2018. 03. 008. Милдорф Я. Снова к вопросу о повествовании от второго лица и вовлеченности читателя. Mildorf J. Reconsidering second-person narration and involvement // Language and literature. - Harlow; L. , 2016. - Vol. 25, n 2. - p. 145-158

му роману, но и литературоведов, занимающихся самыми разнообразными эпохами и жанрами.

Список литературы

1. Бехта Н. Мы-нарративы: Специфика коллективного повествования.

Bekhta N. We-narratives: The distinctiveness of collective narration // Narrative. -Columbus, 2017. - Vol. 25, N 2. - P. 164-181.

2. Палмер А. Социальные сознания в романе.

Palmer A. Social minds in the novel. - Columbus: Ohio state univ. press, 2010. -220 p.

3. Социальные сознания в художественной прозе и критике.

Social minds in fiction and criticism // Style. - DeKalb, 2011. - Vol. 45, N 2. -P. 194-419.

4. Социальные сознания в художественном и документальном повествовании [Тематический выпуск журнала «Нарратив»].

Social minds in factual and fictional narration // Narrative. - Columbus, 2015. -Vol. 23, N 2. - P. 113-229.

5. Флудерник М. Коллективные сознания в документе и вымысле: Интерментальное мышление и групповое сознание в повествованиях раннего Нового времени.

Fludernik M. Collective minds in fact and fiction: Intermental thought and group consciousness in Early Modern narrative // Poetics today. - Tel Aviv; Durham, 2014. - Vol. 35, N 4. - P. 689-730.

6. Флудерник М. Множество в действии и мысли: К поэтике коллективного в повествовании.

Fludernik M. The many in action and thought: Towards a poetics of the collective in narrative // Narrative. - Columbus, 2017. - Vol. 25, N 2. - P. 139-163.

2018.03.008. МИЛДОРФ Я. СНОВА К ВОПРОСУ О ПОВЕСТВОВАНИИ ОТ ВТОРОГО ЛИЦА И ВОВЛЕЧЕННОСТИ ЧИТАТЕЛЯ. MILDORF J. Reconsidering second-person narration and involvement // Language and literature. - Harlow; L., 2016. - Vol. 25, N 2. - P. 145158.

Ключевые слова: повествование от второго лица; коммуникация; идентификация; читательская вовлеченность; эмоциональный отклик.

В литературоведении распространено мнение, что повествование от второго лица способствует вовлеченности читателя в рассказываемую историю, поскольку местоимение «ты» в таких текстах имеет референтом не только протагониста, но и воспринимающего

нарративный дискурс субъекта, тем самым способствуя идентификации последнего с первым. Ярмила Милдорф (университет Па-дерборна, Германия) предлагает развести между собой два различных аспекта этого вопроса: наличие своего рода коммуникации между нарратором и читателем и погружение читателя в вымышленный мир, которое может быть связано с идентификацией с персонажем, а может и не иметь к ней прямого отношения. По ее мнению, каузальная связь между наррацией от второго лица и вовлеченностью не является безусловной. Дело тут не в самом местоимении «ты», а в контекстах его использования, и поэтому при изучении его риторических функций следует учитывать другие языковые средства, например маркеры устного речевого регистра.

При этом как в литературоведении, так и в лингвистике до сих пор не существует согласия относительно сущности «вовлеченности». Я. Милдорф разграничивает два типа этого перцептивного состояния: эстетически-рефлексивную вовлеченность постмодернистского толка и аффективно-эмоциональную, связанную с эмпатией к герою как к живому человеку.

И. Какандес находит связь между расцветом в конце XX -начале XXI в. «ты»-нарративов и так называемого «вторичного устного повествования», создающего иллюзию живой непосредственной коммуникации1. В лингвистике двойственность референции местоимения «ты» отмечал еще Э. Бенвенист, а в последние годы утвердилось мнение, что референциальная функция этого местоимения во многом опирается не на его собственное значение, а на ментальные действия адресата дискурса: слушатель самостоятельно устанавливает связь между этим словом и собой2. Но что заставляет думать, что аналогичная операция производится читателем в ситуации, когда непосредственная коммуникация, а, стало быть, невербальные маркеры, к кому относится местоимение, отсутствуют? Тем не менее определенная двойственность в референции «ты» намеренно эксплуатируется современными авторами.

Я. Милдорф обращается к роману Мохсина Хамида «Как стать бессовестно богатым в растущей Азии» (2013), обыгрываю-

1 Kacandes I. Talk fiction: Literature and the talk explosion. - Lincoln, 2001.

2

Wechsler S. What «you» and «I» mean to each other: Person indexicals, self-ascription, and theory of mind // Language. - Washington, 2010. - Vol. 86, N 2. -P. 332-365.

щему нарративный метод, принятый в книгах жанра «помоги себе сам». В самых первых строках произведения утверждается принадлежность книги к данной разновидности, и на этом этапе референт «ты» еще в значительной степени деперсонализован, лишен характеристических черт. С одной стороны, это позволяет произвести читателю идентификацию между собой и референтом «ты», но с другой - прагматическая ситуация чтения романа совершенно иная, чем у реальных книг жанра «помоги себе сам». Произведение Хамида читается не ради того, чтобы самому взять на вооружение новые методы обретения материального благополучия, а для развлечения, расширения социокультурного багажа и т.п., и это уже само по себе затрудняет идентификацию с героем. По мере развития сюжета, когда протагонист приобретает индивидуальность, отнесение местоимения «ты» к себе самому становится для читателя все более и более затруднительным, поскольку его культурный опыт не совпадает с опытом главного героя. В то же время М. Хамид играет с амбивалентностью местоимения «ты», например в таких пассажах: «Твоя тоска - это тоска мальчика, чья шоколадка выброшена, чей пульт управления разрядился, чьи новые кроссовки украдены, а скутер разбит» (цит. по: с. 150). Очевидно, что подобные моменты в принципе не могут присутствовать в жизни героя - нищего мальчика из азиатской страны, автор намеренно отсылает к опыту, знакомому западному читателю, но несоизмеримому с реальными лишениями протагониста романа в детстве. Расплывчатость референции усиливается также употреблением разнообразных неопределенно-личных местоимений, не позволяющим сделать заключение об истинности утверждения, а создающим впечатление иронического тона, который обеспечивает отчасти эффект реальной коммуникации. Такие риторические средства, по мнению Я. Милдорф, способствуют возникновению эстетически-рефлексивной разновидности читательской вовлеченности.

Эмоциональная вовлеченность читателя, по мнению некоторых литературоведов, усиливается в нарративах от второго лица благодаря использованию «модуса рефлектора», т.е. фокализован-ного повествования, детально передающего восприятие и мышление героя. Но чем более детализированы подобные описания, тем меньше шанс, что опыт персонажа будет пересекаться с опытом читателя. Неудивительно, что другие исследователи, напротив,

считают большую детализацию препятствием для идентификации с героем и возникновения непосредственной эмоциональной реакции. Я. Милдорф указывает, что здесь смешиваются два разных вопроса: влияние детализации на идентификацию и на эмоциональную вовлеченность.

С этой точки зрения исследовательница анализирует один из завершающих отрывков романа, в котором описывается смерть главного героя в больнице от инфаркта. Дейктические элементы наррации («здесь», «сейчас», предлоги, обозначающие направление движения и т.п.) совершенно отчетливо устанавливают фокализа-цию на главном герое - повествование ведется из его внутренней перспективы. Степень детализации такова, что референт местоимения «ты» полностью лишен всякой двойственности: оно относится только к персонажу романа, но ни в коей мере не к читателю. Вместе с тем эмоциональное воздействие финальной сцены бесспорно, однако оно определяется не двойственностью референции.

Сама сцена смерти напоминает о том, что все люди, включая читателя, смертны. Местоимение «ты» в данном случае приобретает обобщенно-личное значение («ты» - как любой человек). Настойчивое повторение глагола «умирать», перифрастических выражений («мозг, который скоро перестанет функционировать» и т.п.), прилагательного «готовый», ритмическая организация, гномический и формульный оттенок в некоторых фразах обеспечивают эмоциональный отклик как таковой за счет нейрофизиологических механизмов, связанных с зеркальными нейронами. Эмоциональная вовлеченность в данном случае не связана с тем, что мы относим местоимение «ты» к себе, а обусловлена смежными факторами.

Е.В. Лозинская

2018.03.009. ИКЕО Р. АНАЛИЗ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ В РОМАНЕ Д.Г. ЛОУРЕНСА «ЛЮБОВНИК ЛЕДИ ЧАТТЕРЛИ» ЧЕРЕЗ ВЫЯВЛЕНИЕ ПОВТОРЯЮЩИХСЯ СЛОВОСОЧЕТАНИЙ. IKEO R. An analysis of viewpoints by the use of frequent multi-word sequences in D.H. Lawrence's «Lady Chatterley's lover» // Language and literature. - Harlow; L., 2016. - Vol. 25, N 2. - P. 159-184.