Антикризисное управление в финансовой сфере Англии в конце XVII века: Ньютон, Лаундес, Сомерс, Локк и Монтегю

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ

УДК: 330.8+336.02 DOI: 10.24411/2071-6435-2018-10030

Антикризисное управление в финансовой сфере Англии в конце XVII века: Ньютон, Лаундес, Сомерс, Локк и Монтегю

В статье анализируется проведение антикризисных мер в рамках финансовой реформы 1696—1699 годов в Англии. Исследованы различные точки зрения, выдвинутые относительно стратегии проведения реформы.

Одна из них была сформулирована Уильямом Лаундесом, первым секретарем Казначейства. Согласно ей, серебро и золото в монетах не являются эквивалентом серебра и золота в слитках, их рыночную стоимость правительство не в состоянии полностью контролировать, поэтому должно так изменить номинал денег, чтобы привести номинальную стоимость в полное соответствие с рыночной.

Другая стратегия была сформулирована философом Джоном Локком. В рамках данного подхода биметаллизм был невозможен. Номинальная, или минимальная установленная государством, ценность золотых монет должна быть преднамеренно сделана ниже рыночной стоимости металла, при этом государство должно разрешить торговлю золотыми монетами в качестве товара по таким ценам, которые будут присвоены свободным рынком. Проведение серебряной перечеканки, по Локку, должно было основываться на либеральных понятиях морали и веры в порядочность людей.

Исаак Ньютон разработал третью стратегию финансовой реформы, которая после многочисленных дебатов «кружка четырех» и окончательного одобрения со стороны канцлера Казначейства Монтегю и лорда-канцлера Сомерса была реализована на практике. Ньютоновский проект реформы был свободен от наивного рационализма Локка и технократизма Лаундеса. В истории полит-экономических учений и истории валюты подход Ньютона может считаться примером быстрого и крайне успешного антикризисного управления финансами.

Ключевые слова: Ньютон, Монетный двор, Банк Англии, Англия, Казначейство, фунт стерлингов, теория валюты, политэкономия, золотой стандарт, серебряный стандарт, биметаллический стандарт, Чарльз Монтегю, Джон Сомерс, Уильям Лаундес, Джон Локк, Великая перечеканка, металлические деньги, монеты

Though different, heretofore, have been our parts, The common danger reconciles our hearts.

Charles Montagu, Earl Halifax1.

К. С. Шаров

Хотя до дня сего путями шли мы разными,

Угроза общая сердца нам примирила.

Чарльз Монтегю, граф Галифакс (англ.). Перевод автора.

© К. С. Шаров, 2018

С начала работы в Монетном дворе в 1696 году Исаак Ньютон быстро взял под пристальный контроль проведение Великой перечеканки. Ряд авторов склонны умалять вклад Ньютона в антикризисное управление финансами Англии в конце XVII века [19], а некоторые даже называют перечеканку полным провалом и фиаско правительства [23, с. 229]. В данной статье автор предпринимает попытку разобраться в ситуации и ответить на вопрос, как реально проходила финансовая реформа и какие конкретные меры антикризисного менеджмента были приняты, чтобы правильно судить о роли в реформе великого ученого, а не просто беспочвенно отвергать документальные свидетельства его серьезного вклада.

Можно согласиться, что принципы и некоторые детали перечеканки были суммированы в акте Парламента, принятом 21 января 1696 года [2, с. 236], еще до назначения Ньютона. Однако авторы, низводящие роль Ньютона в реформе до незначительного уровня, обычно забывают упомянуть, что первый секретарь Казначейства Уильям Лаундес несколько раз приезжал к Ньютону в Кембридж и советовался с ним относительно стратегии финансовой реформы [3, с. 207]. Чарльз Монтегю спрашивал у Ньютона совета за несколько лет до назначения [3, с. 206], а Локк и Ньютон вели постоянную дискуссию о финансах на протяжении, по меньшей мере, пяти лет до прибытия Ньютона в Лондон [9, с. 149]. К тому же в настоящее время в Национальном архиве в Кью (Ричмонд, Англия), хранится несколько тысяч документов и писем Ньютона, относящихся к его работе в рамках финансовой реформы конца XVII века [12], что документально подтверждает его глубокую вовлеченность в проблему.

Серебряные монеты, используемые в обращении в 1696 года, были, в основном, таковы: 5 шиллингов (крона), 2 шиллинга 6 пенсов (полукрона), 1 шиллинг и шестипенсовик (И шиллинга). Причем монеты в 1 шиллинг были наиболее многочисленными. Гроты (4ё) и полугроты (2ё), а также половинные шестипенсовики (3ё), введенные в свое время еще при короле Эдварде VI, равно как и древний серебряный пенни Ы, были дороги для Монетного двора в смысле себестоимости чеканки. Они чеканились в объеме не более 1,5% от общего количества серебряных денег, но служили, по словам Ньютона, «для немногих целей, помимо любопытства и детских игр» [22, с. 278].

На практике сложилась очень неудобная ситуация, при которой размен ниже шести пенсов обеспечивался только полупенсовиками и фартингами, когда-то медными, а к концу XVII века — оловянными. В работе, посвященной Ньютону как финансовому чиновнику, автор показал, что именно этот выдающийся ученый в 1693 году, еще в бытность профессором математики в Кембридже, подсказал официальным лицам, что оловянные монеты нужно изъять из обращения и прекратить их выпуск, поскольку олово как металл для чеканки было выбрано абсолютно неправильно: оно было слишком мягким и пластичным, и отчеканенные изображения феноменально быстро портились и стирались, поэтому оловянные полупенсовики в народе использовали на припой и лужение кастрюль чаще, чем для расчетов [1]. Для исправления данной ситуации Ньютон согласился на компромиссное решение проблемы — чеканку медных денег, при которой болванки

отливались частными лицами, привозились на Монетный двор, и там уже шла штамповка изображений [1].

Ситуация с золотыми деньгами была принципиально другой, чем с серебряными иди медными. Если с серебром надо было предпринимать срочные меры по перечеканке, то золото перечеканивать было не нужно. Никто не портил золотые монеты по той причине, что самые высокие цены на золото были у Монетного двора, выше, чем в среднем по Англии, Шотландии и Ирландии; а цена золота на континенте была существенно ниже, чем на товарных рынках Британских островов [6, с. 188 и сл.]. Обрезать золотые монеты было просто невыгодно — все равно никто не купил бы золотые обрезы по цене Монетного двора или выше. Монетный двор у фальшивомонетчиков бы ничего не принял, а помимо него никто не давал за золото таких сумм, которые покрыли бы все издержки потенциальной порчи монет.

Обращение золотых денег состояло из соверенов (монет в 20 шиллингов, то есть по номиналу в 1 фунт стерлингов), введенных в 1489 году королем Генрихом VII, а также монет в 5 фунтов, 2 фунта и 10 шиллингов (И фунта) [7, с. 317]. С конца XV века золотые монеты постоянно уменьшались в весе, однако стоили столько же, поскольку цена золота в Англии неуклонно росла. Во времена Ньютона большая часть золотых монет циркулировала в виде так называемых гиней, это название происходит от названия страны Гвинея, в которой в те годы преимущественно добывали золото. Эти монеты-гинеи, даже после последней девальвации 1663 года, шли с премией к номиналу. Основная часть золотых монет в обращении к концу XVII века была достаточно современной, однако имелась некоторая доля старых и более тяжелых монет времен Эдварда VI, которые служили уже не средством финансовых расчетов, а товаром, поскольку их рыночная цена могла превосходить номинал в 2 раза или даже больше [7, с. 318].

Ньютон, проанализировав ситуацию в финансах, понял, что с серебряными деньгами она все ухудшалась, да и с золотом, по сути, была нестабильной. Золото получали экспортеры, а серебро, в основном, шло для оплаты импорта товаров в страну. Из-за этого, а также повальной коррупции, серебро утекало из страны с огромной скоростью, несмотря на все таможенные меры, а золото, наоборот, стекалось в Монетный двор и помещалось в казнохранилища Тауэра (в те годы Монетный двор еще располагался в здании Лондонского Тауэра). Экспортеры, получив международные расчеты золотом, не стремились использовать его для расчетов внутри страны. Они открыто или через посредников сбывали его на товарных рынках, создавая дополнительную прибыль, — ведь гинеи шли на товарном рынке по цене выше номинала, а потом золото в гинеях или переплавленных слитках заканчивало свой оборот в вотчине Ньютона, который, как раджа из известной индийской сказки, просто не знал, как выжить под все новыми и новыми тоннами прибывающего золота.

Ньютон уже в течение своего первого года работы в качестве финансового чиновника попытался исправить ситуацию, сбивая цену на золото на сырьевом рынке, уменьшая уровень чеканки золотых монет и разрабатывая теоретические

основы концепции биметаллического стандарта, а также продумывая золотой стандарт и дальнейшую девальвацию золотых гиней [13, с. 110; 24, т. 4, с. 228].

Хотя его исходные меры не привели сразу к увеличению циркуляции золота в качестве средства расчетов внутри страны, он, тем не менее, разработал концептуальную базу и смог более успешно реализовать свои планы уже в 10-х годах. XVIII века. Главное, Ньютон понял, что концепция биметаллического стандарта существовала только в теории, но на практике она совершенно не работала [24, т. 4, с. 276]. Золото в рамках текущей финансовой парадигмы невозможно было полностью изъять с сырьевых рынков и сделать только платежным средством, нужно было менять базовые принципы всей финансовой системы.

Уильям Лаундес, бессменный первый секретарь Казначейства с 1695 по 1724 годы, на плечах которого лежала почти вся техническая реализация планов Казначейства, положил Ньютону на стол отчет, который привел того в легкий шок: в документе отмечалось, что не более одной из двухсот серебряных монет в обращении было выпущено после 1662 года [14, с. 333]. Война с Францией все продолжалась, и проводить серебряную перечеканку в ситуации военного времени было опасно. Положение могло бы спасти увеличение циркуляции золотых денег, однако на волне опасений и страхов гинея, которая в ноябре 1694 года стоила 20 шиллингов, подскочила до неопределенного уровня в 30—40 шиллингов к моменту назначения Ньютона. Люди бросились скупать золото на товарном рынке как средство сбережения денег, своим ажиотажем толкая цену золота еще выше.

Относительно линии финансовой реформы существовали значительные разногласия. Одна сторона была частично представлена Лаундесом, который провел первоначальный анализ финансового состоянии Англии. Результатом стал «Отчет, содержащий очерк о внесении исправлений в ситуацию с серебряными монетами» [21, с. 24]. После изучения документации Монетного двора Лаундес отметил, что со времен Эдварда III вес серебряных монет неоднократно уменьшался; сокращение продолжалось и в их время; во времена Генриха VIII и Эдварда VI было понижено качество серебра (уменьшилась проба). Для перечеканки потребуется перевыпуск серебряных монет с полным весом, что, как подчеркнул Лаундес в своем докладе, будет затратным мероприятием, а дополнительных расходов государства на перечеканку, по мнению Лаундеса, нужно избегать во время войны. Более того, он ожидал падения цены серебряных слитков на товарных рынках. Главные его выводы заключались в том, что вся сильно изношенная и испорченная серебряная монета должна быть обменена по номиналу на выпущенную вновь, причем расходы должно полностью понести Казначейство, либо они должны быть справедливо распределены между Казначейством и последним держателем денег.

Лаундес предложил сложную стратегию перевыпуска [13, с. 112].

1. Новые монеты должны быть старого веса, но номинальная стоимость каждой должна быть увеличена на 25%, что давало бы серию от Шй до 683ё.

2. Для удобства ежедневных расчетов также должен был быть выпущен шиллинг старой ценности (18), но уменьшенного веса — примерно такого, который был бы среднестатистической величиной в обращении

после всех отсечек, откусов, спилов, обстриганий и обгрызаний монет.

3. Для существующих серебряных шестипенсовиков, которые не потеряли более 7% в весе, должен был быть перечеканен номинал, аналогичным образом увеличенный на 25%.

4. Тройский фунт серебра должен после реформы делиться на 77 шиллингов. Надо заметить, что на момент обсуждения доклада Лаундеса тройский фунт серебра чеканился на 62 шиллинга, однако на полуподпольных товарных рынках внутри королевства обменивался по 68—72 шиллинга, а в Париже и Амстердаме шел по 77 шиллингов.

5. В то же время, как предлагал Лаундес, получатель любого платежа в будущем приобретет больше металлического серебра по массе, чем получил бы старой испорченной монетой.

6. Внутренняя функция денег должна быть особо выделена и признана более важной, чем функция денег в международных расчетах.

7. Расширенные значения номиналов при реформе могут быть сокращены впоследствии, когда ситуация с валютой стабилизируется

Мера Лаундеса должна была истребить арбитраж серебра — вывоз его из Англии с целью продажи на континентальных рынках. Подпольщики всех мастей из всех волостей до реформы, таким образом, «наваривали» на тройском фунте серебра от 5 до 9 шиллингов. Если учесть, что средняя себестоимость подпольного вывоза серебра на континент составляла чуть меньше 3 шиллингов за фунт (это была плата капитанам, извозчикам, грузчикам, а также взятки таможенникам), даже принимая издержки равными 3 шиллингам за тройский фунт, нетрудно посчитать, что вывоз тонны серебра (обычный загруз контрабандистского шлюпа) давал теневым баронам контрабанды от 268 до 804 фунтов стерлингов дохода, то есть в современных ценах от 93 800 до 281 400 фунтов стерлингов. Дело разорения Англии было прибыльным занятием.

Схема Лаундеса была, по сути, направлена на уменьшение количества серебра в новых монетах в соответствии с текущим status quo. Лаундес подчеркивал, что неправильно рассматривать деньги как синоним слитков (это предлагал сделать Джон Локк), и эффект от финансовой реформы, который в первое время, конечно, ударит по арендодателям и кредиторам, будет с течением времени и мерой стабилизации кредитных отношений внутри страны. Сторонник лаундесовской точки зрения финансист Темпл написал: «Нет ничего более очевидного, чем то, что такое изменение не может иметь никакого серьезного негативного эффекта внутри страны, а только скажется на обмене и торговле за рубежом; для доказательства этого я обращусь к исторической части книги мистера Лаундеса, касающейся частого изменения стандарта по массе, пробе и номинации» [11, с. 340].

Лаундес и его сторонники считали, что если номинальная стоимость новых монет и ценность слитков не будут приведены в соответствие, новые монеты немедленно исчезнут. Повторится та же всем до боли надоевшая ситуация, когда заново отчеканенные монеты нового качества будут бойкотироваться населением, переплавляться в слитки и вывозиться из страны туда, где их будет выгодно

продать. Главная концептуальная идея Лаундеса: серебро и золото в монетах — вовсе не то же самое, что серебро и золото в слитках, и, поскольку правительство не в состоянии полностью контролировать рыночную стоимость слитков, оно должно так изменить номинал денег, чтобы привести номинальную стоимость в полное соответствие с рыночной.

Философ Джон Локк, принявший активное участие в финансовой реформе, был совершенно другого мнения; он заявил, что трактат Лаундеса сам вынес себе приговор [4, с. 82]. В 1691 году, когда государством было предложено 5-процентное снижение веса серебряных монет, Локк опубликовал финансовый трактат «Некоторые соображения о последствиях снижения интереса и повышения стоимости денег в письме, адресованном члену парламента», а в 1695 году после долгих обсуждений с Ньютоном и Сомерсом он опубликовал «Краткие наблюдения о поощрении чеканки серебряных денег в Англии». Но основные свои мысли он выразил в статье под длинным названием: «Дальнейшие соображения относительно повышения стоимости денег, в которых частично проанализированы аргументы мистера Лаундеса, которые он отразил в своем последнем "Отчете, содержащем очерк о внесении исправлений в ситуацию с серебряными монетами"» [4, с. 83].

В этих работах Локк сформулировал следующие взгляды. Деньги в цивилизованном и торговом мире — это серебро, металл, измеряемый количеством. Не имеет значения, отчеканено ли серебро или нет, за исключением того, что часть легковесных монет на практике может циркулировать внутри страны с ценой, выше своей истинной стоимости, если их можно легко обменять на полновесные монеты, и за исключением того, что в Англии с текущим балансом торговли и с вывозом денег за рубеж, запрещенным по закону, полновесная серебряная монета не только всегда будет стоить меньше, чем серебро в слитках, но и меньше, чем почерневшее столовое серебро. В качестве частичной компенсации Казначейству при перечеканке должен быть взыскан небольшой сеньораж (отчисление в казну), полупенни за тройскую унцию.

По Локку, покупательная способность денег зависит от соотношения их количества и количества приобретаемых предметов. Если в стране слишком мало серебра, дефект может быть устранен только путем государственного контроля торговли, а изъятие дефектных серебряных монет Монетным двором для перечеканки — это просто трата труда и большого количества денег. Изменение количества серебра, соответствующего данной деноминации, по Локку, является лишь воображаемым, нереальным и неэффективным, за исключением лишь того, что оно коснется торговых контрактов, уже заключенных на момент начала перечеканки. Такое понижение реального количества серебра в обращении (по массе, а не по номиналу) губительно отразится на кредиторах и арендодателях, которые получат меньше серебра, но одновременно не принесет пользы должникам и арендаторам, которые будут платить больше.

Следующий радикальный тезис Локка состоит в том, что биметаллизм невозможен. Номинальная, или минимальная установленная государством, ценность золотых монет должна быть преднамеренно ниже рыночной стоимости металла,

при этом государство должно разрешить торговлю золотыми монетами в качестве товара по таким ценам, которые будут присвоены им свободным рынком.

Относительно мелочи Локк очень сомневался, что вообще следует чеканить медь для расчетов внутри страны. Для мелких серебряных монет в 4ё, 4Иё и 5ё в 1695 году он предложил хитроумную схему, которая, по его мнению, позволила бы оперировать виртуальным полупенсовиком, чтобы не чеканить его вообще. Дело в том, что отчеканить полпенни из серебра в ценах 1695 года означало создать монетку в 2 раза меньше российской копейки 2010 года с такой же толщиной — с такой монеткой было невероятно сложно управляться на практике. Поэтому Локк и придумал концепцию виртуальной мелочи: например, продавец предлагает что-либо за 4Иё и получает в реальности монету 5ё, и это будет означать, что он продал товар на полпенни. И наоборот, покупатель, желая уплатить полпенни, платит монету в 4Иё и получает сдачу монетой в 4ё, это означает, что он эффективно уплатил виртуальный полупенсовик.

Положения Джона Локка относительно самой серебряной перечеканки были таковы.

1. Лучше избежать полной перечеканки, а ограничиться просто дополнительной ординарной чеканкой.

2. Вновь отчеканенные серебряные монеты должны иметь те же вес и пробу.

3. Испорченные монеты должны быть уменьшены в номинале пропорционально их весам, то есть исходя из статистических данных Ньютона и Лаундеса, их номинальная ценность должна быть уменьшена примерно вдвое. Для этого маневра правительство должно заранее назначить определенную дату. Например, если шиллинг обгрызли в два раза, так что он стал весить в два раза меньше, значит, не надо его перечеканивать с другой массой, поскольку это будет крайне затратно; вместо этого, официальным институтам и гражданским лицам нужно просто принимать его по массе, а не по номиналу после наступления этой даты.

4. Убыток должен понести последний владелец испорченной монеты в день глобальной деноминации.

5. После того, как монета окажется в распоряжении Монетного двора, надо на ней выбить новый номинал пропорционально ее массе, но без полной перечеканки.

6. Не нужно специально проводить кампании по изъятию дефектных серебряных монет из обращения; нужно просто дожидаться, пока их будут постепенно и добровольно сдавать в официальные учреждения или платить ими налоги.

Проект финансовой реформы Локка, был, возможно, и неплох, однако Локк как чисто либеральный мыслитель предположил, что рынок сам все урегулирует без нажима и контроля государства, и при этом люди будут вести себя в финансовых операциях рационально и по совести. Ньютон же совершенно не обольщался насчет рациональности толпы и разумного поведения большинства. Разница крылась в том, что Локк был одним из вдохновителей и основателей

философского, политического и политэкономического либерализма, а Ньютон был во всех этих сферах консерватором, несмотря на то, что и он, и Локк были членами партии вигов. Если бы Адам Смит жил во времена Ньютона, он стал бы его самым главным оппонентом, ведь ученый считал, что никакой «невидимой руки рынка» нет и в помине. Находясь в хороших отношениях с Локком, Ньютон понимал, что проекту друга не хватало реалистичности из-за того, что Локк проигнорировал простые уроки английской валютной истории, а его аргументация была чисто дедуктивной, без ссылок на конкретные факты XVII и более ранних веков [10, с. 36].

Ньютон понимал, что никакой сознательности ждать от подданных короны не приходится, причем влияние традиции в Англии очень высоко [5, т. 1, с. 385]. Для выработки третьего пути, свободного от наивности Локка и технократизма Лаундеса, Ньютон, став смотрителем Монетного двора, собрал так называемый «кружок четырех».

Помимо него в этот негласный клуб вошли Локк и два министра: лорд-канцлер (министр юстиции) Джон Сомерс и канцлер Казначейства (министр экономики и финансов) Чарльз Монтегю [18, с. 142]. Монтегю был хорошим другом Ньютона и тем самым человеком, который привел Ньютона к власти. Сомерс, хотя и не находился в столь тесных отношениях с Ньютоном, был хорошо с ним знаком в течение многих лет; Монтегю, Сомерс и Ньютон — все трое были выпускниками Тринити-колледжа Кембриджского университета и научными коллегами, все состояли в Королевском Лондонском обществе. Главной задачей кружка было выработать максимально эффективную стратегию проведения финансовой реформы за максимально короткое время, поэтому четверка собиралась практически ежедневно, а иногда и по воскресеньям. Лаундес как лицо техническое и менее значимое в кружок приглашен не был.

По мнению Ньютона, снятие запрета на свободный экспорт серебра не привело бы к выравниванию спроса на серебряные слитки и серебряную монету [8, с. 140]. Он понимал, что число людей, которые хотят иметь серебряную монету для широкого использования, например, для расчетов при покупке и продаже дома или земли, намного больше тех, которые хотят запасать богатство в серебряных слитках. Слитки поэтому и становятся мишенью контрабандистов и аферистов, вывозящих их во Францию и Голландию. Поэтому Ньютон склонялся к достаточно жесткому пути проведения реформы, связанному с рядом запретительных и карательных мер. В деле проведения реформы он показал себя как неумолимый и жесткий администратор.

Знаменитый историк Маколей упоминает, что «состояние валюты в течение некоторого времени занимало все внимание четырех видных людей, тесно связанных между собой общественными и частными связями. Двое из них были политиками, которые никогда, даже в самый разгар своей бюрократической и парламентской деятельности, не переставали любить и уважать философию; и двое были философами, в которых привычки серьезного размышления не нарушали здравого смысла, без которого даже гений не может преуспеть в политике» [17,

т. 2, с. 546 и сл.]. Как отметил в своем стихотворении Монтегю, «хотя до дня сего путями шли мы разными, угроза общая сердца нам примирила». Все четверо — Сомерс, Монтегю, Локк и Ньютон — были одних и тех же политических убеждений и входили в партию вигов. Несмотря на это, между ними возникли жаркие споры по поводу проведения финансовой реформы, и эти споры сосредоточились, в основном, на фронтах: Ньютон — Лаундес и Ньютон — Локк [20, с. 122].

Как мы уже упомянули, Ньютон выступал против наивного рационализма Локка, который верил, что раз его концепция логична, люди будут ей следовать. Ньютон считал, что наоборот, люди как существа малосознательные будут стремиться делать то, что привыкли на протяжении многих десятилетий. Главное возражение Ньютона против тезисов Локка состояло в том, что без принуждения и угроз со стороны государства люди не будут сдавать испорченные монеты в официальные институты, при этом они также не будут руководствоваться соображениями порядочности во взаимных расчетах. Ньютон в дебатах о финансовой реформе раскрыл множество своих взглядов относительно моральной теологии. По его мысли, человек в силу греховности своей природы может только тогда совершать моральный поступок, когда чувствует прямую и явную угрозу со стороны сил, намного превосходящих его по могуществу. Сами по себе люди не склонны вдруг разом измениться к лучшему и начать рассчитываться между собой испорченными монетами по вдвое меньшему номиналу. Если не будет строгого государственного контроля за оборотом испорченных денег, они будут портиться все больше, и никакой сознательности людей не возникнет. Вдобавок к этому, как мы уже упомянули, Ньютон считал, что рынок сам по себе ничего не урегулирует. Рынок для Ньютона — это не мифическая сила, а совокупность людей, которые в массе своей украли у государства примерно половину денег, дестабилизировав тем самым национальную валюту и национальный престиж, и в будущем будут продолжать делать то же самое, если не принять репрессивных мер [16, с. 43].

Разберемся теперь, почему Ньютон выступал против плана Лаундеса. В целом, его идеи казались ученому не такими оторванными от реальности, как мнения Локка, однако Ньютон на заседании «кружка четырех» подчеркнул, что Лаундес также не понимает силы традиции у британцев, только в другом аспекте [21, с. 25]. Как мы помним, главной идеей Лаундеса было повысить номинал серебряных денег на 25%, то есть вместо шиллинга появилась бы монета в шиллинг с четвертью и другие. Ньютон утверждал, что англичане — крайние консерваторы, поэтому в силу привычек и сложившихся стереотипов никто не будет использовать такие инновационные деньги, поскольку: во-первых, это идет вразрез с традиционными номинациями монет; во-вторых, это практически неудобно. Действительно, попробуйте набрать 2 шиллинга из монет с четвертями. Это окажется совсем нетривиальной задачей. В результате, как аргументировал Ньютон, люди опять пробойкотируют распоряжения правительства и работу Монетного двора и начнут по старинке в расчетах между собой пускать монеты с четвертями по номиналу монет без четвертей. Так что вся работа по усовершенствованию денег может обернуться ничем.

Ньютон предложил свою концепцию, основные положения которой можно суммировать так [24, т. 4, с. 224—282].

1. Не нужно ждать окончания войны, следует закончить перечеканку как можно раньше, поскольку каждый лишний год промедления грозит вывозом из Англии еще большего количества серебра в слитках и банкротством государства, а также потерей международного авторитета.

2. Необходимо перечеканивать монеты по старым, привычным всем номиналам.

3. Нужно ввести более эффективное государственное регулирование товарных рынков серебра и золота.

4. Обмен денег после перечеканки должен быть принудительным. Нужно дать несколько лет людям на обмен, после чего полностью прекратить его, убытки не успевших обменять деньги не будут компенсированы.

5. Обмен нужно проводить по массе, а не номиналу, поскольку в противном случае государство не сможет выполнить свои обязательства. Безусловно, эта мера ударит по всему населению, однако с моральной и религиозной точкек зрения государство будет право, поскольку, по сути, будет возвращать себе часть средств, которые народ Англии украл у своей страны.

6. Следует увеличить объем бумажного кредита недавно созданного Банка Англии, поскольку в период активной перечеканки бумажные деньги будут, по сути, единственной валютой, которой государство сможет рассчитываться как со всеми международными кредиторами, так и привлекать новые финансовые ресурсы для ведения войны внутри страны.

7. Упрочение имиджа государства должно в промежуточный период быть достигнуто за счет новых бумажных денег, которые уже принципиально невозможно испортить, отъев от них некоторую часть — бумага почти не имеет себестоимости по сравнению с большими номиналами, на которые выписывались первые банковские билеты (обычно 50 фунтов стерлингов, 100 фунтов стерлингов и выше).

8. За расчеты испорченной монетой после окончания срока обмена нужно ввести уголовную ответственность. За порчу вновь отчеканенных монет ответственность должна быть крайне суровой, вплоть до конфискации имущества и нескольких лет пребывания под стражей. За подделку денег — смертная казнь.

9. Тем, кто пропустил сроки обмена по незнанию или злому умыслу, государство не будет компенсировать потерю денег. Обменять старые деньги на новые после окончания срока обмена будет невозможно.

10. Нужно поддерживать принципы биметаллизма.

11. Золото должно быть девальвировано в цене для того, чтобы золотые деньги частично взяли на себя долговую нагрузку государства.

Такой план был суровым, но эффективным. Как утверждал Джон Мейнард Кейнс, когда было нужно, Ньютон умел «закрутить гайки», требуя многого как от себя, так и всех остальных [15, с. 46].

Итак, окончательное слово было за Монтегю. Он не принял ни одного из предложений Локка, за исключением того, что новые серебряные монеты должны иметь вес и пробу, которые были и до этого. План Ньютона Монтегю одобрил и обещал утвердить его в качестве законопроекта, если Сомерс найдет правильную юридическую базу в английском праве, и если оба смогут гарантировать, что в момент перечеканки государство не окажется парализованным во внутренних расчетах. Сомерс, в целом, был не против такой схемы, однако выразил сомнения, сможет ли система применения права справиться с задачей высокого уровня социального контроля [22, с. 280].

Помимо этих мер Ньютон и Монтегю решили девальвировать стоимость золота, чтобы в момент перечеканки золотые деньги взяли на себя некоторое бремя финансовой нагрузки, снизив вероятность внутреннего банкротства государства и коллапса финансовой активности внутри Англии, поскольку уровень обращения золота в момент начала Великой перечеканки был крайне невелик, если не сказать — почти ничтожен [22, с. 277].

Ньютон сумел убедить (или победить) тех, кто выступал за задержку перечеканки до подписания мирного договора, а также тех, кто был за снижение стоимости серебряных денег. Монтегю внес на обсуждение Палаты общин законопроект Ньютона, за который проголосовало 225 членов против 114. Документ был основан на резолюциях и стал законом, несмотря на некоторое сопротивление в Палате лордов. Чтобы покрыть дополнительную стоимость, был введен хитрый так называемый оконный налог, который выплачивался населением в зависимости от количества окон в доме [17, т. 2, с. 548]. Монтегю создал Земельный банк, чтобы обеспечить немедленный приток наличных средств.

Великая перечеканка, управляемая Ньютоном, проходила под постоянной угрозой коллапса финансовой системы внутри страны из-за нехватки наличности у государства. Первая стадия перечеканки была изъятием бракованных денег из обращения и переплавкой монет одинаковой или примерно одинаковой пробы в чушки. Десять печей было установлено в саду за Казначейством между Банкетным домом и Темзой, испорченные серебряные монеты переплавлялись в болванки, которые затем отправляли в Монетный двор в Тауэре. Ньютон закупил дополнительную технику, нанял новый штат сотрудников и распространил складскую территорию на сад Тауэра и казармы гарнизона, а потесненные солдаты стали спать на койках в три ряда [10, с. 51]. Работу Лондонского Монетного двора должны были облегчать местные монетные дворы, созданные специально для нужд перечеканки в Бристоле, Честере, Эксетере, Норвиче и Йорке, которые были открыты летом 1696 года.

В разгар перечеканки сам Ньютон редко возвращался домой: он курсировал между Тауэром, Казначейством и зданием Парламента, где был вынужден еженедельно отчитываться перед парламентской комиссией по финансам о проделанной работе. Помимо своей главной деятельности, ему нужно было еще заседать в Палате общин как депутату и присутствовать на встречах Королевского научного общества. К тому же он не оставлял своих занятий наукой, философией

и теологией. В 1696 году ему часто приходилось ночевать прямо в своем кабинете в Тауэре. Когда говорят, что он за одну ночь решил задачу о брахистохроне, обычно забывают, что решена она была в кабинете Ньютона в Тауэре, поскольку ученый не мог позволить себе лечь спать в ту ночь — столь напряженной была его официальная работа.

Административные меры в рамках финансовой реформы не шли гладко. Началась волна возмущений, поскольку деньги обменивались не по номиналу, а по весу, к тому же Банк Англии из-за недостатка металлических денег был вынужден приостановить платежи по своим банковским билетам на время, пока вновь выпущенная монета не заменила изъятую. По мнению Ньютона, многие проблемы были вызваны тем, что Казначейство плохо контролировало изъятие валюты, к тому же провинциальные Монетные дворы, сотрудников которых в свое время приветствовали звоном колоколов и стрельбой из орудий, из-за удаленности от центра и малого уровня контроля также плохо справлялись со своей работой. Началась коррупция прямо под носом у Ньютона. Когда тот разобрался, что к чему, заместитель директора Норвичского Монетного двора провел несколько лет в тюрьме, а его имущество было конфисковано за то, что он чеканил деньги себе «в карман».

Полный объем Великой перечеканки составил 6 900 000 фунтов стерлингов, при этом дефект серебра восполнялся не только из переплавленных монет, но и запасов серебра из хранилищ Монетного двора. В среднем, государство понесло трату не менее 2 700 000 фунтов стерлингов [11, с. 319], однако это были необходимые траты — стоимость антикризисных мер. Кроме того, лица, которые по незнанию, нежеланию или удаленности от цивилизации пропустили сроки обмена старых денег, по некоторым оценкам, сами того не желая, сократили траты Казначейства не менее чем на миллион фунтов [4, с. 127]. Конечно, перечеканка не вся прошла гладко. Какое-то количество денег было спрятано от государства и впоследствии переплавлено в слитки для вывоза на континент. Однако арбитражу серебра финансовой реформой был нанесен смертельный удар. Цена серебра на континенте после реформы была немного выше цены Монетного двора Англии, но затраты на перевозку слитков по морю, на подкуп таможни и сопряженные расходы уже не покрывались арбитражным выигрышем, поэтому количество вывозимого серебра сократилось примерно в 30 раз [20, с. 136]! Это была бесспорная победа Ньютона.

Между тем не только перечеканка как антикризисная мера была крайне сложной задачей. Ньютону все больше не давала покоя ухудшающаяся ситуация с золотом, привлеченным высокой ценой гиней на Британских островах (хранилищ Монетного двора уже не хватало). Ньютон временно прекратил чеканку золотых денег, чтобы остановить бесконечный поток золота. По рекомендации Ньютона, Монтегю начал девальвировать стоимость гиней. Последовательные шаги уменьшили максимальное значение, которое было разрешено для обращения гиней в качестве платежного средства, в том числе и на товарных рынках: вначале ограничение было установлено на уровне 28 шиллингов, затем 26 шиллингов. После короткой перепалки с Монтегю, когда Ньютон стал упорствовать,

что нужно резко обрушить гинею, установив юридический предел в 218 6ё — на уровне, скалькулированном Ньютоном в качестве истинной ценности, Казначейство пошло на сокращение цены до 22 шиллингов, причем этот максимум был закреплен законодательно. В феврале 1699 года Ньютон все же убедил Монтегю довести дело до конца, и Казначейство привело гинеи к стоимости 218 6ё, предписав сборщикам налогов не принимать их по более высокой цене.

Роль Ньютона в создании системы золотого стандарта велика, однако он навязал эту меру короне не сразу, поскольку в 1714 году крайне лояльную к Ньютону королеву Анну на престоле сменил Джордж Ганноверский, который испытывал к Ньютону чувства зависти и неприязни, а его старые и проверенные соратники Монтегю, Сомерс, Локк к 1716 году уже все безвременно скончались.

С 1699 до 1716 годы утекло немало воды. Золото опять росло в цене на товарных рынках, наметилась тенденция использовать его в качестве средства накопления. Его цена приближалась вновь к 30 шиллингам. Для Ньютона главным было сломить эту тенденцию и превратить золото в средство расчетов, как внутренних, так и внешних, а не средство накопления в сундуках и сейфах.

Итогом представления доклада, написанного Ньютоном 21 сентября 1717 года лордам-комиссарам Казначейства Его Величества [7, с. 86, 404], стало то, что биметаллические отношения между золотыми и серебряными деньгами были изменены Королевским постановлением 22 декабря 1717 года, запрещающим обмен золотых гиней на более чем 21 серебряный шиллинг [7, с. 405]. Из-за других соотношений в континентальных европейских странах это привело к нехватке серебра, поскольку серебряные монеты использовались для оплаты импорта, в то время как экспорт оплачивался золотом, и тем самым Великобритания сдвинулась от серебряного к своему первому золотому, а вовсе не биметаллическому стандарту, официально предусмотренному постановлением. Похоже, в этом сказалось хитроумие Ньютона, запланировавшего постепенно ввести в Великобритании золотой стандарт так, чтобы сразу этого никто не понял. Последующие годы и десятилетия развития финансовой системы Великобритании показали, что Ньютон был абсолютно прав, желая сдвинуть финансовую систему к этой модели, которая показала себя намного более эффективной.

Английская валюта до начала XVIII века всегда была напрямую связана с серебром, при этом само название валюты происходит именно из-за такой связи. Стерлинг — это сплав серебра с медью (и, возможно, в незначительных количествах с оловом и цинком) пробы 92.5%, и название валюты «фунт стерлингов», как мы видим, напрямую связано с материалом денег.

Ньютон смог обеспечить бесперебойное снабжение государства серебряной наличностью с пробой не хуже 90% даже в самой критической ситуации осени-зимы 1696 года, не говоря уже о более поздних периодах. Непосредственно благодаря ему торговля, равно как и функционирование официальных институтов, не были парализованы. А в 1717 году Ньютон сделал первые серьезные шаги по изменению стандарта английской валюты. Возможно, тактически желая радикально избавиться от проблемы порчи серебряных денег, стратегически он хотел

изменить сам принципиальный стандарт валюты, поскольку видел ситуацию под правильным углом и в далекой перспективе, на что профессиональные финансисты его времени были, по большому счету, способны в значительно меньшей степени.

Прямым следствием финансовой реформы Ньютона стало то, что серебряная монета на протяжении XVIII века становилась все более непопулярной, и, наконец, в 1816 года правительством графа Ливерпуля золото было объявлено единственной стандартной мерой стоимости валюты, при этом в силу закона было возведено то, что Исаак Ньютон начал реализовывать на сто лет раньше.

Литература

1. Шаров К. С. Исаак Ньютон как финансовый чиновник //ЭТАП: Экономическая Теория, Анализ, Практика. 2018. № 2.

2. AliberR. Z, Kindleberger C. P. Manias, panics and crashes: a history of financial crises. London, 2015. 426 p.

3. AndradeE. N. C. Isaac Newton. New York, 1950. 458 p.

4. Brewer J. Sinews of Power: War, Money, and the English State, 1688-1783. New York, 1989. 320 p.

5. Brewster D. Memoirs of the Life, Writings, and Discoveries of Sir Isaac Newton, in 2 vols. Edinburgh, 1855.

6. Carruthers B. City of Capital: Politics and Markets in the English Revolution.- Princeton, 1996. 303 p.

7. Challis C. E. A new history of the Royal Mint. Cambridge, 1992. 806 p.

8. Craig J. Isaac Newton and the counterfeiters // Notes and Records of the Royal Society. Vol. 18. 1963. Pp. 136-145.

9. Craig J. Isaac Newton — crime investigator // Nature. Vol. 182. 1958. P. 149152.

10. Craig J. Newton at the Mint. Cambridge, 1946. 128 p.

11. Dickson P. G. M. The Financial Revolution in England: A Study in the Development of Public Credit, 1688-1756. New York, 1967. 580 р.

12. Dry S. The Newton Papers: The Strange and True Odyssey of Isaac Newton's Manuscripts. Oxford, 2014. 238 p.

13. Fay C. R. Newton and the gold standard // Cambridge Historical Journal.— Vol. 5. 1935. Pp. 109-117.

14. Jevons W. S. Sir Isaac Newton and bimetallism // H. S. Foxwell (ed). Investigations in currency and finance. London, 1884. Pp. 330-360.

15. Keynes J. M. The Personality of Isaac Newton // Notes and Records of the Royal Society of London. 1995. Vol. 49 (1). Pp. 1-56.

16. Levenson Th. Newton and the Counterfeiter: the Unknown Detective Career of the World's Greatest Scientist. London, 2011. 99 p.

17. Macaulay Th. History of England (in 5 vols). London, 1979.

18. Murphy A. L. The Origins of English Financial Markets. Cambridge, 2009. 283 p.

19. Narron J., Skeie D. Crisis Chronicles: The «Not So Great» Re-Coinage of

1696 Available at http://libertystreeteconomics.newyorkfed.org/2013/09/cri-sis-chronicles-the-not-so-great-re-coinage-of-1696.html (accessed 23 April, 2018).

20. Neal L. The Rise of Financial Capitalism: International Capital Markets in the Age of Reason. New York, 1990. 292 p.

21. North D., WeingastB. Constitutions and Commitment: The Evolution of Institutions Governing Public Choice in Seventeenth-Century England // Journal of Economic History. Vol. 41. 1988. Pp. 1-32.

22. Roberts G. E. Newton in the Mint // History of Science Society, Sir Isaac Newton 1727-1927: A Bicentenary Evaluation of His Work. London, 1928. Pp. 277-298.

23. Shirras G. F., Craig J. Sir Isaac Newton and the currency // Economic Journal. Vol. 55. 1945. Pp. 217-241.

24. The Correspondence of Isaac Newton (in 6 vols), ed. by H. W. Turnbull, J. F. Scott, A. R. Hall and L. Tilling. Published for the Royal Society. Cambridge, 1959-1977.

References

1. Sharov K. S. Isaac Newton as a financial official. ETAP: Ekonomicheskaya Teo-riya, Analiz, Praktika [ETAP: Economic Theory, Analysis, Practice], 2018, no. 2, pp. 135-151 (in Russian).

2. Aliber R. Z., Kindleberger C. P. Manias, panics and crashes: a history of financial crises. London, 2015. 426 p.

3. Andrade E. N. C. Isaac Newton. New York, 1950. 458 p.

4. Brewer J. Sinews of Power: War, Money, and the English State, 1688-1783. New York, 1989. 320 p.

5. Brewster D. Memoirs of the Life, Writings, and Discoveries of Sir Isaac Newton, in 2 vols. Edinburgh, 1855.

6. Carruthers B. City of Capital: Politics and Markets in the English Revolution. — Princeton, 1996. 303 p.

7. Challis C. E. A new history of the Royal Mint. Cambridge, 1992. 806 p.

8. Craig J. Isaac Newton and the counterfeiters // Notes and Records of the Royal Society. Vol. 18. 1963. Pp. 136-145.

9. Craig J. Isaac Newton — crime investigator // Nature. Vol. 182. 1958. P. 149152.

10. Craig J. Newton at the Mint. Cambridge, 1946. 128 p.

11. Dickson P. G. M. The Financial Revolution in England: A Study in the Development of Public Credit, 1688-1756. New York, 1967. 580 p.

12. Dry S. The Newton Papers: The Strange and True Odyssey of Isaac Newton's Manuscripts. Oxford, 2014. 238 p.

13. Fay C. R. Newton and the gold standard // Cambridge Historical Journal.— Vol. 5. 1935. Pp. 109-117.

14. Jevons W. S. Sir Isaac Newton and bimetallism // H. S. Foxwell (ed). Investigations in currency and finance. London, 1884. Pp. 330-360.

15. Keynes J. M. The Personality of Isaac Newton // Notes and Records of the Royal Society of London. 1995. Vol. 49 (1). Pp. 1-56.

16. Levenson Th. Newton and the Counterfeiter: the Unknown Detective Career of the World's Greatest Scientist. London, 2011. 99 p.

17. Macaulay Th. History of England (in 5 vols). London, 1979.

18. Murphy A. L. The Origins of English Financial Markets. Cambridge, 2009. 283 p.

19. Narron J., Skeie D. Crisis Chronicles: The «Not So Great» Re-Coinage of 1696 Available at http://libertystreeteconomics.newyorkfed.org/2013/09/cri-sis-chronicles-the-not-so-great-re-coinage-of-1696.html (accessed 23 April, 2018).

20. Neal L. The Rise of Financial Capitalism: International Capital Markets in the Age of Reason. New York, 1990. 292 p.

21. North D., Weingast B. Constitutions and Commitment: The Evolution of Institutions Governing Public Choice in Seventeenth-Century England // Journal of Economic History. Vol. 41. 1988. Pp. 1-32.

22. Roberts G. E. Newton in the Mint // History of Science Society, Sir Isaac Newton 1727-1927: A Bicentenary Evaluation of His Work. London, 1928. Pp. 277-298.

23. Shirras G. F., Craig J. Sir Isaac Newton and the currency // Economic Journal. Vol. 55. 1945. Pp. 217-241.

24. The Correspondence of Isaac Newton (in 6 vols), ed. by H. W. Turnbull, J. F. Scott, A. R. Hall and L. Tilling. Published for the Royal Society. Cambridge, 1959-1977.