«У меня нет желания строить музей как мавзолей своего гения» | Университетъ 

—Вы не считаете живопись настоящим музейным искусством, потому что она стала предметом арт-спекуляций? Или потому что у нее слишком утилитарная роль — заполнить место на стене?

—Говорить про искусство сложно, потому что нужно сначала определить терминологию, о чем конкретно мы говорим. Есть интерьерное искусство, я называю его «конфеты для глаз», потому что оно создается только для того, чтобы радовать взгляд. Оно привлекательно, как конфеты: ты знаешь, что они вредны для здоровья, но все равно их ешь, ведь они такие вкусные. И кто-то действительно считает, что вовлечен в мир искусства, если покупает подобные интерьерные работы. Простите, но нет. Для такого искусства есть даже свои арт-ярмарки: ты приходишь на них, а там все время одно и то же: немного поп-арта, немного ярких цветов, немного еще чего-нибудь понятного. Есть и другой тип коллекционеров: люди, у которых побольше денег. Раньше они собирали дорогие люксовые товары, к примеру Bugatti Veyron, который узнаешь издалека,— короче, все редкое, дорогое, что тяжело достать. Они покупают только то искусство, которое легко можно узнать, которым можно хвалиться, говорить, что оно приехало прямиком с главной арт-ярмарки — Art Basel. Третий тип коллекционеров — очень богатые люди, которые могут позволить себе абсолютно все и зачастую делают покупки с точки зрения инвестиций. Они точно знают, что картина Лучо Фонтаны с одним разрезом — это одна цена, с двумя будет стоить дороже, с тремя — еще дороже и так далее. Такие работы можно купить и затем легко продавать на аукционах. Я называю такое искусство финансовым. Но есть и другое — искусство ради искусства, о котором я говорил ранее, которое заставляет задуматься, задает неудобные вопросы. Все эти люди и все это искусство находятся в абсолютно разных вселенных. На каждый из этих типов есть свои художники, свои галереи, своя инфраструктура. Но для меня существует только искусство ради искусства, а все остальное искусством, по сути, не является.

—Должна ли коллекция быть чем-то вроде автопортрета человека, который ее собирает?

Когда становишься по-настоящему серьезным коллекционером, то стараешься избегать собирания «себя». Я знаком со многими коллекционерами, про которых знаю наперед, что им понравится. Есть, к примеру, «коллекционеры мусора»: они покупают все, что на него похоже. Есть те, кто собирает работы исключительно черного и белого цвета. Проблема этого подхода состоит в том, что такая коллекция интересна только для собирающего, но в большинстве случаев она неинтересна публике или арт-сообществу. Если хочешь собирать те работы, которые потом окажутся в музее, или же собирать так, как это делают музеи, то нужно выйти за границы того, что нравится, перестать покупать одинаковое искусство. Для меня искусство само по себе является намного более важным, чем произведения, которые я покупаю или которые мне уже принадлежат. Это постоянный процесс поиска себя. Именно поэтому у меня нет никакого желания строить свой музей, «мавзолей своего гения», как это делают многие другие. Искусств изменило мою жизнь и сделало ее лучше потому, что привело меня к вещам, о которых я прежде не знал.

Когда Франсуа Пино открыл в Венеции один из первых частных музеев, Palazzo Grassi, то его многие критиковали за то, что он не передал свою коллекцию какому-нибудь музею. А один журналист написал, что интересно увидеть взгляд Пино на мир. Но если институция показывает только лишь этот взгляд на мир — она бесполезна. Один из самых известных швейцарских коллекционеров, Ули Сигг, говорил, что есть три уровня коллекционирования: первый — собирать то, что нравится, второй — собирать работы на какую-то тему, и третий — когда между работами коллекции создаются определенные связи, а вся группа становится намного более важной, чем каждая конкретная работа, в нее входящая. Когда Сигг жил в Китае, он обнаружил, что есть масса прекрасных художников, о которых вообще никто не знает, никто не понимает их искусства, и оно может просто пропасть. Тогда Ули почувствовал свою ответственность и стал собирать даже те работы, которые ему лично не нравились (подробнее об Ули Сигге можно прочитать в нашем архивном материале

«Я решил собирать так, как это делал бы настоящий музей»

от 23 апреля 2019 года на сайте «Коммерсанта».—

«Коммерсантъ. Арт»

).