Перифрастические выражения в посланиях XIV-XVI веков

УДК 811.161.1

А. Г. Суббот

ПЕРИФРАСТИЧЕСКИЕ ВЫРАЖЕНИЯ В ПОСЛАНИЯХ XIV—XVI ВЕКОВ

Перифрастические выражения рассматриваются как частотное средство экспликации оценочного значения. Характеризуются функции данных выражений, их связь с языковым этикетом XIV — XVI вв.

Periphrastic expressions are considered as a frequent means of evaluative meaning explication. The author describes the functions of such expressions as well as their connection to the linguistic etiquette of the 14th — 16th centuries.

Ключевые слова: перифраза, перифрастические выражения, послания, русский язык XVI в., «плетение словес».

Key words: periphrasis, periphrastic expression, epistles, Russian language of the 16th century, "weaving of words"

Перефрастичность в различные периоды развития русского языка становилась «яркой приметой... его речевых стилей» [6, с. 122]. Характерны перифрастические выражения и для произведений, созданных русскими книжниками в XIV — XVI вв., в частности для жанра послания.

Под перифрастическим выражением мы понимаем описательный оборот, вторично называющий в речи денотат и обладающий полифункциональностью.

Перифрастические выражения в посланиях XIV — XVI вв. вызывают особый интерес, так как послания — эпистолярный жанр, который предполагает наличие конкретного адресата, что требует «обдумывания, даже подготовки текста, чтобы сделать его ясным, исчерпываю-

Вестник Балтийского федерального университета им. И. Канта. 2011. Вып. 8. С. 55 — 59.

щим, полным и предвосхитить вопросы, уточнения, исключить непонимание либо инотолкование» [11, с. 628].

Литературе того времени присуща склонность к этикету, которому было подчинено все: структура произведения, способы описания каких-либо событий, явлений [8]. Как показал анализ, в строгих этикетных формулах отражается не только принятое в то время распределение коммуникативных ролей, но и индивидуальные отношения коммуникантов.

Основная тематика посланий ХІУ—ХУІ вв. — утверждение царской власти и православной веры. Власть церковная и власть царская, как известно, были взаимосвязаны: царь — наместник Бога на земле. В письмах поднимались проблемы религии, духовной сущности человека, и пишущий стремился сильнее воздействовать на адресата при помощи языковых средств, обдуманно выбирая способы обращения к адресату и наименования других людей (применяя в том числе и перифрастические выражения).

В русском языке перифрастические выражения стали богато использоваться с конца XIV в., когда «широко распространилась пышная, риторическая манера выражения, которую современные исследователи называют "украшенным словом", а книжники того времени назыпвали "изви-тием словес" или "плетением словес"» [5, с. 123]. Теоретической основой данного стиля считается исихазм, представляющий собой «этикоаскетическое учение о пути к единению человека с богом, о восхождении человеческого духа к божеству, "божественности глагола", необходимости пристального внимания к звучанию и семантике слова» [7, с. 81]. Наблюдается обособление церковного языка от бытового, что стало одной из причин развития перифрастичности: «Из высоких литературных произведений по возможности изгоняются бытовая, политическая, военная, экономическая терминология, названия должностей, конкретных явлений природы данной страны, некоторые исторические припоминания и т.д.» [8, с. 104]. Поэтому при обозначении конкретных быгговыгх явлений авторы использовали описательные выражения.

Содержание посланий XIV — XVI вв. показывает, что к перифразам авторы прибегали при номинации прежде всего религиозных понятий. Перифрастические выгражения в посланиях делятся на три группы: положительно-оценочные, отрицательно-оценочные и нейтральные (логические). Для выгражения оценки использовалась определенного рода лексика, соотносящаяся с наиболее значимыми религиозными денотатами.

Положительно-оценочные перифрастические выражения употреблялись чаще всего в следующих целях:

1) наименование духовных лиц, например: «епископу Феодору Тверскому, брату о Господе» [1, с. 42], «вселеньский патріарше, правителю душь православнаго христіанства» [9, стб. 525];

2) наименование Бога, Христа, Богородицы: «истинный свет — Христос» [1, с. 48], «Бога, истинного Царя» [1, с. 426], «Пречистая госпожа Богородица и Царица наша» [1, с. 430];

3) наименование людей православной веры: «Христовые овцы, врученное Богом словесное стадо» [3, с. 392], «чада моя о ГосподЬ възлюб-ленная» [9, стб. 493];

4) наименование библейских персонажей: «Петръ камень вЬрЬ, теплый рачитель Христовъ»; «Іоань, наказодовець унывающихъ, утЬшеніе скорбящимъ, руководець кающимся, Святаго Духа обитель» [9, стб. 338].

Большая часть перифрастических выражений представлена двухсловными сочетаниями, например: «твое боголюбие», «наше смирение», «ваша любовь».

Для создания перифрастических выражений древнерусские книжники прибегали к старославянизмам, так как в XIV — XVI вв. церковнославянское влияние на русский литературный язык было особенно сильным [4, с. 10].

Как правило, при положительно-оценочном перифразировании использовались слова, характеризующие праведного человека. Это отражалось в эпитетах, распространяющих перифрастические выражения: преподобный, благоверный, боголюбивый. Например: «боголюбивому архіепископу Великого Новагорода» [9, стб. 543]. Эпитеты усиливали оценочный характер выражений: «сладкш нашы и незлобливый, единь благый и щедрый человЬколюбець Богъ» [9, стб. 552]; «чяда о Господи възлюбленная» [9, стб. 493]. Часто первой частью эпитета быпл корень бог-, при этом имелся в виду только единый Бог [10, с. 98], например: «богоизбранное Христово стадо, богоспасаемая земля».

Распространены перифрастические выгражения, образованные при помощи метонимии: «твое смирение», «твое боголюбие». Многие из таких выражений имеют в своем составе сложные слова с первой частью благо-: «ваше благочестіе», «ваше благородіе».

Для создания новых слов в перифрастических выражениях часто используется приставка пре-, выполняющая усилительную функцию:, преславный, пречистый.

Перифрастические выражения употреблялись в первую очередь в начале письма при назыпвании адресата. Например, все послания митрополита Ионы начинаются однотипными перифрастическими выражениями с небольшими лексическими вариантами: «во отчину еже о СвятЬмь ДусЬ возлюбленаго сына нашего смЬреніа, благороднаго и благовЬрнаго великаго князя Василія Васильевича» [9, стб. 543]; «о СвятЬмь ДусЬ възлюбленному сыну нашего смиренія, благородному и благовЬрному князю Александру Володимеровичу» [9, стб. 555]. Такого рода перифрастические выражения приобретали характер этикетных формул, которые репрезентировали ролевые установки коммуникантов и выгражали отношение пишущего к адресату.

Частым является использование перифрастических выражений в качестве приложений для характеристики какого-либо лица: «Павель съсудь избрань, прЬдель церковный, боговЬщанная цЬнница, трубу слову и вЬщатель благочестью и языжомь ловець» [9, стб. 338].

Положительно-оценочные перифрастические выгражения преобладают в количественном отношении. Это обьясняется жанровыми особенностями посланий, коммуникативной установкой на укрепление православной веры, формирующимся этикетом, а также особенностями стиля «плетения словес».

Наряду с положительной оценкой, в перифрастических выражениях нередко давалась и отрицательная. Отрицательно-оценочные перифрастические выражения использовались для следующих целей:

1) наименование автором самого себя (согласно этикету, автор послания должен бытл указыпвать на свою грешность): «наша худость» [1, с. 42], «Кирилище, чернечище грешный» [1, с. 424];

58

2) наименование Антихриста: «всегубительный и люборатный бЬсь» [9, стб. 331], «сынъ погыбели» [9, стб. 339];

3) наименование вероотступников, представителей другой веры: «нЬцш, внимающе духовомъ прелести и учетя бЬсовскымь че-ловЬкомъ» [9, стб. 339], «враги креста» [3, с. 188], мусульманство — «бо-гомерзскаго Моамефа злочестивая ересь» [9, стб. 527]. Вероотступничеством считались любые неугодные поступки: «досажете делающш на Божгю церковь» [9, стб. 364] — о мятежниках, «злое и богоненавистное дЬло, а врагу даволу угодное» [9, стб. 549] — о раздорах и кровопролитии.

В аспекте используемых лексических и словообразовательных средств, данная группа перифрастических выражений сходна с предыдущей. Некоторые перифрастические выражения образованы при помощи метонимии: «наша худость» [1, с. 42], «наша нищета» [1, с. 424]. Распространен метафорический способ образования перифрастических выражений: «сынъ погибели» — Антихрист [9, стб. 339], «окаын-ный мысленый волк» — Ахмат [2, с. 388].

Некоторые выражения образованы при помощи родового понятия: «богомрьзкое учительство» — учение о фортуне [3, с. 308], «богомерзкое дЬло» — кровопролитие [9, стб. 549].

При создании перифрастических выражений авторы использовали местоимения (прономинализация): «отъ неподобныхъ оныхъ мужей» [9, стб. 317], «оныхъ окаянныхъ» [9, стб. 321]. Оценку в таких выражениях заключают в себе прилагательные: неподобные, окаянные.

Так же часто, как и в положительно-оценочных перифрастических выражениях, встречаются сложные слова — прилагательные: многогрешный, богомерзский, злочестивый и др. Интерес представляет использование усилительного суффикса -ищ- при наименовании автором послания (Кириллом Белозерским) самого себя — Кирилище, чер-нечище многогрешный.

При выражении отрицательной оценки авторы прибегали к словам русской разговорной речи (это придавало большую эмоциональность): «гнусный мерзькый оный» (про незаконно поставленного епископа) [9, стб. 322], «збродней, пьянчивыхъ и кровопролитныхъ человекъ» [9, стб. 549].

Таким образом, перифрастические выражения — одно из частотных средств, использовавшихся для характеристики и оценки. При помощи таких выражений также эксплицировались моральные и этические принципы пишущего, которые подчинялись в первую очередь этикету того времени.

Список литературы

1. Библиотека литературы Древней Руси Т. 6: XIV — середина XV века / под ред. Д. С. Лихачева, Л. А. Дмитриева [и др.]. СПб., 1999.

2. Библиотека литературы Древней Руси Т. 7: Вторая половина XV века / под ред. Д. С. Лихачева, Л. А. Дмитриева [и др.]. СПб., 2000.

3. Библиотека литературы Древней Руси Т. 9: Конец XIV — первая половина XVI века / под ред. Д. С. Лихачева, Л. А. Дмитриева и др. СПб., 2000.

4. Виноградов В. В. Очерки по истории русского литературного языка XVII — XIX веков. М., 1982.

5. Горшков А. И. Теория и история русского литературного языка. М., 1984.

6. Иванова Н. Н. Глагольные перифрастические сочетания со значением «жить» и «умереть» в поэзии конца XVIII — начала XIX века // Образование новой стилистики русского языка в Пушкинскую эпоху. М., 1964.

7. Ковалевская Е. Г. История русского литературного языка. М., 1992.

8. Лихачёв Д. С. Поэтика древнерусской литературы. М., 1979.

9. Русская историческая библиотека. Памятники древнерусского канонического права. (Памятники XI—XV веков.) СПб., 1880.

10. Старославянский словарь (по рукописям X—XI веков) / под ред. Р. М. Цейтлин, Р. Вечерки и Э. Благовой. М., 1994.

11. Стилистический энциклопедический словарь русского языка / под ред. М. Н. Кожиной. М., 2006.

Об авторе

Алёна Геннадьевна Суббот — асп., Мурманский государственный университет, e-mail: alyona-sub@yandex.ru

About author

Alyona G. Subbot, PhD student, Murman State University, e-mail: alyona-sub@yandex.ru