Испытательный срок

       Российским паевым фондам исполнилось четыре года. За это время инвесторы пережили столько событий, сколько иностранные фонды, специализирующиеся на развитых рынках,— лет за тридцать. Есть повод подвести промежуточные итоги.

Активное начало и кризисное время

     Первые паевые инвестиционные фонды (ПИФы) появились в 1996 году. Причем сразу и много: уже в начале 1997 года их было больше десятка, при этом фондов, ориентированных на облигации, и фондов, вкладывающих в корпоративные акции, было примерно поровну. Первые управляющие ПИФами — "Пионер Первый", "Паллада Эссет Менеджмент", "Тройка Диалог" — дочки известных на российском рынке компаний. Главный игрок рынка того времени — управляющая компания (УК) "Кредит Свисс", дочерняя компания международного инвестиционного банка Credit Swiss First Boston. Ее фонды были настолько обеспечены материнской поддержкой, что их суммарные активы поначалу в несколько раз превышали активы всех остальных фондов, вместе взятых. Было ясно, что управляющая компания "Кредит Свисс" пришла на российский рынок всерьез и надолго. Как раз на четыре года — в прошлом году она решила уйти с рынка, и ее фонды были переданы УК "Пионер Первый", которая появилась также в 1996 году вместе с двумя собственными фондами.

     "Кредит Свисс" надо отдать должное — средства, которые она вложила на первоначальном этапе в рекламу паевых фондов, были несравнимо выше тех, что тратили другие российские управляющие компании. Кроме того, несмотря на то что рынок финансовых инструментов в России был весьма ограничен, группа сразу организовала четыре фонда.

     Впрочем, стратегии ПИФов по завоеванию симпатий пайщиков в 1997 году разнообразием не отличались. С одной стороны, они взимали бешеные комиссионные с пайщиков, а с другой — редко показывали действительно хорошие финансовые результаты. Большинство ПИФов, по сути, были созданы "на всякий случай", просто чтобы не пропустить бум российских коллективных инвестиций. Многие учредители, создавая фонды, считали, что работают на перспективу, занимая место на огромном рынке. И считали (совершенно справедливо), что под подушками у граждан скопилось не менее $30 млрд. Так что для многих компаний и банков бизнес паевых фондов в будущем мог бы стать едва ли не основным.

     И до августа 1998 года эта перспектива казалась реальной. После кризиса она растаяла как дым. Управляющие компании позакрывали заведомо убыточные фонды. Четыре фонда ("Флеминг-Гута" (УК "Флеминг-Гута"), "Темплтон-Капитал" (УК "Темплтон"), "Компас" (УК "Этерна"), Промышленный фонд РИНАКО (УК РИНАКО)) просто не успели "раскрутиться" к середине 1998 года и объявили о самоликвидации. Из тех, кто пережил кризис, закрылись еще шесть фондов: "Борей" (УК "ОФГ-Инвест"), "Пифагор" (УК "Пифагор"), "Краткосрочные взаимные инвестиции" (УК "Монтес Аури") и три фонда управляющей компании "Кредит Свисс" — валютных инвестиций, гособлигаций и акций.

     Последовавшая за кризисом осенняя девальвация нанесла самый тяжелый удар по всем рублевым инструментам и фондам, ориентированным на гособлигации. Спрос на эти инструменты до сих пор остается крайне низким, и лишь четыре фонда смогли не потерять всех своих пайщиков и остаться на плаву (см. таблицы). Остальные клиентов потеряли и были вынуждены закрыться: так, в течение кризиса фонд валютных инвестиций "Кредит Свисс" потеряла более 60% пайщиков, фонд "Краткосрочные взаимные инвестиции" — почти 90, фонд "Монблан" — 88%. В конце 1998-го — первой половине 1999 года российские пайщики и сами управляющие компании впали в спячку: российский рынок капитала был при смерти, потенциальные клиенты предпочитали покупать доллары, а старые клиенты не хотели фиксировать огромные убытки, продавая паи по бросовым ценам.

Быстрое восстановление и новая неопределенность

     Надо отметить, что финансовый кризис стал экзаменом для всех российских финансовых институтов. И российские паевые фонды, в отличие от многих коммерческих банков, этот экзамен сдали. За время кризиса не обанкротилась ни одна управляющая компания, и ни один пайщик не пожаловался в Федеральную комиссию по рынку ценных бумаг на то, что его права нарушены. Иными словами, пайщики оказались в более привилегированном положении, чем вкладчики банков. Во-первых, они могли контролировать процесс обесценивания активов. Во-вторых, эти активы в результате кризиса никуда не пропали.

     Год после кризиса для российских паевых фондов оказался непростым. Все управляющие компании были вынуждены сокращать персонал, а низкая рентабельность бизнеса ставила фонды на грань исчезновения.

     В сложившихся условиях управляющие компании вынуждены были развивать новые направления. Они стали активно предлагать свои услуги корпоративным клиентам, причем не только услуги по оптимизации налоговых платежей при операциях с ценными бумагами и услуги по управлению активами. Появились ПИФы, ориентированные на пенсионные фонды и страховые компании. Открылись фонды, предлагающие инвестиции в недвижимость. Крупнейшими фондами, специализирующимися на таких операциях, стали фонды УК "Менеджмент-Центр", которые до конца 1999 года представляли подавляющий объем активов российских ПИФов. Процесс диверсификации зашел так далеко, что, например, в 1999 году многие управляющие заговорили о том, что им не интересен мелкий клиент и что они собираются поднимать стоимость "входного билета" — минимальную сумму, на которую можно приобрести паи.

     Дело, конечно, не только в том, что фонды несут большие издержки, привлекая мелких клиентов. В 2000 году, например, на рынке появились новые крупные игроки — управляющие компании "НИКойл" и "Альфа-Капитал". Эти компании приняли решение преобразовать чековые инвестиционные фонды, находящиеся под их управлением, в паевые. У них для этого есть все необходимое: имя на рынке, где они успешно работают почти десять лет, и инфраструктура на базе инвестиционных банковских групп — "НИКойла" и Альфа-банка.

     В итоге индустрия российских паевых фондов оказалась сильно концентрированной. На текущий момент активы фондов под управлением "НИКойла" составляют $118 млн, под управлением "Альфа-Капитал" — $23 млн. Правда, эти фонды сейчас переживают "болезнь роста" — большинство их пайщиков получили паи вместо акций чековых фондов, которые долгое время не только не имели котировки, но и практически не приносили дохода. В результате фонды накопили "критическую массу" пайщиков, которые хотели бы получить наличные за когда-то вложенные ваучеры. По словам представителей управляющих компаний, помимо оттока пайщиков идет достаточно большой их приток — как говорится, деньги к деньгам. К тому же не последнюю роль в выборе инвесторов играет тот факт, что эти компании имеют почти десятилетнюю историю.

     Возвращаясь к концентрации рынка паевых фондов, следует отметить, что активы фондов управляющей компании "Менеджмент-Центр", ориентированных на специальные нужды корпоративных клиентов, составляют $23 млн. А сумма активов всех остальных 22 фондов — всего $16 млн. Впрочем, прогресс у небольших фондов, безусловно, есть: несмотря на снижение котировок на рынке акций, сумма активов российских фондов (за исключением фондов, принадлежащих крупнейшим группам) выросла за последний год почти вдвое. Это означает, что фонды в прошлом году активно привлекали новых клиентов. Традиционные фонды, имеющие четкую инвестиционную декларацию и неплохие финансовые результаты за прошлый год, почти удвоили объем активов в управлении. К таким фондам можно отнести Фонд облигаций и Фонд сбалансированный под управлением компании "Паллада Эссет Менеджмент", фонды "Илья Муромец" и "Добрыня Никитич" под управлением компании "Тройка Диалог", фонд "Перспектива" под управлением компании "Мономах" и фонд "Алемар — первый сибирский" под управлением Сибирской управляющей компании. И это очень неплохие темпы роста для любой отрасли экономики.

     Впрочем, судя по данным Госкомстата, темпы могли быть и выше. За прошлый год вложения российских граждан в ценные бумаги увеличились на $1,5 млрд. Соответственно, лишь малая часть их пошла на фондовый рынок через паевые фонды. И даже если предположить, что основной массой вложений в ценные бумаги Госкомстат счел различного вида обязательства обанкротившихся банков перед вкладчиками, сумма все равно остается внушительной. Правда, втрое больше средств россияне в прошлом году просто хранили дома в виде наличности. Про суммы, которые российское население потратило на приобретение долларов США, вообще больно говорить — это $9,3 млрд. А ведь эти деньги могли бы пройти через паевые фонды, как, например, это происходит на международных рынках.

     Очевидно, что главной проблемой российских паевых фондов была и остается проблема информированности населения об этом пока единственном в России инструменте коллективных инвестиций. Паевым фондам уже не нужно доказывать свою надежность и устойчивость — повторим, что финансовый кризис 1998 года гораздо меньше задел пайщиков фондов, чем владельцев банковских депозитов.

     Вторая проблема фондов — ограниченный сервис для их пайщиков. В настоящий момент международные паевые фонды предлагают не только интернет-операции с паями фондов, но и, например, кредитные карты, дающие возможность клиентам тратить деньги в пределах текущей стоимости их вложений. У российских же фондов в этом году появились конкуренты — электронные брокеры, предлагающие российским инвесторам новые формы работы на фондовом рынке, которые дают несомненные преимущества. Во-первых, он-лайн-доступ к торгам и ощущение полного контроля над активами, а во-вторых, достаточно дешевые операции с почти любыми ценными бумагами. Несмотря на то что он-лайновая торговля требует достаточно большого количества свободного времени, в России она расцвела пышным цветом. Причина, скорее всего, заключается в том, что потенциальные частные инвесторы в России предпочитают держать руку на пульсе рынка, чем наблюдать за ним со стороны. Мало ли что может случиться в стране, неоднократно прекращавшей платить по внешним долгам.

     И здесь возникает третья, гораздо более серьезная проблема — отсутствие в стране стабильности, на фоне которой потенциальные инвесторы могли бы ставить долгосрочные инвестиционные цели. С одной стороны, это проблема отсутствия инвестиционной культуры в России, которая начала формироваться лишь несколько лет назад и уже пережила серьезный кризис. С другой — это проблема экономической и политической стабильности в России, которая пока не является страной с развитой рыночной экономикой и устойчивой внутренней политикой.

     По этим причинам российский рынок капитала испытывает трудности, связанные как с отсутствием серьезного внутреннего инвестиционного спроса, так и с нестабильностью финансовых рынков. Российские рынки весьма волатильны, и это пугает потенциальных инвесторов, поскольку для большинства пайщиков паевые фонды — это консервативный и долгосрочный инструмент. И именно эти два фактора определили финансовые результаты российских паевых фондов в 2000 году.

     ВАДИМ АРСЕНЬЕВ