Человек безумный

       Нобелевским лауреатом по экономике в этом году стал не совсем обычный ученый. Дэниел Канеман всю свою жизнь посвятил опровержению главного тезиса экономической теории — о рациональности человеческого поведения. Дав ему премию, экономисты фактически извинились за то, что последние 300 лет морочили людям голову.
       Вся современная экономическая наука основана на постулате, сформулированном еще в XVIII веке философом-утилитаристом Иеремией Бентамом. Он утверждал, что человек непрерывно занят процессом "калькуляции блага", то есть пытается вычислить наиболее выгодный для себя тип поведения, подсчитывая все положительные и отрицательные последствия своих решений. Именно этот взгляд на человека лежит в основе идеологии капитализма с его стихией свободной конкуренции, а также в основе западной рационалистической этики. В середине прошлого века принцип "калькуляции блага" трансформировался в принцип "максимизации ожидаемой полезности". То есть от человека ожидается, что каждый раз он будет учитывать не только все положительные и отрицательные последствия своих действий, но и вероятность их наступления. Например, покупая автомобиль, он будет учитывать его стоимость, удовольствие от быстрой езды и завистливых взглядов знакомых, а также вероятность кражи, аварии, стоимость ремонта и т. п.
       Разумеется, экономисты знают, что люди не всегда ведут себя подобным образом. Но любые отклонения от этого принципа рассматриваются как случайные и не влияющие на общую картину. Если человек вдруг решил продавать товар себе в убыток или платить работникам огромную зарплату просто потому, что они приятные люди, пусть пеняет на себя: такого идиота стихия рынка вытеснит на обочину экономической жизни. Большинство же людей, которым удается преуспеть в жизни, блюдут собственные интересы и ведут себя рационально. Например, известно, что Бенджамин Франклин перед принятием любого важного решения производил "калькуляцию блага", аккуратно выписывая в две колонки все за и против.
       У этой модели есть один серьезный недостаток: для принятия рационального решения человеку требуется доступ ко всей информации о последствиях своих действий, а также неограниченное время для обработки этой информации. Обычно ни того ни другого у нас нет: мы не только не располагаем полной информацией, но часто умудряемся игнорировать даже те сведения, которые нам доступны. А все потому, что "человек рациональный" — не более чем благодушная выдумка философов XVIII века. Реальные решения принимаются в соответствии с законами, не имеющими ничего общего с идеалом homo oeconomicus.
       
Сложение и вычитание
       Более 20 лет назад в одном из самых престижных экономических журналов — "Эконометрика" — появилась статья психологов Эймоса Тверски и Дэниела Канемана "Теория перспектив: анализ решений в условиях риска". Эта статья до сих пор часто цитируется экономистами, хотя с точки зрения психологов она достаточно тривиальна. В ней всего лишь говорится: вместо того чтобы утверждать, что люди ведут себя рационально, может быть, стоит выяснить, как они на самом деле себя ведут? Это ведь несложно. Достаточно провести несколько простых экспериментов.
       Например, вы утверждаете, что человек принимает решение, сопоставляя все плюсы и минусы. Хорошо, вот вам ситуация. Представьте, что вы — президент и у вас в стране эпидемия неизвестной болезни, от которой могут умереть 600 человек. Ученые подготовили две альтернативные программы борьбы с эпидемией. Если принять программу А, будут спасены 200 жизней. Если принять программу В, существует один шанс из трех, что все 600 человек будут спасены, и два шанса из трех, что спасти не удастся никого. Большинство испытуемых (72%) в эксперименте Канемана и Тверски выбрали программу А. Они подумали: "Программа А гарантирует спасение 200 человек, а программа В играет жизнями людей, словно фишками в азартной игре, причем шансы на спасение всех невелики: всего один к трем".
       Теперь возьмем другую группу испытуемых и тоже предложим им поиграть в президента. Для них дилемма формулируется следующим образом. Если принять программу А, умрут 400 человек. Если принять программу В, существует один шанс из трех, что не умрет никто, и два шанса из трех, что умрут все. На этот раз 78% испытуемых выбрали программу В. Они рассуждали так: "Не могу же я хладнокровно обречь на смерть 400 человек. Надо дать людям шанс".
       Разумеется, обе группы испытуемых решали одну и ту же задачу. Откуда же такая огромная разница в решениях? Канеман и Тверски показали, что люди гораздо чувствительнее к потерям, чем к приобретениям: боль от потери двадцати долларов переживается острее, чем радость от их получения. Принимая решение, мы, конечно, можем подсчитать в столбик все плюсы и минусы, но столбик с минусами всегда будет весомее, чем столбик с плюсами. Поэтому для нас важна не столько объективная информация, сколько формулировка альтернатив. Например, чтобы заставить людей установить в своих домах дорогостоящую систему теплоизоляции, им можно объяснить, сколько они смогут экономить на оплате счетов за отопление, и они занесут эту цифру в колонку своих будущих плюсов. В этом случае на установку теплоизоляции соглашается примерно треть домовладельцев. Если же объяснить им, сколько они ежегодно теряют, отапливая за свои деньги улицу, они занесут свои потери в колонку с уже имеющимися минусами и число желающих раскошелиться увеличится вдвое.
       
Теория вероятностей
       Однако проблема оценки будущего блага и вреда — не единственная. У людей возникает еще больше сложностей с учетом вероятности событий. Канеман и Тверски продемонстрировали это в серии остроумных экспериментов. "Выберем одного случайного человека из популяции. Этот человек интересуется политикой, любит участвовать в дебатах и жаждет появляться на публике. Кто он, скорее всего, по роду своих занятий: продавец или член парламента?" Большинство людей, которым задавался этот вопрос, отвечали, что, скорее всего, этот человек — член парламента. Хотя, если рассуждать рационально, у случайно выбранного человека гораздо больше шансов оказаться продавцом — просто потому, что продавцов больше, чем депутатов.
       Но может быть, люди просто не поняли задачу и им надо напомнить о необходимости учитывать вероятностную информацию? Исследователи так и сделали. Они предложили студентам математического факультета университета Орегона следующую задачку. "Возьмем группу людей, из которых 70% инженеры, а 30% — адвокаты. Одного из этих людей зовут Фрэнк. У него за плечами два развода, большую часть свободного времени он проводит в загородном клубе. Любимая тема его разговоров в баре — это сожаления о том, что он пытался следовать советам отца и грыз гранит науки вместо того, чтобы научиться ладить с собственными женами. Вопрос: какова вероятность того, что Фрэнк — адвокат, а не инженер?"
       Подавляющее большинство студентов решили, что Фрэнк — адвокат, несмотря на четкую информацию о пропорциях адвокатов и инженеров в группе. Они просто проигнорировали эту информацию. Им было достаточно того, что по описанию Фрэнк больше похож на типичного адвоката, чем на типичного инженера.
       Этот способ судить об объекте, сравнивая его с неким типичным представителем и пренебрегая другой важной информацией, Канеман и его соавтор назвали "эвристикой репрезентативности". Эта эвристика, то есть мгновенный, интуитивный способ принятия решения, заставляет нас рассуждать вопреки всякой логике. Еще одна задача, которая иллюстрирует этот способ суждения, вошла во многие учебники как задача о Линде.
       "Линде 31 год. Она замужем, искренна и полна оптимизма. В колледже ее специализацией была философия. В студенческие годы она живо интересовалась вопросами дискриминации и другими социальными проблемами, участвовала в демонстрациях против ядерного оружия. Основываясь на этом описании, оцените, какой из двух выводов вероятнее: а) Линда — кассир в банке, б) Линда — кассир в банке и активистка феминистского движения".
       Все испытуемые, принимавшие участие в эксперименте, изучали теорию вероятностей в колледже. Они прекрасно знали, что сочетание двух событий не может быть более вероятным, чем каждое из событий в отдельности. Тем не менее подавляющее большинство испытуемых выбрали вариант "б" — просто потому, что Линда соответствует стереотипу феминистки.
       
Закон малых чисел
       То, что люди предпочитают игнорировать информацию о вероятности и судить о других людях в соответствии с собственными стереотипами, еще полбеды. Гораздо хуже, что они пытаются анализировать ситуацию в соответствии с вероятностными законами, при этом абсолютно их не понимая. Канеман и Тверски задавали вопрос: "Какова вероятность того, что в роддоме на десять коек и в роддоме на тысячу коек в данный конкретный день родится 60% мальчиков". Испытуемые называли одинаковые цифры, хотя, согласно статистическому закону больших чисел, чем больше число независимых наблюдений, тем меньше вероятность отклонения от среднего. То есть из 10 младенцев шестеро вполне могут оказаться мальчиками, а 600 из тысячи — уже вряд ли.
       Тем не менее люди склонны судить о единичных событиях так, как будто имеют дело с большими выборками. Канеман и Тверски назвали эту особенность "психологическим законом малых чисел". В соответствии с этим законом очень часто поступают люди, играющие в азартные игры со случайным исходом. Проиграв один раз, человек рассуждает так: "По теории вероятностей, в следующий раз я должен выиграть". Но никакая теория вероятностей этого не утверждает. Она лишь утверждает, что если бросать монету бесконечное число раз, в половине случаев выпадет орел, а в половине — решка. А что выпадет в данную конкретную минуту, не знает никто.
       Другое следствие закона малых чисел — мы видим закономерности там, где их нет. Например, если в течение двух лет подряд один торговый агент показывает более высокие результаты, чем другие, его обычно награждают премией и ставят в пример остальным. Впоследствии у этого агента вполне может случиться неудачный год и его результаты окажутся несколько хуже средних показателей. Но начальник обычно игнорирует случайные колебания. Он думает: "Ну вот, я его перехвалил". И начинает ругать подчиненного, после чего его показатели, вполне вероятно, вернутся к средним значениям. Это произойдет не в результате усилий продавца и не благодаря мудрому руководству начальника, а в соответствии со статистическим законом возврата к среднему.
       Канеман и Тверски показали, что в тех видах деятельности, где велика роль случайности, мы обычно чувствуем себя наказанными за поощрение других и поощренными за их наказание. Действительно, похвалив агента за успехи, менеджер раскается, когда дела у агента пойдут хуже. А отругав за неудачи, через некоторое время убедится, что был прав, так как его результаты вернутся к среднему уровню. Этому "мудрому" правилу часто следуют школьные учителя и воспитатели, по опыту зная, что, если ученик получает одни пятерки, рано или поздно он на чем-нибудь срежется. А тот, кто учится на двойки, вполне может иногда получить и более высокую оценку. Придерживаясь правила: "Вовремя отругать отстающего и не перехвалить отличника",— они почти всегда убеждаются в своей правоте.
       
Доступность информации
       Несмотря на то что вероятность погибнуть в автокатастрофе в 26 раз выше, чем вероятность крушения самолета, большинство людей уверены, что авиаперелеты опаснее езды на автомобиле. А все потому, что об авиакатастрофах всегда сообщают в новостях, сопровождая сообщение впечатляющими кадрами. Информация же о погибших в ДТП обычно представлена сухими цифрами и хуже запоминается.
       Психологам хорошо известна следующая закономерность: мы считаем более вероятными те события, которые легче извлекаются из памяти. Обычно это какие-то яркие события, вызвавшие у нас сильные эмоции. Лучше всего запоминается то, что произошло с нами самими или с кем-то из наших знакомых. Поэтому человек, лично знающий кого-то, пострадавшего от ограбления, обычно выше оценивает вероятность стать жертвой преступления, даже если ему точно известна соответствующая статистика.
       Канеман и Тверски провели несколько экспериментов, иллюстрирующих влияние доступности информации на наши суждения. В 1974 году, когда новости начинались с сообщений о гражданской войне в Камбодже, они задавали испытуемым вопрос: в какой стране живет больше людей: в Камбодже или в Танзании? Население Танзании в три раза превышает население Камбоджи, но респонденты, недавно видевшие телесюжет про Камбоджу, отвечали, что там живет больше народу. Еще один вопрос: "Буква 'k' чаще бывает в слове первой или третьей?" Большинство отвечает "первой", хотя на самом деле в английском языке буква "k" в три раза чаще встречается как третья буква в слове. Однако слова, начинающиеся на "k", приходят в голову быстрее, чем те, в которых "k" находится в середине. "Доступность эвристики" — еще один способ, с помощью которого человек систематически пренебрегает рациональностью.
       
Наука и религия
       Это лишь немногие из огромного числа экспериментов, проведенных Дэниелом Канеманом вместе с его постоянным соавтором Эймосом Тверски, скончавшимся в 1996 году, а также вместе с другими учеными. Все эти эксперименты строго и последовательно опровергают экономический постулат о том, что люди способны на рациональные суждения и рациональные поступки. Благодаря этим исследованиям экономисты поверили в то, в чем большинство психологов и так не сомневалось: люди ведут себя не столько в соответствии с расчетом собственной выгоды, сколько под влиянием эмоций, страхов, воспоминаний, стереотипов и предрассудков.
       Значит ли это, что экономическую науку, основанную на принципе рационального поведения, теперь придется отменить? Ни в коем случае. Просто, как и многие другие понятия экономической теории, принцип рациональности описывает не то, что есть на самом деле, а некую идеальную модель. Наука экономика в сегодняшнем мире фактически заменила религию. Население большинства стран буквально молится на биржевые индексы и, затаив дыхание, слушает мнение экспертов, предсказывающих экономические подъемы и спады. В этой религии принцип рационального поведения играет роль этического предписания. Мы должны вести себя рационально, а все закономерности, описанные Канеманом,— не что иное, как наши грехи и слабости, с которыми мы должны бороться. И Нобелевская премия, которую ему присудили, может рассматриваться как своего рода жест покаяния. Вроде как мы признаем: "Каюсь, грешен, запутался в собственных предрассудках, статистику в институте недоучил. Впредь обещаю исправиться и вести себя рационально". Но следовать этому принципу вряд ли будет легче, чем соблюдать все ранее придуманные заповеди.
АННА ФЕНЬКО

Вы человек разумный?

       Умар Джабраилов, президент группы компаний "Плаза":
       — Я больше доверяю интуиции, а не логике. Когда же поступал наоборот, то часто ошибался и принимал неверные решения. Никогда ничего не рисую и не стучу предметами по столу, принимая то или иное решение.
       Людмила Пихоя, вице-президент Импэксбанка:
       — Это смотря какое решение надо принять. Делая покупки в магазине и решая, что купить, могу поддаться и настроению. Но если речь идет о важных вопросах, всегда стараюсь просчитать все "за" и "против".
       Сергей Станкевич, член политсовета СПС:
       — Чаще всего я принимаю решения и действую на основе логики. Но когда ситуация становится алогичной, что в политике — и особенно в политике России — бывает достаточно часто, подключаю к решению интуицию. Мне кажется, с годами интуиция развивается настолько, что в определенных ситуациях заменяет логику.
       Владимир Аверченко, вице-спикер Госдумы:
       — Я всегда и все делаю осознанно, больше всего полагаясь на жизненный опыт и, конечно, логику. Решения обычно принимаю достаточно быстро, обязательно рисуя что-то на листе бумаги. Видимо, сказывается моя первая профессия строителя.
       Юрий Семин, главный тренер футбольной команды "Локомотив":
       — Главное — не принимать импульсивные решения, иначе потом придется жалеть. Мой рецепт прост: логики берется примерно 60%, интуиции — 40. По своему опыту могу сказать, что зачастую первое свежее решение, основанное на интуиции, оказывается верным. А при определении действий в ходе игры — например, кого заменить, кого выпустить на поле — интуиция приобретает первостепенное значение. А вот при подготовке к игре на первое место выходит логика — надо рассчитать тактику, учитывая состояние противника, физическое состояние своей команды и много других составляющих.
       Марина Каратаева, владелец ювелирного дома "Петр Привалов":
       — Интуиции я доверяю в первую очередь, а уже потом стараюсь подходить логически. Любые вопросы обсуждаются только после того, как я приму решение, которое мне подсказывает интуиция. Потом уже можно взвешивать "за" и "против", рассуждать логически.
       Генри Резник, адвокат:
       — Когда у меня есть проверенные данные, я доверяю логике, а когда нет — интуиции. Иногда мне приходится жалеть о принятых решениях, но чаще виной тому бывает не интуиция.
       

---

За что дают Нобеля по экономике

       Пол Сэмюэльсон (премия 1970 года) всю жизнь занимался построением экономико-математических моделей. Но всему миру стал известен своим учебником экономики, в котором без особой математики разъясняется, что при росте цен на товары спрос уменьшается, а при уменьшении спроса снижаются цены. При снижении цен спрос, соответственно, увеличивается, а при увеличении спроса цены растут
       

---

       Василий Леонтьев (премия 1973 года) занимался построением межотраслевых балансов для строительства социализма в СССР. Потом леонтьевская модель "затраты--выпуск" стала так популярна на Западе, что его пригласили для строительства капитализма в Японии. СССР и Япония обеспечили неплохой выпуск продукции, но так и не смогли по-настоящему решить проблему затрат
       

---

       Фридрих фон Хайек (премия 1974 года) считался главным идеологом свободной капиталистической конкуренции и критиком реального социализма. На самом деле он, как и его учитель Людвиг фон Мизес, всего лишь доказывал, что экономическая наука не хуже, чем физика и химия, и в ней присутствует логика. А логика подсказывает, что хорошие товары могут производить только западные страны
       

---

       Милтон Фридмен (премия 1976 года) считается вдохновителем политики рейганомики, которая заключалась в том, что государству жить взаймы гораздо полезнее, чем повышать налоги и печатать деньги. Сейчас является главным критиком евро, полагает, что разным европейским странам нужна разная денежная политика. Впрочем, он также считает, что для бывших социалистических стран уж лучше евро, чем их собственная вызывающая недоверие валюта
       

---

       Джеймс Мид (премия 1977 года) приобрел известность как виднейший специалист в области международной торговли и платежных балансов. В частности, утверждал, что являвшийся британской колонией остров Маврикий чрезвычайно перенаселен и может жить только вывозом рабочей силы в другие колонии. Маврикий, напротив, начал быстро богатеть за счет экспорта сахара и текстиля. А потом выяснилось, что богатство свое он получал в основном за счет льгот и субсидий, предоставленных ему США и западноевропейскими странами
       

---

       Джеймс Тобин (премия 1981 года) прославился как разработчик эконометрических моделей. Эти модели подсказали ему, что беспрепятственное перемещение капитала между странами обогащает только валютных спекулянтов, а самим странам несет одни беды. Поэтому он предложил облагать перемещающийся капитал специальным налогом. Валютные кризисы в Восточной Азии, России или Аргентине обычно считаются подтверждением теории Тобина, а введение предложенного им налога сейчас вполне серьезно обсуждается ведущими индустриальными державами. Но от притока долларов бедные страны пока не отказались