Потребление алкоголя и гендерные различия в уровне смертности от ишемической болезни сердца

УДК: 616.89

ПОТРЕБЛЕНИЕ АЛКОГОЛЯ И ГЕНДЕРНЫЕ РАЗЛИЧИЯ В УРОВНЕ СМЕРТНОСТИ ОТ ИШЕМИЧЕСКОЙ БОЛЕЗНИ СЕРДЦА

Ю.Е. Разводовский

УО «Гродненский государственный медицинский университет», г. Гродно, Республика Беларусь

Контактная информация:

Разводовскии Юрии Евгеньевич - кандидат медицинских наук. Место работы и должность: старший научный сотрудник научно-исследовательской лаборатории УО «Гродненский государственный медицинский университет». Адрес: Республика Беларусь, 230009, г. Гродно, ул. Горького, 80. Телефон: +375-152-70-18-84, электронный адрес: razvodovsky@tut.by

Целью настоящего исследования было изучение роли алкогольного фактора в тендерных различиях уровня смертности от ИБС в России. Для этого в сравнительном аспекте была проанализирована динамика общего уровня потребления алкоголя и гендерной разницы уровня смертности от ИБС в период с 1965 по 2005 гг. Результаты исследования: согласно результатам оценки с помощью метода авторегрессии-проинтегрированного скользящего среднего (АРПСС) общий уровень потребления алкоголя статистически значимо ассоциируется с гендерной разницей уровня смертности от ИБС, при этом рост уровня потребления алкоголя на 1 литр приводит к росту гендерной разницы уровня смертности от ИБС на 5,9%. Оценка алкогольной фракции показала, что алкогольный фактор ответственен за 55% гендерной разницы уровня смертности от ИБС. Представленные данные говорят в пользу того, что алкоголь является ключевым фактором высокого гендерного градиента смертности от ИБС, а также резких колебаний данного показателя на протяжении рассматриваемого периода в России.

Ключевые слова: алкоголь, смертности от ИБС, гендерные различия, Россия.

Высокий уровень смертности от ишемиче-ской болезни сердца (ИБС) в России, а также резкие его колебания на протяжении последних десятилетий привлекли внимание специалистов в области медицинской эпидемиологии [1-3]. Причём, этот феномен не может быть объяснён такими традиционными факторами риска как высокий уровень холестерола и липопротеидов низкой плотности, поскольку уровень этих показателей, к примеру, у россиян оказался даже ниже, чем у жителей Западной Европы [4]. Многие исследователи полагают, что главной детерми-нантой колебания уровня смертности от ИБС в России является алкоголь [1-3, 6-8]. Эта гипотеза основывается на тесной связи между динамикой уровня смертности от ИБС и динамикой уровня потребления алкоголя [8]. Анализ временных серий, основанный на данных уровня потребления алкоголя на душу населения и уровня смертности от ИБС в России показал, что увеличение уровня потребления алкоголя на 1 литр сопровождается ростом уровня смертности среди мужчин на 3,6%, причём для мужчин в возрасте 30-45 лет этот показатель составил 4,5%

[9]. Имеются убедительные данные, указывают на то, что употребление больших доз крепких алкогольных напитков за короткий промежуток времени, так называемый «интоксикационно-ориентированный» или «эксплозивный» стиль потребления алкоголя, усиливает негативную роль алкоголя как основного фактора, обуславливающего высокий уровень сердечнососудистой смертности в России [10]. Известно, что эпизодическое употребление больших доз алкогольных напитков сопряжено с рядом негативных эффектов, среди которых риск тромбоза, аритмии, инфаркта миокарда [11, 12].

Гендерный градиент уровня смертности от ИБС в России один из самых высоких в мире [13]. Данный феномен не получил исчерпывающего объяснения, хотя известно, что к его существованию причастны биологические, социальные и поведенческие факторы [14]. Среди биологических факторов основную роль отводят половым гормонам, причем, если женские гормоны играют протективную роль в плане риска ИБС, улучшая липидемический профиль, то мужские гормоны обладают обратным эффектом

[15]. Высокий уровень психосоциального дистресса связанного с социальной ролью мужчин, является одним из факторов высокого уровня мужской смертности от ИБС [16]. К поведенческим факторам риска ИБС относятся табакокурение [17] и злоупотребление алкоголем [12], распространённость которых в России значительно превалирует среди мужчин [1]. Изучение факторов, обуславливающих высокий гендер-ный градиент уровня смертности от ИБС является актуальной задачей эпидемиологических исследований, поскольку знание этих факторов позволит разработать научно обоснованную стратегию профилактики.

Цель исследования: изучение роли алкогольного фактора в гендерных различиях уровня смертности от ИБС в России.

Для этого в сравнительном аспекте была проанализирована динамика общего уровня потребления алкоголя и гендерной разницы уровня смертности от ИБС в период с 1965 по 2005 гг.

Материалы и методы.

Использованы стандартизированные половые коэффициенты смертности от ИБС (в расчёте на 1000000 населения) за период с 1965 по 2005 гг. Общий уровень потребления алкоголя рассчитан с помощью непрямого метода с ис-

пользованием в качестве индикатора алкогольных проблем уровня смертности от острого алкогольного отравления [18, 19]. Оценка связи между динамикой уровня потребления алкоголя и гендерной разницей уровня смертности от ИБС проводилась с помощью метода авторе-грессии-проинтегрированного скользящего среднего (АРПСС). С целью приведения временного ряда к стационарному виду использовалась процедура дифференцирования [20]. Оценка вклада алкогольного фактора (алкогольной фракции) в гендерную разницу уровня смертности от ИБС производилась с помощью метода, предложенного шведским исследователем Коге1х6т [21].

Результаты и их обсуждение.

Графические данные свидетельствуют о схожей динамики уровня потребления алкоголя и гендерных различий уровня смертности от ИБС (рис. 1). Визуальный анализ данных говорит о том, что тренды данных показателей на протяжении рассматриваемого периода были подвержены резким колебаниям: резкое снижение в середине 1980-х; резкий рост в первой половине 1990-х, за которым последовало снижение, которое продолжалось вплоть до 1998 г.; рост в период с 1998 по 2003 гг., после чего уровень данных показателей стал снижаться.

3200 3000 2800 2600 2400 -

£ 2200

<и

Ц 2000

го

В- 1800

£ 1600

£ 1400 1200 -1000 -800 -600 400 200

6

ю о

— Тендерный градиент

— Потребление алкоголя

0 6

О)

4

6

О)

8 6

О)

2

С5

6

С5

0 8

О)

4 8

О)

8 8

О)

2

О) О)

6

О) О)

0 0 0 2

4 0 0 2

19

18

17

16 к с; о

15 § с; го <и

<и с;

Ло Ю

13 <и

н

о

12 "= 11 10 9

Рис. 1. Динамика уровня потребления алкоголя и гендерного градиента уровня смертности от ИБС в России в период с 1965 по 2005 гг.

Совершенно очевидно, что снижение гендерной разница уровня смертности от ИБС в середине 1980-х гг. было обусловлено снижением доступности алкоголя в период антиалкогольной кампании [1].

Многие исследователи считают главной причиной кризиса сердечно-сосудистой смертности в бывших советских республиках в начале 1990-х годов прошлого века увеличение доступности алкоголя вследствие отмены государственной алкогольной монополии в 1992 году [1, 3, 8, 10].

Результаты корреляционного анализа Спир-мана выявили положительную, статистически значимую связь между уровнем потребления алкоголя и гендерной разницей уровня смертности от ИБС (r=0,86; p<0,000). Визуальный анализ графических данных (рис. 1) свидетельствует о том, что изучаемые временные ряды не являются стационарными, поскольку имеют выраженный тренд. Попытка удаления тренда с помощью метода наименьших квадратов не позволила привести временные ряды к стационарному виду. Поэтому следующим этапом было удаление нестационарной компоненты с помощью метода дифференцирования. После удаления детерминированной составляющей была оценена связь между временными сериями. Кросс-корреляционный анализ преобразованных временных рядов показал, что между динамикой общего уровня потребления алкоголя и гендер-ного градиента смертности от ИБС существует тесная связь на нулевом лаге (r=0,71 : SE=0,143). Согласно результатам оценки с помощью метода АРПСС общий уровень потребления алкоголя статистически значимо ассоциируется с гендер-ной разницей смертности от ИБС, при этом рост уровня потребления алкоголя на 1 литр приводит к росту уровня гендерной разницей смертности от ИБС на 5,9%. Оценка алкогольной фракции показала, что алкогольный фактор ответственен за 55% гендерной разницы смертности от ИБС.

Представленные результаты анализа временных серий указывают на существование тесной связи между потреблением алкоголя и ген-дерной разницей уровня смертности от ИБС на популяционном уровне. Однако, несмотря на то, что использование метода АРПСС минимизирует вероятность получения ложной корреляции, невозможно полностью исключить такой сцена-

рий. К методологическим ограничениям данного исследования также следует отнести пренебрежение неучтенными переменными, которые могли оказать влияние как на зависимую, так и на независимую переменную. К таким переменным относится психосоциальный дистресс, который мог явиться одной из причин резкого роста уровня смертности от ИБС среди мужчин [22, 23], а также роста уровня потребления алкоголя в первой половине 1990-х гг. прошлого века [24, 25]. В то же время, в исследовании, проведенном с использованием белорусских данных, было показано, что число случаев САК (содержание алкоголя в крови)-позитивной сердечнососудистой смерти в начале 1990-х годов резко выросло при незначительном росте числа случаев САК-негативной сердечно-сосудистой смерти [26]. В пользу ключевой роли алкогольного фактора в «кризисе» сердечно-сосудистой смертности после распада Советского Союза также свидетельствует отсутствие связи между числом случаев САК-позитивной сердечно-сосудистой смертности и числом САК-негативных суицидов (индикатор психосоциального дистресса) [26].

Ещё одной неучтенной переменной данного исследования является табакокурение, распространенность которого значительно выше среди мужчин [14]. По некоторым оценкам фактор табакокурения ответственен за 50% гендерных различий в уровне смертности от ИБС в странах Европы [17]. Вклад данного фактора в гендер-ный градиент смертности от ИБС в России, по всей видимости, гораздо скромнее, учитывая то обстоятельство, что в рассматриваемый период не отмечалось резких колебаний потребления табачных изделий. В целом, указанные ограничения не являются настолько критическими, чтобы ставить под сомнение результаты настоящего исследования.

Таким образом, результаты настоящего исследования свидетельствуют о существовании тесной связи между алкоголем и гендерным градиентом уровня смертности от ИБС в России на популяционном уровне.

Представленные данные говорят в пользу того, что алкоголь является ключевым фактором высокого гендерного градиента уровня смертности от ИБС, а также резких колебаний данного показателя на протяжение рассматриваемого периода в России.

Литература:

1. Немцов, А.В. Алкогольная история России: новейший период. - М.: Книжный дом «Либроком», 2009.

2. Zaridze D., Maximovitch D., Lazarev A., Igitov V., Boroda A., et al. Alcohol poisoning is a main determinant of recent mortality trends in Russia: evidence from a detailed analysis of mortality statistics and autopsies // International Journal of Epidemiology. -2009. - Vol. 43. - P. 148-153.

3. Shkolnikov V.M., McKee M., Chervyakov V.V. Is the link between alcohol and cardiovascular death among young Russian men attributable to misclassification of acute alcohol intoxication? Evidence from the city of Izhevsk // J. Epidemiol. Community Health. - 2002. -Vol. 56. - P. 171-175

4. Averina M., Nilssen O., Brenn T. High cardiovascular mortality in Russia cannot be explained by the classical risk factors. The Archangelsk Study 2000 // Eur. J. Epidemiol. - 2003. - Vol.18. - P. 871-878.

5. Malyutina S., Bobak M., Kurilovitch S. Relation between heavy and binge drinking and all-cause and cardiovascular mortality in Novosibirsk, Russia: a prospective cohort study // Lancet. - 2002. - Vol. 360. -P. 1448-1454.

6. Razvodovsky YE. Alcohol poisoning and cardiovascular mortality in Russia 1956-2005. // Alcoholism. -2009. - Vol. 45, № 1. - P. 27-42.

7. Razvodovsky YE. Beverage-specific alcohol sale and cardiovascular mortality in Russia // Journal of Environmental and Public Health. - 2010. - Vol. 2. - P. 15. Article ID:253853.

8. Razvodovsky YE. Alcohol-attributable fraction of ischemic heart disease mortality in Russia. // Cardiology. - 2013. - Vol. 2. - P. 1-5. Article ID: 287869.

9. Ramstedt M. Fluctuations in male ishaemic heart disease mortality in Russia 1959-1998: Assessing the importance of alcohol // Drug and Alcohol Review. -2009. - Vol. 28, № 4. - P. 390-395.

10. McKee M., Shkolnikov V., Leon DA. Alcohol is implicated in the fluctuations in cardiovascular disease in Russia since the 1980s // Ann Epidemiol. - 2001. -Vol. 11. - P. 1-6.

11. Puddey I.B., Rakic V., Dimmitt SB. Influence of pattern of drinking on cardiovascular disease and cardiovascular risk factors - a review // Addiction. - 1999. -Vol. 94, № 5. - P. 649-663.

12. Razvodovsky Y.E. Alcohol and cardiovascular mortality: epidemiological aspect // Alcologia. - 2001. -Vol. 13, № 2. - P. 107-113.

13. Barret-Connor E. Gender differences and disparities in all-cause and coronary heart disease mortality: epide-miological aspect // Best Pract. Res. Clin. Endocrinol. Metab. - 2013. - Vol. 27, № 4. - Р. 481-500.

References:

1. Nemcov, A.V. Alkogol'naja istorija Rossii: novejshij period. - M.: Knizhnyj dom «Librokom», 2009.

2. Zaridze D., Maximovitch D., Lazarev A., Igitov V., Boroda A., et al. Alcohol poisoning is a main determinant of recent mortality trends in Russia: evidence from a detailed analysis of mortality statistics and autopsies // International Journal of Epidemiology. -2009. - Vol. 43. - P. 148-153.

3. Shkolnikov V.M., McKee M., Chervyakov V.V. Is the link between alcohol and cardiovascular death among young Rus-sian men attributable to misclassification of acute alcohol intoxication? Evidence from the city of Izhevsk // J. Epidemiol. Community Health. -2002. - Vol. 56. - P. 171-175

4. Averina M., Nilssen O., Brenn T. High cardiovascular mortality in Russia cannot be explained by the classical risk factors. The Archangelsk Study 2000 // Eur. J. Epidemiol. - 2003. - Vol.18. - P. 871-878.

5. Malyutina S., Bobak M., Kurilovitch S. Relation between heavy and binge drinking and all-cause and cardiovascular mor-tality in Novosibirsk, Russia: a prospective cohort study // Lancet. - 2002. - Vol. 360. - P. 1448-1454.

6. Razvodovsky YE. Alcohol poisoning and cardiovascular mortality in Russia 1956-2005. // Alcoholism. -2009. - Vol. 45, № 1. - P. 27-42.

7. Razvodovsky YE. Beverage-specific alcohol sale and cardiovascular mortality in Russia // Journal of Environmental and Public Health. - 2010. - Vol. 2. - P. 15. Article ID:253853.

8. Razvodovsky YE. Alcohol-attributable fraction of is-chemic heart disease mortality in Russia. // Cardiology. - 2013. - Vol. 2. - P. 1-5. Article ID: 287869.

9. Ramstedt M. Fluctuations in male ishaemic heart disease mortality in Russia 1959-1998: Assessing the importance of alcohol // Drug and Alcohol Review. -2009. - Vol. 28, № 4. - P. 390-395.

10. McKee M., Shkolnikov V., Leon DA. Alcohol is implicated in the fluctuations in cardiovascular disease in Russia since the 1980s // Ann Epidemiol. - 2001. -Vol. 11. - P. 1-6.

11. Puddey I.B., Rakic V., Dimmitt SB. Influence of pattern of drinking on cardiovascular disease and cardiovascular risk factors - a review // Addiction. - 1999. -Vol. 94, № 5. - P. 649-663.

12. Razvodovsky Y.E. Alcohol and cardiovascular mortality: epidemiological aspect // Alcologia. - 2001. -Vol. 13, № 2. - P. 107-113.

13. Barret-Connor E. Gender differences and disparities in all-cause and coronary heart disease mortality: epi-demiological aspect // Best Pract. Res. Clin. Endocrinol. Metab. - 2013. - Vol. 27, № 4. - R. 481500.

14. Rogers R.G., Everett B.G., Onge J.M., Krueger P.M. Social, behavioral, and biological factors, and sex differences in mortality // Demography. - 2010. - Vol. 47, № 3. - P. 555-578.

15. Kalin M.F., Zumoff B. Sex hormones and coronary disease: a review of the clinical studies. // Steroids. -1990. - Vol. 55, № 8. - P. 330-352.

16. Everson-Rose S.A., Lewis T.T. Psychosocial factors and cardiovascular diseases // Annu Rev Public Health. - 2005. - Vol. 26. - P. 469-500.

17. Van Oyen H., Nusselder W., Jagger C., Kolip P., Cambois E., Robine J.M. Gender differences in healthy life years within the EU: an exploration of the ''health-survival'' paradox // Int. J. Public Health. -2013. - Vol. 58. - P. 143-155.

18. Немцов А.В., Шелыгин К.В. Потребление алкоголя в России: 1956-2013 // Вопросы наркологии. -2015. - № 5. - С. 28-32.

19. Немцов А.В., Разводовский Ю.Е. Оценка уровня потребления алкоголя в России: обзор литературы // Собриология. - 2017. - № 1. - С. 78-88.

20. Box, GEP. Time series analysis: forecasting and control / GEP. Box, GM. Jenkins. - London: Holden-Day Inc., 1976.

21. Norstrom T. The use of aggregate data in alcohol epidemiology. //British Journal of Addiction. - 1989. -Vol. 84. - P. 969-977.

22. Gavrilova N.S., Evdokushkina G.N., Semyonova V.G., Gavrilova L.A. Economic crises, stress and mortality in Russia. Paper presented at The Population Association of America 2001 Annual Meeting (Session 106 "Violence, Stress, and Health"). Washington. March 28-31, 2001.

23. Семенова В.Г. Обратный эпидемиологический переход в России. - М.: ЦСП, 2005. - 235 с.

24. Moskalewicz J., Razvodovsky Y., Wieczorek P. East-West disparities in alcohol-related harm within European Union. Paper presented at the KBS Annual Conference, Copenhagen, 1-5 June. 2009.

25. Razvodovsky YE. Estimation of the level of alcohol consumption in Russia // ICAP Periodic Review Drinking and Culture. - 2013. - Vol. 8. - P. 6-10.

26. Разводовский Ю.Е. Алкоголь как фактор риска сердечно-сосудистой смертности // Наркология. -2013. - № 2. - С. 38-42.

14. Rogers R.G., Everett B.G., Onge J.M., Krueger P.M. Social, behavioral, and biological factors, and sex differences in mor-tality // Demography. - 2010. - Vol. 47, № 3. - P. 555-578.

15. Kalin M.F., Zumoff B. Sex hormones and coronary disease: a review of the clinical studies. // Steroids. -1990. - Vol. 55, № 8. - P. 330-352.

16. Everson-Rose S.A., Lewis T.T. Psychosocial factors and cardiovascular diseases // Annu Rev Public Health. - 2005. - Vol. 26. - P. 469-500.

17. Van Oyen H., Nusselder W., Jagger C., Kolip P., Cambois E., Robine J.M. Gender differences in healthy life years within the EU: an exploration of the ''health-survival'' paradox // Int. J. Public Health. -2013. - Vol. 58. - P. 143-155.

18. Nemcov A.V., Shelygin K.V. Potreblenie alkogolja v Rossii: 1956-2013 // Voprosy narkologii. - 2015. - № 5. - S. 28-32.

19. Nemcov A.V., Razvodovskij Ju.E. Ocenka urovnja potreblenija alkogolja v Rossii: obzor literatury // Sobriologija. - 2017. - № 1. - S. 78-88.

20. Box, GEP. Time series analysis: forecasting and control / GEP. Box, GM. Jenkins. - London: Holden-Day Inc., 1976.

21. Norstrom T. The use of aggregate data in alcohol epidemiology. // British Journal of Addiction. - 1989. -Vol. 84. - P. 969-977.

22. Gavrilova N.S., Evdokushkina G.N., Semyonova V.G., Gavrilova L.A. Economic crises, stress and mortality in Russia. Paper presented at The Population Association of America 2001 Annual Meeting (Session 106 "Violence, Stress, and Health"). Washington. March 28-31, 2001.

23. Semenova V.G. Obratnyj jepidemiologicheskij pere-hod v Rossii. - M.: CSP, 2005. - 235 s.

24. Moskalewicz J., Razvodovsky Y., Wieczorek P. East-West disparities in alcohol-related harm within European Union. Pa-per presented at the KBS Annual Conference, Copenhagen, 1-5 June. 2009.

25. Razvodovsky YE. Estimation of the level of alcohol consumption in Russia // ICAP Periodic Review Drinking and Culture. - 2013. - Vol. 8. - P. 6-10.

26. Razvodovskij Ju.E. Alkogol' kak faktor riska serdechno-sosudistoj smertnosti // Narkologija. -2013. - № 2. - S. 38-42.

ALCOHOL CONSUMPTION AND GENDER DIFFERENCES IN MORTALITY FROM CORONARY HEART DISEASE

Y.E. Razvodovsky

Grodno state medical university, Grodno, Belarus Abstract:

A great deal of evidence indicates that higher level of alcohol consumption has been implicated both in the high coronary heart disease (CHD) mortality and its dramatic fluctuations during the recent decades in Russia. This evidence suggests

that alcohol may play an important role in explaining the pronounced gender gap in CHD mortality in Russia. Obj ec-tive: This study aims to test the hypothesis of the close aggregate level link between alcohol consumption and gender difference in CHD mortality rates in Russia using data on sex-specific CHD mortality rates and alcohol consumption per capita between 1956 and 2005. Method: Time-series analytical modeling techniques (ARIMA) were used to examine the relation between the gender difference in CHD mortality and trends in alcohol consumption per capita. Results: The results of the analysis suggest that 55% of the difference in CHD mortality rates between males and females in Russia could be attributed to alcohol. Conclusions: The outcomes of this study provide indirect support for the hypothesis that alcohol is a major contributor to the high gender gap in CHD mortality and its dramatic fluctuations in Russia during the last few decades.

Key words: Alcohol consumption, gender difference, CHD mortality, Russia

УДК 616.89+616-007:612.014.482

ПРОБЛЕМЫ ПСИХОТЕРАПЕВТИЧЕСКОГО СОПРОВОЖДЕНИЯ ОНКОБОЛЬНЫХ ГЕМАТОЛОГИЧЕСКОГО ПРОФИЛЯ

Е.Ю. Буртовая, Е.А. Литвинчук, Т.Э. Кантина, А.В. Аклеев

ФГБУН «Уральский научно-практический центр радиационной медицины» ФМБА России, г. Челябинск

Контактная информация:

Буртовая Елена Юрьевна - кандидат медицинских наук (ORCID ID 0000-0002-1260-7745, Researcher ID: V-7071-2017). Место работы и должность: заместитель директора по науке, заведующая лабораторией экологической патопсихологии ФГБУН «Уральский научно-практический центр радиационной медицины» ФМБА России. Адрес: 454076, г. Челябинск, ул. Воровского, 68 А. Телефон: (351) 232-79-28, электронный адрес: eburtovaya@gmail.com

Литвинчук Елена Александровна (ORCID ID 0000-0003-0061-7134, Researcher ID: V-6928-2017). Место работы и должность: младший научный сотрудник лаборатории экологической патопсихологии ФГБУН «Уральский научно-практический центр радиационной медицины» ФМБА России. Адрес: 454076, г. Челябинск, ул. Воровского 68 А. Телефон: (351) 232-79-28, электронный адрес: lea22121971@mail.ru

Кантина Татьяна Эдуардовна (ORCID ID: 0000-0001-6001-4111, Researcher ID: V-6939-2017). Место работы и должность: младший научный сотрудник лаборатории экологической патопсихологии ФГБУН «Уральский научно -практический центр радиационной медицины» ФМБА России. Адрес: 454076, г. Челябинск, ул. Воровского, 68 А. Телефон: (351) 232-79-28, электронный адрес: rejven@yandex.ru

Аклеев Александр Васильевич - доктор медицинских наук, профессор, Заслуженный деятель науки РФ. Место работы и должность: директор, заведующий клиническим отделом ФГБУН «Уральский научно-практический центр радиационной медицины» ФМБА России. Адрес: 454076, г. Челябинск, ул. Воровского 68 А. Телефон (351) 232 -79-14, электронный адрес: akleyev@urcrm.ru

Цель исследования: разработать и внедрить в практику лечебной деятельности клинического отделения УНПЦ РМ психореабилитационную программу, направленную на психическую адаптацию онкогематоло-гических больных. Материалы и методы. В программу психореабилитации включены 52 пациента с верифицированными заболеваниями: хронический лимфолейкоз и множественная миелома, из них 34,2% мужчин, 65,8% - женщин, средний возраст - 56,6±8,6 лет. Пациентам проведен курс индивидуальных психотерапевтических занятий бригадой специалистов (психотерапевт и психолог) с использованием когнитивно-поведенческого, рационального и суггестивного подходов. Также в программе были использованы групповые занятия в сенсорной комнате, направленные на снятие мышечного и психоэмоционального напряжения, развитие навыков саморегуляции психических состояний. До включения пациентов в программу и после курса проведенных занятий осуществляли оценку психоэмоционального состояния с использованием методик исследования тревожности Ч.Д. Спилбергера - Ю.Л. Ханина, опросника депрессивной симптоматики Бека, а также оценивали уровень кортизола (маркер стрессового состояния). Результаты и выводы. После проведенного курса индивидуальной и групповой психотерапии отмечено субъективное улучшение состояния пациентов в виде снижения беспокойства и нервного возбуждения, раздражительности, нормализации сна. Отмечено уменьшение числа пациентов с высоким уровнем ситуативной тревожности с 57,7% до 26,9% (р<0,05), снижение числа пациентов с критически выраженным уровнем