Временные синтетические полипредикативные конструкции с инфинитными формами глагола в форме местно-творительного падежа в сургутском диалекте хантыйского языка (в сопоставлении со смежными хантыйскими и ненецкими диалектами)

Н.Б. Кошкарева

Институт филологии СО РАН, г. Новосибирск

Временные синтетические полипредикативные конструкции с инфинитными формами глагола в форме местно-творительного падежа в сургутском диалекте хантыйского языка (в сопоставлении со смежными хантыйскими и ненецкими диалектами)1

Сургутский диалект, вместе с ваховским и васюганским, относится к восточному диалектному массиву хантыйского языка [Баландин, 1955; Терешкин, 1958, 1961, 1966; Хонти 1993]. По ряду признаков он существенно отличается от западных диалектов, к которым относятся казымский и шурышкарский, что, естественно, проявляется и в области временных полипредикативных конструкций. Однако и по сравнению с наиболее близким ему ваховским диалектом он также обладает рядом специфических черт.

Целью данной работы является описание временных полипредикативных конструкций, в которых сказуемое зависимой части выражено инфинитной формой глагола в местно-творительном падеже, в сургутском диалекте хантыйского языка в сопоставлении с ваховским и казымским диалектами, с которыми он находится в непосредственном генетическом родстве, а также с ненецким языком, лесной диалект которого распространен на смежных с сургутским и казымским диалектах территориях и, соответственно, представляет интерес с точки зрения ареальных контактов.

Материалом для исследования послужили прежде всего собственные полевые материалы, собранные во время экспедиций к тром-аганским и аганским ханты [Кошкарева, 2001; Кошкарева, 2003; Кошкарева, 2004; Koshkareva, 2005; Сказки варьёганских ханты, 2006], а также к лесным ненцам [Кошкарева, Буркова, Шилова, 2003; Кошкарева, 2006]. Кроме того, для исследования привлекались и все немногочисленные имеющиеся публикации по сургутскому диалекту хантыйского языка [Karjalainen, 1964; Paasonen, 1966; Paasonen, 2001; Honti, 1978; Csepregi, 1998; Хонти, 1993; Айпин 2003а, 2003б] и лесному диалекту ненецкого языка [Вербов, 1973; Буркова, 2003, 2004]. Казымские материалы включают в себя как полевые записи автора, так и значительные по объему публикации фольклора последних лет сотрудников Обско-угорского института прикладных исследований и разработок (г. Ханты-Мансийск) и Белоярского фольклорного архива [Кань кунш о1эЬ Вып. 1-4; Арем-моньщем е1 ки ман1, 2002, 2003; Касум мув моньщат-путрат, 2002; и др.]. Источником примеров, относящихся к ваховскому диалекту хантыйского языка, послужили материалы Н. Н. Терешкина [1961] и образцы фольклора [Альвы, 2005].

Объектом исследования являются монофинитные полипредикативные конструкции синтетического типа, передающие временные отношения между со-

1 Работа выполнена при финансовой поддержке РГНФ (грант № 05-04-04175а «Сургутский диалект хантыйского языка»), а также экспедиционных грантов Президиума СО РАН 2000-2006 гг.

бытиями действительности. Исследование выполнено в русле теории полипредикации, разработанной представителями новосибирской синтаксической школы [Убрятова, 1976, 1981; Предикативное склонение..., 1984; Структурные типы..., 1986; Черемисина, 1981а, 1981б, 1982; Горелова, 1980, 1982; Ефремов, 1984, 1988; Шамина, 1987, 2001; Бродская, 1988; Скрибник, 1988; Филистович, 1991; Коваленко, 1992; Боргоякова, 2002; и др.].

Под полипредикативной конструкцией (ППК) понимается «такая модель предложения, в которой с помощью определенного средства связи выражается определенное отношение между двумя ситуациями, обозначенными предикативными единицами» [Черемисина, Скрибник, 1988, с. 4]. В урало-алтайских языках Сибири отношения между событиями передаются в основном монофинитными построениями, в которых допускается только одно финитное сказуемое, обладающее абсолютными категориями темпоральности, модальности и персональности. Сказуемое зависимой части выражается той или иной инфинитной формой глагола, которой присущи относительные предикативные категории.

В синтетических монофинитных ППК показателем связи является морфема в составе инфинитного сказуемого зависимой предикативной единицы (ЗПЕ) - показатель падежа, выражающий определенное отношение между событиями и вхо -дящий в систему предикативного склонения. Предикативное склонение - это «грамматический механизм, который определяет возможность использования падежей при конструировании сложных (полипредикативных) предложений разных структурных и функциональных типов» [Черемисина, 1982, с. 14]. При этом, являясь средствами выражения подчинительных отношений, аналогичными по функции союзам в индоевропейских языках, они остаются падежными аффиксами [Убрятова, 1976, с. 137]. Предикативное склонение понимается как «склонение предикативных единиц», которое морфологически осуществляется через склонение причастных сказуемых [Предикативное склонение., 1984, с. 16].

В хантыйском и ненецком языках синтетические ППК используются в основном для выражения темпоральных отношений. Категория темпоральности «отражает языковую интерпретацию восприятия человеком времени обозначаемых ситуаций по отношению к моменту речи говорящего или иной исходной точке отсчета» [Бондарко, 2002, с. 473]. Временная локализованность может быть конкретной, определенной на временной оси по отношению к какому-то одному мо -менту или периоду, или неконкретной, неопределенной, что подразумевает неограниченную повторяемость, обычность, «вневременность», «всевременность» описываемых явлений [Там же, с. 443]. В соответствии с этим различаются два типа временных отношений: 1) специализированные, обозначающие события, лежащие на временной оси и либо совпадающие с моментом речи (одновременность), либо предшествующие, либо следующие за ним; 2) конструкции общей временной соотнесенности (ОВС), передающие неспециализированные отношения, не имеющие конкретной привязки к временной оси. Последние выражают лишь «факт временной соотнесенности» [Грамматика, 1970, с. 728], при котором события описываются как соположенные во времени, но характер временной связи между ними не конкретизируется.

Общим для всех исследуемых языков и диалектов является использование синтетических монофинитных ППК для выражения отношений общей временной соотнесенности и одновременности. Возможность выражения разновременности (следования и предшествования) средствами данного типа конструкций зависит от объема падежной парадигмы и реализуется не во всех языках (см. табл. 1 на с.173).

Ядро предикативного склонения в хантыйском и ненецком языках составляют дательно-направительный и местно-творительный падежи. В системе именного склонения основным значением местно-творительного падежа является ста-

тическое - обозначение места протекания действия, тогда как для дательно-направительного, прежде всего, характерно выражение динамического пространственного отношения - направления к конечной точке движения. Однако в рамках предикативного склонения значения этих падежей в каждом конкретном языке преломляются по-разному, а развитие их значений может идти в противоположных направлениях, иногда захватывая и сферу обусловленности.

Различия между временными синтетическими ППК хантыйского и ненецкого языков касаются набора используемых морфологических форм, а также разновидности временных отношений, характерных для однотипных конструкций.

В состав инфинитных форм, задействованных для выражения временных отношений в хантыйском языке, входят причастия прошедшего (=m) и настояще-будущего (=) времен, деепричастие (=man), а в восточных диалектах также и ка-ритивное причастие с показателем =Хэ%, в ненецком - глагольные имена процесса действия (=wa/=ma) и прошлого действия (=Ana/=An 'a), причастие настоящего времени (=da/=ta/=na), причастие несовершившегося действия (=wanda/=manda) и деепричастие (=s').

Субъект ЗПЕ в хантыйском языке выражается именем в форме основного падежа, а в ненецком - либо основного, либо родительного падежей.

В обобщенном виде структурная схема исследуемых нами предложений имеет вид:

для хантыйского языка - [NS1Nom Tv=PART=//=LOC] [NS2Nom TV=//];

для ненецкого языка - [NS1Nom/Gen Tv=INF=LOC=//] [NS2Nom Tv=//].

Данная конструкция является вариативносубъектной, что отражается в указании позиций двух разных субъектов в ГПЕ и ЗПЕ, однако это не отменяет возможности ее моносубъектной реализации. Символ PART показывает, что в хантыйском языке в качестве сказуемого ЗПЕ используются причастия, а символ INF для ненецкого языка - возможность замещения этой позиции разными инфинит-ными формами: причастиями и глагольными именами.

Синтетическая монофинитная конструкция, в которой инфинитная форма глагола принимает форму местно-творительного падежа, для хантыйского языка является в системе предикативного склонения центральной, тогда как для ненецкого языка периферийной.

В хантыйском языке эта форма передает широкий спектр временных отно -шений, являющихся закономерным результатом метафорического развития падежных значений от пространственных к временным. В казымском диалекте она обладает наибольшей полифункциональностью и передает отношения общей временной соотнесенности, одновременности и следования, в некоторых случаях обусловленности, а также используется в целях компрессии модус-диктумных отношений. Это обусловлено тем, что в системе предикативного склонения казым-ского диалекта эта форма является, по существу, единственной, а поэтому формирует неспециализированную временную конструкцию, в которой конкретный тип отношений зависит в первую очередь от соотношения модально-видо-временных форм глаголов-сказуемых.

В сургутском диалекте семантика конструкций с этой формой сужается: она передает только отношения общей временной соотнесенности и одновременности, так как в предикативном склонении задействован, кроме местно-творительно-го, также и дательно-направительный падеж, который берет на себя функцию выражения отношений следования.

1) Общая временная соотнесенность. Если сказуемые обеих частей обозначают вневременные длительные события и стоят в форме настоящего времени, то конструкция приобретает значение общей временной соотнесенности -[NS1Nom Tv=PrP=//=LOC] [NS2Nom Tv=Pr=//]. Значение длительности, обычности

или незавершенности действия содержится либо в лексическом значении основы, либо на него указывает соответствующий аффикс.

(1) хант. сург. ОВС МСК

^МсП И м>1сс И]дуЫуШШ? (Еремей Иванович Сопочин) Йг==а=пй й wiCa й jбyt=tyИ=J=tn

шаманить=PrP=2Sg=LOC там до там идти=MULT=Pr=SUBJ/2Sg

'Ты всегда доходишь до этого места, когда шаманишь?'

В данном примере значение обычности, вневременности описываемых событий создается соотношением аспектуальных характеристик глаголов-сказуемых: сказуемое ЗПЕ лексически обозначает вид деятельности, протяженный во времени, сказуемое ГПЕ содержит аффикс =у^=, вносящий значение мультипликатива, т.е. множественности ситуаций.

(2) хант. каз. ОВС РСК

Хек ЫХс ]Ш]п qxэХn ]ацхЫ Хсм>эН.

Хе§=0 кй^=а ji=tij=n qxэX=n jagх=ti Xawэrt

снег=NOM толстый=DAT стать=PrP=LOC нарта=LOC ехать=РгР трудно

'Когда снег становится глубоким, на нарте ездить трудно.'

Значение общей временной соотнесенности пересекается по семантике с условными отношениями. В ненецком языке этот тип отношений лежит за рамками структурного типа временных конструкций и обслуживается при помощи ядерного средства выражения условных отношений - условного деепричастия, т.е. грамматически интерпретируется как одна из разновидностей отношений обусловленности, например:

(3) тундр.

Ямдариб"нана" си"ивхаваяля'мюсерисетыва" (Терещенко, 1990, с. 123).

ямда=ри=б"=на=на" си"ив=хава яля='

перекочевать=PRTCL=COND=на=1Pl семь=MOD день=GEN/Sg

мюсе=ри=сеты=ва" кочевать=PRTCL=HAB=SUBJ/1Pl

'Ведь когда перекочевываем, кочуем-то ведь семь дней.'

Ср. также примеры из сургутского и казымского диалектов хантыйского языка, в которых в конструкциях с местно-творительным падежом условное значение преобладает над временным:

Й^ин Э тотнэ гыххэ вар энтэ твй1эт. Raтl ымэ1тэ пырнэ па1мэт - айвойzэт кдрэzlэт. Пан Э туттэнам мэн1эт. Йэмат тук таzuнам ййЫи1=т=эё=нэ, пыр татэ1нэ хуминт лиhкамlат [Айпин 2003а: 38] - На ночь у дымокура они [олени] никогда не оставались. Садилось солнце - «падали» пауты и мошкара. И они пускались по своим дальним дорогам. Если уходили далеко, то на следующий день возвращались поздно.

Керан ант мата1ан, юхи ман1а па керанан хатьща1ы щих ат пит1 (Кань кунш о1аЬ, 2003, с. 147).

кегап ай та==а!=эп jбхi тап=Х=а=0 ра

тесло не дать=PrP=3Sg=LOC домой идти=Pr=PASS=SUBJ/3Sg и

кегап=эп ха^э=>М=0 ах at рй=^=0

тесло^ОС ударить=Pr=PASS=SUBJ/3Sg насмерть пусть стать=Pr=SUBJ/3Sg

'Если (теща) тесло не даст, пусть идет домой и пусть теслом будет убита.'

Hah па ювэттэнн, муй хйть1?

näg pa jüw3t=t=en=an möj xät'=^=0

ты и выстрелить=PrP=2Sg=LOC что остаться=Pr=SUBJ/3Sg

'Если ты выстрелишь, что останется?'

Таким образом, хантыйский и ненецкий языки различаются по способам выражения недифференцированных условно-временных отношений: в хантыйском языке они оформляются средствами одной из центральных временных конструкций, попадая в поле темпоральных отношений, тогда как в ненецком языке они выражаются при помощи условного деепричастия - ядерного средства передачи условных отношений, тем самым попадая в поле обусловленности.

2) Одновременность. Значение одновременности в рамках конструкции с местно-творительным падежом представлено двумя разновидностями: одновременность двух длительных событий и одновременность длительного события в ЗПЕ и точечного события в ГПЕ.

а) При одновременности двух длительных событий наблюдается совпадение временных характеристик сказуемых ГПЕ и ЗПЕ: они стоят либо в прошедшем, либо в настоящем времени, например:

(7) хант. сург. РСК, одновременность в настоящем

täynt ämtstamnt, tj ilnam, tj ilnam jui.

táynt amts=t=am=nt tj il=nam tj

пока сидеть=PrP=1Sg=LOC один nro=APPR один

il=nam ju=J=0

низ=APPR приближаться=Pr=SUBJ/3 Sg

'Пока я так сижу, песня все ниже (опускается и) приближается.'

(8) хант. каз. МСК, одновременность в прошедшем

Катра сэм тайменйн ве1пйс1аты eelnäc тайсан, [ант хэн тайШн]?

katra sem täj=m=en=sn we^p3sXa=ti we^pss täj=s=3n

прежде глаз иметь=PP=2Sg=LOC добывать=РгР промысел иметь=PAST=2Sg Букв.: Прежде глаз когда имел, добывающий промысел имел, разве не имел?

'Прежде, когда видел, ты ведь охотился, [разве нет]?'

Данная конструкция может передавать также относительные временные отношения, при которых формы настоящего времени сказуемых ЗПЕ и ГПЕ имеют значение настоящего в прошедшем, например:

(9) хант. каз., настоящее в прошедшем

[Иму1ты пурайн ащи ищи тайсан.] Ащен hbh пäнт, Moüh пäнт яhхияlтalн, тащ хуща шэшиШты йиЫ мойпар-сух лaкäh хэ1ум хäншah хоптэн кириШты ке1 шэп1а1.

as=en Ш,'=эд pänt mcj=3g pänt jägx=ij3^=t=aX=n

отец=POSS/2Sg/Sg война=ADJ дорога сва-^ADJ дорога ездить=HAB=PrP=3Sg=LOC

tas sqsi^3=ti jigk mcjpsr söx lak=sg xq^-sm

стадо в ходить=РгР вода медведь шкура хомут=ADJ три

Xänsag xcpt=en kiri^3=ti keX

пятнистый олень-бык=POSS/2Sg/Sg запрягать=РгР веревка

sqp^a=X=0

запрягать=Pr=SUBJ/3Sg

'[Когда-то у тебя тоже был отец.] Когда отец твой ездил по военной дороге, по сватовской дороге, он запрягал трех пятнистых оленей, ходящих посреди стада в хомуте из бобровой шкуры.'

Основы глаголов имеют значение длительности, которое может выражаться лексически, морфологически или синтаксически, например:

(10) хант. каз., морфологическое средство - аффикс обычного действия

ВэШеван ант па юнтыя1ув щиты ху1ты щи омас1ув (Кань кунш о1а^ 1998, с. 39).

wq^=t=ew=sn ant pa jónt=ij=3X=3w

mb=PrP=1Sg=LOC не и играть=HAB=Pr=SUBJ/1Pl

siti si cmss=l=3w

так куда так сидеть=Pr=SUBJ/1Pl

'Пока живем, не играем, все время так и сидим.'

(11) хант. каз., аналитическая форма сказуемого со значением обычности, регулярности совершаемого действия

[Ма хи1ые ин тутьюх щи севарсум,] olah юхаттеман йиЫ ар ящты вер тай1ум, [там кев путен йиЫан те1 ат вэ[].

сЪд jox3t=t=£m=3n jigk ar jans=ti wsr taj=X=sm

сначала приходить=PrP=1Sg=LOC вода много пить=РгР дело MMeib=Pr=SUBJ/1Sg '[Я, внучек, заготовил много дров.] Когда я прихожу (с охоты), первым делом пью много воды, [пусть этот котел будет полон воды].'

(12) хант. каз., лексическое средство - лексема со значением 'часто'

Асем пи1а вэнтыты яhхийlтэмн, lye ванкут1ы манэма лупиШс...

as=em рЛа wqnti=ti jaqx=ij/=t=£m=n

отец=POSS/1Sg/Sg с охотиться=РгР ходить=HAB=PrP=1Sg=LOC

Xüw wankiit/.i manema 16p=il=3s=0

он часто мне говорить=HAB=PAST=SUBJ/3Sg

'Когда езжу с отцом на охоту, он мне часто говорит...'

б) Отношения частичной одновременности, при которых краткое событие, названное в ГПЕ, совершается на фоне длительного в ЗПЕ, передается предложе -ниями, в которых сказуемое ЗПЕ выражено причастием настояще-будущего времени, а сказуемое ГПЕ может иметь форму как настоящего, так и прошедшего времен. Причастие в таких конструкциях имеет относительное временное значение: временной план настоящего или прошедшего всей ситуации в целом задается формой сказуемого ГПЕ, причастие указывает на то, что описываемые события произошли одновременно.

(13) хант. сург. МСК, одновременность длительного и точечного действий в прошлом

Ыф iár wontttnt w^tamnt iit oiinttm.

luqk lar wónt=tt=ntwal=t=am=nt ilt

священный озеро лес=Р1^0С быть=PrP=1Sg=LOC вниз

olint=0=tm

лечь=PAST=SUBJ/1Sg

'Когда я был в лесах священного озера, я лег (спать).'

(14) хант. сург. РСК, одновременность длительного и точечного действий в прошлом

pant tjmtta iatnt t'u waitamnt arty suj t'i sujmtytty.

pant tjmtta latnt t'u wal=t=am=nt arty suj

и однажды когда здесь 6bm=PrP=1Sg=LOC песня звук

t'i sujmty=0=tty

там послышаться=PAST=OBJ/3Sg

'.. .и пока я так сидел, послышалась песня.'

(15) хант. вах. РСК, одновременность длительного и точечного действий в прошлом

Твуэ вэрэнmä]эмилнэ ма лэyнäти jэлилyäлэм (Терешкин, 1961, с. 94).

теуэ вэрэн=га j3=M=№tt=H3 ма 1эутти jэлил=yäл=эм

огонь делать=INF стать=РР=3И^ОС я c ними ходить=PAST=SUBJ/1Sg

'Когда они стали разжигать костры, я с ними тоже поехал.'

(16) хант. сург. МСК, одновременность длительного и точечного действия в настоящем

tjmtta iatnt t'u ämtstamnt, suj kunt3%X3m.

tjmtta latnt t'u ämts=t=am=nt suj kuntsx=^=3m

однажды так сидеть=PrP=1Sg=LOC звук услышать=Pr=SUBJ/1Sg

'Однажды, пока так сижу, слышу звук.'

Структурные схемы предложений со значением одновременности:

а) полная одновременность двух длительных событий:

[NS1Nom Tv=PrP=//=LOC] [NS2Nom Tv=(HAB)=Pr=//] [NS1Nom Tv=PP=//=LOC] [NS2Nom Tv=(HAB)=PAST=//] Спецификация временных форм причастий в ЗПЕ и глаголов-сказуемых в ГПЕ в записи структурной схемы символизирует тот факт, что для выражения одновременности в рамках данной конструкции необходимо совпадение временных планов сказуемых ГПЕ и ЗПЕ. Символ «HAB» обозначает факультативную позицию аффиксов со значением обычности, длительности, повторяемости, многократности событий, которая при отсутствии такого показателя выражается лексически;

б) частичная одновременность длительного события, названного ЗПЕ, и точечного события, названного ГПЕ:

[NS1Nom Tv=PrP=//=LOC] [NS2Nom Tv=TNS=//] Символ «TNS» обозначает, что сказуемое ЗПЕ может стоять в любом времени, тогда как временная форма причастия невариативна: причастие настояще-бу-дущего времени имеет относительное временное значение.

3) Следование. Конструкция с причастием в форме местно-творительного падежа может передавать также и отношения следования, если временные планы глаголов-сказуемых в ГПЕ и ЗПЕ совпадают и они обозначают точечные, недлительные события.

Отношения следования характерны только для казымского диалекта хантыйского языка, например:

(17) хант. каз. РСК, следование в будущем

А1^ая йитыян, 1эйтй1 1уве1-ки тз1ем, сирн эве1 манэма ма11э.

a^3qaj=a j i=tij=3n Xqjt=3^ XüweX ki

утро=DAT стать=РгР^ОС кольцо=POSS/3Sg/Sg онЛАТ если

tq=X=em sirn ew=eX mänema mä=X=Xe

принести=Pr=OBJ/2Sg/Sg тогда дочь=POSS/3Sg/Sg яЛАТ отдать=Pr=OBJ/3Sg/Sg

'Когда наступит утро, если принесу ему кольцо, тогда он дочь за меня отдаст.'

(18) хант. каз. РСК, следование в прошлом

Lop кутуп кема юхйтманйн ике1 нух ниншумтьйас, сэхтасы юран хир па üuhrn вуськасы (Кань кунш оШЬ, 2001, с. 129).

Xcr kütsp kema jöpt=m=an=3n ik=eX

озеро середина до доехать=PP=2Du=LOC муж=POSS/3Sg/Sg

nöx nins3mtiX=ss=0 sqxts=s=i=0 jöran jjr

дотянуться=PAST=SUBJ/3Sg схватить=PAST=PASS=SUBJ/3Sg ненецкий мешок

pa ji^k=a wösk3=s=i=0

и вода=DAT PAST=PASS=SUBJ/3Sg

'Когда доехали до середины реки, муж дотянулся, схватил ненецкий мешок и бросил его в воду.'

В структурной схеме для конструкций следования отражается совпадение временных характеристик сказуемых ГПЕ и ЗПЕ, а также факультативная позиция аффиксов со значением моментальности, точечности, однократности действия.

рЧ81,чот ТУ=РГР=//=ЬОС] рЧ82,чот Ту=(МОМ)=Рг=//| ^81,чот ТУ=РР=//^ОС| [^2,чот ТУ=(МОМ)=РА8Т=//| Это обозначение условно, так как значение завершенности действия может передаваться лексически или при помощи глагольных приставок, как в примере

(18), в котором сказуемое ГПЕ сопровождается приставкой по/.

В восточных диалектах хантыйского языка отношения следования для конструкции с местно-творительным падежом не характерны, так как они передаются преимущественно при помощи конструкции, в которой причастие стоит в форме дательно-направительного падежа, например:

(19) хант. сург., следование

Йа чт ног ки1ма1а гот1Ма чи мШ.

йа чТт ног ки1=м=а1=а гот1=йм=а чи мШ=0=0

вот так встать=PP=3Sg=DAT рассветать=PP=DAT так идти=PAST=SUBJ/3Sg

'И так, когда встал, когда рассвело, пошел.'

В ненецком языке конструкции с местно-творительным падежом по-разному функционируют в разных диалектах. В тундровом диалекте они очень редки: выборка из обширного корпуса опубликованных фольклорных текстов не превышает 10 предложений, из которых половину составляют предложения однотипной структуры и семантики с отрицательным предикатом в ГПЕ и именем процесса действия в ЗПЕ, например:

(20) ненецк. тундр.

Навормаханана" хара вуни таня" (Терещенко, 1990, с. 123).

hавор=ма=хана=на" хара=0 вуни=0 таня="

есть^^тр^ОС^^Ш происшествие=NOM/Sg ведь не=SUBJ/3Sg иметься=CONNEG

Букв.: Пока ели, происшествий ведь не имелось.

'О том, как ели, говорить не стоит.'

Все имеющиеся в нашем распоряжении примеры описывают отношения ограничительной одновременности, при которой точечное событие ГПЕ совершается на фоне длительного события ЗПЕ. В ЗПЕ могут употребляться причастие совершающегося действия, а также глагольные имена - имя процесса действия и имя прошлого действия, например:

(21) ненецк. тундр. РСК

Пили" нэкалтахананди' тэми пыяды", hани' пыяды" (Терещенко, 1990, с. 195).

пили" нэкал=та=хана=нди' тэ=0=ми

постоянно потянуть=PrP=LOC/Sg=2-3Du олень=NOM/Sg=POSS/1Sg/Sg

пыяды=" hани' пыяды="

чихать=REFL/3Sg снова чихать=REFL/3Sg

'Когда начали его душить, мой олень чихнул, опять чихнул.'

(22) ненецк. тундр. МСК

Салтанахананда еся Ну' тяхамна hудам' текалмы... (Терещенко, 1990, с. 179).

сал=та=на=хана=нда еся hу=' тяха=мна

возвратиться=DUR=PrP=LOC/Sg=3Sg железо жердь для чума=GEN/Sg край=PROLAT

hуда=м' текал=мы

рука=ACC/Sg заткнуть=РР

'Когда он возвращался, просунул руку по краю железного шеста.

(23) ненецк. тундр. МСК

Тыни пумнаядэр'маханани выдарам' (Алмазова, 1961, с. 218).

ты=ни пумна ядэр="ма=хана=ни выдара=м'

олень=GEN/POSS/1Sg/Sg за ходить=VNptг,=LOC/Sg=1Sg устать=SUBJ/1Sg

'Пока я ходил за моими оленями, я устал.'

Ограниченное употребление конструкции с местно-творительным падежом в ненецком языке объясняется тем, что основную нагрузку в выражении временных отношений, прежде всего отношений одновременности, берет на себя конструкция, в которой инфинитная форма глагола (причастие или глагольное имя) стоит в форме дательного падежа, например:

(24) ненецк. тундр., частичная одновременность

Вэсы сюдбяр ханота пуйку илбадаханда нянда тэвы" (Терещенко, 1990, с. 44-45).

вэсэй сюдбя=0=р хан=о=0=та

старый великан=NOM/Sg=POSS/2Sg/Sg нарта=CHAR=NOM/Sg=POSS/3Sg/Sg

пуй=ку=0 илба=да=ха=нда нянда тэвы="

тяж=DIM=NOM/Sg поднимать=PrP=DAT=3Sg к ней достичь=REFL/3Sg

'Великан, пока поднимал тяжи нарты, к ней подошёл.'

(25) ненецк. тундр., полная одновременность двух длительных событий

Ед' пинван' ту' сиди" ня' ни"на" сэврихи" падорямдава" вадам' нись мэс" (Тере-щенко, 1990, с. 59).

ед=' пин=ва=н ту=' сиди=" ня'

котел=GEN/Sg свариться^^щ^АТ^ огонь=GEN/Sg два=GEN/Pl на

сэв=ри=хи" падорямда=ва" вада=м' ни=сь мэс="

глаз=PRTCL=DAT/Pl смотреть=SUBJ/1Pl слово=ACC/Sg NEG =CV быть=CONNEG

'Пока готовится еда, мы по обе стороны огня пристально смотрим в глаза друг другу, не говоря ни слова.'

Однако в лесном диалекте ненецкого языка наблюдается иное распределение функций между конструкциями с дательно-направительным и местно-творитель-ным падежами. В пуровском говоре, который входит в самодийскую контактную зону и менее других говоров лесного диалекта взаимодействует с хантыйским языком, сохраняется ситуация, близкая ситуации в тундровом диалекте: наиболее частотной для выражения отношений одновременности является конструкция с дательно-направительным падежом, примеров конструкций с местно-творительным падежом, относящихся к этому говору, в нашей выборке всего два:

Та1ям минчаханта Нохоh hашкеlы Шотпяh hайваh нит Шотпям ди1ы, тупкамта ди1ы.

та1ям мин=ча=ха=нта Нохо^ hашке=0=lы

так двигаться=PrP=DAT/Sg=3Sg Нохо=GEN/Sg ребенок=NOM/Sg=POSS/2Sg/Sg

шотпя=h hайва=h нит Шотпя=м ди1ы=0

великан=GEN/Sg голова=GEN/Sg сверху Великан=ACC/Sg поднять=SUBJ/3Sg тупка=м=та ди1ы=0

топор=ACC/Sg=POS S/3Sg/Sg поднять=SUBJ/3 Sg

'Пока тот так ехал, сын Нохо Великого поднял над головой, топор поднял.'

Дям шитыпю"махананта чахи hамэхэт ныхэнта вытумо"махатта, Вэлла нимиэ.

дя=м шитыпю="ма=хана=нта чахи hамэ=хэт

земля=ACC/Sg рождаться=VNpI=LOC/Sg=3Sg тот дальний другой=ABL/Sg

ныхэ=нта вытумо="ма=хат=та Вэлла ними=0=э

сила=POSS/3Sg/Sg добиться=VNpf=ABL/Sg=3Sg Вэлла назвать=SUBJ/3Sg=PRTCL

'Его ведь назвали Вэлла, потому что он победил потусторонние силы, когда земля рождалась.'

В аганском говоре, находящемся в контактной зоне с сургутским диалектом, конструкции с дательно-направительным и местно-творительным падежом конкурируют между собой в выражении временных отношений:

Ылитяай хэхата"маханта маня" haшкиhэ

ыли=тяай=0 хэхата="ма=ха=нта маня"

медведь=AUG=ACC/Sg привезти=VNp|=DAT/Sg=3Sg мы/Pl

hашки=hэ( мя=кна=на" мы^а=ма"=ш

ребенок=TRANS чум=LOC/Sg=POSS/1Pl находиться=hа=SUBJ/1Pl=PAST

'Когда он медведя привез, мы, все дети, в чуме сидели.'

Ти1имяханант тат неlьняh вайма haumu.

ти1и=мя=хана=нт тат неlьняh вайма hайты

жить=VNImpl=LOC/Sg=2Du в будущем плохо будет

'Когда будешь жить, в будущем тебе будет плохо.'

В нумтовском говоре лесного диалекта ненецкого языка, для которого влияние со стороны казымского диалекта хантыйского языка весьма существенно, наиболее частотным средством выражения временных отношений является конструкция с местно-творительным падежом, в которой распределение функций общей временной соотнесенности, одновременности и следования и частотность их употребления подобны ситуации в казымском диалекте (см. табл. 2).

(30) ненецк. лесн. (нумтовский говор), одновременность двух длительных событий в прошлом

Не1 ю ЧкИу кай"мяхамаханай хомаши", [hамы меШ'та еча haй мэhama тай "мана"].

не1 ю'1кИу=0 кай="мя=хама=хана=й хома=0=ши="

рано выходнть=СТ j#ra=VN„ri=CHAR=LOC=1Sg хороший=SUBJ/3Sg=PAST=PRTCL Букв.: Когда я утром по-хорошему уходил, хорошая ведь была, что за болезнь так быстро ее сделала.

'Когда я утром уходил, ведь здоровая была, что за болезнь так быстро ее свалила.'

(31) ненецк. лесн. (нумтовский говор), одновременность двух длительных событий в настоящем

Кананч пентатяхана" hon кансат, hon нинта, канта пей1амна ha пуняh инум1а-шту (Лемя Пяк, пос. Нумто).

кан=анч пента=тя=хана=" ^п кансат ^п

нарта=POSS/2Du/Sg рубить=PrP=LOC=PRTCL один полоз один нин=та кан=та

продольная перекладина внизу у нарты=POSS/3Sg/Sg нарта=POSS/3Sg/Sg

пей1а=мна hа пуняh инум1а=шту=0

половина=PROLAT/Sg назад опоздать=HAB=SUBJ/3Sg

'Когда (они двое) делают заготовки для нарты, его товарищ отстает от него на один полоз и одну перекладину (нарты), на половину нарты.'

(32) ненецк. лесн. (нумтовский говор), следование

Кану" чена каюта1ха ты'та ха1у"махананта.

кану=" чена каю=та=1ха=0

нарты. GEN/Pl=PRTCL за остаться=IMPF=APPR=SUBJ/3Sg

ты='=та ха1у="ма=хана=нта

олень=GEN/Sg=POSS/3Sg/Sg возвратиться=VNI,1,=LOC=3Sg

'За нартами, кажется, он остался, когда олени возвратились' (т.е. герой обратно не возвратился).

Таблица 2

Соотношение употребления синтетических временных полипредикативных конструкций в казымском диалекте хантыйского языка и лесном диалекте ненецкого языка

Временные отношения Хант. каз. Ненецк. лесн.

LOC LOC DAT

Одновр. полная 40

Одновр. частичная 30

Всего одновр. 70

Следование 60

Всего примеров 200

Таким образом, монофинитная конструкция с инфинитной формой глагола в местно-творительном падеже в уральских языках Сибири получает разное семантическое наполнение.

Наибольшей полифункциональностью эта форма обладает в казымском диалекте хантыйского языка, где она передает широкий спектр отношений темпо-ральности (общей временной соотнесенности, одновременности, следования), имеются также единичные примеры со значением обусловленности (причины и условия). Кроме того, 20% от всей выборки составляют предложения, являющиеся средством свертывания модус-диктумных отношений с элиминацией модусной части. Для них возможно сочетание таких временных планов, которые в собственно временных предложениях не наблюдаются, - прошедшее время в ЗПЕ и настоящее время в ГПЕ, например:

(33) хант. каз.

Lyв юхатмаЫ яйhйl ху1на антэмhaн (Кань кунш о1Й1, 2001, с. 147).

Xйw jбxэt=m=al=n jaj=gэX хб^-па айэт=дэп

он прийти=PP=3Sg=LOC старший брат=Du еще нет=SUBJ/3Du

'Когда он пришел, (оказалось, что) братьев еще нет.'

Сказуемое ГПЕ в таких предложениях часто принимает форму наклонения неочевидного действия:

(34) хант. каз.

Асе1 хуся юхйтма1н ёх1а1 хувн нух питме1. (Кань кунш о1аИ, 2001, с. 145) ай=еХ хб^а jбхэt=m=aX=n jcх=^aX

отец=POSS/3Sg/Sg к прийти=PP=3Sg=LOC люди=POSS/3P1/Sg

Xйwn пбх рй=т=еХ давно встать=РР=3Р1

'Когда он пришел к отцу, все уже, оказывается, давно встали.'

В сургутском диалекте хантыйского языка данная конструкция передает бо -лее узкий спектр временных отношений - только отношения общей временной соотнесенности и одновременности. Для выражения отношений следования предназначена узко специализированная конструкция, в которой причастие (в подавляющем большинстве случаев прошедшего времени) принимает форму дательно-направительного падежа.

В ненецком языке конструкции с инфинитными формами глагола в местно-творительном падеже также могут передавать отношения одновременности, но они являются периферийными, так как основную нагрузку по выражению временных отношений берут на себя конструкции с дательно-направительным падежом. Однако в нумтовском говоре лесного диалекта ненецкого языка, который более других подвержен влиянию со стороны казымского диалекта хантыйского языка, наблюдается сходство в наборе функций, свойственных конструкциям с местно-творительным падежом: они передают отношения одновременности и следования.

Несмотря на то, что формально в предикативном склонении всех исследуе -мых нами языков представлен сходный набор падежей, их функции распределяются по-разному: в хантыйском языке для выражения отношений одновременности предназначены конструкции с местно-творительным падежом, тогда как конструкции с дательно-направительным падежом специализируются на выражении отношений следования. В ненецком языке, наоборот, дательный падеж пере -дает отношения одновременности, тогда как местно-творительный имеет ограниченные функции. Отношения следования передаются при помощи отложительного падежа, который в системе предикативного склонения хантыйского языка связан, прежде всего, с отношениями обусловленности.

Условные обозначения

ППК - полипредикативная конструкция; ГПЕ - главная предикативная единица; ЗПЕ - зависимая предикативная единица; МСК - моносубъектная конструкция; РСК - разносубъектная конструкция; ОВС - общая временная соотнесенность;

ненецк. - ненецкий язык; тундр. - тундровый диалект ненецкого языка; лесн. - лесной диалект ненецкого языка; хант. - хантыйский язык; каз. - казымский диалект хантыйского языка; сург. -сургутский диалект хантыйского языка; вах. - ваховский диалект хантыйского языка;

= - морфемная граница; // - показатель лица и числа; ABL - отложительный падеж; ACC - винительный падеж; ADJ - суффикс прилагательного; APPR - суффикс направительного падежа; AUG - увеличительный суффикс; CHAR - суффикс со значением характеризации; CONNEG - коннегатив; COND - условное деепричастие; CV - деепричастие; DAT - суффикс дательно-направительного падежа; DIM - уменьшительный суффикс; Du - суффикс двойственного числа; DUR - суффикс длительного действия; HAB - суффикс обычного действия; INF - инфинитив; LOC - суффикс местно-твори-тельного падежа; MULT - суффикс множественности действия; N - имя существительное; NEG - отрицательный глагол; NOM - суффикс именительного падежа; OBJ - объектное спряжение; PASS -страдательный залог; PAST - прошедшее время; Pl - множественное число; POSS - лично-притяжательный аффикс; PP - причастие прошедшего времени; Pr - настоящее время; PROLAT - аффикс продольного падежа; PrP - причастие настояще-будущего времени; PRTCL - модальная или усилительная частица; REFL - рефлексивное спряжение; Sg - единственное число; SUBJ - субъектное спряжение; Tv - основа глагола; VNimpr - глагольное имя процесса действия; VNimpr - глагольное имя прошлого действия.

Литература

Айпин Е. Ма мэzэв ш1энтэ1эм: Я слушаю землю. СПб, 2003а.

Айпин Е. Энэ1 lbizal сайнэ: В тени старого кедра. СПб, 2003б.

Алмазова А.В. Самоучитель ненецкого языка. Л., 1961.

Альвы. Вып. 1 / Сост. и пер. Л. Е. Куниной. Томск, 2005.

Арем-моньщем е1 ки ман1: Если моя песня-сказка дальше пойдет... Вып. 1. Ханты-Мансийск: Полиграфист, 2002.

Арем-моньщем е1 ки ман1: Если моя песня-сказка дальше пойдет. Вып. 2. Ханты-Мансийск: Полиграфист, 2003.

Баландин А.Н. О языках и диалектах ханты // В помощь учителю школ Крайнего Севера. Вып. 5. Л.; М.: Учпедгиз, 1955. С. 75-90.

Боргоякова Т.И. Способы выражения временных отношений между двумя событиями. М., 2002.

Бондарко А.В. Теория значения в системе функциональной грамматики (на материале русского языка). М., 2002.

Буркова С.И. Условные конструкции в ненецком языке // Языки коренных народов Сибири. Вып. 8. Новосибирск, 2002. С. 85-106.

Буркова С.И. Образцы текстов на лесном диалекте ненецкого языка (пу-ровский говор) // Языки коренных народов Сибири. Вып. 13. Экспедиционные материалы. Новосибирск, 2004. С. 149-162.

Буркова С.И., Баркалова М.В., Шилова В.В. Лесной диалект ненецкого языка (пуровский говор) // Языки коренных народов Сибири. Вып. 10. Экспедиционные материалы. Новосибирск, 2003. С. 141-183.

Бродская Л.М. Сложноподчиненное предложение в эвенкийском языке. Новосибирск, 1988.

Вербов Г.Д. Диалект лесных ненцев // Самодийский сборник. Новосибирск, 1973. С. 3-190.

Всеволодова М.В. Способы выражения временных отношений в современном русском языке. М., 1975.

Горелова Л.М. Модели полипредикативных конструкций в эвенкийском языке // Полипредикативные конструкции и их морфологическая база. Новосибирск, 1980. С. 83-97.

Горелова Л.М. Способы выражения подчинения в полипредикативных конструкциях в маньчжурском языке // Грамматические исследования по языкам Сибири. Новосибирск, 1982. С. 40-57.

Грамматика современного русского литературного языка. М., 1970.

Ефремов Н.Н. Сложноподчиненные предложения времени в якутском языке. М., 1984.

Ефремов Н.Н. Полипредикативные конструкции в якутском языке. Новосибирск, 1988.

Касум мув моньщат-путрат: Сказки-рассказы земли казымской. Вып. 1. Пер., сост. С. С. Успенской. Томск, 2002.

Кань кунш о1ак Земля кошачьего локотка / Сост. Т. А. Молданов. Вып. 1. Ханты-Мансийск, 1997.

Кань кунш о1ак Земля кошачьего локотка / Сост. Т. А. Молданов. Вып. 2. Томск, 2001.

Кань кунш о1ак Земля кошачьего локотка / Сост. Т. А. Молданов. Вып. 3. Томск, 2003.

Кань кунш о1ак Земля кошачьего локотка / Сост. Т. А. Молданов. Вып. 4. Томск, 2004.

Коваленко Н.Н. Инфинитные формы глаголы нганасанского языка. Новосибирск, 1992.

Кошкарева Н.Б. Социолингвистическая ситуация в поселке Варьёган Тюменской области (лесные ненцы и сургутские ханты) (тезисы) // Язык и общество на пороге нового тысячелетия: итоги и перспективы. Тезисы докладов международной конференции. Москва, 23-25 октября 2001 г. М.: УРСС, 2001. С. 233- 235.

Кошкарева Н.Б., Буркова С.И., Шилова В.В. Образцы текстов на лесном диалекте ненецкого языка // Языки коренных народов Сибири. Вып. 7. Часть 2. Новосибирск, 2003. С. 3-91.

Кошкарева Н.Б. Сургутский диалект хантыйского языка (тром-аганский говор) // Языки коренных народов Сибири. Вып. 10. Экспедиционные материалы. Новосибирск, 2003. С. 107-140.

Кошкарева Н.Б. Образцы текстов на сургутском диалекте хантыйского языка (тром-аганский говор) // Языки коренных народов Сибири. Вып. 13. Экспедиционные материалы. Новосибирск, 2004. С. 104-148.

Кошкарева Н.Б. О языковой ситуации у лесных ненцев // Языковая ситуация и коммуникативные стратегии обучения: Материалы Всероссийской научно-методической конференции. Новосибирск, 29-31 января 2006 г. Новосибирск, 2006. С. 116-132.

Куприянова З.Н., Бармич М.Я., Хомич Л.В. Ненецкий язык. Учебное пособие для педагогических училищ. Л., 1957 (2-е издание - Л., 1985).

Мартынова Е.И. Временные конструкции с именами действия в тазовском диалекте селькупского языка и их аналоги в других диалектах // Предложение в языках Сибири. Новосибирск, 1989. С. 100-113.

Мартынова Е.И. Temporal constructions in Selcup // Congressus septimus international fenno-ugristarum. 3C. Debrecen, 1990. P. 362-368.

Основы финно-угорского языкознания. Марийский, пермские и угорские языки. М., 1976.

Предикативное склонение причастий в алтайских языках. Новосибирск, 1984.

Сказки варьёганских хантов / Сост. Н.Б. Кошкарева. Ханты-Мансийск: Полиграфист, 2006.

Скрибник Е.К. Полипредикативные синтетические предложения в бурятском языке. Новосибирск, 1988.

Сорокина И.П. Зависимые предикаты с падежными формантами в энецком языке // Падежи и их эквиваленты в строе сложного предложения в языках наро -дов Сибири. Новосибирск, 1981. С. 138-149.

Сорокина И.П. Инфинитные формы глаголы в энецком языке // Congressus nonus international fenno-ugristarum. Pars VI. Tartu, 2001. P. 244-251.

Структурные типы синтетических полипредикативных конструкций в языках разных систем. Новосибирск, 1986.

Терешкин Н.И. О некоторых особенностях ваховского, сургутского и казым-ского диалектов хантыйского языка // В помощь учителю школ Крайнего Севера. Вып. 8. Л.; М.: Учпедгиз, 1958. С. 319-330.

Терешкин Н.И. Очерк диалектов хантыйского языка. Ч. 1. Ваховский диалект. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1961.

Терешкин Н. И. Хантыйский язык // Языки народов СССР. Т. III: Финно-угорские и самодийские языки. М.: Наука, 1966. С. 319-343.

Терешкин Н. И. Система склонения в диалектах обско-угорских языков // Склонение в палеоазиатских и самодийских языках. Л., 1974. С. 67-77.

Терещенко Н.М. Синтаксис самодийских языков. Простое предложение. Л., 1973.

Терещенко Н.М. Склонение в самодийских языках // Склонение в палеоазиатских и самодийских языках. Л., 1974. С. 33-51.

Терещенко Н.М. Особенности употребления падежных форм в самодийских языках // Склонение в палеоазиатских и самодийских языках. Л., 1974. С. 233-243.

Терещенко Н.М. Ненецкий эпос. Л., 1990.

Убрятова Е.И. Исследования по синтаксису якутского языка. II. Сложное предложение. Кн. 1-2. Новосибирск, 1976.

Убрятова Е.И. Предикативное склонение в якутском языке // Падежи и их эквиваленты в строе сложного предложения в языках народов Сибири. Новосибирск, 1981. С. 3-12.

Филистович Т.П. Темпоральные полипредикативные конструкции алтайского языка. Новосибирск, 1991.

Хонти Л. Хантыйский язык // Языки мира: Уральские языки. М.: Наука, 1993. С. 301-319.

Хонти Л. Ваховский диалект хантыйского языка // Народы Северо-Западной Сибири. Томск: Изд-во Томск. гос. ун-та, 1995. Вып. 2. С. 3-22.

Штейниц В.К. Хантыйский (остяцкий) язык // Языки и письменность народов Севера. Ч. 1. М.; Л.: Учпедгиз, 1937. С. 193-228.

Черемисина М.И. Сложное предложение как знак языка (об отдельных моделях сложного предложения) // Синтаксис алтайских и европейских языков. Новосибирск, 1981а. С. 3-36.

Черемисина М.И. Предикативное склонение как база зависимой предикации в алтайских языках // Падежи и их эквиваленты в строе сложного предложения в языках народов Сибири. Новосибирск, 19816. С. 12-39.

Черемисина М.И. Структурно-функциональные типы конструкций с падежными формами зависимых предикатов // Структурные и функциональные типы сложных предложений. Новосибирск, 1982. С. 3-20.

Черемисина М.И., Колосова Т.А. Очерки по теории сложного предложения. Новосибирск, 1987.

Черемисина М.И., Скрибник Е.К. Системные отношения в сфере сложного предложения (корреляция между формальным и содержательным аспектами) // Системные отношения на разных уровнях языка. Новосибирск, 1988.

Шамина Л.А. Временные полипредикативные конструкции тувинского языка. Новосибирск, 1987.

Шамина Л.А. Полипредикативные синтетические предложения в тувинском языке. Новосибирск, 2001.

Щербакова А.М. Причастные и деепричастные обороты в ненецком языке // Ученые записки Ленинградского государственного пед. ин-та им. А.И. Герцена. Л., 1960, т. 167.

Csepregi M. Szurguti osztjak chrestomathia. Studia uralo-altaica. Suppl. 6. Szeged

1998.

Honti L. Tromagani osztjak szövegek // Nyelvtudomanyi Közlemenyek 80. Budapest, 1978. P. 127-131.

Karjalainen K.F. Grammatikalische aufzeichnungen aus Ostjakischen Mundarten. SUST 128. Helsinki 1964.

Koshkareva N. Ivan Stepanovich Sopochin: Biography of a Shaman // Shamanhood: an Endagered Language. Oslo: Novus forlag, 2005. C. 121-172.

Paasonen H. Ostjakische grammatikalische aufzeichungen nach den dialekten an der Konda und am Jugan. Helsinki, 1966.

H. Paasonens surgutostjakische Textsammlungen am Jugan. Suomalais-Ugrilaisen Seuran Toimituksia. 240. Helsinki, 2001.