Доступность высшего образования и ее социальные последствия

СОЦИОЛОГИЯ

УДК 316:378.4

И. А. Плохова

ДОСТУПНОСТЬ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ И ЕЕ СОЦИАЛЬНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ

Аннотация. В статье рассматривается феномен доступности высшего образования в России в объективных и субъективных показателях. Комплексный подход к анализу статистики, результатов социологических опросов студентов и родителей позволил выделить различные виды доступности и построить рейтинг факторов институционального, экономического, социально-демографического происхождения. Автор использует данные о доступности учреждений высшего образования в нескольких регионах страны - Ульяновской, Свердловской, Кемеровской областях, Приморском крае и республике Татарстан. Это поднимает исследование на уровень кроссрегионального и делает выводы значимыми для развития социологии образования.

Ключевые слова: доступность высшего образования, социальные практики, кроссрегиональное исследование.

Abstract. This article deals with the accessibility of higher education in objective and subjective indices. Complex approach to the statistics analysis, the results of the sociological survey of students and their parents allowed to differentiate various kinds of accessibility and to range the factors of institutional, economic and sociodemographic origin. The author applies the data on higher education accessibility n several regions of the country: Ulyanovsk, Sverdlovsk and Kemerov regions, Primorsky Krai and the Republic of Tatarstan. This raises the investigation to a crossregional level and makes the conclusions significant for the development of sociology of education.

Keywords: accessibility of higher education, social practical, crossregional investigation.

Изменение российского общества на пути преодоления советской социально-экономической, политической, социокультурной моделей в их различных проявлениях, как на социетальном уровне, так и на уровне регионов, затрагивает все сферы социальной жизни. В этих условиях все более определенно проявляется проблемная ситуация, связанная с современным состоянием и перспективами развития высшего профессионального образования. Суть ситуации состоит в том, что консерватизм, присущий социальному институту образования и выражающийся в его функционировании, вступает в противоречие с динамично изменяющейся социальной средой: развивающимся рынком труда, появлением новых профессий, желанием широких групп населения получить гарантии своего благополучия через высшее профессиональное образование.

В связи с изменением социальных условий заметно возрастает значение качества и доступности высшего образования как важнейших факторов экономического и социального прогресса регионов, развития творческого потен-

циала представителей разных социальных групп. Перед социологической наукой стоит важная задача - с одной стороны, анализ путей повышения доступности образования, с другой, выявление социальных последствий этого процесса, взаимовлияния доступности и качества высшего образования, их связи с решением актуальных социальных проблем.

В последнее десятилетие российские социологи активно изучают трансформационные процессы в высшей школе. Значителен вклад в обобщение опыта преобразования вузов в условиях рыночной экономики работ Е. Н. Жильцова, Ф. Г. Зиятдиновой, И. М. Ильинского, М. А. Лукашенко, А. П. Панкрухина, В. В. Чекмарева, В. Д. Шадрикова. Институциональные черты системы высшего образования в контексте ее результативности представлены в исследованиях Д. Л. Константиновского, В. Я. Нечаева, Л. Я. Ру-биной, М. Н. Руткевич, В. Г. Харчевой. Уделялось внимание и вопросам доступности высшего образования: Т. А. Глебова изучила проблему доступности высшего образования для выпускников городских и сельских школ; Т. А. Михайлова провела сравнительный анализ доступности образования в России и странах Европы; В. А. Иванова и Г. М. Мкртчан исследовали стратификационные процессы в сфере российского образования, вопросы неравенства в получении высшего образования.

Вместе с тем в перечисленных работах доступность высшего образования и стратификация в этой сфере рассматриваются преимущественно через призму экономических критериев. Экономическая доступность высшего образования во многих регионах России уже привела к необратимым последствиям: массовость высшей школы резко снизила качество предоставляемых в ней услуг и получаемого образования. Другая сторона экономической доступности - замещение в сознании потребителей процесса освоения знаний процессом оплаты образовательных услуг («заплатил - диплом в кармане»). Проблемы взаимовлияния качества и доступности образования изучены слабо, особенно в таких проявлениях доступности высшего образования, как институциональная, информационная, социально-демографическая.

Доступность высшего образования рассматривается нами как возможность выбора представителями различных социальных групп высшего учебного заведения, зачисления и успешного обучения в нем. Высшее образование - явление, имеющее комплексную природу: 1) социальный институт, в котором сложная система форм и организаций довузовской подготовки, поступления и получения образования; 2) особый вид деятельности, предполагающий специальные социальные практики для достижения успеха; 3) ценность для социальных групп и общества, присутствие которой накладывает отпечаток на социальные практики и их последствия. Такое восприятие образования требует в ходе его изучения применения разных подходов - институционального, деятельностного, социокультурного.

Среди факторов, оказывающих влияние на доступность высшего образования (как на этапе поступления, так и на этапе обучения), следует выделить - институциональный, информационный, экономический, социальнодемографический. Факторы понимаются нами как условия и причины, характеризующие возможности получения высшего образования; на этом основании аналогично мы назвали и виды доступности, в рамках которых складываются практики поступления в высшее учебное заведение, адаптации в нем, завершения обучения.

Статья основана на результатах кроссрегионального исследования «Региональные проблемы доступности высшего образования [1]. В выборку вошли Ульяновская, Свердловская, Кемеровская области, Приморский край и республика Татарстан. В качестве эмпирического объекта выбраны 2500 студентов первого курса всех типов учебных заведений и профилей специальности. Результаты указанного исследования были дополнены итогами авторского опроса «Социальные практики родителей при поступлении детей в вуз» (февраль-март, 2009); выборка базовая региональная - 1300 семей из всех районов Ульяновской области и областного центра.

Процесс доступности высшего профессионального образования связан с дифференциацией возможностей различных социальных групп в решении следующих вопросов: 1) выбор профессии и учебного заведения на основе развитой сети форм и организаций, преодоление институциональной недоступности нужных специальностей; 2) подготовка к поступлению в вуз, преодоление информационной недоступности нужных сведений, барьера между школьными знаниями и требованиями вступительных экзаменов (ЕГЭ); 3) осознание правильности сделанного выбора, преодоление проблем адаптации в вузе.

В условиях реформирования российского общества сформировалась тенденция регионализации высшего профессионального образования. Это связано с влиянием особенностей регионального развития на формирование соответствующей сети профессиональных образовательных учреждений разного уровня. Демографические и социально-экономические характеристики обследованных регионов разнообразны. Наибольшая численность населения -в Свердловской области (более 4 млн человек), за ней следуют республика Татарстан, Кемеровская область, Приморский край, Ульяновская область (от 3,7 до 1,3 млн человек). При этом, в каждом регионе доля городского населения преобладает: от 64 % в Ульяновской области до 85 % в Кемеровской, что говорит о большой наполняемости городов каждого региона.

Число самостоятельных вузов в обследуемых территориях различно; оно варьируется от 10 в Ульяновской области до 35 в республике Татарстан. Общей тенденцией для обследованных регионов и всей России в целом является рост числа студентов в последние годы. За период трансформации общества и реформирования высшего образования во всех территориях вырос такой показатель, как число студентов на 10 тыс. населения, а общее число студентов в обследованных регионах увеличилось в 2,3 раза [2]. Этот показатель, при снижении общей численности населения, подтверждает усиление спроса на высшее образование и тенденцию превращения его в массовое.

Сравнительный анализ статистических данных свидетельствует: самое большое число студентов на 10 тыс. населения зафиксировано в Татарстане; несмотря на меньшее число самостоятельных вузов в Приморском крае и Ульяновской области, число студентов в этих регионах укладывается в среднестатистические тенденции по России. В Приморском крае результат достигается за счет развитой сети филиалов и представительств вузов других регионов, в Ульяновской области - благодаря системе дистанционного образования, созданной при государственных высших учебных заведениях. Самое большое число негосударственных вузов - в Свердловской области, но это не способствует стремительному росту численности студентов.

Развитие института высшего образования в регионах России путем увеличения числа собственных учреждений (государственных и коммерческих), открытия филиалов и представительств, создание дистанционных и виртуальных каналов получения образования способствовало повышению доступности высшего профессионального образования, что подтверждается ростом числа студентов как абсолютного, так и в пересчете на каждые 10 тыс. населения. Однако не все формы и учреждения популярны среди населения: увеличение числа студентов и популярности высшего образования чаще связано с государственными вузами, их филиалами и формами дистанционного обучения.

Институциональная доступность выросла за счет массовых форм высшего образования. Но опрос родителей, имеющих детей в 10-11 классах, показал, что растет спрос на получение качественного образования: если в 2006 г. на высокое качество образования ориентировались около половины семей, то в 2009 г. - две трети (68 %).

Что понимают потребители под качественным образованием? Родители сегодняшних абитуриентов, отвечая на этот вопрос, в первую очередь отмечают: «образование, которое позволит легко найти работу» (75 %); во-вторых, «гарантирующее материальное благополучие в будущем» (62 %); в-третьих, «образование, обеспечивающее высокий статус в обществе» (51 %). Очевидно, качественное высшее образование родители и дети связывают с профессиями, дающими уверенность в завтрашнем дне - материальную и социальную. Только треть семей к этому добавляет: «образование, развивающее все внутренние ресурсы ребенка» - характеристику, в которой содержится истинная суть высшего образования.

На престижные специальности, факультеты сохраняются и растут конкурсы: в обследованных регионах от 5,5 до 10 человек на место. Самыми востребованными остаются специальности экономического, юридического, информационно-технологического профилей. Убедительным аргументом в пользу увеличения спроса на специальности технического профиля является поступательное развитие сектора реальной экономики в регионе.

Рыночные отношения уже давно вошли в систему высшего образования России, что выражается в росте удельного веса платных услуг. В регионах, где проводилось исследование, доля контрактников, поступивших на 1-й курс дневного отделения, составляет от 46 до 53 % от общего числа студентов. Доля «платного образования» увеличивается за счет коммерческих (негосударственных) вузов. Негосударственные вузы в исследуемых регионах (за исключением Приморского края) устанавливают более низкие цены на свои образовательные услуги по сравнению с государственными учебными заведениями, что способствует привлечению абитуриентов.

Кроссрегиональное исследование показало, что в обследованных регионах среднемесячный душевой доход выше среднемесячной стоимости обучения в целом в два раза. Наиболее благоприятное соотношение доходов населения и стоимости образовательных услуг в вузах сложилось в Татарстане (доходы выше стоимости обучения в вузах в четыре раза), в Кемеровской области за счет большого числа бюджетных мест в государственных вузах также поддерживается экономическая доступность (доходы выше средней стоимости обучения в 3,2 раза). Наибольшую нагрузку в этом плане испытывают жители Приморского края (среднемесячные доходы выше среднемесячной стоимости платного высшего образования только в 1,7 раза).

Оплата услуг высшего образования не представляется непреодолимой финансовой проблемой для среднедоходных и состоятельных групп населения. Но если в регионе численность этих групп незначительна, то экономическая доступность высшего образования падает. К тому же результаты опроса родителей показывают, что и многие обеспеченные семьи не отказываются от планов поступить в вуз на бюджетные места.

Основная часть опрошенных студентов во всех регионах стала учиться на платной основе, потому что не прошла по конкурсу на бюджетное место; не пытались поступать на бюджетные места от 22 до 34 % из-за недостаточного уровня знаний и высокого конкурса.

Самая низкая экономическая доступность высшего образования наблюдается у жителей сел и деревень: 67 % сельских семей совсем не располагают возможностью оплатить обучение ребенка, их денег едва хватает на проживание по месту учебы. Большинство этих семей принадлежат к низкодоходным группам. Из обследованных регионов самая большая доля сельских жителей находится в Ульяновской области; их материальные возможности недостаточны уже на этапе подготовки к поступлению в вуз. Решение проблемы хорошей подготовки к вступительным экзаменам (сейчас ЕГЭ), преодоления разрыва между реальными школьными знаниями и уровнем испытаний требует материальных вложений в различные формы - курсы, репетиторство, факультативы.

В ходе опроса студентов 1-го курса был задан вопрос «Сколько потратили их родители на различные формы подготовки к поступлению в вуз?». Разброс мнений значителен, но очевидно следующее: в крупном городе затраты на подготовку сосредоточены в интервале от 20 до 30 тыс. руб. и более, а в сельской местности - от 3 до 15 тыс. руб. И это не потому, что сельским абитуриентам не нужна дополнительная подготовка, а потому что негде готовиться или нет средств.

Сельские ученики в планах послешкольной жизни реже ориентируются на вуз: если в крупном городе хотят поступить в вуз 75 % выпускников школ, в малых городах - более 60 %, то в селах и деревнях - 40-42 %. Процент сельских абитуриентов, нацеленных на поступление в вуз, снижается по мере удаленности населенного пункта от областного центра. Эта тенденция была обнаружена в исследованиях 90-х - начала 2000-х гг. [3] и вновь подтверждена в нашем кроссрегиональном исследовании.

Данный факт свидетельствует об отсутствии значительных изменений в уровне жизни и социокультурной инфраструктуре российских сел. Неравный доступ к образованию порождает у сельских выпускников школ психологические комплексы: 42 % сельских учеников не уверены в себе, почти 60 % признаются в боязни за свое будущее.

Такой ситуации способствует и более слабая информированность сельских учащихся о мире профессий и возможностях поступления в вуз.

Важное значение в доступности высшего образования имеет информированность населения, которая порождает осмысленные действия. Социальные практики, построенные на основе высокой осведомленности, завершаются более высоким эффектом.

Уровень информированности абитуриентов и их семей о мире профессий, критериях выбора вуза, содержании образовательных программ достаточно дифференцирован. Более высокая осведомленность - о требованиях к

вступительным экзаменам и перечне специальностей по выбранному профилю (65-70 % студентов владели такой информацией на момент поступления); на среднем уровне - осведомленность о всех высших учебных заведениях в регионе и за его пределами в рамках выбранного профиля, особенностях поступления туда (53-56 %); низкая информированность - о ситуации на рынке труда и перспективах трудоустройства по выбранной специальности (32-35 %); и совсем, можно сказать, нулевую осведомленность демонстрируют потребители о содержании образовательных программ (чему предстоит учиться - в общих чертах знают 5-7 %). А ведь именно образовательные программы являются предметом продажи, когда студент получает высшее образование на коммерческой основе (выходит, большинство «покупают кота в мешке»).

Информацию, необходимую для поступления в вуз, студенты получали прежде всего по личным каналам - от родителей, родственников, знакомых (около 60 % респондентов). На втором месте по распространенности стоят специальные издания (справочники, буклеты). В наименьшей степени использовались региональные средства массовой информации - газеты, радио, телевидение. Из источников информации, относящихся к высшим учебным заведениям, более популярны вузовские интернет-сайты, специальные мероприятия и издания (справочники). Но в целом на источники данной группы указали не более 40 % опрошенных.

Несмотря на то, что специальными источниками студенты пользовались несколько реже, чем личными каналами, наиболее полная информация, по их мнению, содержалась именно здесь. Во всех обследованных регионах эта информация в два раза чаще упоминалась как более объективная.

Следует отметить: полученные результаты укладываются в общероссийские тенденции развития коммуникаций молодежи - основными источниками получения информации в разных сферах для молодых людей являются лидеры мнений, межличностные форумы и Интернет.

Еще три года назад Интернетом как источником информации пользовались лишь 17 % абитуриентов. Сегодня это признанный канал получения нужных сведений о высшем образовании вообще и о конкретном вузе в частности. Однако доступность каналов, которым более всего доверяют абитуриенты, не везде одинакова. Чем дальше от регионального центра проживают будущие потребители услуг высшего образования, тем меньше у них возможностей получить специальные издания, попасть на мероприятия в вуз, воспользоваться Интернетом. Информационная доступность высшего образования резко снижается в сельской местности и в регионах, занимающих более протяженную территорию. Видимо, по этой причине относительно высокая информационная доступность, по результатам нашего кроссрегионально-го исследования, признана в Ульяновской области более компактной, по сравнению с другими регионами.

Основные различия в социальных практиках населения при выборе вуза для детей и решении проблемы доступности высшего образования кроются в информационной деятельности. Опрос родителей во всех типах поселений показал: если сбором общей необходимой информации занимаются в среднем две трети семей (65-68 %), то соотносят эту информацию с личностными качествами ребенка, выясняют уровень и характер его способностей через специальное тестирование - менее десятой части семей (5-8 %). Один из самых

главных выборов жизни - выбор профессии и будущей карьеры детей - подавляющим большинством родителей делается «приблизительно», «на глазок». Отличаются в лучшую сторону семьи, где оба родителя имеют высшее образование, заняты интеллектуальным трудом или имеют статус руководителя.

Используя деятельностный и социокультурный подходы, мы выделили типы социальных практик при поступлении детей в вуз, которые имеют прикладное значение и основываются на ценностном отношении семей к образованию вообще, коммуникативной активности в сфере высшего образования.

Активный тип (14 % от общего числа семей абитуриентов) - самый инициативный и перспективный, близок к идеальному типу. Родители имеют высшее или среднее специальное образование. По уровню жизни эти семьи относятся к средним или состоятельным. Активность проявляют в поиске информации об учебных заведениях, специальностях по выбранному профилю, перспективах трудоустройства. Они используют все доступные формы дополнительной подготовки. Готовы оплачивать образование детей.

Консервативный тип (16 %). Характерно стремление развить имеющийся потенциал ребенка доступными способами, но эти семьи не готовы к большим затратам, чаще выбирают бюджетную форму обучения. Им свойственно учитывать при выборе специальности успеваемость и интеллектуальный потенциал ребенка, однако их инвестиции зачастую исчерпываются оплатой дополнительных курсов при подготовке. Образование родителей этого типа - от общего среднего до высшего профессионального.

Спонтанный тип (25 %). Тип родителей, для которых достаточно определиться с вузом и профилем специальности. Часто это престижное учебное заведение и специальность. Они не заняты поиском дополнительной информации, их мало интересует соответствие способностей ребенка выбранной профессии. Полученное образование должно стать гарантией высокого статуса в обществе, о развитии внутренних ресурсов ребенка задумываются реже. Они начинают заранее откладывать деньги на образование детей после школы. Однако инвестиции в образование детей слабо продуманы.

Проблемный тип (15 %). Сюда относятся родители, которые хотят, чтобы статус их детей стал значительно выше, чем их собственный, но предпосылок к этому имеют мало. Оплатить образование они не в состоянии, так как относятся к бедным или малообеспеченным семьям. Надеются на способности ребенка, который хорошо учится в школе и имеет большое желание получить высшее образование. Им доступны дополнительные занятия в своей школе или бюджетные курсы при вузе. Проблема - в рассогласовании высоких претензий и недостаточных ресурсах (в том числе информационных).

Сомневающийся тип (30 %). Эти семьи определились с тем, что их ребенку обязательно необходимо высшее образование. Отвечая на вопрос о том, что оно даст ему в будущем, готовы выбрать практически все: и «гарантия материального благополучия», и «высокий статус в обществе», и «возможность легко найти работу», и «открыть свое дело». Конкретные предпочтения с вузом и специальностью не сформировались, поиском дополнительной информации не обременены. Образование этих родителей не выше среднего профессионального. При необходимости они могут оплатить учебу ребенка. Поиски на рынке образовательных услуг чего-то подходящего в последний период завершения учебы ребенка в школе - типичная модель поведения этого типа.

В развитых постиндустриальных обществах реализация образовательной потребности рассматривается не только как попытка улучшить социальный статус субъекта, но и как попытка улучшения общества посредством расширения социальных связей и изменения качества человеческого потенциала. Эта сложная трансформация есть процесс перехода личности из образовательно-статусной потребности в потребность к социальному творчеству как способности осознать себя и действовать с позиции целостного восприятия себя и общества [4]. Это та цель, к которой стремится институт образования.

Результаты кроссрегионального исследования доступности высшего образования в России позволили сделать следующие выводы.

1. Доступность высшего образования в общероссийском и региональном масштабах есть взаимодействие факторов разного происхождения - институционального (состояние института высшего образования), социальноэкономического, информационного, социально-демографического - с целями и ценностями образования, которые ставит перед собой население регионов и российское общество в целом. Точками пересечения институциональных и индивидуально-групповых интересов должны стать формы доступного обращения к высшему образованию как к постоянному процессу совершенствования себя - профессионала и личности.

2. Социальные практики большей части семей в сфере выбора и получения высшего образования еще далеки от потребностей общества. При поступлении детей в вуз решающую роль играют финансовые инвестиции, то, насколько семья может оплатить дополнительные формы подготовки в вуз и обучать на внебюджетной основе. Уделять свободное время детям, общению с ними родители готовы реже; еще реже родители заботятся о собственном образовательном потенциале и его развитии, а значит, в ближайшем окружении современных выпускников школ не так часто присутствует истинная ценность образования, реально воплощенная в повседневную жизнь.

3. Различия в понимании доступности высшего образования для разных социальных групп велики: одни готовят себя к получению качественного образования (они в меньшинстве), другие готовы получить любое высшее образование в надежде на дальнейшие перспективы и повороты судьбы. Для регионов и общества в целом такие практики ведут к неэффективным затратам в сфере высшего образования, снижению его качества и результативности социализации новых поколений.

4. Сравнение систем высшего образования в регионах России, расположенных в разных федеральных округах и имеющих различный социальноэкономический потенциал, позволило нам построить рейтинг общих показателей, действующих во всех территориях и влияющих на доступность высшего профессионального образования в широком понимании, - не только поступление, но и успешное освоение программ, получение качественного образования. В порядке убывания: 1) соотношение среднедушевого дохода и средней стоимости услуг высшего образования в регионе; 2) уровень образования родителей абитуриентов (студентов), характер их трудовой деятельности; 3) тип населенного пункта, где проживает родительская семья; 4) успеваемость детей в школе; 5) совокупный индекс информированности родителей и абитуриентов (студентов) по вопросам выбора, получения профессии и дальнейшей карьеры; 6) развитость в регионе форм и учреждений высшего образования.

Список литературы

1. Клюев, А. К. Мониторинг региональных проблем доступности высшего образования / А. К. Клюев, Е. Л. Могильчак, О. В. Шиняева [и др.]. - Екатеринбург : Изд-во Урал. ун-та, 2007.

2. Данные региональных управлений статистики за период 2000-2007 гг.

3. Вознесенская, Е. Д. Доступность образования как социальная проблема / Е. Д. Вознесенская // Доступность высшего образования в России. - М. : Независимый институт социальной политики, 2004.

4. Осипов, А. М. Образование в концепции жизненных сил человека и общества / А. М. Осипов // Социология образования: очерки теории. - Ростов н/Д : Феникс, 2006.

Плохова Ирина Анатольевна Plokhova Irina Anatolyevna

аспирант, Ульяновский государственный Post graduate student,

технический университет Ulyanovsk State Technical University

E-mail: pir1970@mail.ru

УДК 316:378.3 Плохов, И. А.

Доступность высшего образования и ее социальные последствия /

И. А. Плохова // Известия высших учебных заведений. Поволжский регион. Общественные науки. - 2009. - № 3 (11). - С. 32-40.