Противодействие преступности и вопросы совершенствования отечественного уголовного законодательства

печении сбалансированности полномочий законодательной и исполнительной ветвей власти. Полноправный парламент с устоявшейся эффективной системой контроля не является препятствием для функционирования сильной исполнительной власти. Он в данном случае выступает в качестве гаранта демократических принципов функционирования Российского государства и фактора, сдерживающего от чрезмерной, неоправданной самостоятельности исполнительных органов в распоряжении финансовыми и

иными ресурсами государства, обеспечивает подконтрольность исполнительной власти и тем самым представляет и защищает интересы всего общества в целом.

Таким образом, рассматривая конституционно-правовые основы сущности парламентского контроля, можно сделать вывод

о том, что расширение возможностей этого института является необходимым перспективным направлением развития парламентаризма как на уровне Российской Федерации, так и в конкретных ее субъектах.

Demidov M.V. CONSTITUTIONAL AND LEGAL FRAMEWORK OF THE INSTITUTE OF PARLIAMENTARY CONTROL IN RUSSIA

The article discusses some legal aspects to further improve the constitutional and legal basis for the development of parliamentary control in Russia. In this regard, the author analyzes the individual projects of federal laws on parliamentary control.

Keywords: parliamentary control, the parliament, the Federal Assembly, the Chamber of the Federal Assembly, the legislative bodies of the Russian Federation, the bill.

ДЕМИДОВ Михаил Васильевич, родился в 1956 г., закончил Чувашский государственный университет им. И.Н. Ульянова (1981), д-р юрид. наук (2012), зав. кафедрой административного и финансового права Чебоксарского кооперативного института (филиала) Российского университета кооперации. Автор 76работ. E-mail: mvdemidov@yandex.ru

УДК 343.97

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ ПРЕСТУПНОСТИ И ВОПРОСЫ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ОТЕЧЕСТВЕННОГО УГОЛОВНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

Н.В. Иванцова

Обращает внимание на необходимость «ревизии» уголовного закона с использованием принципов системного подхода. Разбалансированность уголовно-правовых норм ведет к нарушению прав личности, как это произошло в 2007 г. по делам «химиков». Необходимо привести в соответствие между собой нормы материального и процессуального законодательства. Следует перевести в разряд проступков преступления небольшой тяжести. Нуждается в критическом анализе система наказаний, включающая в себя как основные, так и дополнительные наказания. Законодатель должен обратить внимание на несоразмерность между характером общественной опасности преступлений «со смешанной противоправностью» и санкциями норм, в которых описаны данные преступления.

Ключевые слова: преступность, уголовный закон, санкции, дополнительное наказание, принудительные работы, физическое принуждение, насильственные преступления, причинение смерти по неосторожности.

Противодействовать — это значит про- пывающе перечислены в Особенной части

тивостоять. Если перенести эту формулу на УК РФ 1996 г. Следовательно, одним из пра-

сферу криминальных проявлений, то мож- вовых инструментов противодействия пре-

но сказать, что противодействовать преступ- ступности является уголовный закон. Очень

ности — это значит противостоять тем дея- важно, чтобы этот инструмент был настоль-

ниям, которые признаны преступлениями. ко совершенным, чтобы с его помощью

Признаки всех составов преступлений исчер- можно было успешно поддерживать удов-

летворительное состояние общественных и государственных институтов России.

Специалисты в области уголовного права справедливо отмечают, что «самой большой бедой действующего уголовного кодекса стало разрушение его системности» [1]. А ведь создание нового уголовного кодекса происходило с использованием принципов системного подхода. В конце 80-х гг. прошлого века были разработаны концептуальные начала будущего уголовного законодательства, что позволило основную часть задач, поставленных перед разработчиками проекта уголовного закона, успешно решить. Вступивший в силу 1 января 1997 г. уголовный закон в основном удовлетворял требованиям времени того периода. Однако стабильным этот закон стать не смог. Революционные события 90-х гг. существенно изменили политическую, экономическую, социальную, духовную жизнь страны. Новые общественные отношения требовали и требуют новых норм права, которые бы охраняли эти отношения от деяний, причиняющих им существенный вред, препятствующих поступательному развитию всех социальных институтов. Отсюда и большое количество изменений, которые были внесены и вносятся в УК РФ за истекшие 15 лет его существования.

В современных условиях требуется не просто переосмысление отдельных институтов уголовного права, но и серьезная экспертиза всего уголовного законодательства. В очередной раз об этом стоит задуматься законодателю в связи с нашумевшим так называемым в 2007 г. «делом химиков». По России были возбуждены десятки уголовных дел в отношении граждан по ст. 234 УК РФ за незаконный оборот сильнодействующих веществ. На момент расследования этих уголовных дел список сильнодействующих и ядовитых веществ был утвержден ПККН, то есть тем органом, который не обладал правомочиями издавать акты, имеющие юридическую силу для целей уголовного правоприменения. Итогом активного противоборства стороны обвинения и стороны защиты по этим уголовным делам стал Федеральный закон рФ от 04 ноября 2007 г. №252-ФЗ «О внесении изменений в ст. 234 УК РФ», в соответствии с которым к компетенции Правительства РФ отнесены полномочия по утверждению списков указанных веществ. Списки были утверждены Постановлением Правительства РФ от 29 декабря 2007 г. № 964 «Об утверждении списков сильнодействующих и ядовитых веществ для целей ст. 234 и

других статей УК РФ, а также крупного размера сильнодействующих веществ для целей ст. 234 УК РФ» [4]. Но в них не оказалось ацетона, эфира и ряда других веществ, ранее находивших в списках ПККН. На этом основании были прекращены уголовные дела в Астраханской, Кемеровской, Мурманской и других областях за отсутствием состава преступления, предусмотренного ст. 234 УК РФ. А ведь в 2006 г. по данным Судебного департамента при Верховном Суде РФ по ст. 234 УК РФ были осуждены 1248 человек [2].

Возникает вопрос: «А сколько еще в УК РФ норм, которые не соответствуют интересам охраны наиболее значимых ценностей личности, общества, государства, правилам законодательной техники, процессу правоприменения, принципам индивидуализации и дифференциации уголовной ответственности?». До сих пор правоприменитель при оценке тяжести вреда, причиненного здоровью личности, руководствуется Правилами 1978 г. и разъяснениями главного судебного эксперта. А ведь заключения медицинских эскпертов напрямую связаны с квалификацией действий лиц по конкретным статьям УК РФ.

Системный и полный анализ «болевых точек» уголовного законодательства вряд ли возможен в рамках настоящей статьи. Поэтому автор, не претендуя на исчерпывающее изложение и безукоризненные оценки, намерен обратить внимание лишь на некоторые направления совершенствования уголовного законодательства.

1. Требуется тщательный анализ норм уголовного права и норм смежных отраслей права, чтобы исключить рассогласованность между ними. К примеру, в УПК РФ предусмотрено существенное снижение санкции за преступления небольшой, средней тяжести и тяжкие по причине признания вины подсудимым (ст. 316 ч. 7 УПК РФ — не свыше двух третей максимального срока или размера наказания). В уголовном законе нет такого положения. А ведь в данном случае речь идет о правилах назначения наказания, которые устанавливаются не процессуальным законом, а материальным.

В уголовный закон введена категоризация преступлений, с которой связаны различного рода уголовно-правовые последствия (условно-досрочное освобождение, погашение судимости, определение вида рецидива и т.п.). В нормах УПК РФ законодатель порой игнорирует категории преступлений. Так,

при определении подсудности дел мировому судье взята за основу не категория преступлений, а максимальный срок наказания в виде лишения свободы, не превышающий трех лет (ч. 1 ст. 31 УПК РФ)*. В то же время при решении вопроса о применении принудительных мер медицинского характера учитывается деяние небольшой тяжести (ст. 443 ч. 2 УПК РФ), хотя в уголовном законе речь идет о преступлениях небольшой тяжести. А ведь категоризация преступлений позволила бы успешно решить многие вопросы уголовно-процессуального характера, например, о подследственности. В настоящее время активно обсуждается предложение о том, чтобы уголовные дела о преступлениях небольшой или средней тяжести можно было бы расследовать в форме дознания. В свою очередь, решение этого вопроса неминуемо заставит законодателя пересмотреть вопрос об отнесении того или иного преступления к соответствующей категории. В частности, следует задуматься о том, обоснованно ли отнесены к категории преступлений небольшой тяжести убийства со смягчающими обстоятельствами (ст. ст. 106, 107, 108 УК РФ) наряду с таким преступлением, как причинение смерти по неосторожности (ст. 109 УК РФ). Какими бы смягчающими ни были обстоятельства, но убийство от этого не меняет своей сути: человек умышленно лишен жизни.

Обнаруживаются определенные несоответствия между уголовным и административным законодательством. В уголовном законе не предусмотрена ответственность юридических лиц. В то же время за административные правонарушения могут нести ответственность и юридические лица. Так, за нарушение экологических правил, не повлекших вредных последствий, юридическое лицо несет административную ответственность по ст. 8.2, 8.3 Кодекса РФ об административных правонарушениях. А за нарушение таких же норм, повлекших общественно опасные последствия или создавших угрозу их причинения, уголовная ответственность предусмотрена только для физических лиц. Доказать вину конкретного физического лица за экологическое правонарушение достаточно сложно. Целесообразнее в таких случаях привлекать к ответственности юридическое лицо. Кстати, уголовно-процессуальный кодекс предусмотрел по сути существование

* Почему именно трех, а не двух или четырех, остается только догадываться.

в уголовном судопроизводстве юридических лиц, введя норму о реабилитации не только физических лиц, но и юридических (ст. 139 УПК РФ).

2. Необходимо мелкие преступления перевести в разряд уголовных проступков. Для этого дополнить УК РФ разделом об уголовных проступках. Такое решение вопроса позволит переводить преступления в разряд проступков в случае понижения уровня их общественной опасности. Это создаст гарантии того, что деяния, представляющие общественную опасность, но «не заслуживающие» быть в числе преступлений, не «повиснут в воздухе», как это произошло в 2003 г. в связи с декриминализацией деяний, причиняющих вред средней тяжести по неосторожности. Эти деяния были ненаказуемы ни по какому закону в период с декабря 2003 г. по апрель 2005 г.

3. Требуется «ревизия» санкций норм уголовного закона на предмет их соответствия целям, стоящим перед уголовным наказанием. Справедливо отмечается, что система санкций в УК РФ нередко противоречит интересам охраны личности и общественной безопасности [3]. Так, в санкциях, изложенных в ч. 2 ст. 115 и ч. 2 ст. 116 УК РФ (составы с отягчающими обстоятельствами), наказание в виде обязательных работ более строгое или равное, нежели в санкциях, изложенных в частях первых этих же статей (составы без отягчающих обстоятельств).

Да и сама система наказаний, правила их назначения и замены одних другими нуждаются в существенной реконструкции. Нет ответа в законе на вопрос, можно ли заменить обязательные работы лишением свободы осужденному за совершение преступления небольшой тяжести несовершеннолетнему, злостно уклоняющемуся от отбывания наказания в виде обязательных работ.

Уголовный закон предусматривает новый вид наказания — принудительные работы (ст. 53-1 УК РФ), которые заключаются в привлечении осужденного к труду в местах, определяемых учреждениями и органами уголовно-исполнительной системы. Они будут применяться на срок от 2 месяцев до 5 лет как альтернативная мера лишению свободы за совершение нетяжких преступлений и преступлений средней тяжести, а также за совершение впервые ряда тяжких преступлений. Местом отбывания трудовой повинности для безработных станут специальные исправительные центры, которые будут соз-

даваться с 2013 г., а имеющие постоянное место работы смогут нести наказание «без отрыва от производства». Принудительные работы применяются в качестве замены назначенного наказания в виде лишения свободы (ч. 1 ст. 53 УК РФ) и как альтернатива лишению свободы при назначении наказания (ч. 3 ст. 53 УК РФ).

В ч. 1 ст. 53-1 УК РФ предусмотрено, что если, назначив наказание в виде лишения свободы, суд придет к выводу о возможности исправления осужденного без реального отбывания наказания в местах лишения свободы, он постановляет заменить осужденному наказание в виде лишения свободы принудительными работами. Однако содержание этой нормы не отвечает критерию определенности, поскольку институт замены наказания существенно отличается от института назначения наказания.

Введение наказания в виде принудительных работ является положительным явлением в законодательной практике, но в условиях современной пенитенциарной и судебной практики, которые пока не готовы внедрять новеллы, такая новеллизация вряд ли достигнет лоббируемой законодателем цели уменьшения числа лиц, находящихся в местах лишения свободы. Есть и другие недостатки у этого вида наказания. В частности, верхний предел санкции в виде 5 лет принудительных работ является избыточным, а нижний предел принудительных работ в виде 2-х месяцев является чрезмерно заниженным. Кроме того, введение принудительных работ в качестве самостоятельного вида наказания создаст опасность резкого сокращения судами уже существующей практики назначения условных наказаний и наказаний, не связанных с лишением свободы. Введение этого вида наказания требует времени и бюджетных затрат для создания спецучреждений, в которых осужденные будут отбывать принудительные работы. Введение данного вида наказания с 01.01.2013 г. подчеркивает неопределенный характер данных изменений в уголовном законе.

На наш взгляд, не способствуют в полной мере решению задач уголовного права положения закона о дополнительных наказаниях. Законодатель идет по пути уменьшения количества дополнительных наказаний, тем самым лишая суды возможности при назначении наказания максимально его индивидуализировать и, в конечном счете, достичь целей, сформулированных в ст. 43 УК РФ. Введение в уголовный закон таких до-

полнительных наказаний, как возложение обязанности загладить причиненный вред, лишение родительских или опекунских прав, некоторых политических прав позволит судам более гибко индивидуализировать наказание, назначаемое осужденному в целях его исправления и предупреждения совершения новых преступлений. Очевидным пробелом в законодательстве является отсутствие в УК РФ положений о порядке назначения дополнительных наказаний:

а) при неоконченной преступной деятельности;

б) при любых видах рецидива;

в) при сочетании совокупности преступлений и совокупности приговоров.

Положения Общей части УК РФ о системе дополнительных наказаний противоречат положениям Особенной части УК РФ в части установления в некоторых санкциях норм Особенной части такого дополнительного наказания как лишения права управления транспортным средством (ст. 264 УК РФ), которое не предусмотрено Общей частью УК РФ.

4. Общеизвестно, что судебная практика является механизмом обратной связи, позволяющим проверить качество решений законодателя. О качестве отдельных законодательных решений говорить не приходится. В ч. 1 ст. 38 УК РФ названы цели задержания лица, совершившего преступление. Эти цели объединены соединительным союзом и в единый обязательный признак. Первая цель — задержание для доставления органам власти. Вторая цель — пресечение возможности совершения им новых преступлений. А как правоприменителю оценить ситуацию, в которой задерживаемый в момент пресечения его преступных действий будет убит задерживающим. Доставление задерживаемого в этом случае исключается, а значит, поведение задерживающего выходит за рамки обстоятельства, исключающего преступность деяния. Очевидно, что следует про-ревизовать все нормы, включающие в себя соединительный союз «и», чтобы в необходимых случаях рядом с этим союзом был поставлен разделительный союз «или». Как это сделано применительно к ст. 62 ч. 1 УК РФ на основании Федерального закона РФ от 14. 02. 2008 г. №11-ФЗ.

Вызывает возражение точка зрения законодателя, выраженная в ч. 2 ст. 40 УК РФ, согласно которой всегда преодолимо психическое насилие, применяемое к лицу, в результате чего оно причиняет вред право-

охраняемым интересам. Разновидностью психического насилия является гипноз. Общеизвестен случай, когда великий маг СССР В. Мессинг по приказу И. Сталина и под наблюдением комиссии НКВД путем психического воздействия на служащего банка получил от того в обмен на чистый лист бумаги 100 тыс. руб. Вряд ли обоснованно в такой ситуации говорить о возможности со стороны служащего банка преодолеть мощное гипнотическое воздействие. Представляется, что законодатель более взвешенно должен был подойти к вопросам установления правовых норм о психическом принуждении как обстоятельстве, исключающем преступность деяния.

Особо следует остановиться на тех составах насильственных преступлений, на которые распространяются положения ст. 27 УК РФ. В основе концепции о преступлениях, в которых нашли отражение признаки и умысла, и неосторожности, лежит идея, появившаяся в науке уголовного права еще в начале XIX в. Ее автор П.А. Фейербах отмечал, что бывают случаи стечения умысла и неосторожности в одном деянии. Он обозначил их термином «неосмотрительность, определенная злым намерением (culpa dolo determinata)». Тот вид, который приобрела в законе «смешанная виновность», вряд ли можно считать удачным. Законодатель указал, что преступление признается умышленным даже в тех случаях, если в результате умышленно совершенного преступления причиняются тяжкие последствия, которые по закону влекут более строгое наказание и которые не охватывались умыслом лица. Однако включение в норму об умышленном преступлении последствия (смерти), к которому виновное лицо относится неосторожно, привело к полному отсутствию однообразия в законодательных формулировках, и соответственно, в судебной практике.

Во-первых, в одних насильственных преступлениях указано такое последствие как смерть, причиненная по неосторожности, в других, сходных по признакам объективной стороны, — нет. Например, в массовых беспорядках (ст. 212 УК РФ), в диверсии (ст. 281 УК РФ) отсутствует такое квалифицирующее обстоятельство, как причинение смерти по неосторожности, а в террористическом акте (ст. 205 УК РФ) оно указано.

Во-вторых, признак «причинение смерти по неосторожности» в ряде норм расположен совместно с признаками, которые вменяются лицу только при умышленном к ним

отношении, например, с такими как посягательство на объекты использования атомной энергии либо с использованием ядерных материалов (ч. 3 ст. 205 УК РФ), организованная группа (ч. 3 ст. 126, ч. 3 ст. 127 УК РФ), общеопасный способ (ч. 3 ст. 127-1 УК РФ). В этом случае нарушается принцип дифференциации уголовной ответственности.

В-третьих, усиление ответственности за причинение смерти по неосторожности в составах насильственных преступлений поставило в неравные условия тех, кому вменяются эти преступления, а также тех, кто привлекается к ответственности за причинение смерти по неосторожности (ст. 109 УК РФ). Основной состав преступления, предусмотренного ст. 109 ч. 1 УК РФ, включает наказание в виде лишения свободы до 2 лет, а причинение смерти двум и более лицам — до 5 лет (ст. 109 ч. 2 УК РФ). При похищении человека причинение смерти по неосторожности максимально наказуемо до 20 лет лишения. Основной состав похищения предусматривает до 8 ле лишения свободы, следовательно, ответственность за причинение смерти по неосторожности усилена с 2 лет до 12 лет (20-8). Для сравнения вспомним, что убийство без отягчающих обстоятельств наказывается лишением свободы до 15 лет.

В-четвертых, включение признака причинение смерти по неосторожности в особо квалифицированные составы насильственных преступлений создает вынужденный перекос в правоприменительной практике, нарушающий принцип справедливости. Если лицо совершило преступление, предусмотренное п. «в» ч. 2 ст. 126 УК РФ, то ему может быть назначено наказание в виде лишения свободы до 15 лет. Насилие, опасное для жизни или здоровья, о котором идет речь в п. «в» ч. 2 ст. 126 УК РФ, может повлечь такое последствие, как тяжкий вред здоровью. С позиции ст. 111 УК РФ умышленно причиненный тяжкий вред влечет наказание в виде лишения свободы до 8 лет. Получается, что особо квалифицирующим обстоятельством (причинение смерти по неосторожности при похищении человека) признается обстоятельство в 4 раза менее опасное, чем квалифицирующее (причинение тяжкого вреда здоровью при применении насилия, опасного для жизни или здоровья похищенного человека).

Как выйти из этой правовой ситуации? Считаю, что неосторожное отношение к преступным последствиям должно быть ис-

ключено из составов насильственных преступлений. Соединение в едином преступлении двух самостоятельных преступлений (неосторожного и умышленного) не только размывает институт множественности преступлений, нарушает принцип дифференциации уголовной ответственности, но и отрицательно влияет на складывающуюся правоприменительную практику. Если судьи будут назначать наказание ближе к минимальному порогу санкции, то скопление наказаний у одной границы будет вести к рассогласованности санкций.

Вызывает возражение новая редакция ч.

1 ст. 17 УК РФ, дополненная положением о том, что нет совокупности преступлений, когда совершение двух или более преступлений предусмотрено статьями Особенной части в качестве обстоятельства, влекущего более строгое наказание. К таким обстоятельствам следует отнести обстоятельства, изложенные в ст. 105 ч. 2 п. «в» (похищение человека, захват заложников), п. «з» (разбой, вымогательство, бандитизм), п. «к» (изнасилование, насильственные действия сексуального характера). Исходя из указанного выше положения, убийство, сопряженное с вымогательством, подлежит квалификации только по п. «з» ч. 2

ст. 105 УК РФ. Однако при такой квалификации не происходит полной оценки преступного поведения, а значит, не может быть назначено справедливое наказание. Справедливости ради, следует отметить, что суды квалифицируют такие случаи по совокупности преступлений, но такая квалификация противоречит букве закона.

Кроме того, если в ходе судебного разбирательства дела будет установлено, что совершено не убийство, а причинена по неосторожности смерть, то необходимо изменить квалификацию на статью 109 УК РФ. Но при этом нельзя будет осудить виновного за вымогательство, так как в ходе предварительного следствия обвинение по статье о вымогательстве не предъявлялось.

Источники и литеатура

1. Голик Ю, Коробеев А, Мысловский Е. Может ли испытывать «симптомы кризиса» то, че-го не существует? // Уголовное право. 2007. № 1. С. 138.

2. Дело химиков [Электронный ресурс] http: // www.himdelo.ru/hrono/podrobnee/076/>

3. Побегайло Э. Кризис современной российской уголовной политики //Уголовное право. 2004. № 4. С. 114.

4. Российская газета. - 16 января 2008 г.

Ivantsova N.V. RESISTANCE TO CRIME AND THE ISSUES OF IMPROVEMENT OF DOMESTIC CRIMINAL LAW

In the article the author draws attention to the need of «revision» of the Criminal law using the principles of systematic approach.Disbalance of criminal norms causes violation of human rights, as it has happened in the year 2007 in the «chemists» cases. There is a need to align the norms of material and procedural legislation. Crimes of minor offences should be translated into the category of misconduct. The system of punishments that includes both basic and additional penalties requires critical evaluation. The legislator should pay attention to the disproportion between the nature of public danger of crimes (with mixed wrongfulness) and norms' sanctions that contain such crimes.

Keywords: criminality, criminal law, sanction, additional punishment, compulsory labor, physical coercion, violent crime, causing death by negligence.

ИВАНЦОВА Наталья Владимировна, родилась в 1959 г., окончила Казанский государственный университет им. В.И. Ульянова-Ленина (1985), адъюнктуру юридического института МВД России (1998), д-р юрид. наук (2005), доцент (2000), зав. кафедрой уголовного права и судопроизводства Чебоксарского кооперативного института (филиала) Российского университета кооперации. Автор более 100работ. E-mail: nivantsova@rucoop.ru