Развитие детско-родительских отношений в трудных жизненных ситуациях

УДК 159.923 - 052 : 159.922.736.3

И. К. Шац, В. В. Коваленко

Развитие детско-родительских отношений в трудных жизненных ситуациях

В статье анализируется развитие отношений между родителями и детьми в трудных жизненных ситуациях: развода и серьезной болезни ребенка. Авторы считают, что главной причиной формирования схожих детско-родительских отношений и стилей воспитания при разводе и болезни ребенка является наличие общего механизма формирования таких отношений, как выраженное чувство вины перед ребенком.

In the article development of relations between parents and children in difficult reality situations is analyzed: the situations of divorce of parents and serious illness of the child are considered. Authors consider that the main reason of formation of similar relations between children and parents and styles of education at divorce and illness of the child is the presence of a common mechanism engendering such relations - the expressed parental fault.

Ключевые слова: развод, болезнь ребенка, стиль воспитания, негармоничное воспитание, родительская вина, травматический кризис.

Key words: divorce, illness of the child, style of education, inharmonious education, parental fault, traumatic crisis.

Детско-родительские отношения влияют на различные стороны развития ребенка, главным образом, на формирование его индивидуальных особенностей, социальное развитие и психологическое благополучие. Семья является жизненно необходимой средой для развития и воспитания ребенка. Влияние семьи осуществляется и проявляется в усвоении модели родительского поведения, формировании поло-ролевых установок, накоплении социального опыта и общения - это далеко неполный список влияний семьи на личность. Детско-родительские отношения, прежде всего, наиболее ярко проявляются в стиле воспитания.

В специальной литературе описаны разные стили (типы) родительского воспитания. Исследования стилей семейного воспитания ведутся в различных направлениях: изучается их структура, выявляются и описываются типы родительских отношений, рассматриваются взаимосвязи отдельных способов воздействия и стилей семейного воспитания с особенностями развития ребенка. Большинство классификаций представляет собой описание аномальных типов родительского отношения к ребенку, негативно влияющих на его психическое развитие. Общим для всех классификаций является признание того, что при условии неадекватного воспитания дети испытывают в семье состояние личностной депривации, понимаемой

как недостаточность или неудовлетворенность существенных потребностей. Исследователи [11; 12] выделяют в процессе воспитания несколько параметров воспитательного процесса. Прежде всего, это уровень протекции, который оценивается по тому, сколько сил, внимания и времени уделяют родители собственно ребенку. Очень важной характеристикой является степень удовлетворения родителями материально-бытовых и духовных потребностей ребенка. Авторы подчеркивают, что эта характеристика семейного воспитания принципиально отличается от уровня протекции, так как характеризует не меру занятости родителей воспитанием ребенка, а степень удовлетворения его потребностей. Не менее важным для воспитания являются количество и качество требований к ребенку в семье. Требования к ребенку делятся на обязанности ребенка (учеба, самообслуживание, домашние обязанности, помощь другим членам семьи), требования-запреты (чего нельзя делать) и санкции со стороны родителей при невыполнении этих требований ребенком. Собственно говоря, сочетание всех этих параметров и определяют тип воспитания [11].

В разных жизненных ситуациях, особенно кризисных, в семье меняются взаимоотношения всех членов семьи, в том числе и стили воспитания [1; 3; 5]. К таким тяжелым травматическим кризисным ситуациям, прежде всего, относятся развод родителей и болезнь ребенка.

Влияние развода родителей на ребенка огромно и часто приводит к необратимым последствиям. Решению родителей развестись часто предшествует растянувшийся на несколько лет период жизни, который формирует поведение и может привести к значительным нарушениям психологического и социального развития ребенка, к серьезным проблемам в отношениях детей и родителей. Негативная атмосфера в такой семье определяет дальнейшее развитие ребенка [2]. Вместе с тем, такие изменения в жизни семьи, как развод, могут способствовать развитию ребенка, формированию большей самостоятельности и независимости, достижению зрелости [9]. Очевидно, что развод в любом случае приводит к различным изменениям в семье, изменяются взаимоотношения между детьми и родителями, это, прежде всего, выражается в смене стиля родительского воспитания.

В ситуации болезни ребенка родители почти всегда меняют отношения к детям. Одни родители не считают себя вправе проявлять твердость и стремятся всегда выполнить требования и желания ребенка. Отсутствие коррекции поведения ребёнка через некоторое время приводит к ситуации, в которой контроль поведения больного становится невозможным. Другие родители, наоборот, находятся во власти иллюзии, что «твердая рука» может вернуть ребенку здоро-

вье. Нами выделены три основные типичные семейные ситуации, возникающие в связи с тяжелым заболеванием у ребёнка. Реалистический подход. Сохранение и поддержание отношений с ребенком. Адекватные отношения между членами семьи, включая сибсов. Беспокойство, тревога родителей, их взаимоотношения не являются патологическими. Пессимистический подход. Родные практически отвергают больного ребенка. Оставляют его надолго в клинике, редко навещают. Происходит утрата жизненных интересов родителей или чрезмерная фиксация на здоровом ребёнке. Все члены семьи находятся в состоянии хронической эмоциональной усталости и напряжения. Такое поведение может быть признаком, как маскированной депрессии, так и стремлением избежать ответственности. Необоснованно оптимистический подход. Игнорирование серьезности заболевания. При последующем ухудшении в состоянии ребёнка семья может стремиться сменить лечащего врача или клинику. Столкнувшись с тяжёлым состоянием в периоды выраженного заболевания, родители впадают в тяжёлую психологическую декомпенсацию (суицидные попытки, длительные депрессии). Их поведение не помогает, а усугубляет состояние больного ребёнка и других членов семьи. Описанные типы ситуаций не являются постоянными и на разных этапах болезни могут сменять друг друга или проявляться в различных комбинациях. Таким образом, не только больной ребёнок, но и все члены его семьи требуют психологической поддержки и психотерапевтической помощи на всём протяжении его болезни, и одной из главных задач такой помощи является коррекция детско-родительских отношений [7; 8].

Целью данного исследования являлось изучение динамики детско-родительских отношений, в частности, изменения стиля воспитания в семьях, переживающих трудную жизненную ситуацию. Исследование проводилось в процессе оказания психологической помощи семье. Были изучены детско-родительские отношения в 32 семьях, в которых родители находились в состоянии развода, в 109 семьях, где ребенок страдал тяжелым соматическим заболеванием. Эти две группы были экспериментальными. Для выявления закономерностей и тенденций были проведены диагностические интервью в 34 полных семьях, не имеющих серьезных проблем, эти семьи составили контрольную группу исследования.

Исследование проводилось с помощью диагностического интервью, в рамках семейного консультирования и психотерапевтических сессий, а также во всех группах использовался опросник для родителей «Анализ семейных взаимоотношений» [11]. Данный опросник позволяет выявить тип семейного воспитания и причины его нарушения.

В процессе работы с семьями были выявлены особенности по всем вышеописанным параметрам воспитания и достоверные различия по этим же параметрам между экспериментальными и контрольной группами.

В экспериментальных группах, по сравнению с контрольной (р< 0,001), был выявлен высокий удельный вес гиперпротекции. Известно, что при гиперпротекции родители уделяют ребенку чрезмерно много времени, сил и внимания, и воспитание ребенка становится главным делом их жизни [11]. Матери объясняли и комментировали свою воспитательскую позицию следующим образом. «Ребенок, единственное существо, которое по-настоящему меня любит. Поэтому, и я отдам ему всю свою любовь и все свои силы». «Воспитание ребенка - единственное важное дело моей жизни». «У меня в жизни остался только ребенок, а у ребенка я, поэтому я должна давать ему даже чуть больше, чем могу». «Я все время, думаю о своем ребенке, его здоровье, его делах, его настроении». «Мой ребенок не должен чувствовать себя существом второго сорта из-за того, что у него нет отца».

Важной особенностью семей, находящихся в кризисной ситуации, был отказ родителей от требований и обязанностей для ребенка как инструмента воспитания и механизма формирования ответственности за порученное дело. Это касалось, как домашних обязанностей, так и школьной работы. Этот параметр также абсолютно достоверно отличался (р< 0,001) по сравнению с контрольной группой, причем более постоянно это проявлялось у женской части взрослых. Матери и бабушки объясняли это так. «Мы так виноваты перед сыном (внуком), он сейчас очень переживает». «Сейчас его не надо дергать, ему и так тяжело». «После перенесенной болезни ребенок стал очень нервным и слабым, мне легче сделать что-то самой, чем просить об этом сына» и т. п.

Потворствование, как важный показатель детско-родительских отношений и воспитания также превалировало в экспериментальных группах по сравнению с контрольной (р< 0,05). Потворствование заключается в максимальном и некритическом удовлетворении любых потребностей ребенка [11]. Чаще матерями объясняется это конкретной ситуацией развода или болезни, что «ребенок теперь лишился крепкой, здоровой семьи», отца, «ребенок жертва родительской безответственности», «сирота» или «он так болел и страдал», «мой сын пережил горе и боль, он заслужил привилегии» и т. п. Потворствование, как компенсаторная реакция родителей проявляется в стремлении обеспечить ребёнка чрезмерным количеством разнообразных игрушек, бытовой техники, модной одежды и т. п. Иногда это «искупление вины» перед ним, иногда неосознанное стремление ослабить чувство вины - «мы - хорошие родители». Так

или иначе, это является попытками ухода от эмоциональных проблем и обсуждения ситуации с ребенком, которые не только не разрешают существующие проблемы, но создают дополнительную психотравмирующую для обеих сторон ситуацию. Между тем, понимание родителями необходимости открытого обсуждения между собой проблем и переживаний ребенка, связанных с разводом или болезнью, даёт возможность договориться о подходах к воспитанию, что часто становится решающим условием адекватного формирования личности ребенка.

В процессе работы было выявлено, что в семьях экспериментальных групп достоверно уменьшались (р< 0,01) по сравнению с контрольной группой круг запретов и ограничений для детей как инструмента воспитания и привития тех или иных социальных правил и установок. В семьях, где такие социальные ограничения и запреты все же существовали, дети часто легко их нарушали. Многие матери боялись строго спросить за проступки или неправильное поведение своих детей. В семьях, где родители находились в условиях развода, это был страх, вызванный отрицательным социальным опытом отношений с бывшим мужем, «я требовала, вот он и ушел, не хочу теперь и ребенка лишиться», или другими обстоятельствами. В семьях, где ребенок перенес тяжелое заболевание, такой стиль отношений был связан со страхом рецидива болезни. Приводим типичные объяснения по поводу отказа от запретов. «Как я могу что-то запрещать, если дочь все равно меня не слушает!». «Когда, что-то запрещаешь, а в ответ: «А вот, папа мне всегда разрешал». «Накричишь, а потом сама чувствуешь себя виноватой». «Запрещать, что-то сыну сейчас, когда он столько пережил? Вот пройдет какое-то время, все успокоится - тогда...».

Выявленная особенность отношений родителей к запретам и ограничениям сочеталась с отказом от использования различных санкций и наказаний. Наказания использовались в этих семьях достоверно реже (р< 0,01), чем в семьях, живущих вне кризиса. Одна мама сказала «мой сын уже наказан - он лишился отца». Для иллюстрации приводим и другие типичные комментарии. «Я раньше никогда не наказывала сына, а сейчас, когда он перенес столько боли, тем более не буду». «Дочь, даже на замечания очень болезненно реагирует. Зачем ее сейчас еще больше травмировать?».

Часть наблюдений (19 семей) можно было отнести к каждой экспериментальной группе, хотя рассматривались эти семьи, как пережившие тяжелую болезнь ребенка. В этих семьях складывались длительные конфликтные отношения между родителями (такая ситуация нередко бывает после выздоровления ребенка, отец «ломается» и уходит из семьи или алкоголизируется), и таким образом создавались условия для недостаточно целенаправленного воспи-

тания - гипопротекции или полной безнадзорности. В такой ситуации ребенок был предоставлен самому себе, родители не интересовались и не контролировали его. Ребенок сам определяет круг своих друзей, время еды, прогулок, свои занятия, время возвращения вечером, вопрос о курении и об употреблении спиртных напитков. Ребенок ни за что не отчитывается перед родителями [11]. Ребенок постоянно дает реакции активного протеста и имитации. Первые из них характеризуются нескрываемыми проявлениями недовольства, неповиновением старшим, вызывающим поведением, стремлением делать «назло», а часто и прямыми агрессивными действиями ребенка или подростка. При сохранении психотравмирующей ситуации реакции активного протеста из психологических (характерологических) постепенно превращаются в патологические (патохарактерологические). Признаками такого перехода являются выход протестующего поведения ребенка или подростка за пределы домашней ситуации, превращения в более или менее привычный модус реагирования, присоединение других видов характерологических и патохарактерологических реакций (пассивного протеста, имитации, отказа и т. д.).

Наряду с реакциями активного протеста в ситуации болезни часто возникают реакции имитации в виде подражания «здоровым» сверстникам и родителям: несдержанности, аффективным вспышкам, грубости и агрессивному поведению. В такой ситуации может формироваться аффективно-возбудимый вариант патохарактерологического развития [4].

Выбор двух трудных жизненных ситуаций, в которые попадают семьи и изучение межличностных отношений в этих семьях не случаен. Обе ситуации относятся к травматическим кризисам, сопровождающимся угрозой потери, схожестью детско-родительских отношений и в частности типами воспитания, формирующимися при развитии соответствующей трудной жизненной ситуации. На наш взгляд, главная причина формирования схожих детско-родительских отношений и стилей воспитания, наличие общего механизма формирования таких отношений - выраженное чувство вины перед ребенком.

Переживание вины были различными по силе, проявлялись в явной или завуалированной форме. Матери винили себя за то, что не смогли сохранить семью, что «не были послушными и терпеливыми женами» и т. п. В ситуациях болезни ребенка родители винили себя за то, что не «доглядели», «не обратились раньше», «пошли не к тому врачу» и т. п. Известно, что чувство вины помогает понять разницу между тем, какие мы есть, и тем, какими должны быть. Вина возникает при нарушении, истинном или мнимом, значимых для человека норм нравственности. Одновременно это и чувство невыпол-

ненного долга. Иногда переживания вины затягиваются на многие годы или всю жизнь. При оказании помощи специалисту необходимо понимать, с какой виной он имеет дело. Выделяют истинную, невротическую и экзистенциальную вину [6]. Чаще в ситуации развода или болезни ребенка мы сталкиваемся с невротической или экзистенциальной виной.

Для коррекции детско-родительских отношений, стилей воспитания при работе с семьями, находящимися в описанных трудных жизненных ситуациях необходимо, используя приемы эмпатического слушания, дать возможность родителю рассказать о своих переживаниях вины, выразить их. Уже одно это может вызвать значительное чувство облегчения. При упорном, стойком переживании вины следует понять, что хочет клиент сделать со своей виной. Большинство людей заявляют о том, что хотели бы избавиться от чувства вины, но при этом в ряде случаев на практике люди не готовы рас-

V V п

статься со своей виной. В таких случаях консультант должен прояснить для себя, с какой виной он имеет дело. Выяснение природы вины очень важно для дальнейшей эффективной работы.

Истинная вина возникает в результате реальных действий повлекших за собой распад семьи или позднюю диагностику, осложнения болезни, отказ от лечения на определенном этапе болезни. В этих случаях специалист должен все равно смягчить переживание вины. В ситуации развода стоит поговорить о психологическом климате в семье, предшествующим разводу и как он влиял на ребенка и был ли смысл и возможность сохранять семью. А в ситуации болезни ребенка обсудить обстоятельства начала болезни, ее диагностического этапа, чтобы дать возможность почувствовать родителю, что он преувеличивает степень своего участия в возникновении болезни ребенка. В контексте этого обсуждения целесообразно убедить родителя, что он своими действиями и отношением никаким образом не способствовал болезни своего ребенка и сделал и делает все возможное для его выздоровления. Очень важно в процессе обсуждения подвести клиента к ограниченности наших человеческих возможностей, в том числе возможности предвидеть будущее и предотвращать разрыв между людьми, несчастья и болезни. Наконец, обсудить, что душевные муки, испытываемые человеком, раскаивающимся в прошлых поступках, приобретают смысл искупления и являются платой за ошибки и недальновидность, но этого достаточно, чтобы теперь с виной расстаться.

При невротической вине есть несоответствие между тяжестью переживаний и действительной величине «содеянного», которое в процессе прояснения может совсем не соответствовать реальному положению дел, а также есть внешний источник обвинения. В слу-

чае невротической вины, не являющейся подлинной и собственной, задача состоит в том, чтобы выявить ее источник, помочь переосмыслить ситуацию, выработать более зрелое отношение и, таким образом, изжить первоначальное чувство [10]. В ситуации развода или болезни ребенка этими источниками могут быть ближайшие родственники - второй родитель или бабушки и дедушки. В таких случаях целесообразно в консультативной беседе обсудить отношения с этими людьми, показать, что несчастья все переживают по-разному, возможно кому-то легче это делать, имея конкретную причину. В то же время, необходимо объяснить родителю, что он не должен чувствовать вину, только потому, что получает в своей адрес явные или скрытые сигналы о своей виновности. Оценить такую позицию как незрелую и зависимую.

Чаще встречается экзистенциальная вина, связанная с нашей жизнью и отношениями с близкими. Выделяют три причины экзистенциальной вины [6]. Первая причина: вина вследствие недостаточной самореализации. Люди никогда не способны реализовать все свои возможности хотя бы потому, что, выбирая одни возможности, обязаны отклонить другие, поэтому многие возможности так, и остаются нереализованными. Вторая причина: вина вследствие ограниченности связей с близкими людьми. Человек никогда в полной мере не понимает своих близких и их потребности и в силу неизбежного индивидуализма всегда видит других сквозь призму собственной личности, поэтому наше познание всегда субъективно многое в нем не соответствует действительности, это в полной мере касается и наших детей. Третья причина: вина вследствие утраты связи с Абсолютом. Мы представляем собой часть божественного плана или природы и никогда не сможем его понять. Эти ситуации предопределены нашим существованием, а значит человек в этом отношении всегда и, безусловно, виноват. Работая с виной во всех случаях консультанту необходимо глубокое знание этих аспектов переживания вины. Раз экзистенциальной вины нельзя избежать, важно ее осознать и извлечь из нее позитивные жизненные смыслы, необходимо помочь клиенту с ней жить. Позитивных смыслов экзистенциальной вины можно извлечь несколько. Раз человек испытывает вину, то это свидетельствует о его высокой нравственности и человечности, и это чувство совершенно нормально, было бы странно если бы он не испытывал чувство вины в такой ситуации. Так как одним из источников экзистенциальной вины является недостаточность связей с близкими людьми, в том числе и детьми в силу человеческого индивидуализма и эгоизма можно увидеть мощный позитивный смысл, жизненный урок в перестройке отношений и с больным ребенком и с другими близкими людьми, дарить близким больше добра и любви.

Такое переживание вины помогает воспитывать человечность и чуткость в отношениях с другими, побуждает творчески реализовывать свои возможности [10].

В конце обсуждений важно сказать клиенту об абсолютной нормальности и естественности этих переживаний и, условно говоря, дать ему «разрешение» на продолжение полноценной жизни и на положительные эмоции.

В заключении можно сделать следующие выводы. В семьях находящихся в трудной жизненной ситуации выявлены следующие особенности детско-родительских отношений: отказ от наказаний, запретов и ограничений, ограждение ребенка от домашних обязанностей и социальных нагрузок, явное преобладание гиперпротекции и потворствования. Комбинация и выраженность вышеописанных характеристик воспитания позволяет предположить, что в исследованных семьях, как после развода так и после перенесенного тяжелого заболевания может преобладать тип негармоничного воспитания близкий к потворствующей гиперпротекции. Подобные условия воспитания способствуют закреплению у детей эгоистической установки, неумению и нежеланию считаться с интересами и нуждами окружающих, культивируют «жажду признания» и демонстративность поведения. Такое воспитание приводит к развитию демонстративных черт личности у детей и подростков, а затем и к формированию истероидного варианта патохарактерологического развития [4].

Анализ детско-родительских отношений, стиля воспитания в семьях, переживших трудную жизненную ситуацию, является важной составляющий для выработки системы психотерапевтической помощи. Полученные данные позволяют эффективно осуществлять и кризисную интервенцию в ситуации острого кризиса и строить последующую работу в рамках системной семейной терапии и семейного психологического консультирования для преодоления последствий кризиса и психической травмы для всех членов семьи.

В ситуации собственно травматического кризиса, так и после его окончания на ребенка действует масса разнообразных неблагоприятных факторов, прежде всего, изменения в системе отношений со всеми членами семьи, в том числе и стиля воспитания. Эти факторы с высокой вероятностью могут являться причиной возникновения различных преходящих или более стойких отклонений и нарушений процесса формирования личности ребенка или подростка.

Анализ стиля воспитания и его изменения после пережитой травматической ситуации является основой для работы с воспитательской неуверенностью родителей по профилактике и коррекции разнообразных по тяжести и проявлениям личностных нарушений.

Список литературы

1. Анцыферова Л.И. Условия деформаций развития личности. Новые исследования. - М.: Изд-во Институт психологии РАН, 1998. - 396 с.

2. Бахарева К.С. Психологическая реабилитация в детском возрасте. -Ростов н/Д: Феникс. 2009. - 249 с.

3. Голод С.И., Клецин А.А. Состояние и перспективы развития семьи. Теоретико-типологический анализ. Эмпирическое обоснование. - СПб.: Филиал ин-та социологии РАН, 1994. - 182 с.

4. Ковалев В.В. Психиатрия детского возраста. Руководство для врачей: изд. 2-е, переработанное и дополненное. - М.: Медицина, 1995. - 560 с.

5. Крюкова Т.Л., Сапоровская М.В., Куфтяк Е.В. Психология семьи: жизненные трудности и совладание с ними. - СПб.: Речь. 2005. - 235 с.

6. Кочюнас Р. Основы психологического консультирования. - М.: Академ. проект, 1999. - 240 с.

7. Шац И.К. Психические расстройства у детей, страдающих острым лейкозом: автореф. дис. ... канд. мед. наук. - Л., 1989. - 24 с.

8. Шац И.К. Психологическая поддержка тяжелобольного ребенка: моногр.

- СПб.: Речь, 2010. - 192 с.

9. Фурманов И.А., Фурманова Н.В. Психология депривированного ребенка.

- М.: ВЛАДОС. 2004. - 482 с.

10. Шефов С.А. Психология горя. - СПб.: Речь, 2006. - 144 с.

11. Эйдемиллер Э.Г., Добряков И.В. Клинико-психологические методы семейной диагностики и семейная терапия. - СПб.: Речь, 2001. - 44 с.

12. Эйдеймиллер Э.Г, Добряков И.В., Никольская И.М. Семейный диагноз и семейная психотерапия: учеб. пособие для врачей и психологов. - СПб.: Речь, 2003. - 336 с.