Приоритеты этнокультурного развития России: политико-правовой аспект

вый» и независимый суд, все ниже доверие населения к правоохранительной системе в целом, и отдельным ее сотрудникам в частности. Пресловутый конституционный тезис о правах и свободах личности в качестве высшей ценности так и остался не больше чем тезисом. Мало того, что эта юридическая конструкция существует только в конституционной теории, и наше государства стало гораздо дальше от воплощения этой «либеральной мечты», чем, например, в начале процесса перестройки, так еще сама целесообразность конституционного оформления первичности прав индивида по отношению к государству как подвергалась, так и продолжает подвергаться сомнению со стороны целого ряда ученых, которые не относят себя к «продемократическому» лагерю.

С. А. Янжинов

ПРИОРИТЕТЫ ЭТНОКУЛЬТУРНОГО РАЗВИТИЯ РОССИИ: ПОЛИТИКО-ПРАВОВОЙ АСПЕКТ

В современном мире взаимодействие народов и культур выступает как один из важнейших факторов общественного развития. Сама история развития человеческой цивилизации всегда оставалась историей взаимодействия различных по своей антропологической, языковой, религиозной, культурной и иной принадлежности общностей.

Для освещения проблем теории и практики этнокультурного взаимодействия как в бывшем СССР, так и в современной России было сделано немало. Однако следует признать, что вопросы, касающиеся феномена этнокультурной идентичности в ее ценностно-нейтральном понимании, стали предметом активного рассмотрения российскими исследователями лишь в последнее десятилетие прошлого века.

Фундаментальные государственно-территориальные трансформации современного мира, порождающие и трансформацию наших представлений о процессах общемирового этнокультурного взаимодействия, привели к появлению большего количества вопросов, которые требуют своего переосмысления в рамках быстро меняющихся геополитических ориентиров. Мировое сообщество переживает очередной виток изучения природы нации и этничности, а также поисков путей решения тех проблем, которые еще недавно казались решенными.

На сегодняшний день не вызывает сомнения, что стремление к коллективному самосознанию - религиозному, этническому, культурному - это одна из наиболее значительных общественных тенденций. Во многом это связано с нежеланием относительно однородных общностей быть поглощенными чужой культурой и оказаться среди тех, кто утратил связь с собственной исторической и национальной традицией. Для множества человеческих индивидуальностей оказывается недостаточным быть только гражданином какой-либо страны, членом семьи или участником того или иного общественного объединения.

Несмотря на попытки некоторых исследователей «перевести» проблему этнокультурного взаимодействия и вытекающих из него противоречий в ранг «надуманных» и «мифических», а также стремление отдельных ученых вообще исключить этнокультурную общность из общественно-исторического процесса, вопросы, касающиеся этнокультурного сосуществования, были и остаются одними из самых актуальных и злободневных. В этой связи внутриполитические процессы, происходящие на просторах современной России, необходимо рассматривать с позиции этнокультурного взаимодействия, так как в том числе и в силу такого типа противоречий и конфликтов возникают многочисленные ситуации «испытания» новой российской государственности на прочность. Одновременно с этим, попытки рассматривать этнический национализм со знаком «минус», а гражданский со знаком «плюс» совершенно обоснованно вызывают определенные сомнения, тем более, что этническая составляющая гражданского национализма в большинстве случаев остается очень весомой.

Нельзя не учитывать, что этнокультурная и конфессиональная идентичности стремятся воспроизводить историческую традицию, что является необходимым общечеловеческим ресурсом

всего российского общества. При правильном подходе к данной проблеме воспроизводство и развитие этнокультурных идентичностей может стать средством повышения эффективности социального управления и важным элементом в деле строительства гражданского общества.

Как известно, этническая культура детерминирована специфической концептуализацией мира. В сознании человеческой личности, как части определенной этнокультурной общности, культура существует в форме, так называемого, национально-культурного пространства. Национально-культурное пространство - это внешнее выражение культуры в сознании ее носителей. Оно включает в себя все существующие представления о феноменах культуры у членов этнокультурного сообщества. Центральным элементом культурного пространства является «когнитивная база», которую можно определить как «структурированную совокупность знаний и представлений, которыми обладают все носители того или иного национально-культурного менталитета».

К числу источников происхождения этнокультурных феноменов традиционно относят религиозные убеждения, фольклор, народно-юмористический жанр, художественную литературу, оценку исторических событий и др. Представители разных культур имеют характерные для них представления об одних и тех же исторических и иных феноменах. Несовпадения этнокультурных вариантов восприятия часто становятся источником коммуникативных неудач и межкультурных конфликтов. Так, восприятие одного и того же события представителями различных этнических сообществ будет детерминировано особенностями культурного и исторического развития каждого сообщества, а, например, предпосылки, стоящие за одним и тем же вариантом поведения, у представителей разных этнокультурных сообществ в той или иной степени будут различаться.

Нельзя также забывать, что в основе типологии этнических групп могут лежать такие параметры как тип демографического производства, тип семьи, доминирующий способ хозяйственной деятельности, структура поселения, социально-профессиональная структура и др.

Следует обратить внимание на тот факт, что центральной темой научной дискуссии в рамках проблемы этнокультурной идентичности и национального вопроса в целом является концепция нации, в которой в концентрированной форме выражается совокупность научных знаний, характеризующая весь блок проблем, возникающих в ходе этнокультурного общения и взаимодействия. При этом в задачи ученых обычно входит не только попытка «отделить» нацию в их понимании от множества сопутствующих понятий (этноса, расы, социальной группы и др.), но и выработать научную модель нации как структурной и функционирующей системы, выделить устойчивые первичные и вторичные признаки, зависящие от стремительно изменяющихся условий общественного развития. Речь обычно идет о том, что нация - это не только чувства, общая социальная память, единичность языка, культуры, быта, традиций большой группы людей, имеющих свои специфические запросы и потребности, но это и исторически сложившаяся устойчивая форма, в рамках которой протекает жизнедеятельность людей.

Действительно, нельзя не согласиться с тем, что национальная специфика - это обязательный компонент структуры всех явлений общественной жизни. В настоящий момент нациям присваивают функции формообразования социально-экономических, политических, культурных, идеологических процессов. Имеющие место представления, будто бы современный мир может быть «безнациональным», лишь подтверждают прямую зависимость тех или иных ценностных конструкций, признающих и отрицающих национализм, его «позитивные» и «негативные» стороны от определенной ангажированности исследователя, который может оказаться, например, представителем титульной нации (этноса) «многонационального» государства или же представителем малочисленной «дискриминируемой» этнонациональной группы.

В этой связи необходимо отметить, что параллельно с понятием этнокультурной, или этно-национальной идентичности, активного исследования требует понятие «национализм», который употребляется как в его гражданском, так и этническом понимании. Надо признать, что «национализм», долгое время рассматривающийся в «советской» литературе в противопоставлении «интернационализму» или, например, «национальному сознанию», в настоящее время постепенно трансформируется в категорию «нейтрально оценочную». Однако в обыденном сознании понятие «национализм» по прежнему рассматривается как выражение идеологии угнетения одних наций (эт-

носов) другими, унижения их достоинства, а то и агрессии против них. Вместе с тем, традиционно разделяется «национальное», как процесс самоутверждения и развития нации, и «национализм» как проявление эгоизма, превосходства того или иного этноса, нередко связанного с силовым подчинением других национальностей.

Таким образом, в обыденном понимании национализм, в том числе этнический, так и остается «злом», чему в немалой степени способствует деятельность различных либерально-настроенных правозащитных организаций, не пожелавших перейти к ценностно-нейтральному употреблению данного понятия. Такая ситуация выглядит достаточно неадекватной, учитывая долгую историю «нейтрального» применения понятия национализм в зарубежной либеральной правовой мысли, когда национализм рассматривался как нормальное проявление жизнедеятельности, как идеология самоидентификации и самосознания, приверженность людей общим идеалам принципам идеям, чему, правда, в большой степени способствовало рассмотрение нации в ее гражданском понимании.

Данную ситуацию в некотором смысле провоцирует и современное российское законодательство. Не имея каких-либо четких юридических понятийных ориентиров в вопросах, затрагивающих процессы межнационального и этнокультурного взаимодействия (имеется в виду многозначность терминов народ, этнос, нация и др., присутствующая как в науке, так и в нормативных правовых актах), термин «национализм» используется законодателем, в том числе в его «традиционно» негативном значении.

Несмотря на достаточно большое количество появившейся в последнее время литературы, авторы которой стремятся внести хотя бы относительную упорядоченность в вопросы, так или иначе затрагивающие проблемы национализма и этнокультурной идентификации, какой-либо ясности, даже в рамках понятийного аппарата как не было, так и нет. В этих условиях первоочередной «опасностью», которая может «подстерегать» исследователя, будет излишнее увлечение самим процессом систематизации категориального аппарата и выработки понятийно-терминологической системы в рамках этнокультурного и гражданского взаимодействия. Естественно, что сама по себе систематизация дефинициального аппарата является одной из первоочередных задач любого исследователя. Однако необходимо стараться избегать ситуации, когда «бесконечная» замена одного термина другим путем наполнения их относительно новым смысловым содержанием «подменяет» выработку авторских подходов к решению реальных проблем межнационального и этнокультурного общения и взаимодействия.

Нельзя также забывать, что в условиях многонациональной страны некоторое непонимание и недооценка важности проблемы бесконфликтного сосуществования различных этнокультурных групп может в конечном итоге перерасти в пренебрежение к судьбам многих народов, их культуре, традициям, языкам, и как следствие, привести к резкому всплеску национал сепаратистских движений и повышенной активности деятельности национал-экстремистских организаций. Таким образом, проблемы этнокультурных взаимодействий чрезвычайно важны как для нашей страны, где проживает более 100 различных народов и этнических групп, так и других стран евразийского континента. Уникальное с геополитической и историко-культурной точек зрения сосуществование народов России вносило и вносит существенный вклад в историю мировой цивилизации, в систему межэтнических и межгосударственных взаимосвязей.

Что же касается Евразийского континента в целом, то это регион, определил мировую эволюцию процессов, становления крупнейших цивилизаций (российской, китайской, индийской и других), а также многих важнейших явлений, определяющих современное развитие мира. Вместе с тем, события последнего десятилетия XX в., такие, как объединение Германии, дезинтеграция СССР, Югославии, Чехословакии, придают особую остроту научным исследованиям, посвященным проблемам этнокультурного взаимодействия, права наций на самоопределение, суверенитета народов и др.

Не менее важное значение проблемы этнокультурного общения имеют и для стран Западной Европы, которые находятся под двойным демографическим давлением. С юга на их территорию проникают представители афроазиатской (исламской) цивилизации, причем алжирцы и ма-

рокканцы обосновываются на территории Франции, в то время как турки продолжают менять демографический облик Германии. С востока антропоток, переносит в развитые страны европейского сообщества эмигрантов из стран СНГ, «задворок» Восточной Европы и даже из Центральной Азии. Между тем, социальные структуры европейских государств уже практически потеряли способность к быстрой социокультурной переработке такого количества «новоприбывших». В результате иммигранты не ассимилируются, образуя своеобразные анклавы. Как следствие, страны Европейского Союза теряет свою культурную идентичность, которая всегда являлась предметом их гордости. На сегодняшний день, например, Германия и Франция достаточно сложными путями, различными «правдами» и «неправдами», пытаются удерживать миграционные потоки в определенных рамках, однако, как отмечают многие исследователи, этот процесс скоро выйдет из-под контроля.

Следствием обозначенных процессов является то, что этнический национализм в его негативном понимании в той или иной форме и с различной степенью интенсивности отмечен почти во всех государствах, в том числе и в промышленно развитых странах, где процессы межнациональной экономической и культурной интеграции, формально, должны были бы привести к его исчезновению, например, в Канаде (франко-канадский или квебекский национализм), в Испании (баскский, каталонский и галисийский национализм) и т.д. Нельзя забывать, что близкие к нацизму формы национализма возникли в послевоенной Европе в странах, куда прибыли крупные группы иммигрантов, отличающихся от местного населения своими этническими характеристиками. Преимущественно такой национализм присутствует в деятельности «Национального фронта» во Франции, «Социального итальянского движения» в Италии, «Австрийской партии свободы» в Австрии, «Народной партии» в Португалии и др.

В этой связи показательным является высказывание основателя французского «Национального фронта» Ле Пена, депутата парламента Франции и Европарламента: «Европейские народы переживают такое опасное явление, как понижение рождаемости. Одновременно с этим население стран третьего мира переживает демографический взрыв. Оттуда и нарастает поток людей в Европу. В результате растут социальные расходы. В год они уже составляют 300 млрд. франков (примерно 50 млрд. долл.). Философской основой НФ (Национального фронта) является то, что мы предпочитаем нашу нацию. Мы считаем, что в каждой стране есть естественный приоритет в пользу своего населения».

Как уже говорилось, на сегодняшний день проблемы этнокультурных взаимодействий приобрели для России особую актуальность в связи с происходящими социально -политическими изменениями. Распад Советского Союза привел к ослаблению прежних связей между бывшими союзными и автономными республиками, вызвал усиление центробежных тенденций, всплеск национализма и ксенофобии. Влияние этих событий на этнокультурные процессы и другие стороны социальной жизни общества, складывание новых форм государственности, проблемы внутриэтни-ческой консолидации и межэтнической толерантности - эти и многие другие вопросы вызывают сегодня настоятельную необходимость их изучения и осмысления. Нельзя не отметить, что обращение к историческому опыту взаимодействия народов в рамках полиэтничных сообществ и государств могло бы помочь в выявлении факторов взаимозаинтересованной интеграции.

Не вызывает сомнения, что в современной России, переживающей перманентную «эпоху перемен», очень важно восстановить общегражданскую и цивилизационную идентичности, без которых Федерация распадается на составляющие ее этноконфессиональные и региональные идентичности. Однако на современном этапе развития российского государства проблему федерализма, как и в целом проблему государственно-территориального устройства, не следует сводить к «нациестроительству». «Бездумное» использование идеологических установок, утвердившихся в рамках либерально-демократических подходов к решению проблемы межнациональных отношений, в Росси может привести к непредсказуемым последствиям, тем более, что «национальный вопрос» продолжает оставаться актуальным практически во всех, в том числе и демократических развитых, странах мира, несмотря на многочисленные усилия официальных властей представить его как «успешно разрешенный».

В настоящий момент подчинять государственную политику в области межнациональных отношений идее «нациестроительства», в условиях отсутствия не только сколько-нибудь определенной доктрины в национальном вопросе, но и государствообразующей идеологии вообще, явно несвоевременно. Искусственное навязывание идеи гражданской нации, безусловно, наиболее «удобной» с точки зрения управляемости процессов государственного строительства, для России не является задачей первоочередного характера. В том, что усилия по созданию гражданской нации выглядят «искусственными» сомневаться не приходится, так как в настоящий момент численно доминирующий этнос не в состоянии цивилизованными способами «подчинить» себе этосы остальных этнических групп. Насильственное же насаждение этнократических порядков в современной России может привести к невиданному всплеску национал-сепаратистских настроений. И если «благоприятные» условия для нациестроительства и государственно-территориального «экс-перементирования» на определенном этапе развития нашего государства возможно и существовали, то они уже давно упущены, и в настоящее время на первый план выходит проблема поддержания все еще относительно шаткого равновесия в области этнокультурного общения, актуальность которой усиливают в том числе и последствия «чеченской трагедии».

Одновременно с этим нельзя не признать, что в перспективе возможность некоторых изменений в рамках государственно-территориального устройства, касающихся постепенного смещения акцентов с национально-территориального на административно-территориальный, ожидать все-таки следует, тем более, что подобные мероприятия, правда пока в рамках государственного управления, являются одной из важных составляющих политики ныне действующего Президента РФ.

В этой связи необходимо учитывать, что Россия не только исторически многонациональная страна, но и страна где этнонациональный состав населения постоянно меняется. Основная проблема современного российского общества заключается как раз в недооценке всей значимости целого комплекса реальных проблем этнокультурного взаимодействия, которая в итоге может обернуться очередным витком межнационального конфликта. В этой связи достаточно вспомнить, как на внешне спокойном и, казалось бы, беспроблемном этническом фоне неожиданно обрел взрывную силу национальный вопрос в начале и в конце ХХ века в России.

Таким образом, основная задача современного многонационального государства - это постоянный поиск взаимоприемлемых, взаимосохраняющих и взаиморазвивающих форм сотворчества народов и культур. Прошедший век в этом отношении дает богатую пищу для размышлений, в том числе, также заслуживающий внимания опыт советской власти. При этом любое постулирование идей этнокультурной идентичности, если его не ввести в цивилизованные рамки, может разрушить нравственную безопасность многонациональной страны. Там, где радикальные националистические настроения берут верх в настроении и поведении большинства населения, там, где этноцентрическая составляющая национального сознания берет верх над взаимоуважением и признанием ценности, каждой национальности и культуры неизбежно создаются условия для того, чтобы политически ангажированные сепаратистские силы вовлекли многонациональный народ в противостояние, которое может закончиться очередной народной трагедией.

Т. П. Агафонова, В. И. Доровских

ФЕНОМЕН «ЮРИДИЧЕСКАЯ РАЦИОНАЛЬНОСТЬ» В КОНТЕКСТЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ М. ФУКО

Стремление современной юридической науки к методологическому обновлению собственных интеллектуальных изысканий, поиск адекватной аналитики изучаемых явлений и процессов может в полной мере опираться на концептуальные и методологические новации философско-правовой и государствоведческой теории М. Фуко. В плане поиска работающих в рамках российских историко-культурных условий теоретических схем и методов познания явный интерес вызывают концепции, предлагающие максимально широкую, интегрированную трактовку власти во-