Привет из колониального прошлого

Привет из колониального прошлого

Франция пытается перетянуть Тунис на свою сторону в ливийском конфликте

Президент Туниса Кайс Саид стал первым зарубежным лидером, посетившим Францию с начала пандемии коронавируса. Главной темой его переговоров с французским коллегой Эмманюэлем Макроном стала ситуация в Ливии. Но это не единственный вопрос, потребовавший срочного приезда в Париж. Встреча президентов состоялась менее чем через две недели после дискуссии в тунисском парламенте вокруг законопроекта, требовавшего от Франции компенсаций за страдания «от боли колонизации». Аналогичный документ обсуждается сейчас и в Алжире.

Президент Франции Эмманюэль Макрон (слева) и президент Туниса Кейс Саид

Фото: Michel Euler / AP

Первый после пандемии

Двухдневный визит в Париж Кайса Саида, избранного на пост президента Туниса в октябре прошлого года, был организован по инициативе Франции. Кайс Саид стал первым высокопоставленным зарубежным политиком, прибывшим в Париж после снятия французской стороной ограничений, связанных с коронавирусом. Для тунисского президента — это первый официальный визит в Европу.

По данным аналитического издания Africa Intelligence, президент Эмманюэль Макрон хотел обсудить за ужином с господином Саидом «три деликатных вопроса»:

ситуацию в Ливии
подготовку Тунисом саммита Франкофонии (международной организации франкоязычных стран), который был перенесен на год из-за проблем с тунисским бюджетом
дискуссию в парламенте Туниса о компенсациях Франции тунисцам за годы колониального прошлого.

В ходе встречи президент Макрон объявил о выделении Тунису кредита в размере €350 млн на поддержку экономики, пострадавшей от пандемии коронавируса. Впрочем, и без коронавируса в стране, ставшей почти десять лет назад родиной «арабской весны», не прекращаются волнения, связанные с высокой безработицей.

По словам Эмманюэля Макрона, выделенный кредит — только часть суммы в размере €1,7 млрд, которую Франция обязуется предоставить Тунису до 2022 года на проекты в сферах здравоохранения и занятости молодежи.

Как отметила Africa Intelligence, выделяемые деньги — цена за лояльность Туниса, который оказался между двух огней — Турцией и Францией — в ливийском конфликте.

Между Парижем и Анкарой

Для президента Макрона противодействие влиянию Турции в Ливии и в Северной Африке в целом — один из важных внешнеполитических вопросов. Франция считается одной из сторон, поддерживающей командующего Ливийской национальной армией Халифу Хафтара, в то время как Турция оказывает военную помощь базирующемуся в Триполи Правительству национального согласия (ПНС). Последний виток напряженности в отношениях между Анкарой и Парижем возник на прошлой неделе после того, как турецкие военные корабли помешали французскому фрегату досмотреть грузовое судно, направлявшееся в Ливию под их охраной.

«То, что было сделано на прошлой неделе под командованием НАТО у берегов Ливии, я считаю недопустимым. И я отсылаю вас к заявлениям, которые были сделаны мной в конце прошлого года,— о "смерти мозга" НАТО. Я думаю, что это одна из лучших демонстраций»,— так прокомментировал инцидент в Средиземном море в ходе пресс-конференции с Кайсом Саидом президент Макрон.

Он также обвинил Турцию в «опасных играх» в Ливии и отметил, что Франция и Тунис вместе требуют, чтобы стороны ливийского конфликта прекратили огонь и возобновили переговоры. Президент Саид промолчал. Три недели назад в телефонном разговоре он заверял Эмманюэля Макрона, что Тунис ценит свой суверенитет и не станет тыловой базой для какого-либо лагеря. Однако это фактически уже произошло.

После событий «арабской весны» Анкара оказала существенную финансовую поддержку новым властям Туниса в надежде расширить свое влияние в Северной Африке, бывшей когда-то частью Османской империи, в том числе через исламистские партии, близкие по идеологии к ассоциации «Братья-мусульмане» (запрещена в РФ), которую разделяет президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган.

Тунисский остров Джерба стал тыловой базой для турецкой разведки, через местный аэропорт регулярно осуществляются транзитные рейсы из Турции в Ливию с грузами самого разного назначения.

Однако такая ситуация нравится далеко не всем. Месяц назад депутаты четырех парламентских блоков выступили с совместным заявлением, требуя от спикера парламента и лидера исламистской партии «Ан-Нахда» Рашида Ганнуши не вмешиваться во внешнюю политику страны. Это произошло после того, как он поздравил Правительство национального согласия Ливии с захватом расположенной рядом с тунисской границей авиабазы «Эль-Ватыя».

Только недавно избранный на пост президента господин Саид пытается избежать ситуации, когда ему придется выбирать между Парижем и Анкарой, как бы обе стороны ни подталкивали его к такому решению. Президент Эрдоган прибыл в Тунис в декабре, всего спустя два месяца после президентских и парламентских выборов в этой стране, когда шла битва между разными политическими лагерями за формирование правительства.

Как писали тогда тунисские СМИ, визит был решением турецкого президента, Тунис его не приглашал. Зато господина Саида пригласил президент Макрон. Ему на руку играет недовольство части тунисской военной и политической элиты, включая самого Кайса Саида, претензиями спикера парламента Ганнуши влиять на вопросы внутренней и внешней политики, которые относятся к прерогативе президента. И в этом позиция Кайса Саида совпадает с французскими интересами.

Раны прошлого

Еще одним поводом для беспокойства Парижа стала состоявшаяся две недели назад дискуссия в парламенте Туниса вокруг законопроекта, требовавшего от Франции официальных извинений за колониальное прошлое, выплаты компенсации, а также рассекречивания архивных дел тех лет. Проект документа был представлен исламистской партией «Карама» («Достоинство») еще 12 мая, но в итоге состоявшееся 9 июня голосование совпало с волнениями, вспыхнувшими в США после гибели афроамериканца Джорджа Флойда и распространившихся по другим западным странам уже в качестве протестов против наследия колониальной эпохи и проявлений расизма.

Весьма символично, что в день, когда президент Туниса прибыл в Париж, во французской столице были подвергнуты актам вандализма два памятника — Вольтеру и маршалу Юберу Лиоте, занимавшему пост министра обороны 1916 и 1917 годах, а до этого наводившему порядок в Индокитае и Северной Африке. Оба монумента закрасили красной краской.

Разговор господину Саиду в Париже облегчил тот факт, что тунисский парламент не смог принять законопроект. По итогам дебатов, длившихся 14 часов, за него проголосовали всего 77 депутатов парламента при необходимом минимуме 109 голосов. 89 депутатов просто не явились на заседание. Инициаторы проекта отметили, что извинения Парижа «залечат раны прошлого». Они привели в пример Германию, которая извинилась перед Францией после Второй мировой войны и «теперь эти две страны являются союзниками и ведущими партнерами в Европе».

В то же время противники законопроекта подчеркивали, что он может нанести удар по экономическим интересам Туниса в условиях, когда Франция остается его главным торговым партнером и инвестором.

Немаловажно и то, что во Франции проживает около миллиона тунисцев. Многие тунисские политики высказывали недовольство тем, что «Карама» тратит время на обсуждение популистских идей и повышение своего политического рейтинга, в то время как у Туниса есть много других насущных проблем, включая экономический кризис и борьбу с коронавирусом.

Несмотря на провал законопроекта, Париж все равно проявляет беспокойство. По данным СМИ, французские дипломаты предупредили Рашида Ганнуши, что подобная ситуация не должна повториться. В противном случае они обещали опубликовать данные о членах партий «Ан-Нахда» и «Карама», у которых есть деловые интересы во Франции, а также двойное гражданство, хотя публично они критикуют Париж.

В отличие от Туниса, законопроект о криминализации колониальной политики Франции остается в центре внимания соседнего Алжира. Тунис был протекторатом Франции с 1881 по 1956 год, в то время как за Алжиром с 1830 по 1962 год был закреплен статус французской провинции.

За годы войны за независимость Алжира (1954–1962), по разным оценкам, погибли от 500 тыс. до 1 млн алжирцев, а также свыше 15 тыс. солдат французской армии и воевавших на их стороне алжирцев. Попытки принять закон, требующий извинений от Франции, алжирские парламентарии предпринимают с 2006 года. В этом году дискуссия снова оказалась в повестке дня на фоне решения президента Абдельмаджида Теббуна назначить 8 мая Национальным днем памяти в честь Алжирского восстания 1945 года, в результате которого, по подсчетам алжирцев, погибли более 40 тыс. граждан страны.

«Эта резня окончательно показала истинное лицо французского колониализма. Кровавые и жестокие репрессии тиранического оккупанта останутся пятном позора на лбу колониалистов, притеснявших права алжирцев на протяжении 132 лет. Эти преступления не исчезают, несмотря на давность лет и неоднократные попытки их стереть»,— заявил тогда президент Алжира, что не помешало ему несколько дней спустя говорить о важности связей с Францией. На этой неделе алжирский парламент продолжил дискуссию на тему, пообещав завершить работу над законопроектом о преступлениях французских колониалистов.

За все прошедшие годы Париж так ни разу не извинился перед Тунисом и Алжиром, хотя в высказываниях отдельных политиков и звучало признание ошибок колониального прошлого. «В течение 132 лет Алжир подвергался жестокой и несправедливой системе: колонизации. Я признаю страдания, которые это вызвало»,— сказал в 2012 году президент Франции Франсуа Олланд, выступая в парламенте Алжира. Аналогично высказывался и Эмманюэль Макрон, еще будучи кандидатом в президенты.

«Это преступление — преступление против человечности. Это настоящее варварство, часть того прошлого, с которым надо встать лицом к лицу и принести свои извинения тем, в отношении кого это все случилось,— говорил он в 2017 году.— В то же время ворошить прошлое не стоит. Мне нравится, как говорят про Алжир: Франция установила в Алжире верховенство прав человека, но забыла прочитать эти права».

«У Туниса и Алжира разное отношение к периоду колониализма. Для Алжира борьба за независимость стала важной составляющей национального самосознания, и до сих пор отношение к этому вопросу влияет на внутреннюю политику. Поколение борцов за независимость еще живо. Для Туниса тема более второстепенна. Но в любом более случае для обеих стран важен факт признания Францией своей вины за прошлое,— сказала “Ъ” эксперт центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН Анастасия Василенко.— То, что до сих пор это не сделано на официальном уровне, задевает и тунисцев, и алжирцев. Кроме того, тунисцы болезненно воспринимают тот факт, что звучащие изредка из уст французских политиков слова о преступлениях того времени касаются только Алжира, как будто французов не было в Тунисе».