«Не стало человека, расширявшего наше сознание»

В пятницу Россия простилась с самым, пожалуй, ярким символом своей сложной и неоднозначной политической жизни: неистовый Владимир Вольфович Жириновский упокоился на Новодевичьем кладбище. Парадоксальность его ушедшей натуры доказывают даже похороны: лидер ЛДПР удостоился отпевания в храме Христа Спасителя и гражданской панихиды «как у большевиков» в Доме Союзов. На прощании в храме патриарх Кирилл говорил про «искреннюю любовь народа» к Владимиру Вольфовичу, а однопартийцы в Колонном зале признавались: «Нам казалось, что Жириновский вечен».

Церемония прощания с лидером ЛДПР Владимиром Жириновским

Фото: Дмитрий Духанин, Коммерсантъ

Когда новость о смерти Владимира Жириновского официально подтвердил спикер Госдумы Вячеслав Володин, в соцсетях репостами прокатился отрывок из старого эфира телеканала «Дождь» (признан иноагентом). Еще в 2013 году Владимир Жириновский мечтательно описывал свои похороны: «Предполагаю, что панихида будет в Колонном зале. Мне всегда нравилось, как это у большевиков было. Большой портрет в черной рамке. На лафете гроб пронесут до старого здания университета, чтобы не мешать движению, чтобы народ не бунтовал. Там уже на автомобиле и на Новодевичье кладбище. И поминки в самом большом ресторане для всего народа нашего. И на подушечках ордена».

Место захоронения вызвало некоторые заминки: «источники» информагентств успели было заикнуться про всего лишь Троекуровское, но несколько часов спустя все-таки договорились о Новодевичьем. Подушечки с наградами выстроились у гроба, а вот с рестораном не получилось — то ли в постковидной Москве не нашлось заведения должного размера, то ли партия перешла в режим строгой спецоперационной экономии.

Зато в начало программы прощального дня щедро добавили пункт, о котором «сын юриста» и не мечтал,— отпевание в храме Христа Спасителя. Да еще и лично патриархом Кириллом.

В 7 утра на площади перед храмом скопилась небольшая по масштабам личности покойного, но всё-таки толпа. Полицейские сдерживали слабый напор желающих — вход на поминальную службу был строго по пропускам. Причем двух видов: журналистов и рядовых партийцев направляли в главные ворота, которые в этот день оказались вовсе не главными.

Для VIP-скорбящих где-то сбоку была открыта специальная калитка. Через нее прошли губернатор Хабаровского края Михаил Дегтярев, замглавы фракции ЛДПР в Госдуме Ярослав Нилов, врио главы фракции Леонид Слуцкий и вице-спикер Госдумы от партии Борис Чернышов. Отдать долг многолетнему политическому противнику (и одновременно коллеге) пришли единороссы-тяжеловесы — председатель Госдумы Вячеслав Володин, глава фракции «Единая Россия» Владимир Васильев и вице-спикер Госдумы Петр Толстой.

В главных воротах сразу за металлодетектором стоял распорядитель со списком — он отделял агнцев от козлищ, то бишь активистов ЛДПР от журналистов.

— Вы откуда?

— Рязань.

— Вы какое отделение?

— Тула.

— А вы? Лицо знакомое…

— А я вообще-то депутат Госдумы.

Увидеть, кто из партийцев оказался таким скромным, что пренебрег VIP-проходом, не удалось — журналистов настойчиво проводили в зал. Гроб стоял в центре; крышка была открыта и надежно прикрывала тело Владимира Вольфовича Жириновского от фото- и телекамер. После смерти лидер ЛДПР впервые отвернулся от журналистов. Они ему больше были не нужны.

«Дорогие братья и сестры! — начал свою речь патриарх Кирилл.— Мы собрались, чтобы помолиться перед гробом Владимира Вольфовича Жириновского, проводить его в последний путь. Но нужно четко осознавать, что это не тупик, это не конец — это путь…» Патриарх напомнил собравшимся: они «в меру своей веры должны попросить у Господа принять душу усопшего раба своего Владимира в небесных своих обителях. Чтобы перед ним открылась вечная жизнь, где его талант, его сила духовная может быть проявлена еще более ярко, чем здесь, во время земной жизни».

Хотя, казалось бы, куда уж ярче.

«Владимир Вольфович был выдающимся политическим деятелем современной России — продолжал патриарх Кирилл.— Он обладал многими способностями, талантами, был ярким и убедительным человеком, когда, поднимаясь на трибуну — на любую трибуну! — выражал свою точку зрения. Но что, может быть, самое важное и что явилось причиной высокого уважения, которое стяжал покойный в нашем народе,— а у многих и любовь! — так это та искренность, с которой он отстаивал свои убеждения. Хотя он был дипломатом по образованию и по части своей биографии, на трибуне он не был дипломатом: он говорил то, что думал, без всяких компромиссов. Именно эта честная позиция и вызывала симпатию и признательность очень многих людей».

Честная позиция Владимира Вольфовича вызывала, положим, и другие чувства. И патриарх, надо отдать ему должное, не стал обходить этот момент.

«Вне зависимости от того, как даже стоящие здесь, вокруг гроба, относились к политическим взглядам покойного,— сказал глава РПЦ,— я думаю, что все испытывают сегодня чувство скорби. Чувство глубочайшего сожаления в связи с тем, что мы расстаемся с этим ярким и убедительным человеком, который, несомненно, внес очень важный вклад в политическую жизнь современной России».

А вот про вклад отрицать никак нельзя. Вклад действительно был, да и проценты как раз в этом году набежали.

«Воздавая должное тому земному деланию, которое совершил Владимир Вольфович, сейчас, в этот момент, мы должны помолиться о том, что для него является самым важным,— продолжал патриарх Кирилл.— Помолиться о том, чтобы Господь простил его грехи, потому что, как следует из молитвы заупокойной, нет человека, который жил бы и не согрешил… В нашей молитве и особенно молитве тех людей, которые, может быть, когда-то вступали в конфликт с покойным, должно также содержаться и наше прощение тех обид, которые покойный, может быть, когда-то кому-то из нас нанес. Его душа должна покинуть этот мир в состоянии полного примирения с каждым из тех, с кем соприкасался покойный во время своей земной жизни».

Лица единороссов оставались скорбно-сосредоточенными. Они-то с лидером ЛДПР наверняка примирились еще при жизни. Задолго до ее завершения.

Отпевание прошло достаточно спокойно — стрекот фотокамер совсем не мешал пению хора. Патриарх не успел еще провозгласить вечную память, а ленты изданий и Telegram-каналы заполнились фотографиями из храма. Журналисты так сгрудились, что легко можно было прочитать переписку в смартфоне соседа.

Какой-то коллега отправил в свою редакцию фотографии гроба и получил ответ: «Ищу возможность в тикток закинуть». Владимир Вольфович горячо одобрил бы.

В 9:20 шестеро крепких мужчин вынесли гроб из храма — медленно, осторожно застывая на каждой ступеньке. Затем его погрузили в новенький катафалк Aurus Lafet — так что мечта господина Жириновского о «лафете» частично сбылась.

Гражданская панихида проходила действительно в Доме Союзов. Обыватели выстроились у входа с девяти утра. Ожидая кортежа из ХХС, в очереди перешептывались: «А Жириновский точно был православным?» Никто здесь не знал точного ответа, включая, судя по желто-синей символике ЛДПР, специалистов по Жириновскому из глубинного народа.

Предыдущая панихида в Колонном зале проходила по Евгению Примакову. С тех пор никто не удостаивался прощания в зале с такой богатой исторической ретроспективой. Впрочем, после похорон господина Примакова Госдума сначала заняла Дом Союзов на время ремонта, а потом, как у депутатов часто бывает, не захотела уходить. Так что теперь уже и вариантов места для прощания с вице-спикером Госдумы просто не было.

Одним из первых приехал Владимир Путин с букетом бордовых роз. Он молча постоял у гроба (торжественный караул на это время распустили) и сразу ушел. Вслед за ним церемонию посетили директор СВР Сергей Нарышкин, министр обороны Сергей Шойгу, глава Минпромторга Денис Мантуров, первый замглавы администрации президента Сергей Кириенко, глава МИДа Сергей Лавров, замглавы Совбеза Дмитрий Медведев, спикер Госдумы Вячеслав Володин, лидер коммунистов Геннадий Зюганов (даже странно, что он не доехал до храма Христа Спасителя) и руководитель фракции «Справедливая Россия — За правду» Сергей Миронов. Почти все они положили у гроба точно такие же букеты бордовых роз, как и президент (впрочем, пусть стыдно будет тому, кто попробует в такой момент делать политические наблюдения). Церемониальные службы работали с таким рвением, что иные букеты едва успевали коснуться стола — и тут же были убраны. Ближе к финалу прощания Колонный зал посетили глава Центробанка Эльвира Набиуллина и министр финансов Антон Силуанов. Несмотря на то что Владимир Жириновский прожил яркую жизнь не только в политике, но и в шоу-бизнесе, эту отрасль на прощальной церемонии достойно представили лишь Григорий Лепс и генеральный директор Цирка на проспекте Вернадского Эдгард Запашный (иных, как мы знаем, уж нет, а те далече).

Хотя масочный режим отменили месяц назад, участники церемонии не спешили делиться своими чувствами и произносить речи. Возможно, это было связано еще и с отсутствием вдовы Галины Лебедевой и их с Владимиром Вольфовичем сына Игоря Лебедева, а присутствовавший на церемонии сын Олег Эйдельштейн (Газдаров) не так хорошо всем знаком.

Первый час панихиды микрофон не включался ни разу. Наконец, тон молчания, заданный президентом, решился переломить Леонид Слуцкий. «Провожаем в последний путь человека, чье имя золотыми буквами вписано в историю России. Невозможно поверить в то, что произошло. Нам казалось, что Жириновский вечен, и это действительно так,— сказал господин Слуцкий.— Он вечен в нашей памяти, в памяти тех, кто придет после нас». Он пообещал усопшему не только не развалить партию, но и приумножить ее славу «во имя нашего хранимого Богом Отечества, во имя нашего народа, стабильного и мирного развития России». Учитывая, что ранее господин Слуцкий участвовал в переговорах с Украиной, эта его речь получилась не траурной, а как будто даже обнадеживающей.

Затем парламентарий представил депутата Владимира Ресина (как будто тот нуждался в представлении). «Когда я его (Владимира Жириновского.— “Ъ”) первый раз увидел, в конце 80-х, он выступал перед активом Москвы, в том числе и горкома партии (коммунистической.— “Ъ”). Он был в желтых брюках, в красном пиджаке с бабочкой — полный антипод всем остальным,— пустился в воспоминания господин Ресин.— И тогда, из его уст, я впервые услышал такую резкую критику Владимира Ильича Ленина... Уже в то время он говорил много того, с чем мы столкнулись в следующие годы. А потом уже часто казалось, будто он что-то узнавал в Кремле и озвучивал. Но он ничего не узнавал — это были его собственные мысли!»

Действительно, это в Кремле все чаще озвучивают «собственные мысли» Владимира Вольфовича.

В заключение господин Ресин посетовал, что в Госдуме уже не хватает Владимира Жириновского — без него там изменился климат. Вслед за господином Ресиным стали брать слово и другие, в основном члены ЛДПР. «Не стало не просто пророка, не стало человека, расширявшего наше сознание!» — говорил один из партийцев. «Он видит сейчас, что проститься с ним пришли не по разнарядке. Владимир Вольфович, счастливого пути!» — продолжал другой. Наконец, один из ораторов договорился до утверждения, что Владимир Жириновский был первым, кто выступил против режима. Какого именно режима, он не уточнил.

Пока произносились речи, по отдаленной ковровой дорожке шли рядовые поклонники Жириновского. Некоторые останавливались, чтобы на ходу сделать селфи на фоне гроба (и, возможно, выложить потом в тикток). «Знаете, голосовать я за него никогда не голосовала,— призналась “Ъ” одна женщина.— Вообще-то я гражданка Белоруссии. Но мне он всегда дарил хорошее настроение».

Фотогалерея

1 / 40