Главный враг России — смерть

партийная жизнь

     В субботу состоялся учредительный съезд новой партии. Ее лидером стал Геннадий Селезнев. Но, похоже, вряд ли все это способно вызвать особый интерес. Так же, как название, устав и программа новой партии. С подробностями — специальный корреспондент Ъ АНДРЕЙ Ъ-КОЛЕСНИКОВ.
       В начале работы съезда был показан пятиминутный фильм о России. Кто-то скажет, что о России пять минут — маловато. А я считаю, что в самый раз. За эти минуты было спето несколько важнейших песен и сказаны самые главные слова. Так, Геннадий Селезнев спросил пятилетнего на вид мальчика, в какой стране мира тот хотел бы жить. И как вы думаете, какую выбрал этот маленький карьерист? Правильно. Будет что возрождать.
       Именно на этом сделал главный акцент в своем часовом докладе Геннадий Селезнев, заявивший, что сначала новую партию хотели назвать Социалистической партией России, но потом появилось много других интересных названий. Из них выбрали Партию возрождения России. По словам господина Селезнева, это название не ассоциируется с другими левыми партиями, прежде всего с партией Подберезкина и Брынцалова.
       А также, добавлю от себя, с партией Михаила Горбачева, который также присутствовал на съезде в качестве гостя. Он появился у входа в Колонный зал Дома союзов как-то незаметно, прошел, ни с кем не здороваясь (и с ним тоже что-то никто особо не здоровался), к столику регистрации гостей с фамилиями от "А" до "И". В очередь за ним встал еще один гость, Илья Константинов, которого в стране знали в те же годы, что и господина Горбачева. Константинову с его фамилией было явно не сюда, но ему нравилось быть вторым после президента СССР. А господина Горбачева наконец заметил Владислав Третьяк, и Михаил Сергеевич с облегчением заговорил с прославленным человеком.
       Аплодисменты достались президенту СССР на съезде. Он их заслужил. Ведь надо было решиться прийти сюда. Михаил Сергеевич не мог же не знать, что еще на прошлом собрании в этом зале господин Селезнев ясно и определенно высказался, что если уж его движению с кем-то и не по пути, так это с такими людьми, как Михаил Горбачев.
       Кроме господина Горбачева среди гостей были депутаты Госдумы, вице-губернаторы, вторые лица некоторых партий и движений. Все они поголовно считали себя наблюдателями на этом празднике образования новой партии.
       В президиуме сидели делегаты, имена которых, кроме певца Николая Баскова, были мало кому известны. Лично я с нетерпением ждал именно его выступления, но певец, видимо, берег голос. Зато в прениях выступал его продюсер и тесть Борис Шпигель, который, говорили в кулуарах съезда, продюсирует и новую партию в целом.
       Основной доклад делал Геннадий Селезнев. Доклад почему-то носил оправдательный характер. Господин Селезнев оправдывался целый час. Начал он с того, что нынешний съезд — ни в коем случае не ответ на решения майского пленума ЦК КПРФ, исключившего его и других раскольников из рядов компартии (тут лично я именно так и стал думать). Потом долго оправдывался, почему ему так нравится нынешняя власть и в особенности компромиссы с ней. Господин Селезнев назвал компромисс, который она предложила ему в последний раз, историческим, и подчеркнул, что "надо выбить опасное оружие из рук тех, кто хотел бы столкнуть левые силы и власть". Он даже с обезоруживающей откровенностью заявил, что если компромисс состоится, то "это откроет возможность левым реально войти во власть", и пожалел, что такая его позиция вызовет непонимание у некоторых: "Этим людям (ясно, что коммунистам во главе с Зюгановым.— Ъ) нечего предложить обществу... и они посчитают это предательством. Чтобы победить на политической арене сегодня, надо трудиться предельно прагматично, а иначе историки запишут, что в начале XXI века левые силы в России погубила революционная фраза о революционной борьбе".
       Несколько раз оговорившись, как ему "импонирует внимание президента к социальным проблемам", Геннадий Селезнев решился сказать, что новая партия будет бороться за обуздание инфляции, за обустройство деревни, за то, чтобы суды надежно гарантировали права граждан, и за здоровый образ жизни, а то "многие россияне уходят от нас в трудоспособном возрасте, это надо переломить..."
       От последней мысли оттолкнулся и коллега господина Селезнева Геннадий Пряхин, выступивший с двадцатиминутным докладом. Он заявил, что основной враг России — смерть. Она косит ряды электората, а новый рождается плохо.
       — А деньги любят тишину! — неожиданно обратил внимание господин Пряхин на другую проблему.— Не меньшую тишину любят и дети! И надо обеспечить тишину в Чечне!
       На самом деле тишина и спокойствие в этот момент царили только в самом Колонном зале. Николай Басков, который уснул еще во время доклада Геннадия Селезнева, теперь спал крепким сном ребенка в первом ряду президиума. Все-таки надо было дать ему выступить хотя бы в прениях. Он бы нервничал, и ему бы плохо спалось. А так ему спалось прекрасно на зависть всем остальным делегатам.
       Если не считать совпадения позиций по вопросам жизни и смерти, можно сказать, что в остальном выступление Геннадия Пряхина отличалось некоторой конфронтационностью, и это указывает на то, что у руководства возможны варианты в подходах. Так, господин Пряхин считает новую партию партией истинных революционеров (см. выше о губительности революционной фразы и революционной борьбы). Если добавить к этому мысль господина Пряхина о том, что "партия создается не под Селезнева", то становится тревожно за председателя Госдумы, которого могут через некоторое время, если что не так пойдет, выгнать и из этой организации.
       Но пока у него все идет нормально. Геннадия Селезнева избрали лидером новой партии, которой за год предстоит убедить избирателей, что не менее пяти процентов из них должны проголосовать за Партию возрождения России. В кулуарах лидер принимал подарки. Делегат из Удмуртии преподнес ему металлическое блюдо, на котором была изображена удмуртская девушка и лебеди. Геннадий Селезнев неприятно удивился тому, что это не селезни. "Так было бы гораздо интереснее",— раскритиковал он расстроенного делегата.
       — А может, это селезни,— буркнул тот вслед ушедшему лидеру,— только удмуртские?