Философия, библиометрия и управление наукой

Философия, библиометрия и управление наукой

(По материалам семинара «Оценка результативности философских и социо-гуманитарных исследований»).

Часть вторая. Актуализация науки и качественные оценки результативности

Данная публикация продолжает краткий отчет о рабочем семинаре, который прошел 29 ноября в Институте философии РАН и был посвящен актуальным вопросам использования библиометрических показателей при оценке результативности исследований в философии и в социо-гуманитарных науках. Семинар проводился в рамках проекта РГНФ «Основания и критерии оценки результативности философских и социо-гуманитарных исследований» (11-03-00442а).

В семинаре приняли участие директор ИФ РАН академик А.Гусейнов; заведующий Отделом экспериментальной лингвистики Института русского языка А.Баранов; член-корреспондент РАН, заведующий Отделом аксиологии и философской антропологии ИФ РАН Н.Лапин; заведующая Отделом истории западной философии ИФ РАН Н.Мотрошилова; заведующий сектором ИФ РАН А.Огурцов; руководитель Центра философских исследований идеологических процессов, зам. заведующего Отделом аксиологии и философской антропологии ИФ РАН А.Рубцов (руководитель проекта); сотрудник ИФ РАН А.Сыродеева (ученый секретарь проекта); член-корреспондент РАН, заведующий Отделом комплексных проблем изучения человека ИФ РАН Б.Юдин.

В ходе семинара А.Сыродеева отметила, что анализ публикаций по вопросам оценки результативности гуманитарных исследований показывает, насколько гуманитарное сообщество критически воспринимает сугубо количественные критерии оценки собственной деятельности. Аргументы, которые при этом приводятся, не просто защищают специфику гуманитарного знания, имеющего свою «размерность», свою «систему измерения» и использующего такие парадоксальные, с точки зрения «количественной логики», критерии/советы, как «медленное чтение», «глубина осмысления и переживания», «малая история», «лучше меньше, да лучше» и т.д. Важно учитывать и то, насколько широко разделяются сегодня в гуманитарных кругах антиуниверсалистские взгляды. На фоне очевидной глобализации и универсализации, тем не менее, ныне настойчиво акцентируется своеобразие (национальное, культурное, региональное, историческое, возрастное…). При этом релятивистские установки звучат все более уравновешенно (без абсолютистских перекосов).  И в условиях, когда достаточно общепризнанным является  развитие знания в маргинальных пространствах, допустимо выпадение из мейнстрима, многообразие философий, литератур, вопросы о единых количественных показателях оценки звучат удивительно архаичными, с одной стороны, и свидетельствующими о неумирающей потребности человеческой натуры во властном контроле - с другой.

А. Баранов обратил внимание на то, что хотя библиометрия как отдельное научное направление в науковедении стала оформляться в конце шестидесятых годов, ее основные идеи, связанные с мониторингом научных достижений, были сформулированы еще в период первых промышленных революций, то есть, как минимум в начале XIX в. В настоящее время методы библиометрии широко применяются для оценки научной продуктивности ученых и научных организаций. По его мнению, пропонентов данного метода привлекает: а) очевидная формальность используемых методик, основанных на чисто внешних характеристиках научной продукции; б) внешняя объективность получаемой оценки – публикация либо есть, либо ее нет, научная премия либо присуждена, либо нет; в) универсальность библиометрических методы оценки научного вклада и их «легкая» распространяемость на различные научные дисциплины. Такой способ оценки не требует специальных научных знаний у чиновника и не исключает возможности манипулирования оценкой.

Библиометрические методы «заточены» на внешние, формальные характеристики научной продукции, тогда как сущностные, содержательные оценки остаются в стороне и оказываются производными от количественных оценок формальной стороны. Однако различие в количестве часто ничего не говорит о качестве. Формально продуктивный ученый может эксплуатировать одни и те же идеи, а ученый, опубликовавший две-три статьи, открывает новое направление в науке. Несоответствие количества и качества особенно типично для гуманитарной области знания. Методы библиометрии применительно к гуманитарным специальностям должны опираться на правдоподобную концептуальную модель сущностного вклада ученого в науку. В середине двадцатого века в искусственном интеллекте для представления структур знаний стал широко использоваться инструментарий семантических сетей. Семантические сети представляют собой универсальный метаязык описания разнообразных семантических отношений между смысловыми элементами, которые в каждой проблемной области могут быть свои. Значимость отдельных узлов семантической сети легко определяется по их местоположению в сети и по количеству стрелок (в общем случае – дуг), которые входят в узел и из него выходят. Самые важные элементы – либо наиболее центральные (для ориентированных сетей), либо наиболее связанные в семантической сети, либо и первое и второе одновременно. Именно это можно положить в основу качественной оценки научного вклада ученого в той или иной гуманитарной специальности. Центральные узлы – это работы тех ученых, которые, может быть, и не упоминаются слишком часто, но образуют основу всей сети. Элиминация таких работ из сети должна приводить к тому, что единая семантическая сеть разбивается на рад подсетей, не связанных или плохо связанных между собой. Периферийные узлы – это работы тех ученых, которые не являются существенным вкладом в научное знание в данной дисциплине – возможно, до момента, пока на «отростках» этих работ не вырастут новые подграфы, формирующие новые области научного знания. Наконец, между центром и периферией находится место тем работам, которые располагаются в русле современных научных трендов – современных теорий, концепций и устоявшихся парадигм.

Наиболее связанные узлы соответствуют работам, на которые приходится значительное количество ссылок. Соответственно, слабо связанные узлы могут рассматриваться как модельное воплощение малоизвестных исследований. Предлагаемая модель, разумеется, более трудоемка и менее формальна, она требует от «оценщика» наличия знаний о соответствующей научной области и в этом смысле крайне неудобна для чиновников, однако многое из этих сложностей в принципе можно преодолеть, если разработать базовые концептуальные сетевые модели сфер гуманитарного знания, утвердив их в соответствующих экспертных сообществах.

А.Рубцов в связи с вышеизложенным подчеркнул, что усложненность такого рода методов требует выявления и четкой фиксации сферы их применимости (например, когда требуется проверить заметные расхождения между формальными методами и оценками научного сообщества, при определении статусов, распределении наград достаточно высоко уровня и т.д.). Также важно найти оптимальный баланс между автоматизированной обработкой, ручной систематизацией и экспертными оценками, которые также могут быть формализованы.

Отдельное внимание он обратил на заметное, а в ряде отношений даже весьма значимое, если не стратегическое расхождение между некритичным использованием методов стандартной библиометрии, с одной стороны, и современными запросами к философии, политической и социо-гуманитарной науке – с другой. Он отметил, что философия и ранее существовала в достаточно разных литературных и интеллектуальных жанрах – как в мировой, так и в российской традиции. Помимо академически строгой, научной или квазинаучной формы здесь параллельно существовали и существуют жанры, близкие к интеллектуальной литературе, публицистике, эссеистике и пр. Если подходить с обычными наукометрическими критериями к истории философской мысли, то, например, из русской философской классики выпадут фрагменты ее ценнейшего наследия, а от российской философии XIX века не останется практически ничего. Точно также пришлось бы основательно прореживать и всю историю мировой философии, изымать из нее целые пласты общепризнанной философской классики. Советская философия своим культом квазинаучной формы многое привнесла в становление культуры философской мысли в России и не только, но вместе с тем и третировала иные жанры философской работы, выдавила их на периферию, а то и просто в зону диссидентства. Сейчас ситуация заметно выравнивается (судя хотя бы по корпусу изданий Института философии РАН), однако стандартные формы отчетности нередко отстают от этих в целом нормальных и во многом прогрессивных тенденций.

Следует также учитывать ряд постсовременных тенденций в философии и цивилизации в целом. Показано, что как бы ни относиться к идеям смерти философии в прежнем смысле слова, в то же время трудно не согласиться с тем, что в современном, точнее, в постсовременном мире функция «смазывания поверхностей» (Р.Рорти) становится для философской работы одной из все более важных, а в перспективе, возможно, и системообразующей. Отмечено, что такого рода тенденции характерны и для науки в целом, для постнеклассической стадии ее развития, когда наука, в отличие от эпохи самодостаточности и культа знания, оказывается перед необходимостью вступать с обществом в паритетные отношения и доказывать свою состоятельность и продуктивность. Также большое значение имеет установка общества и государства на более активное участие философии и наук социо-гуманитарного цикла в общественной жизни, в обсуждении насущных проблем общественно-политического, социально-экономического и гуманитарного развития. Такая вовлеченность требует известного переноса авторской активности в популярные и периодические издания, заведомо (как класс) не включаемые в списки рецензируемых журналов, что либо снижает соответствующую активность, либо ставит в невыгодные условия как раз тех философов и ученых, которые живо откликаются на запросы общества и государства.

Н.Мотрошилова выступила с предложением в самое ближайшее время выпустить сборник статей как авторов данного проекта, так и других исследователей, занимающихся данном проблемой. По ее мнению, таких материалов, собранных в ходе реализации проекта, уже вполне достаточно для того, чтобы обратить внимание на проблему как самого научного сообщества, так и разного рода управленческих инстанций. А.Гусейнов поддержал данную идею и подтвердил, что Институт философии РАН может взять на себя издание такого сборника.

В заключение А.Рубцов подвел итоги семинара, а также сделал вывод о необходимости привлечения представителей не только собственно научного сообщества, но и смежных институций: научных издательств, фондов и т.п.

Отчет подготовили: А.Рубцов, А.Сыродеева.

Публикация подготовлена в рамках проекта РГНФ «Основания и критерии оценки результативности философских и социо-гуманитарных исследований» (№11-03-00442а).