Методическая разработка внеурочного мероприятия по литературе на тему &quot;Мир глазами тверского поэта Михаила Суворова&quot; (6 класс)

Бакалева Галина Алексеевна

Учитель русского языка и литературы первой категории

МОУ СОШ № 20 города Твери

Методическая разработка внеурочного мероприятия по литературе в 6 классе.

Тема: Урок-концерт "Мир глазами тверского поэта Михаила Суворова"

Цель: написать отзыв о прослушанных стихотворениях.

Задачи:

1) познакомить учащихся с биографией и творчеством тверского поэта;

2) показать, как в творчестве отразилась любовь к природе, окружающему миру;

3) воспитывать бережное отношение ко всему живому, к жизни.

Учебный (учебно-методический) план

В 6 классе по литературе при изучении темы "Родная природа в русской поэзии XX века" можно включить и внеклассные занятия по литературному произведению по творчеству тверского поэта Михаила Ивановича Суворова. Итогом занятия будет развитие умения писать отзыв.

Я ваш, я друг, поверьте!..

Михаил Суворов

Ход занятия

Учитель:

Богата тверская земля талантами. Это писатели, художники, певцы и музыканты, золотошвеи и поэты. Сегодня мы познакомимся с биографией и творчеством Михаила Ивановича Суворова, тверского поэта.

Обдумайте жизненный путь этого человека, постарайтесь увидеть его душу, его жизненную позицию.

Ученик:

В деревне Тишино Рузского района Московской области в 1930 году родился Михаил Иванович Суворов. Когда началась Великая Отечественная война, одиннадцатилетний паренёк пошёл работать на фабрику, стал слесарем-инструментальщиком, а потом токарем. В 1943 году от взрыва минного запала потерял зрение. Это отразилось в стихотворении "Овраг".

Овраг

Непросто мне представить снова

Себя

В тринадцать давних лет.

Вот я бегу рыжеголовый,

Негромкий будущий поэт.

В руке корзина для малины,

В заплатках куртка на плечах…

Я улыбаюсь всем рябинам,

Что пунцовеют на буграх.

Машу солдатскою пилоткой:

Палит густой покосный зной.

Над перелеском воздух плотный -

Дышу и медом, и сосной…

Малинник сторожит крапива.

Смиряю шустрые шаги,

Сползаю вниз к сутулым ивам.

Глубок Теряевский овраг.

На дне ручей в болотной слизи.

Теряли здесь в осенний мрак

И кошельки, и даже жизни...

Я усмехаюсь.

И теперь,

Не оплошать бы ненароком,

Стаканы мин, таясь, как зверь,

И тут, и там молчат до срока.

... Мальчишки смерть не признают.

Она хоть есть, она не с ними.

Рябины рядом ветки гнут –

Красна доспевшая малина.

Корзину мигом наберу.

Тянусь, шуршу в траве ногами.

… Очнулся я уже к утру,–

В глазах навек застыло пламя.

Виню себя и так, и сяк,..

Но почему-то мне сдается,

Что в жизни каждого найдется

Овраг, Теряевский овраг!

Ученик

После окончания средней школы для слепых детей в городе Куйбышеве (ныне город Самара) работал металлоштамповщиком в городе Реутов под Москвой.

А осенью 1953 года на историко-филологический факультет Калининского пединститута поступил паренек с "исторической" фамилией – Суворов. Всё бы ничего, но одно смущало декана и преподавателей: читать нужно такому студенту, а он … не видит. Но в ВУЗе Михаилу помогали друзья. Так смыслом жизни стала учёба.

В 1958 году Михаил Суворов закончил историко-филологический факультет Калининского государственного педагогического института.

Идеи дружбы, верности, благородства, ощущения неразрывной связи с природой он пронёс через всё своё творчество.

Учитель

Стихи Михаил Суворов начал писать ещё в школе. В 1958 годуКалининском книжном издательстве вышел первый поэтический сборник стихов Михаила Суворова "Верность". Послушаем стихи из этого сборника: (учитель читает стихотворение "Счастье").

Счастье

Писал я о многом,

Но сердцем не сразу

Нашёл я дорогу

К тебе, ясноглазой.

К тебе, кто рукою коснулся руки, –

И для меня расплеснулись просторы:

Услышал я вдруг, как поют родники,

Услышал колосьев задумчивый шорох.

Увидел зари полушалок цыганский,

Что утро набросило соснам на плечи,

И мне захотелось пропеть не романсы,

А гимн о любви, о весне человечьей!

Землю, где всё обогрели лучи,

Землю воспеть, где мальчишкою рос,

В сердце такая кантата звучит:

Если позволить – умчится до звёзд.

Только не к звёздам, а к людям, к земле,

С кем принимаю в работе участье,

Песня моя полетит на крыле,

Имя которому – счастье!

Кто жил в деревне, хоть на даче,

Тот знает прелесть вечеров:

Ещё над речкой выпь не плачет,

Туман не выплыл из кустов.

И солнце, кутаясь устало

В мохнатый полог облаков,

Ещё на крыши сыплет вяло

Пригоршни знойных угольков.

А в палисаднике тенистом

Левкоев гуще аромат.

Росы тяжелые монисты

На ветках бережно дрожат.

Запел рожок пастуший звонко,

И с этой песенкой закат

Смежил ресницы, как ребенок,

Игравший резво миг назад.

Дыша натруженно и жарко,

Как будто шли издалека,

Несут Бурёнушки дояркам

Удой большого молока.

Развел мехи баяна вечер,

Повел его к реке с крыльца,

И песня вспыхнула над речкой,

Волнуя девичьи сердца.

Ученик

Михаил Иванович Суворов подготовил к печати 16 поэтических сборников, 2 из них для слепых людей. Стихи его дышат добротой, мягким и глубоким лиризмом, светлой жизнерадостностью. В его поэзии много метафор, природа очеловечена.

Но это все ещё впереди. А сегодня поэту опять не спится, снова будет он мерить и мерить шагами комнату – искать образы, рифмы, слова... ведь поэзия – не только счастливый дар. Но и тяжелейшая, мучительная и всё-таки прекрасная работа, без которой не зашумят и не польются спелым соком "краснощекие сады".

Ученица

Послушаем стихи из книги "Предчувствия", вышедшей в Твери в 1997 году.

Эстампы тверского художника Жаркова Игоря Сергеевича.

Ученик

Одуванчики

Золотые звезды одуванчиков

Вспыхнули, как первая любовь.

Но березы на опушках плачутся

И капризно вскидывают бровь.

Говорю им:

– Раны зарубцуются,

Бродят соки в жилах, и не зря.

Голуби воркуют и целуются,

И на пнях запенилась заря.

Молодые, в бедрах белотелые,

Не жалейте сладкую слезу.

Помолитесь, веруя – не веруя.

Я молюсь, особенно в грозу.

Вздрогнет сердце, если обозначится

Синий гром, что к человеку глух,

Золотые звезда одуванчиков

Скоро-скоро разлетятся в пух.

Самоварную водицу

Брали мы из родника.

За деревней он струится.

Где замшелая ольха.

Легким бегом, легким скоком

Я на зорьке поутру

Весь в тумане, словно кокон,

Припадаю к "серебру".

Пью досыта,

и ведёрко наполняю

а потом...

А потом увидел волка –

Голова, как целый дом.

Скошен лоб, глаза, как фары,

Затенённые листвой.

Я не верил байке старой,

Что опасен зверь зимой.

Он и летом режет в стаде

То овечку, то бычка...

Вдруг и мне зубищи всадит

И "заморит червячка"!

В сердце-страх,

А сердце- в горле.

Ноги – вата,

Ну, дела...

Кисея тумана в поле,

Колыхаясь, поплыла.

У кустов будыльник скошен,

Сложен горкой, и на ней

Восседает, горбясь, кошка,

Стерегущая мышей.

Щурит глаз она зелёный,

Округляет голубой.

Я к воде с коротким стоном

Опустился чуть живой.

Засмеют, кому расскажешь

Ужас свой, безгласый крик...

Бормотал в песчаной чаше,

Как лесной ведун, родник.

Учитель

К чести Михаила Ивановича ему не приходилось ни перекрашиваться, ни менять свои взгляды на жизнь, он как был, так и остался заботником, заступником за судьбы людские, продолжал отвечать за всё, что происходит вокруг. Его стихи, как рука, готовая поддержать в трудную минуту, как мостик через ров, как маячок для оказавшихся впотьмах, как глоток воды жаждущему.

Послушаем стихи из сборника "Ромашковый омут", который вышел в 1980 году в издательстве "Московский рабочий".

Ромашковый омут

Иду в росе нетронутой

Покосными лугами.

Ромашки, словно омут,

Расходятся кругами.

Прогулка необычная,

Отвычные дороги,

Хотя знавали цыпочки

Мои шальные ноги.

Они знавали рваные,

Снарядные осколки

И жало окаянное

Витой колючей проволоки.

Теперь совсем иное:

Всему особый срок

И чёрный над землёю

Давно отцвёл платок.

Давно уж нет старушки, –

Она сюда в зарю

Ходила сына слушать,

Погибшего в бою.

Казалось ей, что в росах

Звенит его коса,

И плакали бесслёзно

Запавшие глаза.

...Россия ты, Россия,

ты знаешь всё без слов!..

Иду почти счастливый

Среди твоих цветов.

Но сквозь туман дрожащий

Я чутко слышу вдруг

Далекий и звенящий

Косы щемящий звук.

Ученица

Грач

Почти на стеклянной берёзовой ветке,

Где синих сосулек нечаянный плач,

Как будто письмо в нераскрытом конверте,

Пристроился в первый отчаянный грач.

Ночами морозы белесо клубятся,

Ночами метели бунтуют порой,

Но милые люди, родимые братцы,

На ветке чернеет чудак дорогой.

О, если б прочесть перелески и горы,

Приречных ветров одичалую злость

На крыльях усталых, на крыльях проворных

И в сердце, что к Родине так припеклось,

Я кланяюсь низко ему за отвагу,

Я кланяюсь низко за верность ему.

Еще за любовь, от которой ни шагу,

Ни шагу нельзя отступать никому.

Ученик

Снег

Словно белая сказка,

Первый ласковый снег,

А в душе свистопляска

Развесененных рек.

Ухожу от начала.

Чтоб не слушать всерьез

Ни ревнивой печали,

Ни печальных угроз.

Мелодрамы в квартирах –

Мимолетные дни,

Но полжизни, полмира

Заслоняют они.

Где-то льются рассветы,

Где-то зреет звезда,

Не замечено лето,

Молодые года...

И рябиново-горько

За себя, за любовь.

Не дописано столько,

Может, лучших стихов.

Я по улицам тесным,

По широким проспектам

Ухожу в неизвестность

От известности этой.

А над городом сказка,

А над городом снег,

У мальчишек салазки

Набирают разбег.

Прокатиться бы, что ли,

С крутизны молодецки?

...Только медленной болью

Наливается сердце.

Звучит песня на стихи Михаила Суворова, музыка Владимира Мигули "Поют девчонки о любви" в исполнении Валентины Толкуновой.

Ученица

В 1992 году в Москве в издательстве Всероссийского общества слепых"Логос" вышла книжечка стихов Суворова "Черный дрозд". Вот как вспоминает сам поэт историю этого сборника: "Эта книжечка для меня совершенно неожиданна. Было всегда не до переводов, дай Бог, со своими стихами управиться. Но в 1989 году наш город Тверь посетила делегация Британского Королевского Общества инвалидов. Многие члены делегации с интересом осмотрели предприятия слепых, где работают мои товарищи. Потом состоялась беседа. В своем коротком выступлении я обмолвился, что с удовольствием перевел бы книжку слепого английского поэта.

И вот Анна Барнет, одна из руководительниц делегации, прислала мне сборник стихов Фреды Натчер. Английского языка я не знаю, пришлось прибегнуть к построчному переводу. Поэтессе уже 70 лет. Она слепая и глухая, но, несмотря на свой недуг и возраст, пишет стихи и выпускает журнал "Радуга". Вероятно, Фреда потеряла слух недавно. Её произведения полны звуков и красок, много в них юмора и молодой озорнинки. Это меня и привлекло. Перевод я сделал авторизованный, заменяя английские образы, английские шутки образами и шутками, которые ближе и понятнее нашему читателю. Но всё своеобразие поэзии Фреды Натчер я постарался сохранить. Слушайте эти стихи."

Ученица

Тренировка

Бег, бег, бег...

Не пугайся человек,

Если дождик или снег,

Бег, бег, бег...

По аллее, где кусты

Поднебесной высоты,

По тропинке, где цветы

И душисты, и густы,

Мы с подругою вдвоем

Окольцовываем дом.

Вниз-вверх, вниз-вверх

За собою маним всех.

На два дюйма меньше рост –

Эту пользу бег принес.

На два фунта меньше вес –

Иес, йес, йес.

Сухо в горле на жаре,

"Соки воды" на горе.

Виски нынче не берем,

Лимонад с подругой пьем

Наши чокнулись бокалы,

Хорошо на сердце стало.

Спросит мудрый человек:

Дальше что?

– И дальше бег.

К новой жизни, в новый век

Бег, бег, бег...

На светло-весёлых сверкающих травах,

Как будто на сцене, танцует весна.

Ей птице слагают завидную славу –

Улыбкой приветствует песни она.

Ей росы обрызгали стройные ноги,

Цветущие ветки сплетает венок –

Танцует весна, и радушные Боги

Ей дарят на плечо зарю, как платок.

Горланят лягушки, всему удивляясь,

Ежи покидают разбуженный лес.

Танцует, танцует весна, зарумянясь,

Глаза наполняются синью небес.

Красавица знает, что явится лето,

Расплещется зной по рукам и ногам,

Что осень промчится дождями и ветром,

Сгребая листву, словно мусорный хлам.

Но молодость это совсем не остудит,

Покуда задорна, покуда свежа,

Сегодня весна на земле госпожа.

Пускай госпожою подольше побудет.

Учитель

И в книжечке стихов "Речка у крылечка" (вышла в Твери в 1994 году), и в цикле стихов "Голоса леса" Михаил Иванович Суворов осознаёт себя частью природы-Матушки, передаёт свою трепетную любовь к каждому цветочку, деревцу, жучку, животному и птице.

Чтение стихов

Здравствуй, речка!

Здравствуй речка – синеглазка!

Ты спокойна и ясна.

Незабытой тихой лаской

Снова плещется волна.

Тишина, как белый парус,

В синеве легко плывет,

Уголков таких осталось

На Земле наперечет.

Дай тобою погордиться,

Подивиться берегам,

Где березы, словно птицы,

Разбежались по холмам.

Ты любовь моя и сказка,

Дым костра и вкус ухи...

Здравствуй, речка - синеглазка,

О тебе мои стихи.

Кто по дну, по тихой речке,

Где песок почти как шёлк,

Эти черточки, колечки

Прочертить умело смог?

Вот вильнула запятая,

Вот другая запятая, вот ещё...

Рядом длинная прямая

Завершает странный счет.

Нет совсем не первоклассник,

Как на грифельной доске,

Неразгаданные сказки

Сочиняет на песке.

Это кто-то похитрее,

Кто-то может помудрей,

Пишет, время не жалея,

Не жалея теплых дней.

Ветерок поет на суше,

Облака легко плывут...

Здесь неспешные ракушки

Под водой ползут, ползут...

Я – сосна, я как струна,

Звонкая, прямая.

Я, наверно, всем видна,

Вечно золотая.

Ну а мне видна земля

В синих лентах речек,

Где купается заря,

Освежая плечи.

А за кромкою земли

Море в пене белой.

Я бывала в той дали

Мачтой корабельной.

Но хотелось мне домой,

Чтобы жить с друзьями.

Хорошо к земле родной

Прирастать корнями.

Я береза, только слезы

Не ищи в моих глазах.

Я баюкаю морозы

На серебряных ветвях.

Не пугаюсь грозной тучи,

Принимаю дождь и зной...

Зря зовут меня плакучей:

Не бываю я такой.

Я старею, это верно,

Ветви я клоню к земле,

Но в апрель упрямо верю

Даже в мокром сентябре.

И когда роняют трубно

Журавли печаль разлук,

Я улыбкой белозубой

Освещаю все вокруг.

Я Мать - и - мачеха. Чудно!

Звучит, наверно, это:

Мне два названия дано,

Во мне зима и лето.

Коснитесь листьев - холодны,

Овеяны туманом,

А вот с обратной стороны

Они теплы, как мама.

Природа знает, что вершит:

В любом из вас найдется

И жар души, и лёд души –

Им суждено бороться.

Какая сила победит,

Друзья, от вас зависит.

А мой цветок весной горит

Веселой желтой искрой.

Я – земляника, под кустом

В росе июльской зрею,

Умею вспыхнуть огоньком

И спрятаться умею.

Ты слышишь, как шмели гудят,

Как рой осиный вьётся:

Во мне густеет аромат,

Во мне густеет солнце.

Кругла, красна – себе самой

Я нравлюсь в эту пору.

Дрозды ко мне летят гурьбой,

Ужи ползут, как воры...

Но ты ищи меня в траве

На тихих старых сечах.

Поклонной только голове

Я обещаю встречу.

Я охотник, только я

Не ношу с собой ружья.

Для грибов со мной корзина,

С бутербродами ягдташ,

Старый ножик перочинный,

Два блокнота, карандаш.

А ещё всегда со мной

Доброта к земле родной.

Лес шушукается, дышит,

Слышу я, как он растет,

Как на листьях солнце пишет

Дней цветной круговорот.

Было зелено – и вдруг

Пожелтело всё вокруг.

Я охотник осторожный –

Где шагну, где подожду:

Пусть бежит к ежатам ёжик,

Пусть поётся всласть дрозду...

На пенёк кладу блокнот,

И строка к строке идет.

Всё на свете необычно:

Птицы, звери, даже мхи –

Это всё моя добыча,

Это всё мои стихи.

Я - муравей. В семье моей,

В семье большой-большой,

Я знаю: каждый муравей

Работает с душой.

Мы о заслугах не кричим,

Не требуем наград.

Мы дружно листья ворошим,

Пока лучи горят.

Проворно с дедом-усачом

Таскает ветки внук...

Где муравьиный дом шатром,

Там чистота вокруг.

Над нами лес в родном краю

Шумит себе, шумит.

Он золотому муравью

Спасибо говорит.

Я – лес, бываю разным

Меня, который век

Как будто бы на праздник,

Принаряжает снег.

Стою я белый-белый

До самых до вершин.

Шагайте, люди, смело

На красный цвет рябин.

На лыжах побродите

В сиянье серебра,

Но только не берите

С собою топора.

Живой я, беспокойный,

Качая головой,

Стою я весь зеленый,

Разбуженный весной.

На зорьке приходите

Послушать соловьев,

Но только зря не рвите

Ни веток, ни цветов.

Я ваш, я друг, поверьте!

И в час осенний свой

Со мной играет ветер

А я весь золотой!

Звучит песня на стихи Михаила Суворова, музыка Павла Ермишева "Цвети, земля моя" в исполнении Марии Кодряну.

Заключение

Ученики

Мы познакомились с творчеством тверского поэта Михаила Ивановича Суворова. Если мы будем так же трепетно относиться к природе, то станем добрее и чище.

Домашнее задание: написать отзыв о прослушанных стихотворениях.

Технические средства обучения:

1) комплект мультимедийного оборудования (ПК, интерактивная доска или экран, проектор, аудио система);

2) эстампы и ученические иллюстрации к стихам М.И.Суворова;

3) выставка книг Михаила Ивановича Суворова.

Список информационных источников

1. М.И.Суворов. Верность: Стихи. – Калинин: Кн. изд-во, 1958. – 61 с.

2. М.И.Суворов. Ромашковый омут: Стихи и поэма. – М.: Моск. рабочий, 1980. – 95 с.

3. М.И.Суворов. Черный дрозд: Авториз. пер. с англ. [стихов Ф.Натчер] / Худож. Г.Л.Шацкий. – М.: Логос, 1993.- 72с

4. М.И.Суворов. Речка у крылечка: Стихи для детей. – Тверь: Твер. обл. кн.-журн. изд-во, 1994. – 32 с.

5. М.И.Суворов. Предчувствия: Стихи и поэмы / Предисл. “Молодость души” Л.Сланевского. – Тверь: Твер. обл. кн.-журн. изд-во, 1997. – 56 с.

Приложение

Из самой любви

Михаил Иванович Суворов

Мне кажется, что небо создавало

Всю нашу землю из самой любви.

Михаил Суворов

«Почему берёзы белые, даже летом, почему?» – вопрошал поэт Михаил Суворов и отвечал:

Ну, а мне упрямо верится,

Верой жизнь и хороша,

Что в берёзах тихо светится

Наша русская душа.

Белые берёзы, седые от горя, нередки в его стихах. И это не случайно. В 1942 году, поднимаясь на Дарьину гору, двенадцатилетний Миша увидел молоденького солдата, обнявшего берёзу. Боец присел, в этот сокровенный момент его и настигла смерть. Между бровями у погибшего – входное отверстие от вражеской пули. Эта картина впечаталась в память подростка. И с того момента он стал задумываться о философском понятии смерти и времени.

И пулемёт вдали незряче

Кому-то саван шьёт и шьёт.

Отчаянный Мишка Суворов и сам не раз смотрел костлявой в глаза. На одном берегу реки Рузы уже стояли наши, на другом – немцы. Минька на лодке переправился на немецкую сторону за подмёрзшей капустой, которую из-за боёв не убрали. По нему стреляли с обоих берегов. Наши приняли его за перебежчика, фашисты – за лазутчика. Бог миловал, даже не ранили...

Родился Миша Суворов в Рузском районе Московской области. Небольшая деревня Тишино – красивая и тихая. Странно, что нашли друг друга столь разные люди – его родители. Москвич Иван Михайлович перебрался в село, чтобы ухаживать за больным отцом, которому был необходим деревенский воздух.

Ольга, ставшая женой Ивана, была сиротой. Её подкинули на крыльцо детдома, все воспитанники которого имели одинаковое отчество – по имени директора. Неграмотная крестьянка, тихая и нелюдимая, Ольга Анатольевна была мудрой и справедливой женщиной. Чистоплотная и трудолюбивая, она так отзывалась на приглашение ровесниц посидеть на лавочке:

– Что, не всем кости перемыли, меня на подмогу зовёте?..

Знала много пословиц, поговорок, причитаний; хорошо пела размашистым голосом, несколько зажатым. За десять лет родила девять детей. Впервые оказавшись в Москве, бежала за уходящим трамваем: «Стой, а как же я!?», но потом привыкла к городской жизни. Грамоте выучилась, уже став бабушкой. Жена поэта Валентина Яковлевна Лис одновременно учила читать дочь Валерию и свекровь. Последняя норовила опередить внучку в прочтении новинки:

– Валенька, ради Бога, не давай ей книжку...

Умерла Ольга Анатольевна в 1977 году в день своего рождения – 24 июля, не зная, что это – день гибели её мужа в 1941 году.

Щеголеватый Иван Михайлович любил белое кашне, чёрные хромовые сапоги. До войны отец будущего поэта работал завтоплива картонной фабрики. На финскую войну пошёл санинструктором. Так что Великую Отечественную встретил стреляным воробьем. Похоронен в братской могиле. Жил рядом со Старой Рузой, погиб в Старой Руссе...

С раннего детства Миша попадал в разные переделки. Однажды не поделил с дразнившимся братом единственный горшок. Приподнялся, чтобы кинуть в обидчика валенок, потом плюхнулся на посудину, горшок развалился, осколки впились в тело. Больница в семи километрах. Мать пригрозила:

– Вот погоди, заживёт, попробуешь у меня ремня. – Но её хватало только на то, чтобы сорвать со стола вязаную скатерть и бегать за нашалившим ребенком.

Мишка был хулиганистым пацаном. Часто дразнил козла, пасущегося на высокой Дарьиной горе. Под горой река. Несчастный козёл запомнил обидчика и однажды, когда Минька присел по делу, животное подкралось и ударило под зад. Мальчонка катился по крапиве до самой речки.

Как-то весной купили Мише новый портфель – роскошь для многодетной семьи. Захотелось с ребятами погонять в футбол. Кругом лужи, холодно. Развели костёр. Чтобы ветер не задувал огонь, Миша поставил свой портфель. Краска скукожилась. Заждавшаяся мать отправилась на поиски сына и увидела его сидящим под берёзой и начищающим портфель до блеска... сапожной щёткой...

Война неожиданно подкралась совсем близко. Ольга попросила родственников помочь собрать детей и увезти на телеге подальше от боёв. Взяли только самое необходимое. Свой скарб зарыли в огороде, сверху положили икону. Во время бомбёжки снаряд попал прямо в неё. Когда немцев отбросили от Москвы, и большая семья вернулась, оказалось, что не на чем ни спать, ни есть. Пришлось побираться. Вместо нищенской сумы взяли сумку, с которой в мирные дни Дед Мороз разносил подарки. На холщовой сумке была надпись «С Новым годом!» Гордому Миньке стыдно было просить хлеба, поэтому он находил отговорки.

Полноводной весной стали всплывать трупы. Появилось много сорной рыбы. Ловили сетями, на удочку, глушили. Рыбу сушили, вялили. Московские родственницы продавали рыбу. На вырученные деньги покупали соль и солидол. Мёрзлую картошку Суворовы варили, толкли, смешивали с рыбной мукой и на солидоле жарили лепёшки – «тошнотики».

В 1942 году Мишка пошёл работать на картонную фабрику. Мужские руки, даже такие маленькие, были нужны. Его взяли слесарем.

Ещё мальчишкой к верстаку

Я встал, тисков не доставая.

Деталь, как первую строку,

Точил, ладони обжигая.

В лицо плескалась блеском сталь,

Рука нетвёрдая немела,

Но сил затраченных не жаль –

Деталь, как стих литой, запела...

Был он мастер на все руки. Война войной, а жизнь продолжалась, игрались свадьбы. Из патронных гильз Миша делал латунные колечки, начищал до блеска, вставлял кусочки от зеркала, от бутылочного стекла.

Тринадцатилетний Миша Суворов ждал отправки в Суворовское училище, но в августе 1943 года случилось несчастье. Ловить рыбу становилось всё труднее – Минька приладился глушить её: связывал несколько запалов и бросал в воду, потом собирал улов. Принёс из Теряевского оврага, где прошли ожесточённые бои, ящик снарядов. Стал пилить снаряд, как делал десятки раз прежде, но раздался взрыв – подростка ранило. Один глаз цел, другой остался... на верстаке. Сохранившимся глазом Михаил видел довольно неплохо. Привезли Мишу в Московский институт глазных болезней, но он продолжал терять зрение: начался авитаминоз, да и физической работы в деревне много – сказалось напряжение для глаз. Зрение становилось всё хуже: то на дерево наткнётся, то упадёт. Одновременно появилось страстное желание рисовать. Рисовальщик он был талантливый.

Понимая, что слепнет, Миша стал думать о своём месте в жизни. Московская тётя Катя вспомнила, что в Куйбышеве есть школа для незрячих, и помогла определить туда племянника. Мише запомнилось: на стол вывалят горячую картошку, только и слышен стук пальцев, нащупывающих картофелины. Кто успел, тот и съел. Потом воспитанники стали делить всё по справедливости.

Зимой холодно, руки мёрзнут, а учиться хочется. Михаила определили в четвёртый класс – ведь он не знал азбуки Брайля – не умел читать пальцами. За полгода догнал свой, шестой, класс. Читал он, закрывшись с головой под одеяло. Читал так усердно, что свежей книгой стирал пальцы: страницы покрывались кровяными пятнами. Ребята уважали Суворова и за работоспособность, и за умение писать стихи.

– Мишка, ну-ка выдай!

Когда новичок забредал в небольшой коридорчик рядом с залом, ему говорили:

– Не надо, здесь Мишка Суворов ходит, стихи сочиняет.

Стихи он начал писать лет с семи – дразнилки, эпиграммы. Юмористическая струя оставалась в его поэзии всю жизнь, но со временем его стихи становились всё более философскими. Первое стихотворение было опубликовано в «Пионерской правде» в 1946 году. Оно было посвящено Сталину.

В школе пришла первая любовь. Старшая пионервожатая Инна Львовна была на два года старше Михаила. Хотели пожениться, но её родители встали на дыбы: «Зачем тебе слепой муж!» Спустя годы она, уже пенсионерка, мать пятерых детей, переехала с мужем в Тверскую область. Увидев в газете подборку стихов Суворова, она написала в редакцию. Михаил Иванович, которому передали письмо Инны Львовны, сразу поехал к ней, взяв с собой вторую жену Ирину Анатольевну и её дочь от первого брака Юлю. Слёзы радости. Застолье. Инна Львовна сказала, глядя на своего сына Володю и падчерицу Суворова:

– Мы с тобой не смогли создать семью, пусть поженятся наши дети. – Так они стали роднёй.

Муж Юли, Володя Потапчик пишет стихи и музыку, сын Андрюша поёт детский цикл «Голоса леса» на стихи Суворова. Михаилу Ивановичу везло на поэтическое окружение. Стихи пишут и первая и вторая его жёны, дочь Валерия, внук Михаил, отец которого – слепой Борис Зверев – тоже талантливый поэт.

Но вернёмся в послевоенное время. 1952 год. Трое незрячих – Коля Гарнецкий, Миша Верескун и Миша Суворов приехали в Москву поступать на историко-архивный факультет университета. Успешно сдали все экзамены. По конкурсу должны были пройти, но начальство не захотело возиться с инвалидами. Ребята обратились во Всероссийское общество слепых. Друзей направили в Реутово. Изготовляя там коробочки для гуталина, резали жестью руки. Пораненной рукой трудно читать по Брайлю, звуковых книг ещё не было. Упрямые парни на следующий год опять поехали в университет. Снова от ворот поворот, но на этот раз им дали направление в Калинин на истфак пединститута. Все трое поселились в одной комнате общежития. Соседями оказались чуткие ребята-фронтовики, ставшие их глазами. Была настоящая коммуна. «Старикавочка» – так прозвал не по годам мудрого и наблюдательного Михаила его собрат по студенчеству.

В пединституте издавалась газета «Калининец», редактировал которую Алексей Павлович Малеев. Он заинтересовался творчеством молодого поэта и посоветовал подготовить сборник. Предисловие к первой книге, написанное Малеевым, называлось «Без бумаги и карандаша»: Суворов сочинял стихи в движении, наматывая сотни вёрст.

Одна за другой стали выходить поэтические книги Суворова. Михаил Иванович хорошо владел не только техникой стиха, но и великолепной выразительной дикцией. Часто ездил выступать. После одной такой поездки в Подмосковье поэт Николай Глазков написал эпиграмму: «Могу сказать, что нарасхват был у студентов многих вузов Суворов, но не Александр, а Михаил, но не Кутузов».

Работал Михаил Иванович в школе слепых. Многие удивлялись его эрудиции и широте интересов. Выкапывал такие факты, что все поражались:

– Как ты, слепой, знаешь такие вещи!?

Он был не только первоклассным историком, но обладал педагогическим талантом. Умел выявить и сделать выпуклыми лучшие качества человека. Взрослые ученики любили справедливого и заботливого наставника. Роста он был небольшого, всего метр пятьдесят шесть, но от его рукопожатий приседали здоровые мужики.

«Если любишь, если любят, если ты повсюду свой». Был он своим не только среди друзей и учеников. Сидит, бывало, с удочкой на берегу реки. Вокруг собирается толпа. Любопытно ведь, как слепой ловит рыбу. Рыбалка заканчивалась, начинался разговор «за жизнь». Так он черпал житейский материал для своих стихов. Люди его любили, к тому же он обладал большим чувством юмора. В ответ на вопрос: как он управляет автомобилем, пояснял:

– Жена за рулем, а я сижу на капоте и тростью дорогу щупаю.

Хотя Михаил Иванович знал «каждому рублю его мозолистую цену», но над деньгами не дрожал: его хлебосольный дом был открыт для всех. Вокруг Суворова всегда было много творческих людей.

Ещё при жизни поэта из Пушкинского Дома в Санкт-Петербурге пришло письмо, в котором предлагалось передать на хранение все его рукописи. По ряду причин этого сделано не было. К сожалению, многие рукописи безвозвратно утрачены. Многое осталось лишь в памяти людей, его знавших. В 1962 году его тогдашняя жена Валентина Яковлевна Лис работала на кафедре иностранных языков в мединституте, курировала группу из семи человек. Ничего крамольного своим студентам она не говорила, но однажды процитировала стихи мужа, посвящённые Сергею Есенину.

Я пленник твой и сердцем и душой,

Я пленник благодатного посева,

Но я не раб унылого напева.

Я не могу соломенную грусть

Твердить как ты, устало наизусть.

Я славлю Русь как ты, я славлю Русь,

Но голос мой пока ещё не звонок

И не объять ему земли красу.

Да что там твой рязанский жеребёнок,

Разделанный давно на колбасу.

Через некоторое время в институт пришли люди с поднятыми воротниками и вызвали Валентину Яковлевну на беседу:

– А что вы имели в виду, когда прочитали это стихотворение?..

Жена Суворова вернулась домой зарёванная, уткнулась в плечо Михаила Ивановича:

– Чего они от меня хотели, зачем приходили?

Суворов в ответ:

– Они ничего не поняли? Сейчас я им разъясню, – и добавил к этому стихотворению несколько строк:

Не в нём, гривастом, молодая сила.

Пойдём, поэт, пройдёмся по стране.

Такая рожь в полях заколосилась,

Что белый хлеб я вижу лишь во сне.

Когда Михаил Суворов издавал очередную книжку, его вызвали и поинтересовались, что он имел в виду, когда написал такую строку: «Купол неба голубой стоит ли менять на красный?» Были у него в рукописи и такие строки:

И даже колос над землёй

Усы, как пики, поднимает,

И опрокинутые волны

Грозятся небу облаками.

Наверно в каждом человеке

Живёт вот так же бунта пламя.

Велели немедленно убрать эти строки. В ответ родилась короткая басня:

Лягушка с аистом поссорились однажды.

И аист съел её, чтобы не спорить дважды.

Михаил Иванович был весёлый и остроумный человек. Часто у него рождались искромётные стихи, за которыми стояла большая работа.

У старой курицы пеструшки

Отбила петуха кукушка,

И родила ему подряд

Трёх длинноногих индюшат.

Потом махнула в Крым с павлином.

Мораль: как ветрены мужчины.

В другом, также неопубликованном, стихотворении были такие строки:

Говорят, что нет чертей.

Век не тот, куда-то смылись.

А возможно, что в людей

Бесы поселились.

В 1996 году Михаил Иванович стал заслуженным учителем Российской Федерации. Он смеялся:

– Ну вот, теперь можно и умирать.

Сердце стало сдавать. В 1998 году лёг в больницу, так как завезли новое лекарство. Близкие часто звонили и навещали Михаила Ивановича. 18 июня жена Ирина Анатольевна Суворова принесла апельсины, а Валентина Яковлевна – сливы. Ему ничего не хотелось.

– Забирайте ваши сливы и апельсины.

«Девушки» съели сливы, Ирина Анатольевна пошла выбрасывать косточки от них, а Михаил Иванович обратился к Валентине Яковлевне:

– Я скоро умру. Я всё в своей жизни сделал. Вот подержу в руках золотую медаль внука и могу умирать.

– Ну что ты говоришь! Мишеньке ещё в университет поступать... У твоей Ирины в ноябре круглая дата...

– Это всё будет после меня...

Вернулась Ирина Анатольевна.

– Девки, я ночью сочинил три стиха. Запишите.

– Такая жарища. Давай завтра.

– Хорошо бы сегодня. Ну да ладно, идите.

Коллеги Суворова пошли на остановку, стали есть апельсины, бросаться корками, как расшалившиеся дети, хохотать. Истерический смех – не к добру. На следующий день Суворов позвонил жене:

– Ночью был непонятный приступ... Я хочу виноград.

– Сегодня у твоего внука выпускной вечер. Я ведь его крёстная. Он будет меня ждать.

– Хорошо, потом придёшь.

Навестить своего директора пришла учительница Елена Николаевна. Она принесла виноград и стала разворачивать свёрток.

– Лена, прекрати шуршать, я умираю.

– Михаил Иванович, что у вас за песня «Умираю, умираю». Смените пластинку.

– Перестань шуршать, я ведь и вправду умираю, – повторил поэт, продолжая прохаживаться по палате. Затем подошёл к койке, сел и повалился. Прибежали врачи, но спасти не смогли. Острый инфаркт...

Валентина Яковлевна купила семь огромных букетов для учителей внука. Поднимаясь по школьной лестнице с охапкой белых лилий, она встретила странную женщину:

– Горе-то у вас какое!

– Что вы говорите?! Через два часа Мишенька медаль получит.

– А я ведь не про маленького Мишу, а про старенького. Звонили из больницы. Он умер. Ищут вас или Ирину Анатольевну.

Валентина Яковлевна закричала...

Внук Миша волновался, выбегал на школьное крыльцо:

– Почему не идёт бабушка Ира? Она же обещала!..

А по радио уже передали, что скоропостижно скончался поэт, заслуженный учитель, директор школы слепых, где он отработал ровно сорок лет. Внук не знал о случившемся, но настроение у него было тягостное. Утром пошёл узнать, почему не пришла бабушка Ира. Войдя в прихожую, увидел завешенное зеркало. Всё понял, лёг на дедову кровать и пролежал молча сутки.

22 июня в школе слепых должен был состояться выпускной вечер. Его не было. Хоронили директора. Народ шёл и шёл. Незрячим хотелось быть причастными хотя бы к звукам всеобщего горя – услышать, как падают комья земли в могилу любимого учителя.

Поэзия, поэзия,

Судьба твоя такая:

То всю тебя – под лезвие,

То вновь тебя ласкают.