Договор хранения. История вопроса

Р.Н. Яхонтов*

Договор хранения. История вопроса

Договор хранения как один из основных договоров гражданско-правового оборота за всю свою многовековую историю претерпел, как представляется, довольно большие трансформации.

Если подойти к развитию исторического процесса с известной долей условности, то хронологические рамки эволюции складского хранения выглядят следующим образом:

- договор хранения в римском праве (античный период);

- договор хранения в гражданском праве древней Руси (древнерусский период);

- договор хранения в средневековой Руси;

- договор хранения в Российской империи;

- договор хранения в послереволюционный период (после 1917 г.);

- договор хранения в период после принятия Гражданского кодекса РСФСР 1964 г.;

- современный период развития договора хранения.

В римском праве договор хранения характеризовался как реальный контракт (contractus rei), по которому лицо, получившее от другого лица индивидуально-определенную вещь (поклажеприниматель, хранитель, депозитарий), обязывалось безвозмездно хранить ее в течение определенного срока или до востребования, и по окончании хранения возвратить в целости и сохранности лицу, передавшему ее на хранение (поклажедателю, депоненту)1. Основные признаки договора сводились к следующему:

- данный договор - это реальный контракт, по которому обязательство возникает посредством передачи вещи поклажепринимателю;

- поклажедателем может быть любое заинтересованное лицо, даже не собственник вещи, кроме самого поклажепринимателя (здесь вызывает интерес тот факт, что по римскому законодательству даже разбойник или вор, отдавшие краденые вещи на хранение, recte depositi acturos, также заинтересованы в хранении вещи)2;

- на хранение предоставлялись индивидуально-определенные вещи, хотя существовало и исключение, когда на хранение сдавались вещи, определенные родовыми признаками (эту разновидность поклажи составлял так называемый depositum irregulare, т.е. необычная, иррегулярная поклажа);

- цель передачи вещи - хранение ее поклажедержателем, который не обладал правом пользования вещью, т.к. не являлся ни собственником, ни владельцем вещи, а являлся лишь держателем вещи (здесь держание означало фактическое обладание вещью без намерения относиться к ней как к собственной3).

Помимо перечисленных, выведенных из представленного определения признаков договора хранения, существовали и другие, заключавшиеся в следующем:

- вещь могла быть передана по договору depositum на определенный срок или до востребования. Указание в договоре срока не являлось существенным условием4;

- по окончании срока хранения (а при бессрочном хранении - по заявлению поклажедателя) вещь, в соответствии с целью договора должна быть возвращена поклажедателю, при том (в случае обычного, нормального depositum) именно та индивидуальная вещь, которая была принята на хранение5;

- договор depositum являлся безвозмездным, что существенно отличало его от договора найма и вытекало из изначально дружественных отношений между сторонами6. (Данную позицию оспаривали некоторые ученые-цивилисты, считая, что это условие являлось только обычаем, а никак не характеризовавшим однозначно данный договор признаком)7.

Рассматривая обязательства из depositum, необходимо отметить, что последний не устанавливает равноценных, эквивалентных прав и обязанностей для той и другой стороны (как то

* Адъюнкт заочного обучения кафедры гражданского права Санкт-Петербургского университета МВД России, старший лейтенант милиции. Научный руководитель - кандидат юридических наук, профессор М.Г. Маркова.

Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России № 2 (30) 2006

Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России № 2 (30) 2006

имеет место, например, при купле-продаже, имущественном найме и т.д.) Поскольку depositum характеризуется признаком бесплатности хранения, поклажеприниматель не имеет такого же основного права требования к поклажедателю, каким является требование поклажедателя о возврате переданной на хранение вещи в целости8. Данное положение объяснялось тем, что обычно вещи передавались на хранение близким родственникам или друзьям. Безвозмездность в данном случае обусловливала право поклажепринимателя ограничиваться в своих действиях простейшими мерами, направленными на хранение и мерами, предусмотренными договором. Поклажеприниматель должен был хранить вещь как средний хозяин, заурядный человек.

Поклажеприниматель (далее - хранитель) не имел права пользоваться вещью, принятой на хранение, т.к. в этом случае наступало незаконное пользование, нарушавшее права поклажедателя (бэйит шш), квалифицировавшееся как кража.

Хранитель, в свою очередь, мог отстаивать свои интересы посредством предъявления иска. Срочность не выступала существенным условием заключения договора, т.к. он мог быть заключен до востребования.

Важным являлась обязанность личного хранения поклажепринимателем вещи. По общему правилу поклажеприниматель обязан был исполнять договор сам, т.е. лично хранить вещь9. В рамках данного договора права и обязанности сторон не передавались. Последствия договора имели значение только для лиц, участвовавших в договоре10. Исследуемое обязательство «стояло на одной линии» с собственностью, т.е. было вещным правом11.

В римском праве благодаря определенному своеобразию выделялось несколько разновидностей контракта на хранение - поклажи. Здесь существовала горестная или несчастная поклажа (depositum miserabile), где поклажедатель сдавал поклажу, вещь в чрезвычайной ситуации, например, во время пожара, землетрясения, наводнения, военных действий, массовых беспорядков и т.д. Для поклажепринимателя в данном случае была установлена повышенная мера ответственности, оправдываемая невозможностью для поклажедателя в трудную минуту выбрать наиболее подходящего для себя контрагента (fidem elegit) и, соответственно, необходимостью для поклажедателя отдать вещь на хранение кому удастся.

Специальную разновидность договора поклажи составляла необычная поклажа (depositum irregulare). Поклажей в данном случае могли быть не только вещи, индивидуально определенные, но и определенные родовыми признаками. В рамках данного договора допускалась передача на хранение денег и других вещей, определяемых родовыми признаками. Эта разновидность поклажи и носит название depositum irregulare, т.к. совершалась «не по правилам», «не обычно», поэтому и являлась особой, исключительной.

Наряду с перечисленными, существовал и такой вид хранения, поклажи, как секвестрация (или секвестр). Секвестр характеризовался как передача вещи на хранение несколькими лицами на определенных условиях12. В этом случае договор заключался о том, что несколько лиц отдавали на хранение вещь с тем условием, чтобы она была возвращена тому или другому, в зависимости от того, как сложатся в дальнейшем обстоятельства13.

Исходя из анализа развития договора поклажи (хранения) в античный период, можно сделать вывод о том, что еще в Древнем Риме был сформирован базис для дальнейшей интерпритации и доработки договора хранения.

Основным источником, доступным для изучения договора хранения в период Древней Руси, для нас является важнейший памятник не только истории, но и древнерусского законодательства -Русская правда. Именно в нем впервые в Древней Руси письменно закреплен договор поклажи. Ст. 49 Русской Правды устанавливала, что договор поклажи заключался без послухов (свидетелей), что было необходимым условием для других договоров14. Русской Правдой закреплялось, что договор поклажи заключался на дружественных, доверительных началах. Известный русский цивилист Г.Ф. Шершеневич пишет: «Конечно, поклажа развилась из чисто нравственных отношений, на почве дружбы, и действительно такой она является в первоначальных памятниках истории права - “занеже ему благо деял и хранил” (Русская Правда, Карамзинский список, ст. 46)».15 Это обусловило то, что в тот период в случае возникновения какого-либо спора относительно тождества возвращаемой вещи поклажеприниматель для снятия с себя обвинений мог в суде просто произнести определенную клятву, чем бесспорно и достаточно доказал бы свою невиновность. Вместе с тем Русская правда не содержала норм, регулирующих ответственность сторон по договору. Это существенно отличает

ее от Псковской судной грамоты, в которой отмечается явный прогресс в законодательстве о договорных отношениях по хранению. Псковская судная грамота вводила письменную форму договора, которая соблюдалась либо «доскою», либо «записью». Грамота стимулировала развитие торговых отношений, вводя упрощенные процедуры для торговых людей, а также регулировала хранение в случае чрезвычайных обстоятельств. Не оставляет без внимания Псковская судная грамота и порядок предъявления требований, разработав специальный вид хранения в случае судебного спора - секвестр16. Псковская судная грамота, являясь в некотором отношении более прогрессивным нормативным документом, чем Русская Правда, содержала значительно большее количество норм и статей о хранении. Договор поклажи регулировался ст. 14-19, 45, 66, 103, 107. Данный документ предопределял письменную форму договора поклажи, как отмечалось выше, что объясняется существенным развитием торговых и иных хозяйственных отношений (Псков в Древней Руси был одним из центров торговли) и, вследствие этого, необходимостью хранения все более ценных товаров, больших сумм денег и вещей. Это, в свою очередь, потребовало применять к отношениям по хранению более формальную форму договора - письменную. Также в силу коммерциализации отношений по хранению Псковская судная грамота предписывала заключать договор в письменной форме с обязательным указанием списка передаваемых вещей, товаров и указанием срока хранения. Новым в данном документе было и то, что людям предоставлялось право выбора в части процедуры заключения договора хранения в зависимости от субъектного состава. Помимо этого, были расширены возможности хранителя в части доказывания по спорам при необычном порядке заключения договора чрезвычайного хранения. Поклажепринимателю предоставлялось право выбора способа доказывания: судебный поединок, присяга истца или ответчика.

Следующим знаменательным источником норм права Древней Руси являлись берестяные грамоты. Отдельные экземпляры берестяных грамот полностью посвящены договорам хранения, в частности, хранению в церквах, церковных подвалах, «под замком», хранению в торговом обороте, т.е. торговой поклаже17. Как указывалось выше, в законодательных актах древнерусского государства явно прослеживается сходство с нормами римского права, в части, касающейся договора поклажи. Налицо сходство субъектного состава: субъектами отношений по хранению могли быть любые дееспособные лица. Предмет поклажи или хранения также сходен: неодушевленные движимые индивидуально-определенные вещи. Однако в древнерусском праве уже появилось упоминание о торговых людях, и в связи с этим было введено понятие торговой поклажи, по которому субъектом данного договора могли быть только торговцы. Здесь же присутствовал и особенный предмет договора хранения - только вещи, предназначенные для хозяйственного оборота, т.е. товары, поскольку ко времени существования Древней Руси экономика государства приобрела более коммерческий характер, что не могло не отразиться на отношениях по хранению имущества. Древнерусское право обязывало стороны договора обычной поклажи заключать его в письменном виде, а стороны торговой поклажи, напротив, заключать договор в устной форме. Ответственность хранителя при этом, аналогично древнеримскому праву, ограничивалась обычной степенью рачительности.

В средневековой Руси договор поклажи приобрел четкую форму письменного документа. Об этом, в частности, свидетельствует введение Стоглавом обязательной письменной формы для договора поклажи применительно к сделкам, где одной из сторон являлось монашеское или духовное лицо18. Дальнейшее развитие этому процессу дал указ Михаила Федоровича от 7 августа 1635 г., где договор поклажи предписывалось заключать в письменной форме уже всем сословиям населения Руси. Позднее, в 1649 г., сын Михаила Федоровича Алексей Михайлович принял Соборное уложение, часть десятой главы которого, была посвящена договору поклажи и называлась «Об отдаче и принятии

19

на сохранение предметов»19, что являлось логическим развитием русского законодательства, т.к. закрепляло возможность заключения договора поклажи как в письменной, так и в устной форме. Предмет хранения подразумевался в виде только движимых вещей. Письменная форма договора предусматривалась во всех случаях, кроме случаев, когда одной из сторон договора были служивые люди. Это отличало Соборное Уложение от Псковской судной грамоты, по которой устно сделка могла заключаться еще и в случае торговой поклажи и необходимой поклажи, тогда как в Соборном Уложении эта норма попросту отсутствовала. Также Соборное Уложение рассматривало договор поклажи как дружественную сделку. В части обязанностей сторон оно ограничивалось степенью рачительности поклажепринимателя по хранению вещей, что свидетельствует о регрессивности

Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России № 2 (30) 2006

Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России № 2 (30) 2006

разработанности договора поклажи в этой части по сравнению с Псковской судной грамотой и сходности в этом с Русской Правдой. Однако в Соборном Уложении впервые было введен такой вид поклажи, как закрытая поклажа. При таком хранении вещь передавалась поклажепринимателю в закрытом, запечатанном виде, и последний отвечал только за сохранность упаковки.

Следующий этап развития договора поклажи в России начался с принятием в 1832 г. Свода законов Российской империи (далее - Свод законов). Для хранения была выделена глава пятая книги четвертой «О сдаче и приеме на сохранение, или о поклаже»20. Здесь понятия хранения и поклажи уже вполне осознанно рассматривались как равнозначные. Этому как нельзя лучше соответствовало определение, выработанное известнейшим ученым-цивилистом Г.Ф. Шершеневичем: «Под именем поклажи понимается договор, в силу которого одно лицо обязывается к сохранению движимой вещи, отданной ему для этой цели другим»21. Положения Свода законов относительно договора хранения сводились в первую очередь к двусторонности, реальности22 и безвозмездности данного договора. Вознаграждение в данном случае хоть и рассматривалось как исключение, но все более уверенно становилось обычным для указанного договора. Предметом договора поклажи являлись только движимые, неодушевленные, индивидуально определенные вещи. Субъектами данного договора являлись приемщик и покладчик, причем «покладчиком не обязательно должен быть непременно сам собственник - поклажа может быть совершена по доверенности»23 и «для отдачи и принятия на сохранение необходимо наличие общей гражданской дееспособности»24. Здесь необходимо отметить, что «монашествующие и настоятели их и сами монастыри не могут быть поклажепринимателями, как равно и все лица, кто по закону не имеют права вообще обязываться договорами (ст. 2101)»25. Договор поклажи мог заключаться как в письменной, так и в устной форме, однако приобретал юридическую силу только со времени вручения вещей приемщику. Факт передачи был вполне достаточен для действительности договора, но для доказательственной силы сделки была необходима еще и письменная форма26. Устная форма устанавливалась для необходимой поклажи, торговой поклажи27 и «когда одной из сторон договора были служивые люди», что предусматривалось еще Соборным уложением 1649 г. Помимо прочего, Свод законов, выделял такие разновидности хранения, как необходимую (аналогично римскому праву несчастную, горестную) поклажу28, хранение в гостинице или «заведениях трактирного промысла», так называемую житейскую поклажу29, хранение на товарном складе, секвестр, иррегулярную поклажу, отдачу на хранение в суд, которые относились к особым видам поклажи.

Необходимая поклажа рассматривалась, как передача на хранение имущества, вещей лицом вследствие «какого-либо неожиданного несчастья, допустим, пожара, наводнения, когда лицо засуетится, потеряет присутствие духа и раздает свои вещи тому-другому, первому встречному, вовсе не думая о юридических отношениях, в какие вступает, и, тем не менее, имея возможность укрепить свою сделку каким-либо письменным актом»30. К этому же виду поклажи относилась и

31

отдача воинскими чинами своим хозяевам вещей «по случаю внезапного отправления в поход»31. Житейская поклажа была выделена в интересах публики, посещающей частные и общественные учреждения, как-то: театры, городские думы т.д.32 Поклажа в гостиницах рассматривалась исходя из ответственности содержателя гостиницы за убытки, которые происходили вследствие потери, похищения, уничтожения или повреждения вещей постояльца и наступавшей независимо от особого на этот счет соглашения между сторонами: постояльцем и владельцем гостиницы в силу самого факта «помещения вещей в гостинице»33.

Говоря о хранении на товарных складах, необходимо отметить, что в более поздний период в России существовали специальные нормативные акты, регулирующие отношения по хранению в данной сфере. Например, Положение о товарных складах от 30 мая 1888 г., Устав торговый 1909 г., где имелся специальный раздел «О товарных складах»34. В России в силу специфики организаций и заинтересованности государства складское хранение осуществлялось в соответствии со специальным режимом. Это означало особую разрешительную систему создания и функционирования складов. Соответствующие разрешения выдавались на министерском уровне. Особенностью данного вида хранения на тот момент было существование режима хранения с индивидуализацией товара и покладчика, а также хранения с обезличением. Для складского хранения характерно было использование специальных документальных форм подтверждения принятия товара, вещей на хранение - складских свидетельств или квитанций35. Также особенностью было введение обязательного страхования принимаемых на иррегулярное хранение товаров36. Предметом иррегулярной поклажи являлись заменимые вещи, в частности, деньги. Чтобы полностью соблюсти

все юридические условия поклажи, закон требовал точного обозначения сданных на хранение заменимых вещей, их индивидуализации.

Такой вид поклажи, как секвестр, в законодательстве рассматриваемого периода был очень сходен с секвестром в древнеримском праве. Под понятием секвестра понималась поклажа, совершаемая частными лицами или судебной властью ввиду опасения, чтобы одна из сторон не присвоила или не произвела отчуждения вещи, составляющей предмет спора37.

Договор хранения в послереволюционный период 1917 г. также прошел несколько этапов развития. На первом регулирование отношений осуществлялось многочисленными ведомственными нормативными актами Наркомпрода и транспортно-материального отдела (Трамот) ВСНХ38. В этот период договорные связи между сторонами были полностью заменены на административные отношения. В первом Гражданском кодексе РСФСР 1922 г. не содержалось норм, регулирующих отношения по хранению имущества, однако хранение упоминалось в качестве обязательства, возникающего при определенных условиях из закона39. В хозяйственных же отношениях, несмотря на отсутствие соответствующих норм права, практика хранения применялась довольно широко.

Начало Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. заставило граждан в экстремальных условиях довольно часто прибегать к услугам по хранению имущества. Отсутствие норм правового регулирования в рамках единого договора хранения ощутимо чувствовалось вплоть до принятия Гражданского кодекса в 1964 г. По этой причине в редких случаях ссылка на общие нормы Гражданского кодекса восполняла катастрофическую нехватку необходимых решений в данном вопросе. Именно поэтому зачастую создавались нормативные акты узкой направленности, снимавшие проблему нехватки правовых норм регулирования отношений по хранению имущества лишь частично40. Рассматриваемый период имел и ряд других особенностей - таких, как появление новых видов договоров хранения, связанных с новым укладом жизни и спецификой отношений в обществе

- хранение в общественных холодильниках41. Практикуется создание и передача соответствующим ведомствам складов (товарных, таможенных и т.д.). Частные склады перестали существовать как таковые после передачи их в соответствующие ведомства.

В Гражданском кодексе 1964 г. хранение выделялось уже как самостоятельный институт, в связи с чем ему была посвящена отдельная гл. 37. Ст. 422 Гражданского кодекса 1964 г. (далее ГК 1964 г.) впервые закрепила понятие договора хранения, включенное позднее в п. 1 ст. 886 действующего Гражданского кодекса. Так, по договору хранения одна сторона (хранитель) обязуется хранить вещь, переданную ей другой стороной (поклажедателем), и возвратить эту вещь в сохранности. Определение исходило из того, что договор хранения признавался реальным, однако между социалистическими организациями допускалось заключение и консенсуального договора. Изначально договор предполагался безвозмездным, но допускалась и возмездность при наличии соответствующих условий в законе или договоре. В ГК 1964 г. выделялись:

- хранение при чрезвычайных обстоятельствах (ст. 423);

- хранение с обезличением (ст. 432);

- хранение в силу закона (ст. 433).

Также в рамках общего режима договора хранения ГК 1964 г. рассматривал «хранение, осуществляемое организацией, для которой такая деятельность носит уставный характер», «хранение, осуществляемое гостиницами и другими подобными организациями». Остальные же виды хранения регулировались подзаконными нормативными актами (например, хранение в ломбарде).

Современный период развития договора хранения ознаменован принятием 26 января 1996 г. части 2 Гражданского кодекса Российской Федерации. Гл. 47 «Хранение» значительно расширила и обновила спектр норм, регулирующих отношения, возникающие при хранении имущества. ГК РФ предусмотрел хранение, не урегулированное ГК 1964 г. - такое как хранение в ломбарде, в камерах хранения транспортных организаций, в банках, секвестр, что отвечает запросам современного гражданского оборота.

1 См.: Подопригора А.А. Основы римского гражданского права: Учебное пособие. Киев, 1990. С. 213.

2 См.: Римское частное право: Учебник / Под ред. И.Б. Новицкого, И.С. Перетерского. М., 2001. С. 412-413.

3 См.: Еремичев И., Новокшонова Н. И при хранении главное договориться. История вопроса // Закон. 2001. № 3. С. 17.

4 См.: Римское частное право... С. 413.

5 См. там же.

6 См.: Еремичев И., Новокшонова Н. Указ. соч. С. 11.

7 См.: Барон Ю. Система римского гражданского права. Вып. 3. Кн. IV. Обязательственное право. СПб., 1910. С. 169.

Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России № 2 (30) 2006

Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России № 2 (30) 2006

8 См. там же. С. 413-414.

9 См. там же. С. 416.

10 См.: Нерсесов Н. Понятие добровольного представительства в гражданском праве. М., 1878. С. 54-56.

11 См.: Гусаков А. Деликты и договоры, как источники обязательств в системе цивильного права древнего Рима: Историкоюридическое исследование. М., 1896. С. 23.

12 См.: Законы XII таблиц // Памятники римского гражданского права: Законы XXII таблиц, Институции Гая, Дигесты Юстиниана. М., 1997. С. 12.

13 См.: Римское частное право... С. 420.

14 См.: Российское законодательство Х-ХХ веков / Ред. О.И. Чистякова. Т. 1. М., 1984.

15 Шершеневич Г.Ф. Курс гражданского права. Тула, 2001. С. 495.

16 Еремичев И., Новокшонова Н. Указ. соч. С. 11.

17 См.: Мамонтов В.В. Из истории становления договора поклажи в русском средневековом праве. Краснодар, 1998. С.

3-5.

18 См.: Российское законодательство Х-ХХ веков. Т.2. С. 253.

19 См.: Хотиевич А. О договоре поклажи между частными лицами или отдаче и приёме ими на сохранение движимого / / Университетские известия. 1876. Отд. II. № 3. С. 395.

20 Там же.

21 Шершеневич Г.Ф. Указ. соч. С. 493.

22 См.: Анненков К. Система русского гражданского права. Т. IV. СПб., 1904. С. 379.

23 Там же. С. 495.

24 Там же.

25 Синайский В.И. Русское гражданское право. Вып. 11. Киев, 1915. С. 55.

26 См.: Шешеневич Г.Ф. Указ. соч. С. 495.

27 Было закреплено на законодательном уровне Сенатским указом о развитии торговли 1 февраля 1726 г., затем, Уставом коммерческого судопроизводства 14 мая 1832 г.

28 См.: Мейер Д.И. Русское гражданское право. Ч. 1. М., 1997. С. 95.

29 См.: Синайский В.И. Указ. соч. С. 56.

30 Мейер Д.И. Указ.соч. С.95.

31 См.: Синайский В.И. Указ. соч. С. 55.

32 См. там же. С. 59.

33 См.: Брагинский М.И. Договор хранения. М., 1999. С. 36.

34 См. там же. С. 33.

35 См.: Шершеневич Г.Ф. Указ соч. С. 502.

36 См.: Брагинский М.И. Указ. соч. С. 34.

37 См.: Шершеневич Г.Ф. Указ. соч. С. 502.

38 См.: Еремичев И., Новокшонова Н. Указ. соч. С. 17.

39 См.: Брагинский М.И. Указ. соч. С. 37.

40 См.: Ландкоф С.Н. Торговые сделки. Теория и практика. Харьков, 1928. С. 224.

41 См.: Постановление президиума Центросоюза «О реорганизации складского холодильного хозяйства потребкооперации»

от 15 октября 1931 г. №113 // Информационный бюллетень Центросоюза. 1931. № 30. С. 21.