О теориях вины

РОССИЙСКОЕ ПРАВО

ОБРАЗОВАНИЕ ПРАКТИКА НАУКА

ГЛАЗАМИ МОЛОДЫХ ЮРИСТОВ

о ТЕОРИЯХ вины

ЛЕОНИД ИГОРЕВИЧ ШАБАЛИН

Аспирант кафедры уголовного права Уральского государственного юридического университета,

e-mail: uglaw@yandex.ru

Рассматриваются три основные теории вины, кратко обозревается дискуссия о том, какая теория вины лежит и должна лежать в основе института вины в российском уголовном праве. Сделан вывод о том, что определение вины невозможно без оценки обстоятельств дела.

The three main theories of guilt are discussed. It is surveyed a brief discussion about what theory of guilt underlies and must underlie the institute of guilt in the Russian criminal law. It is concluded that it is impossible to define guilt without appraisal of the circumstances of the case.

Ключевые слова: вина, теория вины, теория опасного состояния личности, оценочная теория вины, психологическая теория вины

Key words: guilt, theory of guilt, theory of the dangerous state of the person, evaluative theory of guilt, psychological theory of guilt

Сегодня существуют три основные теоретические концепции вины1.

В рамках теории опасного состояния личности совершенное виновным деяние рассматривается как проявление опасного состояния его личности, которое признается основанием для применения к нему мер принудительного воздействия. Данная теория сводит вину к свойству личности2, вина лица за совершенное деяние подменяется опасностью личности как таковой. На таком понимании вины базировались антропологическая и позитивистская школы уголовного права. В нашей стране получила распространение разновидность этой теории - теория общественной опасности личности преступника (Б. В. Волженкин, А. Б. Сахаров, В. Д. Филимонов и др.). Несмотря на то, что ее справедливо критикуют, она до сих пор отражается в российском уголовном законодательстве через институты рецидива преступлений (ст. 18, 68 УК РФ) и судимости (ст. 86 УК РФ), учет личности виновного при назначении наказания (ч. 3 ст. 60 УК РФ) и иные нормы, при установлении которых законодатель исходил из фактического признания общественной опасности личности.

Согласно оценочной (нормативной, этической) теории вина определяется путем оценки судом (присяжными) всех объективных и субъективных обстоятельств, связанных

с преступлением. Разновидностью этой теории является классовая оценочная концепция вины, в которой под виной понимается морально-политическая оценка действий преступника с точки зрения классовых позиций (А. Я. Вышинский, Б. С. Маньковский, Б. С. Утевский и др.).

В психологической теории вина рассматривается как психическое отношение лица (субъекта) к содеянному. Данная теория получила распространение в российской (ранее - в советской) уголовно-правовой науке3. Главным аргументом советских правоведов-сторонников психологической концепции против оценочной теории вины служило то, что, в отличие от буржуазных судов, советский суд не оценивал степень вины, а выяснял ее реальное содержание, таким образом устанавливая истину в уголовном деле4. Этот аргумент сегодня можно воспринимать только как «игру в слова».

Современная законодательная конструкция вины (ст. 5, 24-28 УК РФ), в которой формы и виды вины определяются в зависимости от психического отношения лица к своим общественно опасным действиям (бездействию) и их последствиям (ст. 25 УК РФ), базируется на психологической теории вины5. В то же время, согласно уголовно-процессуальному принципу свободы оценки доказательств, суд оценивает доказательства по своему внутреннему

ГЛАЗАМИ МОЛОДЫХ ЮРИСТОВ

2016. № 1

убеждению с учетом совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью (ч. 1 ст. 17 УПК РФ). Под совестью понимаются «моральные принципы, на основе которых принимается решение»6.

Обзор литературы по избранной тематике показывает, что авторы учебников и большинства монографических работ (П. С. Дагель и Д. П. Котов7, А. И. Рарог8, Н. К. Семернева9 и др.) рассматривают субъективную сторону состава преступления с позиций психологической теории вины и не видят (или не хотят видеть) связанной с этим проблемы. В. Г. Беляев10 является убежденным критиком оценочной теории вины, но определяет вину с позиций этой же теории. В. В. Лунеев11 выступает сторонником психологической теории вины, однако признает, что в России декларируется (и законодательно закрепляется) необходимость придерживаться психологической концепции вины, хотя на самом деле доминирует психолого-нормати-вистская концепция вины (с оценочными элементами виновности). Ю. А. Язовских12 также полагает, что психологическая теория вины декларативна, ее жизнеспособность поддерживается благодаря оценочным моментам, а потому в действительности получила распространение психолого-нормативистская концепция вины. С. В. Скляров13 считает, что в России превалирует оценочная концепция вины и что оценка вины зависит от суда и других правоприменителей.

Оценочной теории вины придерживается и Пленум Верховного Суда РФ, когда указывает в своих руководящих постановлениях обстоятельства, подлежащие оценке судами для решения вопроса о наличии или отсутствии в действиях виновного признаков субъективной стороны состава преступления. Так, в абз. 2 п. 5 постановления от 27 декабря 2007 г. № 5114 Пленум перечислил внешние проявления, которые могут свидетельствовать о наличии умысла, направленного на хищение: «заведомое отсутствие у лица реальной финансовой возможности исполнить обязательство или необходимой лицензии на осуществление деятельности, направленной на исполнение его обязательств по договору, использование лицом фиктивных уставных документов или фальшивых гарантийных писем, сокрытие информации о наличии задолженностей и залогов имущества, создание лжепредприятий, выступающих в качестве одной из сторон в сделке».

Оценочные представления преобладают и при разрешении вопросов виновности нижестоящими судами. Приведем весьма характер-

ный пример из судебной практики (один, потому что объем работы не позволяет рассмотреть больше примеров). Приговором Октябрьского районного суда Екатеринбурга от 24 июня 2015 г. по делу № 1-133/201515 («дело Лоша-гина») подсудимый был признан виновным в убийстве своей жены по ч. 1 ст. 105 УК РФ. Суд оценил характер телесных повреждений убитой (в том числе обнаруженные у нее кровоизлияния влагалища и прямой кишки16), непризнание подсудимым себя виновным, его пояснения и отказ от дачи показаний, ранее данные им показания, информацию о соединениях абонентских номеров, записи камер видеонаблюдения, версии органов предварительного следствия и подсудимого, факт избиения подсудимым своей бывшей жены и иные обстоятельства дела и пришел к выводу о том, что подсудимый действовал умышленно, с целью

Оценочной теории вины придерживается и Пленум Верховного Суда РФ, когда указывает в своих руководящих постановлениях обстоятельства, подлежащие оценке судами для решения вопроса о наличии или отсутствии в действиях виновного признаков субъективной стороны состава преступления

убийства своей жены «на почве личных неприязненных взаимоотношений». При этом суд не раскрыл содержания интеллектуального и волевого элементов умышленной вины, в приговоре не приведена психологическая конструкция вины, не осуществлено «моделирование» сознания и воли подсудимого, что, впрочем, и невозможно, если момент совершения преступления непосредственно не отразился ни на предметах материального мира, ни в сознании свидетелей, а подсудимый отрицает свою причастность к инкриминируемому деянию или вообще отказывается от дачи показаний (как в данном деле).

Как видим, в судебной практике виновность подсудимого определяется путем оценки обстоятельств дела, а психологическая конструкция вины если и используется, то, скорее, как «ритуальная».

Полагаем, что психологическая теория вины, опирающаяся на представления психологической науки и лежащая в основе законодательной конструкции вины, имеет существенный недостаток: она не дает возможности непосредственно «проникнуть» в человеческое созна-

РОССИЙСКОЕ ПРАВО

ОБРАЗОВАНИЕ ПРАКТИКА НАУКА

ГЛАЗАМИ МОЛОДЫХ ЮРИСТОВ

ние, сведения о содержании которого получают опосредованно - с помощью анализа и оценки всех обстоятельств, связанных с совершенным преступлением. Это не оспаривается ни одним автором (даже самыми убежденными сторонниками психологической теории вины) и соответствует уголовно-процессуальному принципу свободы оценки доказательств (ст. 17 УПК РФ). Таким образом, определить вину без оценки обстоятельств дела нельзя, и психологическая теория вины без оценочных элементов становится бессмысленной17.

Кроме того, построение юридических конструкций на основе психологической теории вины - это не что иное, как привлечение юриспруденцией метода психологии для решения своих задач. Но метод науки принадлежит только данной науке и работает лишь в неразрывном единстве с ее предметом, поэтому не должен переноситься в рамки другой науки18. Следовательно, с большой долей вероятности можно утверждать, что психологическая конструкция вины - это вторжение чужеродного психологического «вещества» в «тело» юриспруденции.

1 О теоретических концепциях вины см., например: Лунеев В. В. Субъективное вменение. М., 2000. С. 10-14; Язовских Ю. А. Проблема вменения в российском уголовном праве: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 1998. С. 8; Скляров С. В. Вина и мотивы преступного поведения. СПб., 2004. С. 7-8.

2 Дагель П. С., Котов Д. П. Субъективная сторона преступления и ее установление. Воронеж, 1974. С. 52.

3 См., например: Козаченко И. Я., Сухарев Е. А., Горбуза А. Д. Понятие вины в уголовном праве (исторический и психолого-правовой анализ): текст лекций. Екатеринбург, 1993. С. 17-22, 28.

4 См., например: Скляров С. В. Указ. соч. С. 10.

5 См., например: Лунеев В. В. Указ. соч. С. 14.

6 Максимова Т. Ю. Свобода оценки доказательств // Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: учеб. для вузов / под общ. ред. Г. М. Резника. М., 2013. С. 119.

7 Дагель П. С., Котов Д. П. Указ. соч. С. 6, 24, 27, 43-47, 226, 230-233.

8 Рарог А. И. Субъективная сторона преступления // Уголовное право России. Общая часть / под ред.

A. И. Рарога. 2-е изд., с изм. и доп. М., 2008. С. 123, 125, 135, 141; Его же. Квалификация преступления по субъективным признакам. СПб., 2002. С. 21-29, 58, 64, 78.

9 Семернева Н. К. Субъективная сторона состава преступления // Уголовное право. Общая часть / отв. ред. И. Я. Козаченко. 5-е изд., перераб. и доп. М., 2013. С. 224-226.

10 Беляев В. Г. Субъективная сторона преступления // Уголовное право. Общая часть: учеб. / под ред.

B. Н. Петрашева. М., 1999. С. 192-196.

11 Лунеев В. В. Указ. соч. С. 5-14, 22-23.

12 Язовских Ю. А. Указ. соч. С. 4, 6-9, 19-23.

13 Скляров С. В. Указ. соч. С. 8, 10-11, 22, 156.

14 О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате: постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2007 г. № 51 // СПС «КонсультантПлюс»; см. также: абз. 2 п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)»; абз. 2 п. 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2006 г. № 14 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами» и др.

15 Приговор Октябрьского районного суда Екатеринбурга от 24 июня 2015 г. по делу № 1-133/2015 // URL: http://sudact.ru/regular/doc/ckDFKCE8DUmC.

16 «Доводы подсудимого о возможном изнасиловании Ю. А. перед ее убийством опровергаются постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела по факту изнасилования Ю. А., которым установлено, что обнаруженные у нее кровоизлияния влагалища и прямой кишки она могла причинить себе сама с помощью изъятых в квартире фаллоимитаторов, указанное постановление подсудимым не обжаловано» (см. там же).

17 В связи с этим считаем необходимым перенести фокус исследований на разработку юридических конструкций, обеспечивающих надлежащую оценку обстоятельств дела. Такими конструкциями являются, в частности, малозначительность в российском уголовном праве (см., например: Кузнецова Н. Ф. Понятие преступления и виды преступлений // Российское уголовное право: учеб.: в 2 т. / под ред. Л. В. Иногамовой-Хегай, В. С. Комиссарова, А. И. Рарога. 3-е изд., перераб. и доп. М., 2013. Т. 1: Общая часть С. 71-73) и тест Гоша (Ghosh Test) в уголовном праве Англии (см., например: Farrell S., Yeo N., Ladenburg G. Blackstone's Guide to the Fraud Act 2006. Oxford, 2007. P. 14-16).

18 Тарасов Н. Н. Методологические проблемы юридической науки. Екатеринбург, 2001. С. 222-224.