Память об учителе жива

Перед началом сессии председатель оргкомитета совещания Я. Л. Горчаковский сообщил, что 16 ноября 1979 г. скончался основатель комиссии по изучению растительности высокогорий Всесоюзного ботанического общества профессор Александр Иннокентьевич Толмачев, который в течение 20 лет успешно руководил ее деятельностью, а также всеми издаваемыми ею трудами. В настоящее время эту комиссию возглавил доктор биологических наук Рудольф Владимирович Камелин.

В 1985 г. на Камчатке состоялось девятое Всесоюзное совещание по флоре и растительности высокогорий. Десятое Всесоюзное совещание было запланировано на 1992 г. в г. Новосибирске, были изданы тезисы, но совещание не состоялось.

' ^ Л. И. Иванина,

канд. биол. наук, ученый секретарь Высокогорной комиссии

Память об учителе жива........... < .

Первое знакомство с Александром Иннокентьевичем было заочным в мои студенческие годы. В 1953 г. я учился в Московском государственном университете на третьем курсе и писал курсовую работу по флоре юго-востока высокогорного Памира, где в этом же году проходил производственную практику. В своей работе я использовал богатую литературу по высокогорьям и ее флоре. И здесь меня поразили интересные подходы и глубина суждений работ А. И. Толмачева о происхождении высокогорных флор и их особенностях. Я мечтал увидеть автора и услышать хотя бы один его доклад.

И вот в 1954-1956 гг., находясь в командировках в Ленинграде, я смог неоднократно слышать доклады Александра Иннокентьевича в зале Ученого совета Ботанического института им. В. Л. Комарова АН СССР, так как в это время обрабатывал памирский гербарий, готовясь к защите кандидатской диссертации.

•В начале 1958 г. в Ленинграде проходило первое Всесоюзное высокогорное совещание, организованное Всесоюзным ботаническим обществом. Сотрудники Памирской биостанции (Г. М. Ладыгина, М. Б. Кривоногова, Л. Ф. Сидоров, С. С. Иконников) выступили с докладами по флоре и растительности высокогорного Памира. После одного из заседаний директор Памирской биостанции Кирилл Владимирович Станюкович познакомил нас с Александром Иннокентьевичем, который был председателем высокогорной комиссии. Он был душой высокогорных совещаний и помогал с публикацией докладов. Был создан редакционный совет, занимавшийся подготовкой текстов докладов к печати, во главе с Толмачевым.

Александр Иннокентьевич привлекал меня своей энергичностью и благожелательным отношением к молодым памирским ботаникам. Следует заметить, что и К.В. Станюкович очень уважал его за громадные ботанические познания и умение ясно формулировать самые, казалось бы, трудные идеи.

Вспоминается и как всегда четкое выступление Александра Иннокентьевича на моей кандидатской защите по флоре Памира.

В последующие годы я неоднократно встречался с А. И. Толмачевым в Гербарии БИНа и на высокогорных совещаниях, а также в ботанических путешествиях после них. .

У него было особенное свойство: привлекать к себе людей, благожелательно беседуя с ними и помогая решать им иной раз трудные вопросы. Его темные, небольшие, но очень внимательные глаза подбадривали собеседника и создавали теплую атмосферу беседы.

Я очень благодарен Александру Иннокентьевичу за неоднократную поддержку в решении ряда вопросов, касающихся флоры Памира.

Вспоминаются и грустные минуты прощания с Александром Иннокентьевичем в кре-

матории, и мысли у его могилы на Волновом кладбище Санкт-Петербурга, рядом с могилой Александра Альфонсовича Гроссгейма, другого известного ботаника.

С.С. Иконников, докт. биол. наук

Каждая встреча с Толмачевым была событием;..

Прежде всего, хочу сказать, что в отличие от ленинградцев мы, провинциалы, не были избалованы возможностями контактировать с Александром Иннокентьевичем. Бывать в Ленинграде приходилось нечасто, но каждая встреча с ним для нас являлась событием, которое запоминалось на всю жизнь.

После окончания Красноярского государственного пединститута в 1952 г. я приехал на работу учителем в среднюю школу небольшого поселка лесозаготовителей, что расположен в Восточном Саяне, в верховьях знаменитой р. Маны.

До сих пор я видел горы только на картинах и в кинофильмах. Вы спросите: «А по телевизору?» Телевизоры тогда еще не вошли в наш быт.

Горы захватили меня. И, хотя в поселке жили в основном люди, не по своей воле прибывшие айда, мне казалось, что лучшего и более красивого места в мире нет. Белогорье было в восьми километрах от нас, так что в любое солнечное воскресенье, с такими же спутниками, как и я (некоторые из них закончили Ленинградские пединституты), мы вместе с учениками отправлялись туда.

А затем аспирантура, работа с литературой. С публикациями А. И. Толмачева я познакомился благодаря книге тогда уже покойного Б. А. Мишкина «Флора Хибинских гор». Она одной из первых попалась мне, когда я серьезно занялся флористикой. Используемый им метод конкретных флор, разработанный А. И. Толмачевым, настолько запал мне в душу, что я постоянно пользуюсь им и советую своим аспирантам осваивать его. Затем на моем столе появились публикации Александра Иннокентьевича, которые в Красноярске не так-то легко было достать. В то время в Красноярске было много научных работников и преподавателей, которые в свое время работали в Москве, Ленинграде. Они знали многих ботаников из центральных городов. Я расспрашивал их о заинтересовавших меня людях, в первую очередь, конечно, об А. И. Толмачеве, и получал о нем самую лестную характеристику. Мне говорили, что Александр Иннокентьевич — очень серьезный исследователь и крепкий мужик, он не поступится своими убеждениями и будет отстаивать их всегда. Будучи на Сахалине, он даже подрался с М. Г. Поповым, который был там в это же время. Так и говорили «подрался». Что это была за драка, словесная или на кулаках, я как-то не старался выяснить ни у него, ни у окружающих его близких людей. Лично же я познакомился с Александром Иннокентьевичем только в 1961 г. на втором Всесоюзном совещании по флоре и растительности высокогорий, которое проходило в Тбилиси.

Совещание вел А. И. Толмачев и другие известные ботаники. Мы же (нас было несколько начинающих) очень волновались перед первым в жизни публичным докладом о результатах наших исследований высокогорий.

. Сам Александр Иннокентьевич не был великаном (по своему росту), но его способность видеть прекрасное, его энергия, солидный и в то же время очень звучный голос, его манеры и внимание к людям могли заворожить коКгугодно. У него была удивительная способность объединять людей. После Тбилиси и экскурсии по Военно-Грузинской дороге мы, участники совещания, стали близкими людьми. У меня появилось много друзей почти из всех горных республик СССР.

Время доклада, как обычно, было ограничено. Я со своими многочисленными фотографиями высокогорий Восточного Саяна перебрал время, но Александр Иннокентьевич позволил мне показать все и еще задал несколько вопросов. Для меня это было высшей оценкой проделанной мною работы.