Управление знаниями в процессе принятия совместных политических решений

УДК 323.21

УПРАВЛЕНИЕ ЗНАНИЯМИ В ПРОЦЕССЕ ПРИНЯТИЯ СОВМЕСТНЫХ ПОЛИТИЧЕСКИХ РЕШЕНИЙ

В. В. Абрамов

Санкт-Петербургский государственный университет, Университетская наб., 7-9, Санкт-Петербург, 199034, Россия

В статье рассматривается понятие управления знаниями (knowledge governance) в ходе совместной выработки эффективных политических решений, раскрываются его возможности и механизмы. Автор указывает на смещение исследовательских акцентов в сторону изучения модуса управления, утверждающего знание как способность к легитимному действию по достижению социетальных целей и определяющему эффективные формы его приобретения и реализации в политике. Эта концепция подразумевает переосмысление форм совместного участия и координации усилий акторов в проблемных областях. Основываясь на опыте изучения деятельности Управления Британской Колумбии по молочному рынку в ходе изменения политики в области отраслевого квотирования, автор приходит к выводу о важности характеристик административно-бюрократического знания и его имплицитного измерения для установления эффективного режима сотрудничества между участниками процесса.

Ключевые слова: управление знаниями, менеджмент знаний, публичная политика, принятие решений, сотрудничество, участие, административно-бюрократическое знание.

Настоящая статья выступает итогом размышлений автора о сдвиге в изучении роли знания для достижения общественно значимых изменений. Управление знаниями шире рамок, предписываемых академическим менеджментом, и открывает новые перспективы в политологическом исследовании. В то время как отечественная наука продолжает обсуждать преимущественно взаимоотношения бюрократов и экспертов, исследователи из стран Европы и США пытаются ответить на вопрос, как обеспечить широкое многоакторное участие и совместность при производстве знания в сложных управленческих областях, а также преобразовывать полученное вновь знание в легитимные решения. Автор вносит свой вклад в развитие данной дискуссии и надеется обратить внимание русскоязычного читателя на значимость проблематики для поиска устойчивых форм демократического развития.

Знание и совместное производство знаний в принятии решений. Принятие решений как арена согласования интересов в сетевом контексте подразумевает мобилизацию множественных акторов с неоднородными разнонаправленными знаниями, которые понимаются не только как ресурс для обмена, но и как способность к эффективному действию в области человеческих отношений (Alavi, Leidner, 2001, p. 110). Акторы складываются в сети, поскольку нуждаются в принятии легитимных разделяемых в соответствии с интересами решений. Легитимация решения подразумевает легитимный характер лежащего в его основании знания (Hoppe, 1999, p. 204-205).

© В. В. Абрамов, 2015

Исследователи отмечают устойчивую связь между знанием и адаптивным действием. Знание выступает «предусловием для осуществления изменений» или основанием научения и его результатом (Argote, Miron-Spektor, p. 1129-1130). Интерактивный характер взаимодействия между знанием и принятием решений может описываться в терминах координации между источником знания и ответственным за принятие решения лицом. Тогда главным в рассмотрении условий принятия решений становится возникновение пространств для совместного производства знания и взаимодействия с ним, т. е. совместный характер его производства. Знание становится совместно произведенным тогда, когда оно обладает социальной значимостью, верно и полезно для выработки политики (Edelenbos et al., 2011, p. 677). Следовательно, принятие решений — процесс совместного использования и производства легитимного разделяемого акторами знания для решения сложных проблем и научения в контексте изменяющихся условий.

В современной науке применяется множество типологий знания, не все из которых отражают специфику политических отношений. Говоря о процессе участия знаний в принятии решений, разумно предлагать схему разделения знаний на научно-экспертные, административно-бюрократические и стейкхол-дерские (Hunt, Shackley, 1999).

Научно-экспертные знания производятся независимыми от правительства учеными и специалистами благодаря применению строго научных подходов моделей, методологий, норм и ценностей, неодинаковых в связи с различием между областями науки. Наука стремится к устранению terra incognita в области знания, опираясь одновременно на институализацию вновь извлекаемого универсального знания и его эксклюзивность.

Административно-бюрократические знания включают виды административных и управленческих процедур и правил, систематически кодифицируются внутри правительственных структур, служат не только для эффективной реализации их деятельности, но и для выработки политики. Это знание обладает серьезным стратегическим потенциалом, но часто недоступно простому гражданину.

Стейкхолдерское знание представляет собой одновременно эксплицитный и имплицитный опыт включенных в локальный контекст стейкхолдеров. Под ним понимаются и «жизненные» суждения о том, что происходит в социальном взаимодействии, и то, что стейкхолдеры хотели бы привнести в управление для общего блага, т. е. практическая мудрость (Basu, 2012, p. 265-267). В отличие от первых двух типов знания, знания стейкхолдеров не обязательно строго инсти-туализированы.

Вопрос о соотношении типов знаний в процессе принятия решений достаточно труден. Для традиционной теории управления характерно нормативное убеждение в том, что любому решению предшествует строго рациональное основание в соответствии с его инструментальной приложимостью. Это линейно-иерархический подход со строго детерминистским представлением о взаимоотношениях научно-экспертного и административно-бюрократического знания в принятии решений. Предполагается, что принятие решений относительно проблем и вызовов означает следование научным рекомендациям на абстра-

гированном универсальном знании о каузальных зависимостях происходящего (схема 1). Тогда управление выступает как реализация знаний ученых-специалистов, исходя из возможностей существующих правительственных механизмов и процедур (Веек, 2011, р. 298).

Схема 1. Взаимоотношения научно-экспертного (У) и административно-бюрократического (Б) знания в процессе принятия решений. Взгляд классической теории управления. Знание причин изменения внешней среды, характерное для ученого сообщества и выражаемое в рекомендациях управляющим органам, детерминирует использование бюрократами знания «как» для эффективного адаптивного действия.

Подобная элитистская модель отражает идеал взаимоотношений ученых и политиков, но подвергается научной критике со времен развязанной Уолтером Липпманом и Джоном Дьи дискуссии об общественном вовлечении в принятие политических решений (см. об этом: Schudson, 2008). Сегодня наметилось противопоставление универсального и локально-контекстного знаний с утверждением малой ценности первого для конкретных условий. В действительности строго кодифицированное обезличенное научное знание с претензией на универсальность оказывается неспособным в одиночку разрешать сложные проблемы внутри локальных политических контекстов. Традиционный раскол научных школ в области подходов к методу изучения и интерпретации, идеологические разночтения и несогласие превращают ученых в антрепренеров на политическом рынке. Систематический рост образованности и ускорение передачи информации ограничивают монополию научного мира на априорное знание при обсуждении проблем по линиям «ученые — политики» и «ученые — общество». Ученые нуждаются в том, чтобы убеждать других акторов в своей правоте и доказывать значимость полученных результатов. Отмечается вторжение самой политики в область науки, влияние ценностного измерения на обе сферы (Schram, 2006, p. 27-33) и т. д. Напротив, те, кто прежде не рассматривался в качестве субъекта политики, активно вовлекаются в процесс ее выработки, привнося не только знание, но и ощущение (т. е. имплицитно присущее знание) контекста (Van Buuren, Edelenbos, 2004, p. 297-298). Вот почему ведется поиск

более демократичной модели взаимоотношений между учеными, бюрократами и стейкхолдерами (Backstrand, 2003).

Интерес к социально-организационному характеру управления знаниями впервые возник в менеджериальной науке в связи с потребностью улучшения адаптивных способностей фирмы и связан с понятием менеджмента знаний в организации (Wiig, 1997). Для этой концепции характерно широкое признание необходимости вовлечения сотрудников организации в процесс научения и взаимодействия при принятии решений, что заставляет иначе подходить к рассмотрению данного процесса. Так З. Паприка предлагает разделить принятие решений на звенья, исходя из тематики управления знаниями:

1) втягивание других — объединение знаний всех заинтересованных в разрешение вопроса, с присущим им опытом, наблюдениями и представлениями;

2) установление критериев для оценки возможных альтернатив и приобретаемого от их реализации знания;

3) конструирование альтернатив — определение возможных развилок относительно решения путем переосмысления ранее пережитого опыта, т. е. обращения к опытному знанию;

4) согласие с альтернативой, означающее, что она соответствует поставленным ранее критериям и поэтому удовлетворяет акторов;

5) достижение решения, исходя из набора альтернатив, т. е. создание новой, разделяемой и понятной участникам реальности (Paprika, 2001, p. 9-10).

В политической науке установку на изучение процесса совместного производства знания в принятии решений можно найти в некоторых современных работах, хотя и в ущерб исследованию результатов его применения (Hegger et al., 2012). Другое направление в исследовании предлагает рассматривать весь цикл совместного производства знаний и принятия решений как процесс совместного научения, не исключая их имплементации и внедрения в социальную практику (Engerstrom, 1999; Cundill, 2010). При этом управление знаниями рассматривается в контексте прикладных задач, будь то принятие решений в области защиты окружающей среды, регулирование океанических ресурсов, водный менеджмент в Африке или устойчивое планирование городов при помощи пространственного знания. Такие исследования концентрируются на характере воздействия на принятие решений научно-экспертного либо стейкхолдерского типов знаний и сводят административно-бюрократические знания к формальным нормам и правилам, определяющим институциональные рамки взаимодействия.

В настоящее время все более заметным становится переход от более узкого понятия менеджмента знаний (knowledge management) к управлению знаниями (knowledge governance). Один из подходов к управлению знаниями разработан в статье А. Герритсена, М. Стуйвер и К. Термеер (Gerritsen et al., 2013). Они призывают обратиться к систематическому анализу реализации принципов управления знаний на практике, его влияния на достижение социетальных целей, а также существующих барьеров в ходе их претворения в жизнь. Исследовательская стратегия авторов подразумевает связанное рассмотрение примеров самоорганизации, производства и распространения знания, социального

научения, рефлексивности и трансграничного менеджмента, т. е. трансляции полученного знания из области управления в другие социальные подсистемы. Тогда управление знаниями — особый модус управления, утверждающий знание как способность к легитимному действию по достижению социетальных целей, определяющий эффективные формы его приобретения и принципы использования для внедрения управленческих решений и инноваций. Менеджмент знаний — лежащая в основании управления знаниями деятельность и смысловой компонент, подчеркивающие важность совместного сбора релевантных знаний, обмена ими, их производства и распространения в ходе выработки политики. Реализация управления знаниями подразумевает получение результата взаимодействия, выраженного в решениях и приводящего к адаптивному изменению. Менеджмент знаний как деятельность может осуществляться вне управления знаниями, однако его рассмотрение сквозь призму последнего позволяет акцентировать внимание на самостоятельности значения присущих ему процессов для политики и оценивать характер отношений по поводу знания и полученные результаты относительно актуальных представлений о хорошем управлении. Один из позитивных примеров его воплощения рассмотрен ниже.

Управление знаниями в ходе изменения политики в области молочного квотирования в Британской Колумбии. Что определяет эффективный характер совместного производства знаний при принятии сложных решений? Для ответа на данный вопрос обратимся к опыту изменений в области молочного квотирования в провинции Британская Колумбия (Канада). Качественные данные получены на основе анализа материалов консультаций и хода рабочего процесса, они доступны на официальном портале организации в соответствующем разделе (BC Dairy Quota Policy ... , http://bcmilkmarketing.worldsecuresystems.com).

Управление по молочному рынку Британской Колумбии (The British Columbia Milk Marketing Board, далее — BCMMB) — локальный правительственный орган, регулирующий производство, лицензирование, транспортировку, хранение молока и молочных продуктов, определяющий размер и порядок использования молочной квоты в провинции. Долгое время BCMMB опиралось на взаимодействие с научными и экспертными ветеринарными организациями, а также внутреннюю экспертизу состояния развития молочного рынка. В 2005 г принципы работы организации были пересмотрены в пользу увеличения прозрачности и открытости для новых участников, улучшения сетевого взаимодействия. Одновременно выдвигались цели более справедливого распределения молочных квот, поддержки обновления молочной промышленности, увеличения инноваций в отрасли в условиях нестабильности и т. д. В 2012 г перед Управлением был поставлен вопрос об оценке текущего положения в квотировании и пересмотре политики в индустрии в сторону повышения доверия со стороны участников рынка. Регулятор использовал административно-бюрократические знания для организации процедуры взаимодействия со стейкхолдерами, отвечающей принципам наибольшей прозрачности и открытости при обсуждении. Предполагалось создание площадки взаимодействия для совместного производства знаний и координации усилий по выработке новых принципов управления и политики (BC Dairy Quota Policy & Governance Consultation). Экспертные знания

применялись с целью выявления проблемных мест в области квотирования и определения возможного спектра обсуждаемых вокруг квоты тем. Стейкхол-деры могли привносить переживаемый опыт, чтобы оказывать влияние на будущую модель квотирования. Характеристика знаний, которыми обладали различные участники обсуждения, включая указание их ограничений, представлена в табл. 1.

Таблица 1. Знания различных акторов в ходе обсуждения молочной квоты

в Британской Колумбии

Акторы Привносимое знание Ограничения

Эксперты Независимые методики, методология оценки и анализа состояния молочного рынка. Кодифицированный обобщенный опыт изменений в других сферах. Представление о действии универсальных законов. Эксплицитно-имплицитно присущая «обеспокоенность знаниями», заставляющая экспертов добиваться изменений Приверженность теории, каузальности и детерминизму в ущерб практике и контексту. Эксперты утверждают, что должно быть, но часто не учитывают, что есть не в объективной,а в интерсубьек-тивной реальности

Регулятор Знание норм, правил и процедур. Стратегическое видение: знание о положении молочной индустрии Британской Колумбии в общеканадской системе. Знание о том, как организовать работу со стейкхолдерами, чтобы добиться поставленной цели Ориентация на вышестоящие в иерархической системе органы. Необходимость доказывать релевантность знания при взаимодействии со стейкхолдерами

Стейкхолдеры Опыт непосредственного столкновения с социальной практикой, возникающей от использования квоты. Знание того, как сделать распределение квоты более справедливым для всех участников взаимодействия с учетом того, что квота является привилегией, а не правом. Знание ожиданий от деятельности регулятора Недостаток стратегического видения и доверия к формальным правилам

Обсуждение проходило в два этапа.

На первом этапе регулятором было проведено семь локальных консультаций (общее число участников — 223, включая представителей самой организации, экспертов-ветеринаров, исследователей рынка, производителей, банкиров, юристов и потребителей молочной продукции) с целью определения соответ-

ствия выделенных сотрудниками регулятора совместно с экспертами проблемных областей и решений присущему другим участникам консультаций видению отрасли. Стейкхолдеры принимали большинство предложений ВСММВ, но способствовали их модификации, определяя поле вопросов и идей для нового раунда обсуждения. Шел процесс свободного инициируемого обмена знаниями между всеми вовлеченными акторами, что способствовало повышению доверия между ними.

На втором этапе результаты работы были обобщены регулятором и представлены в виде доклада (включая мнения региональных стейкхолдеров) для участников процесса и вышестоящего регулятора. Доклад представил положения, ставшие основанием изменений в квотировании и понятные для участников процесса, открытые для доступа на портале организации и реализуемые на практике. Кодифицирование регулятором различных видений стейкхолдеров при обсуждении проблемы привело к изменению локальной политики и управления в области квотирования.

В ходе взаимодействия в процессе принятия решений шло поэтапное совместное производство участниками сети нового знания (проанализировано нами в терминах широкого цикла производства знаний и научения в табл. 2). Применение такого подхода позволяет подчеркнуть реляционный характер и выделить особенности выстраивания коммуникации при передаче знаний, тем

Таблица 2. Этапы совместного производства знаний в ходе изменения политики в области молочного квотирования в Британской Колумбии

Этапы Характеристика

Накопление Знания приобретаются в процессе столкновения с существующей социальной практикой и использования правил игры в ходе развития молочного рынка и индустрии. Акторы осознают слабости существующего положения и преимущества сложившегося порядка. Задача аккумуляции ложится на плечи регулятора

Распространение Распространение знаний происходит в эксплицитно задокументированном виде и предлагает основание для возможного консенсуса или пространство для определения собственной позиции в конфликтном сценарии. Роль регулятора состоит в обеспечении устойчивой структуры взаимодействий и способствовании обменам знаниями

Интерпретация Полученное знание необходимо проинтерпретировать и обобщить так, чтобы оно было понятным для всех участников сети и согласовывалось с их представлениями о будущих изменениях. На передний план выходит координирующая роль Управления, т. е. имплицитная способность понимать, чего хотят другие

Внедрение Знание широко осознается участниками взаимодействия, легитимируется, приобретает значение ценности и санкционируется регулятором

Применение знания Результат предыдущих этапов. В контексте примера означает изменения в области молочного квотирования, разделяемые всеми участниками сети и легитимные для них

самым определяя место и роль отдельных акторов в этом процессе (РеШпд et а1., 2008).

На каждом этапе совместного производства знаний отмечается особая роль регулятора. Присущие ВСММВ административно-бюрократические знания определяют эффективность взаимодействия в рассматриваемом случае. Во-первых, они подразумевают структуру взаимодействия и его процедурный характер, определяя порядок использования прочими акторами собственного знания, исходя из ценностей, традиций, намерений и опыта предыдущих действий регулятора. Во-вторых, лимитируют способности в интерпретации регулятором итогов совместной деятельности, исходя из возможности устанавливать конечные параметры полученного общего знания, извлекаемого в ходе прямой и обратной связи с другими акторами. Ограничения в применения этой власти зависят от соответствия интерпретации ожиданиям стейкхолдеров, поскольку иначе принимаемое решение будет нелегитимным, т. е. не соответствующим цели взаимодействия, или приведет к конфликту интересов между акторами, что означает утрату стабильности в индустрии и повышение недоверия. Эффективность совместного производства знаний, а значит, характеристики будущего решения зависят поэтому от имплицитного (внутренне присущего) регулятору умения координировать коллективные действия и его способности к рефлексии.

Таким образом, модель совместного производства знаний в ходе изменения политики в области молочного квотирования в Британской Колумбии выстраивается исходя из признания ценности стейкхолдерского знания для решения политических вопросов и ориентации на горизонтальные сетевые формы

ПРИНЯТИЕ РЕШЕНИИ

У— научно-экспертное знание, выраженное в рекомендациях регулятору и участникам отрасли

Б — административно-бюрократическое знание норм, правил и процедур взаимодействия и способность координировать усилия акторов при совместном поиске решений

С— стейкхолдерское знание, связанное с присущим участникам молочной отрасли видением справедливых принципов квотирования

АДАПТИВНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ

Схема 2. Взаимодействие различных типов знаний в ходе принятия решения о молочном квотировании в Британской Колумбии. Административно-бюрократическое знание регулятора (Б) позволяет координировать сетевые взаимодействия и определяет способ интерпретации научно-экспертного (У) и стейкхоледрского (С) знаний в ходе совместных консультаций, что оказывает влияние на уровень легитимности вновь получаемого общего знания и на эффективность адаптивных изменений

ЛОЛИШЭКС- 2015. Том 11, № 4

взаимодействия и сотрудничества, расширения участия заинтересованных сторон. Необходимые условия ее реализации составляют свободу обменов и распространения различных типов акторских знаний, а также способствование их воплощению в политике. Существенную роль играют знания самого регулятора, поскольку именно они определяют, насколько релевантным и легитимным получится общее знание для всех участников. Модель отношений и связей знаний акторов с учетом совместного сетевого взаимодействия показана на схеме 2.

Выводы и предложения по дальнейшему исследованию. В данной статье не осуществляется анализ всех возможных моделей взаимодействия различных типов знаний в ходе принятия совместных политических решений. Такой анализ невозможен при рассмотрении единственного случая. Полученная на примере модель рассматривается лишь в качестве одной из возможных. Ее рассмотрение позволяет подчеркнуть, что умение координировать и понимать — один из ключевых навыков для управления.

Признание данного факта означает включение имплицитного измерения в проблематику публичной политики и способствует постановке нескольких исследовательских вопросов:

1. Всегда ли административно-бюрократические знание определяет порядок взаимодействия знаний акторов и характеристики структуры данного взаимодействия?

2. Когда неспособность регулятора координировать приводит к делегитима-ции решения и лежащего в его основании знания? Каковы способы изменения качества данного имплицитного знания?

3. Является ли потребность в легитимации достаточным условием для выбора наиболее оптимального способа интерпретации, полученного в ходе взаимодействия?

Предполагается, что с разрешением этих вопросов должно быть связано проведение дальнейшего сравнительного изучения.

Литература

Alavi M., Leidner D.E. Review: Knowledge management and knowledge management systems: Conceptual foundations and research issues // MIS quarterly. 2001. Vol. 25, N 1. P. 107-136.

Argote L., Miron-Spektor E. Organizational learning: from experience to knowledge // Organization Science. 2011. Vol. 22, N 5. P. 1123-1137.

Backstrand K. Civic science for sustainability: reframing the role of experts, policy-makers and citizens in environmental governance. // Global Environmental Politics. 2003. Vol. 3, N 4. P. 24-41.

Basu R. Spatial phronesis: a case study in geosurveillance // Real Social Science: Applied Phronesis / eds B. Flyvbjerg, T. Landman, S. Schram, B. Mawr. Cambridge University Press, 2012. P. 264-285.

BC Dairy Quota Policy & Governance Consultation. URL: http://bcmilkmarketing. worldsecuresystems.com/governance/quota-policy-and-governance-consultation_copy (accessed: 17.11.2014).

BeckS. Moving beyond the linear model of expertise? IPCC and the test of adaptation // Regional Environmental Change. 2011. Vol. 11, N 2. P. 297-306.

Cundill G. Monitoring social learning processes in adaptive co-management: three case studies from South Africa // Ecology and Society. 2010. Vol. 15, N 3. URL: http://www.ecologyandsociety. org/vol15/iss3/art28 (accessed: 21.09.2014).

Edelenbos J., van Buuren A., van Schie N. Co-producing knowledge: joint knowledge production between experts, bureaucrats and stakeholders in Dutch water management projects // Environmental Science & Policy. 2011. Vol. 14, N 6. P. 675-684.

Engestrom Y. Innovative learning in work teams: Analyzing cycles of knowledge creation in practice // Perspectives on activity theory / eds Y Engerstrom., R. Miettinen. Cambridge University Press, 1999. P. 377-404.

Gerritsen A. L., Stuiver M., Termeer C. J. A.M. Knowledge governance: An exploration of principles, impact, and barriers // Science and Public Policy. 2013. Vol. 40, N 5. P. 604-615.

Hegger D. et al. Conceptualizing joint knowledge production in regional climate change adaptation projects: success conditions and levers for action // Environmental Science & Policy. 2012. Vol. 18, N 1. P. 52-65.

Hoppe R. Policy analysis, science and politics: from "speaking truth to power" to "making sense together" // Science and Public Policy. 1999. Vol. 26, N 3. P. 201-210.

Hunt J., Shackley S. Reconceiving science and policy: academic, fiducial and bureaucratic knowledge // Minerva. 1999. Vol. 37, N 2. P. 141-164.

PaprikaZ.Z. Knowledge management support in decision making // Knowledge Management for Business (Monograph) / ed. by Z. Z. Paprika. Budapest: Vállalatgazdaságtan Tanszék, 2001. P. 3-11.

Pelling M., High C., Dearing D., Smith D. Shadow spaces for social learning: a relational understanding of adaptive capacity to climate change within organizations // Environment and Planning A. 2008. Vol. 40, N 4. P. 867-884.

Schram S. Return to Politics: Perestroika, Phronesis, and Post-Paradigmatic Political Science // Making political science matter: debating knowledge, research, and method / eds S. Schram, B. Caterino. NYU Press, 2006. P. 17-32.

Schudson M. The "Lippmann-Dewey Debate" and the Invention of Walter Lippmann as an Anti-Democrat 1985-1996 // International Journal of Communication. 2008. Vol. 2. P. 1031-1042.

Van Buuren, A., Edelenbos J. Conflicting knowledge: why is knowledge production such a problem? // Science & Public Policy. 2004. Vol. 31, N 4. P. 289-299.

Wiig K. M. Knowledge management: where did it come from and where will it go? // Expert systems with applications. 1997. Vol. 13, N 1. P. 1-14.

Абрамов Владимир Владимирович — аспирант; vrabramov@gmail.com

Статья поступила в редакцию: 16 января 2015 г.;

рекомендована в печать: 3 сентября 2015 г.

Для цитирования: Абрамов В. В. Управление знаниями в процессе принятия совместных политических решений // Политическая экспертиза: ПОЛИТЭКС. 2015. Т. 11, № 4. С. 27-37.

KNOWLEDGE MANAGEMENT IN COLLABORATIVE POLICY DESCISION-MAKING Vladimir V. Abramov

Saint-Petersburg State University, 7-9, Universitetskaya nab., St. Petersburg, 199034, Russia; vrabramov@gmail.com

This article investigates the knowledge governance capacity for effective policy-making and reveals its mechanisms. The author points out the shift of contemporary social inquiry from knowledge management activities towards the concept of steering mode asserted knowledge as the ability to legitimate action for achieving societal goals and determined the effectiveness of its acquisition and implementation in public policy process. This concept implies rethinking of joint action and participation in co-production of knowledge. Using the evidence from the BC Dairy Quota Policy Changing case author presumes the importance of bureaucratic knowledge characteristics and its implicit dimension for an effective collaboration among multiple actors.

Keywords: knowledge governance, knowledge management, public policy, decision-making, collaboration, participation, bureaucratic knowledge.

References

Alavi M., Leidner D. E. Review: Knowledge management and knowledge management systems: Conceptual foundations and research issues. MIS quarterly, 2001, vol. 25, no. 1, pp. 107-136.

Argote L., Miron-Spektor E. Organizational learning: from experience to knowledge. Organization Science, 2011, vol. 22, no. 5, pp. 1123-1137.

Backstrand K. Civic science for sustainability: reframing the role of experts, policy-makers and citizens in environmental governance. Global Environmental Politics, 2003, vol. 3, no. 4, pp. 24-41.

Basu R. Spatial phronesis: a case study in geosurveillance. Real Social Science: Applied Phronesis Eds B. Flyvbjerg, T. Landman, S. Schram, B. Mawr. Cambridge University Press, 2012, pp. 264-285.

BC Dairy Quota Policy & Governance Consultation. Available at: http://bcmilkmarketing. worldsecuresystems. com/governance/quota-policy-and-governance-consultation_copy (accessed: 17.11.2014).

Beck S. Moving beyond the linear model of expertise? IPCC and the test of adaptation. Regional Environmental Change, 2011, vol. 11, no. 2, pp. 297-306.

Cundill G. Monitoring social learning processes in adaptive co-management: three case studies from South Africa. Ecology and Society, 2010, vol. 15, no. 3. Available at: http://www. ecologyandsociety.org/vol15/iss3/art28 (accessed: 21.09.2014).

Edelenbos J., van Buuren A., van Schie N. Co-producing knowledge: joint knowledge production between experts, bureaucrats and stakeholders in Dutch water management projects. Environmental Science & Policy, 2011, vol. 14, no. 6, pp. 675-684.

Engestrom Y Innovative learning in work teams: Analyzing cycles of knowledge creation in practice. Perspectives on activity theory. Eds Y Engerstrom., R. Miettinen. Cambridge University Press, 1999, pp. 377-404.

Gerritsen A. L., Stuiver M., Termeer C. J. A. M. Knowledge governance: An exploration of principles, impact, and barriers. Science and Public Policy, 2013, vol. 40, no. 5, pp. 604-615.

Hegger D. et al. Conceptualizing joint knowledge production in regional climate change adaptation projects: success conditions and levers for action. Environmental Science & Policy, 2012, vol. 18, no 1, pp. 52-65.

Hoppe R. Policy analysis, science and politics: from "speaking truth to power" to "making sense together". Science and Public Policy, 1999, vol. 26. no. 3, pp. 201-210.

Hunt J., Shackley S. Reconceiving science and policy: academic, fiducial and bureaucratic knowledge. Minerva, 1999, vol. 37, no. 2, pp. 141-164.

Paprika Z. Z. Knowledge management support in decision making. Knowledge Management for Business (Monograph). Ed. by Z. Z. Paprika. Budapest, Vállalatgazdaságtan Tanszék, 2001, pp. 3-11.

Pelling M., High C., Dearing D., Smith D. Shadow spaces for social learning: a relational understanding of adaptive capacity to climate change within organisations. Environment and Planning A. 2008, vol. 40, no. 4, pp. 867-884.

Schram S. Return to Politics: Perestroika, Phronesis, and Post-Paradigmatic Political Science. Making political science matter: debating knowledge, research, and method. Eds S. Schram, B. Caterino. NYU Press, 2006, pp. 17-32.

Schudson M. The "Lippmann-Dewey Debate" and the Invention of Walter Lippmann as an Anti-Democrat 1985-1996. International Journal of Communication, 2008, vol. 2, pp. 1031-1042.

Van Buuren A., Edelenbos J. Conflicting knowledge: why is knowledge production such a problem? Science & Public Policy, 2004, vol. 31, no. 4, pp. 289-299.

Wiig K. M. Knowledge management: where did it come from and where will it go? Expert systems with applications, 1997, vol. 13, no. 1, pp. 1-14.

For citation: Abramov V. V. Knowledge management in collaborative policy descision-making. Political expertise: POLITEX, 2015, vol. 11, no. 4, pp. 27-37.

ЛОЛИМЭКС. 2015. Том 11, № 4