«Новый» принцип познания

Философия. Культурология

Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. Серия Социальные науки, 2012, № 2 (26), с. 159-164 159

УДК 1

«НОВЫЙ» ПРИНЦИП ПОЗНАНИЯ

© 2012 г. Е.М. Солина

Университет Российской академии образования, Нижегородский филиал

elenasolina@yandex.ru

Поступила в редакцию 06.05.2012

Предлагается анализ особенностей современной науки, которые заставляют мыслителей отказываться от образа единства научного знания, связанного с отчуждением, и искать «новый» принцип познания, которым может выступить принцип дополнительности.

Ключевые слова: особенности современной науки, отчуждение, принцип дополнительности, целостность, единство многообразия.

Система ценностей техногенной цивилизации определяет доминирующее положение науки среди других форм человеческого знания. Бурное развитие науки и техники, ускорение темпов исторического развития приводят к качественному изменению образа науки и понимания процесса познания. Традиционно толкуемый процесс познания - это исторически изменяющееся, но всегда в определенный момент конкретное отношение между субъектом познания и объектом познания. Переход от субстанциональных мировоззрений к активистским, релятивистским связан с утверждением активности субъекта в процессе познания. Процесс познания может сводиться полностью или частично к преобразованию, конструированию действительности. Тогда объекту приписывается почти полная пассивность, он лишь «материал», «сырье» для деятельности человека. Строго говоря, такую ситуацию нельзя называть процессом познания. Это процесс конструирования, создания, может быть, даже творчества реальности, но никак не классическое познание реально существующего. Хотя в дальнейшем мы будем его именовать познанием, не забывая об этом замечании.

Традиционно, идеалом научного знания считается объективное знание. С середины XX века процесс познания существенно изменился и под «объективностью» понимается реализация объекта-конструкта. Современное научное знание нельзя оторвать от процесса его получения, знание всегда связано с характеристиками самого субъекта познания. Поэтому граница между субъектом и объектом условна, а сами эти понятия имеют значение только вместе, в системе как целом. Современная наука обладает и другими особенностями

Во-первых, расширяющееся знание усиливает научное незнание: чем больше человек знает, тем больше горизонты его незнания. Научное незнание - это увеличивающаяся совокупность нерешенных задач, неисследованных проблем, трудностей, противоречий, существующих в науке. Научное незнание может проявляться в форме знания о незнании. Знание о незнании выступает одной из форм современного научного познания. Человечество открывает для себя область собственного незнания и присваивает его себе как наличествующее знание. Это не вульгарное незнание, а «ученое незнание». Раньше незнание выступало формой отчуждения как отсутствия знания, в современной науке - это форма знания. Знание через незнание порождает проблему апо-фатического как раскрытия запретов, «не-». Особенностью современного знания является обнаружение незнания и знания о «не-». Таким образом, и апофатическое, и незнание уже не являются гносеологическими формами отчуждения, а являются особенностями современного научного знания, носящего отчужденный характер.

Во-вторых, человек не просто полностью конструирует реальность, а создает такие варианты реальности, которые маловероятны в самой природе. Варианты невероятны, но не запрещены. Современная наука уделяет больше внимания раскрытию содержания запретов, существующих в природе и человеческом мире, чем исследованию возможностей и многообразия природно-человеческих миров. Такая ориентация науки позволяет ей реализовывать любые незапрещенные, даже маловероятные, возможности. Такое состояние современного научного знания может толковаться как демократическое, в смысле реализации всего, что

не запрещено. Оно имеет свои положительные и отрицательные черты.

В-третьих, непосредственное отношение между субъектом и объектом стало опосредованным через прибор, установку, теории, социальные институты и т.д. Посредников возникло и существует множество, их характер и цели определены конкретными научными исследованиями.

В-четвертых, человек как представитель макромира включил в сферу своей деятельности и микро- и мегамиры, с которыми он несоразмерен. Эта несоразмерность создает новые познавательные ситуации, в которых ранее применявшиеся методы и способы непригодны.

В-пятых, наука выделилась в относительно самостоятельную реальность. На эту черту современной науки особенно обращает внимание постпозитивизм.

В-шестых, наука, перестав быть «единой», отказывается от претензий на познание абсолютной истины или истины вообще. Знания, полученные наукой, относительны и представляют собой «высокоинформационные догадки», «предположения». Наука стала информационной, а не познавательной.

В-седьмых, имеет место отказ науки от прямого редукционизма в объяснении явлений природы. Самое понятие «природы» изменилось. Под природой в современном мире понимают некое единство явлений вне человека и самого человека (хотя преодолеть редукционизм современная наука не может, так как тяготеет к идее единства, которая неразрывна с редукцией, а не целостности мира, бытия и знания о нем).

В-восьмых, любой объект современной науки является развивающейся человекоразмерной системой.

В-девятых, явления, изучаемые современной наукой, сложны и нелинейны.

В-десятых, современная наука неразрывно связана с техникой и технологией. Поэтому очень часто в современной литературе используются термины наукотехника, технонаука и т.д. В современную технонауку тесно вплетена и технология как ее основное средство и результат познания. Поэтому этот сложный сплав современной науки, техники и технологии можно обозначить через понятие «техно» как обозначение общего между ними, их основы, их базового способа познания.

В-одиннадцатых, современная наука - это исторически сложившееся явление, которое прошло в своем развитии определенные этапы и уровни.

В-двенадцатых, современная наука функциональна. Основной тип открываемых ею законов

и закономерностей - функциональный. Ее основной целью является раскрытие функциональной взаимозависимости каких-либо явлений.

Можно выделить и массу других особенностей современной науки, но остановимся на этих. Изменившийся образ науки требовал выработки новых методологических приемов познания. Одним из первых, кто попытался проанализировать этот образ, был Н. Бор.

Анализируя ситуацию, сложившуюся в начале века в физике, Бор [1] писал, что только взаимные исключения всяких двух экспериментальных манипуляций, которые позволили бы дать однозначное определение двух взаимодо-полнительных физических величин и освобождает место для новых физических законов, совместное существование которых могло бы, на первый взгляд, показаться противоречащим основным принципам построения науки. Именно эту совершенно новую ситуацию в отношении описания физических явлений характеризуют термином дополнительность.

Попытки перевести явления квантовой физики на язык классической терпели неудачи. Причинный способ объяснения явлений не был пригодным, но отказаться от него было нельзя: он является способом нашего мышления. Необходимо было выработать новый принцип рассмотрения явлений. Таким принципом стал боровский принцип дополнительности.

Этот принцип обладал рядом особенностей, которые позволяли выйти из создавшейся затруднительной ситуации в физике. Во-первых, он не ограничивал возможностей человека задавать природе вопросы. Во-вторых, он учитывал в «ответах» природы нераздельную связь объекта и измерительного прибора. В-третьих, позволял сохранять язык макромира для объяснения явлений микромира. В-четвертых, был эвристическим, т.е. обладал большими возможностями, чем это требовалось для разрешения возникших затруднений в физике. Н. Бор, сформулировав принцип дополнительности для физики, распространил его на области биологии, психологии, культуры. При его разработке он стал рассматривать его как общефилософский, пригодный для интерпретации любых явлений, сходных с ситуацией в квантовой физике.

Это последнее позволило ряду мыслителей трактовать этот принцип как новую философию естествознания, как новый стиль мышления, противоположный традиционному, классическому.

Бум, который вызвал этот принцип, быстро прошел, а сама идея дополнительности так и

осталась неразработанной. Хотя в последнее время эта идея все больше и больше привлекает к себе внимание.

И. Лакатос [2] в своей книге «Фальсификация и методология научно-исследовательских программ», анализируя программу Н. Бора, показал, как отказ от традиционных идей и методов, с одной стороны, позволяет создать новую прогрессивную программу исследования, а другой - со временем приводит ее к упадку. Так, новая исследовательская программа Н. Бора состояла в уподоблении атома планетарной системе. Продвигая эту мысль, Н. Бор сначала высказал идею о том, что противоречия в основаниях программы не должны заботить исследователя: противоречивость истины вовсе не основание для отказа от нее. В ходе продвижения своей исследовательской программы Н. Бор не игнорировал и экспериментальные данные, но давал им другое объяснение, совершенствуя свою программу, как бы не замечая ее противоречивость и несоответствие некоторым эмпирическим данным. Ее успех был связан только с большим «креативным сдвигом» в положительной эвристике. Когда вспомогательные гипотезы исчерпали свою «креативность», даже введение безумной идеи «принципа дополнительности» привело эту программу к проигрышу, ее место заняла новая конкурирующая программа - волновая механика. По мнению И. Лакатоса, проигрыш исследовательской программы Н. Бора был предрешен отказом от «основ научного познания», и в частности от непротиворечивости истины. Таким образом, И. Лакатос, на примере исследовательской программы Н. Бора показал, что «прогрессивный сдвиг проблемы» важен для развития исследовательской программы, но ее успех все-таки определяется временем и следованием основным принципам и характеристикам научной истины. Именно этот принцип, введенный в положительную эвристику как вспомогательная гипотеза, по мнению И. Лакатоса, препятствовал дальнейшему совершенствованию программы и привел ее к регрессу.

Широкая дискуссия, прошедшая в отечественной философии в 60-70-е годы по поводу принципа дополнительности, не стимулировала серьезных работ по его разработке. Принцип так и остался невостребован. Это может свидетельствовать либо об исчерпанности творческих возможностей этого принципа, либо о его «суперсумасшествии». Идею дополнительности можно рассматривать как известное, но еще не познанное. Содержание принципа дополнительности связано с наличием определенных условий познавательной ситуации. К таким условиям относится детерминизм.

Наличие зависимости содержания от условий познания дает возможность предположить, что изменение условий познавательного процесса может приводить к отказу от принципа. Вопрос о состоятельности или несостоятельности принципа дополнительности как метода современной теории познания необходимо решать на основе анализа условий современной познавательной ситуации.

Принцип дополнительности действует в условиях, когда исследуемый объект проявляет различные, несходные, разнородные свойства, которые можно объединять в некоторые «ансамбли» в зависимости от применяемых измерительных приборов и установок, когда возникают потребность и необходимость единого его толкования и понимания. Это может порождать либо проблему «языка» истолкования различных свойств объекта (в физике - это языки мик-ро- и макромиров), либо проблему формирования единства, возникающего разнообразия. Для решения подобных проблем в физике и возник принцип дополнительности.

Содержание этого принципа хотя и определяется выше приведенными условиями познавательного процесса, но не исчерпывается ими. Поэтому для определения сферы возможного его проявления необходимо более полно определить его содержание. Для этого проанализируем полемику по поводу этого принципа в отечественной философии.

Традиционно принцип дополнительности сравнивается с диалектикой. Многие мыслители, отмечая его тесную связь с диалектикой, подчеркивали и внедиалектический его характер: принцип дополнительности означает, что объект в разных условиях познания, в разных экспериментальных и теоретических системах может и должен изучаться с помощью различных категорий и понятий.

Возможны не обязательно две, а три и более взаимодополнительные системы, каждая из которых внутренне логически непротиворечива и внешне толерантна к «своим» дополняющим...

Продолжая подчеркивать недиалектичность принципа дополнительности, его можно рассматривать как выражение становления теоретического знания, то есть как «дополнительность становления».

Предметная область, или вообще система, являющаяся объектом исследования, проявляет разные свойства в разных «становлениях», а это значит, что это не совсем одна и та же предметная область: ведь мир физически неделим, целостен и каждое взаимодействие материальных систем, реализуя одни потенциальные возмож-

ности и не выявляя других, производит в сущности некоторое новое расчленение целостного мира и тем самым огрубляет его. Любые теоретические построения, производимые субъектом, с одной стороны, должны отражать движения, изменения материального мира, частью которого является и сам субъект (это одно становление); с другой - они всегда неполны (это другое становление). Неполнота порождает неопределенность. Отсюда необходимость «дополнительности становления».

Существуют онтологические и гносеологические предпосылки применения принципа дополнительности: принципиальная неделимость и неопределенность явления. Это указывает на незаконченность, незавершенность объективного мира и знания о нем, относится в принципе к любой предметной области как выражение невозможности адекватного ограничения этой области в едином мире. Он является онто-гносеологическим основанием существования множественности описаний одной и той же предметной области, каждое из которых есть выражение конкретности истины, а не ее плюралистичности. Принцип дополнительности выражает динамичность категорий «вещь-свойство-отношение», того факта, что «свойства проявляются в отношениях».

Еще одну грань принципа дополнительности раскрывает Д. Данин [3].

Микромир есть вероятностный мир, в котором электрон и световой квант - это частицы - волны по своим возможностям. Д. Данин считает, что случай в микромире вовсе НЕ произвол. Поскольку физика в познании глубин материи может оперировать только наблюдаемыми величинами, то нашим единственным языком может быть только язык макромира (язык классической физики). Это возможно только тогда, когда черты атомной действительности не исключают, не смиряют, не подавляют, а дополняют одна другую.

Мы приписываем себе право соотносить повадки природы с человеческим мерилом обычного и необычного, будто человек и вправду есть мера всех вещей. Человек - дитя макромира, и он все объясняет из макромира. Не будучи мерой ВСЕХ вещей, он ею становится, но платит дорогую цену: вынужден выдумывать средства опосредования себя с микромиром. Дополнительность есть та цена, которую человек платит за то, что он есть «мера всех вещей».

Рассматривая принцип дополнительности как плату за «человеческое измерение», Д. Данин сомневается в диалектичности этого принципа. Объекты микромира - кентавры, но не

противоположности. Образ кентавра помогает раскрыть истинную сущность принципа дополнительности как вне - или наддиалектиче-ского, хотя акцентирует внимание на том, что с помощью принципа дополнительности формируется плюралистическая картина мира. Но при этом как бы замалчивается то, что плюрализм всегда сопряжен с эклектикой и тогда принцип дополнительности - это эклектический принцип, с чем явно нельзя согласиться.

А.Н. Паршин [4], анализируя историю возникновения принципа дополнительности, отмечает, что его смысл хорошо понимаем через прямое и обратное преобразование Фурье. Преобразование Фурье показывает «точную и нетривиальную связь» между двумя дополнительными картинами мира. Рассматривая действие принципа дополнительности в макромире в различных сферах, А.Н. Паршин указывает на взаимосвязь этого принципа с асимметрией процессов и приходит к выводу, что дополнительность равна антиномии. Антиномичность различных процессов и явлений общеизвестна, так вот способ их описания связан с принципом дополнительности.

В первой четверти XX века возникло два «идеала» науки. Первый был связан с необходимостью формирования «единой» науки -«идеал» А. Эйнштейна. Второй - с реализацией принципа дополнительности как общефилософского и общеметодологического - «идеал»

Н. Бора. Этот вариант не согласовывался с идеей «единой» науки, он, скорее, базировался на идее целостности бытия как его нераздельности и взаимосвязности. Поэтому можно говорить, что он отрицал (в определенном смысле) единство знания, устанавливал другой, непривычный вариант полноты знания, которое, скорее, претендует на целостность не столько знания самого по себе, сколько на целостность бытия, отражаемого разными приемами и методами. Эйнштейновский вариант установления знания был связан с поиском единой, общей теории поля, в рамках которой различные виды полей и взаимодействий были бы частными случаями, реализуемыми в определенных условиях.

Как правило, научное знание выражается в форме теории, которая дает объяснение ряду явлений и способна предсказывать новые явления, исходя из идеи единства знания и сущего. Современную науку можно рассматривать как редукционистскую, доверие к которой падает. Выходом из данной ситуации может стать активное внедрение принципа дополнительности (комплементарности) в научное познание.

По мнению К. Поппера, принцип дополнительности - это принцип ad hoc, единственная цель применения которого - избежать критики (фальсификации) и предотвратить обсуждение физических интерпретаций, а это основное условие роста научного знания. Принцип дополнительности есть инструмент научного знания, превращающий саму науку в инструментальную. Для К. Поппepa наука - это третий, особый автономный (отчужденный - С.Е.) мир, а не просто инструмент познания.

К. Поппер признает за наукой определенную степень инструментальности. Поэтому, по нашему мнению, в той степени, в какой наука -инструмент познания действительности, в ней должен действовать принцип дополнительности.

Для П. Фейерабенда философия Н. Бора, построенная на идее дополнительности, - это «новая, сильная, позитивная философия».

Многие мыслители используют принцип дополнительности для обоснования и усиления роли антропного принципа, господствующего в современной науке и в современном мировоззрении. Вселенная и человек дополнительны. Природа есть единство человеческого и вне-человеческого. Все существующее имеет сложную иерархичную двухполюсную структуру, но это не «классический» дуализм материального и духовного, света и тьмы, добра и зла, а антиномичность процессов и явлений, в которых человек отказывается от поиска их синтеза на базе сведения к новому единству; здесь он отказывается от разрешения антиномий и рассматривает их как дополнительные.

Такой позиции придерживается В.В. Налимов [5], утверждая, что принцип дополнительности - «это также диалектика открытого конца», которая два противостоящих друг другу описания не сводит к синтезу единого. Диалектика открытого конца тяготеет к идее целостности, а не единства. Целостность предполагает принципиальную незавершенность видения мира и бытия, которая реализуется через антиномии человеческого разума; но необходимо отказаться от их разрешения и рассматривать их как дополнительные. В.В. Налимов считает, что принцип дополнительности может выступить в качестве нового общемировоззренческого принципа, снимающего ограниченность современного научного подхода и взгляда, преодолевающего основные недостатки нынешних мировоззрений, в частности их отчужденную сущность. Хотя преодолеть идею единства и заменить ее на идею целостности будет не просто.

В.В. Налимов считает, что концепции В.И. Вернадского и П. Тейяр де Шардена о но-

осфере являются попытками целостного взгляда на Мир, без расщепленности и разорванности. В них осуществляется дополнительность научного и религиозного подходов. Мировоззренческое значение принципа дополнительности

В.В. Налимов видит в реальной возможности рассмотрения противоположных, несовместимых друг с другом идей и концепций как дополнительных, в частности наука и религия -дополнительны. В этом смысле принцип дополнительности снимает проблему времени как расщепленности бытия. Этот принцип носит вневременной характер, и поэтому с его помощью можно исследовать целостность Мира и бытия.

Если суммировать все изложенное, то принцип дополнительности - это принцип, в котором, во-первых, реализуются особенности познавательной ситуации конца XX века. С одной стороны, принцип дополнительности сигнализирует о неполноте знания, с другой - позволяет реализовывать любые незапрещенные «проекты» человека. Принцип дополнительности учитывает опосредованность субъектно-объектных отношений, является новым, нестандартным методом, приемом познания. Во-вторых, его содержание многослойно и сложно. С одной стороны, он учитывает диалектичность процесса познания: нельзя понять процесс познания вне диалектического подхода к нему и нельзя понять основные положения диалектики вне гносеологического подхода к ним. Это последнее означает, что основные положения диалектики не должны пониматься как неведомо откуда известные нам, как изначально присущие познанию, а должны рассматриваться как категории нашей познавательной деятельности, как «ступеньки познания мира». С другой стороны, принцип выходит за рамки диалектики, реализуя требования плюрализма, в пределе дуализма. В-третьих, он может быть применен и к монистическим, и к плюралистическим философиям. Его содержание - это утверждение о дополнительности монизма и дуализма, знания и незнания, рационализма и иррационализма и т.д. В-четвертых, суть принципа дополнительности заключается в том, что он, с одной стороны, реализует отношение единства и многообразия с сохранением качественного разнород-ства многообразия и установлением их целостности и (в этом его парадоксальность), с другой стороны, содержит утверждение о несостоятельности создания единства многообразия в рамках конкретно существующих его вариантов (с отчуждением). Эта парадоксальность выводит нас за рамки мировоззрений отчуждения

традиционно толкуемых процессов познания, но делает невосприимчивыми к столь «сильным» инновациям.

Принцип дополнительности, носящий вневременной характер, заменяет проблему единства многообразия на проблему целостности Мира и бытия, места в нем человека. Решить эту проблему в рамках мировоззрений отчуждения невозможно. Они могут решать лишь проблему единства многообразия.

Современный мир, а тем более наука, пошли по пути создания единства многообразия на основе сведения реальности к одной сущности -сущности человеческого разума. Мир - это реализованная конструкция человеческого разума. Поэтому отказаться от идеи единства многообразия крайне сложно. С другой стороны, конструкторская деятельность человека и содержание самой деятельности сталкиваются как антагонизмы. «Мстит» уже не природа, а само рукотворное. Это должно заставить человека задуматься. Глобальные проблемы - это уже не столкновение человека с природой, это столкновение нынешней деятельности человека с его прошлой деятельностью. В познании это выступает как вторичное отражение - отражение отраженного. Вторичное отражение обладает рядом особенностей. Во-первых, в нем «удваивается» активность субъекта. Субъект активен и в процессе отражения, и в самом отражаемом. Во-вторых, должна

быть выявлена история исторического и создана теория теоретического. В-третьих, должно быть установлено (если мы находимся в рамках мировоззрения отчуждения, для которого необходимым является единство многообразия) единство единства многообразия и т.д. В результате процесс описания процесса познания становится практически невозможным. Это неизбежно должно приводить либо к серьезному упрощению в понимании процесса познания. Упрощение связано со схематизацией этого процесса либо с отказом от традиционных способов описания. Такой отказ сопряжен с поиском новых, нестандартных приемов и принципов самого процесса познания и его описания. По нашему мнению, таким еще «новым», неисследованным приемом и способом является идея дополнительности.

Список литературы

1. Бор Н. Избранные научные труды в 2-х т. Т. 2. М.: Наука, 1971. 675 с.

2. Лакатос И. Фальсификация и методология научно-исследовательских программ. М.: Медиум, 1995. 236 с.

3. Данин Д.С. Избранное. М.: Советская Россия, 1989. 501 с.

4. Паршин А.Н. Дополнительность и симметрия // Вопросы философии. 2001. № 4. С. 84-104.

5. Налимов В.В. В поисках иных смыслов. М., Прогресс, 1993. 280 с.

«NEW» PRINCIPLE OF CONDITION E.M. Solina

In the article the analysis of peculiarities of modem science, which make the philosophers decline the image of unity of scientific knowledge connected with estrangement and look for the «new» principle of condition, that may become the principle of complementarity is suggested.

Keywords: the peculiarities of modern science, alienation principle of complementarity integrity, the unity of diversity.