О перспективах ландшафтного дизайна на Дальнем Востоке России в разных вариантах рельефа и климата

О ПЕРСПЕКТИВАХ ЛАНДШАФТНОГО ДИЗАЙНА НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ РОССИИ В РАЗНЫХ ВАРИАНТАХ РЕЛЬЕФА И КЛИМАТА

1 1 "2 Урусов В.М. , Петропавловский Б.С. , Варченко Л.И.

СбСИДВО РАН, г. Владивосток, РФ; 2 ТИГ ДВО РАН, г.Владивосток, РФ)

The stages of tree and shrub planting and landscape-architectural operations within the Russian Far East for a period of 3 centuries which were started from a reintroduction of conifers in the first half of the XVIII century in Kamchatka, tree-planting in the Russian-American Company possessions since 1805 and research collections of arboriflora under the branches of the Geographical Society at the close of the XIX century are briefly characterized. Perspectives of the landscape building in connection with peculiarities of climate, microclimate, current climatic situation and ocean influence are considered.

На Дальнем Востоке России (ДВР) перспективными направлениями дизайна ландшафта можно считать отчасти уже состоявшиеся восстановительно-реинтродукционное, когда озеленители возвращают в поселения исчезнувшие чаще всего в результате человеческой деятельности элементы экосистем, в частности характерные ландшафту деревья, кустарники и лианы, а также оюж-няющее интродукционное направление, когда, допустим, в регулярные посадки вводятся инорайонные виды.

Трёхвековой опыт реинтродукции, лесных культур, озеленительных и ландшафтных посадок на Дальнем Востоке России (ДВР) начинался как копирование окружающих лесных экосистем, реинтродукция Larix kamtschatica (по крайней мере с самого основания Петропавловска-Камчатского, т.е. с 1740 г.), интродукция (примерно с 1805 г. во владениях Российско-Американской компании на Командорских и Алеутских островах), промышленные лесопосадки, аллеи, лесосады на юге ДВР с 1890-х гг. (из Pinus koraiensis, P. densiflora, Larix x lubarskii на побережье Хасанского района Приморья в хозяйствах семьи Янковских, из Pinus sylvestris в дальних окрестностях современного Уссурийска на землях гослесфонда и промышленников Пьянковых, из Pinus sylvestris, P. sibirica, Larix gmelinii в Шмаковском мужском монастыре, из Picea abies, P. obovata, Thuja occidentalis в нескольких коммерческих питомниках пригорода Владивостока - на сегодня сохранились отчасти, из Pinus densiflora и других хвойных в Хабаровском лесопитомнике - теперь это дендрарий ДальНИИЛХ), как создание систематикума, аллейных и групповых посадок и дендрария в виде коллекций региональных арборифлор на Горнотаёжной станции (начаты практически с высева семян интродуцентов в 1936 г.) и закладка коллекций Ботанического сада-института ДВО РАН (с 1949 г.), дендрария Амурской лесной опытной станции в г. Свободный Амурской области (1951 г.).

Ландшафтными можно признать посадки 1890-х гг. на горе Обсерватория в бухте Сидеми к юго-западу от Владивостока. Они осуществлены крупным культурным хозяином М.И. Янковским (Янковские, 2007) по схеме, копирующей размещение лесных формаций в муссонно-континентальном климате, ко-

гда экспозиции и крутизна склона перераспределяют активное тепло, испаряемость, режим увлажнения очень существенно.

В районах Курил и юга Сахалина, входивших в состав Японии по 1945 г. и имевших в то время не менее чем полумиллионное население, несмотря на наличие успешных культур в основном из лиственниц японской и камчатской (в 45-летнем возрасте в 1981 г. имели высоту до 22 м и диаметр до 24 см), елей европейской и сибирской - на западном склоне крутизной 20° у турбазы «Горный воздух» 45-летние посадки ели сибирской имели высоту до 15-17 м при диаметре до 28-32 см (первые тысячи га в основном в окрестностях Южно-Сахалинска, заложенные в 1920-1944 гг.), а также единичные посадки кипари-совика горохоплодного, криптомерии, сосны Банкса, примеры ландшафтного дизайна известны для Городского парка Южно-Сахалинска, нескольких усадеб на Сахалине и Итурупе. Здесь же есть очень немного, может быть, 3-5 примеров японских садов и альпийских горок.

В настоящее время ландшафтный стиль может стать ведущим направлением ландшафтного дизайна и зелёного строительства в приморских городах с их пересечённым, мелкоформенным рельефом. Ландшафтный дизайн в определённой мере может маскировать суровость климата и низкое качество среды обитания, определяемое как природными факторами, так и уровнем экономики и культуры. В коттеджном строительстве и при озеленении административно-хозяйственных территорий Приморья уже реализовано немало проектов, которые, во-первых, воссоздают полидоминантный маньчжурский лес с его многочисленными хвойными (Пшенникова, Урусов, 2003; Урусов, Лобанова, Вар-ченко, 2007), широколиственными деревьями, кустарниками и лианами, во-вторых, моделируют высокогорья у вертикального предела леса - альпинарий Артёмовского гидроузла по проекту к.г.н. О.А. Смирновой (1999) создан в 1992 г. на площади около 0,06 га с 50 видами растений альпийского генезиса, в-третьих, возвращают небольшие береговые участки к исходному состоянию биоты, вводя сосну густоцветковую и рододендрон Шлиппенбаха, утраченные с 1899 г., в-четвёртых, оюжняют, украшают ландшафт интродуцентами с крупными цветками и листьями, цветной - серой, розовой, жёлтой - летней окраской листьев и местными пестролистными актинидиями коломикта и полигамной.

Перечислим, по нашему мнению, самые перспективные дизайнерские направления для мелкоформенного (мелкогорного) рельефа:

1) воссоздание чернопихтово-кедрово (Abies holophylla + Pinus koraiensis) лианово-грабового хвойно-широколиственного леса не только в городском парке и парке Минного городка Владивостока, но по широту Комсомольска-на-Амуре и Благовещенска, а на берегу Татарского пролива по Ванино и Монгох-ту; 2) восстановление азалиевых сосняков из Pinus densiflora + Betula schmidtii от Хасана, Краскино и Rhododendron schlippenbachii от Зарубино, Славянки и Владивостока по пос. Преображение Лазовского района Приморья на инсоли-руемых и крутых склонах и восстановление пихты цельнолистной, «кедра», ка-лопанакса на влажных участках; 3) оюжнение введением катальп и магнолий по Терней в Приморье и Южно-Сахалинск и Курильск в Сахалинской области.

Они могут стать успешными в наиболее населённых районах ДВР. Возможно и четвёртое направление - введение экзотов и редких и исчезающих видов, которыми на юге являются дубы зубчатый, чуждый, вутайшанский, ясени густой, узкокрылый, Зибольда, берёза железная (Шмидта), груша уссурийская, клёны ложнозибольдов и Комарова, абрикос маньчжурский, боярышник, а к северу от 50° с.ш. - сосны кедровой корейской, ореха маньчжурского, ясеня маньчжурского, липы амурской, клёнов зеленокорого, жёлтого и, пожалуй, Комарова, чубушника тонколистного, винограда амурского, лимонника китайского, актинидии коломикта. И всё это следует подбирать исходя из эталонных ландшафтных сочетаний, учитывая климат, микроклимат [потому что и в макрорайонах с активными температурами ниже 1300-1400° могут быть существенно более тёплые урочища и склоны (закрытые от холодного ветра, хорошо прогреваемые), где возможно введение не только южнотаёжных, но и микротермных пород дубравной зоны], рельеф, микрорельеф, особенности субстрата и выбирая подходящие по этим признакам конструкции экосистем, доминантами которых могут быть как пихта цельнолистная, виды дубов и лип, так и лиственницы, древовидные и кустарниковые рябины, голубые жимолости и тисы с голубыми северо-американскими елями (Смирнова и др., 1983).

На лесостепном юге Приморья стоит помнить о том, что в природных сосняках у оз. Ханка Pinus x funebris сопутствуют не только Junuperus rigida, Quercus mongolica, Armeniaca mandshurica, Rhododendron mucronulatum, но и Micromeles alnifolia, Kalopanax septemlobus, Vitis amurensis, Ampelopsis brevipedunculata, A. heterophylla, а также Tilia amurensis, T. mandshurica, T. pekinensis, Thymus przewalskii, даже Quercus dentata (Урусов, 1999), Picea koraiensis, Larix x lubarskii.

Итак, ландшафтные посадки на ДВР по крайней мере к югу от 50° с.ш. могут быть копирующими субклимаксовые экосистемы с участием хвойных или созданными с задачей оюжнить пейзаж, сделать его более «тёплым» введением пород с разноцветными и желательно крупными листьями, крупными цветками, причудливыми стволами, плакучими или узкими, «кипарисовидными» кронами. В том числе введением интродуцентов, что особенно важно для Сахалина и Приохотья в целом. Нужны они и в лесостепных районах хотя бы для ликвидации монотонности зимнего пейзажа. Тем более, что хвойные, устойчивые в нашей лесостепи, на ДВР имеются (Петропавловский, 2004; Урусов, Лобанова, Варченко, 2007).

Литература

Петропавловский Б.С. Леса Приморского края (эколого-географический анализ). Владивосток: Дальнаука, 2004. 317 с.

Петухова И.П. Магнолии в условиях юга российского Дальнего Востока. Владивосток: Дальнаука, 2003. 103 с.

Пшенникова Л.М., Урусов В.М. Деревья и кустарники полуострова Муравьёв-Амурский. Владивосток: Дальнаука, 2003. 64 с.

Смирнова О.А., Чипизубова М.Н., Урусов В.М. Методика и опыт изучения эталонных ландшафтных комплексов // Конструктивное ландшафтоведение

(некоторые вопросы теории и методики). Владивосток: ДВНЦ АН СССР, 1983. С. 64-74.

Смирнова О.А. Альпинарий Артёмовского гидроузла // Исследование и конструирование ландшафтов Дальнего Востока и Сибири. Вып. 4. Владивосток: ДВО РАН, 1999. С. 212-218.

Урусов В.М. Результаты и перспективы культуры хвойных в Приморье // Природа и человек. Владивосток: ДВНЦ АН СССР, 1973. С. 280-315.

Урусов В.М. Сосны и сосняки Дальнего Востока. Владивосток: Изд-во ВГУЭС, 1999. 380 с.

Урусов В.М. Дальний Восток: природопользование в уникальном ландшафте. Владивосток: Дальнаука, 2000. 340 с.

Урусов В.М., Лобанова И.И., Варченко Л.И. Хвойные российского Дальнего Востока - ценные объекты изучения, охраны, разведения и использования. Владивосток: Дальнаука, 2007. 440 с.

Янковские Юрий и Валерий. Нэнуни. Владивосток: Рубеж, 2007. 576 с.