Еще раз о законе экономии в повседневной спонтанной речи

Коммуникативные исследования. 2014. № 1. С. 241-251.

УДК 808.853

Н.В. Богданова-Бегларян Санкт-Петербург, Россия

ЕЩЕ РАЗ О ЗАКОНЕ ЭКОНОМИИ В ПОВСЕДНЕВНОЙ СПОНТАННОЙ РЕЧИ*

Рассматривается одно из проявлений в устной речи закона экономии, являющегося ведущей движущей силой языковой эволюции и текстообразующих процессов. Среди разных способов компрессии текста можно отметить и такое явление, как замена говорящим одной единицей части начатого перечисления или всего перечисления полностью. Для этой цели используются разнообразные заменители, маркеры-аппроксиматоры, выступающие в речи как знаки того, что перечисление возможно (полная замена, результат действия «стратегии замещения») или может быть продолжено (частичная замена, «стратегия совмещения»). Стандартный (литературный), в первую очередь письменный, язык предоставляет для этого некоторые возможности, такие как и так далее, и тому подобное, и другие, и прочее, однако средства, используемые для этой цели в устной речи, гораздо богаче и разнообразнее. Можно говорить о целом классе дискурсивных единиц, способных выступать в роли таких заменителей: все дела, туда-сюда, то-сё, всякое такое, и все такое прочее, тыры-пыры, и то и другое и подобные. Дискурсивный анализ проведен на материале двух корпусов русского языка: Национального (устный подкорпус) и Звукового (в основном ОРД - «Один речевой день»). В статье описываются особенности функционирования таких маркеров-аппроксиматоров в нашей повседневной речи. Предлагается идея создания специального словаря подобных единиц, который может быть полезен во многих теоретических и практических исследовательских целях.

Ключевые слова: устная речь, спонтанная речь, маркер-аппроксиматор, закон экономии речевых усилий, компрессия текста, языковой/речевой корпус.

Известно, что принцип экономии (наряду с принципом аналогии) является одной из главных движущих сил в развитии языка и в текстообразующих процессах. Заключается он, в частности, в том, что язык (а точнее - его носители) предпочитает более короткие формы, стремится к экономии времени и усилий. Об этом писали многие и много, ср.: язык постоянно стремится освободиться от лишнего [Passy 1890: 229]; в работе языка как живого организма заметно «стремление к экономии сил и нерастрачиванию их без нужды» [Бодуэн де Куртенэ 1963: 226]; «для

© Н.В. Богданова-Бегларян, 2014

Исследование выполнено при поддержке гранта РГНФ № 13-04-12022 «Информационная словарная система “Язык мегаполиса”».

242

Раздел IV. Лингвистические исследования: история и современность

языковой деятельности характерна тенденция к бережливости», «в языке для всех случаев вырабатываются способы выражения, которые содержат ровно столько, сколько необходимо для понимания» [Пауль 1960: 302]; в любом языковом коллективе делается все возможное, чтобы сохранить равновесие между потребностью выражения и числом знаков, необходимых для такого выражения; с увеличением числа знаков увеличиваются и затрачиваемые усилия, что является неэкономным [Мартине 1960: 130]; в процессе развития, следуя «естественным законам эволюции», язык движется от более сложных к более простым способам выражения того же содержания [Спенсер 1986: 172].

Закон экономии действует на всех языковых уровнях и связан с прогрессивным характером языкового развития в целом (см.: [Есперсен 1958: 360]]. Сжатие, компрессия текста - одно из проявлений этого закона. Ср. довольно хрестоматийные примеры такого проявления:

• редуцированные формы слов, словоформ и целых словосочетаний (щас, здрасьте, тыща, чесслово, кагорится];

• синтаксический эллипсис (Я - домой];

• сжатие структуры словосочетания (ювелирка, нетленка];

• усечение: кинематограф ^ кино магнитофон - маг;

• аббревиация и образование сложносоставных слов (ЖКО, ООН, Интернет-кафе];

• изменение морфологических норм: сто граммов ^ сто грамм; со-хнул ^ сох;

• упрощение синтаксических конструкций: выступать в соревнованиях на первенство мира ^ выступать на первенство мира; подать заявление в суд ^ подать в суд;

• использование маркеров-заместителей - всего перечисления или его части.

Именно последний способ проявления закона экономии и стал объектом внимания в настоящей статье.

Литературный (стандартный, кодифицированный] язык дает для такого замещения довольно больше возможности:

• и так далее - и т. д.;

• и тому подобное - и т. п.;

• и (многие, некоторые) другие - и (мн., некот.) др.;

• и прочее - и пр. (проч.);

• пятое-десятое;

• и то и другое;

• то-се.

Приведем соответствующие примеры из Национального корпуса русского языка (НКРЯ]:

• Какие-то обозы... некрасивые люди, танки, танки со звёздами, танки с крестами, поля горят, громкая музыка, самолёты воют, и так далее и тому подобное (Е. Гришковец. ОдноврЕмЕнно];

Н.В. Богданова-Бегларян

243

• Тут и патриотизм, и фанатизм, и увлечённость, и уровень культуры руководителя и мастериц, и поддержка администрации района, и назревшая потребность общества в возвращении к национальной культуре, и многое другое... (Народный костюм: архаика или современность? // «Народное творчество», 2004];

• Последние несколько лет только так дни рождения и празднует, перерос всякие походы в боулинг и прочее (Наши дети: Подростки];

• Да тоже ведь... у самого семья: Сын, Святой дух... то-сё, пятое-десятое (А. Трушкин. 208 избранных страниц].

Видно, что практически во всех случаях в письменной речи соответствующий маркер-заместитель употребляется после уже начавшегося перечисления. Несколько иная ситуация и более широкий спектр таких маркеров выявляет обращение к устной речи. Конкретным материалом для наблюдений и выводов стали устный подкорпус НКРЯ и два блока Звукового корпуса русского языка - сбалансированная аннотированная текстотека (САТ) и «Один речевой день» (ОРД] (см. о них подробнее: [Звуковой корпус. 2013]]. В редких случаях привлекаются и примеры из повседневной речевой практики (из разговоров]. Все иллюстрации в статье соответствующим образом атрибутированы.

Оказалось, что в устной речи в качестве единиц-заменителей (мар-керов-аппроксиматоров, МА] выступает довольно обширный класс дискурсивных единиц, не зафиксированных пока толковыми словарями. Здесь возможны два варианта использования МА:

1] замена одной единицей всего перечисления («стратегия замещения», по В.И. Подлесской [Подлесская 2013: 635]];

2] замена части перечисления - знак того, что перечисление может быть продолжено («стратегия совмещения», по В. И. Подлесской].

Примеры маркеров первого типа:

(1] у неё... # а я и то и другое (э-э) то есть ... # вы с ней очень осторожно /лучше /лучше (...) лучше отдельно купите бэ один или (...) бэ двенадцать /бэ шесть (ОРД];

(2] Студент /значит? И ко мне/ на практику? Эт хорошо. А то туда-сюда / а я один (Женя, А. Градов, муж, 27, 1954 - В. Макаров и др. Берегите женщин, к/ф (1981]];

(3] знаешь там / и так далее / вот человеку надо ставить конкретную задачу (ОРД].

При отсутствии начала перечисления порой остается неясным, что именно перечисляется: действия, состояния, события или что-то другое. В примере (3] видим, что в такой функции может выступать и литературная («словарная»] дискурсивная единица и так далее.

Возможно использование такого маркера-аппроксиматора и с обобщающим словом (в примере подчеркнуто]:

(4] А я ей все приготовила / пятое десятое тридцать пятое (из разговоров].

244

Раздел IV. Лингвистические исследования: история и современность

Возможны и более интересные случаи, когда, например, вместо обобщающего используется ключевое слово, а затем - взамен перечисления - маркер-аппроксиматор со значением «все, что сопутствует чему-то, вытекает, следует из чего-то»:

(5] [№ 2, муж, 22] Ну, у неё сначала любовь-морковь была ко мне, все дела [Разговор на улице между мужчиной и женщиной // практиканты, 2005];

(6] [Ира, жен, 19] Подружки / все дела / а видимся раз в два месяца... [Телефонный разговор московских студенток (2007]];

(7] [Лера, жен, 20] Ну /я понимаю/традиция/и все дела (Разговор о знакомстве с молодым человеком // Из материалов Ульяновского университета, 2006].

Произнеся ключевое слово (любовь-морковь, подружки, традиция] (в примерах подчеркнуты], говорящий добавляет МА все дела, предполагая, что слушатели понимают, что именно стоит за данным ключевым словом, и тем самым отказываясь развивать эту мысль дальше (экономя усилия и сжимая текст].

Более разнообразны маркеры-аппроксиматоры, выступающие как знак того, что начатое перечисление (в примерах подчеркнуто] может быть продолжено:

(8] ходила я гулять к Петро / к Петропа... /// к Петропавловской /// крепости // забыла как это называется надо пройтись по музеям // <смех> и ходила я/ ну там же эта река Нева типа/все дела <смех> (САТ];

(9] [Ирина, жен] У нас там картингов нет / своя корочка / там / шапочка и пятое / и десятое. Вот этим как раз очень много занимаются помощники / именно сбором документов. (Тренинг туристической фирмы (2007]];

(10] снайперка причём прилично стреляет // *П с этим / с оптикой /со всеми делами// *П а(:) /п... против кого они воевали (ОРД];

(11] [Мать Галины, жен] Да что же вы наделали с моей доченькой! [Мужик11, муж] Чай там / то-сё / горячей воды. Скоро стемнеет / и хворать начнёт... (М. Калатозишвили и др. Дикое поле, к/ф (2008]];

(12] [Антон, муж, 20] Говорит /в субботу. Ему пока магнит делают / тоси-боси... [О дне рождения // Из материалов Ульяновского университета, 2007];

(13] а бочки / по 200 литров / они всё равно потом там / про... проржавеют / и прочее и прочее потом (ОРД];

(14] говорят (а э) овал / и(:) эллипсовидный // *П ы-ы // () и то / и другое (ОРД];

(15] [№ 3, жен, 18] Гончарный круг / колесо / обожженный кирпич / бла-бла-бла [Об учебе // Из материалов Ульяновского университета, 2007];

(16] [№ 1, муж, 23] Ага / отец скажет / «Вот / бл...дь / без гарантии /бла/бла/бла». (Разговор в машине // Из коллекции НКРЯ, 2006];

Н.В. Богданова-Бегларян

245

(17] У него ни денег, ничего... (из разговоров).

В примере (11] можно видеть грамматическую дисгармонию в ряду однородных членов: Чай там / то-сё / горячей воды, что вполне ожидаемо в спонтанной речи. Здесь любопытно также, что маркер-аппроксимА-тор не заканчивает ряд однородных членов (сигнализируя о возможности его продолжения), а встроен в его середину. В контексте (13) видим экспрессивное повторение использованного МА (и прочее и прочее).

Любопытен также маркер бла-бла-бла (бла / бла / бла] в примерах (15)-(16). Речевой опыт подсказывает, что чаще его используют для полной замены чужой речи, как маркер самого факта разговора, ср.:

• [Юлия, жен, 18] А /мы с тобой же были / помнишь / Настя и Катя. Аааа... Катьку я видела пару раз в университете / ну / мы с ней поскольку не общались / постояли / «привет-привет» там / бла-бла-бла. (Разговор подруг // Из материалов Ульяновского университета, 2007].

В данных же контекстах (15)-(16) перед нами явный маркер возможности продолжения перечисления, что свидетельствует о полифункциональности данной дискурсивной единицы.

Возможно и употребление подобных маркеров-аппроксиматоров с обобщающим словом (в примерах подчеркнуто]:

(18] [Ольга, жен, 21] А потом просто мама через пару дней приходит со всем этим добром / шоколадка все дела / «Ну / как там паспорт наш?» (Праздная беседа, 2005];

(19] [№ 4, муж, 29] Пробовал то / пробовал это / но в основном сейчас больше животноводство / кролики / бараны / туда-сюда / там все вот это (Беседа с социологом на общественно-политические темы (Москва] // Фонд «Общественное мнение», 2003];

(20] всё теперь сам / говорит / всё что можно / сделать / *П ремонт надо// и тёплые полы/ и все дела/всё там сделаю (ОРД].

Любопытно, что обобщающее слово при этом может как предшествовать перечислению (18], так и, вероятно, завершать его (в материале исследования такого примера не нашлось, но его легко себе представить], а в некоторых контекстах можно видеть сразу оба варианта (19, 20].

В ряде случаев в роли обобщающего слова при перечислении (в примерах подчеркнуто] может выступать и сам МА, который в этой ситуации уже трудно назвать заменителем, но сама такая возможность для единиц рассматриваемого типа лишний раз свидетельствует об их полифункциональности (по-видимому, это свойство большинства дискурсивных единиц, что и привлекает к ним неослабевающее внимание исследователей]:

(21] Когда у нас были / как называется / отпуска / так тоже туда-сюда / на курорт ездили и там смотрели. (Биография (беседа лингвиста с информантом], Санкт-Петербург // Архив Хельсинкского университета, 1997-1998];

246

Раздел IV. Лингвистические исследования: история и современность

(22] [Саша, жен, 19] Последний раз у нас когда? На Волге / по-моему. [Елена, жен, 40] Чего? [Саша, жен, 19] На Волге последний раз [нрзб] туда-сюда / туда-сюда. Кто кастрюли мыл / кто рыбку ловил. (Домашний разговор, 2006].

Видно, что в примере (22] ряд перечисления состоит из самостоятельных предикативных единиц, что не свойственно письменной речи. В том же примере можно видеть удвоенный МА, усиливающий экспрессивность высказывания.

В примере (23] в роли маркера выступает единица ля-ля / тополя, которая так же, как рассмотренное выше бла-бла-бла, мыслится, скорее, как заменитель всего разговора, однако в данном случае используется именно как обобщающее слово, вводящее ряд однородных членов, как раз и передающих содержание чужой речи:

(23] [Космос, Д. Дюжев, муж, 24,1978] Этому десятка светит / а он всё/ля-ля / тополя / концерты / скрипочки / Шопен / Мопен... (А. Сидоров, И. Порублев. Бригада, к/ф (2002]].

В следующем примере (24] можно видеть еще некоторые особенности функционирования маркеров-аппроксиматоров в устной речи: редукцию словарного МА (так далее] и оформление удвоенного МА как самостоятельной предикативной единицы (то есть и так далее и так далее]:

(24] то есть а я (э...э) вот (э...э) то есть вот я ()у нас(?) достаточно недоверчиво *Н / жёстко в некоторых моментах / да вот ? там бывает там / так далее / *В ну (...) со мной/ как бы () как говорится / намного легче в том плане / что я могу поворчать / но я всё равно это сделаю // *П то есть я (...) то есть я никуда не уйду / то есть я / *В может и отвечу / да ? *В как-нибудь / но потом я всё равно это сделаю / то есть и так далее и так далее//вот (ОРД].

В самом первом приближении словник маркеров-аппрокспиматоров русской устной повседневной речи выглядит примерно таким образом:

• И так далее/ и тэ дэ;

• И тому подобное/ и тэ пэ;

• И (многие, некоторые) другие/ и (многое) другое;

• И прочее /и прочая, и прочая, и прочая / и всё такое прочее;

• Пятое-десятое (тридцать пятое)/ и пятое и десятое;

• Все дела / со всеми делами;

• Всякое такое;

• Всякое-разное;

• Всё/ всё такое;

• Всё вот это;

• Туда-сюда;

• То-сё;

• То-другое/ и то и другое;

• Тыры-пыры;

Н.В. Богданова-Бегларян

247

• Бла-бла-бла;

• Ля-ля-тополя;

• Ничего.

Видно, что все эти слова/формы/конструкции (по преимуществу «лексикализованные конструкции с местоименным компонентом» - [Под-лесская 2013: 634]] представляют собой дискурсивные единицы, подвергшиеся прагматикализации. В результате этого процесса определенные грамматические формы, отдельные лексемы переходят на коммуникативно-прагматический уровень языка и становятся сугубо прагматическими единицами (прагматемами], выражающими, в частности, различные реакции говорящего на окружающую действительность и имеющими форму самостоятельных высказываний [Gunther, Mutz 2004; Graf 2011: 288, 296]. В числе прочего их можно отнести к «особому классу лексем... которые позволяют осуществить нечеткую или приблизительную номинацию» [Подлесская 2013: 633], что также связано с действием закона экономии.

Думается, что в разных целях подобные единицы полезно объединить в одном справочном издании, близком по сути и структуре к «Путеводителю по дискурсивным словам» А. Н. Баранова с соавторами [Путеводитель по дискурсивным словам русского языка 1993], «Словарю редуцированных форм русской речи» (см., например: [Богданова, Пальшина 2010; Пальшина 2012]] или «Словарю вербальных хезитативов» (см., например: [Богданова 2012; Богданова-Бегларян 2013]]: собрание лингвистических эссе (развернутых словарных статей] с подробным описанием значений, функций и особенностей функционирования в устной речи соответствующих единиц.

Все эти разнообразные словари и справочники могут стать частью большого проекта, направленного на формирование уникальной информационно-исследовательской лексикографической системы «Язык мегаполиса», предназначенной для создания настраиваемых мультимедийных словарей, описывающих современную русскую повседневную коммуникацию, и для многоуровневой обработки словарных данных по запросу пользователя. Реализация подобного проекта представляется важной для решения как фундаментальной научно-исследовательской задачи лексикографического описания современного русского языка повседневного общения, так и актуальных прикладных задач в области речевых технологий, телекоммуникации, психологии, образования и лингвистического мониторинга современного российского общества.

Потенциальными пользователями информационной лексикографической системы «Язык мегаполиса» могут стать русисты всех специализаций, коллоквиалисты, специалисты в области речевой коммуникации, журналисты, психолингвисты, социолингвисты, специалисты в области речевых технологий и лингвистической экспертизы, преподаватели русского языка для русских и иностранных учащихся, студенты-филологи,

248

Раздел IV. Лингвистические исследования: история и современность

а также широкий круг лиц, интересующихся современным состоянием живой русской речи в реальных коммуникативных условиях.

Список литературы

1. Богданова Н.В. О проекте словаря дискурсивных единиц русской речи (на корпусном материале) // Компьютерная лингвистика и интеллектуальные технологии. По материалам ежегодной Международной конференции «Диалог» (Бе-касово, 30 мая - 3 июня 2012 г.). Вып. 11 (18) / гл. ред. А.Е. Кибрик. М.: РГГУ, 2012. С. 71-83.

2. Богданова Н.В., Пальшина Д.А. Редуцированные формы русской речи (опыт лексикографического описания) // Слово. Словарь. Словесность: Текст словаря и контекст лексикографии: материалы Всероссийской научной конференции (Санкт-Петербург, РГПУ им. А.И. Герцена, 11-13 ноября 2009 г.) / отв. ред.

B. Д. Черняк. СПб.: Сага, 2010. С. 491-497.

3. Богданова-Бегларян Н.В. О словаре «не-слов»: возможности лексикографического описания вербальных хезитативов русской речи // Слово. Словарь. Словесность: Коммуникация. Текст. Синтаксис (к 90-летию со дня рождения С.Г. Ильенко): материалы Всероссийской научной конференции (Санкт-Петербург, РГПУ им. А.И. Герцена,13-15 ноября 2013 г.) / отв. ред. В.Д. Черняк. СПб.: Сага, 2013.

C. 359-364.

4. Бодуэн де Куртенэ И.А. Об общих причинах языковых изменений // Избранные труды по общему языкознанию. М.: Изд-во АН СССР, 1963. Т. I. С. 222254.

5. Есперсен O. Философия грамматики / пер. с англ. В.В. Пассека и С.П. Сафроновой; под ред. и с предисл. проф. Б. А. Ильиша. М.: Изд-во иностр. лит., 1958. 400 с.

6. Звуковой корпус как материал для анализа русской речи. Ч. 1. Чтение. Пересказ. Описание: монография / отв. ред. Н.В. Богданова-Бегларян. СПб.: Фи-лол. фак. СПбГУ, 2013. 532 с.

7. Мартине A. Принцип экономии в фонетических изменениях (проблемы диахронической фонологии). М.: Изд-во иностр. лит., 1960. 260 с.

8. Пальшина Д.А. Редуцированные формы русской речи: история и перспективы лексикографического описания. Saarbrucken: Palmarium Academic Publishing, 2012. 147 с.

9. Пауль Г. Принципы истории языка. М.: Изд-во иностр. лит., 1960. 500 с.

10. Подлесская В.И. Нечеткая номинация в русской разговорной речи: опыт корпусного исследования // Компьютерная лингвистика и интеллектуальные технологии. По материалам ежегодной Международной конференции «Диалог» (Бе-касово, 29 мая - 2 июня 2013 г.). Вып. 12 (19). В 2 т. Т. 1. Основная программа конференции / гл. ред. В.П. Селегей. М.: РГГУ, 2013. С. 631-643.

11. Путеводитель по дискурсивным словам русского языка / А.Н. Баранов, В.А. Плунгян, Е.В. Рахилина. М.: Помовский и партнеры, 1993. 208 с.

12. Спенсер Г. Основные начала / пер. с 5-го англ. изд-я Н. Тютчева под ред. С. Матвеева; общ. ред. Н.А. Рубакина. Киев: Вища школа, 1986. 375 с.

13. Graf E. Inteijektionen im Russischen als interaktive Einheiten. Frankfurt am Main: Lang, 2011. 328 s.

Н.В. Богданова-Бегларян

249

14. Gunther S., Mutz K. Grammaticalization vs. Pragmaticalisation? The development of pragmatic markers in German and Italian // What Makes Grammaticalisation? A Look from its fringes and its components / ed. by W. Bisang, N.P. Himmelmann, B.Wiemer. Berlin; New York: Mouton de Gruyter, 2004. P. 77-107.

15. Passy P. Etude sur les changements et leurs caracteres generaux. Paris: Li-brairie Firmin-Didot, 1890. 270 p.

References

1. Bogdanova N.V. Dictionary of Discourse Elements of Russian Speech; Project Description (based on Corpora Material) [O proekte slovarya diskursivnykh edinits russkoi rechi (na korpusnom materiale)]. Kompyuternaya lingvistika i intellektualnye tekhnologii. Po materialam ezhegodnoi mezhdunarodnoi konferentsyi “Dialog-2012” (Bekasovo, 30 maya - 3 iyunya 2012 g.). [Computational Linguistics and Intellectual Technologies: Proceedings of the International Conference “Dialog” (Bekasovo, May 30 - June 3, 2012)], Chief ed. A.E. Kibrik. Moscow, 2012, issue 11 (18), pp. 71-83.

2. Bogdanova N.V., Palshina D.A. Reduced Forms of Russian Speech (Experience of Lexicographic Description) [Redutsyrovannye formy russkoi rechi (opyt leksi-kograficheskogo opisaniya)]. Slovo. Slovar. Slovesnost: Tekst slovarya i kontekst leksi-kografii. Materialy Vserossiiskoi nauchnoi konferentsyi (Sankt-Peterburg, RGPU im. A.I. Gertsena, 11-13 noyabrya 2009 g.) [Word. Vocabulary. Philology: Text of Dictionary and Lexicographic Context. Proceedings of the All-Russian Scientific Conference (Saint Petersburg, RSPU n.a. A.I. Herzen, November 11-13, 2009)], Chief ed. V.D. Chernyak. Saint Petersburg, Saga, 2010, pp. 491-497.

3. Bogdanova-Beglarian N. V. About the “Non-word” Dictionary: Possibilities of Lexicographic Description of Verbal Hesitation Fillers in Russian Speech [O slovare “ne-slov”: vozmozhnosti leksikograficheskogo opisaniya verbalnykh khezitativov russkoi rechi]. Slovo. Slovar. Slovesnost: Kommunikatsya. Tekst. Sintaksis (k 90-letiyu so dnya rozhdeniya S.G. Ilenko). Materialy Vserossiiskoi nauchnoi konferentsyi (Sankt-Petersburg, RGPU in A.I. Gertsena, 13-15 noyabrya 2013 g.) [Word. Vocabulary. Philology: Communication. Text. Syntax. (in honor of 90 year anniversary since S. G. Ilienko birth). Proceedings of the All-Russian Scientific Conference (Saint Petersburg, RSPU n.a. A.I. Herzen, November 13-15, 2013)]. Saint Petersburg, 2013, pp. 359364.

4. Boduen de Kurtene I.A. On the General Reasons of Linguistic Changes [Ob obshchikh prichinakh yazykovykh izmenenii]. Izbrannye trudy po obshchemu yazyko-znaniyu [Selected works in General Linguistics]. Moscow, 1963, vol. I, pp. 222-254.

5. Jespersen O. Filosofiya grammatiki [Grammar philosophy], translated from English by V.V. Passek and S.P. Safronova, introduction by Prof. B.A. Ilyish. Moscow, Izd-vo inostr. lit., 1958. 400 p.

6. Bogdanova-Beglarian N.V. (Ed.) Zvukovoi korpus kak material dlya analiza russkoi rechi. Chast 1. Chtenie. Pereskaz. Opisanie [Speech Corpus as a Base for Analysis. Part 1. Reading. Retelling. Description]. Saint Petersburg, Filol. fak. SPbGU, 2013. 532 p.

7. Martine A. Printsyp ekonomii v foneticheskikh izmeneniyakh (problemy diak-hronicheskoi fonologii) [The Principle of Linguistic Economy in Phonetic Changes (Problems of Diachronic Phonology)]. Moscow, Izd-vo inostr. lit., 1960. 260 p.

250

Раздел IV. Лингвистические исследования: история и современность

8. Palshina D.A. Redutsyrovannye formy russkoi rechi: istoriya i perspektivy lek-sikograficheskogo opisaniya [Reduced Forms of Russian Speech: History and Opportunities of Lexicographic Description]. Saarbrucken, Palmarium Academic Publishing, 2012. 147 p.

9. Paul G. Printsypy istorii yazyka [The principles of language history]. Moscow, Izd-vo inostr. lit., 1960. 500 p.

10. Podlesskaya V.I. Vague Nomination in Russian Colloquial Speech: Experience of Corpora Research [Nechotkaya nominatsyya v russkoi razgovornoi rechi: opyt korpusnogo issledovaniya]. Kompyuternaya lingvistika i intellektualnye tekhnologii. Po materialam ezhegodnoi mezhdunarodnoi konferencyi “Dialog” (Bekasovo, 29 maya -2 iyunya 2013 g.) [Computational Linguistics and Intelligent Technologies: Proceedings of the International Conference “Dialog” (Bekasovo, May 29 - June 2, 2013)], Chief ed. V.P. Selegey. Moscow, RGGU, 2013, issue 12 (19), vol. 1, pp. 631-643.

11. Baranov A.N., Plungian V.A., Rahilina E.V. Putevoditel po diskursivnym slovam russkogo yazyka [Guide to Discursive Words of Russian Language]. Moscow, Pomovskij i partnery, 1993. 208 p.

12. Spenser G. Osnovnye nachala [Basic Principes], translated from 5th English edition by N. Tyutcheva, ed. by S. Matveeva; Ed. by N.A. Rubankin. Kiev, Vishha shkola, 1986. 375 p.

13. Graf E. Interjektionen im Russischen als interaktive Einheiten. Frankfurt am Main, Lang, 2011. 328 s.

14. Gunther S., Mutz K. Grammaticalization vs. Pragmaticalisation? The development of pragmatic markers in German and Italian. Bisang W., Himmelmann N.P., Wiemer B. (Eds.) What Makes Grammaticalisation? A Look from its fringes and its components. Berlin, New York, Mouton de Gruyter, 2004, pp. 77-107.

15. Passy P. Etude sur les changements et leurs caracteres generaux. Paris, Li-brairie Firmin-Didot, 1890. 270 p.

N.V. Bogdanova-Beglarian Saint-Petersburg, Russia

MORE ON ECONOMY LAW IN EVERYDAY SPONTANEOUS SPEECH

This article analyses an aspect of the economy law in oral speech that is the driving power of linguistic evolution and text-forming processes. One of the ways of text compression is a substitution of a single unit with an enumeration or its part. To fulfil this purpose we use various substitutes, approximating markers, which signal that the enumeration is possible (full substitution, result of replacing strategy) or could be continued (partial substitution, result of combining strategy) in spontaneous speech. Standard (literary), and primarily written, language suggests some ways to perform these strategies, e. g. и так далее, и тому подобное, и другие, и прочее [and so on, and so forth, et cetera], although the means of oral speech are much more lavish and varied. We can talk of a whole class of discourse units which can be used as such fillers: все дела, туда-сюда, то-сё, всякое такое, и все такое прочее, тыры-пыры, и то и другое [blah blah blah, and stuff like that, and suchlike, you name it] and similar to

Н.В. Богданова-Бегларян

251

them. Discourse analysis was performed using the material of two corpora of the Russian language - National Corpus (oral sub-corpus) and Sound Corpus (mostly ORD, One Day of Speech). The article describes the specifics of functioning of approximating markers in everyday life. It suggests the idea of creating a special glossary/dictionary of such units, which can be helpful in many theoretical and practical research projects.

Key words: oral speech, spontaneous speech, approximating markers, law of economy of speech efforts, text compression, language/speech corpus.

Сведения об авторе: Богданова-Бегларян Наталья Викторовна, доктор филологических наук, профессор кафедры русского языка

Санкт-Петербургский государственный университет 199034, Россия, Санкт-Петербург, Университетская наб., 11 E-mail: nvbogdanova_2005@mail.ru

About the author.

Bogdanova-Beglarian Natalya Viktorovna, Doctor of Philology, Professor of Russian language Chair

St. Petersburg State University 11 Universitetskaya nab., St. Petersburg, 199034, Russia

E-mail: nvbogdanova_2005@mail.ru

Дата поступления статьи 15.06.2014