Защита прав детей в практике Европейского суда по правам человека

3 ВОПРОСЫ ЧАСТНОГО ПРАВА РОССИИ И ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАН

УДК 347.61

Е. П. Бурдо, И. Г. Гаранина

ЗАЩИТА ПРАВ ДЕТЕЙ В ПРАКТИКЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

Несмотря на тот факт, что в России существует структура органов, чьей задачей является защита прав ребенка, добиться восстановления нарушенных прав бывает иногда невозможно из-за нежелания этих органов действовать в соответствии с законом или из-за неправильного понимания ими положений законодательства. В таких случаях имеет смысл обратиться в межгосударственный орган, уполномоченный рассматривать такие споры. Таким органом является Европейский суд по правам человека, учрежденный Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод. Данная статья анализирует дела Европейского суда по правам человека, которые затрагивали права детей. Авторы делают попытку выделить области прав детей, которые нашли свое отражение в решениях Европейского суда по правам человека и выявить готовность Российской Федерации к применению таких решений в своей системе защиты прав детей.

Ключевые слова: ребенок, Европейский суд по правам человека, международная защита детей, права ребенка

Помимо защиты прав ребенка в судебном порядке на национальном уровне возможна их защита с помощью международных механизмов, основанных на международных договорах, являющихся в соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ частью правовой системы Российской Федерации и имеющих преюдициальное значение. Более того, ч. 3 ст. 46 Конституции РФ закрепляет право каждого на обращение в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты. Данное положение говорит о том, что в основе правового регулирования в Российской Федерации лежат не только принципы, закрепленные отечественным законодательством, но и общепризнанные стандарты, принятые в международном сообществе1.

В системе международно-правовой защиты прав человека особое место занимает Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 г. (далее - Европейская конвенция)1 2.

1 Научно-практический комментарий к Конституции Российской Федерации / отв. ред.

В. В. Лазарев. - 2-е изд., доп. и перераб. - М.: Спарк, 2001. - С. 100.

2 Конвенция о защите прав человека и основных свобод (Рим, 04.11.1950) (измененная и дополненная Протоколами № 11 и № 14 в сопровождении Дополнительного протокола и Протоколов № 4, 6, 7, 12 и 13. Протокол № 14 (СДСЕ № 194), вступил в силу 1 июня 2010 г.). - URL: http://conventions.coe.int (русская версия).

187

Марийский юридический вестник

Выпуск 10

В целях обеспечения соблюдения обязательств, принятых на себя Высокими Договаривающимися Сторонами по Европейской конвенции и Протоколам к ней, в соответствии со ст. 19 Европейской конвенции был учрежден Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд).

Россия признает обязательной компетенцию Европейского суда по вопросам толкования и применения Европейской конвенции о защите прав человека и протоколов к ней. На практике это означает, что при аналогичных обстоятельствах нельзя принять иное решение, чем решение, уже принятое Европейским судом в отношении другого лица (физического или юридического) по такому же или аналогичному случаю. Следовательно, прецедентное право Европейского суда входит в правовую систему Российской Федерации1.

Судья Конституционного суда РФ Б. С. Эбзеев оценивает Федеральный закон от 30 марта 1998 г. «О ратификации Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод» как трансформационный акт, согласно которому не только Конвенция 1950 г., но и прецеденты Европейского суда, сложившиеся в процессе ее толкования и применения, обязывают Россию и вменяются в качестве обязательных всякому правоприменителю1 2.

Европейская конвенция о защите прав человека практически не содержит в себе статей, напрямую регулирующих и защищающих права детей (за исключением, пожалуй, ст. ст. 5, 6 Европейской конвенции, ст. 5 Протокола № 7 к ней), однако ее положения могут быть применены также к ребенку, являющемуся субъектом международного права наравне с другими участниками международных правоотношений.

Согласно ст. 34 Европейской конвенции: «Суд может принимать жалобы от любого физического лица, любой неправительственной организации или любой группы частных лиц, которые утверждают, что явились жертвами нарушения одной из Высоких Договаривающихся Сторон их прав, признанных в настоящей Конвенции или в Протоколах к ней. Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются никоим образом не препятствовать эффективному осуществлению этого права»3.

Единственное условие успешной подачи жалобы в Европейский суд - соблюдение предусмотренных ст. 35 Европейской конвенции «условий приемлемости». Учитывая сложившуюся практику Европейского суда по вопросам, касающимся защиты прав детей, следует отметить, что обычно интересы несовершеннолетних в Европейском суде представляют их родители.

1 Стецовский Ю. И. Европейский суд по правам человека и адвокатура // Адвокат. - 2006. -№ 4; СПС «КонсультантПлюс».

2 Эбзеев Б. С. Глобализация, европейский консенсус и рецепция Россией европейских гуманитарных стандартов: механизм и пределы (конституционные ориентиры) // Актуальные проблемы теории и практики конституционного судопроизводства: сборник научных трудов. - Казань: ООО «Офсет-сервис», 2007. - Вып. 2. - С. 57-81.

3 В приведенной цитате оборот «любое физическое лицо» и далее по тексту - «каждый», позволяют осуществлять свои права независимо от: 1) дееспособности, т.е. человек, обратившийся в суд может быть и душевнобольным, и несовершеннолетним; 2) гражданства - в суд может обратиться гражданин той страны, которая нарушила его права, лицо без гражданства, иностранец, лицо с двойным гражданством.

188

2013

3. Вопросы частного права России и зарубежных стран

Тем не менее, ребенок наделен правом воспользоваться помощью адвоката (ст. 6 Европейской конвенции) или общественной организации в соответствии с национальным законодательством, если по каким-либо причинам законное представительство родителями невозможно. Подобный подход особенно актуален, когда интересы ребенка входят в противоречия с интересами его родителей или опекунов.

Среди основных проблемных сфер, в которых Страсбургские органы до сих пор осуществляли защиту прав ребенка, можно назвать следующие:

а) ювенальная юстиция и арест (ст. ст. 5 и 6 Европейской конвенции);

б) образование (ст. 2 Протокола № 1 к Европейской конвенции);

в) свобода совести, право свободного выражения мнений и свобода ассоциаций (ст. ст. 9, 10, 11 Европейской конвенции, ст. ст. 13, 14, 15 конвенции ООН о правах ребенка1);

г) жестокое обращение и безнадзорность (ст. ст. 3 и 8 Европейской конвенции);

д) дети-иммигранты и беженцы (ст. ст. 3, 5 и 8 Европейской конвенции)1 2;

е) ограничение свободы выражения своего мнения, получения и распространения информации в целях охраны здоровья и нравственности (п. 2 ст. 10 Европейской конвенции);

ж) защита от дискриминации (ст. 14 Европейской конвенции).

Наиболее часто при защите прав детей применялись следующие статьи

Европейской конвенции:

Статья 3. Запрещение пыток и бесчеловечного унижающего достоинство обращения или наказания (в частности, в случаях применения к детям телесных наказаний в школе, родителями или по решению суда);

Статья 6. Право на справедливый суд (устанавливает специальные процессуальные правила для суда над несовершеннолетними, обвиняемыми в совершении преступления);

Статья 8. Право на уважение семейной жизни (в рамках которого суд трактует понятие семьи; статус незаконнорожденных детей; определяет концепцию действий в интересах ребенка (выбор религии, имени и др.); передачу государству права на опеку над ребенком; случаи разлучения родителей и детей по причине депортации родителей);

Статья 10 (ч. 2). Ограничение свободы выражения своего мнения, получения и распространения информации в целях охраны здоровья и нравственности.

Статья 14. Защита от дискриминации.

Статья 2 Протокола 1. Право на образование (например, образование в частных школах; уважение к философским убеждениям родителей).

1 Конвенция о правах ребенка (Принята 20.11.1989 Резолюцией 44/25 Генеральной Ассамблеей ООН) // Ведомости СНД СССР и ВС СССР. - 1990. - № 45. - Ст. 955.

2 Кулапов В. В. Защита субъективных прав и законных интересов детей в Российской Федерации (вопросы теории): дис. ... канд. юрид. наук. - Саратов, 2004. - 238 с.

189

Марийский юридический вестник

Выпуск 10

На основании названных статей Европейской конвенции Европейским судом были разработаны определенные правовые стандарты, регулирующие положение детей в международном праве. Помимо стандартов, разработанных непосредственно самим Европейским судом, при обосновании нарушения права ребенка допускаются и поощряются ссылки и на другие международноправовые акты, в которых закрепляются права ребенка. Например, на Конвенцию о правах ребенка ООН1.

Рассмотрим подробно прецеденты Европейского суда по указанным нормам. Согласно юрисдикции (правовой системе) Европейского суда бесчеловечное обращение должно включать хотя бы минимальную степень жестокости, чтобы подпадать под ст. 3 Европейской конвенции. Степень минимальной жестокости относительна: все зависит от обстоятельств конкретного дела, а именно от продолжительности указанного обращения, от его воздействия на физическое и психическое состояние индивида, а в некоторых случаях и от пола, возраста и состояния здоровья жертвы (Ирландия против Соединенного Королевства)1 2. Воздействие на состояние здоровья человека, (Сёринг против Соединенного Королевства)3 и характер подобного обращения или наказания также относительны (Тайрер против Соединенного Королевства)4.

Жестокость обращения позволяет четко разграничить 3 элемента, которые включает статья 3 Конвенции: 1) пытки (тяжкая, принижающее достоинство форма жестокого, бесчеловечного или унизительного обращения или наказания); 2) бесчеловечное обращение или наказание (обращение, которое причиняет тяжкие психические или физические страдания); 3) унизительное обращение или наказание (вызывающее у жертв чувство страха, болезненное чувство неполноценности, оскорбляющее и принижающее их достоинство). Все три составляющие взаимосвязаны: пытки базируются на бесчеловечном обращении или наказания, в то время как последние предполагают обязательное унижение5.

Пытка. Согласно ст. 1 Конвенции ООН против пыток 1984 г.: «определение "пытка" означает любое действие, которым какому-либо лицу умышленно

1 Кравчук Н. В. Защита прав ребенка в судебном порядке // Государство и право. - М.: Наука, 2004. - № 6. - С. 66-73.

2 Постановление Европейского суда по делу «Ирландия против Соединенного Королевства» от 18 января 1978. Серия A № 25. С. 65. § 162 (ECHR, Ireland v. United Kingdom, 18 January 1978. Series A, vol. 25. P. 65. § 162).

3 Решение Европейского суда по правам человека от 7 июля 1989 г. «По делу Серинг (Soering) против Соединенного Королевства» (извлечение). В кн.: Европейский суд по правам человека. Избранные решения: в 2 т. / В. А. Туманов. - М.: Норма, 2000. - Т. 1. - С. 637-658.

4 Постановление Европейского суда по делу «Тайрер против Соединенного Королевства» от 25 апреля 1978 г. Серия A № 2. § 31 (Tyrer v. the United Kingdom. Judgment of 25 April 1978. Series A № 26. § 31).

5 Барбаро К. Запрет пыток, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания согласно Европейскому суду по правам человека. Выступление 07.06.2006 на семинаре: «Избранные действующие статьи Европейской конвенции по правам человека». - URL: http: // www. vnl-migrant. ru/seminaryi/konventsii-po-pravam-cheloveka. html

190

2013

3. Вопросы частного права России и зарубежных стран

причиняется сильная боль или страдание, физическое или нравственное, чтобы получить от него или от третьего лица сведения или признания, наказать его за действие, которое совершило оно или третье лицо или в совершении которого оно подозревается, а также запугать или принудить его или третье лицо, или по любой причине, основанной на дискриминации любого характера, когда такая боль или страдание причиняются государственным должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве, или по их подстрекательству, или с их ведома или молчаливого согласия. В это определение не включаются боль или страдания, которые возникают лишь в результате законных санкций, неотделимы от этих санкций или вызываются ими случайно»1.

Таким образом, можно выделить 3 элемента пытки: 1) причинение сильной физической боли или нравственного страдания; 2) намеренное или умышленное причинение боли; 3) преследование конкретной цели, а именно, получение сведений, наказание или запугивание.

Бесчеловечное обращение и наказание. Любое жестокое обращение, не являющееся пыткой по причине своей недостаточной степени интенсивности или целенаправленности, можно классифицировать в качестве бесчеловечного или унижающего достоинство. Разница между бесчеловечным и унижающим достоинство обращением или наказанием заключается в степени и интенсивности причиняемых страданий. Тем ни менее, следует подчеркнуть, что в ряде дел Европейский суд не проводит четкой границы между этими понятиями. Таким образом, бесчеловечное обращение или наказание может трактоваться как причинение интенсивных физических и нравственных страданий лицу, чаще всего применяемое по отношению к задержанным.

Унижающее достоинство обращение и наказание. Под подобным обращением подразумевается сильное унижение лица перед другим или действия, заставляющие его действовать против своей воли или совести.

Рассмотрим на примере - Дело Тайрер против Соединенного Королевства (Tyrer v. the United Kingdom)1 2. Европейский суд признал, что такое узаконен-

1 Ведомости ВС СССР. - 1987. - № 45. - Ст. 747.

2 Заявитель по этому делу Энтони Тайрер, на тот момент 15-летний учащийся общеобразовательной школы на острове Мэн в Соединенном Королевстве, был признан виновным местным судом в «незаконном нападении, повлекшем за собой телесные повреждения старшему ученику своей школы». Заявитель был приговорен к трем ударам розгой в соответствие с местным законодательством. Заявитель обжаловал решение суда, но добился лишь медицинского освидетельствования, целью которого было установить, достаточно ли он здоров для того, чтобы перенести наказание. После чего заявитель был высечен розгами в полицейском участке в присутствие его отца и врача. Его заставили приспустить брюки и трусы, склониться над столом, его удерживали двое полицейских, в то время как третий непосредственно осуществлял наказание. После первого удара розга сломалась. После третьего удара отец ребенка потерял контроль над собой и пытался наброситься на полицейского, и полицейские были вынуждены прибегнуть к силовым мерам. Удары розгой вызвали вздутие (но не порезы) кожи на теле заявителя, и он испытывал сильную боль спустя полторы недели после этого. И хотя, как следует из обстоятельств дела, у ребенка не возникло долговременных и серьезных физических последствий, суд, учитывая возраст лица, посчитал, что в ходе исполнения наказания ребенок оказался унижен как в собственных глазах, так и в глазах других (так как присутствовало еще три человека).

191

Марийский юридический вестник

Выпуск 10

ное насилие поставило обвиняемого в положение, при котором были унижены его честь и достоинство, нарушена его физическая неприкосновенность, поскольку при таком обращении он стал «игрушкой в руках представителей власти». Европейский суд счел, что государство ответственно за унижающее достоинство обращение, равно и как английская правовая система в целом, действующая на тот момент и не предоставившая эффективной защиты. Европейский суд признал нарушение ст. 3 Конвенции. В соответствии с решением Европейского суда законодательство о. Мэн было изменено.

Статья 3 Европейской конвенции накладывает на государства как позитивные, так и негативные обязательства. Негативные обязательства означают, что представители государственной власти должны воздерживаться от применения бесчеловечного обращения в отношении лиц, находящихся под их контролем. Дела Аксой1, Сельмуни1 2 и Томаси3 демонстрируют несоблюдение государственными органами негативного обязательства согласно ст. 3 Конвенции4.

Право на справедливое судебное разбирательство особенно важно применительно к защите прав детей. Важнейшим достижением международной системы защиты прав человека явилось признание международным сообществом в качестве самостоятельных субъектов права детей, которые ввиду своей «физической и умственной незрелости нуждаются в специальной охране и заботе, включая надлежащую правовую защиту как до, так и после рождения»5. Это положение закреплено, в частности, в Конвенции ООН о правах ребенка 1989 г., Декларации о социальных и правовых принципах, касающихся защиты и благополучия детей, особенно при передаче детей на воспитание и их усыновлении на национальном и международном уровне и ряде других докумен-тов6.

1 Постановление Европейского суда по правам человека от 18.12.1996 «Аксой (Aksoy) против Турции». В кн.: Европейский суд по правам человека. Избранные решения: в 2 т. /

В. А. Туманов. - М.: Норма, 2000. - Т. 2. - С. 339-361.

2 См.: Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Сельмуни против Франции» (Selmouni v. France) от 28 июля 1999 г., жалоба № 25803/94, § 76-79 (ECHR 1999-V).

3 Решение Европейского суда по правам человека от 27.08.1992 «Томаси против Франции». Серия A № 241.

4 Позитивные обязательства: государства могут быть разделены на 2 категории; первая -обязывает правовую систему осуществлять защиту индивидов от жестокого обращения со стороны других индивидов (частных лиц), не только представителей органов власти, а также в процедурном аспекте необходимо рассматривать жалобы о применении жестокого обращения в полном объеме. Статьи 1 и 3 Европейской конвенции накладывают ряд позитивных обязательств на государства с целью предотвращения и устранения пыток или других форм жестокого обращения.

5 Международная защита прав и свобод человека: сборник документов. - М.: Юридическая литература, 1990. - С. 385-388

6 Резолюции и решения, принятые Генеральной Ассамблеей на сорок первой сессии. 16 сентября - 19 декабря 1986 года. Генеральная Ассамблея. Официальные отчеты. Сорок первая сессия. Дополнение № 53 (A/41/53). Организация Объединенных Наций. - С. 328-330.

192

2013

3. Вопросы частного права России и зарубежных стран

При рассмотрении ст. 6 Конвенции в качестве примера можно привести дела T. и V. против Соединенного Королевства1. Заявители подали в Европейский суд жалобу, в которой утверждалось, что им было отказано в праве на справедливый суд, поскольку они не могли принимать эффективное участие в ходе разбирательства своего дела. Европейский суд отметил, что для госу-дарств-участников не существует общей нормы, касающейся минимального возраста уголовной ответственности, и тот факт, что заявители подлежали уголовной ответственности, сам по себе не является нарушением ст. 6 Конвенции.

Европейский суд указал, что важно, чтобы с ребенком, которому предъявлено обвинение, обращались с учетом его возраста, уровня зрелости, интеллектуальных и эмоциональных особенностей. Кроме того, необходимо принимать меры, помогающие ему разобраться в ситуации и участвовать в судебном процессе.

Следовательно, в отношении ребенка, обвиняемого в совершении тяжкого преступления, на фоне пристального внимания СМИ и публики необходимо проводить судебное разбирательство так, чтобы максимально снизить риск появления у него ощущения запугивания и подавленности.

1 12 февраля 1993 г. 10-летние мальчики Т. (заявитель по жалобе № 24724/94) и V. (заявитель по жалобе № 24888/94) прогуляли школу и похитили 2-летнего мальчика в торговом центре, ушли с ним за две мили, а затем избили его до смерти и оставили на рельсах железной дороги, чтобы его переехал поезд. T. и V. были арестованы в феврале 1993 года и взяты под стражу до суда. Судебное рассмотрение по их делу, занявшее более трех недель в ноябре 1993 года, проводилось публично в суде короны Престона (Preston Crown Court) при участии судьи и 12 присяжных заседателей. В течение двух месяцев, предшествовавших судебному разбирательству, каждый заявитель в сопровождении социальных работников посетил зал судебных заседаний и был проинформирован о судебных процедурах и работниках суда с помощью «пакета для детей-свидетелей», в который были включены книги и игры.

Судебному разбирательству предшествовала, а затем его сопровождала широкая огласка на национальном и международном уровне. В течение уголовного процесса прибытие подсудимых освистывала враждебно настроенная толпа. Время от времени имели место попытки атаковать транспортные средства, в которых их везли в суд. В зале судебных заседаний скамьи для прессы и общественности были заполнены.

Судебное разбирательство проводилось с формальностями, присущими уголовному процессу в отношении взрослого человека. Судья и адвокаты были в мантиях и париках. Однако процедура была немного изменена ввиду возраста подсудимых. Они сидели рядом с социальными работниками на специально воздвигнутой платформе. Их родители и адвокаты сидели поблизости. Часы слушания были сокращены в соответствии со школьным днем (с 10:30 до 15:30 с одночасовым перерывом на обед), каждый час делался десятиминутный перерыв. Во время пауз подсудимым позволялось проводить время с их родителями и социальными работниками в игровой зоне. Судья дал понять, что он будет делать паузы, как только социальные работники или адвокаты подсудимых скажут ему, что один из подсудимых проявлял признаки усталости или стресса. Такое произошло один раз // См.: Большая палата. Дело «Т. против Соединенного королевства» (T. v. the United Kingdom) (Жалоба № 24724/94). Постановление (Страсбург, 16 декабря 1999 года). См.: Большая палата. Дело «V. против Соединенного королевства» (V. v. the United Kingdom) (Жалоба № 24888/94). Постановление (Страсбург, 16 декабря 1999 года) // СПС «КонсультантПлюс».

193

Марийский юридический вестник

Выпуск 10

Несмотря на то, что в ходе указанного судебного разбирательства в отношении заявителей принимались особые меры с учетом их возраста и с целью помочь им лучше разобраться в ходе слушаний (им рассказали о судебной процедуре; заранее показали зал суда; продолжительность заседаний была сокращена, чтобы не переутомлять обвиняемых), тем не менее, формальные процедуры судебного заседания, по мнению Европейского суда, могли показаться детям малопонятными и пугающими.

Согласно психиатрическому заключению посттравматический стресс, от которого страдали заявители, в совокупности с отсутствием какой-либо терапевтической помощи с момента совершения преступления, а также недостаточная зрелость детей ограничили их способность инструктировать своих адвокатов и давать адекватные показания в свою защиту.

Европейский суд пришел к выводу о маловероятности того, что дети могли чувствовать себя достаточно свободно в напряженной атмосфере зала суда и под пристальным вниманием публики, принимая во внимание их незрелость и тревожное эмоциональное состояние. Таким образом, Европейский суд пришел к заключению, что обвиняемые не имели возможности участвовать в судебном разбирательстве выдвинутого против них уголовного обвинения и были лишены права на справедливый суд, закрепленного в п. 1 ст. 6 Конвенции.

Европейский суд считает, что право на уважение семейной жизни по ст. 8 Конвенции применяется к отдельным членам семьи, а не к самой семье. Другие же документы по правам человека делают акцент на семью как ячейку общества (п. 3 ст. 16 Всеобщей декларации прав человека 1948 г.1; п. 1 ст. 23 Пакта о гражданских и политических правах1 2).

Защита по ст. 8 Конвенции применяется только в тех случаях, когда речь идет о действиях самого государства, а не частных лиц3. Основополагающим для уяснения позиции Европейского суда по ст. 8 Конвенции является дело Маркс4, когда мать и ее внебрачный ребенок оспорили законодательство Бельгии. В указанном деле Европейский суд счел необходимым разъяснить значение и смысл слов «уважение... личной и семейной жизни». Гарантируя право на уважение семейной жизни, ст. 8 Европейской конвенции предполагает наличие семьи. Европейский суд указал, что ст. 8 не делает различий между семьями с «законными» и «незаконными» детьми. Подобное различие не соответствовало бы слову «каждый», и это подтверждается запретом (ст. 14) на дискриминацию по признаку рождения при использовании прав и свобод, пре-

1 Международная защита прав и свобод человека: сб. документов. - М.: Юридическая литература, 1990. - С. 14-20.

2 Международное публичное право: сб. документов. - М.: БЕК, 1996. - Т. 1. С. 483-485.

3 Гомьен Д., Харрис Д., Зваак Л. Европейская конвенция о правах человека и Европейская социальная хартия: право и практика: пер. с англ. - М.: Изд-во МНИМП, 1998. - С. 291.

4 Европейский суд по правам человека. Избранные решения. - М.: Норма, 2000. - Т. 1. -

С. 231-270.

194

2013

3. Вопросы частного права России и зарубежных стран

дусмотренных Европейской конвенцией. Кроме того, суд обратил внимание на то, что Комитет министров Совета Европы считает одинокую женщину и ее ребенка единой семьей, ничем не отличающейся от других семей (Резолюция (70) 15 от 15 мая 1970 г. «О социальной защите незамужних матерей и их детей», § I-10, § II-15 и т. д.).

Провозглашая в п. 1 право на уважение семейной жизни, ст. 8 предполагает, что государственные органы не могут вмешиваться в осуществление этого права, за исключением «О языках в Бельгии», целью статьи 8 является главным образом защита лица от произвольного вмешательства публичных властей (Решение от 23 июля 1968 г. Серия A. Т. 6. С. 33, п. 7). Более того, статья 8 не просто требует, чтобы государство воздерживалось от подобного вмешательства. В дополнение к этой его негативной обязанности могут существовать и позитивные обязанности государства, заключающиеся в реальном «уважении» семейной жизни.

Отсюда следует, что когда государство в рамках своей внутренней правовой системы определяет режим некоторых семейных отношений, как, например, отношений между незамужней матерью и ее ребенком, то оно должно продуманно действовать так, чтобы заинтересованные лица могли вести нормальную семейную жизнь. По мнению суда, декларированная в ст. 8 необходимость уважения семейной жизни предполагает, в частности, наличие во внутреннем законодательстве правовых гарантий, которые делали бы возможным интеграцию ребенка в семью с самого момента его рождения. Для этого у государства имеется выбор самых различных средств. Положения закона, которые не удовлетворяют указанным требованиям, нарушают п. 1 статьи 8. При этом отпадает необходимость анализировать эти положения законодательства в контексте п. 2 статьи 8 (п. 31). Поскольку ст. 14 Конвенции также имеет прямое отношение к настоящему делу, суд обязан подробно изучить жалобы заявительниц в свете положений данной статьи1.

Еще один важный вывод сделал Европейский суд - «семейная жизнь» в том смысле, как ее понимает ст. 8, включает как минимум связи между ближайшими родственниками, например, между дедушками, бабушками и внуками, поскольку такого рода отношения могут играть существенную роль в семейной жизни. «Уважение» к семейной жизни, понимаемое таким образом, накладывает на государство обязательство способствовать нормальному развитию таких связей (п. 45).

1 Судебная практика суда указывает на то, что, хотя статья 14 Конвенции не действует отдельно от других ее норм, она может играть важную автономную роль, дополняя и уточняя их, предоставляя лицам гарантии от любого рода дискриминации при осуществлении ими своих прав и свобод, изложенных в других статьях Конвенции. Действие, которое носит несовместимый со ст. 14 дискриминационный характер, нарушает тем самым сразу две статьи Конвенции, взятые вместе. Иными словами, статья 14 составляет как бы неотъемлемую часть любой юридической нормы, обеспечивающей права и свободы.

195

Марийский юридический вестник

Выпуск 10

В решении по делу Олссон против Швеции от 24 марта 1988 г. Европейский суд обратил внимание на особый характер взаимоотношений не только между родителями и детьми, но и детей между собой в рамках семейной жизни. Европейский суд также заявил, что родные братья и сестры могут иметь право на семейную жизнь в рамках отношений между собой, независимых от отношений между детьми и родителями, констатировав нарушение шведским правительством ст. 8 Европейской конвенции в результате разлучения трех родных братьев, взятых под государственную опеку1.

Для нашей страны важным является дело Кутцнер против Германии (Kutzner v. Germany)1 2, инициированное родителями двух дочерей. Значимость этого дела определяется не только его местом в системе прецедентов Европейского суда, но и в связи с происходящими в нашей стране непростыми процессами по внедрению ювенальных технологий. Европейский суд единогласно решил, что в этом деле нарушено право заявителей на уважение семейной жизни (ст. 8 Конвенции). В частности, он постановил, что приказ о направлении детей в приюты и разлучение их с родителями является неприемлемым.

Было отмечено, что во время проживания детей дома им предоставлялась образовательная поддержка; эксперты-психологи, назначенные судами, дали противоречивые заключения; психологи, приглашенные в частном порядке, а также несколько семейных врачей настаивали на необходимости возвращения детей в семью. По мнению Европейского суда, административные власти и суды не изучили должным образом возможности применения дополнительных или альтернативных мер, которые были бы менее радикальными, чем разлучение детей и родителей.

В практике Европейского суда важным является решение вопроса о передаче государству права на опеку над ребенком. Европейский суд отмечает, что

1 Постановление Европейского суда по правам человека от 24.03.1988 «Олссон (Olsson) против Швеции» // Европейский суд по правам человека. Избранные решения. - М.: Норма, 2000. - Т. 1. - С. 549-567.

2 Возвращаясь к делу Кутцнер против Германии, укажем, что местная Служба по делам несовершеннолетних обратилась в национальный суд по делам об опеке с ходатайством о лишении родителей родительских прав в отношении их дочерей в связи с тем, что имелись основания полагать, что они неспособны к воспитанию своих детей из-за умственной неполноценности. Национальный суд по делам об опеке назначил эксперта-психолога для составления заключения и вынес временный приказ, лишающий заявителей права принимать решения относительно того, где должны проживать их дети или какого рода медицинская помощь должна быть им оказана, мотивируя приказ тем, что заявители не имеют требуемых умственных способностей для воспитания своих дочерей. Дети были помещены в детский дом. Позднее национальным судом был издан приказ о лишении родителей их прав в отношении дочерей. Заявители безрезультатно обжаловали решение национального суда по делам об опеке в несколько вышестоящих инстанций. При этом ряд экспертов, нанятых частным порядком местной ассоциацией в защиту прав детей, дали благоприятные для заявителей заключения и выразили мнение, что дети должны быть возвращены в семью, а социальные службы должны обеспечить их дополнительными учебными занятиями (Кутцнер против Г ермании (Kutzner v. Germany) // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. - 2002. - № 2. - С. 16).

196

2013

3. Вопросы частного права России и зарубежных стран

разделение семьи в любом случае является серьезным вмешательством государства в дела конкретной семьи, которое неизменно должно быть оправдано интересами ребенка. Ярким тому примером является дело Никишиной против Российской Федерации1, которое предстает одним из немногих дел против РФ, прямо касающихся защиты прав ребенка. Европейский суд установил, что заявительницей является гражданка РФ, получившая при расставании со своим гражданским супругом опеку над их совместным рожденным вне брака ребенком с тем условием, что отец ребенка будет забирать его к себе на выходные дни.

Ст. 2 Протокола № 1 к Европейской конвенции гарантирует общее, а не конкретное право на образование, носителем которого является тот, кто заинтересован в получении образования и кто может и должен извлечь из него пользу, т. е. в первую очередь ребенок. Государство - участник Европейской конвенции - обязано следить за тем, чтобы дети имели возможность осуществить свое право на образование. Основному фундаментальному праву на образование соответствует дополнительное право родителей на уважение их религиозных и философских убеждений, под которыми Европейский суд понимает убеждения, заслуживающие уважения в демократическом обществе и являющиеся совместимыми с достоинством личности и в то же время не противоречащими основополагающему праву ребенка на образование.

1 Спустя некоторое время, заявительница стала вовлекать в религиозную деятельность секты «Свидетели Иеговы» малолетнего сына, против чего возражал отец ребенка. Отец обратился в Комитет по защите молодежи от тоталитарных сект (общественная организация) и районный орган опеки и попечительства с требованием передать ему ребенка, которое позднее было удовлетворено судом первой инстанции. При вынесении решения Люберецкий городской суд принял во внимание доклад, представленный Комитетом по защите молодежи от тоталитарных сект и подготовленный специалистами Российской образовательной академии. Из доклада следовало, что организация «Свидетели Иеговы» является деструктивной, тоталитарной сектой, деятельность которой представляет серьезную опасность для общества. Кроме того, членство заявителя в указанной организации оказывало негативное влияние на здоровье и развитие ребенка.

Суд вышестоящей инстанции оставил решение без изменения, а Коллегия по гражданским делам Верховного суда РФ, отменив решение районного и областного судов, отправила дело на новое рассмотрение. Заявительница жаловалась, что, передавая права опеки отцу ребенка, вследствие религиозных взглядов и деятельности заявительницы как члена религиозной организации «Свидетели Иеговы», суды нарушили права заявительницы и ее ребенка на уважение частной и семейной жизни, на свободу мысли, совести и религии, а также право заявительницы воспитывать и обучать своего ребенка в соответствии с собственными религиозными и философскими убеждениями. Заявляется о нарушении ст. 8 совместно со ст. 14 Европейской конвенции, а также ст. 9 Европейской конвенции и ст. 2 Протокола № 1 к Европейской конвенции. Статья 8 Европейской конвенции защищает право на уважение частной и семейной жизни. Статья 9 Европейской конвенции гарантирует свободу религии. Статья 14 запрещает дискриминацию при пользовании правами по Европейской конвенции, и ст. 2 Протокола № 1 к Европейской конвенции обеспечивает право на образование в соответствии с религиозными убеждениями родителей. Заявительница жаловалась также, что в соответствии с п. 1 ст. 6 Европейской конвенции было нарушено ее право на справедливое разбирательство беспристрастным судом. Пункт 1 ст. 6 Европейской конвенции гарантирует справедливое разбирательство в определении гражданских прав и обязанностей // Журнал российского права. - 2001. - № 1. - С. 101-104.

197

Марийский юридический вестник

Выпуск 10

Опосредованное отношение к защите прав детей в рамках Европейского суда имеет и ст. 14 Европейской конвенции, запрещающая любую форму дискриминации в отношении детей. Европейский суд в последующих решениях указывал, что ст. 14 Конвенции не применяется независимо, но играет важную роль при дополнении других положений Европейской конвенции и Протоколов, так как она защищает частных лиц в подобных ситуациях от любых дискриминаций при осуществлении прав, гарантированных другими статьями1.

Следует отметить, что поданная жалоба заявительницей была признана неприемлемой. Кроме того, на момент обращения заявительницы в Европейский суд дело уже было прекращено в национальном суде посредством заключения мирового соглашения, согласно которому ребенок оставался с отцом, матери предоставлялось право встречаться с ребенком по вечерам и в выходные дни, а также забирать сына к себе во время школьных каникул. Бесспорно, что на пересмотр состоявшегося решения по делу Никишиной повлияла позиция Европейского суда.

Дело Нильсена против Дании (Nielsen v. Denmark) 1988 года также имеет прямое отношение к защите семейных прав ребенка1 2 3. В своем заявлении, поданном им при помощи отца, заявитель ссылался на нарушение ст. 5 Конвенции по правам человека. Нарушение указанной статьи было установлено, но так как вследствие широкой огласки дела право на опеку было все-таки передано отцу , Европейский суд впоследствии в связи с новыми обстоятельствами не установил нарушения ст. 5 Конвенции. Таким образом, аналогично делу

1 Постановление Европейского суда по правам человека от 13.12.2005 «Дело «Тимишев (Timishev) против Российской Федерации» (жалобы № 55762/00 и 55974/00) // Бюллетень Европейского суда по правам человека. - 2006. - № 8; СПС «КонсультантПлюс».

2 Заявителю, Джону Нильсену, гражданину Дании на момент подачи заявления в Комиссию по правам человека (1984 г.) было 13 лет. Его родители жили вместе 5 лет. Так как они не состояли в браке в соответствии с законодательством Дании родительские права на ребенка принадлежали только матери. После того, как его родители расстались в 1973 году, ребенок остался с матерью, а отец мог навещать его на основании «джентльменского соглашения». Однако соглашение не функционировало в полной мере, и в 1974 году отец через компетентные органы получил официальное право на посещение сына. У ребенка складывались все более близкие отношения с отцом, и летом 1979 года, после двухнедельного нахождения на отдыхе у отца, он отказался вернуться к матери. После того, как мать с согласия обеих сторон связалась с социальными работниками, ребенок был помещен в специальное детское учреждение, откуда он сбежал и вернулся к отцу. 6 августа 1979 года отец инициировал в суде дело о передаче ему права опеки над ребенком, после чего скрылся вместе с ребенком до 8 октября 1979 года, когда отец был арестован. 9 октября, после ареста отца, ребенок был помещен в отделение детской психиатрии окружного госпиталя, откуда он опять сбежал. После длительных судебных разбирательств, результатом которых был отказ в передаче права опеки отцу, психиатрическая экспертиза ребенка, а также установление того факта, что ребенок не хочет жить с матерью, он был окончательно помещен в госпиталь, тем самым было нарушено право Джона Нильсена на уважение семейной жизни // Нильсен. Судебные прецеденты Европейского суда по правам человека / под ред. с ком. Р. Лоусона, Х. Г. Шермерса. - Лейден, 1997. - С. 270 (Nielsen, «Leading Cases of the European Court of Human Rights» // Complied, edited anannotated by R.A. Lawson&H.G. Schemers. - Leiden, 1997. - P. 270).

3 Там же. С. 274.

198

2013

3. Вопросы частного права России и зарубежных стран

Никишиной, дело было разрешено внутренним судом, но под явным влиянием Европейского суда.

Как правило, Европейский суд при разрешении конфликтных ситуаций стремится к максимальному учету мнения детей, не упуская из внимания и принципы «охраны здоровья и нравственности», и «права на семейную жизнь». Так, в одном из дел право на неприкосновенность частной жизни вступило в конфликт с правом других лиц на семейную жизнь. 14-летняя девочка убежала из дома, для того чтобы жить со своим другом. Органы власти вернули ее к родителям. Рассматривая жалобу, Европейская комиссия пояснила: «В качестве общего положения, при условии отсутствия каких-либо особых обстоятельств, обязанность детей проживать вместе со своими родителями или иным образом быть объектами социального контроля является необходимой для охраны здоровья и нравственности детей, хотя с точки зрения каждого конкретного ребенка это может представлять вмешательство в его личную жизнь... Комиссия считает, что вмешательство с целью принудить ее вернуться к своим родителям... было направлено на то, чтобы обеспечить уважение жизни ее семьи, а также было необходимо для защиты здоровья и нравственности девочки по смыслу пункта 2 статьи 8 Конвенции»1.

В последнее время актуальность приобретает проблема защиты несовершеннолетних от вредного воздействия информационной среды. Как отмечалось ранее, помимо стандартов, разработанных непосредственно самим Европейским судом, при обосновании нарушения прав ребенка допускаются и поощряются ссылки и на другие международно-правовые акты, в которых закрепляются права ребенка1 2.

Отметим, что нормы международного права допускают ограничение законом свободы получать и распространять информацию и идеи, если это необходимо в интересах национальной безопасности или общественного порядка, в целях предотвращения преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц (Международные пакты о правах человека (1966 г.), Декларация Совета Европы о средствах массовой информации и правах человека (1970 г.)3 4 5; Европейские конвенции: о совместном кинопроизводстве (1992 г.) , о трансграничном телевидении (1989 г.) , о компью-

1 Донна Гомьен, Дэвид Харрис, Лео Зваак. Закон и практика Европейской конвенции по правам человека и Европейской социальной хартии. - Издательство Совета Европы, 1998. -

С. 252 (Donna Gomien, David Harris, Leo Zwaak. Law and practice of the European Convention on Human rights and the European Social Charter. - Council of Europe Publishing, 1998. - P. 252).

2 См.: Исмаилов Б. И. Правовые аспекты правовой защиты несовершеннолетних от вредного воздействия информационной среды. - URL: http://www.portalus.ru; Лопатин В. Н., Пристанская О. В. О проекте Федерального закона «О защите детей от информационной продукции, причиняющей вред их здоровью, нравственному и духовному развитию» // Информационное право. - 2007. - № 4. - С. 7-13.

3 Собрание актов Президента и Правительства РФ. - 1993. - № 15. - Ст. 1338.

4 Бюллетень международных договоров. - 2000. - № 2. - С. 27-41.

5 Совет Европы и Россия. - 2003. - № 1. - С. 50-58.

199

Марийский юридический вестник

Выпуск 10

терных преступлениях (2001 г.)1, Международная конвенция о пресечении обращения порнографических изданий и торговли ими (1923 г.), Соглашение относительно пресечения порнографических изданий (1910 г.) и др.).

Европейский суд признал, что защита нравственности в демократическом обществе является легитимной целью в соответствии с ч. 2 ст. 10 Конвенции. Он определил в качестве «непристойных публикаций» такие публикации, которые стремятся «развратить и растлить». Европейским судом признается, что государства вправе принимать законы, ограничивающие распространение информации и идей, несмотря на их достоинства «как произведений искусства или как вклада в публичное обсуждение проблем», в том числе, устанавливать контроль и классификацию информационной продукции, а при нарушении закона - применять штрафные меры, конфискацию и другие санкции, вплоть до уголовных, когда это необходимо в интересах защиты нравственности и благополучия конкретных лиц или групп лиц (таких как дети), нуждающихся в особой охране в связи с недостатком зрелости или состоянием зависимости (Постановления суда: Даджен (Dudgeon) против Соединенного Королевства1 2; Институт Отто-Премингер (Otto-Preminger-Institut) против Австрии3; Уингроу (Wingrove) против Соединенного Королевства4 и др.).

По мнению Суда, «защита прав и свобод других», когда это означает защиту нравственных интересов и благополучия конкретных лиц или категорий лиц, которые нуждаются в специальной защите по причинам, таким как недостаток зрелости, психическая неспособность или состояние зависимости, относятся к одному из аспектов «защиты нравственности».

Подводя итог вышесказанному, отметим, что решения Европейского суда оказывают значительное влияние на законодательное регулирование и судебную практику защиты права детей в России. Учитывая тот факт, что во исполнение решения Европейского суда государство должно предпринимать меры для предотвращения новых нарушений прав ребенка, весьма вероятно, что законодатель пойдет по пути расширения перечня прав детей, закрепленных в законодательстве Российской Федерации.

1 Конвенция о преступности в сфере компьютерной информации (ETS № 185) (Заключена в г. Будапеште 23.11.2001). Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

2 Даджен (Dudgeon) против Соединенного Королевства. Решение Европейского суда по правам человека от 22 октября 1981 г. // Европейский суд по правам человека. Избранные решения. - М.: Норма, 2000. - Т. 2.

3 Постановление Европейского суда по правам человека от 20.09.1994 «Институт Отто-Премингер (Otto-Preminger-institut) против Австрии» // Европейский суд по правам человека. Избранные решения. - М.: Норма, 2000. - Т. 2. - С. 10-20.

4 Постановление Европейского суда по правам человека от 25.11.1996 «Уингроу (Wingrove) против Соединенного Королевства» // Европейский суд по правам человека. Избранные решения. - М.: Норма, 2000. - Т. 2. - С. 296-308.

200

2013

3. Вопросы частного права России и зарубежных стран

E. P. Burdo, I. G. Garanina

PROTECTION OF CHILDREN RIGHTS IN THE PRACTICE OF THE EUROPEAN COURT OF JUSTICE

Despite the fact that in Russia there is a structure of bodies whose task is to protect the rights of the child, to achieve redress is sometimes impossible because of the unwillingness of the authorities to act in accordance with the law, or because of a misunderstanding of the provisions of the law. In such cases, it makes sense to refer to the intergovernmental body empowered to deal with such disputes. This body is the European Court of Human Rights, established by the European Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms. This article analyzes the cases of the European Court of Human Rights, which affected the rights of children. The authors try to highlight the rights of children, as reflected in the decisions of the European Court of Human Rights and to identify the readiness of the Russian Federation to the use of such solutions in its system of protection of children's rights.

Keywords: child, European Court on Human Rights, international protection of children, children's rights

БУРДО Евгений Петрович - кандидат юридических наук, Уполномоченный при Главе Республики Марий Эл по правам ребенка, г. Йошкар-Ола.

E-mail: law@marsu.ru

ГАРАНИНА Инна Геннадьевна - кандидат юридических наук, PhD, доцент кафедры частного права России и зарубежных стран Марийский государственный университет, г. Йошкар-Ола.

E-mail: ilneza@mail.ru

BURDO Evgeny Petrovich - Candidate of Legal Sciences, Ombudsman for Children under the Head of the Republic of Mari El. Yoshkar-Ola.

E-mail: law@marsu.ru

GARANINA Inna Gennadievna - Candidate of Legal Sciences, PhD, Associate Professor of the Department of Private Law of Russia and Foreign Countries of Mari State University, Yoshkar-Ola.

E-mail: ilneza@mail.ru

201