РАЗВИТИЕ ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВОГО ИНСТИТУТА НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТИ (БАНКРОТСТВА) РОССИИ В XIX ВЕКЕ

Развитие гражданско-правового института несостоятельности (банкротства) России в XIX веке

Новикова Ирина Сергеевна,

аспирант, ФГБОУ ВО «Иркутский национальный исследовательский технический университет» E-mail: zangan@mail.ru

В предложенной вниманию читателя публикации рассматривается проблема развития гражданско-правового института несостоятельности (банкротства) в Российской империи девятнадцатого столетия. Устанавливается значение рассматриваемого правового образования для распространения частного предпринимательства в стране, характеризуется нормативно-правовая база, посвященная регулированию несостоятельности (банкротству) с точки зрения структуры, выявленных недостатков и проблем правоприменения. Отмечается, что банкротство было в XIX веке нередким случаем среди предпринимателей и даже обычных граждан, соответственно, риски этого также закладывались при установлении процентов по займам, что вело к удорожанию продукции и товаров. Установлено, что основными источниками правового регулирования процедуры банкротства являлись «Устав о банкротах» 1800 г. и «Устав о торговой несостоятельности» 1832 г. В заключении сделан вывод о том, что недостаточная нормативная база вынуждала Сенат при рассмотрении дел разрабатывать новые нормы, необходимые для регулирования вопросов, по которым имеется пробел в законодательстве, в связи с чем значительно возрастала роль постановлений Сената по конкретным делам, суды и поверенные обязаны были отслеживать практику Сената и могли ее применять в делах

Ключевые слова: банкротство, купечество, дворянство, «Устав о банкротах», «Устав о торговой несостоятельности»

Значение института несостоятельности (банкротства) для развития предпринимательства в России

Несмотря на то что к началу XIX века в Российской империи сельское хозяйство являлось основной отраслью экономики, в стране активно развивается промышленность и торговля, более того, они поощряются государством. Становление предпринимательства в России имеет длительную историю, притом что частная инициатива далеко не всегда одинаково поддерживалась государством. Периодически меняющийся внутриполитический курс и экономическая ситуация в стране неоднозначно сказывались на статусе предпринимателей. Однако государство, понимая важность предпринимательства для развития страны, на законодательном уровне пытается создать благоприятные условия для развития капиталистических отношений.

До XIX века в России разделялись предприниматели-производственники и предприниматели-купцы. Большим уважением в обществе, в том числе со стороны государства, пользовались производственники (промышленники), которые обычно относились к дворянству. Но с ростом состояний купцы занимались не только торговлей товарами либо услугами, которые чаще всего они сами оказывали, но и начали также открывать фабрики, заводы и сами превратились в промышленников. Торговля была лишь одним из видов их деятельности. Поэтому именно купцы составляли основу предпринимательства в Российской империи.

Следует отметить, что до сих пор идут споры относительно численности купечества и размера их состояний. По мнению П.Г. Рындзюнского, на начало 1770-х гг. численность купцов составляла 221 573 человека [14, с. 87]. В.Н. Яковцевский приводит сведения о меньшей численности купцов -183 558 человек, что составляло 2,48% численности населения России [11, с, 49]. В свою очередь, Н.В. Козлова, ссылаясь на Комиссию о коммерции, утверждала, что купечество разделено по гильдиям следующим образом: 68,2% - купцы третьей гильдии, 24,7% - купцы второй гильдии и всего 7,1% - купцы первой гильдии [8, с. 7].

Еще в середине XVIII века все горожане были разделены на купцов и мещан. При этом к купцам р относились лица, объявившие о капитале свыше Д 500 рублей. И уже потом купцы были разделены Ч

т

на гильдии в зависимости от размера капитала К и уплачивали 1% от заявленного ими капитала. ё

К началу XIX века значительно повысился иму- у щественный ценз, он начинался от 1000 рублей А

Так, членами первой гильдии могли стать купцы с капиталом от 10 000 до 50 000 рублей, членами второй гильдии - от 5000 до 10 000 рублей и членами третьей - от 1000 до 5000 рублей. Следует отметить, что размер капитала никак не проверялся, это было на совести купца, он должен лишь уплачивать налог. В свою очередь, в зависимости от того, к какой гильдии относился купец, зависела и его деловая правоспособность. Принадлежность к 1-й и 2-й гильдиям давала право на ведение внутренней оптовой и розничной торговли, позволяла иметь фабрики и заводы и гарантировала свободу от телесных наказаний. Купцы третьей гильдии могли вести мелочную торговлю в пределах своего города и уезда, содержать трактиры и постоялые дворы, заниматься ремеслом [1]. В дальнейшем неоднократно увеличивался и имущественный ценз, и плата в казну. Так, к 1807 году ценз для купцов третей гильдии - 8000 рублей, второй гильдии - 20 000 рублей и для третей гильдии - 50 000 рублей. Плата в казну с 1% в 1775 году выросла к 1821 году до 5,225%. В целом, с 1775 по 1824 г. сбор с членов 1-й гильдии вырос в 32 раза, 2-й гильдии - в 134,5 раза, 3-й гильдии-в 87,6 раза [9, с. 42].

Это свидетельствует о росте доходов купцов и, в целом, о развитии предпринимательской деятельности в обществе. При этом отмечался рост уклонения от раскрытия действительного капитала купцами с целью уменьшения платы в казну, что было связано с запретом на принятие доносов на утайку капитала. С целью мотивировать купцов не скрывать капитал и обеспечить сбор налогов законодателем была уменьшена плата в казну, были санкционированы фиксированные гильдийские пошлины: 2200 рублей - для 1 -й гильдии, 880 - для 2-й и 220 - для 3-й [2].

Таким образом, идет быстрое формирование капиталов и частной собственности, в ходе этого процесса не редкостью являлись банкротства среди предпринимателей. Неразвитость системы кредитования вынуждала купцов прибегать к ссудам частных лиц, в том числе таких же купцов.

Как указывает С.А. Антонов, в середине XIX в. лишь немногие в Российской империи могли получить банковский кредит, но при этом большая категория лиц могли обратиться к ростовщику [5]. В свою очередь, проценты по кредитам частных лиц существенно отличались от процентов по банковскому кредиту.

Купцы, нуждавшиеся в пополнении оборотных средств, чаще всего имели задолженность именно перед другими гражданами, соответственно, в случае банкротства первых основные потери ложились на плечи других купцов, ростовщиков и обычных граждан. Поэтому банкротство одного лица затрагивало сразу многих лиц и могло повлечь даль— нейшие банкротства уже самих кредиторов. 2 Размер задолженности того или иного лица стаЯ новился известным только после признания его ° несостоятельным. Поэтому кредиторы до послед-ав него не знали, что, выдавая займ (ссуду), долж-

ник уже находился в тяжелом финансовом состоянии. Таким образом, сразу обе стороны - должник и кредитор - оказывались в одинаково сложной ситуации и, чаще всего, оба не имели знаний в области права и не могли самостоятельно защищать свои права в полной мере. Для этого обе стороны вынуждены были обращаться к опытным людям, которые не всегда оправдывали их надежды [10]. Дошедшие до нас сведения о количестве дел только о торговой несостоятельности показывают, насколько часто механизм банкротства применялся в отношении не только купцов, но и граждан в целом.

Соответственно, в этих процедурах было задействовано множество лиц, которые представляли интересы той или иной стороны. Самыми главными выгодоприобретателями дел о банкротстве были поверенные, для которых это было основным видом деятельности. Зачастую они не способствовали мирному урегулированию споров. Поэтому в обществе предпринимателей многие купцы самостоятельно изучали действовавшие законы на случай, если им придется участвовать в делах о банкротстве. Интерес к этой теме также порождал рост печатных изданий, посвященных банкротству, которые были направлены на широкую публику и в которых понятным для обывателя языком описывался порядок его действий в случае банкротства его должника. В этих изданиях приводились не только сами нормы, но и примеры из конкретных дел [10]. Заметим, что открытие дела о банкротстве в отношении купца вело к прекращению его деятельности, соответственно, все лица, связанные с ним хозяйственными отношениями, также находились в тяжелой ситуации.

Примером тяжелого банкротства для кредиторов являлось банкротство Московского коммерческого ссудного банка 11 октября 1875 года. Это одно из самых крупных банкротств, потери кредиторов составили более 7 000 000 рублей. Несмотря на то, что государство выплатило вкладчикам 75 копеек за каждый рубль, это повлекло банковский кризис в стране. После этого государство не выдавало новых лицензий на банковскую деятельность несколько десятилетий, что тоже не могло не отразиться на доступе предпринимателей к более доступным кредитам.

Чаще кредиторы получали по 10 копеек с рубля. Считалось, что, если кредиторы получают по договоренности с должником 25 копеек с рубля, то это неплохой результат. Поэтому, чем раньше кредиторы понимали, что должник неплатежеспособен и требовали признания его банкротом, тем меньше был размер ущерба. Зачастую купцы до последнего не признавались в неплатежеспособности, веря, что смогут рассчитаться с кредиторами.

Возможность не оплачивать долги привлекала должников, потому было очень распространено злонамеренное банкротство. Кредиторы были вынуждены бороться с такими должниками, нанимали адвокатов и несли дополнительные расходы, чтобы найти спрятанное имущество. Участившие-

ся случаи злоупотреблений со стороны должников не способствовали доверию при заключении сделок между купцами, что также отражалось на росте процента по ссудам.

В XIX в. все еще существовали долговые тюрьмы, введенные еще Петром I. Страх оказаться в тюрьме лишь побуждал должников скрывать свою несостоятельность, тем самым это увеличивало задолженность. К тому же помещение должника в тюрьму никак не могло помочь кредиторам восстановить их финансовые потери. Только 7 марта 1879 года было упразднено «личное задержание неисправных должников» [7].

В современной литературе купцы очень часто характеризуются как хитрые и расчетливые лица, готовые обмануть любого. Считалось, что именно за счет обмана купцы и наживают свой капитал [12]. С этим утверждением нельзя согласиться, так как значительные капиталы нельзя было заработать только на обмане простых людей. Сохранившиеся сведения свидетельствуют, что купцы очень много работали, постоянно были в разъездах и часто заключали крупные сделки исключительно на доверии между собой. Тогда действительно существовали «слово купца» и добросовестность.

Деятельность купцов повлияла на развитие экономических отношений и усложнила кредитно-денежные отношения, что требовало правового регулирования. Активное развитие предпринимательства повлекло увеличение коммерческих споров, включая дела о неоплате долга среди тех самых купцов. Банкротство было нередким случаем среди предпринимателей и даже обычных граждан, соответственно, риски этого также закладывались при установлении процентов по займам, что вело к удорожанию продукции и товаров.

Нормативно-правовая база о несостоятельности (банкротстве): структура, недостатки и проблемы ее применения

Для развития предпринимательских отношений стороны должны иметь четкое представление о механизме защиты своих прав в случае несостоятельности контрагента. Существовавшая нормативно-правовая база, регулировавшая отдельные вопросы несостоятельности (банкротстве) того периода, была крайне разрознена, явно не соответствовала современным условиям.

19 декабря 1800 года принят «Устав о банкротах» [3]. Учитывая, как развивается предпринимательская деятельность купцов по всей стране, законодатель впервые разделяет два вида банкротства: несостоятельность, связанная с торговой деятельностью (купеческое или торговое банкротство), и несостоятельность, не связанная с предпринимательской деятельностью (банкротство дворян и чиновников). «Устав о банкротах» 1800 г. фактически является первым кодифицированным актом о несостоятельности (банкротстве) в России. Законодатель попытался в нем обобщить порядок признания лица несостоятельным, уста-

новил процедуру ведения дела, определил объем прав должника и кредиторов, установил отдельные процессуальные сроки для предъявлений требований кредиторов. Впервые четко дается понятие несостоятельности, под которым понимается неоплатность, недостаточность имущества на покрытие всех долгов. Именно это понятие получило развитие в современном законодательстве о несостоятельности (банкротстве).

«Устав о банкротах» предусматривал три вида несостоятельности: от несчастья («упадшая» несостоятельность), от небрежности («неосторожная» несостоятельность) и от своих пороков и подлога («злостная» несостоятельность). В случае первого вида банкротства должник полностью освобождался от долгов. За исключением этой нормы, в целом, «Устав о банкротах» носил «прокредитор-скую» направленность. Так, личным последствием для должника является заключение под стражу, если кредиторы не согласятся на поручительство. В сущности, судьбу должника определяли кредиторы, уставом устанавливается срок на предъявление требований (от 3-х до 18-ти месяцев в зависимости от их местонахождения), кредиторы определяли сумму, необходимую на содержание семьи должника. Этот нормативный акт достаточно подробно регулирует процедуру признания банкротом, и анализ его норм позволяет сделать вывод о его схожести с современным законодательством России. Уже тогда был закреплен особый статус залоговых кредиторов, установлена очередность погашения требований: сначала перед церковью и монастырями, затем - перед приказчиками и рабочими, затем - перед всеми остальными.

Вторая часть Устава посвящена банкротству дворянства и чиновников. Однако из содержания норм четко прослеживается логика законодателя, что дворяне часто обманывались купцами, первые не могли, как купцы, быстро пополнить свои оборотные средства, потому, по мнению законодателя, требуют дополнительной защиты от кредиторов (тех самых ушлых купцов). Устав значительно усложнил требования к документам, подтверждающим задолженность дворян. Однако в данной части Устава очень хаотично изложены нормы, и большая часть норм противоречит нормам торговой несостоятельности. Тем самым прослеживается, что законодатель, осознавая проблемы с «за-кредитованностью» дворянства, пытается облегчить его положение, усложнив возможность его банкротства и лишения имений. Только в 1846 году законодатель отказался от сословного разделения процедуры банкротства и ввел единую процедуру банкротства для купцов и дворян.

В целом, Шершеневич Г.Ф. отмечал высокий уровень «Устава о банкротах» 1800 г. даже относительно Европы. Правовед считал, что принятый позднее Устав 1832 года уступал в полноте и ясности положений «Уставу о банкротах» 1800 года [13, с. 69]. В ходе применения «Устава о банкротах» 1800 г. выявлялись его недостатки, принимались отдельные указы, в том числе по отдельным

5 -о

сз ж

с

CM 1Л

делам с целью урегулировать конкретные правоотношения, и встал вопрос о принятии нового устава.

В 1832 году был принят новый «Устав о торговой несостоятельности» [4]. Данный устав состоял из девяти глав и действовал до 1917 года. Устав касался только купеческой и мещанской несостоятельности, лишь небольшая часть норм затрагивала «неторговую» несостоятельность. «Неторговая» несостоятельность продолжала регулироваться «Уставом о банкротах» 1800 г. Большая часть нового Устава устанавливает нормы процессуального права, в свою очередь, нормы материального права, превосходно изложенные в Уставе 1800 г., бесследно исчезли, а новых законодатель не предложил. Введена минимальная сумма задолженности должника для возбуждения дела о «торговой» несостоятельности в размере 5000 рублей, ранее порог задолженности вообще отсутствовал.

В целом, можно отметить отсутствие преемственности и низкое качество второго устава, были проигнорированы удачные наработки в прошлом, что не лучшим образом отразилось на рассмотрении дел о несостоятельности (банкротстве) на местах. Постепенно законодатель переходит в более гуманному отношению к должнику. Представляется важным отказ законодателя от дифференцированного подхода к регулированию торговой и неторговой несостоятельности.

В заключение заметим, что активная работа над законодательством о несостоятельности свидетельствует о его важности для развития общественных отношений. Однако принятие отдельных законов вместо внесения изменений в единый Устав влекло трудности в правоприменении. Недостаточная нормативная база вынуждала Сенат при рассмотрении дел разрабатывать новые нормы, необходимые для регулирования вопросов, по которым имеется пробел в законодательстве. В связи с чем значительно возрастала роль постановлений Сената по конкретным делам, суды и поверенные обязаны были отслеживать практику Сената и могли ее применять в делах. Интерес юридического и судейского сообщества породил составление целых сборников дел исключительно о несостоятельности [6], что вело к активному развитию прецедентного права в стране и значительно усложняло работу судов в отдаленных от центра округах.

Литература

1. Полное собрание законов Российской Империи. Собр. 1. Т. VI. № 16188. СПб.: Типография II Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии, 1830.

2. Полное собрание законов Российской Империи, Собр. 1. Т. XXXIX. № 29 823. Типография II Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии, 1830.

3. Устав о банкротах от 19 декабря 1800 г. // Полное собрание законов Российской Импе-рии.1930. Собр. 1. Т. XXVI.

4. Устав о торговой несостоятельности от 23 июня 1832 г. // Полное собрание законов Российской Империи. Собрание 2. Том VII. 1832 г.

5. Антонов С.А. Банкроты и ростовщики Российской империи: Долг, собственность и право во времена Толстого и Достоевского. М.: Новое литературное обозрение, 2022. 504 с.

6. Вильсон В.И. Судебная практика по делам о торговых администрациях, торговой несостоятельности. СПб: Тип. Д.В. Чичинадзе, 1897. 214 с.

7. Волчков В. Новый закон (7-го марта 1879 г.): Об отмене лич. задержания и об изм. некоторого порядка при производстве гражд. взысканий с прибавлением текста ст. относящихся сюда узаконений (т. 10, ч. 2; т. 15, ч. 2 (изд. 1876 г.); т. 11, ч. 2 уст. тор. улож. о наказ. (изд. 1866 г.) и уст. о наказ. мир. суд.) и тез. решений Гражд. кассац. деп. Правит. Сената. М.: Тип. бывш. А.В. Кудрявцевой, 1879. 115 с.

8. Козлова Н.В. Российский абсолютизм и купечество в XVIII веке (20-е - начало 60-х годов). М.: Археографический центр,1999. 381 с.

9. Рындзюнский П.Г. Городское гражданство дореформенной России. М.: Издательство Академии наук СССР, 1958. 559 с.

10. Смоленский А.Е. Самозащита по исковым и спорным судебным делам торгующего сословия. М.: Тип. Ф. Логалсон, 1875. 523 с.

11. Яковцевский В.Н. Купеческий капитал в феодально-крепостнической России. М.: Изд-во Академии наук СССР, 1953. 203 с.

12. Кузнецова С. Ловцы первой гильдии // Коммерсантъ Деньги. 2007. № 20. С. 75.

13. Шершеневич Г.Ф. Конкурсное право. Казань.: Типография Императорского Университета, 1898. 498 с.

14. Рындзюнский П.Г. Сословно-податная реформа 1775 г. и городское население // Общество и государство феодальной России: сборник статей, посвященных 70-летию академика Л.В. Черепнина. 1975. С.86-95.

15. Попов К.А. Анализ практики использования методик (моделей) прогнозирования банкротства предприятий // Russian Economic Bulletin. 2022. Т.5. № 4. С. 304-308.

THE DEVELOPMENT OF THE CIVIL LAW INSTITUTION OF INSOLVENCY (BANKRUPTCY) IN RUSSIA IN THE 19TH CENTURY

Novikova I.S.

Irkutsk National Research Technical University

In the publication offered to the attention of the reader, the problem of the development of the civil law institution of insolvency (bankruptcy) in the Russian Empire of the nineteenth century is considered. The value of the considered legal entity for the expansion of private entrepreneurship in the country is established, the legal framework dedicated to the regulation of insolvency (bankruptcy) is characterized in terms of structure, identified shortcomings and problems of law enforcement. It is noted that bankruptcy in the 19th century was a frequent case among entrepreneurs and even ordinary citizens, respectively, the risks of this were also laid down when setting interest on loans, which led to an increase in the cost of products and goods. It has been established that the main sources of legal regu-

lation of the bankruptcy procedure were the Bankruptcy Charter of 1800 and the Commercial Insolvency Charter of 1832. regulation of issues on which there is a gap in the legislation, in connection with which the role of Senate decisions on specific cases increased significantly, courts and attorneys were obliged to monitor the practice of the Senate and could apply it in cases

Keywords: bankruptcy, merchants, nobility, "Bankruptcy Charter", "Commercial Insolvency Charter".

References

1. Complete collection of laws of the Russian Empire. Sobr. 1. Vol. VI. No. 16188. St. Petersburg: Printing house of the II Department of His Imperial Majesty's Own Chancellery, 1830.

2. Complete collection of laws of the Russian Empire, Collected. 1. T. XXXIX. No. 29 823. Printing house of the II Department of His Imperial Majesty's Own Chancellery, 1830.

3. Charter on bankrupts of December 19, 1800 // Complete collection of laws of the Russian Empire. 1930. Sobr. 1. T. XXVI.

4. Charter on commercial insolvency of June 23, 1832 // Complete collection of laws of the Russian Empire. Collection 2. Volume VII. 1832

5. Antonov S.A. Bankrupts and usurers of the Russian Empire: Debt, property and law in the time of Tolstoy and Dostoevsky. M.: New Literary Review, 2022. 504 p.

6. Wilson V.I. Judicial practice in cases of trade administrations, trade insolvency. SPb: Type. D.V. Chichinadze, 1897. 214 p.

7. Volchkov V. New law (March 7, 1879): On the abolition of personal. detentions and changes. some order in the production

of civil. penalties with the addition of the text of Art. legalizations related to this (vol. 10, part 2; vol. 15, part 2 (ed. 1876); vol. 11, part 2 of the constitution of the tor. code of punishment. (ed. 1866) and ordinances on the punishment of the world court) and abstracts. decisions Citizen. cash register dep. govt. Senate. M.: Type. ex. A.V. Kudryavtseva, 1879. 115 p.

8. Kozlova N.V. Russian absolutism and merchant class in the 18th century (20s - early 60s). M.: Archaeographic Center, 1999. 381 p.

9. Ryndzyunsky P.G. Urban citizenship of pre-reform Russia. M.: Publishing House of the Academy of Sciences of the USSR, 1958. 559 p.

10. Smolensky A.E. Self-defense in lawsuits and controversial court cases of the trading class. M.: Type. F. Logalson, 1875. 523 p.

11. Yakovtsevsky V.N. Merchant capital in feudal-serf Russia. M.: Publishing House of the Academy of Sciences of the USSR, 1953. 203 p.

12. Kuznetsova S. Catchers of the first guild // Kommersant Money. 2007. No. 20. P. 75.

13. Shershenevich G.F. Competition law. Kazan: Printing House of the Imperial University, 1898. 498 p.

14. Ryndzyunsky P.G. Estate-tax reform of 1775 and the urban population // Society and the state of feudal Russia: a collection of articles dedicated to the 70th anniversary of Academician L.V. Tcherepnin. 1975. S. 86-95.

15. Popov K.A. Analysis of the practice of using methods (models) for predicting the bankruptcy of enterprises // Russian Economic Bulletin. 2022. V. 5. No. 4. S. 304-308.