Некоторые переводческие трансформации во французской и русской версиях аниме-фильма Хаяо Миядзаки «Унесенные призраками» (千と千尋の神隠し/ le voyage de Chihiro)

Вестник Челябинского государственного университета. 2014. № 6 (335). Филология. Искусствоведение. Вып. 88. С. 10-14.

НЕКОТОРЫЕ ПЕРЕВОДЧЕСКИЕ ТРАНСФОРМАЦИИ ВО ФРАНЦУЗСКОЙ И РУССКОЙ ВЕРСИЯХ АНИМЕ-ФИЛЬМА ХАЯО МИЯДЗАКИ «УНЕСЕННЫЕ ПРИЗРАКАМИ»

Ь/ Le voyage de Chihiro)

Значительные структурные, грамматические и культурные различия делают перевод с восточных языков на европейские чрезвычайно трудным. В настоящей статье на примере японского аниме-фильма Хаяо Миядзаки «Унесенные призраками» рассматриваются некоторые проблемы перевода с японского на французский и русский языки. Особое внимание уделяется таким видам переводческих трансформаций, как замена и добавление.

Ключевые слова: переводоведение, переводческие трансформации, японоведение, культурные референции.

«Унесенные призраками», как и большинство других аниме-фильмов, снятых японским режиссером Хаяо Миядзаки, погружает нас в фантастический, вымышленный мир, населенный необычными, иногда сверхъестественными, существами, вынужденными решать вполне обычные, земные проблемы. Однако именно эта работа принесла автору мировую известность, и, вероятно, одна из причин тому

- критическое видение современного мира, которое столь явно прослеживается в фильме. Равно как и мысль о том, что сегодня не человек боится богов, а боги вынуждены защищаться от человека: им приходится принимать ванну, чтобы отмыться от всего, что прилипло к ним в мире людей1.

В 2003 г. фильм получил премию «Оскар» как «Лучший полнометражный анимационный фильм», а также был номинирован и стал обладателем множества других наград.

Фильм японский и, хотя в нем говорится в основном об общечеловеческих проблемах и действие могло бы теоретически происходить в любой стране мира, реалии в нем, конечно же, японские, равно как восприятие действительности.

Не вызывает сомнений тот факт, что любой фильм несет в себе определенный посыл и воспроизводит культурные референции той страны, в которой он был снят. При переводе на другой язык любые трансформации могут на первый взгляд казаться оправданными и допустимыми, однако при этом весьма вероятно, что часть культурных особенностей, изначально присутствовавших в фильме, будет потеряна. А это приведет к тому, что и авторский замысел будет передан в несколько искаженном виде2. Следовательно, необходимо крайне

осторожно подходить к выбору тех или иных переводческих приемов. Данное замечание особенно справедливо, когда речь идет о переводе восточных фильмов, когда, к сожалению, нередко наблюдается крен в сторону одной из крайностей: так называемое «одомашнивание», когда фильм слишком сильно адаптируется под иноязычную аудиторию, или «экзоти-зирование», когда намеренно остается нетронутой вся культурная специфика оригинала3.

На наш взгляд, к «экзотизированию» можно отнести не только передачу в чистом виде таких культурных референций, как обычаи, традиции, особенности межличностной коммуникации и повседневной жизни и так далее, но и отражение языковых особенностей, если это делается без особой нужды.

Ни «одомашнивание», ни «экзотизация» не представляются удачными решениями, поскольку в первом случае фильм теряет свою «са-мость»4 и возникает вполне закономерный вопрос, зачем вообще иноязычной аудитории его смотреть. Во втором - существует серьезный риск того, что для носителей другой культуры фильм окажется перенасыщен экзотизмами и непонятными референциями, что существенно повлияет на восприятие и впечатление. Вероятно, оптимальным будет найти золотую середину и, в определенной степени сохраняя специфику оригинала, по возможности снять сложности с пониманием иноязычной культуры.

Для европейских переводчиков работа над «Унесенными призраками» была сопряжена с множеством трудностей, вызванных как системными различиями (грамматические и лексические трансформации), так и культурными (стилистические трансформации). Учитывая специфику грамматического строя японского

языка, еще до сопоставительного анализа трех версий можно с уверенностью говорить о том, что одним из наиболее часто используемых приемов окажется добавление/ опущение. Эта мера вынужденная и объясняется следующим. Толкование фразы в японском языке намного сильнее зависит от окружения, чем в русском или французском, в силу того, что подлежащее в предложении нередко отсутствует, и догадываться о том, кто же совершает действие, приходится из контекста. Во французском языке подобные предложения с отсутствующим подлежащим в большинстве случаев просто невозможны, в русском языке грамматически возможны, но не всегда оказываются уместны.

Сказанное будет справедливо не только в отношении подлежащего, но и дополнений, выраженных личными местоимениями: во

французском языке они обязательны не только с точки зрения грамматики, но и принципов вежливости. В русском языке желательны, а в японском просто не нужны. Поэтому первое, за чем необходимо проследить переводчикам, -это добавление местоимений, без которых речь персонажей может оказаться не только малопонятной, но и неестественной. Например, в японских предложениях типа:

2 . / гйТ'в

3 . ?

Какие бы то ни было местоимения отсутствуют вообще, и буквальный перевод на русский язык выглядит следующим образом:

1. Дрожишь. А ведь пришла сюда.

2. Позвольте здесь работать. /Хочу здесь работать.

3. Опять это говоришь?

Как видно из представленных ниже примеров, при переводе на французский и русский языки местоимения пришлось добавить: того требуют грамматика и узус.

Второй момент, обусловливающий использование приема добавления, - это необходимость обращения. В японском языке местоимения в качестве обращения используются гораздо реже, чем в русском или французском, и определить лицо, к которому обращается говорящий, можно только благодаря контексту.

1. Tu trembles. Je me demande comment tu as pu arriver jusqu’ici.

2. Bonjour. Madame, je voudrais que vous me donniez du travail.

/ Madame, je veux que vous me donniez du travail!

3. Je t’ordonne de te taire !

1. Что дрожишь? А ты молодец, смогла добраться до меня.

2. Простите, позвольте мне поработать.

/Можно мне у вас поработать?

3. Опять ты за свое!

Так, если рассматривать в этом ракурсе вышеприведенные примеры, то очевидно, что в примерах № 2 при переводе на французский язык переводчик добавил обращение, исходя из общепринятых норм вежливости (Madame, je veux que vous me donniez du travail!), которого не было в оригинале и нет в русском переводе. Зато в русском переводе в качестве компенсации отсутствия обращения появляется «простите» (фрейм фрагмента входа в общение в русской разговорной речи).

Следует отметить, что в японском языке обращения вообще достаточно специфичны. В качестве таковых используются название должности или титула, указание на социальную роль (при обращении к вышестоящим и равным), имя (к нижестоящим и равным) и (крайне редко) личное местоимение. Есть также универсальные формы обращения, подобные мадам, месье, мисс или мистер, но они употребляются только в паре с именем - ~san или ~sama. В русском же языке закрепившихся слов-обращений просто нет, и это практически всегда создает определенные трудности, особенно, когда имя персонажа неизвестно. Приходится постоянно перестраивать предложения, поскольку нередко оказывается так, что формы, принятые в японском языке, оказываются неприемлемыми в русском. Действительно, обращения типа «начальник», «директор», «сестра» будут просто резать слух.

И наоборот, в тех случаях, когда японский язык допускает отсутствие обращений, они оказываются крайне необходимы во французском и русском. Этот факт является еще одной причиной частого использования вынужденных добавлений при переводе фильма на французский и русский языки. Так, если в оригинале старший банщик (в русском переводе «дежурный», во французском «concierge»). разговаривая с помощниками, никак к ним не обращается, то во французской версии появляются имена, местоимения и аффективные об-

ращения типа ma ^ёк, а в русском варианте переводчик ограничился добавлением местоимений «вы» или «ты».

Когда при обращении к посетителям в оригинале используется универсальное японское o-kyakusan («господин гость»), в русском переводе вновь имеет место замена на личное местоимение второго лица множественного числа или используется, на наш взгляд, несколько вышедшее из употребления обращение гость дорогой. Во французском же переводе появляются votre excellence, votre honneur, Monsieur le vieux monsieur.

К категории стилистических добавлений, обусловленных культурными различиями, можно отнести те, что связаны с национальными коммуникативными особенностями. Так, спецификой межличностного общения обусловлены во французском переводе добавления аффективных обращений типа mon ange, ^ёп^), t^sor, chёre petite, mes chёris там, где в оригинале используется просто имя, или обращение отсутствует. В Японии уменьшительноласкательные слова как выражение каких-либо чувств используются не так часто, а эмоции и состояние души выражаются другими способами. Поэтому в японском тексте отсутствие ласковых слов не означает, что к персонажу относятся плохо. В русском же и французском варианте их отсутствие негативным образом повлияет на зрительское восприятие: если мы не услышим, как мама или папа, обращаясь к ребенку, словесно выражают свою любовь, то нам будет казаться, что они слишком холодны, чересчур сдержанны или просто равнодушны.

Именно поэтому даже в речи колдуньи Ю-бабы (главного отрицательного персонажа фильма), когда она разговаривает со своим обожаемым ребенком, появляются при переводе уменьшительно-ласкательные оh, mon joli bёbё, mon petit, t^sor, mon ange, beau bёbё a sa maman, joli joli guili guili, mon bёbё d’amour / малыш, ты мой хороший, умница, ты мой цыпленочек, бед-

ненький мой малыш. Если ее чувства не получат вербального выражения, то любовь к сыну не будет очевидна, и французские и российские зрители ей просто не поверят.

Этой же причиной обусловлено и вербальное выражение в переводе некоторых эмоций и ощущений: то, что японскому зрителю будет понятно и без слов, европейскому необходимо выразить эксплицитно. Так, в самом начале фильма в оригинале Тихиро говорит, что ей не нравится тоннель и настойчиво зовет родителей вернуться, при переводе появляются предложения типа il me fait peur, ce tunnel; maman, j ’ai peur ; les gens du pare ne vont pas etre contents ; je ne tiens plus debout.

Следует, однако, отметить, что в русском переводе эксплицитного выражения страха нет, поэтому и не совсем понятно, почему Ти-хиро постоянно зовет маму с папой назад.

Возвращаясь к проблеме местоименных трансформаций, нельзя не отметить тот факт, что при переводе с японского языка добавление как трансформация используется далеко не всегда. Например, японское местоимение Ф само по себе оно переводится как «ты» или «вы», а также используется как обращение жены к мужу. При переводе на русский и французский языки восклицания ты! или toi! будут выражать крайнюю степень возмущения, в то время как в японском - беспокойство. Именно поэтому необходимо либо заменить данное местоимение на другое обращение или восклицание, либо опустить.

Так, в русском переводе используется Дорогой, можно поосторожнее?, а во французском Tu vas beaucoup trop vite, cheri, arrete !, в то время как в оригинале было iQMCLT! (букв .: Ты! Перестань!).

Еще один любопытный момент, связанный с проблемой местоименной замены при переводе, - возможность говорящего указать на себя и обратиться к собеседнику, используя третье лицо. Это явление, распространенное

1. Папа: 1. Ne t’en fais pas. Tu es avec 1. Не бойся, ведь папа с

Й'бо (букв.: все в порядке, папа здесь) papa. тобой.

2. Хаку: - 2. - Je suis devenu prisonnier 2. - Я вот не могу вспом-

Шо (букв.: Я никак не могу вспомнить) depuis que j ’ai oublie le mien. нить свое имя.

Тихиро: - ? (букв.: настоя- - Tu ne sais plus comment tu - Твое настоящее имя?

щее имя Хаку?) t'appelais?

3.Хаку: 3. Tu as besoin de reprendre 3. Я их заколдовал.

(букв.: заколдовал их, les forces. Je les ai ensorcelees Съешь, и все печали

чтобы Тихиро приободрилась.) pour toi. пройдут.

в японском, встречается также и во французском и русском языках, однако не столь часто (как правило, при обращении родителей к маленьким детям). Поэтому, несмотря на то, что в отдельных случаях (пример № 1) перевод с использованием аналогичной структуры оказывается приемлем, в основном же, как станет видно из следующих примеров, переводчики отдают предпочтение местоименной замене или опущению.

Возвращаясь к замечанию, высказанному в начале статьи о двух крайностях, нередко имеющих место при переводе восточных фильмов, нельзя не задаться вопросом, не являются ли местоименные добавления и опущения креном в сторону «одомашнивания»? На наш взгляд, нет. Поскольку они обусловлены различиями в грамматическом строе языка перевода и языка оригинала, не содержат в себе каких-либо культурологически значимых моментов и лишь облегчают восприятие. В данной ситуации скорее, наоборот, несоблюдение требований грамматики языка перевода будет являться креном, но не в сторону «одомашнивания», а в сторону «экзотизации». Думается, что большинство рассмотренных нами примеров эту точку зрения подтверждает.

Наконец, еще один вид примененных при переводе стилистических трансформаций, который хотелось бы отметить, - замена имен собственных. Так, во французской версии имя одной из героинь было заменено с Рин на Лин. Возможно, исходя из тех соображений, что в японском языке нет звука [л], французский переводчик решил, что на самом деле должно быть не Рин, а Лин. Однако после такой замени имя стало больше походить на китайское, а не на японское.

Перевод названия фильма также, очевидно, вызвал определенные трудности. Дело в том, что в оригинале заложена игра слов: имя Тихиро состоит из двух иероглифов - Я1 («тысяча») и ^ (древняя мера длины, равная 5 сяку, или 5,5 метра). Из них первый ^ имеет два чтения «сен» и «ти», Ю-баба сократила имя девочки, стерев вместе с фамилией и второй иероглиф имени ^, тогда первый иероглиф, оставшись в одиночестве, стал читаться по-другому. Так Тихиро превратилась в Сен. В японской версии, естественно, никаких пояснений не требуется, так как носители языка и так понимают, как один звук превратился в другой.

Однако если при переводе фильма эти манипуляции с иероглифами оставить без внима-

ния, то зрителю останется только гадать, какая связь между двумя совершенно не похожими именами. Ни во французском, ни в русском дубляже, к сожалению, никаких пояснений нет.

Tu t ’appelles Твое имя

Л' ? Я5К& Chihiro. C’est Тихиро? Больно

4Л' beaucoup trop длинное. Теперь

long pour une тебя будут

BfCo aussi petite fille. Desormais tu t’appeleras seulement Sen. звать Сен.

Однако если обратиться к субтитрам французской версии, станет понятно, что ситуация с игрой слов в данном случае отнюдь не является безвыходной. Следует отдать должное находчивости французского переводчика: он расшифровал имя Тихиро и отразил трансформацию, которую произвела с именем Ю-баба.

Mille brasses, rien que ga ! Reduisons a mille, done Sen.

Возвращаясь к переводу названия фильма, отметим, что в оригинале задействованы оба имени - Sen to Tihiro no Kamikakushi, и если перевести буквально, то получится «Исчезновение Сен и Тихиро». В древней Японии существовало поверье о том, что боги (kami) могут похитить / спрятать (kakusu) человека, а затем вернуть его, как правило, через много лет. Также считалось, что некоторые боги могут похитить не только человека, но и его имя.

Вероятно посчитав, что два непонятных слова не привлекут внимание потенциальных зрителей, французский переводчик заменил оригинальное название на «Le voyage de Chihiro», в то время как русский переводчик, судя по всему, исходил из английского варианта «Spirited away» - «Унесенные призраками», что явно вызывают ассоциации с фильмом «Унесенные ветром». Плюс это или минус, сказать сложно. С коммерческой точки зрения, возможно, это был оправданный ход: «Унесенные ветром» - фильм популярный, любое напоминание о нем вызовет живой интерес.

Мы рассмотрели лишь малую часть примененных переводческих трансформаций, однако можно с уверенностью говорить о том, что подобного рода исследования представляют большой интерес не только с точки зрения сопоставительной лингвистики, но и практики перевода. Аналогичный анализ какого-либо отрывка может использоваться в качестве тре-

нировочных упражнений для студентов переводческих отделений. Это позволит им на практике убедиться, какие виды трансформаций используются, понять, почему они необходимы, оценить, насколько они были удачны, какие еще приемы перевода могут быть задействованы, и не исключено, что студенты захотят попробовать свои силы в переводе и предложить иные, возможно, более интересные варианты.

Примечания

1 Revue de presse du Voyage de Chihiro [Электронный ресурс] // le site phrancophone consacre au studio Ghibli. URL: http://www.buta-connec-tion.net/films/chihiro_analyse2.php (перевод наш

- А.Б.)

2 Aurelio, F. Doppiaggio tra realta e menzogna. Partie III : Le doublage et les transferts culturels //

Scuola Superiore per Interpreti e Traduttori (uni-versita equipollente Gregorio VII), 2012. P. 1516.

3 Термин заимствован из работы N. Ramiere Reaching a Foreign Audience: Cultural Transfers in Audiovisual Translation // The journal of specialized translation, University of Queensland, Australia / http://www.jostrans.org/issue06/art_ra-miere.php. В оригинале используются соответственно «domestication» и «foreignisation».

4 Предлагаемый нами перевод термина Self, используемого в работе N. Ramiere Reaching a Foreign Audience: Cultural Transfers in Audiovisual Translation [Электронный ресурс] // The journal of specialized translation, University of Queensland, Australia. URL: http://wwwjostrans. org/issue06/art_ramiere.php.

Вестник Челябинского государственного университета. 2014. № 6 (335).

Филология. Искусствоведение. Вып. 88. С. 14-18.

Е. В. Гаврилова

КАК НЕ УЙТИ ОТ ТРУДНОСТЕЙ ПЕРЕВОДА,

ИЛИ «ОПУЩЕНИЕ - ПЕРВЫЙ ПРИЕМ ПЕРЕВОДЧИКА»

Предлагается пятиуровневая шкала плеонастических контекстов, в которых при письменном переводе опущения представляются необходимым или, во всяком случае, оправданным приемом: от системно обусловленных до субъективных: системная, речевая, содержательная, ситуативная, стилистическая избыточность. Кроме того, опущение в редких случаях может использоваться для предотвращения ошибок интерпретации, но прибегать к этому возможно только в случае всестороннего понимания текста.

Ключевые слова: компетенция переводчика, коммуникативно-ориентированный перевод, опущение, обязательные смещения при переводе.

Наличие трудностей перевода - очевидный реводческого решения. Для специального же трюизм: не будь их, не было бы и переводчика, текста, которые всегда имеет непосредственное его полностью заменил бы компьютер. Труд- практическое назначение, все трудности необ-ности перевода могут наблюдаться на любом ходимо разрешить. Те из них, что обусловлены уровне языка, и универсального алгоритма их системными, в том числе жанровыми, различи-обработки не существует. Дело осложняется ями между исходным и переводящим языком, тем, что, вопреки расхожим представлениям, несомненно, могут и должны быть описаны. они не ограничиваются сферой художествен- Однако всегда остается лабильная материя ной литературы; более того, как раз примени- речи, в которой находит отражение не толь-тельно к художественной литературе, в силу ко норма во всей ее гибкости, но и сложный многогранности предмета, принципиальной комплекс условий, в которых функционирует множественности его восприятия, сложно объ- текст, причем они будут совершенно различны ективно оценить удачность того или иного пе- для перевода письменного и устного.