К вопросу об атрибуции деревянной скульптуры великомученицы параскевы Пятницы из Пятницкой церкви рыбной слободы г. Галича

Е.Л. Тихомирова

К ВОПРОСУ ОБ АТРИБУЦИИ ДЕРЕВЯННОЙ СКУЛЬПТУРЫ

ВЕЛИКОМУЧЕНИЦЫ ПАРАСКЕВЫ ПЯТНИЦЫ ИЗ ПЯТНИЦКОЙ ЦЕРКВИ РЫБНОЙ СЛОБОДЫ г. ГАЛИЧА

В истории русской церковной деревянной пластики есть ряд особо значимых памятников, давших начало повсеместному почитанию и изготовлению «в резьбе» святых, в них запечатленных. Эти скульптуры, появлявшиеся на Руси зачастую при загадочных обстоятельствах1, на протяжении столетий являлись чтимыми чудотворными образами. В первую очередь речь идет о деревянной скульптуре святителя Николая Мирликийского Чудотворца, бытовавшего в Никольском храме г. Можайска и получившего наименование «Никола Можайский». Этот памятник, по-разному датируемый исследователями (от XIII до начала XV в.2), положил основу иконографическому типу «Никола Можайский», развитому, что интересно, не только в резьбе, но и в русской станковой живописи.

Появление на Руси первой деревянной Руси великомученицы Параскевы Иконийской (Геко-нийской), чаще называемой мученицей Параскевой Пятницей - до конца нерешенный исследователями вопрос. Другой проблемой, вызывающей полемику среди ученых, является выбор и интерпретация в резьбе из пространного сонма христианских святых жен именно святой Параскевы3.

Согласно житию, великомученица Параскева Иконийская (Геконийская, память 28 октября/10 ноября) родилась в III в. в богатой и благочестивой семье. Ее родители были ревностными христианами и назвали дочь, родившуюся в пятницу, в честь этого Великого дня страданий Господних («параскева» в пер. с греч. «пятница; приуготованная к субботе»). За свои христианские убеждения Параскева была мучима по приказу императора Диоклетиана и притерпела множество истязаний: битье железными гвоздями, толстыми веревками, срывание кожи, заключение в темницу и т.д. Господь чудесным образом исцелил все ее раны, однако даже после этого мучители продолжали пытки и отсекли ей голову мечом4.

Изображения святой великомученицы в станковой и монументальной живописи известны в искусстве византийского мира. На Русь ее образ приходит с вполне устойчивой иконографией, практически не менявшейся на протяжении

столетий. Иконописный подлинник в месяц октябрь, день 28 предписывает: «.. .и святыя великомученицы Парасковии нареченныя Пятницы, риза киноварь, испод лазорь, на главе плат бел, а в руце свиток, а в нем писано: Господи Иисусе Христе, Боже Мой, всяк, иже призываяй тя мною рабою Твоею, избави его от всякия беды и отпусти ему грехи его»5. Однако, гораздо чаще в тексте свитка св. Параскевы содержится фрагмент Символа Веры: «Верую во Единаго Бога Отца Вседержиеля, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым... ».

Сохранившиеся ранние русские иконные образы вмц. Параскевы относятся к концу XIV -началу XV в. и связаны, прежде всего, с древним Новгородом и Псковом6. Это, в частности, икона «Избранные святые Параскева, Варвара и Ульяна» кон. XIV - нач. XV вв. псковских писем (в собрании Государственной Третьяковской галереи (далее ГТГ)); икона «Богоматерь Знамение с избранными святыми Варлаамом Хутынским, Иоанном Милостивым, Параскевой Пятницей и Анастасией» начала XV в. новгородских писем (в собрании Государственного Русского музея); икона «Избранные святые Параскева Пятница, Григорий Богослов, Иоанн Златоуст, Василий Великий» первой четверти XV в. новгородских писем (в собрании ГТГ); икона «Святые Параскева Пятница и Анастасия» второй половины XV в. новгородских писем (в собрании Государственного Русского музея) и т.д. Разумеется, в этом ряду нельзя не указать известнейший памятник - костромскую икону «Богоматерь Фе-одоровская» второй половины XIII в., на обороте которой изображена святая, единогласно называемой в церковной традиции Параскевой.

Однако, в наиболее ранних русских иконах, как видно из приведенных примеров, все же нельзя говорить о господстве в сонме святых жен великомученицы Параскевы. Святые мученицы Анастасия, Варвара, Ульяна занимают в станковой живописи столь же почетное место.

В русской деревянной и каменной пластике, прежде всего, в составе складней и в основании крестов, также встречаются образы христианских

мучеников и мучениц, важное место среди которых занимает св. Параскева. Наиболее известны в этом ряду небольшие резные барельефные иконы древнего Новгорода, такие как « Чудо Георгия о змие, с Деисусом и избранными святыми» конца XV-XVI вв. (изображение святой пятое слева в нижнем ряду), «Избранные святые» того же времени (святая вырезана третьей слева в верхнем ряду; обе иконы находятся в собрании музеев Московского Кремля (далее ММК)). Однако и в этом случае мы не видим доминирования образа святой великомученицы.

Наша статья не случайно начинается с краткого экскурса в генезис «резной» иконографии св. Николая. В 1540 г. некими старцами - «пере-ходцами с иной земли», как говорит нам летопись, в древний Псков была принесена пара резных деревянных фигур: святых Николая Мирли-кийского и Параскевы Пятницы. Так, в летописи читаем: «принесли в Псков образ святого Николая да святой Пятницы, резаные в храмиках, и были псковичи в недоумении, так как в Пскове таких резных икон не бывало, и многие невежды считали их за идолов... »7. По указу владыки Макария эти статуи были установлены в храмах Николы на Гребле, Николы в Песках и Пятницы в Бродах8 в «поучение гражданам». Старцев -переходцев, и, соответственно скульптуры святых чаще всего исследователи связывают с Белоруссией и Литвой, историк А.В. Рындина считает, что псковская иконография св. Николая «имеет чисто барийский адрес»9.

Рассматривая эпизод с псковскими скульптурами, нельзя не отметить факт явной чужеродно-сти большемерной круглой пластики псковскому населению. Учитывая, что к 1540 г. - году появления фигур, Псковское княжество было одним из наиболее развитых и прогрессивных в Древней Руси, с богатейшими иконописными и архитектурными традициями, приходится констатировать факт действительной редкости подобных памятников на Руси в целом. Из «псковского» рассказа следует и то, что традицию изготовления круглой единоличной скульптуры нельзя связывать с псковскими землями.

Однако вспомним, что в Можайске к 1540 г. уже более столетия почиталась деревянная статуя святителя Николая, стоящая в центральном храме города. Следовательно, традиция почитания этого образа святителя псковичам была неизвестна. Подчеркнем, что «псковский Никола»

в «резном храмике», т.е. в киоте, был представлен в можайской иконографии, с мечом в правой руке и крепостью в левой, что указывает на общий прототип памятников.

Приведенные рассуждения о псковской скульптуре св. Николая необходимы нам для того, чтобы подчеркнуть мысль о том, что принесенная в Псков «парная» к Николе статуя великомученицы Параскевы является первой, зафиксированной в письменном источнике, подобной фигурой великомученицы, но, вероятно, не первой, появившейся на Руси, как ошибочно полагают некоторые исследователи. Где же искать начало большемерной «резной иконографии» святой и ее первый образ в горельефе или круглой скульптуре?

На сегодняшний день ученые, в большинстве своем, сходятся во мнении, что наиболее ранней большемерной резной фигурой великомученицы Параскевы является скульптура из Пятницкой церкви Рыбной слободы г. Галича Костромской губернии. Ныне этот памятник, вывезенный из Галича в 1953 г.10, находится на временном хранении в Государственном Русском музее (г. Санкт-Петербург) и значительно обогащает отдел древнерусского искусства как самый ранний пример русской деревянной скульптуры с образом святой Параскевы Иконийской. Святая представлена в рост, фронтально, с разведенными в стороны руками. Она облачена в темно-зеленую тунику и красный плащ. На главе святой надет белый плат и мученический венец в виде неширокой полосы (сейчас - охристый, ранее, возможно, был красного цвета). В правой руке мученицы восьмиконечный крест, в левой - поднятый свиток с традиционным текстом из Символа Веры: «Верую во Единаго Бга (под титлой) Оца (под титлой) Вседержителя Творца небо и землю видемым же всем и неви (длинная м под тилой) и во Единого Господа нашего 1исуса Хс (под тилой)». Размер фигуры 170х95 см, памятник выполнен в технике резьбы по дереву с темперной окраской, инв. 1264 Галичский филиал КГОИАМЗ). Фигура святой помещена в деревянный киот, внутренняя стенка которого сохранила надпись имени святой, а над ее главой вырезан круглый нимб. Ранее над главой великомученицы помещались резные фигурки ангелов, несущих венец. Безусловно, скульптура и киот не избежали поновлений, однако резьба памятника является авторской, без поздних вставок и реконструкций11.

В устойчивом церковном предании эта скульптура считалась даром князя Димитрия Шемяки жителям г. Галича12. Следовательно, этот вклад мог быть сделан не позднее 1453 г. - года смерти Шемяки. Однако, эта версия никогда не рассматривалась исследователями всерьез. Несмотря на то, что атрибуция галичской Параскевы прошла ряд этапов (Н.В. Покровский в 1910 г. - XVI в.13; Н.Н. Померанцев в 1950-е гг. - XVI в.14; С.И. Масленицын в 1960-е гг. - XV в.15; Г.К. Вагнер в 1980-е гг. -

XV в.16), современные искусствоведы С.С. Каткова и Н.И. Комашко, обобщив опыт предшественников, датируют памятник не ранее начала XVI в.17

Первый исследователь данного памятника Н.Н. Померанцев указывал, что: «В связи с этой легендой (о вкладе Шемяки. - Е.Т.) в искусствоведческой литературе последнего времени возникла традиция датировать галичскую скульптуру началом XV века и сравнивать ее с образами женских святых на иконах Андрея Рублева18... По характеру исполнения черт лица галичская Параскева имеет немало общего с ермолинской скульптурой Георгия 1464 г. (о ней далее. - Е.Т.), а манера начертания надписей на фоновой доске и мотив изображения архангелов, несущих над головой святой корону, указывают на традиции, распространенные в русском искусстве уже

XVI века. Вспоминая сообщение Новгородской летописи под 1540 годом о признании скульптуры Параскевы в Новгороде, правомернее считать галичскую Параскеву произведением не XV, а XVI столетия.»19.

Сохранилась дореволюционная фотография этого образа, привлекшая в начале XX в. внимание А.А. Бобринского и воспроизведенная им в книге «Народные русские деревянные изде-лия»20. Скульптура была полностью закрытой шитой ризой, а фон киота обложен фольгой. В несколько ином виде, а именно, с длинным расшитым рушником, перекинутым через шею великомученицы, эта статуя запечатлена на дореволюционном снимке С.А. Орлова.

Однако так ли легендарно выглядит история о вкладе скульптуры в Галич князем Дмитирием Шемякой в середине XV в. или шире - создание памятника в эпоху XV столетия? Ответить на этот вопрос в наше время вряд ли возможно, т.к. не сохранилось главного - вкладной записи на скульптуре, которая могла бы расставить точки над i. Но возможно попытаться разобраться в историко-культурном контексте, в который отсылает нас

церковное предание, а именно - в Галич этого времени.

Перед нами Галич или «Галич Мерьской», как называется он в Лаврентьевской летописи, находящийся в 124 км к северо-востоку от Костромы. Галич, бывший исконно одним из самых богатых и развитых на Костромской земле, уже в XIII в. являлся крупным торгово-ремесленным центром и столицей удельного княжества21. В XШ-XV вв. городу принадлежали обширные земли в бассейнах Галичского и Чухломского озер, по левобережью Волги и т.д. Галич в это время - один из центров обороны русских земель. Через него шли торговые пути между Северо-Восточной Русью, Севером и Вяткой, так что город быстро богател, а потому не раз подвергался татарским набегам22.

С.С. Каткова и Н.И. Комашко в своей статье о галичской скульптуре св. Параскевы указывают, ссылаясь на археолога А.Г. Авдеева, что «по-видимому, в Галич культ Параскевы был принесен новгородцами, поселения которых на его территории известны, по археологическим данным с рубежа XI-XП веков, еще до основания города Юрием Долгоруким»23.

В истории России Галич более всего связан с феодальной войной первой половины XV в. После смерти московского князя Василия Дмитриевича галичский князь Юрий Дмитриевич не признал московскую систему престолонаследия от отца к сыну, и пошел войной на Москву. После смерти Юрия Дмитриевича войну продолжали его сыновья - Дмитрий Шемяка и Василий Косой. Война эта продолжалась почти четверть века, но в итоге победа осталась за московским князем. Шемяка бежал в Новгород Великий, где и умер в 1453 г. В этой истории нам особо важен тот факт, что в 1446 г., в походе против Василия Темного, Дмитрий Шемяка заручается поддержкой можайского князя Ивана Андреевича. В результате этого похода Шемяка пусть и ненадолго, но захватывает великокняжеский стол, а Иоанну Можайскому достается в удел город Суздаль24. Нельзя ли предположить, что где-то в 1440-х, возможно, и в удачном для Дмитрия 1446 г., создается по обету князя резная скульпура Параскевы-воительницы (подробнее об этом см. далее), как реплика на чудотворную резную фигуру св. Николая из Никольского храма г. Можайска, особенно почитаемого как защитника от неприятелей?

При всей гипотетичности этой версии все же нельзя отрицать: 1) знакомства Димитрия Шемя-

ки с резной можайской скульптурой, у которой, вполне возможно, служили молебен перед походом на Москву; 2) существования в Галиче XV в. деревянной церкви св. Параскевы Пятницы; 3) традиции почитания определенных икон как помощников при военных походах или обороне от неприятеля. Если расширить границы создания скульптуры в пределах конца XV - первых годов XVI в., связывая резной образ святой все же с родственниками Шемяки, надо указать на существование и почитание в Москве двух больших резных скульптур великомученика Георгия Победоносца (из соборов Кремля и мастера В.Д. Ермолина, о них см. далее) - святого воина, ставшего одним из символов первопрестольного града. Следуя этой логике выходит, что в пределах ХГУ-ХУ вв., на Руси, в развитых центрах Можайске, Галиче и Москве появляются четыре больших резных фигуры: св. Николай Мирликий-ский, вмц. Параскева и две фигуры вмч. Георгия. Каждый из этих святых не приобрел статус небесного патрона города после изготовления резного образа, а был исконно почитаем в среде горожан, и именно в эту эпоху при различных обстоятельствах его образ большого размера был воплощен в дереве или камне.

Возможно, проследить версию создания га-личской скульптуры во время захватнических походов Шемяки или, шире, в среде его потомков и сродников в конце XV - первых годах XVI в.25, нам показалось бы делом неблагодарным, если бы не одна уникальная деталь.

Эта загадочная галичская скульптура выделяется из ряда прочих памятников одной выдающейся особенностью - святая великомученица облачена на только в традиционные тунику и плащ, под плащом виден «чешуйчатый пояс» -воинская кольчуга, не находящая на сегодняшний день аналогов в живописи и резьбе Древней Руси.

С.С. Каткова и Н. И. Комашко, отмечая данную деталь, пишут: «Отличительная особенность изображения одежд Параскевы на галичском образе - выполненная в резьбе душегрея, выглядывающая из-под складок мафория на уровне пояса. Эта деталь характерна для местного праздничного женского костюма, сохранявшегося до начала XX века, что позволяет связывать создание скульптуры с Галичем»26. На наш взгляд, это объяснение неверно. Особенность древнерусского религиозного сознания, в частности XV - нач. XVI - этапа «золотого века» русского церковно-

го искусства, давшего огромное количество блестящих образцов глубоко символических иконных произведений, в одном ряду с которыми и рассматриваемая нами фигура св. Параскевы из Галича, состоит в антитезе земного и небесного. Никакого буквального перенесения земных человеческих предметов на атрибуты святых быть не могло. В фундаментальной монографии Е.Я. Осташенко, посвященной творчеству Андрея Рублева, прекрасно сформулирована мысль, которую можно применить и относительно рассматриваемого галичского памятника: «Сохранившиеся памятники (XV в. - Е.Т.) показывают, что многие русские мастера были способны адекватно передавать достаточно сложные идеи времени, хотя, как правило, не ставили перед собой цель достичь бесконечной смысловой подвижности и изящества философских построений лучших константинопольских художников... »27.

Подобный орнамент в виде рыбьей чешуи или «кольчужки» встречается в украшении византийских и ранних русских иконных окладов, выполненных в технике басмы. Возможно ли, что данная деталь была позаимствована резчиком с какого-то прославленного прототипа святой мученицы, не дошедшего до нашего времени? Несомненно, что кольчуга Параскевы указывает и на связь с иконографией святых воинов, непременным атрибутом которых являются латы - броня. В этой связи нужно упомянуть два хрестоматийных памятника русской церковной пластики конца XIV - нач. XV в.: горельеф «Святой Георгий» (высота 170 см, ширина 70 см, ширина рельефа 22 см, из соборов Московского Кремля (?), ныне в собрании ММК) и горельеф «Святой Георгий» 1464 г. резчика В.Д. Ермолина (сохранилась полуфигура, высота ок. 110 см, ширина 60 см, ширина рельефа 30 см, в собрании ГТГ), помещавшейся над Спасскими воротами Московского Кремля. И на той и на другой статуе святые представлены в воинском облачении.

По мнению исследователя русской пластики И.М. Соколовой, «кремлевский» Георгий находит аналоги в деревянном горельефе конца XIII в. «Святой Георгий» из греческой церкви в Галлис-то близ Кастории28 и стеатитовой иконе «Святой Георгий» XIV столетия из кабинета медалей Национальной библиотеки в Париже. Как на Георгии из Галлисто, так и на Георгии из Кабинета медалей присутствует тот же чешуйчатый пояс, что и на фигуре вмц. Параскевы из Галича. Не ис-

ключено, что резчик, либо заказчик галичской статуи был знаком с московскими резными фигурами святых воинов.

Согласно христианскому учению, каждый христианин есть воин Христов, состоящий в духовной брани с врагом рода человеческого - дьяволом. Истинными воинами, победившими сатану, являются святые. В словах акафиста св. Параскеве выражена мысль о добродетелях и неустрашимости юной Девы. Так, в 3 кондаке читаем: «Мужеским смыслом вооружившися, слабость женскую отвергла еси, упованием же укрепишися...», в 10 кондаке: «Егда бо на тя и мечное на смерть осуждение изыде от беззаконаго мучителя, ты под меч острый, аки под венец красный, радостно потекла еси.», в 10 икосе: «Стена была еси крепка и непоколебима во исповедании веры в Трие-динаго Бога.радуйся, силою свыше на брань противу сил преисподних препоясанная; радуйся, победоносною славою в вышних от Христа победителя одеянная. Радуйся, оружием благоволения Божия венчанная на земли; радуйся, цветом неувядаемым украшенная на небеси. Радуйся, христианом крепкое прибежище; радуйся, верным твердое заступление»29. Несмотря на то, что акафист святой складывается гораздо позднее, нежели создаются ее первые иконы и резные скульптуры, основная мысль прославления великомученицы как бесстрашной христианки остается неизменной.

К образу вмц. Параскевы близок образ другой прославленной христианской мученицы -Екатерины. Подробно не останавливаясь на агиографии и иконографии этой святой, отметим только одну икону, принципиально важную для нашего исследования. Речь идет о знаменитом греческом образе «Великомученица Екатерина, в житии» начала XIII в. из монастыря святой Екатерины на Синае30. Здесь мученица изображена в рост, в царских одеждах, поднявшей левую руку перед грудью и держащей в правой руке крест. На правом же бедре вмц. Екатерины изображен заостренный книзу воинский щит с восьмиконечным крестом - атрибутом святых воинов. Нам неизвестно, насколько широкое распространение получила данная иконография Екатерины - воительницы, однако факт присутствия в ее образе щита, важный аргумент в пользу отстаивания тезиса об идее прославления подвига христианина как воина Христова на примере не только иконографии святых воинов, но и святых мучениц.

К тому же воинские атрибуты на иконах зачастую интерпретировались в сознании граждан как «зримые» детали защиты за христиан, напоминая о деятельной помощи и заступничестве Угодников Божиих.

Таким образом, создатель галичского резного образа великомученицы Параскевы изготавливает его не только исходя из глубоких истори-ко-агиографических знаний о святой, но и в результате знакомства с резными памятниками святителя Николая из Можайска, святого Георгия из Московского Кремля. Подспудно автор памятника и (или) заказчик скульптуры создают замечательный образ в духе лучших образцов иконописи и пластики византийского мира XШ-XIV вв.

В галичской скульптуре вмц. Параскевы мы видим довольно аскетичную и при этом очень выразительную резьбу: утонченная фигурка святой в тунике подобна свечке, разворот ног в сапожках очень изящен. Аналогичные развернутые, как будто делающие шаг ножки, мы встречаем в лучших иконах и скульптурах XП-XV вв. Киноварный плащ на галичской фигуре напоминает фелонь священника. Этот памятник нельзя назвать провинциальным, более вероятно, что он был создан под влиянием столичных образцов, а автор и заказчик произведения были весьма образованными и эрудированными людьми своего времени.

Примечания

1 Так, например, знаменитая резная статуя св. Николая Можайского (ныне в собрании Государственной Третьяковской галереи, инв. 22956), вырезанная по подобию явленного образа св. Николая при осаде города Можайска неприятелем (подробнее об этом: Сидоренко Г.В. Никола Можайский / Древнерусское искусство X - начала XV века. Каталог собрания. Т. I. - М., 1995. -С. 196-198); скульптура св. Николая Промзинско-го, выполненная в каменном рельефе по подобию явленного в XVI в. в селе Промзино Симбирской губернии образа святителя в огненном столпе до неба и с мечом в руке и др.

2 Подробно об этом см.: Сидоренко Г.В. Указ. соч. - С. 197.

3 Подробно об этом см.: Бурганова М.А. Русская сакральная пластика. - М., 2003. - С. 182183; Соколова И.М. Русская деревянная скульптура XV-XVIП веков. Каталог собрания ММК. -М., 2003. - С. 230.

КУЛЬТУРОЛОГИЯ И ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ

В.В. Баранов

4 Жития святых святителя Димитрия Ростовского. Переиздание. - М., 1990. Месяц октябрь, двадцать восьмое.

5 Подлинник иконописный. Издание С.Т. Большакова. Под редакцией А.И. Успенского. Новый список Строгановского иконописного подлинника. Переиздание. - М., 1998. - С. 43.

6 Каткова С.С., Комашко Н.И. Великомученица Параскева. Кат. 6. // Костромская икона. Свод русской иконописи. - М., 2004. - С. 465-466.

7 Полное собрание русских летописей. Т. 5. -М., 1962. - С. 303-304.

8 Отметим, что церковь вмц. Параскевы в Бродах - одна из древнейших псковских храмов с этим посвящением и, естественно с храмовой иконой святой.

9 РындинаА.В. Юго-западные контакты Руси в XVI в. и деревянные киотные статуи святителя Николая Чудотворца // Искусство христианского мира. Вып. 8. - М., 2004. - С. 127, 130.

10 Подробно об этом см.: Померанцев Н.Н. Параскева Пятница // Русская деревянная скульптура. - М., 1994. - С. 22-23.

11 Скульптура реставрирована А. Егоровым (ГЦХРМ) в 1964 г.

12 ГАКО, ф. 179, оп. 3, д. 22 ФП. Отчет об археологической экскурсии в июне 1910 г. профессора Н.В. Покровского. Лл. 12, 13.

13 ГАКО, ф. 179, оп. 3, д. 22 ФП, лл. 12, 13. Машинопись «Отчет об археологической экскурсии Н.В. Покровского в июне 1910 г.».

14 Померанцев Н.Н. Указ. соч. - С. 22, 209, 210.

15 Масленицын С.И. Кострома. - Л, 1968. -С. 103-105.

16 Вагнер Г.К. От символа к реальности. Раз-

витие пластического образа в русском искусстве XIV-XV веков. - М., 1980. - С. 228.

17 Каткова С.С. Комашко Н.И. Указ. соч. -С. 465-466.

18 Выставка русской деревянной скульптуры и декоративной резьбы: Кат. - М., 1964. - С. 16; Масленицын С.И. Кострома. - Л., 1968. - С. 103-105.

19 Померанцев Н.Н. Указ. соч. - С. 208-210.

20 Бобринский А.А. Народные русские деревянные изделия. - М., 1911-1914. - Вып. 1-12.

21 Подробнее о древнем Галиче см.: Авдеев А.Г. Град Галич первой. О времени, месте и обстоятельствах основания города Галича // Костромская земля. Краеведческий альманах. Вып. 6. - Кострома, 2007. - С. 58-82.

22 Исторические города и села Костромской области. - Кострома, 2004. - С. 60-63.

23 Каткова С.С., Комашко Н.И. Указ. соч. -С. 466.

24 Карамзин Н.М. История государства Российского. - М., 2007. - С. 432-433.

25 Прежде всего речь идет о сыне Шемяки Иване Дмитриевиче и внуке Шемяки Василии Ивановиче, получившим от королевича Литовского Казимира в 1490-х гг. во княжение Рыльск и Новгород Северский.

26 Каткова С.С. Комашко Н.И. Указ. соч. -С. 465-466.

27 Осташенко Е.Я. Андрей Рублев. Палеоло-говские традиции в Московской живописи конца XIV - первой трети XV в. - М., 2005. - С. 12.

28 Опубл. в: Соколова И.М. Указ. соч. - С. 22.

29 Акафистник. - М., 2005. - С. 678, 686, 687.

30 Опубликована в книге: Росси К. Сокровища монастыря святой Екатерины. - М, 2007. - С. 158.