Словообразовательный тип как микросистема

ГУМАНИТАРНЫЕ И ЮРИДИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

7. Serebryakova S. V. Tolerantnost' kak kompetentnostnaya sostavlyayushchaya yazykovoy lichnosti studenta (Tolerance as competence component of student's language personality) // Fundamental'nye issledovaniya. 2015. No. 2-23. P. 5290-5294. URL: http://fundamental-research.ru/ru/article/view?id=38198 (Accessed: 11.05.2016).

8. Serebryakova S. V. Kommunikativno-pragmaticheskie osobennosti realizatsii kategorii otritsaniya v rasskazakh Yudit Germann (Communicative-pragmatic peculiarities of the realization of negation concept in short stories by Judith Hermann) // Vestnik Severo-Kavkazskogo federal'nogo universiteta. 2014. No. 3 (42). P. 259-263.

9. Serebryakov A. A., Serebryakova S. V. Intertekstual'nost' kak marker vzaimodeystviya individual'no-avtorskikh khudozhestvennykh system (Intertextuality as the interaction marker of individual author fiction systems) // Vestnik Severo-Kavkazskogo federal'nogo universiteta. 2013. No. 1 (34). P. 166-172.

10. Süskind P. Das Parfüm. Die Geschichte eines Mörders. Zurich: Diogenes, 1994. 336 p.

УДК 81-11

Т. Г Борисова

словообразовательный тип как микросистема

В данной статье рассматривается одна из комплексных единиц словообразовательной системы современного русского языка - словообразовательный тип как микросистема, которая характеризуется сложной организацией горизонтальных и вертикальных микрополей. Словообразовательный тип является двусторонней единицей, имеющей план

выражения и план содержания. Через словообразовательный тип выявляются связи словообразования с морфологией, ономасиологией, синтаксисом и лексикой.

Ключевые слова: словообразование, словообразовательный тип, микросистема, продуктивность, дериваты с вещественным значением.

T. G. Borisova

word-formation type as a microsystem

The article studies one of the complex units of word-formation system of modern Russian -word-formation type as a system characterized by complex organization of vertical and horizontal microfields. Word-formation type is a two-facet unit comprising the expression and the content.

Word-formation type reveals the connections of word-formation with morphology, onomasiology, syntax and lexical system.

Key words: word-formation, word-formation type, microsystem, productivity, derivatives withsubstance meaning.

В современной теории словообразования постулируется, что словообразовательная система, представляя собой сложный феномен, имеет иерархическую структуру, состоящую из простых и комплексных единиц. Лингвисты (Е. А. Земская, В. Н. Хохлачева, И. С. Улуханов, В. В. Лопатин, М. Н. Янценец-кая, А. Н. Тихонов, А. И. Моисеев, Т. Х. Каде и др.), исследующие комплексные словообразовательные единицы, как правило, относят к ним словообразовательную пару, словообразовательный тип, словообразовательную

цепь, словообразовательную категорию, словообразовательное гнездо, словообразовательную парадигму.

Изучение такой комплексной единицы, как словообразовательный тип началось во второй половине ХХ века. Представление о нем как обобщающем понятии было обусловлено результатами проведенных исследований и анализом соответствующих языковых явлений. Введение в научный оборот понятия «словообразовательный тип» открывало новые перспективы в осмыслении изучаемого

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ

явления в русистике на более высоком уровне обобщения и абстрагирования.

В научной лингвистической литературе встречаются различные определения понятия «словообразовательный тип». Словообразовательный тип мы трактуем как структурно-семантическую комплексную единицу словообразовательной системы языка, которая обладает: 1) общностью части речи мотивирующего слова; 2) формально и семантически тождественным формантом; 3) общностью семантического отношения мотивированного слова к мотивирующему.

Слова одного и того же словообразовательного типа могут иметь различные морфо-нологические особенности: 1) чередование фонем на морфемном шве; 2) интерфиксацию; 3) усечение основы; 4) интерференцию (деривационную аппликацию); 5) отсутствие чередования фонем на морфемном шве; 6) отсутствие интерфиксации; 7) отсутствие усечения основы; 8) отсутствие интерференции (деривационной аппликации).

Исследуя словообразовательный тип, Л. А. Араева подчеркивает, что «словообразовательный тип оказывается той функционирующей микросистемой, через которую выявляются связи словообразования с морфологией, ономасиологией, синтаксисом и лексикой. Рассмотрение типа как микросистемы позволяет через тождественные и дифференциальные семантические сферы определить лингвистическую значимость каждого типа» [1, с. 25].

Ученые (О. Г. Ревзина, Ю. Н. Караулов, Ю. С. Азарх, Л. А. Араева) считают, что словообразовательный тип как основная единица словообразовательной системы организован полевым способом. Эволюция словообразовательной системы происходит, по мнению Л. А. Араевой, «как «по горизонтали», т.е. в соотношении частных семантических сфер внутри словообразовательного типа и в межтиповом пространстве в период какой-либо условной временной константы, так и по «вертикали», т.е. на оси действительного времени. Словообразовательный тип при этом представляет сложную организацию горизонтальных и вертикальных микрополей» [1, с. 31].

Таким образом, словообразовательный тип - это двусторонняя единица, которая имеет план выражения (т.е. является струк-

турой с определенными суффиксами) и план содержания (т.е. является системой моделей с различными общим словообразовательным значением и частным словообразовательным значением при одинаковых семантических корреляциях между мотивирующей и мотивированной лексемами).

Рассмотрим некоторые словообразовательные типы, которые формируются простыми суффиксальными дериватами с вещественным значением.

В результате проведенного анализа мы установили, что словообразовательный тип V + -тель является высокопродуктивным. К нему относятся отглагольные субстантивы, номинирующие вещества, предназначенные для каких-либо технологических процессов: очиститель, наполнитель, разрыхлитель, растворитель, закрепитель и т.д. - с частным словообразовательным значением неприродного вещества.

Е. С. Кубрякова подчеркивает: «Понимание девербативных дериватов составляет особую проблему по сравнению с пониманием десубстантивов и деадъективов. Это связано с действием влияния фактора категориальной (т.е. частеречной) принадлежности составных частей деривационных моделей и их когнитивных особенностей. Глагол как производящая база / основа в составе деривационной модели указывает на обязательную связь ее семантики с действием или процессом» [3, с. 413].

Вышесказанное подтверждается когнитивной и деривационной спецификой исследуемых отглагольных субстантивов.

Таким образом суффикс -тель в сочетании с мотивирующим глаголом, обозначающим технологический процесс, который предполагает использование какого-либо вещества (красить, проявить, дубить, разбавить и т.д.), актуализирует вещественное значение: краситель, проявитель, дубитель, разбавитель и т.д.

Для субстантивов, относящихся к рассматриваемому деривационному типу, характерен лишь один морфонологический процесс: 1) изменение позиции ударного слога: разбавить - разбавитель,красить - краситель и т.д.

Словообразовательный тип V + -к(и) является также высокопродуктивным в системе дериватов с вещественным значением. К нему относятся отглагольные субстантивы (в основном рШгаПа tantum), называю-

ГУМАНИТАРНЫЕ И ЮРИДИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

щие остатки вещества или материала как результат какого-либо процесса: выварки, выжимки, остатки и т.д. - с частным словообразовательным значением неприродного вещества.

В связи с тем, что к рассматриваемому словообразовательному типу относятся исключительно девербативы, целесообразно привести слова Е. С. Кубряковой: «Глаголом интерпретируется особое восприятие времени и пространства в едином хронотопе. В его концептуальной структуре содержится образ траектории движения, сведены воедино некие представления о взаимодействии объектов и их причинно-следственных связях» [3, с. 267].

Глаголы «по своим когнитивным характеристикам ориентируются на отражение про-цедурального значения и способа бытия объектов во времени и пространстве» [3, с. 267]. Способность глагола как когнитивного знака репрезентировать и отражать действие, результат, выявлять причинно-следственные отношения взаимодействующих объектов обусловили его широкую представленность как мотивирующей основы / базы в континууме дериватов с вещественным значением.

Для изучаемых имен существительных характерны следующие морфонологические особенности: 1) чередование конечных мягких согласных фонем мотивирующей основы с парными твердыми согласными фонемами на морфемном шве: вытопить - вытопки; вымылить - вымылки; 2) изменение позиции ударного слога: обмолотить - обмолотки; переварить - переварки; 3) усечение мотивирующей основы: вычесать - вычески.

Словообразовательный тип S + -ит высокопродуктивен в минералогической, кристаллографической, петрографической терминосферах. К нему относятся терми-ны-номены минералов, пород, руд: александрит, чароит, кварцит, барит и т.д. - с частным словообразовательным значением природного вещества.

Необходимо отметить, что для продуцирования названий минералов, пород, руд в качестве мотивирующих очень активно ис-

пользуются имена собственные, которые как фрагмент языковой картины мира обладают большим информационным культурно-историческим потенциалом и ассоциируются в нашем сознании с известными людьми, географическими названиями, мифологическими героями.

Для терминов-номенов минералов, пород, руд характерны следующие морфонологи-ческие особенности: 1) изменение позиции ударного слога: Александр - александрит; кварц - кварцит; Урал - уралит и др.; 2) чередование парных твердых конечных согласных фонем мотивирующей основы с мягкими согласными фонемами на морфемном шве мотивированного слова: Таймыр - таймырит; Уваров - уваровит; Гагарин - гагаринит и др.; 3) изменение позиции ударного слога: барий -барит, кварц - кварцит; Гёте - гётит и др.

В многочисленных наименованиях минералов, пород, руд отсутствуют единые мор-фонологические закономерности соединения мотивирующего слова с суффиксом. Это касается тех номинаций, когда мотивирующее слово оканчивается на гласный звук:

1) усечение конечных фонем: Струве - стру-вит; Глинка - глинкит; Гёте - гётит и др.;

2) простое склеивание мотивирующего слова и форманта: Анапа - анапаит; Альне - альне-ит и др.; 3) появление интерфиксальных -н-, -л- на морфемном шве: Бештау - бештаунит; Ангара - ангаралит; 4) частичное наложение морфем: Кюри - кюрит; Кимберли - кимберлит и др.; 5) вариантные формы: Аляска (рудник в штате Колорадо (США) - аляскаит; Аляска (полуостров Аляска) - аляскит.

В. В. Виноградов, изучая актуальные вопросы русского словообразования, отмечал, что продуктивность деривационных единиц «органически связана с живыми процессами развития словарного состава языка, отражающими изменения в жизни общества, прогресс науки, техники, культуры. Очень важно даже в пределах продуктивного деривационного типа устанавливать все главные разновидности сочетаний одного и того же суффикса с разными по значению и по своей морфологической природе основами» [2, с. 155].

Литература

1. Араева Л. А. Словообразовательный тип как семантическая микросистема. Суффиксальные субстан-тивы. Кемерово: Кузбассвузиздат, 1994. 223 с.

2. Виноградов В. В. Избранные труды. Исследования по русской грамматике. М.: Наука, 1975. 558 с.

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ

ш унеечжшт

3. Кубрякова Е. С. Язык и знание: На пути получения знаний о языке: Части речи с когнитивной точки зрения. Роль языка в познании мира. Рос. Академия наук. Институт языкознания. М.: Языки славянской культуры, 2004. 560 с.

References

1. Araeva L. A. Slovoobrazovatelnyi tip kak semanticheskaya mikrosistema. Suffiksalnye substantivy (Derivational type as semantic microsystem. Terminational substantive). Kemerovo: Kuzbasvuzizdat, 1994. 223 p.

2. Vinogradov V. V. Izbrannye trudy. Issledovaniya po russkoi grammatike (Selections. Studies of Russian Grammar). Moscow: Nauka, 1975. 558 p.

3. Kubryakova E. S. Yazyk i znanie: Na puti poluchenia znanii o mire: Chasti rechi s kognitivnoi tochki zrenia. Rol yazyka v poznanii mira (Language and cognition. On the way to language cognition: Parts of speech in terms of cognitive linguistics. The role of language in understanding the world). - Ros. Akademia nauk. Institut yazykoznania. Moscow: Yazyki slavyanskoi kultury, 2004. 560 p.

УДК 811.221.18, 8136

Д. В. Габисова

причастия будущего времени в современном осетинском языке

В статье описываются грамматические особенности системы причастий в современном осетинском языке по сравнению с русским языком. Особое внимание уделяется характеристике причастий будущего времени, которым нет аналога в современном русском языке. Определяются значения этих причастий, их грамматические особенности, а также их способность вступать в отноше-

ния грамматической омонимии с другими частями речи. Рассматривается вопрос о выражении причастиями ирреальной модальности в осетинском и русском языках.

Ключевые слова: причастие будущего времени, современный осетинский язык, современный русский язык, ирреальная модальность, потенциальное значение, конверсия.

D. V. Gabisova

the future tense participles in the modern ossetian laguage

The article deals with grammatical peculiarities of the participles in modern Ossetian in comparison to the Russian language. The focus of the article is on the future tense participles, having no equivalent in modern Russian. The meaning of the participles, their grammatical peculiarities and ability to be grammatically

homonymous with other parts of speech is defined. The question of unreal modality expression by the participles in the Ossetian and Russian languages has been examined as well.

Key words: future tense participle, modern Ossetian language, modern Russian language, unreal modality, potential meaning, conversion.

Причастие - это специфическая форма глагола, представляющая процесс, но не чистый, а осложненный семантикой адъектив-ности. В современном русском языке причастия характеризуются грамматическими категориями вида, залога и непредикативно-

го времени, а также рода, числа и падежа [9].

Представляется актуальным выявление отличительных особенностей причастий в осетинском языке в сопоставлении с системой причастий в русском языке. Это обусловлено тем, что, во-первых, русский и осе-