Национальная идентичность в контексте анализа футбольного дискурса английского языка

УДК 81

М. В. Ласкова, Я. Г. Беликова

НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ В КОНТЕКСТЕ АНАЛИЗА ФУТБОЛЬНОГО ДИСКУРСА АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА

Целью настоящей статьи является анализ футбольного дискурса как «проводника» национальной идентичности, отражающего самосознание представителей нации через массовую коммуникацию. В статье отмечается, что с момента своего зарождения футбол представал в качестве проводника национальной идеологии, а успехи национальной команды подогревали чувство патриотизма и единения нации. Соревновательная природа этой командной игры порождает яркие эмоции и их проявление отражает особенности национального характера.

Национальная идентичность может продуцироваться, трансформироваться и демонтироваться посредством языка, поэтому идея национальной идентичности реализуется через дискурс. Согласно проведенному в статье анализу, отражение

национальной идентичности в футбольном дискурсе базируется на трех ключевых составляющих, а именно использовании местоимения «мы», пространственном ориентировании и оппозиции «свой - чужой», каждая из которых представляет собой компонент дискурсивных практик, репрезентирующих особенности национального самосознания игроков, фанатов и представителей футбольного дискурс-сообщества в целом. В то же время авторы отмечают, что футбольный дискурс является вторичным, так как футбол подразумевает развлечение и не ассоциируется с первичными социальными благами.

Ключевые слова: национальная идентичность, спортивный дискурс, футбольный дискурс, дискурс-ное сообщество, оппозиция «свой - чужой».

M. V. Laskova, Ya. G. Belikova

NATIONAL IDENTITY IN THE CONTEXT OF ENGLISH FOOTBALL

DISCOURSE ANALYSIS

The present article aims to analyze football discourse as an 'agent' of national identity reflecting nation's self-awareness through mass consciousness. The study highlights that since its inception football acted as an agent of national ideology, and the successes of national teams propelled the sense of patriotic and national unity. The competitive essence of this team game generates bright emotions and their manifestation displays the common features of national character.

National identity can be produced, transformed and demounted through language, which is why the idea of national identity is realized through discourse. Based on the analysis conducted, the authors conclude that

national identity is being reflected through football discourse following on from three key elements, which are the use of the pronoun 'we', spatial orientation and the 'friend-or-foe' opposition. Each of these elements represents a component of discourse practices explicating the peculiarities of national self-awareness of players, fans and the representatives of discourse community in general. At the same time, the authors note that football discourse is a secondary one, since the game has been associated with entertainment, rather than with primary social amenities.

Key words: national identity, sports discourse, football discourse, discourse community, friend-or-foe opposition.

Учитывая, что спортивные повестки освещаются на последних страницах газет или в заключении новостных обзоров, спорт как бы существует в отдельной реальности, отчужденной от серьезных политических проблем [4]. Неотъемлемая ассоциативная связь, сопрягающая спорт с отдыхом, может служить поводом для исключения спорта из списка клю-

чевых «ингредиентов» культуры. Это, однако, соответствует действительности лишь отчасти, поскольку соревновательная природа спорта обнаруживает неразрывную связь со сложными системами человеческого поведения и общественных ценностей [5]. Футбол - особенно учитывая его массовость и глобальность -всегда способствовал объединению сооб-

ществ, консолидированию социальных отношений и (вос)производству классово, гендерно и национально дифференцируемых идентич-ностей [9, с. 105].

С самого своего зарождения футбол представал в качестве «агента» национальности [1], являя собой значимый идеологический «проводник», с помощью которого репрезентировались информационно-идеологические установки общества [7, с. 239]. Успех команды на международном уровне превращает ее членов в национальные символы «современного патриотизма» [7, с. 241], подогревая чувство единства внутри нации и, одновременно, порождая мифы, приравнивающие футбольные достижения к национальному превосходству [2, с. 563].

Идентичность определяется в самом широком смысле как социальное позиционирование собственного «Я» в контексте противопоставляемых величин [8, с. 586]. Другими словами, идентичность отражает то, как индивиды и группы индивидов отличаются от других индивидов и групп индивидов в их социальных взаимодействиях [15, с. 4]. Отсюда следует, что идентичность несет на себе два базовых значения: первое связано с абсолютным тождеством, в то время как второе соотносится с выраженной индивидуальностью, которая «предполагает последовательность и непрерывность во времени» [16, с. 410]. Более того, идентичность не является ни врожденной, ни статичной. Наоборот, она формируется через социальный опыт и, таким образом, должна рассматриваться как «постоянно возобновляемая единица, утверждающаяся и трансформирующаяся на индивидуальном или коллективном уровне» [18, с. 210].

Согласно В. Дьюку и Л. Кролли [10, с. 4], в качестве фундаментальной коллективной идентичности человека предстает нация, являющаяся социологической единицей внутри отдельной территории, которая неразрывно связана с действием общих для ее членов менталитета и идентичности. Брайан Андерсон стал первым исследователем, предложившим рассматривать нацию как «вымышленное» политическое сообщество, основанное на том, что его представители «будут всегда осознавать свое единство, даже если они никогда не увидят и даже не услышат друг друга» [3, с. 15]. С. Холл поддержал идею приравнивания нации к политическому институту, но внес в это уравнение культурологическую компоненту, согласно которой нация предстает также в качестве системы культурных репрезентаций, состоящей из пяти фундаментальных аспектов:

(1) дискурсивные практики, принятые внутри нации, репродуцируемые в литературе и СМИ и связывающие повседневную жизнь с «национальным предназначением»;

(2) истоки, преемственность, традиция и вневременная актуальность;

(3) изобретение традиций, трансформирующих беспорядочность в регулируемое сообщество;

(4) основополагающий миф;

(5) идея чистого, самобытного, оригинального народа [13, с. 292-295].

Если нация понимается как вымышленный набор идей, связанных с коллективным единством и равенством, границами и автономностью, то такая нация может стать реальностью, если люди поверят в нее и консолидируются вокруг нее на эмоциональном уровне [19, с. 22], утвердив, таким образом, собственную национальную идентичность. Согласно Дж. Хар-гривзу, национальная идентичность имеет следующие характерные черты:

(1) она подразумевает приверженность к определенному способу описания национального единства;

(2) она представляет собой ядро, связывающее нацию с ее уникальным предназначением;

(3) она устанавливает различие между нацией и другими нациями;

(4) она простирается во времени, ассоциируясь с памятью, ностальгией и амнезией, так чтобы история становилась основой национального самоопределения;

(5) она простирается в пространстве, т.е. люди, живущие внутри диаспоры, могут иметь единую национальную идентичность вне зависимости от территориальных условий;

(6) она представляет собой форму жизни, которая проживается день за днем единым сообществом и всеми сообществами [14, с. 23].

Учитывая сказанное, национальное самосознание предстает в качестве систематической трансформации чувства национальной принадлежности между группами людей в антагонистическое восприятие других народов и наций, которые являют собой врагов и угнетателей.

При рассмотрении национальных иден-тичностей, точкой отсчета для критического дискурс-анализа является тот факт, что национальные идентичности представляют собой особые формы социальных идентичностей, которые могут продуцироваться, трансформироваться и «демонтироваться» посредством языка и других семиотических систем. Идея национального сообщества становится реальностью посредством дискурсов, формируемых

политиками, исследователями и журналистами, и впоследствии диссеминируется через образовательные, медийные, военные, спортивные и иные сообщества. Основываясь на идеях, высказанных П. Бордо [6], мы можем предположить, что национальная идентичность представляет собой своего рода естественную среду, набор общих идей, представлений, взаимосвязанных эмоциональных и поведенческих установок, усваиваемых через национальную социализацию. Эти представления и установки находят выражение в особенностях отношений внутри и снаружи группы: чувство солидарности к собственной национальной группе и готовность «построить стену» между «своими» и «чужими» основывается на данном коллективном конструктиве. Следовательно, дискурсивное образование национальной идентичности также являет собой конструирование различности, отличия и уникальности. Национальные идентичности многолики, динамичны и формируются на основе контекста - аудитории, которой они адресованы, дискурсивной ситуации и темы обсуждения.

Согласно Т. Рисенто [17, с. 630], формирование национальной идентичности - это сложный процесс. Дискурсы при этом могут рассматриваться как площадка для становления национальной идентичности, так как язык (вос)производит и отражает социальные отношения и практики. Таким образом, необходимо понимать, что национальная идентичность представляет собой продукт дискурса, отражающего установки и предпосылки для интерпретации событий, что, в конечном счете, формирует будущие события. Дискурс - это «окно в культурную и общественную самобытность народа» [17, с. 630].

Национальная идентичность - это своего рода «рамочная» конструкция, которая нуждается в постоянной подпитке историями, образами, символами и ритуалами, отражающими общие для нации значения. Ключевые коллективные ритуалы, консолидирующие национальное единство, представлены важными политическими событиями (например, президентскими выборами, катастрофами, войнами, национальными праздниками, государственными похоронами или масштабными спортивными мероприятиями). Спорт является ценной культурной ареной, через которую находят выражение национальные презентации. Дж. Магуаер [16] говорит о диалектическом отношении между нацией и спортом, когда спорт функционирует как катализатор национальной идентификации, в то время как нация обе-

спечивает ее утверждение и признание через спорт.

Очевидно, командные виды спорта больше всего влияют на культивацию и репрезентацию ценностей нации и сообществ. Футбол, без сомнений, является главной командной игрой мира, и именно футбольные фанаты считаются обычно наиболее преданными. В то время как в рамках местных матчей футбольные состязания не оказывают влияния на формирование национальной идентичности, игры, проводимые на международном уровне, ассоциируются с единой командой, представляющей всю нацию, «в прямом смысле слова обернувшись в национальный флаг и выходя на поле, распевая гимн своей страны» [12, с. 23]. Футболисты, таким образом, предстают не в качестве простых игроков, но в роли представителей нации, на которых возлагается ответственность за продвижение собственного народа на мировой арене.

Согласно проведенному нами анализу, отражение национальной идентичности в футбольном дискурсе базируется на трех ключевых составляющих, а именно:

(1) использовании местоимения «мы»;

(2)пространственном ориентировании;

(3) оппозиции «свой - чужой».

Местоимение «мы». Личное местоимение

«мы» занимает особое место в спортивном дискурсе, так как именно оно в большей мере передает значение одинаковости, единства и тождественности. Так, комментаторы зачастую используют данное местоимение с целью передачи значения, в основе которого лежит идея солидарности, установления неразрывных связей с разными референтами: командой, фанатами и нацией.

В случае категории «мы - команда», местоимение «мы» может быть заменено на «наша команда» или «наша нация», учитывая, что национальная футбольная команда обнаруживает метонимическую связь с нацией в целом. Например,

'We'll recover and we'll pay back!'

В случае категории «мы - фанаты», использование местоимения «мы» предполагает указание на группу людей, связанных общим опытом, причем каждый член такой группы идентифицирует себя в качестве части коллективного образования именно на уровне национальной идентичности. Например,

We're everywhere. We're in all stands of Algarve stadium.

В случае категории «мы - нация», значение единства передается в еще более генерализи-

рованном контексте, что подразумевает еще более четкую отсылку к идентичности представителей одной нации. Например,

We can achieve more things. We're capable of doing the best in any sector. Football shows the way.

Пространственное ориентирование. Под

пространственным ориентированием в контексте проведенного анализа мы имеем в виду метонимическую и одновременно персонифицированную репрезентацию представителей одной нации через призму отсылок к их родной стране, поскольку отчетливая яркость такой персонификации в первую очередь предполагает интернациональное единство и равенство. Например,

This year Greece has its big summer. Being present now at Euro, present a bit later at the Olympic Games.

Оппозиция «свой - чужой». Футбол - интернациональная игра, в которую играют миллионы любителей и профессионалов по всему миру. Как и в случае с другими видами спорта, в основе футбола лежат наборы оригинальных правил, нормативов, а также специфичных игровых позиций, которые делают игру уникальной. Люди, играющие в футбол или близко знакомые с данным видом спорта, традиционно идентифицируют себя в качестве членов футбольного сообщества.

Такое сообщество может быть определено как дискурсное сообщество. Профессор Джеймс Джи из Университета Южной Калифорнии интерпретирует дискурс как «своего рода обмундирование идентичности», в комплект которого входит подходящее одеяние, дополненное соответствующими поведенческими и речевыми императивами» [11, с. 7].

С целью определения дискурса и языковых особенностей, ассоциирующихся с ним, Джеймс Джи разработал направление анализа, подразумевающее противопоставление, основанное на оппозиции «свой-чужой». Анализ такой оппозиции, согласно автору, определяет особенности языкового поведения отдельного сообщества, использующего соответствующий дискурс.

Дискурсы различаются в разрезе как широких, так и специфических категорий, вследствие чего мы можем говорить о самых разнообразных предпосылках формирования того или иного дискурса, используемого отдельными сообществами. Так, анализ структурных и содержательных особенностей футбола может дать представление о дискурсивных практиках, используемых представителями футбольного сообщества.

В своей работе Джеймс Джи не только дает определение дискурсов, но также предлага-

ет методологию их разграничения. Согласно предложенной автором концепции, некоторые дискурсы могут быть описаны как «первичные», используемые большинством людей в рамках обычных (повседневных) дискурсивных практик, в то время как другие оказываются более узконаправленными, выходящими за пределами генерализированной коммуникативной деятельности. Вторичный дискурс формируется через «разнообразные социальные (общественные) институты, не ассоциирующиеся с семьей, родственниками или сверстниками» [11, с. 8].

Автор также подчеркивает возможность разграничения дискурсов доминантных и недоминантных. Доминантные дискурсы в интерпретации Джи рассматриваются как дискурсы, «потенциально влекущие за собой приобретение социальных благ» [11, с. 8]. Недоминантные дискурсы, с другой стороны, связаны с «солидарностью с отдельным социальным сообществом при исключении приобретения говорящими каких бы то ни было социально значимых ценностей» [11, с. 9].

Следуя спецификациям, предложенным Джеймсом Джи, футбольный дискурс может быть описан как недоминантный вторичный дискурс. Недоминантный - так как футбол в первую очередь подразумевает развлечение и не ассоциируется с «приобретением социальных благ». Разумеется, для профессионалов футбол является способом формирования социального статуса, однако учитывая, что основной его целью для обывателя являются социализация и развитие физических навыков, футбольный дискурс целесообразнее будет отнести именно к недоминантному типу. Также следуя предложенным критериям для разграничения, футбольный дискурс определяется как вторичный, так как он не входит в набор «базовых компонентов определения идентичности» [11, с. 10], но экстраполируется извне и познается через накапливаемый жизненный опыт.

Учитывая «вторичность» футбольного дискурса, люди, не владеющие им, очевидно оказываются несведущи во многих важных аспектах футбола как спортивной командной игры. Люди же, знакомые с дискурсивными «порядками», практикующимися представителями футбольного сообщества, смогут легко распознать такие аспекты игры как подходящая одежда, судейские штрафы или линии поля. Человек, сведущий в футболе, знает, например, о строгом запрете на ношение ювелирных украшений в процессе игры, в то время как для стороннего обывателя подобная осведомленность была бы практически полностью исключена.

Остановимся на оппозиции «свой - чужой» как одном из показателей для анализа футбольного дискурса. В основе данной оппозиции лежит предоставление или снятие привилегий, что означает, что знание или незнание языковых особенностей и значений, имеющих отношение к футбольному дискурсу, определяет включенность или же, наоборот, исключение из соответствующего дискурсивного сообщества. В рамках футбольного дискурса могут находить выражение самые разнообразные аспекты специальных знаний. Правила игры, разработанные Международной федерацией футбольных ассоциаций, разъясняют все основные правила футбола. Так, например, документ часто отсылает к такому понятию как «штрафной удар» (free kick). В то время как человеку, не изъясняющемуся терминами футбольного дискурса, пришлось бы смотреть значение данного понятия в словаре, человек, включенный в дискурсное «пространство» футбола будет знать о существовании двух типов штрафного удара, назначаемого в случае нечестной («грязной») игры - прямого (direct kick) и непрямого (indirect kick) штрафного удара. Человек «внутри» дискурса будет знать, что прямой штрафной удар может пробиваться сразу с целью забить гол, в то время как непрямой штрафной удар подразумевает, что по воротам можно бить лишь со второго касания. Такой человек также будет знать, что судья

указывает на назначение непрямого штрафного удара поднятием руки над головой, будет осведомлен о других разновидностях свободных ударов (таких как удар от ворот - goal kick, пенальти - penalty kick или угловой удар - corner kick), а также о том, в какую сторону должен быть направлен мяч, чтобы такие удары оказались засчитанными.

Не обладая такими базовыми знаниями, нельзя претендовать на включенность в дискурс футбольного сообщества, и именно поэтому определение «аутсайдера» становится легко выполнимой задачей. Включенность, таким образом,подразумевает знание и способность к экстраполяции основных принципов игры и связанного с ней дискурса.

Настоящая статья была направлена на анализ футбольного дискурса как «проводника» национальной идентичности, отражающего самосознание представителей нации через массовую коммуникацию. Согласно проведенному в статье анализу, отражение национальной идентичности в футбольном дискурсе базируется на трех ключевых составляющих, а именно использовании местоимения «мы», пространственном ориентировании и оппозиции «свой -чужой», каждая из которых представляет собой компонент дискурсивных практик, репрезентирующих особенности национального самосознания игроков, фанатов и представителей футбольного дискурс-сообщества в целом.

Литература / References

1. Alabarces P., Rodriguez M.G. Football and fatherland: The crisis of national representation in Argentinean soccer. London: Frank Cass, 2000.

2. Alabarces P., Tomlinson A., Young C. Argentina versus England at the France '98 World Cup: Narratives of nation and the mythologizing of the popular. Media, Culture and Society 23(5), 2001. P. 547-566.

3. Anderson B. R. O. Imagined communities: Reflections on the origin and spread of nationalism. London: Verso, 1983. 224 p.

4. Beard A. The language of sport. London: Routledge, 1998. 136 p.

5. Bishop H., Jaworski A. 'We beat 'em': Nationalism and the hegemony of homogeneity in the British press reportage of Germany versus England during Euro 2000. Discourse & Society 14(3), 2003. P. 243-271.

6. Bourdieu P. In other words: Essays towards a reflexive sociology. Cambridge: Polity Press, 1994.

7. Boyle R., Monteiro C. 'A small country with a big ambition': Representations of Portugal and England in Euro 2004 British and Portuguese newspaper coverage. European Journal of Communication 20(2), 2005. P. 223-244.

8. Bucholtz M., Hall K. Identity and interaction: A sociocultural linguistic approach. Discourse Studies 7(5), 2005. 585 p.

9. Dimeo P. Team loyalty splits the city into two: Football, ethnicity and rivalry in Calcutta. Oxford: Berg Publishers, 2001. 318 p.

10. Duke V., Crolley L. Football, nationality, and the state. London: Longman, 1996.

11. Gee J. Social linguistics and literacies: Ideology in discourses. New York: Routledge, 2015. 238 p.

12. Giulianotti R. Football: A sociology of the global game. Cambridge: Polity Press, 1999. 240 p.

13. Hall S. The question of cultural identity. Cambridge: Polity Press, 1992. 207 p.

14. Hargreaves J. Olympism and nationalism: Some preliminary considerations. London: Routledge, 2003.

15. Jenkins B. Nation and identity in contemporary Europe. London: Routledge, 1996. 294 p.

16. Maguire J. Sport, identity, politics and globalisation: Diminishing contrasts and increasing varieties. Sociology of Sport Journal 11(1), 1994. P.398 - 427.

17. Ricento T. The discursive construction of Americanism. Discourse and Society 14(5), 2003. P. 611-637.

18. Triandafyllidou A., Wodak R. Conceptual and methodological questions in the study of collective identities. Journal of Language and Politics 2(2), 2003. P. 205-223.

19. Wodak R., Cillia R., Reisigl M., Liebhart K. The discursive construction of national identity. Edinburgh: Edinburgh University Press, 1999. 224 p.