Психологические особенности рефлексии у мужчин и женщин

М.В. Семенихина

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ РЕФЛЕКСИИ У МУЖЧИН И ЖЕНЩИН

Рассматривается проблема рефлексии как функции регуляции деятельности, ориентировки личности в социальном пространстве. Проводится теоретический анализ данной проблемы в контексте гендерной специфики. Приводятся результаты экспериментального исследования, направленного на выявление особенностей функционирования рефлексии у мужчин и женщин.

Ключевые слова: рефлексия, самооценка, социальная адаптация.

К проблеме рефлексии обращались философы и психологи на протяжении всей истории развития соответствующих научных областей. Само понятие рефлексии возникло в философии и означало процесс размышления индивида о происходящем в его собственном сознании. Понятие «рефлексия» в трактовке, близкой к современной психологической, было введено английским философом Дж. Локком в XVII веке. На сегодняшний день в психологии традиционно выделяется 3 основных направления анализа проблемы рефлексии1.

Первое направление анализа предполагает изучение рефлексии в аспекте изучения мышления (И.Н. Семенов, Ю.Н. Кулют-кин, О.К. Тихомиров, А.М. Матюшкин, И.С. Ладенко и др.), и рефлексия выступает в качестве его личностного компонента2. В русле этого направления постулируется регулятивная функция рефлексии, которая реализуется через осознание субъектом оснований и средств собственной деятельности для их изменения с целью управления своим состоянием.

Второе направление анализа связано с рассмотрением индивидуальной рефлексии личности в контексте совместной деятельности людей. Представители этого направления в качестве объекта рефлексии выделяют явления сознания не только конкретного человека, но и окружающих его людей (Зак, 1976; Щедровицкий, 2001; Карпов, 2000; Лефевр, 2003 и др.). Рефлексия здесь выступа-

ет как механизм постижения сознания другого человека, возникающий при анализе принятия решения человеком в ситуации социального взаимодействия. Кроме того, представителями данного направления подчеркивается социальная природа рефлексивного процесса. Так, И.С.Кон отмечает: «Рефлексия на себя есть, по сути дела, не что иное, как способность поставить себя на место другого, усвоить отношение других к себе»3. При этом рефлексия характеризуется как базовый механизм организации совместной деятельности, регуляции собственной деятельности в отношении с социумом, формирования самосознания.

Третье направление изучения рефлексии акцентирует внимание на саморегуляции самосознания, поведения, оценки человеком своих поступков. Наиболее глубокое понимание рефлексии в данном русле представлено в работах С.Л. Рубинштейна4, выделившего два основных способа отношения человека к жизни, первый из которых - «жизнь, не выходящая за пределы непосредственных связей, в которых живет человек... Здесь человек весь внутри жизни, всякое его отношение - это отношение к отдельным явлениям, но не к жизни в целом»5. «Второй способ существования связан с появлением рефлексии. Она как бы приостанавливает, прерывает этот непрерывный процесс жизни и выводит человека мысленно за ее пределы. Человек как бы занимает позицию вне ее»6.

Рядом психологов - И.Н. Семеновым, С.Ю. Степановым, А.С. Шаровым, Н.А. Деевой и др. - рефлексия рассматривается как регулятивно-смысловой центр человеческой деятельности. Авторы подчеркивают необходимость изучения ведущей роли рефлексии в регуляции жизнедеятельности человека (простраи-вании, оформлении психики, сознания человека, и, главным образом, ценностно-смысловой сферы).

Вместе с тем вопрос о функциональных особенностях рефлексии остается недостаточно проработанным.

Функция рефлексии всегда связывается авторами с регуляцией той или иной формы человеческой деятельности (И.С. Ла-денко, Г.П. Щедровицкий, И.Н. Семенов, С.Ю. Степанов, А.С. Шаров и др.). Как мы уже отмечали, рефлексия выполняет функцию перестройки деятельности при отсутствии результатов, удовлетворяющих деятеля, а также при недостаточной ее продуктивности. Рефлексия, в этой связи, служит механизмом коррекции деятельности путем сравнения ее компонентов с более успешными примерами, наблюдаемыми в социуме.

Не поддается сомнению то, что феномен рефлексии связан с присвоением субъектом ответственности за свою деятельность в об-

щем и за ее результаты в частности. Однако следует понимать, что такая ответственность за свою деятельность - субъектность - явление, обусловленное культурно и социально (В.К. Шабельников).

Рассматривая историю становления человеческого «Я», В.К. Шабельников отмечает, что это история отхода, отделения от традиционного общества, живущего по законам родовых отношений. В таком обществе отделение и обособление человеком собственного «Я» не имеет смысла, адаптивного значения. Человеку незачем думать о себе самому, незачем в одиночку переживать все тревоги и душевные колебания, когда окружающее общество (состоящее из близких, родных людей) прекрасно справится со всем, что его беспокоит. Поэтому, в традиционном обществе нет понятия «Я» (и, следовательно, самооценке просто не на чем «вырасти»), субъект в нем - коллективен, растворен в обществе7. Процесс интериоризации субъектных функций автор связывает с изменением вектора агрессии, с развитием агрессии внешненаправленной во внутреннюю ее форму. «Предприимчивость современного человека и его умение быстро вырабатывать новые, неожиданные способы действия основаны на развитии рефлексии, умении видеть себя со стороны, видеть основания своего поведения и критически их оценивать»8.

Таким образом, рефлексия - это важное функциональное «приобретение», которое получает человек, выживая в условиях разрушенных родовых отношений, включаясь в новое общество, общество не родных, а конкурентов. В чем его важность? Прежде всего в том, что оторванный от общей, родовой системы управления поведением человек поставлен перед необходимостью самостоятельной деятельности, самостоятельной жизни, самостоятельного выбора и осуществления своих поступков.

Центральным звеном рефлексии как механизма управления своим поведением, регуляции деятельности является, как отмечает ряд авторов (Г.П. Щедровицкий, А.В. Карпов, А.С. Шаров, Н.А. Деева и др.), ценностно-смысловая сфера, аккумулирующая в себе основания для соотнесения собственной деятельности, поведения с нормами и требованиями социума. Основываясь на культурно-историческом подходе Л.С. Выготского, отметим собственно социальный характер данного звена. Становление внутренней системы управления собственным поведением обусловлено интериоризацией тех норм, требований и правил, которые предъявляет та или иная социокультурная общность к человеку вообще и к способам реализации его поведения в частности.

Делая шаг в сторону индивидуальной жизни человека, также отметим постепенное принятие человеком ответственности за

свою деятельность. Очевидно, что рефлексия - достижение не только культурно-исторического масштаба; это также завоевание индивидуальной истории отдельного человека. Формированию сложного механизма рефлексии предшествует прохождение им определенных стадий; на каждой последующей стадии мы видим всё более и более развитую рефлексию. Данные возрастной психологии свидетельствуют о том, что зрелая рефлексия формируется лишь к подростковому началу юношеского периода развития. И, очевидно, она не может сформироваться вдруг, внезапно, из ничего. Рефлексия является высшей ступенью развития одного из самых интересных психологических феноменов - феномена самооценки. Говоря о рефлексии в любом ракурсе - психологическом, философском, экономическом, политическом - мы всегда говорим об отражении чего-то. По сути, мы говорим о сравнивании, соотношении - с той лишь разницей, что продукт рефлексии не имеет оценочного оттенка. Продукт рефлексии - это также продукт соотношения или сравнения, полученный в результате применения определенных критериев, но это - критерии не «истинности» или «ложности», «верности» или «неверности», а куда более сложные, «мультиплоскостные» критерии, дающие неоднозначные результаты.

Учитывая то, что авторы, избирающие самооценку объектом подробного изучения (А.В. Захарова, Е.И. Савонько, У. Нума-нов, В.Ф. Сафин, И.И. Чеснокова и др.), также отмечают в ней регулятивные функции мы, рассматривая рефлексию в ее генетическом аспекте, будем говорить о развитии единого механизма управления собственной деятельностью и поведением с рядом сменяющих друг друга психологических образований. Так, поведение ребенка, неспособного на самых первых этапах своей жизни к самостоятельному построению социального действия, регулируется окружающими его культурными взрослыми путем его оценивания в соответствии с социально-принятыми нормами (В.С. Мухина, Л.И. Божович, А.В. Захарова и др.). Л.С. Выготский рассматривал развитие психики ребенка как процесс усвоения сложившихся, выработанных в истории общества форм поведения, действия. Конкретизируя общее положение об определяющей роли общественных отношений в психологическом плане, Л.С. Выготский утверждает, что основным механизмом реализации этого является их превращение в психические функции, интериоризация9.

Близкий взрослый выполняет две важные для формирования механизма саморегуляции у ребенка функции. Во-первых, он, являясь носителем системы норм и правил, передает их раз-

вивающейся личности в процессе совместной деятельности и общения. Во-вторых, он, подчиняясь заложенной в культуре логике, на каждом этапе формирует для ребенка условия, необходимые для его адекватного развития в данной культуре. Проще всего рассмотреть эти феномены на постепенном предоставлении свободы подрастающему ребенку, постепенном ужесточении требований к его самоорганизации, самостоятельности. Важно отметить, что от того, насколько адекватно, легко произойдет приобщение ребенка к системе культурных ценностей, зависят весь путь развития личности, формирование и усовершенствование механизмов управления собой и, в конечном счете, образование системы постоянно действующих ценностей, определяющей зрелую, уникальную личность.

Только к семи годам происходит постепенная интериориза-ция нормативной социальной системы, ограничивающей и направляющей поведение ребенка (Л.И. Божович, В.С. Мухина, Л.А. Венгер, Д.И. Фельдштейн, М.И. Лисина). Однако формирование механизма управления своим поведением еще далеко от совершенства. Дальнейшее развитие рассматриваемого нами механизма идет в направлении усложнения, усовершенствования, наполнения всё большим количеством регулирующих факторов, критериев, социальных оценок и т. д. путем сознательного их усвоения, следования положительным образцам.

Уже при рассмотрении кризиса семи лет Л.И. Божович говорит, что в нем впервые происходит осознаваемое самим ребенком расхождение между его объективным общественным положением и его внутренней позицией10. Сформированная самооценка в единстве с целеполаганием и самоконтролем обеспечивает произвольную саморегуляцию (У. Нуманов).

Подростковый возраст, по словам А.В. Захаровой, считается оптимальным для формирования самооценки11. Как показало исследование Е.И. Савонько, именно в подростковом возрасте происходит основной сдвиг от ориентации на оценку к ориентации на самооценку. К юношескому возрасту самооценка функционирует уже в достаточно зрелых формах: более стабильной становится иерархия ее содержания, в качестве центрального звена выступает ориентация на будущее, определяемая потребностью в самореализации и самоопределении, константностью внутреннего статуса. А.В. Захарова пишет, что зрелый уровень функционирования самооценки соотносим с наличием у человека умения обосновать отношение к себе, актуализировать используемые средства его обеспечения. Становление самооценки как механизма произвольной психической саморегуляции вле-

чет за собой, с одной стороны, усиление процессов самосознания, с другой - их свертывание и автоматизацию.

Таким образом, процесс развития механизма управления собственным поведением можно рассматривать как непрерывный переход от внешних, социальных форм к внутренним, личностным. Вершиной развития является способность личности к рефлексированию - осознанию собственной системы регулирующих оснований (культурных ценностей, норм, правил).

Следует далее отметить, что помимо генетического аспекта существенным для нашего исследования является гендерный аспект, связанный прежде всего с разными социальными ролями, заданными мужчине и женщине культурно и исторически, и, соответственно, с разными регулирующими основаниями, составляющими основу феномена рефлексии. Подробно гендерная специфика была рассмотрена в рамках психоаналитических концепций, описавших различия в психогенезе мужчин и женщин, их взаимоотношений с родителями, собственно личностной направленности. Так, З. Фрейд отмечал: «То, что женщине мало свойственно чувство справедливости, связано с преобладанием зависти в ее душевной жизни, потому что требование справедливости перерабатывает зависть, создавая условие, при котором от нее можно отказаться. Мы говорим о женщинах также, что их социальные интересы слабее, а способность к сублимации влечений меньше, чем у мужчин»12.

Карен Хорни, построившая свою концепцию на базисе, заложенном учением Фрейда, считала, что существуют врожденные психологические особенности, отличающие мужчину и женщину. К таким изначально заданным показателям она относила мужское самолюбие, женскую заниженную самооценку (как следствие свойственного женщинам мазохизма), способность женщины любить и отдаваться беззаветно.

В русле отечественной философии большинство ученых, поднимавших в своих трудах проблематику отношений между полами (В. Соловьев, С. Булгаков, Н. Бердяев, В. Розанов), склонны воспринимать женщину как источник вдохновения, но не как самостоятельное творческое начало. Тогда как творческим (= творящим) началом признается мужчина.

Процесс воспроизводства любой биологической системы (каковой является и человечество), включает в себя две противоположные тенденции: наследственность и изменчивость (В.А. Геодакян). В данном случае женское начало принимает на себя функцию сохранения и воспроизводства, передачи свойств от поколения к поколению, а мужской пол берет на себя функ-

цию столкновения с новыми условиями. Следовательно, мужской пол более уязвим, а женский обладает большей адаптивностью и жизнестойкостью, необходимыми для передачи генетического материала от поколения к поколению. Из этого следует, что именно мужчина обладает необходимостью приобретения (как в историческом, так и в онтогенетическом аспектах) функции, позволяющей включаться в социокультурное пространство, локализуя, приобретая собственную субъектность (способность ориентироваться в ее постоянно меняющихся требованиях), функции самооценки.

В.К. Шабельников также говорит о высокой степени адаптивности женщин и их устойчивости по отношению к воздействиям извне: «Женщины обладают стабильным гештальтом личности. Включаясь в любые виды деятельности, они сохраняют свои особые мотивы, не зависимые от заданных мотивов выполняемой деятельности, в то время как мужчины определяются в структуре их личности той социальной деятельностью, которую они выполняют»13. Решение «задачи на противостояние детерминирующей системе» является для него исторически заданной проблемой.

На основании проведенного теоретического обзора мы выдвинули гипотезу о том, что психологические особенности рефлексии как функции регуляции деятельности, ориентировки личности в социальном пространстве должны существенным образом различаться у мужчин и женщин. Первый этап нашего экспериментального исследования был посвящен определению тех критериев, которые позволили бы нам судить о психологических особенностях рефлексии в интересующем нас аспекте. Мы выделили четыре таких критерия:

• показатель адаптивности, включающий два важных звена: собственно способность осуществления успешной адаптации (адаптивность) и ее реальное воплощение (актуализация в поведении);

• предпочтение в выборе стратегий разрешения конфликтной ситуации (позволяет судить о способах реализации регулятивной функции рефлексии);

• локус-контроль (позволяет судить о тех основаниях, которые испытуемый склонен считать основой, отправной точкой регуляции своего поведения);

• тревожность как личностная черта (позволяет судить о стабильности или противоречивости интериоризированных регулирующих оснований - социальных норм, правил, требований).

В соответствии с данными представлениями о психологических особенностях рефлексии в ее функциональном аспекте были выбраны методы исследования:

• методика «Кто Я?», позволяющая оценить глубину рефлексии испытуемых. Критерии оценки были выработаны на основании логики наших теоретических рассуждений и являются следующими: социальные роли/профессия (1 балл); оценочные характеристики/личностные особенности (2 балла); интересы/жизненные позиции (3 балла); оценки, направленные в будущее (4 балла); рефлексивные размышления (5 баллов);

• вторая часть методики диагностики тревожности Ч.Д. Спилбергера и Ю.М. Ханина (диагностика тревожности как личностной черты);

• методика диагностики социально-психологической адаптации К. Роджерса и Р. Даймонда (опросник СПА). Показатель А методики Роджерса и Даймона - показатель успешности приспособления к социальной ситуации;

• шкала GCR проективной методики исследования фрустра-ционной толерантности С. Розенцвейга использовалась для получения представлений об уровне социальной включенности испытуемых (данный показатель позволяет говорить о схожести паттернов поведения испытуемого с паттернами, являющимися наиболее характерными для его возрастной группы, т. е. говорит о том, насколько человек ведет себя «так же, как все»);

• опросник «феминности»/«маскулинности» С. Бэм (если показатель CGR говорит о соответствии поведенческих особенностей испытуемого его референтной группе, то показатель ^ -это показатель отнесенности испытуемого к тому или иному гендеру. Иначе говоря, К - показатель феминности/маскулин-ности, определяющий, в какой пропорции «смешаны» в испытуемом феминные и маскулинные качества - насколько он женственный и, одновременно, насколько он мужественный);

• тест Томаса позволил получить информацию о характерном для испытуемых предпочтении в выборе стратегии поведения в конфликтной ситуации;

• опросник «Уровень Субъективного Контроля» Дж. Роттера применялся для получения сведений о способах приписывания причинности, характерных для испытуемых.

В исследовании приняли участие 270 человек, среди которых 135 мужчин и 135 женщин. Испытуемые - представители различных профессий, а также студенты 4-5-х курсов различных вузов г. Москвы и г. Балашихи.

Выбор испытуемых объясняется тем, что, во-первых, достижение личностью юношеского возраста дает нам право говорить о наличии у нее сформированной рефлексии как адаптивного и регулятивного механизма. Во-вторых, социальная ситуация обучения в вузе (или наличие высшего образования) предполагает более высокое развитие рефлексии в ее функциональном аспекте, чем обучение в профессиональных или военных училищах, -следовательно, более ярко интересующий нас феномен обнаруживают испытуемые с высшим образованием или находящиеся на пороге его получения (студенты 4-5-х курсов).

Для обработки полученных данных применялся статистический пакет SPSS 14.0. В работе использовался критерий Н Кру-скалла-Уоллиса и U Манна-Уитни.

В ходе экспериментального исследования избранная нами методика «Кто я?» позволила получить интересные данные о глубине рефлексии испытуемых и некоторых качественных ее особенностях. Большая часть испытуемых - 41% мужской выборки и 51% женской - при ответе на вопрос «Кто я?» сосредоточивались, во-первых, на перечислении, некоторых социальных ролей, т. е. самоанализ этой группы испытуемых протекал на поверхностном уровне - уровне объективного знания о себе как о «сыне», «студенте», «призывнике» и т. д. Во-вторых, результатом самоанализа данной группы испытуемых явилось перечисление личностных качеств, характеристик, которые, по мнению испытуемого, ему присущи. Такого типа ответы («Я - добрая, плаксивая, умная и т. д.»), очевидно, предполагают большую глубину рефлексии по сравнению с ответами первого типа, это самоанализ с помощью внешних критериев - семейных, профессиональных и т. п. социальных ролей, а также особенностей собственного, чаще всего - эмоционального, реагирования на жизненные ситуации.

Вторая группа испытуемых, с заметно более глубоким самоанализом, составила соответственно 36 и 31% в мужской и женской выборках. Результаты рефлексивного процесса данной группы испытуемых не исчерпывались только перечислением социальных ролей испытуемого и характерных для него качеств, особенностей. И мужчины, и женщины этой группы описывали собственные убеждения («Я за IBM и против Intel», «Я считаю, что мужчина должен отдать свой долг родине», «Я полагаю, что нужно хотеть много, чтобы добиться хотя бы малого»), некоторые жизненные интересы и предпочтения («Я люблю животных», «Я очень люблю своих родителей и привязана к ним», «Я люблю соленую рыбу», «Я болею театром» и т. д.), устремления

(«Я хотел стать космонавтом», «Я бы хотел сделать этот мир лучше», «Я борюсь со своими недостатками»). Эпизодично суждения такого типа встречались и у испытуемых первой группы.

Далее, у второй группы испытуемых встречались высказывания (хотя и крайне редкие), которые мы отнесли к категории «Оценки, направленные в будущее»: «Я - будущий отец», «Я -надежда страны», «Я - хочу многого добиться», «Я пока только мечтаю о собственном жилье», «Я никогда не буду вести себя с детьми так, как мои родители со мной» и т. д. Такого типа ответы, на наш взгляд, свидетельствуют о достаточно глубоком самоанализе. Можно даже предположить, что именно в этом типе высказываний испытуемые предпринимают попытку выхода на уровень осознания собственной системы ценностей.

Довольно часто результатом рефлексии данной группы испытуемых являлись глубоко рефлексивные суждения: «Я - вбирающий чужую боль», «Я - человек в поиске», «Я - отводящий в сторону напор», «Я - кошка, играющая бумажным бантиком», «Я - не знающий ответов на все вопросы», «Я - искупающий грехи уничтожением себя», «Я - пока еще верю людям», «Я -боюсь любить, но люблю беззаветно» и т. д. Такие суждения -вследствие своей глубокой рефлексивности - также глубоко индивидуальны. И если в перечислении социальных ролей, интересов испытуемые были схожи, то рефлексивные суждения не повторились практически ни разу. Полагаем, каждое из этих суждений уже само по себе - предмет для глубочайшего и интереснейшего анализа личности человека, его ценностей, его духовного мира. Кроме того, и это очень важно, испытуемые, результатами самоанализа которых явились преимущественно рефлексивные суждения, не только могут рефлексировать очень глубоко, они склонны к такого рода рефлексии; они стремятся не только познать свой внутренний мир для себя, они готовы демонстрировать его другим. В ходе экспериментального исследования мы очень четко уловили особенность глубоко рефлектирующих испытуемых - результаты их самоанализа всегда скрывают в себе некоторый надлом, непережитую душевную трагедию, некоторое «самокопание», желание понять нечто, что причиняет постоянное беспокойство. Как правило, такие испытуемые не допускали в ответах на вопрос «Кто я?» перечисления своих социальных ролей, крайне редко проскальзывали упоминания о характерных особенностях и интересах. Для нас является очевидным, что такие испытуемые, в принципе, находятся на другом уровне самоанализа, совсем иначе представляют себя и, вполне возможно, видят мир сквозь призму по-

стоянно работающего самоанализа, глубокой рефлексии. И это открывает удивительно обширное поле для размышлений, особенно, если вспомнить слова С.Л. Рубинштейна о том, что личность, достигшая определенного уровня своего развития может осуществлять сознательное рефлексирование, т. е. может «выйти за рамки полной поглощенности непосредственным процессом жизни для выработки соответствующего отношения, занятия позиции над ней, вне ее, для суждения о ней»14.

Возвращаясь к описанию экспериментальных групп, отметим, что такие глубоко рефлексирующие испытуемые, результатами самоанализа которых явились преимущественно рефлексивные суждения, вошли в 3-ю рефлексивную группу. В процентном отношении это составило 23% мужской выборки и 18% женской.

Таким образом, мы выделили по три группы испытуемых в мужской и женской выборках по критерию глубины самоанализа, рефлексии. Группа 1 как в мужской, так и в женской выборках - испытуемые с достаточно поверхностной рефлексией, сосредоточенной преимущественно на анализе социальных ролей. В эту же группу попали испытуемые, которые при довольно глубоких (на уровне интересов, стремлений) суждениях дали очень маленькое количество ответов (3-7 из 20 возможных).

Группа 2 - испытуемые с достаточно глубокой рефлексией, в ответах которых представлены все типы результатов самоанализа: от социальных ролей до глубоких рефлексивных суждений, т. е. испытуемые этой группы в принципе способны на глубокий самоанализ, но все же не проявляют склонности к нему. Их ответы построены чаще всего по принципу некоего «разгона» - испытуемый начинает анализировать себя с «поверхности» (социальные роли), затем углубляется «в себя» (личностные особенности, интересы) и на последних нескольких ответах явно достигает глубоких слоев своего внутреннего мира (оценки, направленные в будущее, и глубокие рефлексивные суждения). Испытуемые 2-й группы отвечали, как правило, на все 20 вопросов и говорили, что «им не хватает линеечек».

Группа 3 - испытуемые с глубокой рефлексией, проявившие не только способность (как испытуемые 2-й группы), но и склонность к рефлексированию, о которой мы уже упоминали выше. Суждения этой группы - преимущественно глубоко рефлексивные, чаще с неким выражением смешения удовольствия и боли, которое получает испытуемый от процесса самоанализа («Я -запертая сила», «Я - вбирающий чужую боль», «Я - не знающий ответов на все вопросы» - это всё суждения одного из испытуе-

мых). Испытуемые этой группы не всегда давали 20 ответов на вопрос «Кто я?».

Далее, в работе были получены интересные данные по выделенным показателям, свидетельствующим о функциональных особенностях рефлексии, которые позволяют нам составить определенный рефлексивный профиль по каждой из выделенных нами групп.

Для нерефлексивных девушек, как мы могли видеть, социальная адаптация составляет определенную проблему - этим девушкам сложно приспосабливаться к новым социальным требованиям, нормам (показатель адаптации по опроснику СПА). Способы их поведения не соответствуют принятым в их референтной социальной группе (показатель GCR). При этом нерефлексивные девушки - классические представители феминного гендера. Важно отметить, что они не просто женственны, - они ощущают себя настоящими женщинами. Они не склонны избегать конфликтных ситуаций, и в процессе разрешения конфликта чаще соревнуются либо устраняют причину конфликта, чем пытаются найти компромисс с другими участниками конфликта. Кроме того, эти нерефлексивные девушки считают себя источником и причиной своего поведения, не склонны списывать ответственность за происходящее на иррациональные факторы.

Нерефлексивные мужчины, с одной стороны, испытывают такие же проблемы с подчинением социальным нормам, как и нерефлексивные девушки. Но, с другой стороны, их поведение адекватно их референтной группе, они ведут себя в соответствии с установками той группы, к которой принадлежат. Мужчины 1-й рефлексивной группы ощущают себя более соответствующими своему гендеру, чем мужчины 2-й и 3-й групп. Это мужественные мужчины - агрессивные, считающие себя способными к лидерству, самодостаточные. В случае возникновения конфликта нерефлексивные мужчины либо выбирают приспособительную стратегию, либо пытаются найти компромисс с конфликтующей стороной, соревноваться же с ней не склонны. Ответственность за происходящее полностью на себя не берут, вполне допускают возможность существования других причин и источников.

Вторая рефлексивная группа как в женской, так и в мужской выборке характеризуется не просто средними показателями глубины рефлексии. Рефлексия этой группы носит «сбалансированный» характер: это не поверхностная, неадаптивная рефлексия 1-й группы, зафиксированная только на анализе собственных социальных ролей, но и не тревожная, «самокопательная»,

глубочайшая рефлексия 3-й рефлексивной группы. И женщины, и мужчины второй группы в меру адаптивны, их способы поведения не сливаются с теми, которые приняты в группе, но и не являются откровенно противоположными. Респонденты этой группы умеют адаптироваться, принимать социальные нормы, не растворяясь в той или иной социальной общности, не сливаясь с ее требованиями. Далее, попавшие в эту группу мужчины и женщины более андрогинны по сравнению с другими группами: девушки - маскулинизированы, мужчины - феминизированы. Отметим, что речь идет именно о тенденции, большей направленности в сторону противоположного гендера по сравнению к другими группами, а не о феминности и маскулинности респондентов данной группы как таковой. Однако в ситуации конфликта девушки с такой рефлексией не склонны соревноваться или решать проблему, ставшую причиной конфликта. Они либо избегают конфликтных ситуаций как таковых, либо приспосабливаются к отдельным компонентам конфликтной ситуации.

Аналогичный тип рефлексии в ситуации конфликта приводит мужчин к другим стратегиям - к соревнованию с другими участниками конфликта. Кроме того, несмотря на способность приспособления к самой конфликтной ситуации (объективная составляющая ситуации), они не ищут компромисса с другими участниками конфликта, т. е. не поступаются своими интересами ради интересов других.

Далее, если единственной причиной происходящего мужчины данной группы склонны считать себя (и, соответственно, ведут себя сообразно своим собственным убеждениям, установкам и принципам), то девушки этой рефлексивной группы не всегда берут ответственность за происходящее на себя, но и совсем ее не снимают (оптимальный интернально-экстернальный локус-контроль).

Рефлексивная 3-я группа и в женской, и в мужской выборке также показала некоторую степень сходства при наличии существенных различий. Во-первых, обе рефлексивные группы -наиболее адаптивны. Глубоко рефлексирующие женщины и мужчины легко принимают социальные нормы и требования. Однако если женщины склонны не просто принимать нормы той или иной социальной общности, но и выстраивать свое поведение в соответствии с ними, глубоко рефлексивные мужчины не изменяют способов своего поведения в соответствии с характерными для их референтной группы. И мужская, и женская рефлексивные группы - андрогинны, однако сохраняют гендер-ную направленность, характерную для своего пола: женщины -

феминны, мужчины - маскулинны. В ситуации конфликта обе группы способны к приспособлению и нахождению компромисса. Но одновременно с этим мужчины избирают соревновательные стратегии, в то время как глубоко рефлексивные женщины к соревнованию не склонны. Они нацелены в большей степени либо на устранение самой причины конфликта, либо на избегание конфликтной ситуации как таковой.

Как глубоко рефлексивные мужчины, так и глубоко рефлексивные женщины склонны видеть причины происходящего не только в себе, но и в некоторых других факторах, не зависящих от личности - внешних обстоятельствах, случайности, везении, мистическом факторе судьбы, фатальном действии наследственности.

И, наконец, включим в анализируемую картину функциональных направленностей рефлексии фактор тревожности. На наш взгляд, это один из самых интересных в данном контексте показателей, крайне диагностичный. Напомним, что умеренную тревожность показали нерефлексивные группы мужчин и женщин и мужчины со средними - оптимальными - показателями глубины рефлексии. Высокая личностная тревожность (т. е. перманентная, постоянная для личности) характерна для обеих глубоко рефлексирующих групп - как мужской, так и женской. Женская группа со средними показателями рефлексии и с оптимальными адаптивными показателями проявляет личностную тревожность, по показателям близкую к высокой.

Таким образом, обобщая полученные результаты, считаем возможным постулировать существование двух противоположных типов рефлексирования. Первый тип - рефлексирование, функционально направленное на адаптацию к социальным нормам и правилам путем нахождения компромисса с носителями этих норм и правил, подстройки собственных способов поведения под требования соответствующей социальной группы. Оптимальный вариант такого типа рефлексирования в нашем исследовании - это женщины 2-й рефлексивной группы, знающие, чего требует общество и способные подстроиться под эти требования ровно настолько, чтобы не потерять собственную индивидуальность, не «задвинуть» собственные интересы.

Второй тип принципиально иной. Функционирование рефлексии такого типа направлено на утверждение собственных интересов в социуме, пробивание и изменение тех социальных норм и правил, которые мешают этому. Оптимальный вариант этого типа - мужчины 2-й рефлексивной группы. Они в принципе способны к адаптации, но всегда системой норм, в соответствии с

которыми строится поведение, для данной группы будет система собственных требований, норм, правил, интересов. И опять же, оптимальность такого рефлексирования именно во 2-й группе связан с постулированием собственных интересов и соревнованием с другими носителями социальных норм ровно в той степени, которая позволяет не противопоставлять себя социуму, а успешно в нем существовать, добиваясь поставленных целей.

Именно поэтому, с нашей точки зрения, низкий уровень рефлексии связан с инверсией соответствующей социальной направленности, т. е. нерефлексивные мужчины по особенностям адаптации, как мы увидели при описании полученных результатов, схожи с рефлексивными женщинами, и наоборот.

Особый случай составляют глубоко рефлексивные женщины и мужчины. Как мы уже неоднократно отмечали, для них характерна максимально успешная социальная адаптация, что, как мы понимаем, возможно только при принятии всех социальных требований, которые предъявляются обществом. При этом при реализации собственных интересов мужчины склонны противопоставлять себя социуму, а женщины - становиться максимально лабильными. Рефлексивные личности способны к компромиссам, но только мужчины способны изменить компромиссную стратегию на крайне соревновательную, а женщины - на устраняющую причину возникновения конфликта. Такую сверхадаптивную, высоко тревожную рефлексию, ранее обозначили как склонность к рефлексированию, которую теперь назовем рефлексивностью личности.

Итак, рефлексивность личности - это склонность к самоанализу, рефлексированию, изучению собственной системы убеждений и норм для построения адекватного способа адаптации, социальной ориентации. При рефлексивности сохраняется функциональная направленность, характерная для соответствующего гендера, но размываются, гиперболизируются некоторые ее составляющие (способность к принятию социальных норм, нахождению компромиссов, противопоставление своих интересов интересам социальной группы (для мужчин) и точная подстройка собственных способов поведения к принятым в социуме). Крайне показательна найденная корреляция такой рефлексивности личности и высокой личностной тревожности, всегда свидетельствующей о внутренней нестабильности, противоречивости личности. Рефлексивному, способному понять и принять требования каждой социальной группы мужчине сложно постулировать свои интересы, вставать в противоборство с тем, что понимается и принимается. Поэтому соревновательная страте-

гия в конфликте в наибольшей степени характерна для рефлексивных мужчин - приспособление в данном случае равнозначно потере себя и собственной функции.

Рефлексивная женщина вынуждена учитывать бесконечное количество норм и правил, носителями которых являются участники социального взаимодействия. И не просто соотносить, а вести себя в соответствии с ними, не вступать в конфликт ни с одним из них - а это значит терять себя, метаться, бояться быть «неидеальной» для какой-то из нормативных систем и, соответственно, постоянно тревожиться.

Отсутствие рефлексии ведет к снижению социальной адаптации, что подтверждает наше представление об адаптивных функциях рефлексии. Склонность же к рефлексированию ведет к образованию такой личностной черты, как рефлексивность личности, при которой, во-первых, сохраняется функциональная направленность рефлексии, в классическом виде присущая тому или иному гендеру, и, во-вторых, становятся более выраженными отдельные ее особенности.

Таким образом, полагаем, мы можем говорить о существовании двух различных функциональных направленностей рефлексии, связанных в своем классическом виде с определенными гендерами.

Примечания

1 См.: Слободчиков В.И. Психологические проблемы становления внутреннего мира человека // Вопр. психол. 1986. № 6; Степанов СЮ, Семенов И.Н. Психология рефлексии: проблемы и исследования // Вопросы психоло-гии.1985. № 3; Зак А.З. Формирование теоретического мышления у младших школьников. М., 1984.

2 См.: Степанов СЮ, Семенов И.Н. Указ соч.

3 Кон И.С. Открытие «Я». М., 1978.

4 См.: Рубинштейн СЛ. Проблемы общей психологии. 2-е изд. М., 1976; Рубинштейн СЛ. Проблемы общей психологии. М., 1989. Т. 2.

5 Рубинштейн СЛ. Указ. соч.

6 Рубинштейн С.Л. Указ. соч. Шабельников В.К. Демократизация Востока: психологические проблемы // Развитие личности. 1997. № 1.

8 Шабельников В.К. Указ. соч.

9 Выготский Л.С. Собр. соч.: В 6 т. М., 2000.

10 Божович Л.И. Личность и ее формирование в детском возрасте. М., 1968.

7

11 Захарова А.В. Структурно-динамическая модель самооценки // Вопр. пси-хол. 1989. № 1.

12 Фрейд З. Введение в психоанализ. Лекции. М., 1989.

13 Шабельников В.К. Гендерные различия в логике функциональных систем // Материалы всероссийской научной конференции «Психологические проблемы современной российской семьи». М., 1999. Т. 1.

14 Рубинштейн СЛ. Указ. соч.