Враги-государства

В России — «Охота»: южнокорейский политический триллер о противостоянии с КНДР в 1980-е, показанный в испанском Сиджесе — главном хоррор-смотре Европы и во внеконкурсной программе Каннского кинофестиваля. Разбираемся, каким получился режиссерский дебют главного артиста из «Игры в кальмара», а также — кто виноват (и что делать).

1983 год. Южнокорейский лидер (неназываемый по имени Чон Ду Хван) посещает Вашингтон. Визит сопровождается массовыми демонстрациями эмигрантов, а также покушением на президента, совершенным северокорейским снайпером. Следом срывается уже южнокорейская операция в Токио, в ходе которой потенциальный перебежчик сообщает о наличии «крота» в рядах спецслужб. Поиски северокорейских шпионов обостряются как во внешней, так и во внутренней разведке. За первое направление отвечает Пак Пён Хо (Ли Джон Джэ из «Игры в кальмара»), за второе — Ким Джон До (Чон У Сон из «Хорошего, плохого, долбанутого»). Сотрудники обоих ведомств интенсивно копают под коллег — и сомнительные контакты в итоге обнаруживаются повсюду.

Сюжет ретивого шпионского боевика «Охота» пульсирует в треугольнике исторических событий: жестокое подавление митинга в Кванджу, с которого практически началось правление Чон Ду Хвана в 1980-м, побег пилота ВВС КНДР, прилетевшего на МИГ-19 прямо в Сеул, и — микроспойлер — рангунский теракт в Бирме, опять же связанный с южнокорейским президентом. Пак и Ким по-разному проходят этот тяжелый для родины час, демонстрируя то спецслужбистскую безжалостность, то гражданское сочувствие, а то и вовсе угнетенный патриотизм: растущее благосостояние чиновников и зверства режима как будто не сулят стране ничего хорошего. Вдобавок о том, что так жить нельзя, напоминают северные перебежчики, радующиеся рамену и тому факту, что испорченные продукты, оказывается, подлежат возврату или обмену.

1 / 10

Впрочем, основная коллизия с поиском шпиона под псевдонимом Донлим напоминает не столько политические триллеры, сколько круто сваренные криминальные саги — вроде «Схватки» (1995) Майкла Манна или «Двойной рокировки» (2002) Эндрю Лау и Алана Мака, которую под именем «Отступники» в 2006-м переснял Мартин Скорсезе. Противостояние Пака и Кима, оказывающихся во всех смыслах по разные стороны баррикад,— дуэль не просто профи с определенным кодексом чести, но людей, ищущих лучшего будущего для страны и мира. И хитросплетения сюжета тут под стать политической обстановке, в которой неожиданно пересекаются интересы захватчиков из КНДР и южнокорейских революционеров, отчаявшихся верить в потенциал мирного протеста.

Важную роль в понимании «Охоты», конечно, играет история майских событий 1980 года в Кванджу, которые при Чон Ду Хване квалифицировались как прокоммунистическое восстание, а после его ухода с поста стали символом борьбы за демократию. Разрушительные последствия, в первую очередь для психики нации, военного подавления гражданского волеизлияния активно рефлексировались в южнокорейском кино. Например, в 1999 году Ли Чхан Дон, который впоследствии на год станет министром культуры, а еще поразит Каннский кинофестиваль «Пылающим», снял «Мятную конфету» — одиссею о травме призывника, оказавшегося в самом пекле. Или Чон Юн Чхоль в мокьюментари-трагикомедии «Человек, который был Суперменом» (2008) остроумно увяжет события Кванджу и корейскую премьеру блокбастера с Кристофером Ривом: могучий пришелец станет символом народной фрустрации и детской травмы, компенсировать которые под силу, кажется, только сверхчеловеку с S на груди.

Тем интереснее, что эту линию продолжает режиссер-дебютант Ли Джон Джэ — звезда не только нетфликсовского хита «Игра в кальмара», но и «Служанки» (2010) Лим Сан Су — переосмысления классической картины 1960 года, оказавшей мощное влияние на все национальное кино. Спустя полвека жуткое классовое расслоение, рубцы войны и внутренние противоречия больше не позволяют почивать в кей-поп-утопии. И уж тем более забывать, какой ценой дались большие перемены.

В прокате 18 мая

Подписывайтесь на канал Weekend в Telegram