МЕТАФОРА КАК СПОСОБ ЭКСПЛИКАЦИИ РЕВНОСТИ В РУССКИХ И НЕМЕЦКИХ ХУДОЖЕСТВЕННЫХ ТЕКСТАХ

языкознание

Principles of translation adaptation of cultural and language realia in fiction texts

The article deals with the process of translation adaptation of the realia of the Russian culture by the means of their renomination in English language based on the novel "Master and Margarita" by M.A. Bulgakova and English language translation. The language and cultural realia don't have the equivalents in the language of translation, as the result the translator has to adapt such lexical units for their usage in the context of the foreign culture.

Key words: cultural realia, translation adaptation, renomination, equivalent, translation, fiction text.

н.а. красабский

метафора как способ экспликации ревности в русских и немецких художественных текстах

На материале русских и немецких художественных текстов выявлены наиболее частотные семантические типы метафор при экспликации концепта «ревность». Установлены когнитивные и перцептивно-образные признаки данного концепта, выраженного метафорой. Определен аксиологический статус концепта «ревность» в русском и немецком языках.

Ключевые слова: метафора, тип метафоры, чувство, эмоция, текст, концепт, частотность.

Проблемы эмотиологии (лингвистики эмоций) не теряют своей актуальности и вызывают, как известно, в современной филологии бурные дискуссии [7, с. 7-23; 8, с. 7-10; 10, с. 195-197; 11, с. 119-126; 18; 19; 20, с. 2943; 21, с. 849-855], что обусловлено, на наш взгляд, следующими основными причинами. Во-первых, мыслительная деятельность человека, как установлено в психологии и когни-

О Красавский H.A., 2020

тологии, не ограничивается исключительно уровнем ratio. Восприятие действительности, переработка поступающей через различные каналы в мозг человека информации сопряжены с его эмоционально-психической деятельностью. Познание мира имеет своим результатом не только классификацию, систематизацию человеком его объектов (в широком смысле слова), но и их оценку. Она - облигаторный компонент познавательной деятельности человека, который, исходя из созданной им системы ценностей (моральных, эстетических, утилитарных), квалифицирует явления мира, в том числе свои действия, равно как и поступки других. Здесь уместно указать на взаимосвязь категорий ценности и оценки. Вопрос об их соотношении полемичен [1; 6; 9, с. 49-60]. Нам близка позиция ученых, считающих ценность основанием оценки [1; 9, с. 49-60]. С.Ф. Ани-симов справедливо замечает: «Для каждого вида социальной и духовной деятельности и связанной с нею группы ценностей в качестве критерия оценки выдвигается некий обобщенный образ, образец, стереотип: правило, норма, идеал и тому подобные формальные и неформальные регуляторы коллективной жизни <...> Эти образцы ценного - правила, нормы, идеалы, каноны - вырабатываются и функционируют в общественном мнении и так или иначе формируют мир оценок, преобладающих в духовной деятельности данного народа, класса, эпохи. В свою очередь господствующие в данной социальной среде оценки ограничивают оценочный произвол индивидов» [1, с. 45]. Во-вторых, мир эмоциональных переживаний в силу сложности его структурной организации и диффузного характера трудно вербализуем. здесь имеется в виду в первую очередь детальная номинация легко переходящих друг в друга человеческих переживаний, границы референтов которых сложно определить (ср.: гнев - бешенство - ярость). Иначе говоря, мир эмоций, пользуясь английским термином, представляет собой fuzzy sets (нечеткие множества). Размытость обозначаемого эмоционального феномена, таким образом, вызывает значительные трудности при его вербализации. В-третьих, если лингвистику эмоций признавать междисциплинарной наукой (см. [19]), то нельзя не отметить ее теоретическую ценность и прикладную значимость для гуманитариев различных профилей - психологов, педагогов, аксиологов, этнографов, этнологов, языковедов, специалистов по меж-

известия вгпу. филологические науки

культурной коммуникации. В разноплановом исследовательском поле эмотиологов видится перспективность данной научной парадигмы.

В силу своей психологической и - в целом - культурной релевантности эмоциональные переживания достаточно вариативно и детально номинируются в языке, в разных типах коммуникации и в особенности в художественной. Художественные тексты, решающие в том числе и эстетические задачи, изобилуют, как установлено учеными [13, с. 104106; 14, с. 102-110; 19], экспрессивно-изобразительными лексическими средствами. К ним относится и метафора. Номинанты эмоций, согласно наблюдениям исследователей [3; 4; 12, с. 387-415; 19], подвержены метафоризации, в особенности в художественной коммуникации. Под метафорой принято понимать «троп или механизм речи, состоящий в употреблении слова, обозначающего некоторый класс предметов, явлений и т. п., для характеризации и наименования объекта, входящего в другой класс, либо наименования другого класса объектов, аналогичного данному в каком-либо отношении» [2, с. 296]. В основе данной фигуры речи лежит сравнение, некое формальное или функциональное сходство между объектами внешнего мира и внутреннего мира человека. посредством фиксации человеческим сознанием сходства и аналогии между этими объектами происходит их метафоризация. Данный процесс объясняется ассоциативностью человеческого мышления, которое выявляет определенные отношения между объектами мира, в частности между объектами реально существующей действительности и внутренним (эмоциональным) миром человека. Определение подобного рода ассоциативных отношений детерминировано национальной культурой. Выбор объектов метафоры по этой причине во многом оказывается этнически обусловленным.

Базисными функциями метафоры признают номинативную, когнитивную, экспрессивную и художественно-эстетическую [2, с. 296297; 4; 13, с. 104-06; 15, с. 68-81]. Стоит заметить, что язык, его словарный состав во многом развиваются благодаря именно метафорическим переносам. А. Ричардс пишет: «Метафорична сама мысль, она развивается через сравнение, и отсюда возникают метафоры в языке» [16, с. 47]. Философ Х. Ортега-и-Гассет справедливо указывает на неисчерпаемые когнитивные возможности метафоры, которая позволяет «обособить труднодоступные для мысли абстрактные объекты и придать им са-

мостоятельность» [15, с. 75]. Не менее значителен, по его мнению, и номинативный потенциал метафоры, в частности служащей средством обозначения чувственной сферы человека: «Неудивительно, что лексика располагает малым количеством слов, которые с самого начала обозначали феномены психики. Почти вся современная психологическая терминология - это чистая метафора: слова с конкретным значением были приспособлены к тому, чтобы обозначать явления психологического порядка» [Там же, с. 76]. Аналогичную мысль ранее высказал Ш. Балли: «Величайшее несовершенство человеческого ума состоит в том, что он неспособен к абсолютной абстракции; он не может выделить чистое понятие, воспринять идею вне всякой связи с конкретной действительностью. Мы уподобляем абстрактные понятия предметам чувственного мира, ибо для нас это единственный способ познать их и ознакомить с ними других. Таково происхождение метафоры; метафора - это не что иное, как сравнение, в котором разум под влиянием тенденции сближать абстрактное понятие и конкретный предмет сочетает их в одном слове» [5, с. 221].

Рассматривая систему различных типов обозначения, А.А. Уфимцева отмечает когнитивный и номинативный потенциал косвенной номинации, к которой относится и метафора. ученый пишет: «Аппарат косвенной номинации - наиболее гибкий и универсальный инструмент номинативной деятельности, посредством которого человек может не только обозначать новые стороны или новые аспекты рассмотрения фрагментов действительности, но и выражать тонкие и мельчайшие их подробности» [17, с. 92].

Экспрессивная и художественно-эстетическая функции характеризуют художественную коммуникацию. Их реализация в данном типе общения подчинена основной коммуникативно-прагматической цели - эстетическому воздействию на читателя с помощью художественно-изобразительных языковых средств. В предлагаемой читателю стат-ье мы ставим следующие задачи: а) выявить наиболее частотные семантические типы метафор при экспликации ревности в русских и немецких художественных текстах; б) определить когнитивные и перцептивно-образные признаки концепта ревности. Материалом для анализа служат русские и немецкие художественные (прозаические) произведения XIX-XX вв.

Самым высокочастотным индексом употребления как в русских, так и в немецких ху-

языкознание

дожественных текстах обладает антропоморфная метафора, служащая средством выражения ревности. Частотность применения этой фигуры речи в русских художественных текстах составляет 42%, в немецких - 50%. Приведем вначале несколько примеров из русских текстов. Но прежде заметим, что более чем в половине случаев в данных текстах указан ло-кус переживания ревности - сердце: Так что не успел он еще добежать к себе на квартиру, как ревность уже опять закопошилась в неугомонном сердце его (Ф.М. Достоевский. Братья Карамазовы); Неукротима дневная тоска моя, а ночами приходит злая ревность и обидно терзает сердце сладостными соблазнами (Максим Горький. Жизнь Матвея Кожемякина); Ревность или жажда мести терзает им сердце, и даже самый ужасный крик не в силах выразить обуревающую их боль (Андрей Геласимов. Степные боги); Он отчетливо ощутил, как тревога и ревность подступают к сердцу (Дмитрий Каралис. Роман с героиней); Я минута за минутой пережил в воображении все, что должно происходить в церкви, и жгучая злоба, ревность разрывали мне сердце (И.А. Бунин. Без роду-племени).

Достаточно часто в русских художественных примерах, эксплицирующих ревность с помощью антропоморфной метафоры, используется также и лексема душа, указывающая на место «прописки» этого импульсивного чувства. Для иллюстрации данного утверждения приведем примеры: Ревность все сильнее овладевала душой Куприяна. Ему ясно представилось, с каким покорным лицом Матрена смотрит теперь на мужа, готовая беспрекословно подчиниться ему и для побоев и для ласки (М.П. Арцыбашев. Куприян); Но потом дикая животная ревность поднялась со дна души и заслонила все (М.П. Арцыбашев. Санин); Бедная женщина, неужели злость или ревность прокрадывается в твою смиренную душу? (Т.Г. Шевченко. Наймичка).

Как можно видеть из приведенных примеров, глаголы, метафоризующие ревность, характеризуют определенные действия человека (закопошиться, подступать, подняться, овладеть, красться и др.). Можно, таким образом, заключить, что ревность уподобляется действиям человека.

В немецких художественных текстах ло-кус ревности (лексема Herz) указывается только один раз - Etwas wie Eifersucht regt sich in seinem Herzen (Horster Hans-Ulrich. Ein Herz spielt falsch). Эквивалент русскому слову душа (Seele, Gemüt) в немецких текстах не обнару-

жен. Приведем ниже ряд немецких примеров с антропоморфной метафорой: Schon regte sich in ihm etwas wie Eifersucht, als er die Freundlichkeit des Barons zu seiner Mutter bemerkte (Zweig St. Brennendes Geheimnis); In rührender Weise regte sich nun unter diesen Leuten, die sich alle für Auserwählte hielten, Eifersucht (Hauptmann Gerhart. Der Narr in Christo Emanuel Quint); Weil <...> die grundlose Eifersucht diejenige Würde vernichtet, deren die gute Liebe bedarf (Keller Gottfried. Der grüne Heinrich); Ich fühlte eine leise Regung von Eifersucht, wie sie mich manchmal grundlos befällt (Seghers Anna. Transit); Juliette packte zornige Eifersucht (Werfel Fr. Die Vierzig Tage des Musa Dagh I); Von wütender Eifersucht gequält, gab er seine einsamen Fahrten auf und wich kaum noch von ihrer Seite (Braun Lily. Lebenssucher); Meine leicht reizbare Eifersucht zeigt mir vieles verzerrt (Rinser Luise. Mitte des Lebens); Niemand darf eifersüchtig gemacht werden, Eifersucht sieht zu scharf... (Ebner-Eschenbach Marie. Agave); Es ist nicht oder doch nicht bloß Eifersucht auf Lerch, die mich schüttelt (Klemperer Victor. Tagebuch). В данном случае, как и с примерами из русских художественных текстов, имеет место употребление глагольной антропоморфной метафоры. Посредством глаголов sich regen, vernichten, befallen, packen, quälen, zeigen, sehen, schütteln ревности (Eifersucht) приписываются человекоподобные действия. Она может зорко видеть, уничтожить человека, овладеть им, мучить его, трясти.

Как свидетельствуют разноязычные примеры, переживание ревности человеком дискомфортно. Ревность деструктивна (ср.: разрывать, терзать, quälen, packen). Человек, испытывающий ревность, не в состоянии адекватно оценивать события, поступки других людей: Но потом дикая животная ревность поднялась со дна души и заслонила все (М.П. Арцыбашев. Санин); Meine leicht reizbare Eifersucht zeigt mir vieles verzerrt (Rinser Luise. Mitte des Lebens). Когнитивными признаками концепта «ревность», выраженного антропоморфной метафорой, являются: 1) интенсивность действия (разрывать, schütteln); 2) медлительность (закопошиться, sich regen); 3) обладание (овладевать, befallen, packen); 4) дискомфорт (терзать, quälen); 5) деструктив-ность (разрывать, vernichten); 6) приближение (подступать); 7) незаметное появление (прокрадываться).

Применительно к концепту ревности распространенной в русских и немецких художественных текстах оказалась, судя по нашим

наблюдениям, и огневая метафора (14 и 15% соответственно). Этот тип метафоры, как установлено исследователями, активно используется при вербальной экспликации чувственной сферы человека [11, с. 119-126; 12, с. 387415], что, видимо, обусловлено витальной и культурной значимостью феномена огня для сообщества людей. Как и в случае с русской антропоморфной метафорой, здесь указывается локус ревности - сердце и душа: Любовью разжигалась в ее сердце ревность, - ревностью еще пламеннее разжигалась любовь (Ф.К. Сологуб. Королева Ортруда); Ревность, вспыхнувшая в ее душе под влиянием подозрений, улеглась на время и Катя, вполне успокоившись, дала своему любовнику торжественное обещание не мучить его вздорными предположениями... (Валентин Курицын. Томские трущобы). Имеют место и примеры без указания локуса ревности: Они друзья. Однако между ними не затухает скрытая ревность. Раньше Корчагин был у меня первым разведчиком. Теперь у него очень опасный конкурент (Н.А. Островский. Как закалялась сталь). В немецких примерах с огневой метафорой место переживания этого чувства не указывается: Teuflisch frohlockt er, als er die Eifersucht Toscas aufflammen sieht (Schuhmann Otto. Meyers Opernbuch); Eifersucht heizt die Liebe an (Brückner Ch. Wenn du geredet hättest, Desde-mona); Natürlich lodert Iwanows komische Eifersucht wieder auf, als der Franzose Marie allerlei Schmeicheleien sagt und ihr sogar ein Lied singt (Schuhmann Otto. Meyers Opernbuch). Огневая метафора, раскрывающая образное содержание концепта «ревность», в обоих языках представлена в основном глагольными лексическими единицами - разжигать, вспыхнуть, aufflammen, anheizen, auflodern. Основным когнитивным признаком концепта «ревность», выраженного огневой метафорой, является интенсивность (вспыхнуть, aufflammen).

третью позицию по частотности употребления в русских художественных текстах занимает гастрономическая метафора (13% от общего количества использованных метафор), выражающая концепт ревности. Данный тип метафоры в немецких художественных текстах применяется значительно реже (6%). Приведем несколько наиболее интересных примеров: Если только ревность нас не пожрет, думала в ответ Нора (Василий Аксенов. Новый сладостный стиль); ...Ибо ревность по доме Твоем снедает меня (Сергей Роганов. Homo mortem); Ревность, ненасытная жадность и тяга к этой страшной бабе

съедали душу дьяка (Алексей Иванов. Сердце Пармы); «Страсть обуревала ее, - растолковывает суду г-н Утин, - ревность уничтожила, поглотила ее ум и заставила играть страшную игру» (Ф.М. Достоевский. Дневник писателя); Nicht, daß er ihn noch hätte töten oder sonstwie strafen wollen; wunderbarerweise wurde Prinz Kriegsmaske jetzt mehr denn je von Liebe, Sehnsucht und Eifersucht verzehrt (Stuk-ken Eduard. Die weißen Götter); Jedenfalls habe ich durch sie schon die Qualen der Eifersucht durchkosten müssen (Deussen Paul. Mein Leben). Базисным когнитивным признаком концепта «ревность», выраженного гастрономической метафорой, является признак «поглощение» (съесть, verzehren).

Частотность употребления остальных типов метафоры, выражающей концепт ревности, ниже 10% (зооморфная, механическая, ак-ваметафора, флористическая, пространственная, световая).

при рассмотрении проблемы метафори-зации концепта ревности интерес представляет, на наш взгляд, определение его аксиологического статуса, т. е. поиск ответа на вопрос о том, какие оценочные признаки приписываются этому чувству. Как в русских, так и в немецких художественных текстах ревность характеризуется отрицательно. Русская ревность злая (Максим Горький. Жизнь Матвея Кожемякина), животная (М.П. Арцыбашев. Санин), бешенная (Олег Гладов. Любовь стратегического назначения), темная (людмила Улицкая. Голубчик), жадная (М.П. Арцыбашев. Санин), тоскливая (Алексей Иванов. Географ глобус пропил), скрытая (Н.А. Островский. Как закалялась сталь), холодная, равнодушная, стонущая, вопиющая (И.А. Гончаров. Обыкновенная история). Немецкой ревности (Eifersucht) приписываются такие признаки, как zornig (Werfel Fr. Die Vierzig Tage des Musa Dagh I), wütend (Braun Lily. Lebenssucher), schrecklich (Boy-Ed Ida. Vor der Ehe), reizbar (Rinser Luise. Mitte des Lebens), neidvoll (P. Reznicek, B. Reznicek. Der vollendete Adam), blöd (Suttner Bertha. Martha's Kinder). Материал показывает, что в русских художественных текстах по сравнению с немецкими у концепта «ревность» больше перцептивно-образных признаков: «свет» (темная), «холод» (холодная), «скрытость» (скрытая), «стон» (стонущая), «черты характера человека» (жадная), «эмоции и чувства» (бешеная, тоскливая) . Судя по немецким художественным примерам, ревность обладает такими признаками, как «черты характера человека» (reizbar,

языкознание

neidvoll), «эмоции и чувства» (zornig, wütend, schrecklich), «нерациональность» (blöd).

резюмируем изложенное выше.

Наиболее высокий индекс употребления как в русских, так и в немецких художественных текстах имеют антропоморфная и огневая метафоры, эксплицирующие концепт ревности. Помимо данных типов метафоры выявлено использование зооморфной, флористической, пространственной, световой, механической и акваметафор. Индекс их применения в художественных текстах составил менее 10%.

Частотное употребление антропоморфной метафоры объясняется, на наш взгляд, склонностью человека приписывать чувствам и эмоциям свойства, характеризующие его действия, поступки. Активное применение огневой метафоры обусловлено, видимо, витальной и, как следствие, культурной значимостью феномена огня. Этнокультурная специфика метафорически эксплицированного концепта «ревность» состоит в том, что в русских художественных текстах по сравнению с немецкими часто указывается локус данного эмоционального переживания - сердце (реже душа).

Основными когнитивными признаками концепта «ревность» являются: 1) интенсивность действия; 2) медлительность; 3) обладание; 4) дискомфорт; 5) деструктивность; 6) приближение; 7) незаметное появление; 8) поглощение. В концепте «ревность», метафорически выраженном в русских художественных текстах, выявлено заметно больше перцептивно-образных признаков, чем в концепте «Eifersucht», нашедшем речевое воплощение в немецких художественных текстах.

Список литературы

1. Анисимов С.Ф. Духовные ценности: производство и потребление. М.: Мысль, 1988.

2. Арутюнова Н.Д. Метафора // Лингвистический энциклопедический словарь. М.: Сов. энцикл., 1990. С. 296-297.

3. Бабенко Л.Г. Русская эмотивная лексика как функциональная система: дис ... д-ра филол. наук. Свердловск, 1990.

4. Балашова Л.В. Русская метафорическая система в развитии: XI-XXI вв. М.: Рукописные памятники Древней Руси: Знак, 2014.

5. Балли Ш. Французская стилистика. 2-е изд., стер. М.: Эдиториал УРСС, 2001.

6. Брожик В. Марксистская теория оценки / пер. со словацкого. М.: Прогресс, 1982.

7. Дженкова Е.А. Концепты «стыд» и «вина» в немецкой лингвокультуре // Немецкая концепто-сфера: национальные и индивидуально-авторские

концепты: кол. моногр. Волгоград: Парадигма, 2012. С. 7-23.

8. Ионова С.В., Ларина Т.В. Лингвистика эмоций: от теории к практике // Вестн. Рос. ун-та дружбы народов. Сер.: Лингвистика. 2015. № 1. С. 7-10.

9. Коршунов A.M. Социальное познание, ценность и оценки // Филос. науки. 1977. № 6. С. 49-60.

10. Красавский H.A. Рецензия на монографию Е.Е. Стефанского «Эмоциональные концепты как фрагмент мифологической и современной языковых картин мира (на материале концептов, обозначающих негативные эмоции в русской, польской и чешской лингвокультурах)» // Изв. Волгогр. гос. пед. ун-та. Сер.: Филологические науки. 2009. № 10(44). С. 195-197.

11. Красавский H.A. Метафора как средство вербализации эмоций в произведениях Стефана Цвейга // Изв. Волгогр. гос. пед. ун-та. 2018. № 3(126). С. 119-126.

12. Лакофф Дж., Джонсон М. Метафоры, которыми мы живем // Теория метафоры. М.: Прогресс, 1990. С. 387-415.

13. Макарова О.С. Метафорическая реализация индивидуального базисного концепта «Wahrheit» в философии Ф. Ницше // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2013. № 4(22). Ч. 1. С. 104-106.

14. Москвин В.П. Классификация русских метафор // Языковая личность: культурные концепты: сб. науч. тр. Волгоград: Перемена, 1996. С. 102110.

15. Ортега-и-Гассет X. Две великие метафоры // Теория метафоры / общ. ред. Н.Д. Арутюновой, М.А. Журинской М.: Прогресс, 1990. С. 68-81.

16. Ричардс А. Философия риторики // Теория метафоры / общ. ред. Н.Д. Арутюновой, М.А. Журинской. М.: Прогресс, 1990. С. 44-67.

17. Уфимцева А.А. Лингвистическая сущность и аспекты номинации // Языковая номинация. общие вопросы. М.: Наука, 1977. С. 7-98.

18. Фесенко С.Л. Лингвокогнитивные модели эмоций в контексте национальных культур: дис. ... канд. филол. наук. М., 2004.

19. Шаховский В.И. Лингвистическая теория эмоций: моногр. М.: Гнозис, 2008.

20. Шаховский В.И. Эмоции как объект исследования в лингвистике // Вопр. психолингвистики. 2009. № 9. С. 29-43.

21. Jäger L., Plum S. Problems of description of feeling words in the General monolingual dictionary // Dictionaries. Dictionaries. An international guide

to lexicography. Berlin, 1989. Vol. 5. P. 849-855. * * *

1. Anisimov S.F. Duhovnye cennosti: proizvod-stvo i potreblenie. M.: Mysl', 1988.

2. Arutyunova N.D. Metafora // Lingvisticheskij enciklopedicheskij slovar'. M.: Sov. encikl., 1990. S. 296-297.

3. Babenko L.G. Russkaya emotivnaya leksika kak funkcional'naya sistema: dis ... d-ra filol. nauk. Sverdlovsk, 1990.

4. Balashova L.V. Russkaya metaforicheskaya sistema v razvitii: XI-XXI vv. M.: Rukopisnye pa-myatniki Drevnej Rusi: Znak, 2014.

5. Balli SH. Francuzskaya stilistika. 2-e izd., ster. M.: Editorial URSS, 2001.

6. Brozhik V. Marksistskaya teoriya ocenki / per. so slovackogo. M.: Progress, 1982.

7. Dzhenkova E.A. Koncepty «styd» i «vina» v nemeckoj lingvokul'ture // Nemeckaya konceptosfera: nacional'nye i individual'no-avtorskie koncepty: kol. monogr. Volgograd: Paradigma, 2012. S. 7-23.

8. Ionova S.V., Larina T.V. Lingvistika emocij: ot teorii k praktike // Vestn. Ros. un-ta druzhby narodov. Ser.: Lingvistika. 2015. № 1. S. 7-10.

9. Korshunov A.M. Social'noe poznanie, cennost' i ocenki // Filos. nauki. 1977. № 6. S. 49-60.

10. Krasavskij N.A. Recenziya na monografiyu E.E. Stefanskogo «Emocional'nye koncepty kak fragment mifologicheskoj i sovremennoj yazykovyh kartin mira (na materiale konceptov, oboznachayushchih negativnye emocii v russkoj, pol'skoj i cheshskoj lingvokul'turah)» // Izv. Volgogr. gos. ped. un-ta. Ser.: Filologicheskie nauki. 2009. № 10(44). S. 195-197.

11. Krasavskij N.A. Metafora kak sredstvo ver-balizacii emocij v proizvedeniyah Stefana Cvejga // Izv. Volgogr. gos. ped. un-ta. 2018. № 3(126). S. 119-126.

12. Lakoff Dzh., Dzhonson M. Metafory, kotory-mi my zhivem // Teoriya metafory. M.: Progress, 1990. S. 387-415.

13. Makarova O.S. Metaforicheskaya realizaciya individual'nogo bazisnogo koncepta «Wahrheit» v filosofii F. Nicshe // Filologicheskie nauki. Voprosy teorii i praktiki. 2013. № 4(22). Ch. 1. S. 104-106.

14. Moskvin V.P. Klassifikaciya russkih metafor // Yazykovaya lichnost': kul'turnye koncepty: sb. nauch. tr. Volgograd: Peremena, 1996. S. 102-110.

15. Ortega-i-Gasset H. Dve velikie metafory // Teoriya metafory / obshch. red. N.D. Arutyunovoj, M.A. Zhurinskoj M.: Progress, 1990. S. 68-81.

16. Richards A. Filosofiya ritoriki // Teoriya meta-fory / obshch. red. N.D. Arutyunovoj, M.A. Zhurinskoj. M.: Progress, 1990. S. 44-67.

17. Ufimceva A.A. Lingvisticheskaya sushchnost' i aspekty nominacii // Yazykovaya nominaciya. Ob-shchie voprosy. M.: Nauka, 1977. S. 7-98.

18. Fesenko S.L. Lingvokognitivnye modeli emo-cij v kontekste nacional'nyh kul'tur: dis. . kand. filol. nauk. M., 2004.

19. Shahovskij V.I. Lingvisticheskaya teoriya emocij: monogr. M.: Gnozis, 2008.

20. Shahovskij V.I. Emocii kak ob#ekt issle-dovaniya v lingvistike // Vopr. psiholingvistiki. 2009. № 9. S. 29-43.

Metaphor as the way of jealousy explication in the Russian and German fiction texts

The article reveals the most frequent semantic types of metaphors while explicating the concept "jealousy" based on the Russian and German fiction texts. There are found out the cognitive and perceptive figurative signs of the concept expressed by metaphors. There is defined the axiological status of the concept "jealousy" in the Russian and German languages.

Key words: metaphor, types of metaphor, feeling, emotion, text, concept, frequency.

Е.в. вЛАСовА

ритуализированные стратегии недооценки и переоценки в речи современных англичан

Рассматриваются ритуализированные стратегии недооценки и переоценки в речи персонажей романов начала XXI в. Определяется особая роль в осуществлении коммуникативного взаимодействия англичан недооценки и переоценки, которые задают общий тон разговора и выступают средством реализации различных речевых стратегий.

Ключевые слова: ритуализированные стратегии, недооценка, переоценка, негативная и позитивная информация, коммуникативное поведение.

Недооценка и переоценка рассматриваются как национально специфические коммуникативные категории, содержанием которых являются ритуализированные речевые стратегии. под речевыми стратегиями мы понимаем коммуникативное поведение или комплекс речевых действий, направленных на достижение определенной коммуникативной цели. Система стратегий коммуникативного поведения (вербального и невербального) нацеле-

О Власова Е.В., 2020