Эгоцентрическая природа философии жизни М. Волошина

УДК 130.2 (470) "19"

В. И. Грачёв

Эгоцентрическая природа философии жизни М. Волошина

В статье формулируются философские положения компаративно-аксиологического анализа литературного и художественного творчества. Эти положения применяются для характеристики творчества и личности поэта и художника Максимилиана Волошина. Автор делает вывод об эгоцентричной природе творчества Волошина.

The paper formulates the doctrines of comparative and axiological analysis of literary and artistic creativity. These provisions are used to characterize the creative activity and the personality of the poet and artist Maximilian Voloshin. The author comes to the conclusion about the egocentric nature of Voloshin's creative activity.

Ключевые слова: философия культуры, парадигма, ценность, аксиологический анализ, коммуникология, социокультурная коммуникация, картина мира культуры, культурология.

Key words: philosophy of culture, paradigm, value, axiological analysis, com-municologia, socio-cultural communication, the picture of the world of culture, cultural studies.

В своей, ставшей теперь уже знаменитой, статье «Индивидуализм в искусстве», опубликованной в известном «рупоре» символистов «Золотое руно» в 1906 году Максимилиан Волошин восторженно воскликнул, прорицая: «В основе каждого великого искусства лежит индивидуализм но индивидуализм не самодовлеющий, а преодолевший самого себя, отказавшийся от себя ради своего плода [3, с. 261]. Имелся в виду индивидуализм особого рода - не праздный, не эгоизм (даже «разумный»), не солипсизм, а, скорее всё же, эгоцентризм, причем опять же не обыденный, не бытовой, а именно эгоцентризм творца, художника, демиурга, т. е. мастера.

Вопрос об индивидуализме или эгоцентризме художника рубежа Х1Х и ХХ веков, удивительного времени, поэтично названного «Серебряным Веком», довольно сильно занимал умы русских мыслителей, художников, критиков, поэтов (особенно, символистов), в их идейных спорах об искусстве в 1905-1907 гг. Появилось сразу несколько статей (А. Бенуа, К. Бальмонта и др.) в ведущих художественных журналах «Весы» и «Золотое руно», полемизирующих или солидарных с позицией М. Волошина.

© Грачёв В. И., 2017

Этот вопрос оказался неожиданно одним из наиболее острых в полемике о судьбе русской культуры. Волошин, уже видный в то время художественный критик, знаток современного и античного искусства, не мог оставаться в стороне от этой темы. От других творцов Серебряного века Максимилиана Волошина отличала мощная амплитуда стилей, жанров, форм, настроений, блужданий духа от мистики и эзотерики до страстной гражданской лирики. «Все видеть, все понять, все знать, все пережить... Все воспринять и снова воплотить» - в этом состояло поэтическое и жизненное кредо художника в многообразии его творчества.

Важно, что и символистская увлеченность, и постижение антропософии Штайнера, не помешали поэту видеть и понимать вполне земные проблемы. Особенностью и всепоглощающей силой Волошина была страстная глубокая, всепонимающая любовь к Родине. «Дух мой в России ...», - пишет Волошин живя в Париже в 1906 г. [3 с. 265]. И в то же время, не было в художественном творчестве, мне думается, большей эгоцентрической личности, чем он. Пожалуй, об этой яркой личности, в её особых эгоцентрических внешних и внутренних, но потаенных проявлениях особого строя творчества, можно сказать, что он был глубокий стихийный культуролог. Хотя такой специальности как культурология ещё не было, но предмет её - Культура, в обществе известен был всегда [6, с. 106-126] и трудно сыскать кого-либо, подобно М. Волошину, выработавшего некую культуро-софскую философию своей жизни в русской культуре. Вот об этой индивидуалистской или эгоцентристкой природе творчества и, что может ещё важнее, философии жизни личности художника, поэта, музыканта, словом - творца, и хотелось бы поразмышлять с позиций современных научных подходов и методов.

Современное состояние философии культуры и культурологии потребовало разработки новых методов оценки и анализа процессов, происходящих в художественной жизни и в художественной культуре. Одним из таких методов может стать разработанный и частично апробированный, предлагаемый мной компаративно-аксиологический анализ эгоцентрической природы творчества и личности художника творца-эгоцентриста [4]. Более подробно об этом и других насущных вопросах философии культуры и культурологии с позиций изучения художественной культуры идет речь в моей новой монографии «Современная художественная культура: парадигма или дискурс?! (компаративно аксиологический анализ)» (2016) [5]. В ней рассматриваются и другие методы культурфилософского и культурологического анализа, «выросшие» из единого «зерна» более общего

научного информационно-аксиологического подхода и применимые для оценки и анализа не только современного искусства, но и ретроспективного периода творчества и жизни эгоцентрических личностей.

Такими личностями, несомненно, были Максимилиан Волошин и Александр Грин, наиболее яркие и непохожие друг на друга, как их называли - постреволюционные романтики в переломный этап развития русской культуры начала ХХ века [9]. Выбор, на первый взгляд, может показаться произвольным, но это не так. Вот некоторые основания сделанного мной выбора писателей эгоцентристов.

Названных мной творцов-эгоцентристов обычно причисляли к романтикам, не слишком задумываясь были они ими или только казались Главное же то, что оба они не были романтиками в общепризнанном смысле и на основе компаративно-аксиологического анализа их жизни и творчества мне удалось обосновать и аргументированно определить их принадлежность к эгоцентрическому неоромантизму в советской культуре. Максимилиан Волошин, постоянно искал свои пути в поэзии причудливо сочетая её с живописью, и это разумеется не романтизм в обычном понимании. И конечно оба этих творца-эгоцентриста, Волошин и Грин, никак не совпадали и не вписывались в генеральное стилистическое художественное и идеологическое направление советской культуры - «социалистический реализм». Именно об этом пишет видный наш российский эстетик и исследователь соцреализма Ю. Б. Борев в своей замечательной и глубокой работе с весьма точным и прицельным названием - «Социалистический реализм: взгляд современника и современный взгляд» (2008) [1].

Интересно, что творческая деятельность Волошина и Грина во многом связана с Крымом. Крым был удивительной географически и этнически, уникальной по самой своей природе, романтической и порождающей поэзию, музыку, краски, особой «страной» поэтов, музыкантов и художников. Благодаря довольно широкому притоку многих выдающихся людей из разных сфер творчества, это был необыкновенный «крымский рай» со своим «гением места» [2].

На мой взгляд, художественное пространство культуры, т. е. по сути, художественная культура, включает в себя художественную среду, различных авторов или творцов и непростые человеческие отношения, социокультурные коммуникации внутри и вокруг искусства. Как ещё в 1906 году писал М. Волошин: «Конечная цель искусства в том, чтобы каждый стал пересоздателем творцом окружающей природы, будь он творцом иль ступенью самосознания художественного произведения» [3. с. 597].

От этого общего рассуждения вернёмся к исследуемой проблеме индивидуализма, эгоизма и эгоцентризма творческой личности в художественной культуре, с позиций изучения жизни и творчества М. Волошина.

Индивидуализм художника проявился ещё в эллинистическую эпоху Древней Греции, о чем пишет Пьер Левек, известный историк античности на Западе и автор книги «Эллинистический мир» (1989):

«Здесь (в эллинистическую эпоху - В. Г.) мы наблюдаем индивидуализм, начавший развиваться в конце V в. до н. э.». И далее следует удивительно прозорливое замечание: «Но как это не парадоксально, человек, по-видимому, может развить свою индивидуальность только в коллективе». В качестве подтверждения Левек приводит сообщества поэтов, художественные школы, философские школы, и иронично замечает: «Даже мистики искали своего бога только в братствах» [7, с. 93].

Все это удивительно укладывалось в жизнь и творчество «коктебельского эллина», который всем своим обликом и образом жизни словно подтверждал точно отмеченные его французским ученым собратом основные черты античной жизни и искусства. Сам Волошин был глубоким, но легким, а не занудным знатоком античности. Он мог стать блистательным ученым, получив необходимые ему знания в разных университетах России и Европы, а в Сорбонне даже некоторое время слушал курс по истории искусств. И вот этой древнегреческой парадигме образа мыслей и жизни крымский «грек» следовал весть свой жизненный и творческий путь.

Этот замечательный поэт и художник, по своему «нраву» театрализующий и декорирующий свою реальную жизнь, стремился слить её с искусством как таковым. Различные культурные аксиогенные парадигмы, несомненно, влияли на образ мыслей и философию творчества «Киммерийского Мудреца». Его влекли и гуманистическая философия и свободное искусство Возрождения. Для итальянского Возрождения с его гуманистической философией и гимном Человеку как центру Мироздания эгоцентризм художника особенно виден в период Кватроченто. Историки культуры отмечают, что «кватроченто делало искусством всё - любовь, просвещение, торговлю, даже политику, даже войну» [8, с. 109]. Именно эта философия свободы и привлекала свободного в мыслях и поступках Волошина.

Как поэт и творческая личность он был, на мой взгляд, несомненно и реальным гуманистом. Максимилиан Волошин призывает: «В дни революции быть Человеком, а не Гражданином», - именно так определяя доблесть поэта. Это подчеркивает идею свободы творца-эгоцентриста от участия в грязных и кровавых делах политики. Все

волны гражданской войны и смены правительств проходят над его головой... Вот как об этом писала Марина Цветаева: «Макса Волошина в Революцию дам двумя словами: он спасал красных от белых и белых от красных...» [10 с. 69]. Он сам свидетельствовал «А я стою один меж них. В ревущем пламени и дыме. И всеми силами своими. Молюсь за тех и за других («Гражданская война» 1919). Для него не были пустыми словами «патриотизм», «Родина» и он беззаветно любил Крым, ставший для него «малой родиной», хотя подолгу жил в Москве, Санкт-Петербурге, своем любимом Париже, который он называл «серой Розой», в других городах Европы. Вместе с тем, Волошин не был «коммивояжером» чужой культуры, но был хранителем и охранителем русской культуры в пряном многоцветье культуры по-лиэтничного Крыма. Главное же, что он был Поэтом, воспевающем Культуру как таковую и особо культуру России и Крыма - седой и вечно молодой Киммерии, а будучи стихийным культурологом и краеведом - изо всех своих сил её берег.

Максимилиан Волошин, как эгоцентрист и творческая личность был, на мой взгляд, свободными писателем, насколько это вообще было возможно. Он хотел писать так, как мог и хотел писать, о том, к чему всегда стремился, воспевать Свободного Человека. Мне видится, что в этом страстном и неукротимом экстазе Свободы и кроятся истоки «нового романтизма» или «неоромантизма» ХХ века, провозвестником которого я предлагаю рассматривать Волошина.

Список литературы

1. Борев Ю. Б. Социалистический реализм: взгляд современника и современный взгляд. - М.: АСТ; Олимп, 2008.

2. Вайль П. Л. Гений места. - М.: Независимая газета, 1999.

3. Волошин М. А. Лики творчества. - Л.: Наука, 1988.

4. Грачев В. И. Коммуникации - Ценности - Культура. (опыт информационно-аксиологического анализа): монография. - СПб.: Астерион, 2006.

5. Грачев В. И. Современная художественная культура: парадигма или дискурс?! (компаративно аксиологический анализ). - СПб.: Астерион, 2016.

6. Коськов М. А., Харитонова М. Е. Предметные формы культуры как объект философского осмысления // Вестн. Ленингр. гос. ун-та им. А. С. Пушкина. -2015. - Т. 2. Философия. - № 4. - С. 106-126.

7. Левек П. Эллинистический мир. - М.: Наука, 1989.

8. Муратов П. П. Образы Италии. - М.: Республика, 1994.

9. Фризман Л. Г. А. Грин и романтизм // Александр Грин: творческая биография: Статьи, очерки, исследования / сост. А. А. Ненада. - Феодосия: Арт Лайф, 2014.

10. Цветаева М. И. Живое о живом. (Волошин). - СПб., 1993.