ЗАРУБЕЖНОЕ ДОСУГОВЕДЕНИЕ: МЕЖДУ ГУМАНИТАРНОЙ РЕФЛЕКСИЕЙ И ЭМПИРИЗМОМ

СГАРУБЕЖНОЕ ДОСУГОВЕДЕНИЕ: МЕЖДУ ГУМАНИТАРНОЙ РЕФЛЕКСИЕЙ

И ЭМПИРИЗМОМ

УДК 379.8.09:001.89

https://doi.org/10.24412/1997-0803-2020-597-122-135 Н. Н. Ярошенко

Московский государственный институт культуры, Химки, Российская Федерация, e-mail: yaroch1@yandex.ru

Аннотация: В статье впервые на материале публикаций в специализированных научных журналах («World Leisure Journal», «Leisure Sciences», «Leisure Studies», «Journal of Leisure Research» и других) проанализированы актуальные досуговедческие исследования за рубежом. Представлен обзор современных зарубежных исследований досуга, тенденции их развития. Современное зарубежное досуговедение рассматривается как комплексная научная дисциплина, активно интегрирующая научные данные культурологии, социологии, искусствоведения, педагогики, статистики и демографии, урбанистики, медицины, теории менеджмента и других наук. Отмечается достаточно слабая представленность гуманитарных статей в ведущих зарубежных научных журналах по досуговедению, а также эмпирическая нацеленность исследований, их прикладной социологический и социально-психологический характер. Сделан вывод о существовании общей досуговедческой парадигмы, которая расширяется за счёт потенциала междисциплинарных исследований, а не об их мультипарадигмальном характере. Эта тенденция отражена в понятии «пролиферация парадигмы» («paradigm proliferation») (Д. К. Парри, К. В. Джонсон, В. Стюарт, 2013). Несмотря на различие подходов, главные черты этой парадигмы во многом схожи с отечественной традицией, в которой аксиоматичным считается, во-первых, социальная обусловленность досуга; во-вторых, активное личностное отношение к нему, то есть мотивация, его восприятие и наполнение; в-третьих, необходимость целенаправленного формирования условий и культурных ориентиров досугового поведения. Сравнительный анализ показывает особую исследовательскую установку российских учёных, предпочитающих изучать досуг с точки зрения педагогики, что предопределило формирование в России в конце XX - начале XXI века педагогической парадигмы социально-культурной деятельности.

Ключевые слова: досуг, зарубежное досуговедение, теория социально-культурной деятельности, социология досуга, педагогика досуга, социальная психология досуга.

Для цитирования: Ярошенко Н. Н. Зарубежное досуговедение: между гуманитарной рефлексией и эмпиризмом // Вестник Московского государственного университета культуры и искусств. 2020. № 5 (97). С. 122-135. https://doi.org/: 10.24412/1997-0803-2020-597-122-135

ЯРОШЕНКО НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ - доктор педагогических наук, профессор, заведующий кафедрой социально-культурной деятельности факультета государственной культурной политики Московского государственного института культуры YAROSHENKO NIKOLAI NIKOLAEVICH - D.Sc. in Pedagogic Sciences, Professor, Head of the Department of Social and Cultural Activity, the Faculty of State Cultural Policy, the Moscow State Institute of Culture

© Ярошенко Н. Н., 2020

FOREIGN LEISURE STUDIES:

BETWEEN HUMANITARIAN REFLECTION AND EMPIRICISM Nikolai N. Yaroshenko

Moscow State Institute of Culture, Khimki City, Moscow Region, Russian Federation, e-mail: yaroch1@yandex.ru

Abstract: In the article, for the first time on the material of publications in specialized scientific journals ("World Leisure Journal", "Leisure Sciences", "Leisure Studies", "Journal of Leisure Research", etc.), current leisure studies abroad are analyzed. The article presents an overview of modern foreign studies of leisure, trends in their development. Modern foreign leisure studies are considered as a complex scientific discipline that actively integrates scientific data of cultural studies, sociology, art history, pedagogy, statistics and demography, urban studies, medicine, management theory and other sciences. There is a rather weak representation of humanitarian articles in leading foreign scientific journals on leisure studies, as well as the empirical focus of research, their applied sociological and social and psychological nature. The conclusion is made about the existence of a general leisure-learning paradigm, which is expanded due to the potential of interdisciplinary research, and not about their multiparadigmatic nature. This trend is reflected in the concept of "paradigm proliferation" (D. K. Parry, K. V. Johnson, V. Stewart, 2013). Despite the difference in approaches, the main features of this paradigm are largely similar to the national tradition, in which the social conditionality of leisure is considered axiomatic, first, and secondly, an active personal attitude to it, i.e. motivation, its perception and content; third, the need for purposeful formation of conditions and cultural guidelines for leisure behavior. The comparative analysis shows a special research attitude of Russian scientists who prefer to study leisure from the point of view of pedagogy, which predetermined the formation of the pedagogical paradigm of social and cultural activity in Russia at the end of the 20th - beginning of the 21st century.

Keywords: leisure, foreign leisure studies, theory of social and cultural activity, sociology of leisure, pedagogy of leisure, social psychology of leisure.

For citation: Yaroshenko N. N. Foreign leisure studies: between humanitarian reflection and empiricism. The Bulletin of Moscow State University of Culture and Arts (Vestnik MGUKI). 2020, no. 5 (97), pp. 122135. (In Russ.). https://doi.org/10.24412/1997-0803-2020-597-122-135

В отечественных гуманитарных исследованиях практически не представлены работы, нацеленные на изучение традиций зарубежного досуговедения, которое интенсивно развивается в Австралии, Великобритании, Канаде, США, Франции и других странах. География современного зарубежного досуговедения в последние годы также расширилась за счёт публикаций исследователей, представляющих Юго-Восточную Азию, прежде всего - Южную Корею, Китай, Японию и другие.

Как показывает анализ, сравнительных исследований российского и зарубежного досуга не так много и они в основном рас-

сматриваются как образцы философской рефлексии, социологического дискурса.

Действительно, зарубежные исследования досуга в России известны в основном по трудам социологов и философов, рассматривавших досуг как культурное пространство «праздного класса» (Т. Веблен [3]), «стиль жизни» (П. Бурдье [2]), «цивилизацию досуга» (Ж. Дюмазедье [17]), «высокий досуг» (Р. Стеббинс [9]) и другие.

При этом исследования досуга, выполненные в рамках прикладной традиции (их в работах зарубежных авторов называют «эмпирические исследования досуга»), почти не введены в научный дискурс оте-

чественных учёных. Такие работы мало известны и практически не рассматриваются в отечественной науке, что определяет необходимость дать обобщённую характеристику актуальных досуговедческих исследований, определить основные тенденции в его развитии за рубежом.

Полагаем, что, говоря о современном досуговедении, необходимо рассматривать его как комплексную научную дисциплину, активно интегрирующую научные данные культурологии, социологии, искусствоведения, педагогики, статистики и демографии, урбанистики, медицины, теории менеджмента и т.д. Сегодня в гуманитарных исследованиях явно доминирует стремление к всестороннему рассмотрению феномена досуга, выявлению взаимодополняющих подходов. Это не исключает самостоятельных исследований, чётко ориентированных на исследовательские традиции конкретных наук, в том числе перечисленных выше.

Сходные тенденции отмечаются и в зарубежных исследованиях досуга, что, однако, не исключает наличия особенностей зарубежного досуговедения, несвойственных отечественным исследованиям. Задача данной статьи состоит в том, чтобы на конкретном материале рассмотреть общее и особенное в современных исследованиях досуга за рубежом, выполненных с конца 1980-х годов по настоящее время.

Наиболее репрезентативно современное состояние зарубежного досуговедения можно представить по публикациям в специализированных журналах, издающихся в различных странах. Среди этих журналов наиболее авторитетными являются «World Leisure Journal» (США), «Leisure Sciences» (Канада), «Leisure Studies», «Journal of Leisure Research» (США), «Annals

of Leisure Research» (Австралия, Новая Зеландия) и ряд других изданий, преимущественно теоретической направленности. Издаются также научные журналы по прикладным вопросам, менеджмента рекреации отдыха и развлечений, досугового воспитания («SCHOLE: a Journal of Leisure Studies and Recreation Education», «Journal of Park and Recreation Administration», «Journal of Outdoor Recreation, Education, and Leadership» и другие). Ранее этот перечень журналов не представлялся ни в одной отечественной публикации и не анализировался как единый источниковый комплекс документов.

В России, да и на постсоветском пространстве, сегодня отсутствуют подобные научные периодические издания, специализированно рассматривающие проблематику досуга. Эту задачу в какой-то мере решают журналы Московского государственного института культуры («Вестник МГУКИ» и «Культура и образование»), публикующие в специальных разделах статьи по проблемам социально-культурной деятельности, а также журналы Санкт-Петербургского, Казанского, Кемеровского Челябинского и других институтов культуры.

Рассмотрим особенности тематической направленности некоторых наиболее заметных зарубежных изданий по проблемам досуга.

Так, например, официальным журналом Всемирной организации досуга является «World Leisure Journal», издающийся в США. Цель журнала - стимулирование и распространение научных исследований, теории и критической мысли во всех областях, связанных с досугом, включая игры, отдых, искусство и культуру, спорт, фестивали, мероприятия и праздники, здоровье и фитнес, путешествия и туризм. В нём пу-

бликуются эмпирические и теоретические рукописи, обзорные статьи и критические эссе. Журнал «World Leisure Journal» является международным по своему охвату и поощряет публикации авторов из всех регионов мира. Особенно приветствуются статьи о сравнительных межнациональных и межкультурных исследованиях. Для эмпирических работ подходят все типы методов исследования, а предмет исследования может рассматриваться с позиций социальных, поведенческих и биологических наук, образования и гуманитарных наук.

Ещё один международный научный журнал - «Journal of Leisure Research» (JLR), который, судя по информации издательства Taylor & Francis (https://www.tandfonline. com), публикует инновационные и междисциплинарные исследования, посвящённые актуальным вопросам досугового поведения и вовлечения в него, поскольку досуг в различных секторах (например, парки, рекреация, досуг, спорт, туризм, мероприятия) влияет на здоровье и благополучие на индивидуальном, групповом, общинном и социальном уровнях. Этот журнал представляет исследования, предлагающие теоретическое и методическое понимание досуга во всех его формах, в различных аспектах (например, позитивных, негативных), учитывая социальный, психологический, культурный, политический и экологический контексты.

Эти издания в целом репрезентативно отражают тематическую направленность и других международных досуговедческих журналов, в том числе перечисленные нами выше.

Понимая, что трудно сделать полный анализ всех работ по исследованию досуга, опубликованных в мире, мы сосредоточились в данной статье на рассмотрении

публикаций, представленных в журнале «Leisure Sciences» (Leisure Sci), являющемся одной из наиболее авторитетных площадок для публикации специальных работ по проблематике теории досуга, организации свободного времени, социологии досу-говых практик. Журнал издаётся на платформе ведущего мирового научного издания Taylor & Francis (Routledge). Редакция журнала работает в Университете Ватерлоо (Канада) (University of Waterloo, Waterloo, ON, Canada).

Журнал «Leisure Sciences» выпускается с 1977 года и публикует, как это представлено на сайте издателя (https://www. tandfonline.com), научные исследования досуга и рекреации, организации деятельности парков и фитнес-индустрии, путешествий и туризма с точки зрения социальных наук. Статьи охватывают социальные и психологические аспекты досуга, планирование среды досуга, геронтологию досуга, поведение в путешествиях и туризме, экономику и урбанистику досуга. Публикуются также методологические и философские трактаты, материалы конференций, обзоры книг. Междисциплинарное разнообразие тем делает этот международный журнал досуго-вых исследований особенно интересным для исследователей.

Таким образом, обращаясь к анализу публикаций в журнале «Leisure Sciences», мы ставим перед собой задачу определить тематическое разнообразие исследований досуга, репрезентативно представленных в ведущем научном издании по данной проблематике.

Материалом для такого анализа мы выбрали, во-первых, все выпуски журнала, которые представлены в открытом доступе на уровне названий статей, аннотаций и ключевых слов; во-вторых, отдельные полно-

текстовые публикации, раскрывающие междисциплинарный подход к исследованию досуга; в-третьих, отдельные аналитические материалы, критически рассматривающие публикации в данном журнале. При этом наиболее информативной оказалась работа профессора Университета Оттавы (Онтарио, Канада) Поля Хайнцмана «Досуго-ведение и гуманитарные науки» [20], опубликованная в «Leisure Sciences» в 2018 году. Главный вопрос, который Поль Хайнц-ман поставил в данной статье, касается того, в какой мере гуманитарные науки (философия, история, этика, искусствоведение) представлены в публикациях журнала за сорок лет его существования? Увеличилась или уменьшилась доля гуманитарных исследований досуга за этот период?

Вывод, к которому пришёл П. Хайнц-ман, отечественным исследователям может показать весьма странным - в журнале очень мало опубликовано гуманитарных статей. Автор отмечает, что «чуть более 3% из 807 статей, опубликованных в "Leisure Sciences" с 1977 по 2016 год, сосредоточены на гуманитарных науках. Частота публикаций гуманитарных статей в журнале "Leisure Sciences" была значительно выше в течение средних десятилетий истории журнала по сравнению с первым и последним десятилетиями1. С 1977 по 1986 год было опубликовано три гуманитарных статьи; с 1987 по 1997 год - 17; с 1998 по 2007 год - 13; а с 2008 по 2017 год - только одна гуманитарная статья. Кроме того, 60% гуманитарных статей, опубликованных в "Leisure Sciences", были опубликованы в течение 15-летнего периода между 1985 и 1999 годами» [20, p. 39]. Однако «за послед-

1 Здесь говорится о сорокалетней истории журнала, которая интерпретируется автором как четыре десятилетия.

ние 10 лет была опубликована только одна гуманитарная статья» [20, p. 36].

Подчеркнём, что данные, полученные П. Хайнцманом, немногим отличаются от результатов, которые получил Ж. Лонг [23], рассмотревший публикационную активность по досуговедению в разделе справочника исследований досуга, выпущенного в 2013 году крупнейшим мировым научным издательством «Routledge & CRC Press are imprints of Taylor & Francis» под редакцией известного зарубежного теоретика досуга Т. Блэкшоу (T. Blackshaw) [23, pp. 82-96]. Ж. Лонг проанализировал публикации в нескольких научных изданиях - это «Leisure Studies», «Leisure Sciences» и «Journal of Leisure Research», и его вывод - доля философских и исторических статей по досуговой проблематике в названных журналах составляет не более 5%. При этом отмечено, что британский журнал «Leisure Studies» опубликовал в четыре раза больше философских работ, чем два других - «Leisure Sciences» и «Journal of Leisure Research».

Таким образом, можно говорить о сходных в целом данных П. Хайнцмана о гуманитарных статьях (3%) в «Leisure Sciences» и Ж. Лонга - о 5% философских и исторических статей в журналах по досуговеде-нию [20, pp. 39-40]. В качестве иллюстрации редкого «чисто» философского, гуманитарного исследования досуга приводится статья об интерпретации греческого идеала досуга [21].

Возникает вопрос, в какой мере достаточно слабая представленность гуманитарных статей в ведущих зарубежных научных журналах по досуговедению репрезентирует общие тенденции в зарубежных исследованиях досуга? В самом деле ли зарубежные авторы избегают философского, этического,

исторического, искусствоведческого подхода в своих исследованиях?

Российский исследователь Г. В. Оленина указывает на то, что «зарубежная наука ХХ века рассматривает досуг не только поведенчески-прагматически с терапевтическим аспектом (социальная, терапевтическая модели и модели досуга как функции досу-говых мероприятий), но и в аспекте этики (Дж. Шиверс в модели досуга как функции досуговых мероприятий) и эстетики (эпистемологическая модель элитарного досуга)» [6, с. 204-205]. Здесь подчёркивается практико-ориентированная и философ-ско-культурологическая направленность исследований. То есть и российские авторы задаются вопросов о том, в какой мере в зарубежном досуговедении гуманитарный подход конкурирует с эмпирическим.

Говоря об эмпиризме, зарубежные до-суговеды обычно понимают исследовательскую позицию, которая главным образом опирается на анализ опыта, практики, выступающих основным источником новых знаний о досуге. Конечно, относя к «эмпиризму» любое практико-ориентирован-ное исследование, зарубежные исследователи имеют в виду совсем не то, что входило в трактовку эмпиризма, например, классиками Нового времени («внешний» и «внутренний» опыт по Джону Локку и другие). Однако центральная эпистемологическая идея эмпиризма в зарубежном досуговедении остаётся неизменной - поиск нового знания строится на опыте (эмпирии), с него начинается и им же подтверждается. Исходя из этого главным критерием научности в исследовании явлений досуга становится точный и ясный выбор объектов для изучения и проведение глубокого, многомерного статистического анализа на всех этапах получения сведений об этих объектах. В поле

зрения исследователей попадают только такие параметры и характеристики, которые можно статистически замерить, а общие рассуждения, характерные для гуманитарных наук, воспринимаются как «сомнительные» и «неподтверждённые».

П. Хайнцман, анализируя работы предшественников своего исследования, выделил группу источников, в которых даётся критическая оценка излишней эмпирической направленности зарубежного досуговедения: «Вот уже более 25 лет высказываются опасения по поводу чрезмерной опоры на эмпиризм при изучении досуга» [20, р. 37]. В качестве иллюстрации этого тезиса П. Хайнцман в цитируемой нами статье [20] приводит следующие программные тезисы, нашедшие отражение в специальных досуговедческих изданиях в период с 1990 года по настоящее время:

• в досуговедении получил распространение эмпиризм исследований досуга, как количественный, так и качественный [26], и этот эмпиризм носит «чрезмерное распространение»;

• наука досуга видит в «эмпиризме» жизнеспособный ответ «на проблемы, которые нас [исследователей] беспокоят», большинство из этих проблем скорее моральные, чем технические [27, р. 452].

То есть, как признают зарубежные авторы, эмпиризм как универсальный способ изучения досуга даёт возможность выявить его характеристики - не только количественные, качественные, сущностные, технологические, но и моральные, то есть духовные. Здесь, конечно, потенциал эмпиризма несколько переоценён, а сами эмпирические методы возведены в ранг наиболее достоверных. Справедливости ради, отметим, что доминирование эмпирических методов получает и критическую

оценку современных зарубежных авторов. Однако здесь нужно указать на ещё одну черту досуговедческих исследований - их избыточную ориентированность на аппарат и метод социальной психологии. Понятно, что психология в западноевропейской культуре выполняет миссию «куратора» духовной жизни личности и общества, и это напрямую проецируется в контекст исследований досуга. Кроме того, социология и социальная психология в большей мере, чем, например, философия или культурная антропология, оснащены эмпирическими методами исследования и математическим аппаратом, что возводит их, по мнению зарубежных авторов, в ранг эмпирических наук.

Ещё в 1990-е годы зарубежные авторы с тревогой отмечали, что в исследованиях досуга сформировался общий и доминирующий подход, который отличается опорой на инструментарий социальной психологии и прикладной социологии. В определённой мере он установил некие общие правила исследовательских процедур, однако «доминирование в рамках исследований досуга единой исследовательской структуры, а именно сочетания эмпиризма и социальной психологии, привело к недостаткам как в самих исследованиях, так и в понимании досуга» [22, р. 303].

Для обоснования своей позиции П. Хайнцман [20, р. 40], призывающий расширять гуманитарные исследования досуга, процитировал статью К. Катон о подготовке кадров для сферы рекреации и гостеприимства: «Гуманитарные науки часто отвергаются как легкомысленные, как то, без чего можно легко обойтись в эпоху экономических проблем ... и поэтому образовательные программы становятся всё более и более технически сфокусированны-

ми, с акцентом на формирование навыков для решения текущих проблем» [16, p. 25]. Так, по мнению зарубежных авторов, недостаточное проведение обобщающих гуманитарных, прежде всего философских, исследований досуга проецируется и на сферу подготовки кадров, создавая предпосылки для снижения гуманитарной, общекультурной подготовки. Проблема, впрочем, достаточно знакомая и отечественным исследователям, постоянно обсуждающим проблему соотнесения общегуманитарной и специальной профессиональной подготовки кадров.

Тематика досуговедческих журналов, многие из которых издаются более полувека, неоднократно анализировалась западными досуговедами [см., например: 28] и сегодня весьма разнообразна: от анализа опыта воплощения женской идентичности через активный досуг [24] до лонгитюдного исследования видов онлайн- и офлайн-досуга [18] и т.п.

Например, один из последних номеров журнала «Journal of Leisure Research» посвящён социальной психологии досуга и имеет подзаголовок «A Social Psychology of Leisure 2.0». Редакторы номера Эйдзи Ито, Анджела Лоукс-Аткинсон и Синтаро Коно, предваряя данный выпуск, указали на задачу «продемонстрировать передовые и перспективные примеры социально-психологических исследований досуга, парков, рекреации, туризма и спорта, а также переосмыслить роль этой субдисциплины в рамках более широкой науки о досуге» [19, p. 511]. Таким образом, делаем вывод, что в зарубежном научном дискурсе наука о досуге понимается как широкое, междисциплинарное и даже - наддисциплинарное, обобщающее множество различных направление исследований.

Профессор Г. В. Оленина в статье [6], посвящённой теоретико-методологическому анализу развития личности в пространственно-временном континууме досуга, указывает на то, что в качестве определяющей характеристики зарубежные исследователи используют «одну или несколько функций досуга: от самой простой количественной функции досуга до сложных его функций в экзистенциальных и гуманистических моделях, имеющих скорее прогностический характер» [6, с. 204]. Исходя из этого автор сделала вывод о том, что «зарубежная наука в связи со сложностью феномена досуга, его парадоксальностью и полифункциональностью не выработала родового определения этого понятия, но много сделала для теоретической рефлексии сущности, структуры, функций досуга, его количественной и качественной моделей» [6, с. 206]. Это не совсем так. Трудно упрекать зарубежных исследователей в отсутствии «родового определения», поскольку и в России трудно говорить о его наличии - а что, собственно, понимается под «родовым»? Ведь речь, очевидно, должна идти о каком-то одном, общепризнанном определении, в котором учтены все особенности и параметры. Здесь Г. В. Оленина имеет в виду, скорее, некое исходное понятие, которое даёт импульс к появлению новых, родственных понятий досуговедения. Но и в отечественной традиции никогда не было единственного, общепризнанного определения досуга, и на протяжении всего XX века, да и сегодня, были широко представлены многочисленные авторские трактовки категорий «свободное время», «досуг», «отдых» и других [12]. Причём наличие или отсутствие «родового определения досуга» не мешает развитию научных исследований и формированию базы представлений о до-

суге, полученных в педагогике, социологии, культурологии и других науках.

Задачу удержания исследователей в общем предметном поле выполняет парадигма междисциплинарных исследований досуга, которая отличается общим признанием исследователями базовых характеристик явления, допускающих его вариативность, и общие правила постановки и решения исследовательских задач (Т. Кун), а затем - последовательной интеграции полученных знаний как основы для целостного понимания изучаемого явления. В зарубежном досуговедении эта задача хорошо осознана, и наличие системных подходов к анализу различных теоретических моделей досуга является тому подтверждением (модель М. Каплана и Дж. Шиверс; модель Дж. Р. Келли и другие).

Отсутствие единого определения досуга отражает мультидисциплинарную традицию в его осмыслении и не мешает зарубежным авторам чётко осознавать предметную обусловленность исследований, которая связана с многочисленными особенностями досугового поведения социальных групп и отдельных индивидов.

Для этого явления даже предложено особое эпистемологическое объяснение. Так, Эйдзи Ито, Анджела Лоукс-Аткинсон и Синтаро Коно утверждают, что «область исследований досуга может выжить и процветать, только когда проводятся многочисленные теоретические междисциплинарные исследования; мы стремимся к "пролиферации парадигмы"» [19, p. 514], то есть разрастанию, расширению парадигмы досуга. Взятое авторами в кавычки понятие «пролиферация парадигмы» («paradigm proliferation» [25, p. 84]) применительно к области досуговедения, было предложено в дискуссионной статье Д. К. Парри,

К. В. Джонсон, В. Стюарт «Досуговые исследования в интересах социальной справедливости», опубликованной в 2013 году в «Leisure Sciences» [25].

Занимаясь более двадцати лет проблемой парадигм современной теории социально-культурной деятельности, педагогики досуга [см.: 14], считаем необходимым подчеркнуть, что речь здесь идёт о важном и для отечественных исследователей досуга моменте - о существовании общей до-суговедческой парадигмы, которая расширяется за счёт потенциала междисциплинарных исследований, а не об их мультипа-радигмальном характере.

В философии науки принцип пролиферации известен благодаря работам П. Фейе-рабенда, провозгласившего «эпистемологический анархизм» и один из его принципов - принцип пролиферации теорий, призванный учесть социальный контекст развития научного знания и плюрализм в его методологии. По замыслу П. Фейерабенда, создание альтернативных теорий должно помочь учёным в повышении «уровня» дискуссий и конкуренции идей, что должно ускорить развитие науки.

Введение понятия «пролиферация парадигмы» в рамках «наук о досуге» нельзя в полной мере синонимизировать с «пролиферацией теорий», имеющей общенаучный характер, хотя очевидно, что последнее является первоисточником. Несколько иной, более узкий аспект в зарубежном досуго-ведении подмечен исследователями. Его, на наш взгляд, можно сформулировать так: пролиферация парадигмы - это расширение объяснительного потенциала конкретной отрасли научного знания, имеющего отчётливо выраженную парадигму, за счёт мультидисциплинарности и появления новых теорий (теоретических подходов), ко-

торые объединены единым предметом исследования (в нашем случае - феноменом досуга и практикой его репрезентации в культуре), но допускают методологическую релятивность, наличие различающихся методологических оснований в каждой из теорий.

Парадигма всегда объединяет учёных, склонных не одинаково, но базируясь на общепризнанных основаниях оценивать досуг как социальное и культурное явление всё-таки в рамках общей парадигмы. И процесс пролиферации парадигмы досуга актуален и для российских исследователей.

Безусловно, отечественным исследователям ещё предстоит провести полный сравнительный анализ представленности гуманитарного подхода в исследованиях феномена досуга и его социальных проявлений в отечественной и зарубежной науке. Однако отметим, что для этого пока не существует реально сопоставимый ареал монотематических научных журналов, что потребует выбора для сравнения всего массива публикаций (монографий, диссертаций, статей и т.д.). Такая задача представляется весьма масштабной и труднореализуемой.

В анализируемых в данной статье двух зарубежных публикациях [20; 23] приведены результаты, полученные в ходе изучения массива публикаций, причём в специализированных досуговедческих научных журналах. В России до сих пор не существует специальный научный журнал, полностью посвящённый проблемам досуга. На научном уровне эта проблема рассматривается в отдельных публикациях многопрофильных журналов, как правило публикующих статьи по нескольким отраслям наук и научным специальностям. Именно поэтому трудно напрямую экстраполировать выводы зарубежных авторов на российский

опыт изучения досуга, свободного времени и форм досуговой активности.

Полагаем, что дальнейший анализ главных тенденций изучения досуга в зарубежной и отечественной традициях вполне возможен, даже несмотря на несовпадение форматов научных изданий и методик прикладных научных исследований. Здесь можно говорить прежде всего о соотношении общетеоретического и прикладного подходов в исследовании досуга, а также о некотором тематическом совпадении или несовпадении интересов авторов научных работ.

Необходимо констатировать, что в работах по исследованию досуга действительно преобладает эмпирический подход, предполагающий детализированное описание конкретных явлений, статистический анализ и констатацию качественных характеристик досуговых практик. Это весьма важное отличие от отечественных исследований, в которых, наоборот, преобладает общегуманитарный подход и недостаточно внимания уделяется конкретному статистическому и социологическому анализу (хотя, конечно же, отдельные исследования этих вопросов имеются [см., например: 8]).

Западные учёные воспринимают эмпирическую основу исследований досуга как принципиально необходимое условие получения достоверных данных о досуговых практиках. Важнейшим моментом в развитии досуговедения со времён Т. Веблена [3] стал, как отмечается, «переход от спекулятивной философской базы знаний к акценту на эмпирические и аналитические исследования» [29, pp. 268-269].

Канадские исследователи Эван Вебб (Evan Webb) и Жорж Карлис (George Karlis) указывают на то, что в западной традиции социальных исследований досуг «исторически изучался преимущественно с со-

циологических и психологических позиций» [29, р. 269]. При этом досуг «признавался чем-то, что определяется обществом в сочетании с тем, как мы его воспринимаем» [29, р. 269], и далее - «... смысл досуга определяется самим индивидом. Смысл досуга в значительной степени зависит от того, как он "воспринимается" и "как он возникает". Таким образом, определение досуга зависит от условий, лежащих в его основе, таких как воспринимаемая свобода и внутренняя мотивация» [29, р. 269].

Этот исследовательский подход, широко представленный в зарубежных исследованиях, во многом схож с отечественной традицией, в которой также в качестве основополагающих характеристик принимается, во-первых, социальная обусловленность досуга, во-вторых, активное личностное отношение к нему, то есть мотивация, его восприятие и наполнение, но в добавок, в-третьих, всегда указывается на необходимость активного формирования условий и культурных ориентиров досугового поведения. Именно этот, третий, наиболее важный аспект, на наш взгляд, принципиально отличает отечественную досуговедче-скую традицию, выросшую из целенаправленно организованных просветительских практик российского внешкольного образования, культурно-просветительной работы. Из этого аспекта сформировалась особая исследовательская установка российских учёных, предпочитающих изучать досуг с точки зрения педагогики, что предопределило формирование в России в XX веке педагогической парадигмы социально-культурной деятельности [14; 15]. При этом российскими исследователями постоянно выстраивается тесная взаимосвязь между теоретическим и практико-ориентированным уровнями научных ис-

следований [1], а противопоставление гуманитарных и эмпирических исследований для отечественных исследователей досуга не является актуальным.

В зарубежных же работах преобладает «эмпиризм» несколько другого толка - акцент делается на полевых констатирующих исследованиях и социологических замерах: измерению подвергаются досуговые потребности и мотивы, объём свободного времени и другое [28].

Подход же, связанный с целенаправленным формированием условий воспитания или социальной поддержки, применяется в основном в исследованиях лечебной рекреации и досуговой реабилитации в тесной связи со спортивным досугом и туризмом. И это направление весьма успешно развивается благодаря созданию соответствующих кафедр в университетах Великобритании, США, Канады и других стран. И если спортивный досуг и туризм в России - это самостоятельный предмет исследования в соответствующих научных специальностях, то социально-культурная деятельность реабилитационной направленности также активно разрабатывается в рамках «Теории, методики и организации социально-культурной деятельности» и имеет хорошие перспективы в связи с расширением государственной поддержки инвалидов и ростом общественной активности в обеспечении прав инвалидов на доступ к культурным ценностям, создание доступной среды и обеспечение социальных гарантий.

В зарубежных исследованиях досуга достаточно активно развивается социальное направление, связанное с изучением специфики организации досуга в условиях формирования общества расового равенства, поддержки культурных инициатив национальных меньшинств, организации

профилактической работы с делинквент-ными группами подростков и молодёжи и т.д. В отечественном досуговедении это направление также широко представлено, что подтверждается появлением в первые десятилетия XXI века крупных исследований процессов игрового поведения [7], социально-культурной профилактики [10; 11; 13], социально-культурной ресоциализа-ции [4; 5] и других.

Принципиально то, что в зарубежных исследованиях не прослеживается внешняя научно-организационная регламентация, подобная тому, как в нашей стране структурированы научные специальности. Это в определённой мере служит основанием для расширения междисциплинарных исследований с привлечением теоретиков культуры, социологов, социальных психологов, педагогов. При этом специфика предмета - досуг как явление и репрезентирующие его практики - чётко обозначается и понимается исследователями.

Современное зарубежное досуговеде-ние развивается как междисциплинарное направление в системе знаний, что обеспечивает многоаспектность и взаимодополнение позиций и точек зрения исследователей. В то время как отечественная традиция в основном фокусируется на предметном исследовании педагогических эффектов теории, методики и организации социально-культурной деятельности. У нас весьма редкими являются исследования по социологии, экономике, психологии досуга, а также его философско-культурологические обобщения.

Подводя итоги, отметим, что в определённой мере наши выводы созвучны мнению Г. В. Олениной, согласно которому «анализ проблемы сущности, структуры и функций досуга показывает, таким

образом, что за рубежом в ХХ веке ведутся интенсивные научные разработки теории досуга, базирующиеся на многообразии исследовательских подходов, включающих различные взаимодополняющие теории и модели досуга. Это свидетельствует о большом общественном интересе к феномену и социально-культурному институту досуга, выделении его, наряду с категорией труда, в самостоятельную, равноценную социально-культурную категорию, детерминирующую развитие общества и человека» [6, с. 206].

Развитие зарубежного досуговедения идёт достаточно активно, и в нём отчётливо ставятся задачи отказа от доминирования эмпиризма, давления социально-психологического подхода, намечается перспектива обобщающей философско-культурологиче-ской рефлексии. Понимание этого, по крайней мере, должно способствовать сохранению уникальной отечественной традиции, в рамках которой сложилась продуктивная целостность теории и практики педагогического исследования досуга и развивающей социально-культурной деятельности.

Список литературы

1. Ариарский М. А. Педагогическая культурология: [в 2 томах] / Министерство культуры Российской

Федерации, Санкт-Петербургский государственный университет культуры и искусств, Государственный музей-памятник «Исаакиевский собор». Санкт-Петербург : Концерт, 2012. Том 1 : Методология и методика постижения культуры. 400 с. ; Том 2 : Социально-культурная деятельность и технологии её организации. 448 с.

2. Бурдье П. Социальное пространство: поля и практики : перевод с французского / составление,

общая редакция перевода и послесловие Н. А. Шматко. Санкт-Петербург : Алетейя ; Москва : Институт экспериментальной социологии, 2005. 576 с. («СаШстшш»).

3. Веблен Т. Б. Теория праздного класса : перевод с английского / вступ. статья с. 5-56 С. Г. Сорокиной.

Москва : Прогресс, 1984. 367 с. (Экономическая мысль Запада) (Для научных библиотек).

4. Мацукевич О. Ю. Социально-культурный подход в контексте педагогического исследования

ресоциализации личности // Вестник Московского государственного университета культуры и искусств. 2012. № 4 (48). С. 105-110.

5. Мацукевич О. Ю. Теоретико-методологические основы социально-культурной ресоциализации

личности дезадаптантов : монография / Московский государственный университет культуры и искусств. Москва : МГУКИ, 2014. 280 с.

6. Оленина Г. В. Пространственно-временной континуум досуга и развитие личности в зарубежной

науке: теоретико-методологический анализ // Мир науки, культуры, образования. 2014. № 6 (49). С. 203-208.

7. Пономарёв В. Д. Игрология досуга: феноменология и педагогическая технология игры // Вестник

Казанского государственного университета культуры и искусств. 2012. № 2. С. 13-17.

8. Понукалина О. В. Трансформация сферы досуга российского общества: социологический анализ.

Саратов : Саратовский государственный технический университет, 2008. 102 с.

9. Стеббинс Р. А. Свободное время: к оптимальному стилю досуга

// Социологические исследования. 2000. № 7. С. 64-72.

10. Сукало А. А. Культура детства: ресурсы противодействия манипулятивным практикам // Вестник

Санкт-Петербургского государственного института культуры. 2019. № 1 (38). С. 156-162.

11. Сукало А. А. Профилактика насилия в современном социокультурном контексте // Вестник Санкт-

Петербургского государственного института культуры. 2020. № 2 (43). С. 109-114.

12. Шарковская Н. В. Понятие «досуг» в контексте гуманитарного дискурса // Вестник Московского

государственного университета культуры и искусств. 2014. № 5 (61). С. 100-106.

13. Юдина А. И. Факторы влияния на социализацию подростков в условиях трудной жизненной

ситуации // Вестник Кемеровского государственного университета культуры и искусств. 2013. № 24. С. 231-243.

iifilllS 1 ISSN 1997-0803 ♦ Вестник МГУКИ ♦ 2020 ♦ 5 (97) сентябрь - октябрь ^

14. Ярошенко Н. Н. Педагогические парадигмы теории социально-культурной деятельности :

специальность 13.00.05 «Теория, методика и организация культурно-просветительной деятельности» : диссертация на соискание учёной степени доктора педагогических наук / Ярошенко Николай Николаевич ; Московский государственный университет культуры и искусств. Москва, 2000. 414 с.

15. Ярошенко Н. Н. Развивающая среда и социально-культурная деятельность: контекст сущностного

единения педагогики и культуры // Труды Санкт-Петербургского государственного университета культуры и искусств. 2013. Том 195. С. 41-46.

16. Caton K. (2014) Underdisciplinarity: Where are the humanities in tourism education? Journal

of Hospitality, Leisure, Sport & Tourism Education, 15:24-33.

17. Dumazedier J. (1962) Vers une civilisation du loisir? Paris, Éditions du Seuil: 319.

18. Edwin N. Torres (2020) Online-to-offline interactions and online community life cycles: a longitudinal

study of shared leisure activity. Leisure Sciences, 42(1):32-50.

19. Eiji Ito, Angela Loucks-Atkinson, Shintaro Kono (2020) Introduction of the special issue "A Social

Psychology of Leisure 2.0". Journal of Leisure Research, 51(5):511-516.

20. Heintzman P. (2018) Leisure sciences and the humanities. Leisure Sciences, 40(1-2):36-42.

21. Hemingway J. L. (1988) Leisure and civility: Reflections on a Greek ideal. Leisure Sciences, 10:179-191.

22. Hemingway J. L. (1990) Opening windows on an interpretive leisure studies. Journal of Leisure Research,

22(4):303-308.

23. Long J. (2013) Research positions, postures and practices in leisure studies. Routledge handbook of leisure

studies. Edited by Tony Blackshaw. Routledge:82-96.

24. Mayoh J., Jones I., Prince S. (2020) Women's experiences of embodied identity through active leisure.

Leisure Sciences, 42(2):170-184.

25. Parry D. C., Johnson C. W., Stewart W. (2013) Leisure research for social justice: A response to

Henderson. Leisure Sciences, 35(1):81-87.

26. Pronovost G., D'Amours M. (1990) Leisure studies: A re-examination of society. Loisir et Société / Society

and Leisure, 13(1):39-62.

27. Sylvester C. (1991) Recovering a good idea for the sake of goodness: An interpretive critique of subjective

leisure. In: T. L. Goodale, P. A. Witt (Eds.) Recreation and leisure: Issues in an era of change. 3rd. ed. State College, PA: Venture: 441-454.

28. Sylvester C. (2013) Fiftieth anniversary: "Of time, work, and leisure." Journal of Leisure Research,

45(2):253-258.

29. Webb E., Karlis G. (2017) Theoretical developments in leisure studies: A look at perceived freedom and

intrinsic motivation. Loisir et Société / Society and Leisure, 40(2),268-283.

References

1. Ariarskii M. A. Pedagogical cultural studies, in 2 volumes. St. Petersburg, Publishing House "Koncert",

2012. (In Russ.).

2. Bourdieu P. Social space: fields and practices. St. Petersburg, Moscow, Aletheia Publishing House, Publishing

House of the Institute for Experimental Sociology, 2005. 576 p. (In Russ.).

3. Veblen T. B. The theory of the leisure class. Moscow, Progress Publishers, 1984. 367 p. (In Russ.).

4. Matsukevich O. Yu. Social and cultural approach in the context of pedagogical research of personality

resocialization. The Bulletin of Moscow State University of Culture and Arts (Vestnik MGUKI). 2012, no. 4 (48), pp. 105-110. (In Russ.).

5. Matsukevich O. Yu. Theoretical and methodological foundations of social and cultural resocialization

of the personality of unadapted people. Moscow, Publishing House of the Moscow State University of Culture and Arts, 2014. 280 p. (In Russ.).

6. Olenina G. V. Space-time continuum of leisure activities and personality development in foreign research

studies: theoretical and methodological analysis. The world of science, culture and education. 2014, no. 6 (49), pp. 203-208. (In Russ.).

7. Ponomarev V. D. Ludology of leisure: phenomenology and pedagogical technology of play. The Bulletin

of Kazan State University of Culture and Arts. 2012, no. 2, pp. 13-17. (In Russ.).

8. Ponukalina O.V. Transformation of the sphere of leisure of the Russian society: sociological analysis. Saratov,

Publishing House of the Saratov State Technical University, 2008. 102 p. (In Russ.).

9. Stebbins R. A. Leisure time: towards optimal leisure style (view from Canada). Sotsiologicheskie

issledovaniia. 2000, no. 7, pp. 64-72. (In Russ.).

10. Sukalo A. A. Childhood culture: resources of counteraction manipulative practices. Bulletin of Saint

Petersburg State University of Culture. 2019, no. 1 (38), pp. 156-162. (In Russ.).

11. Sukalo A. A. Prevention of violence in the contemporary sociocultural context. Bulletin of Saint Petersburg

State University of Culture. 2020, no. 2 (43), pp. 109-114. (In Russ.).

12. Sharkovskaya N. V. The concept of "leisure" in the context of humanitarian discourse. The Bulletin

of Moscow State University of Culture and Arts (Vestnik MGUKI). 2014, no. 5 (61), pp. 100-106. (In Russ.).

13. Yudina A. I. Factors of influence on socialization of teenagers in the conditions of the difficult life

situation. Bulletin of Kemerovo State University of Culture and Arts. 2013, no. 24, pp. 231-243. (In Russ.).

14. Yaroshenko N. N. Pedagogical paradigms of the theory of social and cultural activity. Dr. ped. sci. diss.

Moscow, 2000. 414 p. (In Russ.).

15. Yaroshenko N. N. Developing environment and social and cultural activity: the context of the essential

unity of pedagogy and culture. Proceedings of the St. Petersburg State University of Culture and Arts. 2013, vol. 195, pp. 41-46. (In Russ.).

16. Caton K. (2014) Underdisciplinarity: Where are the humanities in tourism education? Journal

of Hospitality, Leisure, Sport & Tourism Education, 15:24-33.

17. Dumazedier J. (1962) Vers une civilisation du loisir? Paris, Éditions du Seuil: 319.

18. Edwin N. Torres (2020) Online-to-offline interactions and online community life cycles: a longitudinal

study of shared leisure activity. Leisure Sciences, 42(1):32-50.

19. Eiji Ito, Angela Loucks-Atkinson, Shintaro Kono (2020) Introduction of the special issue "A Social

Psychology of Leisure 2.0". Journal of Leisure Research, 51(5):511-516.

20. Heintzman P. (2018) Leisure sciences and the humanities. Leisure Sciences, 40(1-2):36-42.

21. Hemingway J. L. (1988) Leisure and civility: Reflections on a Greek ideal. Leisure Sciences, 10:179-191.

22. Hemingway J. L. (1990) Opening windows on an interpretive leisure studies. Journal of Leisure Research,

22(4):303-308.

23. Long J. (2013) Research positions, postures and practices in leisure studies. Routledge handbook of leisure

studies. Edited by Tony Blackshaw. Routledge:82-96.

24. Mayoh J., Jones I., Prince S. (2020) Women's experiences of embodied identity through active leisure.

Leisure Sciences, 42(2):170-184.

25. Parry D. C., Johnson C. W., Stewart W. (2013) Leisure research for social justice: A response to

Henderson. Leisure Sciences, 35(1):81-87.

26. Pronovost G., D'Amours M. (1990) Leisure studies: A re-examination of society. Loisir et Société / Society

and Leisure, 13(1):39-62.

27. Sylvester C. (1991) Recovering a good idea for the sake of goodness: An interpretive critique of subjective

leisure. In: T. L. Goodale, P. A. Witt (Eds.) Recreation and leisure: Issues in an era of change. 3rd. ed. State College, PA: Venture: 441-454.

28. Sylvester C. (2013) Fiftieth anniversary: "Of time, work, and leisure." Journal of Leisure Research,

45(2):253-258.

29. Webb E., Karlis G. (2017) Theoretical developments in leisure studies: A look at perceived freedom and

intrinsic motivation. Loisir et Société / Society and Leisure, 40(2),268-283.

*