Возможности и проблемы участия представителя в обеспечении прав потерпевшего в российском уголовном судопроизводстве

Вопросы судопроизводства и криминалистики

УДК 343.13

возможности и проблемы участия представителя

в обеспечении прав потерпевшего

в российском уголовном судопроизводстве

© Варпаховская Е. М., 2017

Иркутский юридический институт (филиал) Академии Генеральной прокуратуры РФ, г. Иркутск

Рассмотрены проблемы, связанные с развитием в XX в. российского законодательства по вопросам участия представителя потерпевшего в обеспечении прав лиц, потерпевших от преступлений.

Ключевые слова: уголовное судопроизводство; уголовно-процессуальное законодательство XX в.; потерпевший; представитель потерпевшего; обязательное участие; процессуальные права; обеспечение прав потерпевшего.

Наличие правового спора неизбежно предполагает участие в нем лиц, способных оказать квалифицированную юридическую помощь тем или иным участникам конфликта. Данное положение в полной мере распространяется и на уголовно-процессуальные отношения, где сторонам законом предоставлена возможность иметь защитника или представителя для защиты своих прав и интересов, а также для оказания им юридической помощи. Применительно к потерпевшему такую помощь призван оказать представитель.

Термин «представитель» в российском уголовно-процессуальном законодательстве впервые встречается в УПК РСФСР 1922 г. [1]. Например, в п. 7 ст. 20 данного Кодекса при определении термина «стороны», в том числе, были названы потерпевший и представители его интересов. Однако нельзя утверждать, что до этого периода у лица, потерпевшего от преступлений, не могло быть представителя его интересов. Так, в Уставе уголовного судопроизводства 1864 г. упоминалось о возможности иметь поверенных частным обвинителем (ст. 585, 593) [2]. Заметим, что ни в том, ни в другом законе не было отдельных специальных норм, регулирующих порядок вступления в уголовное дело представителя (поверенного) лица, потерпевшего от преступления, и объем его процессуальных прав. В связи с чем воз-

можности представителя в обеспечении прав потерпевшего были незначительными.

На этом фоне более прогрессивным выглядит УПК РСФСР 1960 г., в котором появилась специальная норма — ст. 56 «Представители потерпевшего, гражданского истца и гражданского ответчика», устанавливающая, что «в качестве представителей потерпевшего, гражданского истца и гражданского ответчика могут участвовать в деле: адвокаты, близкие родственники и иные лица, управомоченные в силу закона представлять при производстве по уголовному делу законные интересы соответственно потерпевшего, гражданского истца и гражданского ответчика» [3]. Кроме того, перечень процессуальных прав представителя потерпевшего в общем виде был указан в ст. 53 УПК РСФСР, регламентирующей процессуальный статус потерпевшего, и детализирован в соответствующих нормах УПК РСФСР (например, ч. 2 ст. 70, ст. 131, ст. 200 и пр.). Заметим, что объем процессуальных прав представителя потерпевшего данным законом был существенно увеличен по сравнению с предыдущими нормативными актами, что давало реальную возможность участвовать в обеспечении прав и законных интересов потерпевшего. Следует отметить, что УПК РСФСР 1960 г. предусмотрел и возможность участия при производстве по

уголовному делу законного представителя для защиты прав несовершеннолетнего потерпевшего, хотя это положение было закреплено лишь применительно к процедуре допроса данного участника (ст. 161, 159, 287, 285 УПК РСФСР).

В ходе проводимой в нашей стране с конца 90-х гг. ХХ в. судебной реформы был разработан и принят УПК РФ 2001 г. [4], который, безусловно, отразил современные представления об участниках уголовного судопроизводства, в том числе и о представителе потерпевшего. Отметим, что закон четко разграничил виды представителей потерпевшего: законный представитель (п. 12 ст. 5, ч. 2 ст. 45 УПК РФ и др.) и представитель (ч. 1 ст. 45 УПК РФ и др.). В правовом регулировании участия обоих видов представителей потерпевшего появились новеллы.

Обратимся сначала к правовому регулированию вопросов участия законного представителя потерпевшего. Начнем с того, что современный УПК РФ впервые дал нормативное определение законных представителей: «Законные представители — родители, усыновители, опекуны или попечители несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого либо потерпевшего, представители учреждений или организаций, на попечении которых находится несовершеннолетний подозреваемый, обвиняемый либо потерпевший» (п. 12 ст. 5). Федеральным законом от 4 июля 2003 г. № 92-ФЗ [5] перечень законных представителей был дополнен органами опеки и попечительства.

Существенным нововведением в УПК РФ стало правило об обязательности (а не возможности) участия законного представителя потерпевшего в указанных законом случаях: «...для защиты прав и законных интересов потерпевших, являющихся несовершеннолетними или по своему физическому или психическому состоянию лишенных возможности самостоятельно защищать свои права и законные интересы, к обязательному участию в уголовном деле привлекаются их законные представители или представители» (ч. 2 ст. 45). Следственно-судебная практика стала складываться таким образом, что в указанных случаях для защиты прав и законных интересов потерпевших, являющихся несовершеннолетними или по своему физическому или психическому состоянию лишенных возможности самостоятельно защищать свои

права и законные интересы, к обязательному участию в уголовном деле стали привлекаться именно законные представители.

Несмотря на позитивную тенденцию развития российского уголовно-процессуального законодательства в рассматриваемом аспекте, необходимо отметить односторонний подход законодателя к регулированию отдельных вопросов участия законного представителя потерпевшего и законного представителя подозреваемого, обвиняемого. Изначально при принятии УПК РФ были введены нормы о моменте вступления законных представителей несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого к участию в уголовном деле (с момента первого допроса — ч. 1 ст. 426), об отстранении законного представителя, если имеются основания полагать, что его действия наносят ущерб интересам несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого (ч. 4 ст. 426); о перечне конкретных процессуальных прав, которыми наделен законный представитель несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого (ч. 2 ст. 426). Статья 45 УПК РФ, регулирующая вопросы участия законного представителя потерпевшего, аналогичных правил не содержала. Частично по данному вопросу Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 29 июня 2010 г. № 17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве» дал разъяснение о возможности отстранения от участия в судебном разбирательстве по уголовному делу законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего при наличии оснований полагать, что законный представитель действует не в интересах несовершеннолетнего потерпевшего (п. 8) [6]. В дальнейшем данное правило было введено в ст. 45 УПК РФ Федеральным законом от 28 декабря 2013 г. № 432-Ф3 [7]. Вместе с тем, несмотря на принятие данного закона, существенно улучшившего процессуальное положение потерпевшего, по-прежнему в УПК РФ не установлен момент вступления в уголовное дело законного представителя потерпевшего, поэтому практические работники идут по пути применения аналогии нормы права и, как правило, допускают их к участию в уголовном деле с момента первого допроса такого потерпевшего.

Однако больший круг проблем вызывает правовое регулирование вопросов участия

представителя потерпевшего в уголовном судопроизводстве, что неизбежно влечет проблемы в правоприменительной деятельности. Прежде всего следует отметить, что в УПК РФ впервые был обозначен круг лиц, правомочных выступать в качестве представителя потерпевшего. Первоначальная редакция ч. 1 ст. 45 УПК РФ выглядела следующим образом: «Представителями потерпевшего, гражданского истца и частного обвинителя могут быть адвокаты, а представителями гражданского истца, являющегося юридическим лицом, также иные лица, правомочные в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации представлять его интересы. По постановлению мирового судьи в качестве представителя потерпевшего или гражданского истца могут быть также допущены один из близких родственников потерпевшего или гражданского истца либо иное лицо, о допуске которого ходатайствует потерпевший или гражданский истец».

Правоприменительная практика первых лет действия УПК РФ в большинстве случаев стала складываться таким образом, что на стадии предварительного расследования следователи и дознаватели в качестве представителя допускали только адвоката. То есть фразу законодателя «могут быть адвокаты» (ч. 1 ст. 45 УПК РФ) дознаватели, следователи понимали в значении «должны быть только адвокаты» и по этим основаниям нередко отказывали потерпевшим в ходатайстве о допуске в качестве представителя иного лица, тем самым лишая возможности потерпевших защищать свои права и законные интересы всеми предусмотренными законом способами. Хотя Конституционный Суд РФ неоднократно высказывал правовую позицию о том, что «в соответствии с Конституцией Российской Федерации (ст. 21) достоинство личности охраняется государством, и ничто не может быть основанием для его умаления. Применительно к личности потерпевшего это конституционное предписание предполагает, в том числе, обеспечение пострадавшему от преступления возможности отстаивать свои права и законные интересы любыми не запрещенными законом способами» [8].

Правоприменители, сталкиваясь с данной проблемой, не принимали во внимание тот факт, что не все потерпевшие в складывающейся в нашей стране сложной эконо-

мической ситуации могут позволить себе заключать договоры с адвокатами. «Нельзя не отметить, что интересы государства защищаются органами прокуратуры, интересы обвиняемого — адвокатом, в то время как потерпевшие имеют возможность отстоять свои права и законные интересы с помощью адвоката лишь в редких случаях», — отметил Уполномоченный по правам человека в РФ В. П. Лукин в докладе, посвященном проблемам защиты прав потерпевших от преступлений [9].

Данная проблема стала предметом рассмотрения в Конституционном Суде РФ, который разъяснил, что «...Конституция Российской Федерации не ограничивает круг лиц, которые вправе оказывать потерпевшим квалифицированную юридическую помощь. Часть 1 ст. 45 УПК Российской Федерации, в ее конституционно-правовом смысле, предполагает, что представителем потерпевшего на стадии предварительного расследования может быть адвокат и иное лицо, в том числе близкий родственник, о допуске которого ходатайствует потерпевший» [10].

Впоследствии Верховный Суд РФ в указанном выше Постановлении высказал аналогичное мнение: «По смыслу части 1 статьи 45 УПК РФ, представителями потерпевшего, гражданского истца и частного обвинителя могут выступать не только адвокаты, но и иные лица, способные, по мнению этих участников судопроизводства, оказать им квалифицированную юридическую помощь. Полномочия таких лиц подтверждаются доверенностью, оформленной надлежащим образом, либо заявлением потерпевшего, гражданского истца, частного обвинителя в судебном заседании» [11]. Однако, к сожалению, не все правоприменители своевременно знакомятся и руководствуются решениями высших судебных инстанций, в том числе при решении рассматриваемого вопроса, потому следователи и дознаватели даже после принятия этих решений Конституционным и Верховным Судами РФ продолжали отказывать потерпевшим в их ходатайствах о допуске в качестве их представителя родственника или иного лица. Такому решению следователей, дознавателей способствовало и наличие в ч. 1 ст. 45 УПК РФ неясного положения о том, что такое решение принимается по постановлению мирового судьи. Неясность заключалась в том, что из законодательной

редакции ч. 1 ст. 45 УПК РФ было непонятно — рассматриваемое решение мировой судья должен принимать только при рассмотрении подсудного ему уголовного дела по существу (по аналогии с ч. 2 ст. 49 УПК РФ) или во всех случаях при обращении следователей, дознавателей?

Такая практика с вступлением в качестве представителя потерпевшего не адвоката, а иного лица на стадии предварительного расследования явно не способствовала обеспечению прав потерпевшего. В результате Федеральным законом от 28 декабря 2013 г. № 432-ФЗ, внесшим существенные изменения в УПК РФ, из ч. 1 ст. 45 УПК РФ была убрана фраза «по постановлению мирового судьи» [12]. Теперь безо всяких ограничений в ней сказано: «В качестве представителя потерпевшего или гражданского истца могут быть также допущены один из близких родственников потерпевшего или гражданского истца либо иное лицо, о допуске которого ходатайствует потерпевший или гражданский истец».

Отдельно следует остановиться на проблеме участия представителя в обеспечении прав несовершеннолетних потерпевших либо потерпевших, которые по своему физическому или психическому состоянию лишены возможности самостоятельно защищать свои права и законные интересы. Из содержания ч. 2 ст. 45 УПК РФ следует, что альтернатива выбора обязательного привлечения законного представителя или представителя для защиты прав указанной категории потерпевших принадлежит дознавателю, следователю, суду. Изучение следственной практики показывает, что чаще всего положения данной нормы УПК РФ реализуются путем введения в уголовное дело именно законного представителя, поскольку этот путь и ранее был закреплен в отечественном законодательстве и хорошо отработан на практике. Вместе с тем интересам защиты прав, в частности несовершеннолетнего потерпевшего, нередко соответствует приглашение не законного представителя, а именно представителя, причем адвоката. Например, при расследовании уголовных дел о преступлениях по неисполнению обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего, если это деяние соединено с жестоким обращением с несовершеннолетним (ст. 156 УК РФ), когда в качестве обвиняемого привлекается один из родителей. В данной ситуации адвокат в качестве

представителя такого потерпевшего, имея юридическое образование, отсутствие заинтересованности в подавлении воли несовершеннолетнего потерпевшего, будет надлежащим образом осуществлять защиту нарушенных прав и законных интересов данного участника уголовного процесса [13].

Необходимо отметить, что данная позиция частично нашла отражение в Федеральном законе от 28 декабря 2013 г. № 432-Ф3 [14], которым в ст. 45 УПК РФ была введена часть 21, закрепившая обязательное участие адвоката в качестве представителя несовершеннолетнего потерпевшего, не достигшего возраста 16 лет, в отношении которого совершено преступление против половой неприкосновенности. Однако данное нововведение содержит ряд необоснованных ограничений, не способствующих обеспечению прав потерпевших: во-первых, распространяется на несовершеннолетних потерпевших только до 16 лет; во-вторых, для участия адвоката в качестве представителя такого потерпевшего необходимо ходатайство законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего.

Представляется, что данная норма нуждается в корректировке: она должна распространяться на всех несовершеннолетних потерпевших по любой категории уголовных дел и не зависеть от воли законных представителей. Более того, учитывая содержание конституционных норм о равенстве всех перед законом и судом (ч. 1 ст. 19), праве каждого на получение квалифицированной юридической помощи (ч. 1 ст. 48), о состязательности и равноправии сторон (ч. 3 ст. 123), возможно по аналогии со ст. 51 УПК РФ предусмотреть и другие случаи обязательного участия адвоката в качестве представителя потерпевшего по уголовным делам. Например, когда потерпевший по своему физическому или психическому состоянию лишен возможности самостоятельно защищать свои права и законные интересы; по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях. В указанных случаях участие представителя должно быть бесплатным для потерпевшего, т. е. такие расходы должны быть отнесены к процессуальным издержкам.

При анализе ст. 45 УПК РФ, регламентирующей вопросы участия представителя потерпевшего, обращает на себя внимание и неудачная редакция ч. 3 ст. 45 УПК РФ: «Законные представители и представители

потерпевшего, гражданского истца и частного обвинителя имеют те же процессуальные права, что и представляемые ими лица». Безусловно, на законного представителя и представителя потерпевшего не могут распространяться такие права, как давать показания вместо потерпевшего, не свидетельствовать против себя и своих близких, о применении мер безопасности, иметь представителя и пр.

Полагаем, что в ч. 3 ст. 45 УПК РФ процессуальные права законного представителя и представителя потерпевшего должны быть изложены отдельным списком, как, например, это имеет место у защитника подозреваемого, обвиняемого (ст. 53), у законного представителя несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого (ч. 2 ст. 426). Более того, перечень процессуальных прав представителя потерпевшего, которым в основном является адвокат, должен быть приведен в соответствие с Федеральным законом «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» [15]. Например, представитель потерпевшего должен иметь право собирать сведения, необходимые для оказания юридической помощи, в том числе запрашивать справки, характеристики и иные документы от органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и иных организаций; опрашивать с их согласия лиц, предположительно владеющих информацией, относящейся к делу, по которому адвокат оказывает юридическую помощь; собирать и представлять предметы и документы, которые могут быть признаны вещественными и иными доказательствами, в порядке, установленном законодательством РФ; привлекать специалистов для разъяснения вопросов, связанных с оказанием юридической помощи (ч. 3 ст. 6). Заметим, что такими полномочиями в уголовном судопроизводстве адвокат обладает, но когда участвует в качестве защитника подозреваемого, обвиняемого (ст. 53, ч. 3 ст. 86 УПК РФ). В связи с чем А. А. Давлетов справедливо высказывает мнение о том, что в современном УПК РФ «.защитник и представитель в своих процессуальных возможностях неравны, что не согласуется с понятием "сторона" и противоречит сути состязательности» [16], и, конечно же, не способствует защите и обеспечению прав и законных интересов лиц, потерпевших от преступлений.

Изложенное свидетельствует о необходимости совершенствования норм российского уголовно-процессуального законодательства, регламентирующих вопросы участия представителя потерпевшего в целях повышения эффективности обеспечения прав лиц, потерпевших от преступлений. ^

1. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР 1922 г. // Собр. узаконений РСФСР. 1922. № 20-21. Ст. 230.

2. Устав уголовного судопроизводства 1864 г. // Российское законодательство Х-ХХ веков. Т. 8: Судебная реформа. М., 1991. С. 12-251.

3. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР 1960 г. // Ведомости Верхов. Совета РСФСР. 1960. № 40. Ст. 592.

4. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации 2001 г. // Собр. законодательства РФ. 2001. № 52 (ч. 1). Ст. 4921.

5. О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации : федер. закон от 4 июля 2003 г. № 92-ФЗ // Рос. газ. 2003. 10 июля.

6. О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве : постановление Пленума Верхов. Суда РФ от 29 июня 2010 г. № 17 // Рос. газ. 2010. 7 июля.

7. О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях совершенствования прав потерпевших в уголовном судопроизводстве : федер. закон от 28 дек. 2013 г. № 432-ФЗ // Собр. законодательства РФ. 2013. № 52 (ч. 1). Ст. 6997.

8. По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан : постановление Конституц. Суда РФ от 8 дек. 2003 г. № 18-П // Собр. законодательства РФ. 2003. № 51. Ст. 5026.

9. Проблемы защиты прав потерпевших от преступлений : спец. доклад Уполномоченного по правам человека в РФ от 27 мая 2008 г. // Рос. газ. 2008. 4 июня.

10. По жалобе гражданки Ивкиной Валентины Оно-приевны на нарушение ее конституционных прав частью первой статьи 45 и статьей 405 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации : определение Конституц. Суда РФ от 5 февр. 2004 г. № 25-О // КонсультантПлюс [Электронный ресурс] : справочная правовая система.

11. О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве : постановление Пленума Верхов. Суда РФ от 29 июня 2010 г. № 17 // Рос. газ. 2010. 7 июля.

12. О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях совершенствования прав потерпевших в уголовном судопроизводстве : федер. закон от 28 дек. 2013 г. № 432-ФЗ // Собр. законодательства РФ. 2013. № 52 (ч. 1). Ст. 6997.

13. Варпаховская Е. М. Эволюция российского законодательства в обеспечении прав несовершеннолетних потерпевших в уголовном процессе в советский и современный периоды развития государства // Сиб. юрид. вестн. 2016. № 1. С. 103.

14. О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях совершенствования прав потерпевших в уголовном судопроизводстве : федер. закон от 28 дек. 2013 г. № 432-ФЗ // Собр. законодательства РФ. 2013. № 52 (ч. I). Ст. 6997.

15. Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации : федер. закон от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ // Собр. законодательства РФ. 2002. № 23. Ст. 2102.

16. Давлетов А. А. Адвокат-представитель в уголовном процессе // Бизнес, Менеджмент и Право. 2015. № 1. С. 91.

список литературы

О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях совершенствования прав потерпевших в уголовном судопроизводстве : федер. закон от 28 дек. 2013 г. № 432-Ф3 // Собр. законодательства РФ. — 2013. — № 52 (ч. 1). -Ст. 6997.

О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации : федер. закон от 4 июля 2003 г. № 92-ФЗ // Рос. газ. — 2003. — 10 июля.

Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации : федер. закон от 31 мая 2002 г. № 63-Ф3 // Собр. законодательства РФ. — 2002. - № 23. - Ст. 2102.

О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве : постановление Пленума Верхов. Суда РФ от 29 июня 2010 г. № 17 // Рос. газ. - 2010. -

7 июля.

По жалобе гражданки Ивкиной Валентины Оноприевны на нарушение ее конституционных прав частью первой статьи 45 и статьей 405 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации : определение Конституц. Суда РФ от 5 февр. 2004 г. № 25-О // КонсультантПлюс [Электронный ресурс] : справочная правовая система.

По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан : постановление Конституц. Суда РФ от

8 дек. 2003 г. № 18-П // Собр. законодательства РФ. - 2003. - № 51. - Ст. 5026.

Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР 1922 г. // Собр. узаконений РСФСР. - 1922. - № 20-21. -Ст. 230.

Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР 1960 г. // Ведомости Верхов. Совета РСФСР. - 1960. -№ 40. - Ст. 592.

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации 2001 г. // Собр. законодательства РФ. -2001. - № 52 (ч. 1). - Ст. 4921.

Устав уголовного судопроизводства 1864 г. // Российское законодательство Х-ХХ веков. Т. 8: Судебная реформа. - М., 1991. - С. 12-251.

Варпаховская Е. М. Эволюция российского законодательства в обеспечении прав несовершеннолетних потерпевших в уголовном процессе в советский и современный периоды развития государства // Сиб. юрид. вестн. - 2016. - № 1. - С. 100-106.

Давлетов А. А. Адвокат-представитель в уголовном процессе // Бизнес, Менеджмент и Право. -2015. - № 1. - С. 88-92.

Issues and Problems of Participation of a Representative to Victim's Rights Protection in the Russian Criminal Trial

© Varpakhovskaya E., 2017

The article focuses on the issues and problems associated with the development of the Russian legislation of the twentieth century on the participation of a representative to the victim in ensuring the rights of persons, victims of crimes.

Key words: criminal trial; criminal procedure legislation of the twentieth century; a victim; a representative to the victim; mandatory participation; procedural rights; the rights of the victim.