Пейоративные названия лиц со значением внешних/физических признаков в словенском и сербском языках

М. Л. Кулешова

Пейоративные названия лиц со значением внешних/физических признаков в словенском и сербском языках

В статье сопоставляются пейоративные названия лиц со значением внешних/физических признаков в словенском и сербском языках на синхронном уровне. Анализируются сходства и различия пейоративов двух языков в словообразовательном, метафорическом и иных аспектах, а также отдельные тенденции употребления и степень негативной экспрессивности лексем. Ключевые слова: лексическая семантика, пейоратив, языковая картина мира.

Единицы, характеризующиеся наличием негативной эмоциональной коннотации (пейоративы), представляют собой один из наиболее ярких и культурно маркированных фрагментов лексической системы языка. Коннотацию мы понимаем как «эмоциональную окраску логико-предметного ядра»1 и, вслед за Н. П. Шибаевой2 и А. В. Ковалевской3, считаем ее наличие важнейшим показателем пейоративности лексемы. Отрицательный оценочный компонент в семантике слова должен быть дополнен специальным(и) средством (-ами) выражения эмоций: формантом уничижительного характера, негативно окрашенным образом, стилистически сниженным лексическим элементом и т. д.

Пейоративы до сих пор подробно не анализировались ни в словенском, ни в сербском языках. В настоящей работе мы предприняли попытку не только описания и сопоставления единиц в рамках определенной лексико-семантической группы (ЛСГ «Пейоративные названия лиц со значением внешних/физических признаков»), но и выявления частотных лексем, являющихся актуальными для современных литературных языков и сленга. С этой целью были привлечены данные корпусов словенского (Gigafida4) и сербского языков (Корпус савременог српског jезика на Математичком факултету Универзитета у Београду5), а также сети Интернет. Помимо лексикографических источников, перечисленных в конце статьи, использовались также отдельные сетевые ресурсы: razvezanijezik.org, vukajlija.com, ndragan.com/langsr/pogrde.html.

Таблица пейоративов в словенском и сербском языках, обозначающих носителей тех или иных физических черт и прочих внешних

признаков, выглядит следующим образом (характеристики приводятся в алфавитном порядке)*:

Словенский Сербский

1 Большая грудь - сисара (ж)1

2 Большая голова debeloglavec, glavac, главопа1

glavan

3 Большой живот vampez, trebusnik кулеша, мешина

4 Большой нос, клю- nosan носопа, клунаш

вообразный нос

5 Большие ягодицы debeloritnica (ж), дебелогуза/дебелгуза

sirokoritnez

6 Выделяющиеся skrba

зубы

мер)

7 Высокий рост и kobila1 (ж), robustnez1?, грмал1?, кобила1 (ж),

крупное телосло- robavs2?, donda (ж), rogo- бедевща (ж), дунда (ж,

жение vila 0), дундача

8 Высокий рост и dolgin?, prekla

худоба dolgan?

9 Глухота - глувак

* Жирным шрифтом маркированы рассматриваемые ЛСВ словенских и сербских единиц, контексты употребления которых встречаются в соответствующем корпусе и сегменте сети Интернет более 50 раз (количество упоминаний для каждого языка суммировалось). Данная цифра была выбрана нами достаточно условно с целью выявления широко распространенных в современных языках лексем. Ноль в скобках (0) служит для обозначения единиц, являющихся редкими, архаичными или нераспространенными по какой-либо иной причине в современном словенском или сербском языках. Для такого рода лексем не было обнаружено ни одного контекста использования в корпусе и сети Интернет. Цифра (1, 2...) обозначает номер одного из пейоративных ЛСВ слова. Вопросительным знаком отмечены единицы, пейоративность которых спорна или зависит от контекста. Буква (ж) в скобках при существительных на -а обозначает пейоративы, используемые для номинации лиц исключительно женского пола. Сокращение (соб.) маркирует собирательные nomina personalia, сокращение (сл.) — единицы, относящиеся к сленгу. Мы стремились перечислять лексемы, руководствуясь критерием их употребительности: от наиболее частотных к наименее частотным.

10 Излишнее уделение внимания своей внешности

11 Импотенция тр^еМжг -

12 Лысина - Ьелопа, Ьелупача

13 Недоразвитость - жгеба

14 Неприятный голос meketac, sraka (0) -

15 Неприятный запах smrduh1, smrdljivec1, smrduha

16 Неуклюжесть, не- nerodnez1?, петойа1, неспреттаковик1?,

поворотливость nespretnez?1, Мог, butaral

17 Осанка grbez

18 Особенности глаз

19 Отсутствие «форм» - даскара

20 Полнота debeluh, svinja1, bajs

21 Уродство, непривлекательный внешний вид grdoba1, пакага, grdav.su

22 Храп smrcuh -

23 Хромота svedra, шпШс, santavec, krevlja -

24 Худоба, физическая слабость glista, suha juzma, suhota, Ыаув^, grinta, piskaveci, koscenjak, sirotka, с^а

В словенском языке из 24 перечисленных признаков пейоратива-ми представлено 17, в сербском - 19. Большинство пейоративов, входящих в данную ЛСГ, представляют собой суффиксальные дериваты. В словенском языке из 106 рассматриваемых единиц 61 образована именно суффиксальным способом: 13 с помощью форманта -ег, 6 - -ас и -иЬ, остальные 36 - путем присоединения иных формантов (-иЬа, -иЦа, -ауз, нулевой суффикс и др.). В сербском языке из 67 пейорати-вов суффиксальными дериватами являются 36 единиц: используются форманты -о&а (7 лексем), -ац, -овиЬ, -ача (по 4 лексемы) и прочие суффиксы (-ара, -ко, нулевой формант, -ан и др.). Лишь один сербский пейоратив образован путем сложения основ и присоединения суффикса (с соединительным гласным и без него): дебелгуза/дебелогуза ^ де-бео 'толстый' + гуз 'зад' + 0.

В обоих языках с помощью метафорических номинаций кодируются такие физические признаки, как высокий и низкий рост, уродство (физическая непривлекательность), худоба, полнота и неуклюжесть. Различие наблюдается лишь в наличии единичного пейорати-ва sraka букв. 'сорока' в словенском языке, обозначающего обладателя неприятного голоса, примеры употребления которого, однако, не были зафиксированы нами в корпусе.

В словенском и сербском языках можно констатировать применение аналогичных моделей переноса по сходству: слов. ртеЫа 'жердь' и серб. мотка 'жердь, шест' используются для обозначения долговязого человека (в сербском в данном значении употребляется

также праклача 'валек для стирки белья'). И в том, и в другом языке для номинации лиц, отличающихся признаком «неуклюжесть, неповоротливость», используются названия кусков дерева (словен. klada и серб. клада 'колода ), но в словенском языке список такого рода предметов оказывается шире, чем в сербском: stor и cok 'пень', hlod 'бревно', rogovila 'разветвленный ствол'.

Медведь и слон, согласно словенским и сербским лексикографическим источникам, также функционируют как эталоны неуклюжести и нерасторопности, однако пейоративные метафоры medved/ медвед и slon/слон в современных языках практически не употребляются. Этот факт, впрочем, не может служить подтверждением утраты актуальности самих стереотипных образов: в частности, slon/ слон и в словенском, и в сербском фигурирует в составе фразеологизмов, таких как као слон у порцелансщ радти / kot slon v trgovini s porcelanom 'как слон в фарфоровой (посудной) лавке'. Что касается медведя, то примеры уподобления данному животному неуклюжего человека в обоих языках встречаются крайне редко.

В отличие от вышеприведенных существительных, пейорати-вы, обозначающие свинью (словен. svinja, prasica 'свинья', prasec 'поросенок' и серб. свита, прасица 'свинья', прасе 'поросенок', товленик 'откормленная на убой свинья'), в обоих языках являются достаточно частотными и отличаются многообразием ЛСВ с негативной эмоциональной окраской, среди которых, безусловно, присутствует 'толстяк, толстобрюх'. Как для словенских, так и для сербских лексем в данном значении характерно смысловое дублирование (сочетание с прилагательным debel/дебео 'толстый'), причем такого рода контексты нередко довольно близки к общеоценочным, например: «Мене чуди да она дебела свита ^а jе на власти [...] ни)е ништа научила док се школовала у Швицарскор» («Меня удивляет, что та толстая свинья у власти [...] ничему не выучилась в Швейцарии» Интернет, 2013).

И в сербском, и в словенском присутствуют номинации с использованием названия насекомого, обозначающие худого человека с длинными ногами: в словенском suha juzina 'сенокосец, косиножка*, в сербском цвилидрета - 'жук-усач'. В словенском языке suha juzina по-прежнему употребляется в указанном значении: «Ne mores delati

* Suha/иИш в исходном значении 'сенокосец, косиножка' представляет собой идентифицирующий фразеологизм: suha /ийти букв. 'скудный ужин'.

hkrati vojske za natovske in lastne potrebe. To bi bilo kot ena obleka za debeluha in suho juzino» («Невозможно создавать армию одновременно для собственных нужд и для нужд НАТО. Это все равно что один и тот же наряд для толстяка и тощего человека» Delo, 2011 ). В сербском же слово цвилидрета приобрело совершенно иной окказиональный ЛСВ, вероятно, базирующийся на так называемой народной этимологии (серб. цвилети 'хныкать, скулить'): «Ди)ете ми jе постало права правцата цвилидрета» («Мой ребенок стал настоящей капризулей» Интернет, 2009) - и, следовательно, должно быть рассмотрено в рамках иной ЛСГ.

Обратимся к различиям в метафорике словенских и сербских пейоративов, входящих в данную ЛСГ. Для словенского языка, в отличие от сербского, характерно наличие ряда эталонов неуклюжести, неповоротливости, отсутствующих в сербском или реализующих иные, не связанные с внешними признаками значения. Речь идет, в частности, о лексеме konj 'лошадь, конь', обозначающей неуклюжего, неповоротливого, а также несообразительного человека; в словенском языке также встречается ряд метафор, связанных не только с кусками дерева, но и с различными инструментами, строительным процессом: brus 'брусок, камень для шлифовки', drvar 'дровосек', motovilo 'катушка', teslo 'тесло'. Пейоратив butara (букв. 'связка, охапка', также 'неуклюжая, нерасторопная женщина), согласно SSKJ, также является вторичной номинацией, однако обнаруживает очевидное семантическое и фонетическое сходство с лексемами butast 'тупой, придурковатый', butec, butelj 'придурок', butica 'башка' и иными дериватами от того же корня.

Среди наименований лиц по признаку «полнота» в словенском языке присутствует частотный метафорический дериват bunka (букв. 'шишка; набалдашник' ^ 'толстуха'), аналоги которому не были обнаружены в сербском: «...sem sele v tisti kabini pogruntala kako ogromen trebuh imam in kaksna bunka sem!» («.только в той примерочной до меня дошло, какой у меня огромный живот и что я толстая бочка!» Интернет, 2007). Любопытным является также стереотипное представление об аисте, выявляемое благодаря внутренней форме словенских дериватов storkljez, storkljac 'неуклюжий человек, увалень', образованных от глагола storkljati 'тяжело шагать', а тот, в свою очередь, - от storklja 'аист'.

В свою очередь, в сербском языке обращает на себя внимание пейоратив турецкого происхождения акреп букв. 'скорпион', определяемый РМС как 'худощавый, некрасивый человек'. Контексты упо-

требления лексемы в Интернете демонстрируют, что оценка внешней непривлекательности в данном случае выходит на первый план: «Девона има лепе црте лица тако да никако не може да буде акреп» («У девушки красивые черты лица, так что она никак не может быть уродиной» Интернет, 2014). К той же признаковой подгруппе относится еще один турцизм: караконцула букв. 'караконджул - гоблин, персонаж балканского фольклора' ^ 'страхолюдина'.

Номинации лиц, отличающихся излишней худобой и слабостью, в словенском и сербском также актуализируют различные образы: в частности, среди словенских пейоративов встречается название вещества (sirotka 'сыворотка ), а также номинации болезней: grinta 'парша', jetika 'туберкулез' — и паразитов (glista 'глиста'); среди сербских — метафоры, несущие еще большую негативную нагрузку: скелет 'скелет', ушкопленик 'кастрат'. Наряду с этим, в обоих языках худощавый человек сопоставляется с мертвым существом: слов. crka и серб. липсотина, стрвина 'дохлятина'.

Что касается метонимии, то в рамках рассматриваемой ЛСГ мы обнаружили следующие примеры переноса по смежности: слов. grdoba, nakaza, pokveka и серб. грдоба, наказа 'уродство' ^ 'урод, уродина', аналогично серб. ругоба 'мерзость, гадость' ^ 'урод, уродина'; слов. suhota 'сушь, худоба' ^ 'худощавый человек, задохлик' и серб. мешина 'пузо' ^ 'толстопуз'. Тем не менее принцип метонимии, безусловно, лежит в основе образования номинаций лиц по выдающейся части тела или иным выделяющимся внешним деталям: glava 'голова' ^ glavac, грб 'горб' ^ грбота, vamp 'пузо' ^ vampez, кула 'пузо' ^ кулеша и т. п.

Степень негативной экспрессивности представляет собой сложный объект для лингвистического анализа; тем не менее можно отметить, что данная ЛСГ в обоих языках представлена значительным количеством единиц высокой степени негативной экспрессивности. Это связано в первую очередь с апелляцией к различным физическим признакам, в частности, частям тела, упоминание которых в социуме носит табуированный характер. К тому же сами номинации данных частей тела являются стилистически сниженными (словен. rit 'зад', серб. сисе 'грудь' и т. п.). Лексемы, служащие для обозначения обладателя неприятного запаха, имеют ярко выраженный оскорбительный характер, и многие из них переходят в разряд общеоценочных.

С другой стороны, ряд единиц не может быть однозначно включен в число пейоративов: в частности, к ним относятся серб. неспреттаковик, способное употребляться, например, вместе с при-

лагательным шармантан ('обаятельный'), и его словенский аналог nerodnez, встречающийся в сочетании с прилагательным prisrcen ('приятный, милый'). Суффикс -ко в сербском языке не имеет яркой негативной окраски, поэтому пейоративность таких лексем, как дебелко 'толстяк', трапавко 'неуклюжий человек, медведь', остается под знаком вопроса.

Все единицы, служащие для номинации лиц по признаку «высокий рост, крупное телосложение», отличаются низкой степенью негативной экспрессивности. В частности, для лексем robustnez1 и грмал1 мы не обнаружили контексты, позволяющие однозначно диагностировать их пейоративность. Любопытно, что вышеупомянутые единицы проявляют тенденцию к выходу за пределы сферы персональности, несмотря на отсутствие данных ЛСВ в словарях и наличие у robustnez1 форманта - ez со значением лица: имеется в виду использование грмал по отношению к танку или robustnez для характеристики компьютера как «гиганта».

Отдельные более абстрактные физические признаки и их носители в языковом плане соотносятся с определенными чертами характера: так, худоба и телесная слабость используются в качестве вторичной номинации для обозначения слабости духа, трусости (слов. kilavec, piskavec), редкие сербские лексемы трто и тускоп,а сочетают в себе признак полноты с глупостью и ленью соответственно, а физическое уродство и неприятный запах переносятся на недостатки личности и, как уже было отмечено выше, служат в качестве общей отрицательной оценки (слов. pokveka, grdoba, grdavs, grduh, серб. грдоба, грдота; слов. smrduh, smrdljivec, серб. смрдливац). Наиболее тесная взаимосвязь и в сербском, и в словенском языках обнаруживается у признаков неклюжесть/неповоротливость и несообразительность (слов. nerodnez, neroda, konj и др., серб. неспреттаковип, трапавко и др.). Сравним два примера из словенского языка с использованием слова neroda: 1) «Vodnik je sel se po eno plesalko, ta je skusala dokazati, da zna plesati tango in da torej ni neroda» («Экскурсовод пошел еще за одной танцовщицей, та же пыталась доказать, что она не бревно и умеет танцевать танго» Jana, 2007); 2) «Prava neroda boste, ce ne boste znali izrabiti vsega nastetega» («Только полный идиот не сможет использовать все перечисленные возможности» Delo, 2003). Полисемичность почти всех лексем, сочетающих в себе вышеприведенные значения, отражена в словарях; тем не менее разграничение данных ЛСВ во многих контекстах словоупотребления представляет большую сложность, и далеко не всегда можно констатировать, ка-

кое из значений превалирует (в первую очередь в количественном смысле). Однако, например, в случае со словенской метафорой konj анализ материала корпуса показал, что значение физического признака неуклюжести уходит на второй план в сопоставлении с признаком «глупость» или даже общей оценкой: «A sem res tak konj, da rubrike «Priporocamo» ne najdem?» («Я и вправду такой идиот, что не могу найти рубрику "Рекомендовано"?» Интернет, 2004). Контексты, позволяющие однозначно выявить ЛСВ «неуклюжесть», имеют окказиональный характер. Лексемы kobila/кобила, и в том, и в другом языке имеющие первичное значение 'высокая, крупная женщина', проявляют аналогичную тенденцию употребления, см. пример из сербского: <^адни Укра^нци кад их води ова кобила» («Бедные украинцы, если ими руководит эта дура» Интернет, 2014).

Совмещение физической черты с признаком иного типа в рамках одного слова контрастирует с подобной корреляцией двух внешних признаков, в частности, высокого роста и худобы (словен. prekla, серб. мотка), высокого роста и плотного телосложения (серб. грмал1, словен. robustnez1 'верзила, громила; высокий человек плотного телосложения'). Внутри- и межъязыковые семантические различия лексем в рамках одной признаковой группы проявляются и в рамках иных, дополнительных параметров: так, например, словен. donda и серб. дунда (не зафиксировано в Интернете) обозначают именно лицо женского пола (как правило, молодую девушку), отличающееся высоким ростом и крупным, нескладным телосложением: «Nobena velika donda ne more biti privlacna» («Ни одна большая дылда не может быть привлекательной» Интернет, 2013). Совмещение семантики двух и более физических признаков обычно проявляется в рамках одного и того же ЛСВ, что отличает их от большинства свойств, имеющих различную природу. Однако особо следует выделить сербскую лексему калаштура, денотатом которой является некрасивая женщина (ядерная сема), при этом, как правило, отличающаяся недостатком ума (периферийная сема) и, возможно, вкуса: «Никада неЙу да проценэдем и делим л>уде на основу верске припадности, боjе коже или на основу година, али Йу вербално искасапити калаштуру ^а носи ружне ципеле» («Я никогда не буду оценивать и подразделять людей на основе их вероисповедания, цвета кожи или возраста, но перемою все косточки глупой страхолюдине в некрасивых туфлях» Интернет, 2012).

Особое место в анализируемой ЛСГ занимают уничижительные номинации лиц по наличию физического дефекта (болезни). Пейора-

тивы со значением признаков подобного рода не являются общеупотребительными и в различной степени представлены в словенском и сербском языках. В обоих языках лексически наполненной является только подгруппа «выделяющиеся зубы (форма, размер)», материал сербского языка включает в себя единицы со значением признаков «глухота», «грыжа», «недоразвитость», «особенности глаз» («отсутствие глаза» - корча, кореша, «косоглазие» - шкилавац), материал словенского - лексемы со значением признака «хромота».

Данная ЛСГ требует рассмотрения также с точки зрения тендерного критерия: обращает на себя внимание значительное число пейоративов, обозначающих лиц женского пола (19 в словенском и 20 в сербском), и наличие отдельных подгрупп, содержащих исключительно такого рода маркированные номинации («большая грудь», «высокий рост и худоба», «отсутствие "форм"» - последняя представлена только в сербском языке пейоративом даскара ^ даска 'доска'). В рамках подгруппы «Уродство, непривлекательный внешний вид» как в том, так и в другом языке доминируют лексемы женского рода, некоторые из которых употребляются для номинации представителей обоих полов (nakaza, pokveka1 /наказа1, ругоба).

Таким образом, сводная таблица словенских и сербских пейоративов, используемых для номинации лиц по внешним/физическим признакам, включает в себя 24 подгруппы. Однако в значительной степени лексически нагруженными являются лишь отдельные из них: «неуклюжесть», «полнота», «уродство, непривлекательный внешний вид», «худоба/физическая слабость», а также «неприятный запах» в словенском. Основную же часть анализируемой ЛСГ составляют редкие, малоупотребительные пейоративы. В семантике отдельных вышеупомянутых единиц ЛСВ со значением внешнего признака уступают место качествам иного характера (например, «неуклюжесть» ^ «несообразительность») и общей оценке. Различия метафорики словенских и сербских лексем в рамках данной ЛСГ главным образом проявляются в наличии так называемых «лакун» - реализации переноса по сходству в одном из языков и его отсутствии или нераспространенности в другом (см. выше bunka, stor, акреп и др.).

ПРИМЕЧАНИЕ

1 Шаховский В. И. Категоризация эмоций в лексико-семантиче-ской системе языка. М., 2009. С. 82.

2 Шибаева Н. П. К вопросу о функционально-семантическом поле пейоративности // Лингвистические структуры текста: Сборник научных трудов. М., 1988. С. 151.

3 Ковалевская А. В. Пейоративные наименования лица в немецкой фразеологии: автореферат дис. ... канд. филол. наук. М., 2008. С. 10.

4 Gigafida. Korpus slovenskega jezika (Projekt Sporazumevanje v slovenskem jeziku) [Электронный ресурс] (режим доступа: http://www.gi-gafida.net).

5 Корпус савременог српског ]езика на Математичком факултету Универзитета у Београду [Электронный ресурс] (режим доступа: http:// www.korpus.matf.bg.ac.rs).

ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

РМС - Речник српскохрватскога каижевног ]езика. Друго фототип-ско издаае. Нови Сад; Загреб, 1967-1976. (1990).

РСАНУ - Речник српскохрватског каижевног и народног ]езика. Београд, 1959-2014.

SNB - Slovar novejsega besedja slovenskega jezika. Ljubljana, 2012. SSKJ - Slovar slovenskega knjiznega jezika [Электронный ресурс] (режим доступа: http://bos.zrc-sazu.si/sskj.html).

Kulesova M. L.

Pejorative naming of persons with the meaning of an outlook or physical traits in Slovene and Serbian

The article compares pejorative nominations of people which designate physical features in Slovene and Serbian on the synchronic level. It considers the similarities and the differences between the pejoratives in these languages from the word-formation, metaphorical and other points of view, as well as some tendencies in use and the degree of negative expressiveness of the words. Keywords: lexical semantics, pejorative, language worldview.