Психические атаки

       28 июля Генпрокуратура и ЮКОС обменялись громкими обвинениями. Первая приобщила к делу ЮКОСа высказывания премьера Касьянова, второй фактически призвал работников правоохранительных органов к неповиновению. Редактор отдела экономической политики Николай Вардуль считает, что на уровне пиара конфликт дошел до клинической стадии.

Я считал, что главный боевой опыт, накопленный в России за 12 лет,— это опыт ведения информационных войн. И вот выясняется, что и этот опыт оказался невостребованным. Прежде всего олигархами, которые считают себя полководцами.
       28 июля был днем очередной пиар-битвы. В атаку, как водится, пошла Генпрокуратура. На этот раз ее вела за собой Ирина Алешина, замначальника управления по расследованию особо важных дел. Именно она в свое время добилась отмены оправдательного приговора по делу Холодова и пользуется уважением в медиасообществе. Алешина огласила новое обвинение, предъявленное Платону Лебедеву: в уклонении от уплаты налогов. Уклонялись аффилированные с МЕНАТЕПом фирмы, заключившие договоры с администрацией ЗАТО "Лесной". Налоговые льготы при этом составили 9 млрд рублей. Права на эти льготы, как считает Генпрокуратура, у фирм не было. В качестве же доказательства старого обвинения Лебедева — в мошенничестве — Ирина Алешина рассказала журналистам, как банк МЕНАТЕП перевел на счет "Апатита", приватизированного фирмой "Волна", которая выиграла на конкурсе с инвестиционными условиями, 500 млрд неденоминированных рублей в качестве требуемых инвестиций, а потом в тот же день отозвал деньги назад. Что и говорить, отдает мошенничеством. Но почему-то рассказчица не договорила о том, что с тех пор было заключено и реализовано мировое соглашение, утвержденное судом, и государство в лице РФФИ не имеет по поводу приватизации "Апатита" никаких претензий к ЮКОСу. Но главный сюрприз Генпрокуратура преподнесла, когда эстафету у Ирины Алешиной приняла Наталия Вишнякова, замначальника управления информации и общественных связей Генпрокуратуры. Журналисты спросили ее, как в прокуратуре относятся к высказываниям Михаила Касьянова относительно "чрезмерности мер", примененных к Платону Лебедеву. И Вишнякова неожиданно оценила слова премьера как попытку оказания давления на суд. Об аналогичных высказываниях президента Владимира Путина не было сказано ни слова.
       Версию Генпрокуратуры, что Касьянов оказывал давление на суд, трудно признать адекватной. Но ответный пресс-релиз ЮКОСа, опубликованный в тот же день, еще более асимметричен. По форме это "ТАСС уполномочен заявить", по существу — лобовое столкновение с Генпрокуратурой и ФСБ. Цитата: "Сегодня стало очевидно, что люди, выполнявшие заказ по 'делам НК ЮКОС', ввели в заблуждение своих покровителей, обещая им легкую победу. Имена организаторов этого заказа — представителей переродившейся, криминальной части правоохранительной системы — известны. И мы уверены, что их деятельность получит своевременную правовую оценку. Мы не сомневаемся, что многие честные сотрудники Генеральной прокуратуры и Федеральной службы безопасности возмущены подобным разнузданным попранием закона своими вошедшими в раж коллегами и не будут исполнять незаконные, а в ряде случаев прямо преступные приказы".
       У меня вопрос: кто адресат этого послания? Честные сотрудники Генпрокуратуры и ФСБ, которым только отсутствие призыва мешало брататься с ЮКОСом? "Покровители"? Общественность, которая, как показывают опросы, только и ждет, когда олигархи окажутся под замком? Президент? Но он уже поработал с письмом РСПП, в котором оценены действия правоохранителей и их политических покровителей (см. предыдущий номер "Власти").
       Если в ЮКОСе думали, что призыв к Нюрнбергскому процессу над нечестными руководителями Генпрокуратуры и ФСБ — большое достижение в противостоянии с правоохранительными органами, то это значит, что опыт столкновения с госмашиной Владимира Гусинского и Бориса Березовского не научил ЮКОС хотя бы тому, что в открытом противоборстве одной корпорации победить государство невозможно. Конечно, ЮКОС борется не с государством, а с отдельными его представителями. Но то же самое делали Гусинский с Березовским, а у них к тому же было мощное оружие, которого у Ходорковского нет: телеканалы. На одном из них подполковник Александр Литвиненко заявил, что получил преступный приказ устранить Березовского. Это был разгар схватки последнего с премьером Евгением Примаковым. Потом — уже при президенте Путине и не на российском телевидении — появился фильм "Покушение на Россию" о том, что ФСБ якобы взрывала жилые дома. Это была настоящая информационная война (по сравнению с которой юкосовский призыв к неповиновению прокурорским властям — секция мягких игрушек), но кто ее в конце концов проиграл, известно.
       Но ЮКОС, как теперь говорят, позиционировался — так, что у меня заявленная позиция ассоциируется с "Варягом". Но на самом деле ситуация, конечно, небезнадежна. Просто ЮКОС, считая главными врагами Владимира Устинова (Генпрокуратура) с Юрием Заостровцевым (департамент экономической безопасности ФСБ), не ищет контригры на другом поле. Главная трагедия Ходорковского, как и других олигархов, в том, что они на пути в капитализм настолько обогнали общество, что оно, общество, спит и видит, как бы их раскулачить. Поэтому основной задачей пиар-службы должна быть не война с прокурорами, а установление мира с обществом (потому-то она и называется службой по связям с общественностью). Цель — добиться не проплаченной на почасовой основе, а настоящей поддержки не только в верхах, но и в низах общества.