Художественная семантика орнитологического пространства в русской поэзии ХХ века

Художественная семантика орнитологического пространства в русской поэзии ХХ века

Тропкина Надежда Евгеньевна

доктор филологических наук, профессор

ФГБОУ ВО «Волгоградский государственный социально-педагогический университет», netropkina@mail.ru

В статье рассматривается орнитологическое пространство в русской лирической поэзии ХХ века, выявляется его художественная семантика. Определяются устойчивые особенности художественного смысла орнитологического топоса: антиномия динамического и статического, особая значимость образа птичьего гнезда как символа, медиативная природа пространства птицы, объединяющего небо и землю, сакральное и профанное. Особенности орнитологического пространства рассматриваются на примере образа ласточки в произведениях А. Ахматовой, А. Белого, А. Тарковского.

Ключевые слова: художественный образ, художественное пространство, лирика, орнитологический топос, Тарковский, образ гнезда, медиативное пространство.

о

Е

£

СП

0

(Ч

(Ч ^

01 г

Словосочетание «орнитологическое пространство» используется по преимуществу в сфере естественных наук, прежде всего в зоологии, в том разделе, который занимается исследованием птиц. Однако в последнее время это понятие связывают и с другими научными дисциплинами, прежде всего с экологией. Отражением экологического аспекта проблемы стало формирование понятия «ключевые орнитологические территории». Оно обозначает местности, важные для сохранения популяции птиц, что непосредственно связано с пространством их обитания и миграции. Орнитологическое пространство стало предметом пристального внимания и в связи с проблемой безопасности воздушного сообщения - ущерб авиакомпаний, наносимый птицами в результате столкновений с воздушными судами, достигает 1 млрд долларов в год, в связи с чем возникли термины «авиационная орнитология» и «орнитологическая обстановка». Предмет рассмотрения в данной статье связан с художественной семантикой орнитологических образов в русской лирической поэзии ХХ века. В структуре художественного топоса литературного текста можно выделить тип пространства, обусловленный обращением к образам птиц и обладающий устойчивыми особенностями, детерминированными орнитологической семантикой.

Орнитологическое пространство имеет динамические и статические параметры. С одной стороны, птица - это символ стремительного движения, полета. Существенную роль в антиномии статического / динамического в модели орнитологического топоса играет то, что многие птицы свершают сезонные миграции, дальние перелеты и вместе с тем неизменно возвращаются в родные края. Образы птиц устойчиво связаны с темой потерянного и вновь обретенного пространства. В русской поэзии ХХ века эти мотивы прямо соотносятся с историческими катаклизмами: с войнами, вынужденной эмиграцией. Не случайно в стихотворении И.А. Бунина, написанном в 1922 году, первым в ряду мотивов оказывается тот, который можно прямо отнести к сфере орнитологического пространства: «У птицы есть гнездо, у зверя есть нора». Стихотворение датировано 1922 годом, когда поэт особенно остро переживал свою судьбу изгнанника.

Одна из существенных граней орнитологического то-поса связана с тем, что в самой его структуре заложена антиномия дома / бездомья. С одной стороны, птицы небесные - воплощение пространства вне жилья, вне повседневного обихода. В европейской литературе этот мотив восходит к евангельской традиции: «Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их?» (Матф.6:26). С другой - гнездо птицы воплощает тему привязанности к определенному месту, возвращения в родное пространство. Образ птичьего гнезда

наделен рядом устойчивых коннотации, положен в основу таких символов, как, например, «дворянское гнездо». Главная функция птичьего гнезда с точки зрения зоологии - быть временным жилищем, где размещается потомство от момента рождения до вылета подросших птиц из гнезда. Это пространство, которое связно с заботой взрослых о птенцах, с их выкармливанием и подготовкой к дальнейшей жизни. А в метафорическом смысле

- с заботой родителей о детях. В поэтической образности актуализированы знания человека об этих биологических свойствах пернатых, наблюдения над их повадками. В качестве примера приведем строки стихотворения А. Тарковского «Ночная бабочка "мертвая голова"», датированного 1966 годом:

Ночью все мы — на чужбине Под воронкой черно-синей, В царстве чуждых душ и тел, Днем — в родительском гнездовье Душным потом, красной кровью Ограничим свой предел. [1, с.296] Образный строй этих стихотворных строк предопределен антитезами ночь / день, свое / чужое (чуждое). Знаменательно, что в пределах трех строк дважды встречается слово с корнем «чуж» - «чужбина и «чуждый». Ночь символизирует враждебное человеку начало. Характерна и цветовая антитеза в тексте. В строке «Под воронкой черно-синей» можно отметить прием остранения: так поэт описывает ночной небесный свод. В противоположность этому день - воплощение обжитого мира, в котором центром бытия оказывается «родительское гнездовье». Цветовое определение - «красная кровь» и почти физиологическое упоминание «душного пота» в контексте стихотворения соотносимы с образом родительского дома, пространства естественного, противостоящего загадочному и враждебному мирозданию.

В другом стихотворении Тарковского - «Сколько листвы намело. Это легкие наших деревьев...» образ птичьих гнездовий имеет иную художественную функцию

- он связан с натурфилософской картиной мира:

Сколько листвы намело. Это легкие наших деревьев, Опустошенные, сплющенные пузыри кислорода, Кровли птичьих гнездовий, опора летнего неба [1, с.356]

Тема птичьего гнезда в стихотворении Тарковского находит дальнейшее развитие в строках стихотворения «Сколько листвы намело. Это легкие наших деревьев.»: «А дети / Северных птиц улетают на юг, ни с кем не прощаясь» [1, с.356].

Антиномия динамического / статического в орнитологическом пространстве наиболее ярко проявляется при обращении поэтов к синатропным птицам, то есть таким, образ жизни которых связан с человеком и его жильем. Один из наиболее ярких примеров - образ ласточки, к которому многократно обращались русские поэты. Анализу художественной семантики этого образа в русской лирике посвящена весьма обширная литература (см.: [2], [3] и др.]. И.З. Сурат пишет: «Ласточка — близкая к человеку птица. Она "домовитая", потому что вьет гнезда под крышей человеческого жилья, она живет с людьми, но принадлежит небесам, потому что, в отличие от голубя или воробья, не умеет передвигаться по земле [4, с.175].

В стихотворении А. Ахматовой «Из памяти твоей я выну этот день.», датированном 1915 годом, выстраивается единый образный ряд, объединяющий пространство флористическое (персидская сирень), орнитологическое (ласточки) и пространство человеческого жилья (домик деревянный). В статье У Хань и Н.Е. Тропкиной «Художественная семантика орнитологической образности русской и китайской поэзии первой трети XX в.: образ

ласточки» отмечено, что в этом ахматовском стихотворении создается модель идиллического пространства (см.: [5]), разрушенного, утраченного и сохранившегося только в памяти лирической героини. Из реального это пространство переходит в сферу метафизического: О, как ты часто будешь вспоминать Внезапную тоску неназванных желаний И в городах задумчивых искать Ту улицу, которой нет на плане! [6, с. 175]

В контексте стихотворения и сирень, быстро отцветающее растение, и ласточки символизируют не только черты идиллического пейзажа, но и хрупкость, эфемерность этой гармонии, невозможность не только ее вновь обрести, но и поверить в ее существование - эта тема неверия возникает в финальных строках стихотворения.

Связь орнитологического пространства - птичьего гнезда - с темой памяти отмечает Г. Башляр. Он пишет: «Дому-гнезду не свойственна молодость. <...> В сближении образов гнезда и дома проявляется глубинная составляющая верности» [7, с. 35].

Еще одна важнейшая особенность орнитологического пространства заключается в том, что это пространство медиативное. Птица является посредником между топо-сом земли и неба, в структуре орнитологического пространства выявляется вертикальная модель мира. В символическом значении птица объединяет не только земное и небесное, но также сакральное и профанное пространство. В поэзии начала Хх века наиболее значимо это представлено у символистов. Так, например, в стихотворении А. Белого «Свадьба» орнитологический топос напрямую соотнесен с пространством храма - семья ласточек над папертью: Она моя, моя, моя... Она сквозь слезы улыбнулась. Мы вышли... Ласточек семья Над папертью, визжа, метнулась. [8, с.55] Во второй половине ХХ века эта традиция находит продолжение в частности, в поэзии А. Тарковского. В его стихотворении «Ласточки», датированном 1967 годом, создается пространственная модель, объединяющая разные сферы бытия: сакральное пространство - храм, под крышей которого строят гнезда ласточки, географическое пространство - Грузия, биографическое пространство - стихотворение посвящено памяти Симона Чико-вани, которого Тарковский определяет словами «А я любил его, и мне он был как брат» [1, с.299], и написано через год после смерти грузинского поэта, историческое пространство, которое вводится упоминанием царя Баг-рата, правившего Грузией на рубеже X - XI веков. В этом ряду ключевым, объединяющим оказывается именно орнитологическое пространство, что актуализировано в заглавии стихотворения.

В стихотворении Тарковского «Ласточки» ярко выражена медиативная природа орнитологического пространства. В финале стихотворения у Тарковского прямое обращение к ласточкам, к их небесной природе, которая соотносится с темой поэтического творчества: Я вместо Симона хвалу вам воздаю. Не подражайте нам, но только в том краю, Где Симон спит в земле, вы спойте, как в дурмане, На языке своем одну строку мою. Земное, небесное и подземное - мир вечного сна -образы птицы сочетают в единое пространство мироздания.

Значимая грань орнитологического пространства обусловлена метафизической природой образов птиц, устойчивой связью их с темами души, предсказания судьбы, с танатологической семантикой. Данные аспекты

о о ш и т

О т э т й А

X £ т

О

х О т

0

01 и А ы О ш А X X т

художественного смысла орнитологического пространства требуют специального исследования.

Литература

1. Тарковский А.А. Собрание сочинений: в 3 т. Т.1. -М.: Худож. лит., 1991.

2. Иванов М.К. «Ласточка» О.Э. Мандельштама: Опыт построчного комментария //Начало. Журнал института богословия и философии. 1995. №2. С.165-176.

3. Острер Б.С. Стихотворение О. Мандельштама «Ласточка»: идея границы //Филологические записки - Воронеж, 1997. Вып.9. С.101-107.

4. Сурат И.З. Три века русской поэзии //Новый мир. 2007. №4 С.174-187.

5. У Хань, Тропкина Н.Е. Художественная семантика орнитологической образности русской и китайской поэзии первой трети XX в.: образ ласточки / У Хань //Известия Волгоградского государственного педагогического университета. Сер. «Филологические науки». 2014. № 2(87). С. 153-157.

6. Ахматова А. Собрание сочинений: в 6 т. Т.1. - М.: Эллис Лак, 1998.

7. Башляр Г. Избранное: Поэтика пространства / Пер. с франц. - М.: РОССПЭН, 2004.

8. Белый А. Стихотворения и поэмы. - М.; Л.: Советский писатель, 1966.

Artistic semantics of ornithological space in russian poetry of

the twentieth century Tropkina N.E.

Volgograd state social and pedagogical University The article considers ornithological space in Russian lyrical poetry of the twentieth century, reveals its artistic semantics. Identifies the sustainable features of the artistic sense of the ornithological topos: the antinomy of the dynamic and static special significance of the image of the bird's nest as a symbol, meditative nature space birds, uniting heaven and earth, sacred and profane. Features of ornithological space are considered on the example of the image of a swallow in the works of A. Akhmatova, A. Bely, A. Tarkovsky.

Keywords: artistic image, artistic space, lyrics, ornithological topos,

Tarkovsky, nest image, mediation space. References

1. Tarkovsky A.A. Collected Works: in 3 vols. T.1. - M.: Khudozh. lit.,

1991.

2. Ivanov M.K. "Swallow" O.E. Mandelstam: Experience of line-by-

line commentary // Beginning. Journal of the Institute of Theology and Philosophy. 1995. No. 2. S.165-176.

3. Ostrer B.S. O. Mandelstam's poem "The Swallow": the idea of the

border // Philological notes - Voronezh, 1997. Issue 9. S.101-107.

4. Surat I.Z. Three centuries of Russian poetry // New World. 2007.

No. 4 P.174-187.

5. Wu Han, Tropkina N.E. Artistic semantics of the ornithological

imagery of Russian and Chinese poetry of the first third of the 20th century: the image of the swallow / U Han // Bulletin of the Volgograd State Pedagogical University. Ser. "Philological sciences." 2014. No. 2 (87). S. 153-157.

6. Akhmatova A. Collected Works: in 6 vol. T. 1. - M .: Ellis Luck,

1998.

7. Bashlyar G. Favorites: The poetics of space / Transl. with french -

M.: ROSSPEN, 2004.

8. White A. Poems and poems. - M .; L .: Soviet writer, 1966.

о

E

en ^

о

(4