Теория исторического процесса в советской историософии 1920-х годов

Р.Я. Подоль

ТЕОРИЯ ИСТОРИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА В СОВЕТСКОЙ ИСТОРИОСОФИИ 1920-х годов

История, как известно, является результатом деятельности людей, реализующих свои жизненные интересы. Теория исторического процесса в свою очередь является результатом аналитической деятельности ученых-обществоведов, занимающихся разработкой философии истории.

Несмотря на то, что 20-е годы XX столетия были очень драматичными в исторической судьбе России, русская историко-философская мысль внесла достойный вклад в развитие теории исторического процесса.

Взвешенный и объективный анализ научных достижений советских историков в этот исторический период представляет несомненный интерес для современной обществоведческой науки.

В свое время Н.Г. Чернышевский сформулировал важное, не утратившее до сих пор своего методологического значения положение о том, что «первая задача истории - передать прошедшее; вторая - исполняемая не всеми историками, - объяснить его... исполняя вторую задачу, историк становится мыслителем и его творение приобретает научное достоинство» '.

К сожалению, этому историческому периоду развития отечественной историософии не повезло с решением второй задачи. И не потому, что не нашлось историков-мыслителей, - таковыми всегда была богата наша наука, а потому, что идеологическое клише диктовало свои условия для научной трактовки развития советской историософии исключительно в парадигме теории исторического материализма.

Между тем именно в этот период, начало которому было положено знаменитым «философским пароходом», русская историософия отличалась ярко выраженной плюралистичностью, благодаря чему проходил постоянный диалог между различными концепциями, объясняющими с различных методологических и мировоззренческих позиций всемирную историю.

Для большинства работ историков первой половины 20-х годов прошлого столетия, освещавших вопросы периодизации всемирно-исторического процесса и закономерностей общественного развития, характерно отсутствие четкого осмысления основных этапов развития человеческого общества как закономерной смены общественно-экономической формации. В работах большинства ученых понятие «формация» воспринималось как абстрактная категория и отождествлялось с такими понятиями, как «способ производства», «хозяйственная форма», «уровень развития производительных сил». Иногда понятие «формация» трактовалось как историческая общественная форма организации труда.

Было написано немало исторических исследований, касающихся эволюции форм труда. В немалой степени это объяснялось значительным влиянием на обществоведческую мысль идей экономического материализма и эволюционизма. В целом ряде исследований, касающихся становления марксистского учения об обществе в послереволюционной Советской России, отмечается, что до самого конца 20-х - начала 30-х годов изучение всемирной истории происходило под сильнейшим влиянием экономического материализма. Особенно сильно это влияние чувствовалось в работах историков старшего поколения, многие из которых, даже искренне считавшие себя марксистами, на самом деле являлись более или менее последовательными представителями экономического материализма.

Ярким подтверждением тому являются труды известного русского историка А.И. Тюменева, который еще в дореволюционное время издал несколько работ по теории исторического процесса. В 1922 году вышла очередная его книга «История труда» 2, в которой давалась периодизация всемирной истории с позиции сугубо экономического критерия. Поскольку автор считал, что труд составляет первое и необходимейшее условие существования как отдельных людей, так и образуемых ими общественных организмов, он и брал его в качестве главного критерия для исследования закономерностей развития всемирно исторического процесса.

Но в отличие от К. Маркса, который, начиная анализировать феномен труда, через материальное производство и его форму - производственные отношения, вышел на понятие «общественно-экономическая формация», А.И. Тюменев в своей работе эту категорию почти не использует. Это говорит о том, что она ему, очевидно, представлялась предельно абстрактной, тогда как предмет и формы труда для него были куда как более очевидны. Вот что он пишет во введении: «Рядом с изменением способов и орудий производства не менее существенное значение имеют изменения, происходящие в организации труда, т. е. в тех взаимных отношениях, в каких находятся между собой отдельные производители...» 3. Основываясь на этом, А.И. Тюменев считал, что, анализируя исторический процесс, «...в развитии производительной деятельности мы должны различать, прежде всего, две стороны: 1) изменения в способах и приемах производства и 2) изменения, совершающиеся в формах организации труда» 4.

Исследуя эти два важнейших фактора развития трудовой деятельности, он полагал, что можно с большей степенью научности выйти на периодизацию всемирной истории.

Анализируя научные взгляды А.И. Тюменева на исторический процесс, надо отметить, что они во многом сформировались под воздействием экономической концепции К.В. Бюхера (1847-1930), изложенной в его известном произведении «Историческое развитие и классификация форм промышленности». Следуя той же логике, А.И. Тюменев выделял основные исторические формы организации хозяйства по пространственно-территориальному признаку расширения производства и обмена хозяйственной деятельностью. Отсюда у него и возникла историческая схема эволюции первобытного общинно-патриархального хозяйства в поместное, затем в городское, а в последующем в национальное и мировое хозяйство.

Это была типичная эволюционная концепция всемирной истории, выстроенная на теоретическом наследии экономического материализма. По утверждению А.И. Тюменева, история развития трудовой деятельности и есть история развития общества. «Предмет истории труда и составляет таким образом: 1) изображение последовательного развития способов и приемов производства, 2) происходящей в связи с изменением способов производства смены различных форм организации труда и 3) вытекающих из этих форм общественных или, иначе, производственных отношений между различными классами общества» 5.

Исходя из такого подхода, А.И. Тюменев в своей «Истории труда» выделяет пять исторических формаций, отображающих последовательность развития «способов и приемов производства». Первую формацию он связывает с родовой общиной и выделяет на этом историческом этапе развития примитивной трудовой деятельности два вида общинного производства: 1) матриархальную общину и 2) патриархальную общину, дающую начало первому разделению труда и эксплуатации чужого труда.

Следующая историческая формация у А.И. Тюменева наступает благодаря переходу от примитивного земледелия к хлебопашеству и плужной обработке земли. Для этой формации характерными чертами являются: начала оседлости и возникновение обмена. Для формации, которую А.И. Тюменев называет «поместным хозяйством», характерно выделение и возникновение земледельческого класса, который, «...разными способами присваивая себе земельные угодия, получал возможность эксплуатировать труд малоимущих и безземельных земледельцев» 6. Третья в его классификации историческая формация обусловлена возникновением городской рыночной торговли и ремесла. На этой стадии развития производственных отношений он выделяет в качестве отдельных периодов «возникновение периодических ярмарок» как последствие накопления производственных излишков в поместных хозяйствах, а позже - «образование городов», которые стали выполнять функцию обособленной хозяйственной территории и функцию рынка. Город как крепость, писал он, превращается в город-рынок.

Следующую эпоху в развитии трудовой деятельности А.И. Тюменев связывает с возникновением «национального хозяйства» 7. Он подчеркивает, что на стадии функционирования городского хозяйства «торговля производилась исключительно между отдельными городами, была, таким образом, междукоммунальной. Международной торговле в современном значении этого слова еще не существовало, так как не существовало еще и сколько-нибудь прочных национальных объединений» 8. Именно с этим ученый связывает период возникновения национального хозяйства. «С того момента, как преодолена была городская замкнутость, разрушаются основы городского хозяйства... Слабые и разрозненные вначале торговые связи между городами превращались в более тесные и постоянные и закреплялись специальными торговыми договорами и соглашениями. Специализация производства по городам усиливается. Отрасли, развивающиеся в одних городах, в то же время совершенно исчезают в других... С упрощением связей между городами вся экономическая жизнь начинает строиться на более широком основании, принимая размеры национальные и государственные» 9.

С развитием национального хозяйства А.И. Тюменев связывает появление следующего периода в развитии производства - «торгового капитала» 10, на базе которого формируется «колониальное хозяйство нового времени» п.

После этого периода А.И. Тюменев выделяет «машинный способ производства» 12, на основе которого возникает эпоха промышленного капитализма. По его мнению, кардинальные изменения в технических средствах производства привели к качественному изменению характера всего способа производства, почему и представляется возможным говорить об особой исторической формации. «С вытеснением ручного труда машинным, с вытеснением мелких производителей крупными фабричными предприятиями первенствующее значение в качестве организующей и направляющей производство силы приобретает промышленный капитал. Торжество машинного производства было в то же время и торжеством промышленного капитализма и крупной капиталистической промышленности... Товарное производство, т. е. производство на рынок, становится, таким образом, преобладающим типом производства» 13.

Дальнейшая логика рассуждений приводит ученого к необходимости выделения еще одной исторической формы организации производства. Вот что он пишет по этому поводу: «Как не быстро раздвигаются рамки и границы капиталистического хозяйства, само капиталистическое производство растет еще быстрее. Одно из главных его отличий от предшествующих способов производства составляет именно его наклонность к безграничному расширению... Переворот, происшедший в конце XVIII века в способах производства и постепенно захватывавший одну область промышленности за другою, неизбежно должен был в конце концов привести к такому же перевороту в способах и средствах сообщения» 14. Этот переворот, по мнению автора, привел, «в конце концов», к возникновению «мирового хозяйства» 15.

Далее в книге приводятся характерные признаки мирового хозяйства, такие, как: усиление роли финансового капитала в производстве, совершенствование различных форм объединений промышленности в синдикаты, тресты, то есть монополизация производства, империализация хозяйства, то есть борьба за мировые рынки и источники сырья, милитаризация политики. Все эти факторы с неизбежностью ведут к углублению антагонистических противоречий и в конечном счете к новой социальной революции социалистического типа.

Последняя глава книги «История труда» так и называется: «Социализм». А.И. Тюменев выделяет характерные признаки этой формации: обобществление средств производства и социалистическую организацию труда, общественный характер производства, технический прогресс и его более полное и благоприятное использование в условиях социалистического хозяйства, планомерную и справедливую организацию распределения.

Приведенная нами концепция А. И. Тюменева - лишнее подтверждение тому, какое влияние на формирование взглядов отечественных философов на всемирно-исторический процесс оказывал экономический материализм, который отличался от исторического материализма целым рядом существенных признаков. Среди них, прежде всего, излишняя фетишизация материально-производственного фактора, в то время как в марксизме больший акцент делается на анализе специфики производственных отношений в ту или иную историческую эпоху. Когда экономические материалисты затрагивали эту сферу, то они под ней имели в виду, прежде всего, специфику производственных связей в процессе расширения, как они говорили, «форм труда» или «хозяйственной формы».

При таком подходе движущей силой исторического процесса выступало производство само по себе, а не обострение противоречий внутри самого производства между производительными силами и производственными отношениями, как это акцентируется в историческом материализме К. Маркса. Такой подход, типичный для представителей экономического материализма, выражали и так называемые механисты, видными апологетами которых были многие известные марксисты, в том числе А. Богданов и Н.

Бухарин.

Именно это существенное различие теоретических позиций исторического и экономического материализма предопределяло существенное различие во взглядах на развитие исторического процесса и на его движущие силы. Для экономического материализма - это эволюционизм в расширении форм производства и границ производственного обмена, а для исторического материализма - диалектика классовой борьбы и революционные переходы к новым способам производства.

Подобная позиция в то время отражала взгляды очень многих видных историков старшего поколения. Одним из них является крупнейший русский историк Н.А. Рожков (1868-1927), который принадлежал к немногим историкам-профессионалам, кто еще до революции осознанно обратился к марксизму. Многие стороны научного творчества этого ученого, особенно в освещении эпохи капитализма, отражали глубокое понимание марксистского исторического учения. Однако над его концепцией тяготел экономический материализм, определяя и периодизацию исторического процесса, и трактовку его отдельных этапов. Хотя его многотомное исследование называется «Русская история в сравнительно-историческом освещении», по существу он анализирует всемирную историю, ибо из 12 томов только 4 посвящены исключительно отечественной истории, а в остальных русская история рассматривается в контексте единого исторического процесса.

В последнем томе «Русской истории...» Н. А. Рожков называет себя марксистом, и это не просто дань моде.

Анализ взглядов Н.А. Рожкова на всемирную историю свидетельствует о том, что он никогда не был ортодоксальным поклонником марксизма, хотя, безусловно, был близок к нему.

Вокруг концепции экономического материализма велось тогда немало споров, и, естественно, Н.А. Рожков не мог остаться в стороне от них. «Даже самые горячие непримиримые противники экономизма в социологии не отрицают, что многое можно и должно объяснить непосредственно из экономики. Спор идет только о том, можно ли отсюда объяснить в конечном счете все в общественной жизни и ее развитии» 16.

Как представитель социологической науки, Н.А. Рожков всегда стремился дистанцироваться от идеологических оценок исторического развития и заявлял об этом в начале своего двенадцатитомного произведения: «Современная социология многое в общественной жизни объясняет непосредственно влиянием экономических явлений, сводя все общественные явления в конечном счете к явлениям хозяйственным. В такой именно формулировке понимали исторический или экономический материализм основатели и первые продолжатели этой теории - Маркс, Энгельс, Плеханов, Каутский.

В новейшее время хотят видеть везде, даже в духовной культуре, непосредственно классовый интерес. Автор настоящего труда не разделяет этой крайней точки зрения» 17. Это последнее добавление лучше всего показывает внепартийные и внеклассовые позиции, которых придерживался Н.А. Рожков в отечественной исторической науке послеоктябрьского периода. Складывающимся в то время теориям общественно-экономических формаций и истории развития хозяйственных форм он противопоставил свою теорию развития «психических типов», о значении которой для развития научного познания общества пишет без каких-либо сомнений в самой превосходной степени. «По мнению автора, его теория имеет следующие два важных достоинства: во-первых, она органически связывает воедино все различные проявления духовной культуры к экономическому базису как непосредственно, так и в конечном счете -через посредство социальной и политической надстроек» 18.

Н.А. Рожков выстраивает свою теорию развития психических типов отнюдь не по аналогии с риккертрианской концепцией идеальных типов. Более того, он ее непримиримый оппонент. «Поклонники телеологии в истории в стиле Риккерта стоят на старой всемирно-исторической точке зрения, признают единый никогда и нигде не повторяющийся всемирно-исторический процесс, которому предначертана таинственная нравственная цель, постепенно раскрываемая в процессе всемирно-исторического развития...

Напротив: история постоянно повторяется, повторяется не в меньшей степени, чем явления в жизни природы... Конечно, сходство - не тождество, но тождества нет и в природе...

Но там, где есть повторение сходных явлений и процессов, есть и правильная их закономерность. Надо, следовательно, путем тщательного изучения конкретного материала, посредством внимательного наблюдения открыть эту закономерность в развитии общественных явлений, - в данном случае в развитии психических типов, которые также с некоторыми вариациями повторяются в истории разных стран и народов в соответствующие (сплошь и рядом не одновременно везде протекающие) периоды их развития. Психический тип - это то же в истории духовной культуры, что тип экономический в истории хозяйства, тип социальный в истории устройства общества, тип политический в истории государства; это такое же объединяющее обобщающее понятие, как, например, «натуральное хозяйство», «капитализм», «сословный строй», «абсолютизм», «конституционная монархия», «республика» и т.д. И как все эти понятия, будучи типами развития разных сфер общественной жизни в различные периоды, в то же время вовсе не неподвижны, не инертны, подвергаются с течением времени эволюции и потому являются вместе с тем и степенями или ступенями развития, так это должно повторить и о психических типах» 19.

В своем труде Н.А. Рожков стремился показать роль естественных условий в разные периоды развития общества. Научные исследования того времени, проводимые в биологии, физиологии и психологии, уже в достаточной мере показали, что не следует преувеличивать значение наследственности в формировании человека и социума. Работа, проделанная Н.А. Рожковым в анализе развития истории, свидетельствует о том, что он глубоко вник в передовые взгляды естествоиспытателей на процесс социальной эволюции. Ему, в частности, импонировал научный подход Гефдинга, выраженный в формуле «наследуются только элементарные формы и предрасположения» 20. К этому Н.А. Рожков добавляет, что от индивидуального и от социального опыта зависит степень и направление развития унаследованного.

Таким образом, во взаимосвязи внешней природы и социальной среды Н.А. Рожков стоял на позициях материализма. Но его материализм, еще раз подчеркнем, был в значительной степени отягощен теорией психических типов, с которыми он связывал все важнейшие ступени эволюционного развития исторического процесса. «Представляя себе, таким образом, развитие общества, как единый и цельный процесс, развертывающийся с закономерной необходимостью из хозяйственных условий, дальнейшее звено этой цепи мы видим в социальных отношениях, причем в сфере этих последних первенствующее место принадлежит классовому строю. Естественным продолжением этого является политический строй, выражающий интересы господствующих классов, и духовная культура, в которой объединяющим элементом служит психический тип. Как классовые отношения с необходимостью и постоянной последовательностью вытекают из хозяйственных условий и в соответствии с эволюцией последних сами развиваются, не являются неподвижными, так и государственный строй подчинен классовой эволюции и психология общества есть всегда в сущности психология его отдельных классов и опять-таки не неподвижная, а последовательно, закономерно развивающаяся. Психология каждого класса в данный момент отличается от психологии других классов, отличается и от психологии того же класса в другое

время. И все эти различия, проявляясь в истории духовной культуры разных народов, находят себе яркое выражение в смене психических типов» 21.

Приведенное резюме автора ярко свидетельствует о том, что в отечественном историческом познании Н.А. Рожков, как представитель научно-философского монизма, разделявший мировоззренческие позиции экономического материализма, не принял марксистскую концепцию исторического процесса в виде последовательной смены общественно-экономических формаций. Это весьма показательно для его научных взглядов: экономический материалист по убеждению, он проигнорировал методологию общественно-экономических формаций, введя в свою концепцию научно-философского монизма понятие «психологического типа», являющегося, по его мнению, объединяющим элементом всей духовной культуры и одновременно выступающего единственно верным научным критерием для периодизации всемирной истории.

Свое введение в «Русскую историю в сравнительно-историческом освещении» Н.А. Рожков заканчивает разделом «Периоды развития общества», где пишет: «...наука всегда схематична: где нет схемы, общей, единой закономерности, где нет стройности, единства, последовательности, там нет и науки... Конечно, научная модель или схема не вполне точно выражает действительные связи и отношения: мы слишком еще слабы знаниями и умом для полной точности. Но, чтобы к ней приблизиться хотя бы отчасти, возможно ближе, схема необходима...

Девять основных периодов можно различить в истории каждого общества, каждой культуры, существовавшей достаточно долго. Периоды эти следующие:

1. Первобытное общество.

2. Общество дикарей.

3. Дофеодальное общество или общество варваров.

4. Феодальная революция.

5. Феодализм.

6. Дворянская революция.

7. Господство дворянства (старый порядок).

8. Буржуазная революция.

9. Капитализм» 22.

Весьма примечательно, что, причисляя себя к сторонникам исторического материализма, Н.А. Рожков в периодизации всемирной истории не обозначил, следуя своей же логике, периоды пролетарской революции и социализма. Это еще одно свидетельство его расхождения с марксизмом.

Н.А. Рожкову принадлежит работа «Курс всеобщей истории», во введении которой он выделяет четыре точки зрения, лежащие в основе оценки исторических событий. «Взгляды историков резко разграничиваются на четыре категории:

- историки-моралисты - они смотрят на историю как на наставницу жизни;

- метафизический взгляд - отыскиваются не причины, а цели истории;- квасной патриотизм, предвзятый взгляд на судьбы стран и народов; - попытка найти всеобщие законы исторического процесса 23.

Придерживаясь четвертой позиции, Рожков далее утверждает: «Общие законы, руководящие историческим развитием той или иной страны, могут быть рассматриваемы с двух основных точек зрения: явления исторической жизни изучаются в покое, т.е. в каждый отдельный момент изучаются как бы застывшими, откристаллизовавшимися в известные формы» 24. Такие «откристаллизовавшиеся» общественные формы он классифицирует в некий иерархический социальный ряд, именуемый статикой исторических явлений, а другие исторические явления рассматривает в процессе их развития в их последовательном движении. И этот процесс, исследуемый в ходе развития отдельных общественных форм, он называет «социальной динамикой».

«Пользуясь первой точкой зрения, весь исторический материал, подлежащий изучению, возможно классифицировать... Вот схема этого построения.

I. Экономический строй. 1. Относительное значение различных отраслей

промышленности.

2. Формы землевладения.

3. Формы самого хозяйства.

4. Система или техника производства.

5. Распределение хозяйственных благ.

II. Явления социальной жизни.

1. Деление общества на классы.

2. Деление на сословия.

Ш. Политический строй. !. Наличность власти.

2. Учение о средствах управления.

3. Понятие о субъекте власти.

4. Учение о целях государственного союза.

IV. Психология общества. !. Экономические идеи.

2. Политические учения.

В предлагаемой классификации исторические явления расположены по восходящей степени их сложности» 25.

Далее эти формы социальной статики он дополняет взглядом на историю с точки зрения социальной динамики, вновь обращаясь к предложенной периодизации исторического процесса. Уже отмечалось, что вместо пяти формаций, принятых классиками марксизма, Н.А. Рожков выделяет девять.

Впоследствии, в заключительной главе последнего тома, Рожков разделил каждую из первых двух формаций на четыре отдельные стадии, увеличив таким образом общее число всех формаций всемирной истории до пятнадцати 26.

Таким образом, Н.А. Рожков при создании своей научной концепции достаточно последовательно придерживается дуалистической позиции анализа исторического процесса. В основу анализа общественной жизни он закладывает диалектику двух взаимосвязанных факторов социального развития: социальную статику и социальную динамику. Выстроенная на основе разделения всех общественных отношений на «социальную статику» и «социальную динамику» историческая концепция Н.А. Рожкова нашла своих последователей, среди которых особое место занимали А.А. Богданов и Н.И. Бухарин.

Большой популярностью в первое послеоктябрьское десятилетие пользовались социологические и экономические работы А.А. Богданова. Речь идет, прежде всего, о «Кратком курсе экономической науки», первое издание которого увидело свет еще в 1906 году. Политэкономия и социология А.А. Богданова, безусловно, сыграли положительную роль в борьбе с идеалистическими концепциями в философии истории дореволюционного периода. Курсы его экономической науки были выстроены на принципе материалистического понимания истории, зависимости характера общественных форм (терминология автора) от состояния производительных сил. Его социологическая концепция способствовала освоению марксистского учения об общественном развитии. Но в понимании способов производства, их характерных признаков и их последовательности в мировой истории А.А. Богданов существенно отходил от концепции К. Маркса. Первый и весьма принципиальный отход от марксистской теории у него был обусловлен тем, что он до конца не понял, а потому и не принял в научный оборот категорию «общественно-экономическая формация». Последовательное развитие человеческой истории в досоциалистическую эпоху трактовалось им как движение от низших общественных форм к более высоким, основывающимся на росте общественного разделения труда и товарно-денежных отношений. Исходя из этого, в основу периодизации исторического процесса А.А. Богданов закладывал эволюцию общественных форм.

В процессе постоянной работы над «Кратким курсом экономической науки», который выдержал начиная с 1906 года по 1922 год более десяти переизданий, А.А. Богданов, неизменно придерживался теории эволюции общественных форм. Хотя Богданов не давал четкого определения понятию «общественная форма», в этимологическом плане эта категория содержит, по его мнению, два важных признака: специфику производственных отношений и соответствующие им формы распределения. Так, характеризуя самую раннюю общественную форму «первобытным родовым коммунизмом», он отмечает: «.. .об-щественная организация первобытного периода имела форму родового союза или рода. Пределами этой формы и ограничивались экономические отношения... Основное производственное отношение родовой группы есть простое сотрудничество.

.Производственным отношениям первобытно-родовой группы вполне соответствовали ее формы распределения» 27.

Как видим, данная общественная форма содержит в себе три главных признака: во-первых, это общественная организация на основе родового союза, во-вторых, это характерные родовому союзу производственные отношения в виде простого сотрудничества, лишенного господства и подчинения, не знающее ни насилия, ни свободы; в-третьих, это коммунистический характер распределения. «Если распределение труда в производстве зависело не от личной, а от коллективной воли, то и распределение продукта этого труда должно было являться делом всей группы. Группа давала каждому по его

потребностям. Следовательно, первобытное распределение имело организованный коммунистический характер» 28.

Исследуя эволюцию общественных форм с позиций экономического материализма, ученый вынужден был в качестве движущей силы технического прогресса выделять демографический фактор и в этом также проявляется его отход от экономической теории К. Маркса. «Увеличивающееся перенаселение еще более увеличивает силу голода. Эта сила заставляет изменить психологию первобытного человека и совершенствовать свои связи с природой» 29.

По мере усложнения социальной структуры общества, дифференциации производства, развития форм обмена, возникновения товарно-денежных распределительных отношений, определить в содержательном плане понятие «общественная форма» становилось все более сложно, и оно обретало у А.А. Богданова все более аморфный характер. Очевидно, этим объясняются те изменения в схеме исторического процесса и в определениях общественных форм, которые он вносил в разных изданиях своего «Краткого курса...» Так, в издании 1906 года человеческую историю он делит на восемь периодов: первобытный родовой коммунизм; патриархально-родовая организация общества с выделением в ней эпохи древнего рабства и феодального общества; мелко-буржуазное общество; эпоха торгового капитала; промышленный капитализм (эпоха мануфактуры); промышленный капитализм (эпоха машинного производства); социалистическое общество 30.

Если же обратиться к изданию данной работы 1922 года, то А.А. Богданов не только существенно изменил свою прежнюю схему исторического процесса, но и поменял местами некоторые общественные формы. Вот как выглядит эта схема: первобытно-родовой коммунизм; авторитарная родовая коммуна; феодальное общество; рабство; крепостное хозяйство; ремесленно-городской строй; торговый капитализм; промышленный капитализм; финансовый капитализм; социалистическое общество. Как нетрудно заметить в данной периодизации всемирной истории автор выделяет уже не восемь, а десять общественных форм, причем если в первом случае перед феодальной формацией он помещал древнее рабство, то во второй схеме эпоха рабства выделена им после эпохи феодализма. Кроме этого, появляется эпоха крепостного хозяйства и идущий ему на смену ремесленно-городской строй, а промышленный капитализм в свою очередь уступает место эпохе финансового капитализма.

В характеристике производственных отношений классовых формаций ученый чрезмерно важное значение уделяет организаторским функциям господствующего класса, связывая с этим фактором разложение патриархальной общины и возникновение классового общества. В свою очередь с усложнением организаторских функций в производстве, по его мнению, происходило развитие распределительных отношений в производственной сфере. Он констатирует: «Процесс обмена, т.е. точнее - общественного разделения труда, совершаясь на почве развития техники, сам представляет могучий двигатель развития для всех последующих исторических формаций» 31.

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что нигде А.А. Богданов не пользуется марксистской категорией «общественно-экономическая формация». Использование терминологии общественных форм или исторических формаций говорит о самом главном, именно о том, что экономические характеристики способа производства заменяются у него социологическими факторами и, в частности, дифференциацией общества и развитием распределительных отношений. «Возникновение обмена и появление рабства - два на первый взгляд очень разнородных факта - заключают в себе одну очень важную общую черту: и то, и другое представляло из себя нарушение старой системы сотрудничества» 32. Именно поэтому у А.А. Богданова эволюция общественных форм происходит не вследствие противоречия внутри данного способа производства, а под воздействием демографического фактора и развитием форм обмена.

Для подтверждения этого тезиса сошлемся на то, как аргументируется в концепции ученого смена авторитарной родовой формации эпохой феодализма. Это произошло, по его утверждению, вследствие увеличения плотности населения и возникновения зародышевых форм обмена, отнюдь еще не нарушивших господство натурального земледелия, но создавших известную потребность в общении земледельческих общин. С этой потребностью историк связывает и появление класса феодалов, осуществлявших организаторские функции в общественном производстве и распределении, а также в военном деле. «В тех областях общинного производства, - пишет он, - где существовала потребность в единой организующей воле, выдвигалась власть феодалов, которые с частичной организаторской деятельностью в производстве соединяли такую же роль в распределении. Потребность в более широкой военной кооперации создала сложную, непрочную организацию сюзеренитета, основанную на ограниченном подчинении одних феодалов другим» 33.

Проанализировав данный тезис, нетрудно заметить, что развитие отношений собственности, возникновение крупного землевладения, согласно концепции Богданова, являются следствием выполнения классом феодалов организаторских функций в производстве и военной кооперации. Эти же

принципы аналогичным образом могут быть применимы и к анализу других исторических формаций, но не всех. Сложности возникают с подведением под эти принципы крепостнического хозяйства, ремесленного строя и торгового капитала. Очевидно поэтому Богданов выделяет их как особые у клады в общей схеме исторического процесса.

Раскрывая исторические формации в процессе их эволюции, он в каждой из них акцентирует внимание на характеристике отношений общества к природе, анализе уровня развития производственных и распределительных отношений, а также анализе основных черт общественной психологии и детерминирующих факторов перерастания одной формации в другую. Таким образом, в схеме исторического процесса А.А. Богданова присутствуют эволюционность и цикличность общественно-исторических формаций.

Завершая анализ историософской концепции А.А. Богданова, можно с уверенностью констатировать, что она оказала значительное влияние на утверждение материалистического подхода в научном познании исторического процесса.

Наиболее оригинальным последователем историософских идей Н.А. Рожкова и А.А. Богданова был Н.И. Бухарин, который попытался обосновать объективные закономерности развития исторического процесса через диалектическое взаимодействие социальной статики и социальной динамики. Обоснованию этого методологического принципа он посвятил книгу «Теория исторического материализма. Популярный учебник марксистской социологии». Опубликованная в 1921 году, книга выдержала до 1929 года восемь переизданий, что свидетельствует о ее действительной популярности. Работа Н.И. Бухарина интересна тем, что она представляла собой довольно оригинальную попытку систематического рассмотрения основных научных понятий и теоретических положений марксистской философии истории с социологических позиций экономического материализма.

Не скрывая этого, Н.И. Бухарин в предисловии пишет: «В своей книге я пытался не только повторить то, что было сказано и раньше, но, с одной стороны, дать некоторые другие формулировки того же самого, с другой - уточнить и развить положения теории исторического материализма, продвинуть дальше разработку его проблем» 34.

Не претендуя на разработку целостной схемы исторического процесса, Н.И. Бухарин уделяет в этой работе основное внимание анализу диалектики статических и динамических закономерностей, обусловливающих развитие всемирной истории. Беря за основу «концепцию равновесия», он пытается объяснить все общественные процессы из механического взаимодействия отдельных индивидов и социальных групп, которые, реализуя свои интересы, чувства и побуждения, стремятся к определенному равновесию. Согласно взглядам Бухарина, общество, подобно любой механической системе, представляет собой совокупность социальных элементов, которые в процессе взаимодействия создают для системы определенный потенциал самосохранения и равновесия, который нарушается лишь под влиянием толчков извне 35.

Хотя Н.И. Бухарин не дает последовательной классификации основных формаций исторического процесса, да и вообще понятия «общественно-экономическая формация» он стремится не использовать, тем не менее обильно цитируя К. Маркса, он говорит о различных формах или ступенях исторического развития.

«...Человеческое общество, - пишет он, - переживает различные ступени, различные формы своего развития или своего упадка.

Отсюда вытекает: во-первых, нужно каждую такую форму общества понять и исследовать в ее своеобразии...

Рабский строй - это одно... Крепостничество - другой строй. Капитализм - третий и т.д. А коммунизм - это будущий - тоже совсем особый строй. Переход к нему - эпоха пролетарской диктатуры - тоже особый строй.

Во-вторых, нужно каждую такую форму изучать в процессе ее внутреннего изменения...

В обществе вовсе не бывает так, что, скажем, капитализм, который пребывает все время своего существования в неизменном виде... Мы знаем, что он проходил сам разные «стадии» своего развития: торговый капитализм, промышленный, финансовый капитализм с его империалистической политикой, государственный капитализм во время мировой воины» 36.

В книге Н.И. Бухарина в главе 6 «Равновесие между элементами общества» содержится отдельный параграф, в котором, следуя марксистской методологии, автор дает совокупную структуру исторических форм. Но опять-таки понятие «общественно-экономическая формация» в его рассуждениях не используется. «Таким образом, исторические формы общества, определенность этих форм касаются не только экономического базиса, но всей совокупности общественных явлений, ибо экономическая структура определяет собой и структуру политическую, и структуру идеологическую» 37.

В указанном параграфе Н.И. Бухарин в самом сжатом виде дает характеристику отдельных типов общественного развития. «Если мы возьмем наиболее раннюю из известных форм общества, так называемый «первобытный коммунизм», то типу производственных отношений, где хозяйствующая «личность» еще не выделилась из «орды», соответствуют и «формы сознания»: нет религии, нет идеи ранга, нет даже идеи личности, отдельного, особенного, индивидуального. А посмотрите на так называемое «феодальное общество», существенные черты которого состоят, с одной стороны, в раздроблении страны на множество самостоятельных владений, княжеств и привилегированных боярщин —сеньорий и, с другой стороны, в объединении этих владений договорными, вассальными связями» 38.

Здесь стиль экономики - иерархический; стиль «политики» - такой же иерархический; «стиль» идеологии - то же, то есть, как видим, во всем господствует идея ранга. В основе лежит крупное землевладение. Экономические связи - связи между помещиками и крепостными, устойчивые, неподвижные, неизменные с точки зрения членов феодального общества: все «закреплено», «прикреплено» к своему месту в иерархической системе... то же и в политической надстройке, которая выражала эти производственные отношения».

«Посмотрим теперь на капиталистическое общество. Его экономической основой служит совсем другой тип отношений...» 39.

А далее, ссылаясь на Маркса, он пишет: «...одна из основных экономических зависимостей капиталистического общества, связь предприятий через рынок, откуда и вырастает безличная сила этого рынка и безличная «абстрактная» сила денег» 40. И заключает: «Таким образом, тип экономической структуры предполагает и тип социально-политической структуры, и тип структуры идеологической.

Общество имеет один основной «стиль» во всех господствующих проявлениях своей жизни» 41.

Как видим, Н.И. Бухарину больше импонирует для выражения качественной характеристики всемирного исторического процесса не марксова теория общественно-экономической формации, а близкое по своему содержанию понятие «исторического стиля».

Вполне понятно, что исторические идеи Н.И. Бухарина, изложенные в книге «Теория исторического материализма», представляли не только научный интерес для того времени, но и затрагивали многие аспекты перегруппировки политических сил в Советской России в переходный период строительства социализма.

Пожалуй, именно с этой книги начинаются первые широкие философские дискуссии по основным проблемам анализа исторического процесса, наиболее активно продолжавшиеся в конце 20-х - середине 30-х годов прошлого века. Эти дискуссии оказали существенное влияние на последующее развитие советской историософской мысли.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Чернышевский, Н.Г. Эстетические отношения искусства к действительности (авторецензия) // Полн.

собр. соч. - М., 1949. - Т. 2. - С. 111.

2 Тюменев, А.И. История труда. Краткое руководство политической экономии. - Пг., 1922. - С. 233.

3 Там же. - С. 11.4 Там же. - С. 12. 5 Там же.

6 Там же. - С. 44.

7 Там же. - С. 66.

8 Там же. - С. 69.

9 Там же. - С. 79.

10 Там же.

11 Там же. - С. 81.

12 Там же. - С. 105.13 Там же. - С. 111.

14 Там же. - С. 123.

15 Там же.

16 Рожков, Н.А. Русская история в сравнительно-историческом освещении (основы социальной динамики). - М. : Книга, 1923. - С. 10.

17 Там же.

18 Там же. - С. 11.

19 Там же. - С. 11-12.

20 Гефдинг. Очерки психологии. - 3-е изд. - СПб., 1898.

21 Рожков Н. Русская история. - С. 13-14.

22 Там же. - С. 21-22.

23 Рожков, Н. Курс всеобщей истории : рукопись. - Б.г.

24 Там же. - С. 229.

25 Там же. - С. 229-230.

26 Там же. - С. 365.

27 Богданов, А.А. Краткий курс экономической науки. - Изд. 8-е. С. Дороватовского и А. Чарушникова. - М., 1906.

28 Там же. - С. 30-31.

29 Там же. - С. 33.

30 Там же. - С. 306.

31 Там же. - С. 49.

32 Там же. - С. 50.33 Там же. - С. 42.

34 Бухарин, Н.И. Теория исторического материализма : популярный учебник марксистской социологии. - Изд. 4-е с приложением статьи: «К постановке проблем теории исторического материализма». - М. ; Л. : Госиздат, 1925.

35 Там же. - С. 359.

36 Там же. - С. 69-70.

-37 Там же. - С. 263.-

38 Там же.

39 Там же. - С. 265-266.

40 Там же. - С. 266.

41 Там же. - С. 270.