Концепт благословение в фольклорно-языковой картине мира (на материале эпических жанров)

И. П. Черноусова

КОНЦЕПТ БЛАГОСЛОВЕНИЕ В ФОЛЬКЛОРНО-ЯЗЫКОВОЙ КАРТИНЕ МИРА

IRINA P. CHERNOUSOVA

THE 'BLESSING' CONCEPT IN THE FOLKLORE LINGUISTIC PICTURE OF THE WORLD

В статье исследуется концепт благословение в русской волшебной сказке и былине. Сравнительный анализ концепта благословение, имеющего формульное выражение, в разных эпических жанрах позволил выявить и описать особенности содержания и языковой репрезентации этого концепта в фольклорно-языковой картине мира, которые обусловлены социально-историческими тенденциями эпохи создания сказки и былины, а также различным уровнем народного сознания в разные периоды развития фольклора.

Ключевые слова: фольклорный концепт, фольклорно-языковая картина мира, формульный диалог, лексико-грамматические формулы, варьирование.

The article investigates the 'blessing' concept in the Russian fairy-tale and epic tale. A comparative study of the 'blessing' concept characterized by different formulaic manifestations in various epic genres allowed singling out and describing peculiarities of the linguistic form and content of this concept in the folklore-linguistic picture of the world, which are stipulated by the socio-historical tendencies of the epoch when the fairy-tale and the epic tale were created, as well as by a different level of popular consciousness.

Keywords: folklore concept, folklore-linguistic picture of the world, formulaic dialogue, lexico-grammatical formulas, variation.

Лингвистика XXI века активно разрабатывает направления, в которых язык рассматривается как культурный код нации. Важными и не до конца решенными проблемами современного языкознания, формирующегося в рамках антропоцентрической парадигмы, являются выявление специфики национальной концептосферы, составляющих ее концептов и исследование их культурной семантики. Решение этих задач возможно, если будут изучены различные типы концептов в разных языковых и текстовых формах. Богатый материал для решения этих вопросов предоставляют фольклорные произведения. Фольклорная кон-цептосфера входит в концептосферу национального языка.

При исследовании фольклорно-языкового строя целесообразно использовать лингвокогнитивный и лингвокультурологический анализ. Лингвокогнитивный анализ фольклорных текстов позволяет выявить и описать содержание репрезентируемой ими фольклорной картины мира, лингвокультурологический анализ позволяет изучить ее как феномен культуры, раскрыть культурную информацию, содержащуюся в фольклорных концептах (ФК). Такой анализ предполагает изучение ФК — ментальной структуры хранения и передачи традиционных культурно-этнических смыслов. Механизм формирования концептов традиционной народной культуры, основным способом которого является

Ирина Петровна Черноусова

Кандидат филологических наук, доцент, старший научный сотрудник кафедры русского языка Липецкого государственного педагогического университета  ¡ra.chernousova2010@yandex.ru

процесс символической концептуализации объекта, охарактеризован академиком Н. И. Толстым [18]. При формировании ФК наряду с понятием как категориеобразующим фактором «действует и другой, не менее значимый для народной словесности фактор — параллельный, функционально альтернативный понятию продукт собственно фольклорной концептуализации — культурный устно-поэтический смысл» [3: 272].

ФК явились фактором формирования традиционных формул: типизированный характер семантики устнопоэтических концептов обусловил образование в их пределах формул как стабильного средства выражения данной семантики. «Специализированным средством выражения традиционных фольклорных концептов явились устно-поэтические формулы — устойчивые языковые и речевые образования» [2: 64]. Традиционные формулы рассматриваются нами как репрезентанты ФК и константы фольклорно-языковой картины мира — части фольклорной картины мира. Фольклорная картина мира — «перекодированная» форма традиционной народной культуры — представляет собой фрагмент концептуальной картины этноса, одну из ипостасей картины мира носителей фольклорной традиции.

Концепты в фольклорно-языковой картине мира имеют отличное от общеязыковой значение. На общеязыковое значение таких концептов накладывается, определенным образом дополняя и модифицируя его, во-первых, функциональное значение, выполняемое им в фольклорном тексте (приказ, требование, просьба, совет, (не-)раз-решение), и грамматическая семантика (прежде всего, форм глагольного императива, которыми выражается концепт функционального типа), во-вторых, глубинная традиционная семантика, отражающая систему народных взглядов (традиции). В ФК воплотилась традиционная культурная информация. Канонические значения связывают фольклорный текст с миром традиционных представлений и идеалов.

Концепт благословение выражается в формульном диалоге (ФД), характеризующемся традиционным содержанием и устойчивой структурой: типовой последовательностью и типовым со-

единением реплик, состоящих из лексико-грам-матических формул. Лексико-грамматические формулы (ЛГФ) отличаются воплощением семантически однородного содержания в устойчивых синтаксических конструкциях, включающих опорные слова и словосочетания. Такая формуль-ность определена С. Ю. Неклюдовым как «грамматическая». В этом случае «признаком стилистического трафарета является единообразие синтаксического построения» [12: 53]. При варьировании высказывание данного типа сохраняет синтаксическую основу и опорные слова.

В фольклорных формулах происходит варьирование, свидетельствующее о том, что «при всей своей „сквозной" каноничности формула менее всего является какой-либо неподвижной окаменелостью...» [10: 53]. Мы рассматриваем варьирование как структурные изменения (преобразования) формульных сегментов ФД с сохранением традиционной семантики. Различаем следующие типы варьирования.

1. Синонимическое варьирование — равноценная замена одного элемента формулы другим с тем же значением, функцией и в той же структурной позиции. Среди синонимических замен выделяются синонимы: словообразовательные — тождественные или очень близкие по значению слова, характеризующиеся общим корнем и различными словообразовательными морфемами, синтаксические — разные типы словоформ в сходных конструкциях и в одинаковой синтаксической функции, лексические (собственно синонимы) — слова с очень близким значением, но образованные от разных основ, и контекстуальные — различные слова, имеющие в фольклорном контексте сходный смысл и выполняющие сходную функцию.

2. Количественное варьирование — изменение объема формул и их количества в составе ФД. Нами отмечены два способа количественного изменения: редукция (< лат. ге^сйо) — уменьшение, сокращение компонентного состава формул, амплификация (< лат. ашрШсайо) — увеличение, распространение формул. Сокращенный ФД за счет отсутствия отдельных реплик формульного характера считаем редуцированным ФД.

ФК благословение относится к концептам функционального типа, которые выполняют сю-

жетно-прогностическую (сюжетообразующую) функцию, являясь типизированным средством стимулирования и прогнозирования поступков и акций персонажа, претворяемых далее в элементы сюжетно-повествовательного плана. Специфика концепта функционального типа, в отличие от концептов определенного содержательно-логического типа (концептов-понятий, фреймов, сценариев), состоит в том, что «ему свойственна структурная функция, — это концепт-прием, обеспечивающий развертывание сюжетной линии эпического произведения» [4: 18]. ФД выполняют в этом случае роль «интеллектуальных узлов», обусловливающих и направляющих развитие сказочного и былинного сюжета.

Материалом для исследования послужили авторитетные в научном отношении собрания фольклора, обладающие исключительной историко-культурной и научной ценностью: Народные русские сказки А. Н. Афанасьева: В 3 т. [13]; Великорусские сказки в записях И. А. Худякова [6]; Великорусские сказки Пермской губернии. Сборник Д. К. Зеленина [7]; Северные сказки. Сборник Н. Е. Ончукова: В 2 кн. [16]; Онежские былины, записанные А. Ф. Гильфердингом летом 1871 года. Т. 1-111 [14]; Древние российские стихотворения, собранные Киршею Даниловым [9]; Беломорские былины, записанные А. Марковым [5]; Песни, собранные П. Н. Рыбниковым: В 3 т. [15]. В примерах нами сохраняется орфография и пунктуация источников.

Для концепта благословение в фольклор-но-языковой картине мира актуальным является концептуальный признак «одобрение, поощрение дальнейшей деятельности» (1-е значение в словаре) [17, т. 1: 493-494].

Концепт благословение в волшебной сказке имеет значение: согласие родителей на поиски невесты, родственников или чудесных предметов, находящихся в ином мире, в определенных случаях — разрешение жениться и выражается следующим ФД:

1. — Батюшка (отец) / матушка, благослов-и (-ляй) / да(ва)й благословен-ие/-ьё (-ьицо) великое ехать (по-)искать /раз-(от-)ыск(-ив-)ать / доставать / добывать невесту (красную девицу /матуш-

ку / сестру / брат-а(-ьев) / батюшку / диковины / живую и мертвую воду / молодость / моло-жав-(-дильн-)ые яблоки) / жениться. [(Хоть) благословишь (дашь благословение) — поеду и (хоть) нет / не благословишь (не дашь) — поеду].

2. — Ступай(-те) / поезжай(-те) с богом / Господь (Бог) с тобой (вами)! / Будь над вами, детушки, мое нерушимое родительское (Божье) благословение!

Среди варьируемых элементов в анализируемом ФД нами отмечены морфологические трансформы (благослови — благословляй, разыскать — разыскивать, отыскать — отыскивать), фонетические варианты (благословение — благословенье), синонимы: словообразовательные (благословение — благословеньицо, искать — поискать, разыскать, отыскать, молодильные — моложавые), синтаксические (благословишь — дашь благословение, не благословишь — не дашь (благословения), общеязыковые (батюшка — отец [1: 22], доставать — добывать [Там же: 111], Господь — Бог [Там же: 94]) и контекстуальные (искать — доставать, ступай — поезжай, родительское — Божье; невесту — красную девицу, матушку, сестру, братьев, диковины, живую и мертвую воду, молодость, моложавые яблоки — общий традиционный фольклорный смысл «принадлежащие иному миру»). Амплифицирование ЛГФ, которой выражается 1-я реплика, происходит за счет сообщения о том, что герой, независимо от полученного благословения, отправится в путь.

Такой ФД может повторяться в сказке три раза, когда три брата просят благословение (амплифицированный вариант ФД). Это является проявлением закона троичности. Если старшим братьям, как правило, родители сразу дают благословение, то младшему сначала отказывают. Последующее соперничество братьев оканчивается утверждением статуса младшего и дискредитацией остальных. Именно младший брат становится героем волшебной сказки. Е. М. Мелетинский выяснил, что истоки этого следует искать в минорате (передаче наследства младшему сыну). Это объясняется, во-первых, тем, что «младший брат больше, чем старшие братья, вкладывал труда в создание отцовского имущества», и, во-вторых, тем, что именно млад-

ший сын оставался с родителями и заботился о них до самой смерти [11: 96-97]. Младший брат выступает хранителем семьи, ее устоев, а старший — разрушителем (старшие дети создают свои семьи и отделяются от так называемой «большой патриархальной семьи»). Разложение патриархальной общины и возникновение классового неравенства создавало социальную почву для идеализации младшего брата.

«Отпусти ты нас, государь-отец, благослови, государыня-матушка, вашу дочь, а нашу сестру отыскивать!» — «Сыновья мои милые, дети родимые, — сказал царь невесело, — куда же поедете?» — «Поедем мы, батюшка, везде — куда путь лежит, куда птица летит, куда глаза глядят; авось мы и сыщем ее!» Царь их благословил... <...>

«Батюшка, матушка, — просился Иван-Горох, — и меня отпустите; братьев и сестру отыскать благословите». — «Что ты, дитя мое! — в один голос сказали царь и царица. — Ты еще зеленехонек — молодехонек; братья твои пошли да пропали, и ты как пойдешь — пропадешь!» — «Авось не пропаду! — сказал Иван-Горох. — Я братьев и сестры доискаться хочу» [13, № 560: 321-323].

Приходит большой сын к отцу, говорит: «Батюшка, благословите меня! Я поеду, достану воды и моложавых яблоков».

<... > приходит к отцу второй сын, Алексей-царевич: «Благословите меня, батюшка! Где мой больший брат пропал, не замай, и я там пропаду. А, может быть, и достану вам молодильных яблоков, живой и мертвой воды».

<...> приходит Иван-царевич тоже к царю, говорит: «Батюшка! Я хочу тоже ехать, может, погибну там, где мои братья погибнули, может, привезу вам моложавых яблоков и живой и мертвой воды». А отец стал его упрашивать: «Ах, милой мой сын! Как же я тебя отпущу? Ты еще молод, нигде еще не бывал! Я, говорит, очень стар, помру, на кого же я царство оставлю?» [6, № 1: 53-54].

«Батюшка! Благословляй меня искать матушку». Отец не отпускает, говорит: «Тех нет брато-вей, да и ты уедешь: я с кручины умру!» — «Нет, батюшка, благословишь — поеду, и не благословишь — поеду». Отец благословил [13, № 156: 358].

«Вот ты, отеч, живёшь слепой, дай мне коня доброго, сто рублей денег и благословленьё, я поеду в иностранные земли искать глазную воду и живую воду, и мёртвую воду» [16, № 8].

Благословение родителей является обязательным для женитьбы героя-искателя. Здесь в волшебной сказке отразился существовавший в Древней Руси один из важнейших предсвадебных обрядов — обряд благословения родителями жениха и невесты на брак. В христианстве родительское благословение до сих пор наделяется особой силой и значением. Считается, что оно дарует детям спокойствие и благополучие и даже гарантирует заступничество перед Богом. Концепт благословение в фольклорно-языковой картине мира имеет религиозную окраску и христианский смысл.

«Давай, батюшка, свое благословение; я поеду жениться». — «Что ты, дитятко! Куда поедешь? Ты всего девятисуточный!» — «Дашь благословение — поеду, и не дашь — поеду!» — «Ну, поезжай! Господь с тобой!» [13, № 157: 362].

«Батюшка, благослови меня жениться!» [7, № 31 (28)].

В сказке, кроме указанного значения концепта благословение, отмечено другое значение: родительская помощь, где доминирует концептуальный признак «предмет, подаренный кем-либо одновременно с напутствием, пожеланиями и т. п. (устар.)» (2-е значение в словаре) [17, т. 1: 493-494]. В этом случае концепт благословение не имеет формульного выражения.

«Кто сидит?» — «Я — дурак». — «Сиди, мое дитятко, господь с тобою! Вот тебе от меня великое благословение» И дает ему три конских волоса [13, № 182: 10].

«...Теперь я тебя спрошу: как успеваешь ты исполнять работу, которую я задаю тебе?» — «Мне помогает благословение моей матери», — отвечала Василиса [13, № 104: 163].

В сказочном и в былинном мире родительское благословение необходимо герою, чтобы успешно исполнить службу, возложенную на него. Получение благословения матери и отца — обязательное требование при отъезде героя из родительского дома. В былине концепт благословение имеет концептуальный нюанс: героя благословляют на подвиг. В былине благословение может дать князь Владимир, выступающий в роли дяди. В этом случае инициатива совершить подвиг исходит от самого богатыря.

В исследованном материале нами выделено свыше 30 ФД, выражающих концепт благословение, в волшебной сказке и свыше 30 диалогов в былине, первая реплика которых имеет формульное выражение:

«Благослови / да(ва)й(-ко) мне (прощень(-иц-) е/ё)- (да / с) благословен-ие/-ьиц-е/ё(-ем) (великое), матушка / батюшка с матушкой / дядюшка, (повы-)ехать / съездить / идти (далече) в чисто поле / дальни орды немирные / к стольному городу Киеву / в Ерусалим-град. [Дашь (прощеньице- (с) благословеньиц-а-(ем) — поеду, не дашь (проще-ньица с благословеньицем) — поеду]».

В былине среди варьируемых элементов отмечены фонетические варианты (прощеньице — прощеньицё, благословеньице — благословеньицё), синонимы: словообразовательные (благословение — благословеньице, прощенье — прощеньице, ехать — повыехать, съездить), синтаксические (благослови — дай благословение) и контекстуальные (ехать — идти, благословение — прощеньице с благословеньицем; в чисто поле — в дальни орды немирные, к стольному городу Киеву, Ерусалим-град — общий традиционный фольклорный смысл «место для совершения подвига»). Амплифицирование ЛГФ происходит с помощью компонента, в котором сообщается, что герой, независимо от полученного благословения, поедет совершать подвиг.

В большинстве случаев используется дублированная форма разрешения: к благословенью добавляется прощень(-иц-)е. «Дать прощенье — позволить, разрешить» [8: 514].

«Благослови мене, матушка,

Матера вдова Афимья Александровна,

Ехать в дальны орды немирныя,

Дай мне благословение на шесть лет,

Еще в запас на двенадцать лет!»

Говорила ему матушка:

«На ково покидаешь молоду жену,

Молоду Настасью Никулишну?

Зачем же ты, дитетка, и брал за себе?

Что не прошли твои дни свадебные,

Не успел ты отпраз(д)новати радости своей,

Да перед князем расхвастался в поход итить?»

Говорил ей Добрынюшка Никитьевич:

«А ты гой еси, моя сударыня-матушка,

Честна вдова Афимья Александровна! Что же мне делать и как же быть? Из чево же нас, богатырей, князю и жаловати?» И дает ему матушка свое благословение великое

[9, № 21: 137].

— Ты родитель моя матушка, Честна вдова Мамельфа Тимофеевна! Дай прощеньицо с благословеньицем Ехать к стольному ко городу ко Киеву А й ко ласковому князю ко Владимиру:

Дашь прощеньице с благословеньицем — поеду ли, Хоть не дашь прощеньица с благословеньицем— Все равно поеду я

[14, № 9: 198-199]. «Ишше матушка ты моя родимая! Ишше дай-ко-се мни благословленьицо Мни-ка сьздить-то разви во цисто полё, Поискать мни во цистомъ поли поединщицька»

[5, № 5: 59].

«Дядюшка Владим1ръ, князь стольно-Шевскш! Дай-ка мни: прощеньице-благословеньице» Повыихать въ раздольице чисто поле, Поотвидать мне-ка силушки поганаго». Говорилъ ему Владим1ръ, князь стольно-Шевскт:

— Ай же ты, любимый мой племничекъ, Молодой Ермакъ Тимофеевичъ!

Не дамъ тоби прощеньица-благословеньица...

Говоритъ Ермакъ, поклоняется:

«Ай же ты, дядюшка мой родныт,

Владим1ръ, князь стольно-Шевскт!

Когда недашьмнипрощеньица-благословеньица

Повыихать въ раздольице чисто поле,

Поотвидать силушки поганаго,

Такъ дай-ка мни прощеньице-благословеньице

Повыихать въ раздольице чисто поле,

Посмотрить столько на силушку поганую»

[15, № 7: 38-39].

Былинный герой получает благословение только на добрые дела, если же герой обманывает, имеет неблагочестивые намерения, то родительское благословение он не получает. Здесь в былине нашла отражение вера всей Древней Руси в силу родительского благословения и родительского проклятия.

«А свет ты, моя сударыня-матушка, Матера вдова Амелфа Тимофеевна! Дай мне благословение великое — Идти мне, Василью, в Ерусалим-град Со своею дружиною хоробраю,

Мне-ка господу помолитися,

Святой святыни приложитися,

Во Ердане-реке искупатися».

Что взговорит матера Амелфа Тимофеевна:

«Той еси ты, мое чадо милая,

Молоды Василей Буслаевич!

То коли ты пойдешь на добрыя дела,

Тебе дам благословение великое,

То коли ты, дитя, на разбой пойдешь,

И не дам благословение великова,

А и не носи Василья сыра земля!»

[9, № 19: 117-118].

В былине концепт благословение выражается также формулой «Благослови, государь, словцо вымолвить», где имеет значение: «разреши высказать свое мнение» и концептуальный нюанс: говорит об авторитете и безграничном уважении к государю.

Итак, благословение — согласие родителей на поиски или разрешение жениться и родительская помощь (в сказке), согласие родителей на выезд героя из дома для совершения подвига, а также разрешение высказать свое мнение (в былине). Сравнительный анализ концепта благословение в различных жанрах народной словесности — волшебных сказках и былинах — позволил выявить специфику содержания этого концепта в разных жанрах, которая обусловлена социально-историческими тенденциями эпохи создания сказки и былины, а также различным уровнем народного сознания в разные периоды развития фольклора. Волшебная сказка зародилась еще в недрах первобытного общества, становление жанра связано с распадом родового общества и возникновением патриархальной семьи, а былина появилась в период формирования ранних государственных объединений. Содержание сказочной картины мира и, в частности, семантика концепта благословение в сказке свидетельствует о приоритете семейной темы, содержание былинной картины мира и семантика концепта благословение в былине — о важности государственных интересов и о высоком уровне исторического сознания, тесным образом связано с процессом становления этнического самосознания и соответствует более поздним периодам народного творчества.

ЛИТЕРАТУРА

1. Александрова З. Е. Словарь синонимов русского языка: Практич. справочник: Около 11 000 синонимических рядов. М., 2001.

2. Артеменко Е. Б. Фольклорная формула в аспекте ее функционирования и генезиса // Проблемы изучения живого русского слова на рубеже тысячелетий. Ч. 2. Воронеж, 2003. С. 63-73.

3. Артеменко Е. Б. Миф — фольклор: аспект модальности в его концептуальной и языковой презентации // Народная культура сегодня и проблемы ее изучения: Афанасьевский сб. Матер. и исследования. Вып. 12. (Сб. статей. Матер. на-учн. региональн. конф. 2012 г.) Воронеж, 2012. С. 262-280.

4. Артеменко Е.Б. О некоторых направлениях междисциплинарных исследований на оси МИФ — ФОЛЬКЛОР — ЯЗЫК // Традиционная культура. Научный альманах. М., 2006. № 2. С. 11-21.

5. Беломорские былины, записанные А. Марковым. М., 1901.

6. Великорусские сказки в записях И. А. Худякова. М.; Л., 1964.

7. Великорусские сказки Пермской губернии. Сб. Д. К. Зеленина. М., 1991.

8. Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 т. М., 1956. Т. 3.

9. Древние Российские стихотворения, собранные Киршею Даниловым. М.; Л., 1958.

10. Мальцев Т. И. Традиционные формулы русской народной необрядовой лирики. (Исследование по эстетике устно-поэтического канона.) Л., 1989.

11. Мелетинский Е. М. Герой волшебной сказки. Происхождение образа. М., 1958.

12. Неклюдов С. Ю. О стилистической организации монгольской «Гесериады» // Памятники книжного эпоса: Стиль и типологические особенности. Сб. статей / Отв. ред. Е. М. Мелетинский. М., 1978. С. 49-67.

13. Народные русские сказки А. Н. Афанасьева: В 3 т. М., 1957.

14. Онежские былины, записанные А. Ф. Гильфердингом летом 1871 года. М.; Л., 1949-1951.

15. Песни, собранные П. Н. Рыбниковым: В 3 т. / Под ред. А. Е. Грузинского. М., 1909-1910.

16. Северные сказки. Сб. Н. Е. Ончукова: В 2 кн. СПб., 1998.

17. Словарь современного русского литературного языка: В 17 т. М.; Л., 1950.

18. Толстой Н. И. Язык и народная культура. Очерки по славянской мифологии и этнолингвистике. М., 1995.