Елин С. П. Критерии элитности в ценностном направлении развития теории элит

УДК 316.344.42:1

Елин Сергей Петрович

Elin Sergey Petrovich

КРИТЕРИИ ЭЛИТНОСТИ В ЦЕННОСТНОМ НАПРАВЛЕНИИ РАЗВИТИЯ ТЕОРИИ ЭЛИТ

CRITERIA OF ELITISM IN VALUE APPROACH OF THE THEORY OF ELITES DEVELOPMENT

Аннотация:

Summary:

В статье рассматривается ценностный подход к исследованию элит. В рамках этого подхода исследована трансформация представлений о критериях элитности в постклассических теориях элитообразования. Критерии выделения элитных групп определяются исходя из тех форм, которые принимают современные социальные группы (аристократическая, демократическая, технократическая, меритократическая элиты).

The article describes the value approach to the study of elites. This approach explores the transformation of ideas about elitism criteria in the post-classical theo-lies of elites’ formation. The criteria for classification of elite groups are determined according to the forms, which the contemporary social groups take (aristocratic, democratic, technocratic, and meritocratic elites).

Ключевые слова:

элита, элитные группы, качество элиты, функции элит.

Keywords:

elite, elite groups, quality of elites, functions of elites.

Общепринято под термином «элита» понимать некое превосходство, которое может быть и социальным, и интеллектуальным, и моральным и т. п. В словаре русского языка С.И. Ожегова термин «элита» означает «лучшие представители какой-нибудь части общества, группировки и т. п.» [1, с. 741].

Определение критериев элитности является давним вопросом и остается актуальным до сегодняшнего дня. Основные положения ценностной интерпретации критериев элитности прослеживаются на протяжении всей истории философии. Одну из первых трактовок функции избранности мы находим у древних мыслителей: Конфуция, Пифагора, Платона и других. Под «философией избранности» у них следует рассматривать тот комплекс идей, который выражает качество правителей. С XII в. во Франции термин «elite» употребляется в значении «лучший, избранный, интеллектуальный, элегантный, утонченный, изысканный», то есть некий образец, на который должны ориентироваться члены общества.

Т. Карлейль (1795-1881 гг.) сформулировал представление об избранности тех, кто обладает качествами, которые позволяют осуществлять общественные изменения, понимать реальность и адекватным образом оценивать действительность, проникать в суть всеобщих процессов. По его утверждению, «в каждой эпохе мировой истории можно обнаружить Великого Человека, который является спасителем и той искрой, из которой разгорается пламя» [2]. Данную позицию поддерживает Л. Фройнд, определяя элиту как «боговдохновенных» личностей, которые откликаются на зов времени, чувствуя в себе способность к лидерству [3]. М. Вебер, рассматривая способности личности, выделяет критерий избранности, называя его харизмой. По его мнению, харизма присуща одаренным людям. Ученый воспринимает феномен харизмы как божественный дар, позволяющий лидеру проводить в свет новые, единые для всего общества ценности [4].

В XX в. возникла необходимость изменения понимания критериев элитности. Критерии выделения элитных групп определяются исходя из тех форм, которые принимают современные социальные группы (аристократическая элита, демократическая элита, технократическая элита, меритократическая элита).

В концепциях, разработанных в начале XX в., выделяется аристократическое (консервативное) направление, в основе которого лежит идея, что государством должна управлять только избранная, самая лучшая часть общества. Подобные представления мы встречаем в трудах А. Шопенгауэра, Н.А. Бердяева, Х. Ортега-и-Гассета и других.

Сторонников этого подхода в первую очередь объединяет вера в элиту как в избранных свыше индивидуумов общества. Не привилегии делают личность элитарной, но некоторое внутреннее состояние, дух аристократизма наделяет этих людей особыми качествами. В рамках этого подхода элита характеризуется повышенными требованиями к себе, ответственностью и служением общему благу, благородством и сознанием своего достоинства. В этих концепциях критерий элитности определяется внутренним состоянием (духом аристократизма), заключающимся в гениальности, таланте, благородстве.

Так, Николай Бердяев в своей книге «Философия неравенства. Письма к недругам по социальной философии», опубликованной в 1923 г., пишет, что аристократия как управление и господство лучших, как требование качественного подбора остается на веки веков высшим принципом общественной жизни. Н.А. Бердяев выделяет главный критерий элитности, которым, по его мнению, является «дух аристократизма» как вечное начало, независимое от смены социальных групп и исторических эпох. А гений, талант и благородство, пишет Н.А. Бердяев, является неотъемлемой частью духа аристократизма. Это те признаки элитности, через которые определяются элитные группы. Гений и талант принадлежат к духовной аристократии потому, что гений и талант - даровые, не заслуженные, не заработанные. Гений и талант имеются изначально, с рождения и духовного наследия. Об этих критериях элитности писал также Артур Шопенгауэр, у которого элитность определяется через ум и талант: «На свете существуют три аристократии: 1) аристократия рождения и ранга; 2) денежная аристократия; 3) аристократия ума и таланта. Последняя и есть, собственно, самая знатная и признается таковой» [5, с. 70].

Другим сторонником аристократической формы правления является Х. Ортега-и-Гассет. Он разделил человечество на два основных типа по следующему принципу: духовная аристократия - духовный плебс. Выведенное им понятие «духовность» и есть для него, так же как и для Н.А. Бердяева, критерий элитности аристократического слоя общества, который не имеет ничего общего ни с классовостью, ни с сословностью. Подлинными аристократами он считал носителей духовных ценностей нации и общества в целом.

Рассматривая духовность элиты, Х. Ортега-и-Гассет выделяет главный элемент элитности, которым, по его мнению, является благородство. Он подчеркивает, что в массовом обществе элиту отличает особое благородство, признаком которого являются не права, а обязанности, чувство ответственности. В этой трактовке элиты становятся не просто обладателями каких-то особых качеств элитности, а носителями определенных обязанностей в обществе, выполняющими функции творцов.

«К сожалению, - отмечает далее Ортега-и-Гассет, - богатое по смыслу слово «благородство» подверглось в обычной речи безжалостному искажению. Большинство стало понимать его как наследственную, кровную аристократию; и оно превратилось в нечто пассивное, безличное, подобное «всеобщим правам», которые не требуют личных усилий и заслуг, их получают автоматически» [6, с. 140].

В XX в. большую популярность приобретают идеи демократии, идеи власти народа. Демократы в противовес теоретикам аристократизма утверждают, что в аристократическом обществе правящая страта создает слишком большую дистанцию между собой и низшими группами, относясь к их представителям свысока. Каждый контакт между «высшим» и «низшим» превращается в крайне формализованный ритуал. В преобладающей степени он состоит в поддержании вертикальной дистанции, становящейся органической частью мышления не только правителей, но и управляемых. Это психологическое дистанцирование является частью аристократического иерархического порядка. В теориях демократического элитизма (Й. Шумпетер, К. Мангейм) элита определяется как талант, высокая нравственность лиц с выдающимися управленческими способностями, получивших высокие должности в результате свободных выборов.

Стремясь приспособить элитарную теорию к реальной жизни современных демократических государств, сторонники теории демократического элитизма - Й. Шумпетер и К. Мангейм -предложили создать новую, более реалистичную концепцию, в которой они, ссылаясь на результаты эмпирических исследований, утверждают, что реальная демократия нуждается как в элитах, так и в массовой политической апатии, поскольку слишком высокая политическая партиципация угрожает стабильности демократии. Элиты необходимы, прежде всего, как гарант высокого качественного состава руководителей, избранных населением. Кроме этого, руководящий слой не только обладает необходимыми для управления качествами, но служит защитником демократических ценностей и способен сдержать часто присущий массам политический и идеологический иррационализм, эмоциональную уравновешенность и радикализм. Массы в этом случае влияют на политику только своим выбором конкурирующих элит.

Данный принцип развития элиты, по мнению Мангейма, пришел на смену наследственному критерию вхождения в элиту, а также принципу владения. Мангейм задает вопрос: «Не является ли противоречием говорить об элитах в демократическом обществе?» И отвечает на него: «Мы принимаем, что демократия характеризуется не отсутствием страты элиты, но скорее способом ее рекрутирования, новым самосознанием элиты» [7, с. 311]. В этом случае доминирующим акцентом в анализе критерия элитности становится функциональная необходимость (полезность) представителей элиты, которая связана с ресурсами влияния в обществе нового типа. Элита в таком понимании превращается в выразителя типичных качеств человека массы.

Таким образом, в теориях демократического элитизма главным критерием выделения элитности становятся не аристократические ценности, а симбиоз элитистских принципов и демократических ценностей. Возникшее же в ходе выборов социальное неравенство следует понимать как равенство возможностей, а не социального статуса. В результате чего старая элита вытесняется новыми людьми, полностью отвечающим современным требованиям. Лидирующее же положение данной элиты возникает в результате превосходства над той средой, в которой она находится, и поддерживается за счет замены деградирующих и вырождающихся элементов данной элиты в ходе выборов.

Большое развитие во второй половине XX в. получили теории технологического направления. Это связано с тем, что лавинообразное развитие научно-технического прогресса в этот период стимулировало появление предположений о значительном росте политического влияния субъектов, творящих науку и технологии, что и стало основой технологического направления в элитизме. Идеи технологического элитизма получили свое развитие в теориях Дж. Гэлбрейта, Дж. Бернхейма, К. Боулдинга, А. Берли, Л. Эппли, Г. Кана и других.

Появление технологического направления отражает фундаментальные сдвиги в развитии массового производства, когда в середине XX в. происходит переход промышленно развитых стран к постиндустриальной стадии развития общества. Внедрение инноваций в практику массового производства настоятельно требует, чтобы у руля встали не просто лучшие представители, а прежде всего высококлассные специалисты, способные внедрить новейшие достижения науки в практику и предотвратить политическую катастрофу.

Критерии элитности в технологическом направлении определяются, с одной стороны, так же как и в аристократических и демократических теориях, качественными показателями элиты (культурно-образовательными). С другой стороны, добавляется такой критерий, как степень профессионального обучения, которая характеризуется уровнем подготовки, опытом, знаниями, навыками, необходимыми для управления обществом. Этот признак элитности в технологическом направлении американский экономист Дж. Гэлбрейт определил через квалификацию, приведя в пример класс менеджеров.

Главным трудом, описывающим данный подход, стала книга Дж. Бернхейма «Революция менеджеров». Автор настаивает на том, что в развитом индустриальном обществе управление должно стать уделом новой социальной категории - класса менеджеров, в который он включал только высший эшелон управленцев. По его мнению, организаторские навыки и знания по управлению экономикой предопределяют значительную концентрацию власти в их руках. Политическое господство управленческой элиты, по мнению Дж. Бернхейма, основано не на собственности или возможности распределять ресурсы (как, например, у банкиров), а на знаниях, образованности, профессиональной компетентности.

Дж. Гэлбрейт отмечает, что элита - это «технократы», профессионально превратившие свои специальные знания в господство в области культуры, в различных отраслях и на уровне отдельных организаций, обладающие отменными организаторскими способностями. По его мнению, классический предприниматель исчезнет и новым источником власти станут знания, а также возможность их применения. Он выводит некую коллективную единицу относительных знаний, которую он назвал «техноструктурой».

В последнее время в научном мире все большую популярность завоевывают идеи мерито-кратии. Термин «меритократия» (лат. тегИиэ - достойный и греч. кга1оэ - власть) введен М. Янгом в 1958 г. в романе-притче «Возникновение меритократии. 1870-2033» и употреблялся в начале для изучения процесса и выработки рекомендаций по улучшению системы образования. После выхода в свет книги Даниэла Белла «Становление постиндустриального общества» (1973 г.) понятием «меритократия» стал обозначаться новый принцип управления обществом, позволяющий устранить бюрократию и технократию.

Создатели теории «элиты заслуги» или «меритократии» (М. Янг, Д. Белл) пытаются соединить элитаризм не только с политической демократией, но и с идеей социальной справедливости. Согласно этой концепции современное общество идет к господству «усовершенствованной элиты», элиты компетентности, которая объединяет наиболее достойных представителей общества. Компетентность, научные знания стали критерием элитности меритократического направления. По мнению Д. Белла, меритократия - «это люди, признанные лучшими в своей сфере, достойные восхищения, законно пользующиеся почетом и престижем» [8, с. 454]. Кроме того, он считает, что принцип меритократии должен проникнуть в университеты, бизнес, правительство. Общество, которое не имеет своих лучших людей во главе его ведущих институтов, есть социологический и моральный абсурд.

Далее он пишет, что в условиях постиндустриального общества экономические отношения оттесняются на второй план и решающую роль начинают играть эксперты, то есть на первое место

выходит процесс «производства знаний». Отсюда и гегемония должна принадлежать элите знаний - самым способным в обществе людям. Д. Белл утверждает, что к власти приходят интеллектуалы, обладающие наибольшим культурным капиталом и культурой критического дискурса.

Таким образом, в результате анализа различных подходов ценностного направления исследования элит было выявлено, что непохожие друг на друга качества элит побуждают претендовать на элитность, что, на наш взгляд, может считаться закономерным логическим выделением критериев элитности различных групп в изменяющемся обществе. Это позволяет считать элитой не просто привилегированную группу лиц, задействованную во властных структурах или отличающуюся духовным аристократизмом, а ту функционально объединенную правящую верхушку общества, которая эффективно (качественно) выполняет свои властно-политические функции и имеет заслуги перед обществом.

Ссылки:

1. Ожегов С. Словарь русского языка. М., 1987.

2. Карлейль Т. Герои, почитание героев и героические истории. М., 2001.

3. Ольшанский Д. Основы политической психологии. М., 2001.

4. Вебер М. Харизматическое господство // Психология и психоанализ власти. Самара, 2000. Т. 2.

5. Гэлбрейт Дж. Новое индустриальное общество. М., 2004.

6. Ортега-и-Гассет Х. Восстание масс // Вопросы философии. 1989. № 3.

7. Мангейм К. Человек и общество в эпоху преобразования // Мангейм К. Диагноз нашего времени. М., 1994.

8. Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. М., 2004. 578 с.