Не богаты, не бедны

Не богаты, не бедны

Российский средний класс тает, меняя потребительские привычки

Весна выдалась богатой на рассуждения о нелегкой судьбе среднего класса. Сначала Росстат выпустил исследование о том, сколько нужно средней российской семье, чтобы «свести концы с концами». Затем Sberbank CIB посетовал: доля среднего класса за четыре года упала с 60% до 47%. Следом в ОЭСР пожаловались, что и в развитых странах все печально. «Деньги» попытались выяснить, что представляет собой средний класс сегодня.

Как считать

За последние 20 лет исследователи так и не договорились об общих критериях оценки среднего класса. «Само понятие достаточно условно и сильно политизировано»,— сетует доцент кафедры Торгово-промышленной палаты РФ «Развитие человеческого капитала» РЭУ им. Г. В. Плеханова Вадим Квачев. По его словам, с одной стороны, средний класс понимается как автономная, самодостаточная группа людей, обладающая большим объемом экономического, культурного и социального капитала. По другому определению, средний класс — те, кто не являются ни богатыми, ни бедными. По мнению господина Квачева, если не считать незначительной прослойки в крупных городах, по-настоящему в России средний класс, как автономная креативная социальная прослойка, так и не сложился.

В странах ОЭСР субъективная оценка вполне перекликается со статистикой: средними считают себя почти две трети домохозяйств, с точки зрения располагаемых доходов (75–200% медианного по стране) туда попадает 61% (в разных странах показатель колеблется от 50% до 70%). В середине 1980-х их было на 3% больше. Если к 20–30 годам этой планки достигали 70% беби-бумеров, среди их ровесников-миллениалов таких насчитали 60%. За последние десять лет доходы среднего класса росли в среднем на 0,3% в год (на треть меньше, чем у богатейших 10%). Стоимость же базовых атрибутов стиля жизни «середняков» — хорошего жилья, образования и медицины — росла быстрее инфляции. Так, если общий индекс потребительских цен в странах ОЭСР за 30 лет вырос в 1,8 раза, то номинальные цены на медицинские услуги — в 1,9 раза, на образовательные — в 2,3 раза, на жилье — в 2,4 раза.

Глобальный спад

Типичный представитель глобального среднего класса все меньше напоминает зажиточного бюргера из Старого Света. В нашумевшей книге «Глобальное неравенство» экономиста Бранко Милановича, вышедшей в 2017 году, говорилось, что именно средний класс в 1988–2008 годах благодаря глобализации получил наибольший прирост дохода, причем за счет развития стран периферии (Китай, Индия, Индонезия и Бразилия), а не за счет улучшения жизни на Западе. Если взглянуть на график изменения реального дохода в разных имущественных группах, окажется, что самый большой скачок (70–80%) наблюдался в медианной группе и около ее границ. Верхний же 1% увеличил доходы на 60%, нижняя треть — на 40–70%. Проигравшими оказались беднейшие 5% населения и верхушка среднего класса (между 75 и 90 процентилями) — их доходы остались на прежнем уровне.

«Выходит, что на глобальном уровне экономическое положение среднего класса в целом улучшается, однако люди чувствуют себя хуже»,— считает Вадим Квачев. На его взгляд, так происходит из-за того, что динамика и интенсивность капитализма достигают невероятных пределов. Средний класс, то есть офисные интеллектуальные работники среднего звена, по всему миру перерабатывает, испытывает постоянные стрессы, находится под давлением жестокой конкуренции на рынке труда. Поэтому среднемировое увеличение экономического состояния сочетается с ухудшением социального и психологического климата в экономике и на рабочих местах.

Двадцать лет подряд стоимость жилья в мире росла втрое быстрее медианного дохода домохозяйств, так что теперь средний класс вынужден тратить на жилье около трети реального дохода вместо четверти в 1990-е годы. «Гонка дипломов» заставляет родителей вкладывать в образование детей все больше денег, а образовательные услуги все дорожают. Попытка поддерживать прежнее качество жизни приводит в долговую кабалу: 20% средних домохозяйств тратят больше, чем зарабатывают, 11% попали в число высокозакредитованных, обогнав по этому показателю и богатых, и бедных.

Утрачивает средний класс и свою роль «центра тяжести» экономики: 30 лет назад его совокупные доходы четырехкратно превосходили доходы богатых, сейчас — менее чем втрое. Ряды «середняков» продолжат редеть, пророчат в ОЭСР: каждый седьмой из средних 60% населения на шкале имущественного распределения в ближайшие четыре года провалится в нижние 20%, каждый шестой столкнется с риском безработицы вследствие автоматизации производства.

Русский размер

С Россией же все гораздо туманнее. Согласно прошлогоднему исследованию Аналитического кредитного рейтингового агентства (АКРА), для причисления к среднему классу москвичам необходимо зарабатывать 121,1 тыс. руб. (до вычета налогов), в остальных субъектах РФ — не менее 60 тыс. руб. Этой суммы должно хватить на платежи по ипотеке, автокредиту, расходы на текущее потребление, отпуск и сбережения, то есть набор основных статусных признаков среднего класса. Эту планку в регионах европейской части России способны преодолеть лишь 2–6% населения. Наибольшая концентрация среднего класса наблюдается в Москве (18%) и добывающих регионах (в ЯНАО — 43%). Впрочем, аналитики АКРА настроены достаточно оптимистично: невзирая на кризисы, доля российского среднего класса растет, хотя и географически неоднородно, что только усугубляет региональное неравенство.

При этом оптимизм самих граждан падает. Согласно «Потребительскому индексу Иванова» Sberbank CIB, с 2014 по 2018 год доля причисляющих себя к «середнякам» упала с 60% до 47%, доля оценивающих своих доходы ниже среднего выросла с 35% до 48%. По мнению аналитиков Сбербанка, средний класс подкосил кризис. Причем больнее всего кризис ударил по москвичам: их реальные доходы в 2017 году оказались на 21% меньше, чем в 2013-м, тогда как в среднем по РФ — на 11%.

В «Ромире» же отмечают, что потребление в России начало стагнировать еще до начала кризиса 2014 года — в середине 2013-го. С этого же момента россияне начали активнее экономить, применяя различные модели.

На что деньги идут

В Центре анализа доходов и уровня жизни НИУ ВШЭ решили подойти к вопросу идентификации среднего класса комплексно, предложив классификацию по благосостоянию, социально-профессиональному статусу и самоидентификации. Первому критерию в 2017 году соответствовал 21% домохозяйств (причем с 2000 года показатель практически не изменился), второму — 29,4% (в 2000-м — 19,3%), третьему — 50,8% (в 2000-м — 41,8%). Респондентов, отвечающих всем трем критериям, оказалось всего 5,5%, двум из трех — 22,9%, вместе они составляют обобщенный средний класс (28,4%). Тех, кто лишь причисляет себя к среднему классу, но не соответствует первым двум критериям, оказалось 39,2% — это так называемая периферия.

Одной из отличительных особенностей среднего класса исследователи считают готовность платить за услуги, связанные с инвестициями в человеческий капитал (обучение детей и собственное, медицина), страхование, банковские услуги, а также досуг и отдых. Судя по цифрам, в детское образование средний класс вкладывается вдвое чаще, чем население в целом. На дошкольные занятия, кружки и секции тратятся 25% обобщенного среднего класса и 18,5% периферии. На обучение для взрослых — 9,3% среднего класса, 4,7% периферии (однако с 2000 года число первых выросло на 66%, а вторых — на 81%, из этого исследователи делают вывод, что «мотивом для включения в образовательный процесс являются не только материальные ресурсы, но и осознание необходимости развития человеческого капитала»). В области потребления медицинских услуг средний класс также опережает периферию (та оказалась ближе к домохозяйствам, не входящим в состав обобщенного среднего класса, особенно в том, что касается платных услуг в стационарах). В страховании — напротив, наблюдался активный прирост той и другой групп — в 2,7 раза с 2000 года для среднего класса, в 2 раза для периферии. В кризисные 2013–2015 годы средний класс снизил расходы на досуг и отдых, однако в 2017 году они вновь достигли докризисного уровня и даже обогнали его.

До среднего не дотягивают

Кризис болезненно сказывается на потреблении российского среднего класса и, как следствие, и на его самоощущении. Однако проблема распределения доходов в стране куда более системна. Экономист Тома Пикетти в своем исследовании о России показал, что за последние 25 лет кумулятивный реальный рост доходов для верхнего 1% по доходу составил 400%, для бедного был отрицательным, а для человека из срединных слоев — от 0% до 10%. «В период первоначального накопления капитала основная масса богатства ушла наверх и среднему классу мало что досталось»,— поясняет Вадим Квачев.

Впрочем, прошлогоднее исследование Всемирного банка «Динамика неравенства и благосостояния в России в 1994–2015 годах» зафиксировало снижение неравенства: доходы беднейшей части населения росли в десять (а то и больше) раз быстрее, чем доходы богатейшей группы распределения. Однако мобильности по доходам это не увеличивало — этот рост оказался недостаточным для перехода в средний класс.