Впрочем, они угадывались. Зато все так старались хоть что-нибудь услышать, что в результате в помещении стояла мертвая тишина и было слышно, как где-то под землей, очень глубоко под нами что-то страшно и медленно стучит: раз-два, раз-два.
       Владимир Путин, так же как и Сергей Лавров, был немногословен, хотя среди мидовских работников распространился прогноз, по которому он должен был говорить не меньше сорока минут. Мидовцы опасались такого размаха. Им, наверное, казалось, что за эти сорок минут нельзя не сказать чего-то такого, из-за чего у них потом не возникли бы очень серьезные проблемы.
       Но президент поначалу не сказал ничего такого. Поначалу он сказал, что на повестке дня стоят совсем другие вопросы. Страна должна решить прежде всего две проблемы: повышения конкурентоспособности экономики и кардинального увеличения ВВП.
       Я с удивлением выслушал эти тезисы. Во-первых, смущает порядок. Главной задачей уверенно называется повышение конкурентоспособности отечественной экономики. Все остальное, похоже, приложится, в том числе, видимо, и ВВП. Главное, речь уже не идет о его удвоении. Его надо просто кардинально увеличить.
       Касаясь посольской работы, президент заявил, что надо поднимать качество информационно-аналитической работы российских загранпредставительств.
       — Хотел бы сегодня вновь затронуть вопросы, связанные с поступающей от вас информацией,— сказал господин Путин.— Мы уже не в первый раз говорим о необходимости придать ей более деловой, практический характер. Но, как и прежде, нечасто доводится читать телеграммы, в которых ставятся вопросы, дающие основу для проработки и принятия решений непосредственно самими загранучреждениями.
       Тут я понял, что мидовцы опасались не зря. Это была очень серьезная претензия. По сути, речь шла о том, что едва ли не основная часть работы посольств не имеет смысла, поскольку сотрудники, отвечающие за нее, с ней не справляются.
       — Руководителям посольств и постпредств не следует выступать исключительно в роли почтальонов и просто механически транслировать в центр запросы партнеров,— продолжил господин Путин.— Любая информация должна рассматриваться прежде всего через призму российских интересов и сопровождаться анализом и предложениями. А явно абсурдные или провокационные заходы необходимо просто отбивать на месте и не засорять почту.
       Сначала показалось, что последнюю фразу он сказал просто в сердцах, с возмущением оторвавшись от лежащих перед ним бумаг. Но нет, эта фраза с самого начала была в тексте речи. Таким образом объявлена охота на дипломатов-спамеров.
       Буквально несколько фраз были посвящены отношениям со странами СНГ ("Не стоит увлекаться сентенциями, что никто, кроме России, не может претендовать на лидерство в СНГ"), Европы ("В присоединении к ЕС новых членов можно и нужно найти преимущества и на деле обернуть их для нашей пользы") и Латинской Америки ("Нас там помнят, знают, там очень доброжелательная атмосфера").
       После Владимира Путина выступил посол России на Украине Виктор Черномырдин. Он должен был поделиться своим опытом в отношениях со странами СНГ. Эта часть заседания была по решению МИДа закрыта для прессы. Правда, Виктор Черномырдин так быстро подошел к микрофону и начал говорить, словно хотел, чтобы мы успели его услышать.
       — Встречаясь с главой государства,— проговорил он,— лучше понимаешь, что сам делаешь.
       Это было не то, ради чего стоило бы задержаться в зале.
       — Украина — очень непростой партнер,— продолжил он.
       Это было гораздо интересней. Впрочем, это было последнее, что я услышал.
       Позже высокопоставленный источник рассказал, что, комментируя выступления участников совещания, президент страны ответил на один из самых мучительных для них вопросов: придется ли России в ближайшее время сделать свой исторический выбор и "лечь" под одного из своих стратегических партнеров: Китай или США. Владимир Путин к облегчению собравшихся заявил, что он искренне считает: Россия вполне может проводить самостоятельную политику в мире. То есть ложиться, теоретически, должны под нее.
       Заседание закончилось примерно через час. Кроме господина Черномырдина выступили еще три человека. Но президент, выйдя из зала, никого, кроме посла на Украине, кажется, и не замечал. Владимир Путин, внимательно слушая его, прошел к выходу в плотном окружении министров правительства. Через несколько минут Владимир Путин должен был слушать их доклады уже у себя в Кремле.
       Те, кому не удалось покинуть здание под прикрытием президента, еще некоторое время пытались миновать строй милиционеров в парадной форме. Но у них был приказ: никого не выпускать. Прорваться удалось только помощнику президента по внешней политике Сергею Приходько. (Физических возможностей трех милиционеров, с бледными решительными лицами сцепивших руки, было ничтожно мало для решения этой задачи. Остановить его могла только пуля.) Помощник президента Виктор Иванов, а также министр Герман Греф и еще несколько человек не решились испытывать судьбу и дождались, пока оцепление сняли.
АНДРЕЙ Ъ-КОЛЕСНИКОВ