Государство и аграрный сектор в России: штрихи истории и современность

ИССЛЕДОВАНИЕ НА ТЕМУ

И. Б. Полюбина докторант кафедры «Экономическая теория»

ГОСУДАРСТВО И АГРАРНЫЙ СЕКТОР В РОССИИ: ШТРИХИ ИСТОРИИ И СОВРЕМЕННОСТЬ

Нынешнее состояние нашей экономики, в том числе аграрной, требует выяснения причин неэффективности отечественного сельского хозяйства. Корни многих сегодняшних проблем, на наш взгляд, лежат в административной системе руководства аграрной сферой, сложившейся в 20-е годы ХХ века.

Взаимоотношения государства и крестьянства после революции 1917 Г.

В годы гражданской войны проводилась политика "военного коммунизма", которая была вызвана не потребностями развития экономики страны, а исключительно необходимостью укрепления власти, то есть политические процессы определяли и экономические процессы. Переход к новой экономической политике (нэп) был обусловлен массовыми восстаниями крестьян. В годы нэпа крестьяне-собственники воспряли духом, их хозяйства интенсивно развивались, производство начало расти, сельскохозяйственная продукция реализовывалась по ценам свободного рынка. Однако нэп рассматривался как временная политика, не рассчитанная на перспективу. В связи с этим у партийного руководства отсутствовала целостная концепция нэпа.

Стремление руководства компартии в этот период, как и в период "военного коммунизма", сохранить и укрепить власть, сделать ее всеобъемлющей было доминирующим во всей экономической стратегии.

Политика занижения цен на с/х продукцию в условиях товарного голода привела к его усилению. Разрыв между официальной ценой и ценой свободного рынка увеличился. Политика цен, которую Троцкий назвал политикой военно-коммунистического командования ценами, полностью извращала нэп. "... Чудовищно возросшее несоответствие цен на промышленные и сельскохозяйственные продукты, - писал он в письме членам ЦК и ЦКК от 8 октября 1923 г., - равносильно ликвидации новой экономической политики, ибо для крестьянина - базы нэпа - безразлично, почему он не может покупать: потому ли, что торговля запрещена декретами, или же потому, что две коробки спичек стоят столько, сколько пуд

хлеба..." [1, с. 126]*. Тем не менее партийное руководство сознательно продолжало "командовать ценами".

Первая попытка индустриализации страны за счет деревни относилась именно к 1923 г. Для развития промышленности, особенно военной, был необходим золотой фонд, а экспорт хлеба позволял его создать. Наряду с ускоренной индустриализацией деньги требовались для содержания быстро разбухавшей государственной номенклатуры.

Политика низких цен на хлеб выдерживалась и все последующие годы нэпа. Весной 1925 г. лимитные цены несколько повысились. Это объяснялось паническим настроением, создавшимся в Москве и Петрограде, появлением массовых очередей за ржаным хлебом.

Происходило (очень заметное в динамике) перераспределение средств в пользу промышленности. Так, например, промышленность получила из бюджета больше средств, чем внесла в него: в 1925/26 г. - на 74 млн руб., в 1926/27 г. - на 312 млн руб. [2, с. 56].

На сельское же хозяйство израсходовано из бюджета в 1925/26 г. 283 млн руб., а сельскохозяйственного налога поступило в него 252 млн руб., в 1926/27 г. - 298 и 358 млн руб. соответственно [3, с. 48, 63]. Эта же линия проводилась применительно к импорту. В 1926/27 г. резко возрос импорт товаров промышленного назначения, в то же время сократился ввоз для потребностей сельского хозяйства. В качестве примера можно привести следующие цифры: импорт сельскохозяйственных машин уменьшился по сравнению с 1925/26 г. вдвое, тракторов - с 12,4 тыс. до 5 тыс.

Так что эксплуатация крестьянства в период хлебозаготовительной кампании 1928 г., плавно перешедшей в фазу коллективизации, родилась не вдруг.

Но советской власти было далеко не просто закупать у крестьянина сельскохозяйственную продукцию для государственных нужд по явно заниженным ценам. В связи с этим возникла мысль создать колхозы и совхозы и, таким образом, централизованно изымать сельскохозяйственную продукцию из деревни.

Хронологически первый этап образования колхозов относится к 1928-1932 гг. Частное производство в сельском хозяйстве ограничивалось административными и экономическими мерами. Вовлечение крестьянства в колхозы, а потом и закрепление в них осуществлялось принудительно. При этом применялась тактика, направленная на устранение крепких хозяйств. Зимой 1929/30 г. началась повсеместная акция по лик-

* Здесь и далее цифра указывает на источник или примечание в конце материала. 68

видации так называемых "кулацких" хозяйств, продолжавшаяся в течение 1930, а также в 1931 г.

Государство за бесценок скупало у колхозов и совхозов сельскохозяйственную продукцию, решая за их счет проблемы города - восстановление разрушенного после войны народного хозяйства, строительство заводов, жилья. Наряду с этим решалась еще одна важная задача: низкие закупочные цены на с/х продукцию позволяли выживать рабочим и служащим, несмотря на низкую оплату труда.

Репрессивные меры принуждения (политика налогов, душивших крестьян-единоличников; государственные повинности в сельском хозяйстве, которые распространялись практически на всех крестьян; государственные займы) разрушали не только хозяйства "кулаков" и единоличников, но и хозяйство самих колхозов. Выживание колхозников никого не беспокоило. Только в конце 1932 г. партийные руководители поняли, что если эта политика не прекратится, то итогом ее станет не только полный крах намеченной индустриализации, но и повсеместный голод.

Отметим при этом, что на протяжении 30-х гг. в сельском хозяйстве СССР существовал негосударственный, частный сектор. И хотя формы его проявления были усеченными, тем не менее он выполнял важнейшую функцию обеспечения населения продуктами питания. Негосударственный сектор был представлен следующими формами:

• хозяйства единоличников, которые так и не вступили в колхозы;

• личные подсобные хозяйства (ЛПХ) колхозников (личные подворья);

• личные сельхозучастки рабочих и служащих.

В связи с выше изложенным особый интерес представляет функционирование личных подсобных хозяйств колхозников. Право крестьян, полученное в марте 1930 г., иметь личное подсобное хозяйство можно расценивать как победу российского крестьянина в его неравной борьбе с навязываемым ему социализмом. В то же время нельзя не отметить, что интеграция личного хозяйства колхозников и аграрных структур, подконтрольных государству, прошла с пользой для государства. Государство сделало шаг навстречу интересам колхозников, что проявилось в поощрении (середина

30-х гг.) развития личных подсобных хозяйств. Но к концу 30-х гг. позиции государства в сельском хозяйстве окрепли и согласно изданному в мае 1939 г. декрету началась принудительная ликвидация хуторских поселений, а также укрупнение мелких колхозных хозяйств. При этом урезались и личные подворья колхозников.

В условиях совместного существования государственных аграрных институтов и ЛПХ всегда считалось, что личные подворья - это малораз-

витая форма частного сельскохозяйственного производства. Все же государство не ликвидировало ее, поскольку это было экономически не выгодно: немалая доля сельскохозяйственной продукции производилась без какой-либо поддержки и финансовых затрат со стороны государства, что являлось существенным подспорьем в непростой ситуации с продовольствием. Таким образом, личные подсобные хозяйства, во-первых, помогали выжить колхозникам, а во-вторых, снабжали продукцией животноводства и картофелем городское население.

В это же время прослеживается эволюция отношения властей к беднейшему крестьянству. Так, если до 1933 г. бедняки объявлялись "союзным классом", что находило выражение в частичном освобождении их от прямых налогов, то в последующем бедность уже расценивалась как леность.

К началу 40-х гг. ситуация в колхозной системе была тягостной: аграрное производство стагнировало, колхозы не могли устойчиво и стабильно развиваться из-за государственной политики ценообразования и зачастую являли собой пример экономической несостоятельности.

Колхозы и государство после войны 1941-1945 гг.

В послевоенные годы положение в сельском хозяйстве не изменилось, оставаясь тяжелым. Государство фактически закрепостило крестьян, кормивших его. Произведенные в личных подсобных хозяйствах колхозников мясо и молоко практически целиком уходили на выполнение обязательств перед государством, а также на продажу, поскольку это было существенным источником дохода.

В середине 50-х гг., по расчетам Т.И. Заславской, средняя оплата труда колхозников (а их удельный вес в общей численности сельского населения был наибольшим) составляла 53% оплаты аналогичного труда в совхозах и 36% дневного заработка рабочих в промышленности. Сравнительный анализ годового заработка привел к еще более удручающим цифрам: годовой заработок колхозника в среднем был почти втрое меньше, чем в совхозах, и в четыре с лишним раза меньше, чем на промышленных предприятиях [4, с. 48]. В такой ситуации только личное подсобное хозяйство позволяло колхозникам выжить.

Официальная власть трактовала ЛПХ как анахронизм, не имеющий перспектив развития, в связи с чем оно подвергалось разного рода ограничениям. Несмотря на это, доход от него составлял до 30% годового заработка. С учетом оплаты по трудодням (в большинстве колхозов по трудодням платили копейки) это давало чуть больше половины заработка промышленного рабочего при значительно (на 15-20%) больших трудоза-

тратах [4, с. 48]. При этом нельзя не учитывать, что уровень жизни самих рабочих был крайне низким.

Существенное изменение ситуации произошло в начале 50-х гг., когда страну возглавил Н.С. Хрущев. Понимание необходимости подъема сельского хозяйства, обеспечения более достойной оплаты труда селян, повышения их материальной заинтересованности в труде привело к принятию нескольких важных постановлений. Переломить ситуацию предполагалось за счет ряда мер, в частности:

• повышения государственных и закупочных цен на сельскохозяйственную продукцию;

• ликвидации машинно-тракторных станций (МТС) и передачи их техники колхозам.

Повышение государственных заготовительных и закупочных цен на сельскохозяйственную продукцию имело позитивные последствия. Если в 1954 г. они компенсировали менее 40% создававшейся в сельском хозяйстве стоимости, то в 1959 г. - 52%, а в 1964 г. - 62% [4, с. 47]. Это не могло не повлиять и на доходы колхозников.

Ликвидация же МТС позволяла сконцентрировать землю, технику и рабочую силу, то есть все факторы производства, в одних руках. Это давало возможность колхозам, с одной стороны, освободиться от натуральной оплаты услуг МТС - этой тяжелой экономической повинности, а с другой — инициировало хозяйственную активность колхозов.

Вместе с тем коренного изменения положения в селе не происходило, поскольку государство, сделав попытку шире использовать экономические методы регулирования сельского хозяйства, не отказалось в то же время от использования неэффективных, по большей части административных мер. Так, например, экономически слабые колхозы волевым путем присоединяли к крепким колхозам в расчете на то, что подобное объединение "вытянет" неэффективное хозяйство. В действительности же нередко достигался обратный результат. Наряду с этим сельскохозяйственным предприятиям навязывалась специализация, которая не отвечала местным природно-климатическим условиям. Чиновники необоснованно распределяли между колхозами и совхозами посевы экономически выгодных и невыгодных культур. Протесты руководителей крепких сельскохозяйственных предприятий могли закончиться плачевно, поскольку чиновники-бюрократы имели над ними полную власть и рычаги принуждения.

Естественно, что подобная система управления развитием аграрной сферы оставалась неэффективной, о чем свидетельствовали экономические показатели. Официально разрыв в производительности сельскохозяйственного труда в сравнении с передовыми странами оценивался в

три раза. По расчетам же М. И. Сидоровой и Т. И. Заславской [4, с. 51], в конце 50-х гг. разница в производительности сельскохозяйственного труда между СССР и США, не изменившись с конца 30-х гг., составляла в среднем 4-5 раз (с колебаниями от 2 раз по зерну до 8-10 раз по мясу и молоку).

Вследствие низких (сравнительно) закупочных цен - этого основного средства перераспределения доходов колхозов в государственный бюджет - оценка валового дохода колхозов оказывалась заниженной. Такой же неточной получалась и картина производительности труда колхозников, из чего официальная наука заключала: социально-экономическая отсталость села, крайне низкие доходы селян и, мягко говоря, их скромный быт есть результат... плохой работы колхозников, а не усиленного перекачивания средств из аграрной сферы в промышленность.

Колхозное крестьянство в 1960-х гг., несмотря на предпринятые

Н.С. Хрущевым попытки догнать по уровню развития сельского хозяйства развитые страны, по-прежнему экономически ущемлялось. Так, например, в 1964 г. через закупочные цены и денежные доходы у совхозов изымалось 46% стоимости создаваемой продукции, а у колхозов - 43%. Но при этом 87% суммы, изъятой из доходов совхозов, возвращались им в порядке финансирования из бюджета, в колхозы же не поступало обратно ничего [4, с. 57]. В итоге распределение валового дохода колхозов (без учета доходов от ЛПХ) резко отличалось от аналогичного распределения в совхозах (см. приводимую ниже таблицу).

Как видно из таблицы, уровень оплаты труда в колхозах был почти в полтора раза меньше, чем в совхозах, а уровень накоплений меньше почти втрое. Это объясняется тем, что (по данным той же таблицы) у колхозов изымалось в три с лишним раза больше доходов, чем у совхозов. Уровень оплаты труда колхозников в среднем по СССР был занижен примерно на треть. Ни в одном экономическом районе страны труд колхозников не оплачивался полностью.

Таблица

Распределение валового дохода, созданного в разных секторах сельского хозяйства СССР

Показатели Совхозы Колхозы

Чистый доход государства 15,2 50,4

Фонд оплаты труда 53,6 37,3

Внутрихозяйственное накопление 31,2 12,3

Итого 100,0 100,0

Источник: Реформаторское течение в отечественной аграрно-экономической мысли (1950-1990-е гг.). М.: Энциклопедия российских деревень,

1999. С. 57.

Нетрудно прийти к выводу, что при таком механизме распределения доходов между колхозами и государством личное подсобное хозяйство оставалось для сельских жителей основным источником существования. Это подтверждается тем, что подавляющая доля дохода от ЛПХ - 92% -использовалась на потребительские нужды.

Произвол "социалистического строительства" в деревне выражался также в том, что в течение десятилетий, до 70-х гг., у колхозников, как у крепостных крестьян, не было паспортов, то есть они были "прикреплены" к колхозам. Пенсионное обеспечение и социальное страхование на них не распространялось (введено оно было на равных условиях с рабочими и служащими только к концу 1989 г.). Относительно недавно изменился порядок, по которому администрация колхозов и совхозов по своему усмотрению распоряжалась землей, отведенной под личные подсобные хозяйства, — ее могли даже отобрать. Не удивительно поэтому, что с появлением у колхозников паспортов начался массовый исход крестьян из деревень в города...

На протяжении всего существования колхозной системы, как уже отмечалось, острой и нерешенной оставалась проблема экономически слабых, "лежачих" коллективных хозяйств. Пытаясь решить эту проблему, партийно-государственные органы прибегали к таким мерам, как:

> укрупнение колхозов (1950-1952 гг.);

> направление на руководство хозяйствами 25 тысяч лучших промышленных рабочих (1953-1954 гг.);

> массовое преобразование колхозов в совхозы (на протяжении 60-х гг.);

> введение государственных гарантий минимальной оплаты труда колхозников (конечно же, на очень низком уровне).

Но кардинально решить проблему отстающих сельскохозяйственных предприятий эти меры, конечно, не могли.

Избавиться от хронической убыточности ряда хозяйств можно было прежде всего путем изменения аграрной политики государства, в первую очередь трансформации экономических отношений между колхозами и государством. Наряду с этим важнейшими факторами экономического подъема и развития сельского хозяйства могли бы стать регулируемый рынок сельскохозяйственной продукции, хозяйственная независимость колхозов, их материальная заинтересованность в росте производства. Но на эти преобразования у государства решимости не хватило.

Предпочтение по-прежнему отдавалось административным методам управления. К их числу можно отнести выделение помощи государства ряду экономически слабых колхозов. Круг хозяйств, которые могли рассчитывать на экономическую поддержку, определялся руководителями местных органов власти. В числе мер помощи можно назвать следующее:

> укомплектование отстающих хозяйств квалифицированными кадрами;

> преимущественное обеспечение кредитами, техникой, удобрениями и т. д.

> планирование вышестоящими органами посевов наиболее экономически выгодных культур;

> установление льгот по налогообложению, финансированию капитальных вложений;

> многократное пролонгирование и списание долгосрочной задолженности хозяйств государству;

> гарантирование оплаты труда работников.

Поскольку эти меры действительно в какой-то степени улучшали экономические показатели общественных хозяйств, постольку у колхозов было горячее желание попасть в список нуждающихся в помощи и находиться в нем максимально продолжительное время. Подобного рода помощь государства хотя и смягчала ситуацию, но в целом не способствовала развитию сельского хозяйства.

Плановые показатели по валовой и даже только товарной продукции спускались предприятиям сверху, административным путем. От их выполнения зависело материальное стимулирование, поэтому хозяйства стремились выполнить план любой ценой, что вело к снижению качества прдукции, припискам и другим злоупотреблениям. Система административного управления заставляла хозяйства сдавать даже ту продукцию, которая была необходима им самим для внутрихозяйственных нужд.

Согласно данным статистики, в стране наблюдался рост производства в сельском хозяйстве, но при этом существовал дефицит продуктов питания, что вынуждало увеличивать закупки продовольствия за границей. Милитаризованная советская экономика сдерживала развитие аграрного сектора. Отчетливо прослеживалась тенденция снижения эффективности собственных и государственных капиталовложений в сельское хозяйство. Значительные средства, вкладывавшиеся в аграрный сектор, не приносили соответствующей отдачи. Так, расходование электроэнергии в сельском хозяйстве с 1980 по 1990 г. возросло на 61%, минеральных удобрений - на 22%, капиталовложения выросли примерно на 40%, но в тот же период производительность труда в аграрном произ-

водстве повысилась только на 28%, валовая продукция - на 12% [5,

с. 262].

Таким образом, государственная система аграрного производства исчерпала свои возможности. Субсидирование производителя в прежних масштабах стало невозможным: необходимых для этого ресурсов не было и не было надежд на их появление в перспективе. Уже это диктовало неотвратимость радикальной реформы в аграрной и продовольственной сфере.

Аграрная реформа 1990-х годов

Для преодоления нарастающих негативных тенденций требовалась аграрная реформа, поскольку состояние сельского хозяйства превратилось в тормоз всей реформаторской деятельности.

На практике основными звеньями аграрной реформы стали:

> земельная реформа;

> трансформация колхозов и совхозов в рыночные субъекты в сочетании с приватизацией собственности в сельском хозяйстве;

> приватизация собственности в первой и третьей сферах АПК;

> создание рыночного механизма хозяйствования, охватывающего ценообразование, налогообложение, кредитование, страхование, государственную поддержку сельских товаропроизводителей.

В результате аграрной реформы 1990-х гг. было преодолено всеобщее огосударствление экономики, в ходе реформы создана новая аграрная структура, основанная на многообразии форм собственности и форм хозяйствования. В собственности сельских товаропроизводителей закреплено 93% площадей сельскохозяйственных угодий, в том числе за крестьянскими (фермерскими) хозяйствами - 6,2%. В АПК создана многоукладная экономика; новые, в соответствии с Гражданским кодексом, организационные формы приобрела большая часть сельскохозяйственных и перерабатывающих предприятий. Значительно расширились права и возможности товаропроизводителей АПК.

На долю предприятий, основанных на частной собственности, приходится более 90% производимой продукции [6, с. 47].

Возросло значение личного подсобного хозяйства, расширилось коллективное садоводство и огородничество, что активизирует самоснабжение населения продуктами питания. Причем личные подворья, садово-огородные кооперативы, в которых производится значительная доля продукции, обходятся без бюджетной поддержки.

Однако в целом аграрный сектор экономики находится сегодня в глубоком кризисе. В сельском хозяйстве объемы производства, продуктивность скота и урожайность сельскохозяйственных культур упали до уровня 25-30-летней давности. В критическом состоянии находится его материально-техническая база, разрушается социальная сфера села, растет явная и скрытая безработица. По ряду обобщающих показателей сельское хозяйство стало выглядеть значительно хуже, чем ранее. Так, до реформы доля сельского хозяйства в национальном доходе страны, рассчитанная по методологии баланса народного хозяйства, составляла 16-17%. В ходе реформы она снизилась до 6-7% в текущих ценах [7, с. 36]. Общий объем валовой продукции сельского хозяйства во всех категориях хозяйств в сопоставимых ценах за 1991-1997 гг. по сравнению с 1990 г. снизился почти на 40%, более чем в два раза уменьшился выпуск пищевой промышленной продукции [8, с. 18]. В структуре потребления уменьшилась доля отечественной продукции.

Усилившийся в ходе реформы отечественного народнохозяйственного комплекса диспаритет цен между товарами промышленности и сельского хозяйства привел к колоссальному выкачиванию средств из аграрного сектора экономики. По расчетам, только вследствие диспаритета цен за 1992-1998 гг. из села изъято более 300 млрд руб. За эти годы цены на промышленную продукцию и услуги возросли в пятикратном размере по сравнению с ростом цен на сельскохозяйственную продукцию [9, с. 3]. В 1999 г. диспаритет цен в агропромышленной сфере был столь же очевиден: при росте цен на реализованную сельскохозяйственную продукцию в 1,9 раза цены на автомобильный бензин возросли более чем в 4 раза, дизельное топливо - в 3,2 раза, комбикорма - в 2,2 раза и т.д. [10, с. 172].

Это в очередной раз подтверждает, что условия межотраслевого обмена в народном хозяйстве страны складываются не в пользу сельского хозяйства; по-прежнему, как и на заре советской власти, происходит выкачивание дохода, созданного в сельском хозяйстве. Этот доход перераспределяется между отраслями народного хозяйства, производящими средства производства для сельского хозяйства и перерабатывающими и реализующими его продукцию.

Текущее состояние сельского хозяйства России таково, что его восстановление хотя бы на прежнем уровне произойдет, по оценкам экспертов, не ранее, чем через 10-15 лет. За годы экономической реформы государственная поддержка АПК снизилась. Если в 1990 г. капитальные вложения в АПК составили 70,4 млрд руб. (в сметных ценах 1991 г.), то в 1999 г. - 3,9 млрд руб., в том числе в сельское хозяйство -

0,6 млрд руб.[10, с. 170]. Доля сельского хозяйства в расходах федерального бюджета сократилась до 2-3% против 19,8% в 1991 г. [10, с. 183].

На протяжении многих лет экономисты-аграрники говорят о необходимости в условиях современной переходной экономики разработки и реализации специальной программы развития АПК как органической части перспективного плана экономического и социального развития страны. Однако в действительности подобная политика не является приоритетным направлением работы государственных органов. Они, в большинстве своем, рассматривают сельское хозяйство всего лишь как одну из отраслей (несистемообразующих). А выход страны из кризиса предлагается за счет других приоритетов: сырьевых, экспортных отраслей; экспорта высоких технологий (в первую очередь, оружия, ядерных технологий).

Между тем вклад аграрного сектора в экономический рост связан с его двоякой ролью участия в рынке. Во-первых, как поставщика продукции на внутренний и внешний рынок, во-вторых, как потребителя ресурсов, произведенных в других отраслях экономики. Интенсификация обусловливает быстрый рост потребления в сельском хозяйстве продукции отраслей промышленности, что влияет на темпы роста отечественной индустрии. Так, до 1990 г. такие народнохозяйственные комплексы, как топливно-энергетический, машиностроительный, химико-лесной, поставляли селу от 28 до 37 % своей продукции. Одно рабочее место на селе позволяет обеспечить занятость 5-6 человек в других сферах экономики.

В перспективе экспортной отраслью может стать зерновое хозяйство. Кроме того, такой товар, как продукты питания, быстро оборачивается, а это означает стабильность поступления финансовых потоков в агро-продовольственный сектор и в бюджет.

Таким образом, стабилизация и экономический рост в агропродо-вольственном секторе возможны при усилении государственного регулирования, которое, дополняя рыночный механизм, должно исключить негативные последствия, связанные с несовершенством этого механизма.

Литература

1. ЭКО 1991. № 12.

2. Вестник финансов. 1928. № 10.

3. Государственный бюджет СССР. Ч. 1. М., 1955.

4. Реформаторское течение в отечественной аграрно-экономической мысли (1950-1990-е гг.). М.: Энциклопедия российских деревень, 1999.

5. Крестьяноведение. Теория. История. Современность: Ежегодник. 1996 / Под ред. В. Данилова, Т. Шанина. М.: Аспект Пресс, 1996.

6. Шишкин А.Ф., Степкин А.И. Современные формы хозяйствования и основные направления стабилизации развития АПК России // Экономи-

ка сельскохозяйственных и перерабатывающих предприятий. 1999.

№ 4.

7. Аграрные доктрины двадцатого столетия: уроки на будущее // Сб. материалов Междунар. науч.-практ. конфер. в рамках Никоновских чтений 1998 г. М., 1998.

8. Захаров Ю. Проблемы развития АПК // Экономист. 1999. № 1.

9. Шутьков А. Нужны радикальные меры // Экономика сельского хозяйства России. 1999. № 2.

10. Рыночная трансформация сельского хозяйства: десятилетний опыт и перспективы. М.: Энциклопедия российских деревень, 2000.