Научная мысль в Хорватии и Славонии в xviii в

И. И. Лещиловская

Научная мысль в Хорватии и Славонии в XVIII в.

Статья посвящена развитию науки как части светской культуры в Хорватии и Славонии в XVIII в. Отмечается дифференциация науки на самостоятельные отрасли: историю, археологию, историю литературы, лексикографию, лингвистику. Вскрываются причины замедленного развития науки. Ключевые слова: Хорватия и Славония, наука, XVIII в.

Научное мышление отражало в определенной степени уровень хорватского общественного сознания в целом. Поэтому оно заслуживает внимания не только в плане истории науки, но и более широко — как один из показателей состояния духовной культуры, умственной жизни в Хорватии и Славонии в XVIII в. В советской и российской науке вышеозначенная проблема не рассматривалась.

Духовная атмосфера в Хорватии и Славонии в XVIII в. определялась зарождением новых потребностей общества, появлением элементов рыночной экономики в этих землях во второй половине столетия, освобождением в результате победоносной войны Священной лиги (Австрии, Венеции, Речи Посполитой и с 1686 г. России) над Турцией от власти последней ряда земель, в том числе Славонии, и ее соединения в 1745 г. с Хорватией.

Европейская атмосфера Просвещения с ее рационализмом и приоритетом знаний способствовала активизации научной мысли в Хорватии и Славонии. Неустойчивое положение этих земель в составе Австрийской монархии в обстановке реформ Марии Терезии и Иосифа II побуждало интеллектуалов к познанию прошлого и настоящего своей родины, сложность литературно-языковой ситуации с ее многоязычием усиливала тенденцию к стандартизации литературного языка на живой речевой основе.

В XVIII в. в Хорватии и Славонии первенствовали исторические сочинения. Они создавались исключительно на латинском языке. В Хорватии научный интерес к отечественной истории проявлялся в разных формах. Прежде всего переиздавались исторические сочинения, вышедшие ранее. Это были труд Луцича «О королевстве Далмации и Хорватии» (1758) и книга о хорватских королях и банах

Ратткая (Вена, 1772). Создавались и новые работы с историческим содержанием.

В Хорватии впечатляющей личностью, связавшей культуру XVII и XVIII вв., был Павао Риттер Витезович (1652-1713), проявивший себя в разных сферах культуры. Он родился в городе Сене в Приморье, где господствовал чакавский диалект, был сыном австрийского офицера, потомка выходцев из Эльзаса. Семья получила дворянство. Начальную школу молодой Витезович, видимо, окончил в родном городе, где царила атмосфера, которую создавали священники — глаголяши. Затем была учеба в загребской иезуитской гимназии. Уже в это время в нем проявился неспокойный дух. Бросив гимназию, он отправился в Рим, откуда после кратковременного пребывания перебрался в Крайну. Здесь Витезович два года провел во дворце известного историка И. В. Вальвасора, помогая ему в подготовке его знаменитого труда «Слава герцогства Крайны». Молодой человек освоил гравирование по меди, картографию и сам проникся интересом к истории.

В 1682-1683 гг. Витезович в качестве делегата г. Сеня участвовал в работе венгерского Государственного собрания, в 1684 г. он уже — посланник бана Н. Эрдеди при австрийском дворе. Витезович не имел в то время постоянного места жительства, устойчивых занятий и доходов.

Позже он окончательно поселился в Загребе, оказавшись в окружении епископа Микулича, бывшего его одноклассника по гимназии. В 1694 г. хорватский сабор не без поддержки епископа передал Витезовичу в управление провинциальную («государственную») типографию, основанную в Загребе еще в 1664 г., но бездействовавшую. Она начала работать в 1695 г. под названием «Королевская типография». Витезович напечатал в ней около 50 книг — панегириков, календарей, исторических сочинений.

В 1699 г. после окончания войны Священной лиги с Турцией и заключения Карловацкого мира Витезович как представитель сабора вошел в комиссию по демаркации новых границ Австрии с Турцией и Венецией и лично участвовал в демаркации границы с Турцией на хорватско-боснийском участке. По желанию председателя комиссии он написал обширную записку, в которой высказался за освобождение Австрией всех южнославянских земель от власти турок и при этом отрицал право Венеции на Далмацию. Это вызвало интерес Вены. В то же время, работая в демаркационной комиссии, Витезович с горечью наблюдал, с какой легкостью австрийские

представители оставляли туркам и венецианцам хорватские села и даже районы.

По приглашению двора Витезович посетил Вену. Здесь он получил привилегий на пользование всеми хорватскими архивами. Он был удостоен звания придворного советника, а позднее и титула барона, но без земельного владения. Витезович занимался типографскими и издательскими делами, но с 1706 г. началась череда неприятных для него событий. В Загребе сгорел его дом, а с ним пострадала и типография. Вся вина за этот ущерб была возложена на управляющего. Витезович был отстранен от руководства типографией, к тому же он проиграл многолетний судебный процесс, связанный с недвижимостью. В 1710 г. хорватский историк и писатель навсегда покинул Загреб и переселился в Вену. В 1712 г. на коронационной сессии венгерского Государственного собрания он представлял еще родной Сень. Но Витезович чувствовал себя человеком без роду, без племени, испытывая одиночество и бедность. В 1713 г. он скончался 1.

В жизни Витезовича было немало ситуаций, которые подталкивали его к занятию историей. Он писал свои сочинения в основном на латинском языке, но прибегал и к родному диалекту, привнося на ча-кавскую основу штокавские элементы. Витезович впервые выступил в печати в 1684 г. с поэмой на историческую тему «Сигетское расставание» (Линц, 1684; Вена, 1685), написанной на родном языке. Она была посвящена героической обороне Сигета от наступления турок в 1566 г. Автор прославлял заслуги руководителя обороны Николы Зринского (Сигетского) перед родиной и Австрией. Сочинение было окрашено хорватским патриотизмом.

Главным историческим трудом Витезовича была «Хроника веков всего мира». Она вышла в Загребе в 1696 г. на чакавском диалекте. В ней автор продолжил изложение событий после «Хроники» Врамеца (1578 г.) до своего времени. Как следовало из предисловия, он предназначал свою книгу для ознакомления с историей малообразованного населения — «чтобы большинство ею пользовалось» 2.

Сочинение было написано сухо и скупо. Но иногда автор излагал события, не скрывая горестных чувств. Под датой 1690 год значилась запись: «Взяли турки и нижний Белград, большой красивый город, легко и без крови, на великую печаль и вред всему христианству» 3.

«Хроника» Витезовича была написана в традиционном стиле. Но она, помимо того что была для своего времени источником исторических знаний, представляет не только историографический интерес, но показательна в мировоззренческом плане. В «Приложении» к

ней автор отождествил слова «иллирский» и «словинский» (славянский) применительно к языку. В то время понятие «иллирский» употреблялось в хорватской литературе применительно к хорватским диалектам. Витезович распространил его как изначальное на всех славян. Он опирался, вероятнее всего, на легенду о братьях Чехе, Лехе и Русе, прародину которых, вслед за историком Ратткаем, находил в городке Крапине в хорватском Загорье 4. Витезович был уже в это время в поиске формы славянского объединения, который вскоре привел его к провозглашению Хорватии как целостного понятия для всех южнославянских и соседних с ними земель (стихотворение «Воскресшая Хорватия» — Загреб, 1700).

«Хроника» Витезовича была широко востребована в хорватской среде. На нее, в частности, среди прочих сочинений опирался знаменитый далматинский писатель Качич Миошич при создании своей книги «Кораблица» (Венеция, 1760).

В 1701 г. в Вене Витезович издал на латинском языке «Стема-тографию» — южнославянский геральдический сборник. В 1702 г. книга вышла и в Загребе с дополнениями. В ней получили выражение южнославянские интересы автора. Она легла в основу первого сербского печатного издания — «Стематография» (1741). В следующем году увидело свет сочинение Витезовича «Два столетия плачущей Хорватии» — о трудной судьбе Хорватии в последние века. Оно имело стихотворную форму, было написано на латинском языке гекзаметром. В некоторых сочинениях Витезович выступал как историк и литератор в неразрывном виде.

Витезович завершил занятия историей в 1712 г., издав в Трнаве труд «Пленница Босния». Тогда же он закончил историю Сербии в Средние века, но она осталась в рукописи.

Витезович занял место в национальной историографии как первый выразитель хорватской политической мысли в печати. Это сказалось на его исторических работах, проникнутых хорватским патриотизмом, южнославянской ориентацией и неприятием турецкого ига.

Яркой фигурой, проявившей себя в середине XVIII в. в историографии и литературе, был Балтазар Адам Крчелич (1715-1778). Он родился в селе Брдовец близ Загреба в дворянской семье. Образование получил в Загребе, иезуитской Хорватской коллегии в Вене и Иллирской коллегии в Болонье. Крчелич имел степень доктора философии и теологии, солидную юридическую подготовку, владел итальянским и французским языками. По завершении учебы он короткое время служил приходским священником в

Хорватии, а с 1747 г., будучи загребским каноником, находился в Вене в должности ректора Хорватской коллегии. В столице видный хорват вошел в придворный круг Марии Терезии, которая передала ему рукописное наследие Витезовича. В 1749 г. Крчелич вернулся в Хорватию, где стал членом Судебного стола, а впоследствии и архидьяконом.

По инициативе комиссии венского двора Крчелич составил предложения о реорганизации политического устройства Хорватии в сторону усиления власти Вены. В Загребе стала известна записка каноника, что вызвало отчуждение от него местной элиты. Затем он вошел в конфликт с епископом и капитулом, который перерос в многолетний судебный процесс. Это усилило его изоляцию в Загребе, хотя он пользовался уважением как специалист по юридическим вопросам. Крчелич скончался в Загребе 5.

Б. А. Крчелич был высокообразованным и талантливым человеком, со сложными взглядами и острым умом. Приверженец австрийского абсолютизма, обретавшего черты «просвещенности», он оставался в то же время патриотом Хорватии, консерватизм церковника сочетался в его позиции с отрицанием церковных орденов и иезуитской схоластики, безоговорочная защита интересов и власти католической церкви — с рациональным одобрением секуляризации школы и отстаиванием пользы наук и знаний.

По словам Крчелича, любовь к родине пробудила в нем интерес к политико-исторической науке, чтобы, опираясь на документы и используя опыт французских, бельгийских и других авторов, вывести «из тьмы на свет» историю своей земли 6. Так появились в 1770 г. на латинском языке два исторических труда автора: «История загребского кафедрального собора» и «Предварительные заметки о королевствах Далмации, Хорватии и Славонии». Из «Истории...» увидела свет лишь первая часть, в то время как вторая, доведенная до 1667 г., осталась в рукописи. В «Предварительных заметках.» Крчелич предпринял попытку показать в целостности хорватскую историю до 1606 г. Собственник рукописного наследия Витезовича, Крчелич шел его же путем хронологического изложения истории и политической тенденции. Он поддерживал право австрийских Габсбургов на южнославянские земли, обрушиваясь на многовековую оккупацию Далмации Венецией. В методах работы автор стремился к критичности, расширению документальной базы, проявлял интерес к народной поэзии как историческому источнику. Это позволило ему развенчать ряд историографических заблуждений,

в частности опровергнуть взгляд на генетическую связь славян с древними иллирийцами, которых он славянами не считал. Но в целом Крчелич не достиг современного ему уровня европейской исторической науки 7.

Крчелич написал также ряд других работ на латинском языке и родном, кайкавском диалекте. Но главный его труд пролежал полтора века в рукописи. Это были «Анналы, или История 1748-1767». Грандиозное по масштабу и сложное по содержанию сочинение было написано автором в 1764-1767 гг. на латинском языке и относилось к мемуарному жанру с элементами историографии и хроникальными заметками. «Анналы» не в последнюю очередь из-за остроты содержавшихся в них характеристик представителей хорватской знати и духовенства увидели свет лишь в 1901 г. В переводе В. Гортана на современный сербско-хорватский язык труд был издан в Загребе в 1952 г. Он стал первоклассным источником для изучения жизни хорватского общества середины XVIII в., как и личности самого автора.

В 1777 г., на закате жизни Крчелич подарил Королевской академии, высшему учебному заведению в Загребе, свою библиотеку. Она стала основой академической библиотеки, в дальнейшем — современной Национальной и университетской библиотеки Хорватии.

Паулин Йосип Бедекович, живший в первой половине XVIII в., проявлял особый интерес к истории Далмации. Он считал ее, а также славонские пределы и Меджимурье, хорватскими землями 8. Крчелич также неоднократно упоминал в своих «Анналах» Далмацию. Это было свидетельством присутствия в общественном сознании север -ных хорватов понимания целостности хорватской территории.

В конце XVIII в. иезуит талантливый историк Йосип Микоци, применяя критический метод в работе с источниками, изучал ран-несредневековую историю Хорватии. Его труд «Otiorum Croatiae liber unus», написанный на латинском языке, был посмертно издан А. А. Баричевичем в 1806 г. в Буде. Микоци придерживался взгляда на славянский генезис древних обитателей Балкан — иллирийцев, но допускал переселение сербов и хорватов на Балканы. Предположительно, книга Микоци служила учебником по хорватской истории на философском факультете загребской Академии 9

Ученым с широкими научными интересами и признанными достижениями был Матия Петар Катанчич (1750-1825). Он родился в Вальпово (Славония). Вступив в число францисканских воспитанников, он учился в разных местах Венгрии (Печух, Буда, Бая, Сегедин), а затем в Вене. Среднюю школу молодой человек окончил в городе

Осиеке, который был наиболее известным францисканским центром в Славонии. Здесь было хорошо поставлено преподавание теологии, философии и латинского языка. В Буде Катанчич в 1778-1779 гг. изучал эстетику и поэтику. Получив хорошее образование, он проникся интересом к древностям.

В 1779 г. Катанчич стал профессором гимназии в Осиеке, затем в Загребе. С 1795 г. он преподавал археологию и нумизматику в пешт-ском университете. В 1800 г. вследствие слабости здоровья Катанчич ушел на пенсию, укрылся в монастыре и там среди книг скончался 10

Классическое образование позволило Катанчичу проявить себя в разных гуманитарных областях науки. Он занимался археологией, историей, географией, нумизматикой, филологией, эстетикой. При этом он был талантливым поэтом. Научное и литературное творчество Катанчича было разнообразным, включая небольшие работы, книги, переводы, университетские заметки. Он владел, кроме родного, венгерским, латинским, греческим, немецким, итальянским и французским языками. Но Катанчич писал научные труды исключительно на латинском языке. Далеко не все его работы были опубликованы, многие остались в рукописи 11.

Катанчич был первым хорватским археологом с полной научной подготовкой, соответствующей его времени. Его интересовали прежде всего старинные памятники, надписи и монеты. Катанчич писал также о римских городах в Паннонии, о римских провинциях в Подунавье. Его труды и в настоящее время не утратили научного значения 12. Но заключения историка по сложному вопросу происхождения народов Балкан и Подунавья в основном были ошибочны, особенно в части его утверждения о родстве славян и иллирийцев и автохтонности славян на Балканах.

Сочинения Витезовича, Микоци и Катанчича оказали влияние на последующее развитие хорватской исторической мысли.

В XVIII в. историография у северных хорватов представляла собой разрозненные сочинения на латинском языке. Продолжая опыт Ратткая (XVII в.), историческая мысль не упускала из виду былое Триединое королевство. Накопление интеллектуалами исторических фактов сочеталось с освоением методических приемов — описания, систематизации знаний. Критика источников не стала еще основополагающим условием работы. Над историческим мышлением довлели политические обстоятельства, отсюда выдвижение на первый план вопросов происхождения славян, их генетического отношения с древними иллирийцами, появления хорватов на Балканах и т. д.

Историография в Хорватии находилась в переходной стадии, постепенно превращаясь из средневекового историописания в науку, способную дать ответ на социальные запросы общества, что предполагало выработку исторической концепции и методических принципов исследования.

XVIII век характеризовался дифференциацией наук. Хорватия не была в стороне от этого процесса. В это время появились историко-литературные и биобиблиографические работы. Б. А. Крчелич написал небольшую книгу, выходившую за рамки его политических и церковно-научных интересов, — «Обозрение писателей королевства Славонии с XIV до XVII в.». Она вышла под псевдонимом «А. Барич» в 1774 г. в Вараждине. Это был первый обзор литературы северных хорватов с давних времен до Витезовича.

Загребский профессор Адам Алойзие Баричевич (1756-1806) издал на латинском языке книгу «Собрание писателей савской Паннонии». По его словам, он хотел описать жизнь и деятельность тех лиц, которые «процветали славой науки». Автор представил кай-кавских писателей и упомянул литераторов из Славонии, Боснии, Далмации и Сербии, т. е. из штокавских краев. В рукописи сохранился составленный Баричевичем «Хронологический каталог книг, изданных в Загребе с 1690 до 1800 г.». Загребский профессор переписывался с писателями, историками, лексикографами разных земель.

Современник Баричевича славонский францисканец Й. Якошич (1734-1804) также проявил понимание важности литературно-библиографического труда. Он оставил в рукописи на латинском языке сочинение о жизни славонских писателей с библиографией их

" 13

произведений 13.

Новым явлением было выступление Катанчича по вопросам теории литературы. Он предпринял на латинском языке первую попытку рассмотреть хорватскую поэзию с эстетической точки зрения. Еще в 1791 г. в сборнике стихов «Осенние плоды» Катанчич кратко коснулся хорватской просодии, выступая за применение в хорватской поэзии традиционной латинской метрики. Позднее, в 1817 г., он издал в Буде большую работу с изложением своей эстетической позиции, основным принципом которой было построение стихов на хорватском языке на основе греческой и латинской метрики. Для того времени это была уже устаревшая концепция 14.

Одновременно происходило изучение родного языка. В обществе были востребованы словари. Много труда вложил в лексикографические работы Витезович. Он составил «иллиро-латинский» и

«латинско-иллирский» словари. Но они остались в рукописи, причем сохранился только последний. Витезович был сторонником хорватского литературного языка, основанного на лексике трех диалектов: чакавского, кайкавского и штокавского, что получило отражение в его словаре. Он предложил реформу латинской графики, исходя из принципа — для каждого хорватского звука одна буква. Для этого Витезович впервые ввел диакритические знаки. Графические новшества он проводил в своих сочинениях. В 1740 г. вышел в свет при финансовой поддержке хорватского бана Й. Эстергази под редакцией Й. Орловича и А. Мужара большой латинско-хорватский и хорватско-латинский словарь, составленный еще в XVII в. членом ордена паулинов Иваном Белостенецем. Словарь имел название «Gazophylacium», что означало «сокровищница». Основу лексики хорватской части составили в нем кайкавские слова, но дополненные далматинскими и славонскими штокавскими выражениями, как и турцизмами. В словаре получила отражение тенденция к созданию единого письменного языка путем слияния трех хорватских диалектов, еще не получившая строгого научного обоснования 15. Витезович и Белостенец только наметили направление реформирования хорватской письменности.

В 1742 г. появился латинско-«иллирско»-немецко -венгерский словарь. Работу над ним начал Ф. Сушник (1686-1739), выходец из Меджимурья, а закончил и издал профессор теологии Андрия Ямбрешич (1706-1758), родом из местности близ Загреба. В рукописи остался латинско-«иллирско»-немецкий словарь с кайкавской лексикой архиепископа А. Патачича. Это был не обычный триязычный словарь, но своего рода энциклопедия с разъяснением различных общественных и философских понятий 16.

Лексикографическая работа сочеталась с попытками нормирования правописания. Выше уже говорилось об опытах Витезовича в этом направлении. Ямбрешич в своем словаре также высказывался по вопросу графики и правописания родного языка.

Нужды школы обусловили появление учебников. В 1758 г. в Загребе вышла на кайкавском диалекте «Хорватская арифметика» М. Шилобода Болшича. Автор предназначал ее «не для ученых, но для простых людей просто». Появились учебники правописания для школ 17.

Школьная реформа Марии Терезии 70-х гг. XVIII в. дала новый толчок изданию учебных книг на родном языке и переводу учебников и пособий с других языков. Это актуализировало вопрос о граммати-

ке и правописании кайкавского диалекта, о преодолении разноязычия населения Хорватии и Славонии. Рождались идеи решения проблемы в рамках широкой славянской общности. Так, в 1779 г. Иван Виткович в своей грамматике хорватского языка для немецкой молодежи поставил в ряд с «тевтонским» языком «иллирский» в значении общеславянского языка, а «хорватский» (кайкавский диалект) рассматривал как «перворожденную дочь» настоящей иллирщины. При этом автор выражал пожелание, чтобы все славянские языки однажды были согласованы, и эту задачу автор возлагал на правителей 18.

В 1783 г. работала специально созданная Веной комиссия по упорядочению правописания диалектов, распространенных в Хорватии и Славонии. Но единое правописание принято не было.

Такого же рода работа велась и в Славонии со штокавским диалектом. В 1735 г. церковный писатель А. Канижлич издал на латинском языке брошюру, в которой объяснил «первые начатки языка Иллирии». Граничарский офицер, писатель-просветитель М. П. Релкович, руководствуясь практической надобностью, выпустил грамматику штокавского диалекта и немецкого языка: «Новую славонскую и немецкую грамматику» (Загреб, 1767). При этом автор прибегал к штокавским далматинским и кайкавским словарям, использовал слова и грамматические формы дубровчан. Пособие Релковича было столь нужной книгой в условиях Военной Границы, где официальным являлся немецкий язык, что оно выдержало еще два издания в Вене в 1774 и 1789 гг. Тот же автор перевел с немецкого языка пособие по овцеводству (Осиек, 1776) и с латинского — учебник «Возникновение естественного права» (Осиек, 1794). Эти работы просветителя способствовали не только продвижению в славонскую среду научно-практических знаний, но и разработке на штокавском диалекте сельскохозяйственной и юридической терминологии. В связи со школьной реформой М. Ланосович выпустил на немецком языке «Новое введение в славонский язык» (Осиек, 1778). В Боснии францисканцы издавали латинскую грамматику с толкованием на штокавском диалекте 19. Работа велась в направлении систематизации штокавского диалекта.

В XVIII в. в Хорватии получили распространение справочные издания на кайкавском диалекте — календари. Самый ранний сохранившийся кайкавский календарь относился к 1653 г. После него, предположительно с 1691 до 1705 г., выходил календарь Витезовича «Месячник» («Mesecшk»). С 1770-х гг. в Загребе издавался «Новый календарь» (с 1812 г. «Хорватский календарь»). В них печатались

календарные сведения, хозяйственные и медицинские советы, стихотворные и прозаические сочинения 20. Календари были наиболее распространенным изданием, доступным массе населения. Они свидетельствовали о диверсификации кайкавской книжной продукции.

XVIII век обострил внимание науки к гуманитарным вопросам. В Хорватии и Славонии этому способствовали и ряд специфических факторов. В хорватских условиях выделились как самостоятельные научные знания история, археология, история литературы, лексикография, лингвистика. Здесь не было почвы для развития точных и естественных наук. Давление политических интересов, классический характер образования в иезуитских гимназиях и Академии Загреба при господстве схоластики, характер библиотечного фонда, слабость научного опыта в Хорватии и его отсутствие в Славонии, малочисленность интеллектуальной среды, само зарождение науки в виде грамматики и истории — все это определяло гуманитарный крен хорватского научного мышления. К тому же Хорватия в силу исторических обстоятельств, прежде всего не прекращавшейся длительное время турецкой агрессии, требовавшей для противостояния ей напряжения всех сил общества, не пережила Ренессанса с его подъемом светской культуры, в том числе и знаний, не сложилась здесь и идейная система Просвещения, озаренного культом науки, «мыслящего разума», хотя его свет, исходивший из Европы, и затронул хорватское общество. В Славонии умственная культура на протяжении 150-летнего турецкого гнета вообще находилась в полуживом состоянии и воспрянула к цивилизованной жизни лишь во второй половине XVIII в.

И тем не менее вопреки всему в Хорватии и Славонии в XVIII в. незрелая наука, без крупных имен и мировой значимости открытий, решала локальные, практические, связанные с жизнью задачи. Были предприняты заметные усилия в этом направлении и сделан вклад в гуманитарные знания, необходимый для дальнейшего развития научной мысли.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 РОУ^ Ит^ке кп^еупоБй. Zagreb, 1974. Кп| 3. 8. 254, 255, 256; Епс1к1оре^а Иг^Бке роууеБЙ 1 киИиге. Zagreb, 1980. 8. 658.

2 Zrinski, Егапкорап, Уиг20у1с. ^аЬгапа dela. Zagreb, 1976. 8. 433.

3 8. 471.

7

4 Sidak J. Poceci politicke misli u hrvata: J. Krizanic i P. Ritter Vitezovic // Sidak J. Kroz pet stoljeca hrvatske povijesti. Zagreb, 1981. S. 142.

5 Gortan V. Biljeska o piscu // Krcelic B. A. Annuae ili historija 1748-1767. Zagreb, 1952. S. 621.

6 Krcelic B. A. Annuae... S. 475. Enciklopedija Jugoslavije. Zagreb, 1960. 4. Historiografija. S. 10; Povijest hrvatske knjizevnosti. S. 298-300.

8 Povijest hrvatske knjizevnosti. S. 312.

9 Sidak J. Kroz pet stoljeca hrvatske povijesti. S. 178, 351; Hrvatski narod-ni preporod. Zagreb, 1985. S. 79.

10 Povijest hrvatske knjizevnosti. S. 342-343.

11 Ibid. S. 343.

12 Enciklopedija hrvatske povijesti i kulture. S. 273.

13 Povijest hrvatske knjizevnosti. S. 301.

14 Ibid. S. 301, 344.

15 Sojat O. Ivan Belostenec // Hrvatski kajkavski pisci. Zagreb, 1977. II. 17. stoljece. S. 256, 257, 258; Povijest hrvatske knjizevnosti. S. 261; Enciklopedija hrvatske povijesti i culture. S. 726.

16 Sojat O. Pregled hrvatske kajkavske knjizevnosti od polovine 16. do po-lovine 19. stoljeca i jezicno-grafijska borba uoci i za vrijeme ilirizma // Hrvatski kajkavski pisci. Zagreb, 1977. I. Druga polovina 16. stoljeca. S. 27, 28.

17 Sojat O. Pregled. S. 28; Povijest hrvatske knjizevnosti. S. 304.

18 Исторща народа Jyro^aBHje. Београд, 1960. Ка. друга. С. 1020.

19 Matic T. Matija Antun Relkovic // Djela Matije Antuna Relkovica. Zagreb, 1916. S. XX-XXII, XXIII, XXIV; Povijest hrvatske knjizevnosti. S. 303, 304, 311.

20 Sojat O. Pregled. S. 32.

Leshchilovskaya 1.1. Scholarly Thought in Croatia and Slavonia in the 18th century

This article is dedicated to the development of humanitarian disciplines as a part of the culture in Croatia and Slavonia in the 18th cent. The differentiation of knowledge into separate fields — history, archeology, history of literature, lexicography, linguistics — is pointed out. The author discusses the level of research development and the reasons for its slow growth.

Keywords: Croatia and Slavonia, researches, the 18th century.