Особенности демографического состояния населения Карелии и материально-бытовые условия жизни людей после Великой Отечественной войны

не светское, можно получить обширные сведения краеведческого содержания. Это еще раз доказывает высокий образовательный уровень целого ряда священников, трудившихся над данным изданием Значительная часть излагаемой в данном источнике информации, содержит материал, не относящийся на прямую к истории и деятельности Русской Православной Церкви. Кроме описания церквей и монастырей, через всё издание можно проследить отдельную линию довольно подробно излагающую информацию о быте, обрядах и традициях местного населения и т. д., включая даже описание балов и маскарадов. Неоднократно в указанном источнике встречается информация о кощунственном отношении к святыням Православной Церкви. Не только изложение, но даже упоминание о такого рода информации в предыдущий период времени было отнюдь не характерно для церковных изданий (впрочем, и не только церковных). Кроме этого, большая часть краеведческого материала, размещённого в «Историко-статистических сведениях», с помощью данного издания, впервые вводится в -научный оборот и становится известной широкому кругу читателей.

Примечания

1 Слуцкая С.А. Краеведческая издательская и библиографическая деятельность русской православной церкви. - М., 1993. - С. 3. Программа была принята на Учредительной конференции краеведов России, которая состоялась в 1990 г. в Челябинске.

2 РГИА, ф. 796, оп. 442, ед. хр. 247-250.

3 РГИА, ф. 796, оп. 442, ед. хр. 261-264.

4 РГИА, ф. 814, оп. 1, ед. хр. 172.

5 250 лет Санкт-Петербургской епархии. - СПб., 1992. - С. 3; Покровский И. Русские епархии в ХVI-ХIХ вв. их открытие, состав и пределы. -Киев, 1897. - С. 11.

6 Памятная книжка Санкт-Петербургской епархии. - СПб., 1995. - С. 10.

7 РГИА, ф. 814, оп. 1, ед. хр. 172.

8 Историко-статистические сведения Санкт-Петербургской епархии. - СПб., 1885. - Т. Х. - С. 80.

9 Циркулярные указы Святейшего Правительствующего Синода. - С. 57.

10 Там же.

11 Историко-статистические сведения Санкт-Петербургской епархии. - СПб., 1885. - Т. Х. - С. 181.

12 Историко-статистические сведения Санкт-Петербургской епархии. - СПб., 1869. - Т. I. - С. 3, 37.

Н.Ю. Иванченко ОСОБЕННОСТИ ДЕМОГРАФИЧЕСКОГО СОСТОЯНИЯ НАСЕЛЕНИЯ КАРЕЛИИ И МАТЕРИАЛЬНО-БЫТОВЫЕ УСЛОВИЯ ЖИЗНИ ЛЮДЕЙ ПОСЛЕ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

В годы Великой Отечественной войны значительная часть Карелии была временно оккупирована. Оккупация и военные действия на территории республики нанесли ей огромный материальный ущерб по неполным данным он составил около 20 млн. рублей, не считая потерь от производства1. В Карелии были полностью уничтожены 84 и частично разрушены 409 населенных пунктов. Десятки тысяч людей остались без крова. Особенно сильным разрушениям был подвергнут Петрозаводск. В городе были сожжены и разрушены все промышленные предприятия, более половины всего жилого фонда, выведены из строя водопровод, канализация, телефонная связь, взорваны все городские электростанции, мосты и плотины2.

Карелия понесла большие людские потери и летом 1944 г. сразу после освобождения осталось

17% населения к уровню 1940 г. В ряде районов, таких как Куркенекский, Питкярантский, Сорто-вальский, Суоярвский не было ни одного человека. В Кондопожском районе из 34883 человек по переписи 1939 г., в 1944 г. проживало 4239 человек, в Прионежском из 26983 - 6300, в Шелтозер-ском из 8135 - 3360 человек. В основном это были женщины, старики, дети3. Однако данные об абсолютном сокращении численности населения не в полной мере отражают объективную картину социальных последствий войны и фашистской оккупации. Анализ сведений о составе населения на освобожденных территориях свидетельствует о том, что от рук захватчиков пострадала наиболее трудоспособная часть населения. Так, например, на 15 июня 1944 г. на территории Во-лосовского района Ленинградской области из 12485 жителей было 10045, в Осьминском районе

из 31168 - 11033, в Старорусском из 13385 - 12073 -женщин, детей и подростков4.

Мы будем рассматривать особенности демографического состояния населения Карелии и материально-бытовые условия жизни после Великой Отечественной войны, в сравнении с довоенным периодом. Население живет в социальной среде. Социальная среда представляет собой сложную систему, включающую все многообразие условий (экономических, политических, культурных, бытовых и т.д.), деятельности которые окружают людей и оказывают активное воздействие на их сознание, поведение, отношения и в целом образ жизни. Вместе с тем среда, как определенная социально-пространственная структура характеризуется целым рядом специфических черт, обусловленных развитием производительных сил и соответствующих этому уровню социальной структурой, особенностями культурнобытового и семейного уклада жизни, менее развитой сферой обслуживания, спецификой жилищных условий и т.п.

Специфика условий жизни проявляется в различных сферах деятельности (производственной, бытовой, семейной, межличностных отношений и т.д.), реализуясь в особенностях удовлетворения материальных и духовных потребностей. Они придают образу жизни населения определенный колорит, в том числе с точки зрения национально особенных черт. Существенным представляется учет этнического фактора. Карелия - республика с национально смешанным составом населения. По данным переписи 1959 г., в ней проживали представители более 40 национальностей.

В 1959 г. население Карелии составило 651,3 тыс. человек, увеличившись по сравнению с 1939 г. в 1,4 раза. И тем не менее Карелия оставалась одним из малонаселенных регионов страны: на 15 января 1959 г. Плотность населения в республике составляла 3,8 человека на 1 км квадратный, при средней плотности по стране 9,4 человека на 1 км квадратный5. Особенность демографического развития Карелии в 40-50-е гг. определялись малонаселенностью территории, ограниченностью местных трудовых ресурсов, с другой стороны - высокой потребностью в рабочей силе для нужд развивающихся промышленности, строительства и транспорта. В первые послевоенные годы, как и в довоенный период, увеличение численности населения обеспечивалось главным образом путем его механического

прироста6. Реэвакуация населения была практически завершена к концу 40-х гг., и высокие темпы прироста поддерживались миграционным притоком в республику. В общем приросте населения доля миграций составляла 22-26 тыс. человек (62-64%). Повышение уровня рождаемости и естественного прироста явилось результатом иммиграции, которая сформировала благоприятную половозрастную структуру с повышенной долей трудоспособного мужского населения. В 1950-1954 гг. коэффициент рождаемости в Карелии был на 38-45% выше общесоюзного, коэффициент естественного прироста на 43-60% выше общесоюзного, среднегодовой прирост населения составлял 6,6% при среднем по стране 1,7%7. Довоенная численность населения республики была восстановлена уже в 1954 г.

В середине 50-х гг. начался отток населения из Карельской республики, вызванный прежде всего замедлением темпов промышленного произ-водства8. Основным источником роста численности населения республики стал естественный прирост9. Война тяжело сказалась на состоянии трудовых ресурсов индустриальных отраслей. После войны возросла потребность в рабочей силе, усилился процесс создания постоянных кадров, что способствовало закреплению выходцев из села в городах и рабочих поселках. Из-за всех этих причин, численность трудоспособного населения колхозов после войны, не достигнув довоенного уровня, неуклонно сокращалась10.

В целом за период между переписями 1939 и 1959 гг. численность занятых в сельском хозяйстве республики сократилась почти на треть и составила около четверти работающего сельского населения11. Доля работников лесной промышленности в 1959 г. Составила около половины занятого сельского населения12. Расширение лесозаготовок в послевоенный период, низкий уровень механизации основных работ, широкое применение неквалифицированного и малоквалифицированного физического труда, отсутствие постоянных кадров рабочих - все это требовало привлечения значительных контингентов рабочей силы. В первые послевоенные годы широкие масштабы приобрело использование сезонных рабочих из числа крестьянства как местного, так и из-за пределов республик13. С конца 40-х и до середины 50-х гг. трудовые ресурсы отрасли пополнялись главным образом за счет некоренного населения. Основным источником был органи-

зованный набор - форма краткосрочного привлечения (на срок от 1 до 3 лет) рабочей силы14.

Повышенная миграционная активность - основная особенность лесопромышленного населения. В свою очередь, миграции тесно связаны с текучестью кадров, что особенно заметно на примере лесопромышленных поселений. Так, например, за четвертую пятилетку при ежегодном привлечении более 10 тысяч человек численность постоянных кадров лесозаготовителей увеличилась лишь на 20 тысяч человек15. Переселение как форма привлечения рабочей силы в большей степени, чем система оргнабора, способствовало закреплению мигрантов. Тем не менее, миграционная подвижность и этой части лесопромышленного населения, являлась высокой, особенно в начале 50-х гг. Через 2 года после переселения из леспромхозов выбыло до 60% переселенцев 1950 г. вселения и треть переселенцев 1951 г. вселения16. Текучесть рабочих кадров сохранялась и в 50-е гг. Почти ежегодно промышленно-производственный персонал леспромхозов обновлялся более чем наполовину17.

Целый ряд причин объяснял текучесть, самые важные из них: привлечение рабочей силы без учета потребностей и перспектив развития лесодобывающих предприятий, сложности с трудовым и бытовым устройством, плохие жилищные условия. Кроме того, сказывалась недооценка природного фактора и связанных с ним различий в производственной специализации населения.

Половозрастная структура сельского населения республики определялась своеобразным сочетанием демографических характеристик. Она несла в себе отпечаток прямых и косвенных потерь военного времени. В ходе войны наибольшие потери понесло мужское население. Половая диспропорция была особенно заметна у поколений непосредственно пострадавших от войны. Так в 1959 г. на 100 сельских жителей мужчин приходилось 112 женщин, а среди населения в возрасте 35 лет и старше - 192 женщины, в возрасте 50 лет и старше - 23118. По сравнению с 1939 г. доля мужчин в сельском населении РСФСР составляла в целом 44,3%, Северо-Запада - 44,6% и городском населении республики - 44,7%19. Среди трудоспособного населения в возрасте до 32 лет включительно преобладали мужчины.

С потерями войны, было связано понижение доли 35-44-летних, что привело к повышению доли старших возрастов - 45-59 лет. В то же время доля

населения в трудоспособном возрасте по сравнению с 1939 г. повысилась, как повысилась и доля молодежи (до 29 лет включительно). Падение рождаемости в годы войны сказалось на сокращении числа 13-16 летних, однако повышенной оставалась доля детских возрастных групп до 15 лет включительно. По сравнению с 1939 г. не изменилась доля лиц в пенсионном возрасте, в 1959 г. значительно более низкая, чем в РСФСР и Севе-ро-Западе20.

Постоянный миграционный приток снижал половую диспропорцию и улучшал половозрастную структуру населения. Перепись 1959 г. фиксирует лишь конечный результат демографических процессов. В 1949 г. доля работников лесной промышленности в возрасте 40 лет и старше была немногим ниже, чем работников сельского хозяйства. Очень существенное различие заключалось в том, что средние и старшие возрастные группы лесопромышленного населения характеризовались наибольшим процентом мужчин, а те же группы аграрного населения - наибольшим процентом женщин. К 1959 г. понизилась доля людей в возрасте 30-39 лет, так же была пониженной доля возрастных групп 40 лет и старше. Все это в основном определяло особенности в демографических характеристиках населения лесопромышленных поселений на протяжении послевоенного периода.

Потери мужского населения в ходе войны привели и к другим серьезным последствиям. Ухудшение семейного состояния в первые послевоенные годы отразилось прежде всего на численности вдового женского населения. В 1949 г. по данным хозяйственных книг сельсоветов, среди женщин в возрасте 30 лет и старше вдовы составляли более 60%. Следствием убыли мужского населения являлись невысокие показатели женской брачности. На 1000 мужчин в возрасте 1659 лет приходилось 722 женатых, на 1000 женщин в том же возрасте - лишь 307 замужних. Почти треть женщин в репродуктивном возрасте (1649 лет) не состояли в браке.

Если проследить динамику брачности среди женщин, которые в 1949 г. находились в возрасте 20-49 лет, то в последующем десятилетии показатели брачности сильнее всего увеличились в группах, где возросла доля мужчин, - среди тех, кому в 1949 г. было 20-24 года (более чем в 2 раза) и 4049 лет (в 1,5 раза). Половая диспропорция сказалась сильнее всего на семейном положении 25-

39 летних. У них брачность увеличилась лишь в 1,2 раза. В этой же возрастной группе более чем в 2 раза возросла доля разведенных и имевших внебрачных детей. Высокий процент вдов сохранялся среди женщин в возрасте 40 лет и старше. В 1959 г. вдовы, как и прежде составляли заметную часть населения аграрных поселений, особенно мелких, которое характеризовалось самыми низкими показателями женской брачности.

По данным переписи 1959 г., число состоящих в браке в расчете на 1000 человек в возрасте 16 лет и старше у мужчин составило 643, у женщин 534. Показатель женской брачности был выше, чем аналогичный для сельской местности СССР (514), РСФСР (488), Северо-Запада (474), а также для городских поселений республики (503)21.

Следует заметить, что благоприятные изменения в общей демографической ситуации, снижение половой диспропорции сами по себе еще не вели к улучшению семейного состояния населения. Условия жизни в лесопромышленных поселках, особенности состава их населения (транзитное мужское население) - это до определенного времени препятствовало нормализации семейно-брачных отношений и способствовало возникновению кратковременных связей. Характерно, что в промышленных и аграрно-промышленных поселках в конце 40-х гг. был повышенный процент разведенных и имевших внебрачных детей. Нормализация условий жизни и изменения в составе населения лесных поселков сопровождались улучшением его семейного состояния. Все же процент разведенных и матерей одиночек увеличился.

Состояние быта в послевоенный период несло на себе отпечаток военных потерь и разрушений. Восстановление народного хозяйства и его дальнейшее развитие происходило при максимальном напряжении сил всего общества. Успехи достигались во многом за счет социальной сферы. Решение вопросов быта в силу вынужденных обстоятельств, таким образом, откладывалось. Переломным моментом в решении социальных вопросов стал XX съезд КПСС, на котором было сказано о необходимости решительного усиления внимания к повседневным бытовым нуждам населения22. Был принят ряд партийноправительственных постановлений, определявших задачи и конкретные мероприятия по развитию в городах и сельской местности жилищного строительства, общественного питания, торговли и бы-

тового обслуживания23. В эти же годы стала оформляться система общегосударственного планирования социального развития, в основу которой был положен принцип повышения реальных доходов населения24.

В послевоенный период широкое распространение получил ведомственный принцип в решении социально-бытовых проблем. Отрасли и предприятия помимо непосредственных бытовых вопросов занимались чуть ли не всеми проблемами материального благосостояния своих работников. Такой подход позволял в определенной мере восполнить недостаток государственных ресурсов, выделяемых на развитие непроизводственной сферы, и улучшить жилищные условия отдельных групп населения. В то же время это создавало неравенство, в условиях послевоенного времени подчас резкое, в распределении материальных благ и услуг между работниками разных отраслей народного хозяйства, отдельных предприятий внутри отраслей. Следствием этого сложившегося неравенства стало постоянное перераспределение сельских трудовых ресурсов в пользу лесной промышленности.

Для понимания особенностей быта лесопромышленного населения республики в послевоенный период надо учесть, что 50-е гг. - период экстенсивного развития лесозаготовок. Характерные черты этого периода - продвижение вглубь неосвоенных территорий, быстрый рост числа поселков, возникновение и исчезновение временных поселений, отставание социальной инфраструктуры от производственной. Степень разработки и обоснования перспектив лесной промышленности определяли развитие поселенческой сети. Плановое начало было ослаблено, отсутствовал должный контроль за строительством поселков со стороны местных органов. Элемент стихийности проявлялся в беспорядочной застройке, при выборе мест для сооружения производственных и жилищно-бытовых объектов, в нарушениях строительно-планировочных требований к местам расположения поселков. Условия, в которых возникали поселки во многом определяли условия быта лесопромышленных рабочих. Не только временные, но и целый ряд центральных поселков, сооружавшихся по генеральным планам были размещены в низинах и болотистых местах. Население большинства поселков в начале 50-х гг. испытывало недостаток в питьевой воде25. Сооружение колодцев, простейших устройств для фильтро-

вания и коагулирования воды, дренажные и мелиоративные работы, очистка территорий поселков, строительство санитарно-гигиенических сооружений затягивалось из года в год26.

Итоги проверок условий жизни в лесных поселках, проведенных профсоюзными органами в начале 50-х гг., показали, что антисанитарное состояние большинства поселков являлось одной из причин высокой заболеваемости рабочих27 и грозило вспышкой эпидемических заболева-ний28. Тогда же был сделан вывод о том, что выделяемые на благоустройство поселков средства расходуются крайне недостаточно и «по существу никакого благоустройства лесных поселков не производится»29. Одним из самых больных вопросов быта оставалось водоснабжение.

Например, из докладной записки о ходе выполнения постановления Совета Министров Карелии от 27 декабря 1950 г. №1113 «О руководстве Исполкома Беломорского райсовета вопросами улучшения культурно-бытовых условий рабочих и служащих лесозаготовительных предприятий района», было выявлено, что на 12 марта 1951 г. торгово-производственная сеть Беломорского района к работе в зимних условиях не была подготовлена. В Кондоручье, Ендогубе, Лепине, Пи-козере нигде не был проведен ремонт пекарен, магазинов, овощехранилищ. Например, помещения магазинов Вирандозерского леспромхоза были тесные, все товары размещались на 1 полке. Нигде в магазинах не было объявлений о часах работы. Отсутствовали в продаже посуда, хозяйственные товары, мебель, культтовары. В магазинах в момент проверки отсутствовало в продаже мясо, колбасные изделия, рыба, овощи. На 2-м участке в продаже имелось испорченной соленой рыбы 2 бочки и 1 бочка селедок, которая для продажи совершенно не подходила30.

Из докладной записки о недостатках жилищно-бытовом устройстве специалистов и молодых рабочих в предприятиях Минлесубпрома Карелии от 1 октября 1953 г., говорится о крайне плохих жилищно-бытовых условиях рабочих, окончивших школы ФЗО и ремесленные училища. Так, на Дубровском лесопункте Надвоицкого леспромхоза 5 молодых рабочих проживали в комнате площадью 12 квадратных метров. Пол в комнате был грязный, вешалок для одежды не было, на 5 человек имелось 4 кровати, 1 табуретка. Постельное белье было грязное, матрацы тонкие, в кроватях имелись клопы. Для освещения в ком-

нате использовалась лампа без стекла. Сушилки при общежитии не было, вследствие чего рабочие мокрую одежду сушили в комнате над плитой. В общежитии не было кипятильника и рабочие пользовались сырой водой31. В мужском общежитии Лобского лесопункта Медвежьегорского леспромхоза на 10 человек имелось только 5 стульев, в другом общежитии этого лесопункта на 9 человек было 3 табуретки32.

Таким образом, ведомственный принцип не менял сути отношения к социальной сфере, поскольку значимость ее признавалась в силу производственной необходимости. В реальной деятельности предприятий социальные вопросы предприятий неизбежно оттеснялись на задний план. В этом сказывались как отсутствие должных ресурсов и возможностей, так и общее отношение к материально-бытовым проблемам. Поэтому решение наболевших вопросов затягивалось до последнего предела, пока они не начинали особенно быстро сказываться на интересах производства или физическом состоянии работников.

Примечания

I Абрамова М.А. На освобожденной земле. -Л., 1981. - С. 11.

2Морозов К.А. Карелия в годы Великой Отечественной войны. 1941-1945 гг. - Петрозаводск, 1983. - С. 13.

3Морозов К.А. Указ. соч. - С. 199.

4 Центральный государственный архив историко-политических документов Санкт-Петербурга (ЦГА ИПД СПб.), ф. 24, оп. 5, д. 6062, л. 33; д. 6070, л. 8; д. 6071, л. 90.

5 Итоги Всесоюзной переписи населения 1959 г.: РСФСР. - М., 1963. - С. 24-25; Итоги Всесоюзной переписи населения 1959 г.: СССР (Сводный том). - М., 1962. - С. 18.

6 Уже в начале 30-х гг. около трети населения Карелии составляло так называемое «пришлое» население. См.: ПокровскаяИ.П. Население Карелии. - Петрозаводск, 1978. - С. 47.

7 Там же. - С. 108.

8 Экономические проблемы развития производительных сил Карельской АССР. - Л., 1971. - С. 124.

9 Покровская И.П. Указ. соч. - С. 119.

10 В 1950-1953 гг. только в лесную промышленность ушло более 10 тыс. колхозников (НАРК, ф. 8, оп. 99, д. 82, л. 175).

II Национальный архив республики Карелия (НАРК), ф. 659, оп. 14, д. 9/46, л. 19.

12 НАРК, ф. 659, оп. 11, д. 204/1834, л. 2; оп. 14, д. 2/10, л. 30, 44.

13Жербин А.С. Промышленные рабочие Карелии: 1946-1958 гг. - Петрозаводск, 1971. - С. 31.

14Макуров В.Г. Развитие лесной промышленности Европейского Севера СССР в послевоенный период (1946-1955 гг.). - Петрозаводск, 1979. - С. 29-30.

15 Жербин А.С. Указ. соч. - С. 57.

16 НАРК, ф. 3149, оп. 1, д 11/78, л. 124, 127; д. 12/90, л. 21, 22.

17 НАРК, ф. 2840, оп. 2, д. 34/333, л. 23; д. 34/334, л. 96.

18 Итоги Всесоюзной переписи населения 1959 г.: РСФСР - М., 1963. - С. 86-87.

19 Там же.

20 Итоги Всесоюзной переписи населения 1959 г.: РСФСР - М., 1963. - С. 86-87, 164-165.

21 Итоги Всесоюзной переписи населения 1959 г.: РСФСР - М., 1963. - С. 99; Итоги Всесоюз-

ной переписи населения 1959 г.: СССР (Сводный том). - М., 1962. - С. 72.

22 КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. - М., 1986. - Т. 9. - С. 20.

23 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 4. - М., 1968. - С. 250-268, 282-288, 355-370, 552-558, 559-564.

24Майер В.Ф., Рутгайзер В.М., Зубова Л.Г., Веретенников В.Г., Кунельский Л.Э. К вопросу о показателях социального развития в общегосударственных планах СССР // Социологические исследования. - 1981. - №4. - С. 80.

25 НАРК, ф. 1943, оп. 2, д. 33/422, л. 92, 197.

26 НАРК, ф. 1943, оп. 2, д. 13/166, л. 2; д. 33/422, л. 197, 204.

27 НАРК, ф. 1943, оп. 2, д. 22/288, л. 213.

28 НАРК, ф. 1943, оп. 2, д. 33/422, л. 92, 165-а.

29 НАРК, ф. 1943, оп. 2, д. 33/422, л. 196.

30 Там же, л. 173.

31 НАРК, ф. Р-2716, оп. 11, д. 31/203, л. 132.

32 Там же, л. 133.

А.Е. Кидяров КОСТРОМИЧИ И ЯРОСЛАВСКИЙ МЯТЕЖ

Ярославский мятеж 1918 г. являлся частью системы антисоветских выступлений, спланированных и подготовленных членами контрреволюционного «Союза защиты Родины и свободы» в городах Верхнего Поволжья. Кострома входила в число городов, в которых членами «Союза» готовились антибольшевистские выступления. Обращение к историческим документам позволяет прояснить связь Костромы с ярославскими событиями 1918 г.

По показаниям участника ярославского мятежа В.Н. Теляковского, членами «Союза» были запланированы одновременные выступления в Ярославле, Рыбинске, Костроме и Муроме. Руководитель Ярославского мятежа полковник А.П. Перхуров говорит о подготовке восстаний в Рыбинске, Ярославле, Костроме, Нижнем Новгороде, Ростове и Муроме. По мнению А.С. Кру-чинина, Рыбинск, Ярославль и Кострома с форпостом - Ростовом Ярославским - образовывали опирающийся на линию Верхней Волги боевой участок, который должен был обеспечить восставшим контроль над рекой [5, с. 283]. Таким образом, первоначально планировалось, что

в Костроме антибольшевистское восстание будет проходить одновременно с выступлениями в других городах Верхнего Поволжья. Но этот план реализовать не удалось.

В Костроме действовало отделение подпольного «Союза возрождения России», ядро которого составляли в основном офицеры бывшего Пултусского полка. «Главарями и участниками костромской организации является бывшая жандармерия и полиция, - сообщалось в «Советской газете», - а руководителями - бывшие князья и их приспешники» [13, с. 2]. Среди членов «Союза» были также земские служащие, гимназисты, учащиеся технического училища. Некоторых из них привела в эту организацию возможность получения материальной помощи. Возглавил «Союз» полковник Жадовский, казначеем был назначен один из лидеров кадетов, бывший присяжный поверенный Н.А. Огородников [9, с. 111]. Видную роль в «Союзе» играл отставной генерал Дурново. Организация, вероятно, финансировалась Москвой. Подполковник Н.П. Репин, бывший последнее время перед провалом организации ее казначеем - секретарем, показал позднее на доп-