Брак высокого качества

Это тот случай, когда записанный спектакль — вроде бы и совсем не с пылу с жару, однако же появление его записи на DVD хочется поприветствовать словами "ну, наконец-то". Кристоф Марталер сначала (совсем давно, шесть лет назад) поставил "Свадьбу Фигаро" в Зальцбурге; потом, после ухода зальцбургского фестивального интенданта Жерара Мортье на аналогичный пост в Opera de Paris, возобновил постановку почти в исходном виде на парижской сцене. И вот теперь, по прошествии еще пары лет, когда отгремели скандалы в самом Париже, когда спектакль по всему свету стали к месту и не к месту поминать как эталон радикализма, все желающие могут оценить степень эталонности самостоятельно благодаря видеозаписи.

Что тут скажешь? Ничего совсем уж скандального в самом сцендействии нет. Есть толика эротизма, не переходящего, впрочем, границ приличия — но мало ли эротизма и в либретто, и в музыке? Нарекания могут касаться другого. Если совсем упрощать, то можно сказать, что в современном оперном театре есть некая негласная демаркационная линия, наличие которой кто-то признает и даже громко декларирует, а кто-то отрицает, но в любом случае нарушать ее никто не торопится. При всей радикальности постановки музыкальная ее часть не должна ни на воробьиный скок отступать от партитуры (с той существенной оговоркой, что партитура может быть несколько пересмотрена, но исключительно, скажем так, в научно-исследовательском ключе). Тогда все в порядке, тогда на всякое ворчание можно предъявить контраргумент.

Здесь же положение двойственное. С одной стороны, музыкально спектакль очень даже хорош: и по составу певцов он на одном из первых мест среди новых записей оперы (особенно украшают состав Лоренцо Регаццо, поющий Фигаро, не только отлично поющая, но и отлично играющая разбитного тинейджера Керубино Кристина Шеффер, а также сильная и эффектная Графиня в исполнении Кристианы Эльзе), и дирижерская работа Сильвена Камбрелинга впечатляет. Но есть одна существенная деталь — речитативы-secco, то есть "сухие", те, которым положено звучать под аккомпанемент одного клавира. Здесь по воле режиссера на сцене появляется отдельный персонаж, так и названный "речитативистом" (Юрг Кинбергер), чудаковатого вида потертый человек в очках, который вместо клавесина сопровождает диалоги героев игрой на синтезаторе (да еще изображая на нем самые разные инструменты), бутылках, губной гармошке и даже на бокалах с водой, да еще и что-то подпевает при этом.

Что это режиссер так вытащил за шиворот сконцентрированную буффонаду "безумного дня" — дело понятное, но оправданность этого шага как приема скорее сомнительна: неужто в самом сценическом действии, не заходя так далеко, невозможно было добиться того же результата. Возможно — более того, то же самое грустновато-насмешливое впечатление, странно сочетающее бурлеск и утонченность, оставляет и сама режиссура. Происходит действие где-то на задах свадебного салона средней руки, подвенечные платья присутствуют на сцене уже с самого начала, символизируя ту "красивую жизнь", к которой стремятся все персонажи, трогательно соревнующиеся друг с другом в бытовой нелепости. А исполняя арии, они забираются на ступенчатую колодку-постамент — не то атрибут для примерки парадных нарядов, не то ироническая метафора: хотят, мол, над всей этой бытовухой с обоями в цветочек вознестись, а под ногами, между тем, всего только дурацкая деревяшка.

Mozart "Le nozze di Figaro"

Orchestra & Chorus of the Opera National de Paris, S. Cambreling