К вопросу о соотношении правовой природы местных конфликтов и компетенции мировых судей

Сачков А.Н. - федеральный судья Ленинского района г. Ростова-на-Дону, кандидат юридических наук.

Савченко Е.С. - соискатель Ростовского юридического института МВД России.

К вопросу о соотношении правовой природы местных конфликтов

и компетенции мировых судей

Мировая юстиция как правовое явление объективно существует в социальной среде общества и воспринимается им как самостоятельный судебный инс-титут местного значения.

Общественная жизнь конфликтна по определению. Противоречия пронизывают все сферы жизни общества - экономическую, политическую, социальную и духовную. Но все они, независимо от уровня рассмотрения, имеют правовую составляющую, так как государство, в силу требований Конституции РФ, обязано именно правовыми средствами и способами их своевременно устранять или ослаблять степень их влияния. Конфликтное состояние общества как отражение глубины и масштабности противоречивости интересов и устремлений отдельных индивидов, социальных групп - не только источник происходящих в нем изменений, но и причина насущной необходимости правового урегулирования конфликтов.

И это, в первую очередь, относится к общественной жизни населения судебных участков, где осуществляют правосудие мировые судьи.

К сожалению, современные гуманитарные науки не рассматривают феномен конфликта как многомерное и разноплановое явление общественной жизни, природа которого проявляется во всех сферах деятельности людей.

Современная правовая (юридическая) конфликтология изучает правовые отношения, нормы и правовые институты сквозь призму конфликтов, возникающих в сфере права, где конфликты выступают объектом правового регулирования. Целью такого изучения является создание эффективных правовых инструментов предотвращения, предупреждения и разрешения конфликтов.

В социологии права юридическим конфликтом называют конфликт между социальными субъектами, возникающий вследствие различия их правовых интересов и складывающийся вокруг их правового статуса. Правовой статус конфликтующих сторон выступает предметом юридического конфликта, исходным началом формирования законодателем предмета судебного спора, определения его в рамках компетенции судебных дел соответствующего суда.

Авторы настоящей статьи полагают, что юридический конфликт возникает не вследствие различия, а вследствие противоречия правовых интересов социальных субъектов и не вокруг их правового статуса. В основе конфликта - представления каждой стороны, участвующей в нем, о справедливости их притязаний (позиции) и несправедливости притязаний (позиции) противоположной стороны, а также о их соотношении и социально-правовых возможностях статуса участников конфликта. Причем представления участников конфликта могут быть необоснованными и неправомерными (несоответствующими фактическим обстоятельствам конфликта и правовым нормам о мере свободы и справедливости). В подобном случае предметом юридического конфликта становятся правовые статусы сторон, противоречивость их состояния в конкретной реальной жизненной ситуации, связанная со столкновением правовых интересов. В формально-юридическом смысле законодатель не формирует предмет судебного спора, а формулирует нормативно-правовое определение предмета такого спора, в том числе для частного случая - в отношении компетенции мировых судей.

Однако не все юридические конфликты изначально являются таковыми. Правовой компонент может возникнуть в процессе неюридического конфликта, в ходе решения которого стороны могут совершать действия, влекущие за собой юридические последствия. Спорящие стороны, к примеру, могут не найти решения самостоятельно и оказаться вынужденными обратиться в судебные инстанции. Так происходит трансформация неюридического конфликта в правовой конфликт. По мнению В.Н. Кудрявцева и В.П. Казимирчука, юридический конфликт можно определить как противоборство субъектов права в связи с применением, нарушением или толкованием правовых норм. Социологи в области права считают, что юридическим конфликтом является «любой конфликт, в котором спор так или иначе связан с правовыми отношениями сторон (их юридически значимыми действиями и состояниями), и, следовательно, субъекты либо мотивация их поведения, либо объект конфликта обладают правовыми признаками, а конфликт влечет юридические последствия» [1, с. 16]. Представляется, что не сам юридический конфликт влечет юридические последствия. Юридические

последствия связаны с действиями сторон, инициированными ими представлениями о сути конфликта и о правомерности своего поведения.

В любом случае главным смыслом разрешения юридических конфликтов с точки зрения социологии права должна стать защита прав, свобод и законных интересов человека, причем не в ущерб социальной группе, государству и обществу.

Почему именно современный институт мировой юстиции, в отличие от других судов, в большей степени, чем другие судьи (суды), обладает большим потенциалом при решении задач восстановления цивилизованных отношений между участниками юридического конфликта, в изменении представлений каждой стороны конфликта о справедливости их притязаний (позиции)?

Для этого, в первую очередь, необходимо рассмотреть ключевые свойства, признаки и атрибуты юридических конфликтов (содержание, место, уровень, природу, виды, характер и степень влияния на компетенцию мировых судей).

Методологическое значение для понимания правовой природы конфликтов имеют подходы, предлагаемые Т.В. Худойкиной и Л.А. Воскобитовой.

Т.В. Худойкина считает, что юридический (правовой) конфликт - это противоборство сторон, которое либо непосредственно связано с правовыми отношениями, либо при котором хотя бы один из его элементов обладает юридическим характером, но при этом завершение данного противоборства должно иметь реальную возможность, подтвержденную юридической процедурой его предотвращения, приостановления, прекращения, а лучше - разрешения юридическими средствами. По ее мнению, правовой конфликт всегда связан со столкновением противоречивых интересов. При этом или сами интересы имеют правовой характер, регулируются и защищаются правом, или для разрешения противоречия требуется юридическая процедура, обеспечивающая рассмотрение взаимных претензий и самого противоборства. Конфликт представляет собой сложное социальное явление, имеющее как объективные - фактологические, так и субъективные - психологические характеристики. Но главное отличие такого конфликта состоит в неразрывной связи с правом как регулятором общественных отношений или с процедурой как способом урегулирования конфликта [2, с. 25].

Можно с уверенностью считать, что в нашем случае такое отличие юридического конфликта от других социальных явлений предопределяет инструментальную ценность и судопроизводства, и восстановительного правосудия: восстановление цивилизованных отношений между участниками конфликта судебно-правовыми средствами или посредством процедуры его мирного урегулирования вне суда. При этом субъективные характеристики конфликта не ограничиваются только психологическими аспектами. Нельзя забывать, что социально-исторические и национально-культурологические особенности юридического конфликта также формируют его правовую природу, существенно влияя на его возникновение и развитие.

Говоря о соотношении предметной области судебной власти и юридического конфликта, Л.А. Воскобитова обращает внимание на то, что судебная власть не может быть востребована для решения иных видов социальных конфликтов (политических, религиозных, национальных и т.п.), если последние возникают и развиваются вне сферы правового регулирования. Судебная власть не может быть привлечена и к решению социальных конфликтов макроуровня, например, к борьбе с преступностью. По ее мнению, «любой конфликт, имеющий правовой характер, может стать предметом действия судебной власти. Но может - это не означает - должен. Многие правовые конфликты разрешаются и, очевидно, будут разрешаться в административном, дисциплинарном или ином порядке вне сферы действия суда» [3, с. 150]. Правовые конфликты, входящие в предметную область судебной власти, всегда конкретны, индивидуальны и единичны.

В определенной совокупности они характеризуют соответствующий социальный уровень их возникновения. Именно он, наряду с конституционно-правовым аспектом положения и статуса органов судебной власти, должен определять структуру и содержание компетенции суда (судей), то есть его процессуальные права, обязанности и ответственность при урегулировании конфликтов.

В чем же заключается внутренняя специфика компетенции мировых судей? Какие виды и какие социальные уровни возникновения правовых конфликтов охватываются ею?

Первая и едва ли не главная особенность мировых судей заключается в том, что их судебная работа протекает в особой правовой среде, где правовые конфликты разноплановы и имеют общий первичный (местный) социальный уровень возникновения. Они объективно являются основой (источником) универсального характера компетенции мировых судей, проявляющегося в ее составных частях: предметной подсудности, в процессуальных формах, в направлениях судебной деятельности, в полномочиях мировых судей по рассмотрению и разрешению судебных споров.

Анализ предметной подсудности мировых судей свидетельствует, что в социально-правовом смысле законодатель традиционно поручает им разрешение правовых конфликтов местного (локального) характера, значимых для конкретной личности, семьи и т.д. и относящихся к различным

отраслям материального права. Это определяет процессуальные полномочия мировых судей, регламентированные правилами гражданского и уголовного судопроизводства. При этом неразрешенность подобных конфликтов и/или их урегулирование, по существу, может порождать не только чувство удовлетворенности, но и неудовлетворенности у участников конфликта. Учитывая право сторон на апелляционное обжалование судебных актов мирового судьи, эта неудовлетворенность может быть устранена судебно-правовыми средствами. Важнее другое. Такое правовое состояние местного конфликта, как правило, инициирует в социальной среде возникновение новых, в том числе правовых, конфликтов как между теми же участниками, так и среди их родственников, близких, соседей и т.п., которые имеют судебную перспективу именно у мирового судьи.

В связи с этим попробуем задать «не риторический» вопрос: если мировой судья не сумеет воспользоваться процессуальной возможностью реально примирить участников правовых конфликтов местного уровня, ограничившись только формально-юридической стороной разрешения каждого заявленного судебного спора, то к чему это приведет в дальнейшем?

Представляется, что в данном случае в проигрыше окажутся все: участники конфликта, мировой судья, местное сообщество и в целом общество и государство. Общеизвестно, что судебная деятельность мирового судьи является важным стабилизирующим фактором социально-правовой жизни населения соответствующего судебного участка и его социальное предназначение объективно предполагает выполнение им и социальной функции правосудия.

Для более полного обоснования тезиса о том, что правовые конфликты местного уровня возникновения являются основой универсальности компетенции мировых судей, стоит кратко описать основные подходы к классификации конфликтов.

В конфликтологической литературе предлагаются разнообразные варианты классификации социальных конфликтов на основе различных подходов [4, с. 12]. Юридические конфликты, по поводу разрешения которых чаще всего обращаются граждане к мировым судьям, можно оценить как межличностные, локальные и, как правило, долгосрочные и острые. С точки зрения отраслей права закон относит к мировым судьям обязанность разрешать юридические конфликты в сферах гражданского, трудового, семейного, административного и уголовного права.

При рассмотрении вопросов компетенции мирового судьи может оказаться полезным еще один подход к классификации юридических конфликтов [3, с. 150-157].

Речь идет о материально-правовых конфликтах, разрешение которых отнесено к подсудности мировых судей в силу прямого указания закона, и процессуальных конфликтах, которые возникают в реальной практике при производстве по конкретному делу в определенных процессуальных формах.

Согласно действующему процессуальному законодательству подсудность материально-правовых конфликтов мирового судьи, в отличие от федерального судьи, имеет более универсальный характер, что традиционно для российской модели разграничения подсудности местных и общих судов. В определении подсудности мирового судьи исключен признак специализации, свойственный федеральным судьям. К его подсудности отнесены гражданские и уголовные дела, а также дела об административных правонарушениях. Но при этом важно иметь в виду, что исходные начала судопроизводства, права, обязанности и ответственность всех судей судов общей юрисдикции одинаковы.

В основе материально-правовых конфликтов, подсудных мировым судьям, лежат социальные потребности людей в повседневной общественной и, как правило, межличностной сфере. Именно это определяет многомерность и неоднозначность их правовой составляющей. Понятно, что юридический характер таких социальных конфликтов определяет уже мировой судья, принимая или не принимая к своему производству соответствующее обращение граждан.

Но в подобных случаях граждане, как правило, не обращают особого внимания на юридические рамки конфликтов, сосредоточиваясь на их социальной составляющей как наиболее им понятной и близкой. Эта составляющая отражает единство восприятия гражданами всех жизненных ценностей каждого прожитого ими дня, в том числе: своевременное получение заработной платы, хорошие отношения с детьми, с супругом (супругой), с соседями, крепкое здоровье близких, качество потребительских товаров и услуг и т.п.

Поэтому процессуальные полномочия мирового судьи должны отражать, в первую очередь, именно такую специфику материально-правовых конфликтов, выбирая тем самым наиболее оптимальный путь для урегулирования конфликта и профилактики появления новых. Вряд ли вызывает сомнение то, что процессуальные полномочия мирового судьи, в том числе их возможности мирного урегулирования конфликтов, должны учитывать типологию конфликтов, оценивая их не только по отраслям права, но и по другим основаниям.

И потому будет правомерным полагать, что материально-правовые конфликты можно отнести к первичному (местному) социальному уровню возникновения, который характеризует

социальные особенности правовой среды их возникновения и существования, определяя тем самым универсальный характер их судебного урегулирования, компетенции мировых судей.

Но не только это определяет универсальность их компетенции.

Правовые конфликты материально-правового характера порождают конкретный судебный спор, априори предполагающий возможность и необходимость применения мировым судьей юридической процедуры для его разрешения. Но при этом мировой судья, осуществляя правосудие, должен учитывать комплексный характер фактической стороны конфликтов межличностного свойства. Например, при конфликте в семье возможны взаимосвязанные, порождающие друг друга судебные споры: расторжение брака в судебном порядке, раздел совместно нажитого имущества, взыскание алиментов, совершение сторонами административных правонарушений, уголовно наказуемые оскорбление, клевета, побои и т.п. И, следовательно, исходя из принятой в российских законах классификации предметов подсудности мировой судья должен иметь универсальную процессуальную возможность исследовать фактическую сторону конфликта. Мировой судья обязан выделять из фактических обстоятельств конфликта юридически значимые факты с вполне определенной целью - не только рассмотреть, но и разрешить судебный спор по существу. Важно также спрогнозировать в юридическом отношении дальнейшее развитие локального конфликта, тем самым выбрать оптимальный путь реализации судебно-процессуальных возможностей его правового урегулирования.

Процессуальное законодательство определяет, что, в отличие от федерального судьи, каждый мировой судья обязан осуществлять судебную деятельность в гражданско-, административно- и уголовно-процессуальных формах. Такая универсальность судопроизводства мирового судьи также не случайна. В ее основе лежит все та же причина - особый (первичный) социальный уровень материально-правовых конфликтов.

Правовая природа процессуальных конфликтов между сторонами судебного спора также характеризуется первичным социальным уровнем их возникновения и существования. Они производны от материально-правовых конфликтов, которые находятся на этом же уровне. Поэтому их индивидуальность и многообразие бытового характера не позволяют дать в законе даже перечень подобных конфликтов. В законе закрепляется лишь право на судебный порядок их рассмотрения и разрешения. От самих сторон судебного спора зависит, какой судебный порядок будет использован или какие иные средства будут использованы для урегулирования материально-правового конфликта.

Понятно, что в основе процессуальных конфликтов также лежат социальные потребности людей в выборе способов и средств разрешения проблемы, которая связана не только с разрешением судебного спора по существу. Зачастую одна из сторон или даже обе стороны материально-правового конфликта ориентируются не столько на судебный результат, сколько на саму процедуру судебного процесса. Они, как правило, руководствуются стереотипами поведения психологического, социально-исторического и национально-культурного характера, а не юридического свойства.

Как правило, такой подход в поведении граждан характерен именно для судебных споров, отнесенных законом к компетенции мировых судей.

Государство в лице законодателя должно быть заинтересовано в том, чтобы такие юридические (но порожденные причинами социального характера) конфликты регулировались именно на первичном уровне возникновения, тем самым исключая их углубление и расширение, минимизируя масштабы негативных социальных и правовых последствий.

Мы полагаем, что негативные последствия неразрешенности этих «первичных, низовых» конфликтов, достигшие «критической массы», существенно влияют на эффективность и своевременность судебно-правового регулирования общественных отношений, что, в свою очередь, сказывается на авторитете всей судебной власти.

Но тогда возникает очевидный вопрос: как устранить или снизить степень негативных социальных и правовых последствий юридических конфликтов, составляющих основу формирования и развития универсальной компетенции мирового судьи?

В качестве конкретных мер повышения социальной значимости и эффективности компетенции мировых судей следует осуществить ее коррекцию в сторону повышения процессуальной активности мирового судьи, полномасштабного внедрения идей восстановительного правосудия в их организацию и деятельность, создания правовых условий для досудебного и внесудебного порядка урегулирования местных конфликтов.

В стратегическом плане это означает, что на основе мониторинга конкретной общественной заинтересованности в современном институте мировой юстиции, оценок результатов работы мировых судей, научных и профессиональных знаний в области судебного строительства необходимо пересмотреть концептуально-правовые основы судебных возможностей мировых судей по эффективному и своевременному урегулированию конфликтов в местном сообществе.

Признавая допустимость существования предложенных авторами выводов об особенностях правовых конфликтов как основы и развития компетенции мировых судей, мы полагаем, что описанная

проблема и пути ее решения не ограничиваются только процессуальными мероприятиями. Снижение степени негативных социально-правовых последствий юридических конфликтов лежит в институциональной плоскости проблемы - целенаправленное изменение как функциональных, так и организационных аспектов современной институционализации мировой юстиции.