Концептуальная сущность информациологии сознания (символогический аспект)

ИЗВЕСТИЯ

ПЕНЗЕНСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ПЕДАГОГИЧЕСКОГО УНИВЕРСИТЕТА имени В. Г. БЕЛИНСКОГО ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ № 23 2011

IZVESTIA

PENZENSKOGO GOSUDARSTVENNOGO PEDAGOGICHESKOGO UNIVERSITETA imeni V. G. BELINSKOGO HUMANITIES № 23 2011

УДК 124.2

КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ СУЩНОСТЬ ИНФОРМАЦИОЛОГИИ СОЗНАНИЯ

© С. н. ВОЛКОВ, о. С. ЖАРОВА Пензенская государственная технологическая академия, кафедра философии e-mail: swolf63@mail.ru, biryuza8@yandex.ru

Волков С. Н., Жарова О. С. - Концептуальная сущность информациологии сознания (символогический аспект) // Известия ПГПУ им. В. Г. Белинского. 2011. № 23. С. 18-21. - В статье рассматривается дуалистическая концепция оценки сознания через информациологический подход. Авторы анализируют и интерпретируют взгляды М. Мамардашвили, А. Пятигорского и других. Делается вывод о взаимосвязи информации и символизма. Ключевые слова: сознание, символ, информация, метафизика.

Volkov S. N., Zharova O. S. - Conceptual essence of consiousness informatiology (symvological aspect) // Izv. Penz. gos. pedagog. univ. im.i V. G. Belinskogo. 2011. № 23. P. 18-21. - The article deals with the dualistic concept of the estimation of consciousness through the informatiological approach. The authors analyze and interpret M. Mamardashvili’s, A. Pjatigorsky’s and other’s viewpoints. The conclusion about the interrelation of information and symbolism is made. Keywords: consciousness, symbol, information, metaphysics.

Сознание, как категория, с позиции ряда исследователей может пониматься в виде формы отражения объективной действительности в психике человека, т. е. высшего уровня отражения психического и в виде саморегуляции [5]. В классической трактовке это понимание характеризуется активностью и интенцио-нальностью, т. е. направленностью на предмет. Сознание есть всегда некий комплекс ощущений, чувств, эмоций, наконец, собственно, знаний о чем-либо. Сознание характеризуется способностью к рефлексии, самонаблюдению - осознание самого сознания, мотивационно-ценностным характером, различной степенью (уровнями) ясности.

Можно также отметить, что в психоаналитическом понимании сознание - лишь качество, которое может присоединиться или не присоединиться к отдельному душевному акту и которое никогда ничего не изменяет в нем, если не наступает. Психоанализ не считает сознание сущностью психического и трактует его как чисто описательный термин. Согласно З. Фрейду, сознание - система психики, включающая в себя лишь то, что осознается в каждый данный момент времени [5].

В рамках психоаналитического и феноменологического подходов в сознание включается и так называемое бессознательное - совокупность психических процессов актов и состояний, обусловленных явлениями действительности, в отношении которых отсутствует субъективный, сознательный контроль, и

во влиянии которых субъект не отдает себе отчета [5]. Бессознательным оказывается все то, что не становится предметом особых действий по осознанию. Отличается от сознания тем, что отражаемая им реальность сливается с переживаниями субъекта, с его отношениями к миру. В этом смысле бессознательное расценивается как невозможность произвольного контроля действий и оценка их результатов.

З. Фрейд, определил бессознательное как самую важную, содержательную и обширную систему психики, включающую различные, в том числе противоположные, неосознаваемые «первичные» влечения, инстинкты, желания, импульсы, мысли и пр. Именно Фрейд начал экспериментальную разработку понятия бессознательного. он показал, что многие действия, в реализации коих человек не отдает себе отчет, имеют осмысленный характер и не могут объясняться действием инстинктов.

Если для З. Фрейда бессознательное выступает только как скопление сырых, необработанных инстинктов или вытесненных влечений, то с точки зрения К. Юнга сознание обращено к материальным, конечным структурам. Бессознательное соприкасается с идеями-архетипами. и в сознании, и в бессознательном, он усматривает элементы хаоса и элементы порядка. Хаотичность сознания связана с его подверженностью внешним случайным влияниям. Хаотичность бессознательного проявляется в том, что его внутренняя архетипическая структура может сильно отличать-

ся от личностной и социальной организации. Порядок бессознательного объективен, прочен, универсален. Порядок сознания - субъективен, шаток, частичен.

Оценка сознания и аналитические подходы философской интерпретации этого феномена могут быть значительно шире и емче. Интерес, на наш взгляд, представляет информациологический подход к оценке сознания. Если оценивать природу сознания как нечто материальное и говорить о необходимости наличия носителя информации для восприятия того или иного объекта вселенной, то налицо символизм и знаковость. К примеру, для математического исчисления и проведения необходимых процедур расчетов, знаком выступает число. Для эстетической оценки объема или некой гаммы материальных комбинаций необходима линия, цвет и пр. Материальным носителем для имиджа может являться стандарт одежды и т. д. Материалистический подход не может обойтись, к примеру, без понятия массы, для оценки сущности куска камня в архитектуре или объема в нефтепереработке. «Философы-материалисты, создав материалистическую теорию миропонимания, утверждают, что все происходит из материи, а не из информации ... Неверно также полагать, что сознание возникает из материи. на самом деле сознание существует как форма информации, тогда как материя (в зависимости от сознания) может дематериализовываться и наоборот» [1. С. 212-213]. В связи с этим, можно сказать, что оценка природы сознания в идеалистическом ключе может допускать духовную интерпретацию. В этом смысле материальный носитель, как-то число, цвет, стандарт, объем и т. п. в оценке информации сознанию не нужен. Информация как некое СЛОВО, способна создать представление об объекте сама. начало индивидуальное и сознательное в человеке находит трактовку через категорию души, и сознание в данном случае становится частью религиозной или мифологической философии мировоззрения. В этом смысле сущность информации, транспонируемой сознанием, приобретает символизм. Во многих случаях вербальный уровень информации окрашивается индивидуальным сознанием в тот колер чувствительности и эмоциональности, который присущ индивиду.

Информациологическая оценка сознания скорее признает дуальность природы сознания. С одной стороны, это информационногенная материя, с другой -информационный вакуум. Первое соотносится с интеллектом человека. Второе - с ноосферным каркасом информационно-вакуумного пространства мироздания.

Сложность оценки природы сознания состоит, на наш взгляд, прежде всего в том, что и материалистическая и идеалистическая аспективность существуют самостоятельно, вне зависимости друг от друга. С одной стороны, подобное вполне обосновано. Извечное противостояние материи и духа не способно найти компромисс в своих выводах в принципе. С другой стороны, можно предположить, что философы-материалисты, утверждая необъективность идеалистических трактовок (отсутствие эксперимента, практики), не учитывают, что идея, как некая

информационная единица, уже есть материальный поток закодированных субмикроскопических и флюидных первоисточников. В этой связи память, к примеру, есть некая информационная линия, нематериальная, и в то же время, реально связанная с нейронами мозга, что позволяет характеризовать её не только как некую идеальность, но и материальное начало. В связи с этим сознание как феномен может быть более глубоко проанализировано и интерпретировано через дуальный принцип понимания основ мироздания.

информация, интерпретируемая сознанием, и лишенная материальных носителей (абстрактный сон, сюрреальная галлюцинация, воспаленный болезненный бред и пр.) облачается в форму эксклюзивную и специфически символическую. Сознание через символизм способно рационально обосновать идею таких информационных потоков. Душевные переживания могут отразиться на физиологии индивида. В этом опять-таки проявляется дуализм информа-циологической составляющей сознания. Возникает вопрос - как представлять сферу сознания, в которой формируются символы, и создается, по сути, вторая сфера - семиотическая.

С позиций М. Мамардашвили и А. Пятигорского оценка сознания, в котором производится отчлене-ние некоего «бессознательного», (находящегося вне сознания), с целью наиболее емкого описания самого понятия «сознания», является с одной стороны неоправданным и, более того, парадоксальным. С другой стороны, возможно именно этот парадокс оценки сознания и есть та дуальность, о которой идет речь. Подобный подход делает термин «сознание» двусмысленным и непонятным.

В работе «Символ и сознание» авторы определяют свой подход к рассмотрению сознания. они оценивают сознание как особое измерение, в котором описываются все мировые объекты и события. ими также вводится понятие «сфера сознания» гипотетически обозначая то, что сознание может быть описано вне зависимости от его принадлежности к конкретному объекту или субъекту, т. е. как онтологически несубъективное, необъектное и необъективное.

«Сфера сознание - нечто синтезирующее, способное косвенным образом описать, что такое объект, субъект, психика, индивид и т. д. В этом случае сфера сознания рассматривается как метасфера по отношению к другим сферам научного и философского рассмотрения. По словам авторов, одной из причин введения понятия «сфера сознания» может, например, служить тот факт, что здесь не существует психологического объекта как такового, и что любая теория сознания в той мере, в какой она - «теория» сознания (со всеми оговорками насчет применимости слова «теория»), должна будет отказаться в исходных (или вводных) своих построениях от представления о существовании натуральных психологических качеств, чтобы, может быть, потом их внести уже на основе сознания, а не как нечто натурально данное» [2. С. 38].

Таким образом, авторы рассматривают не саму теорию сознания, а теорию метасознания. иными

ИЗВЕСТИЯ ПГПУ им. В. Г. Белинского ♦ Гуманитарные науки ♦ № 23 2011 г.

словами, то, как человек работает с сознанием, называя это метатеорией сознания. Предлагается уйти от дихотомии «субъект - объект» в описании какого-либо события, а перейти к метарассуждению, предполагающему понятие «сфера сознания», в этом случае при описании сознания конструируется некий «синтетический объект» (не реальный объект, а объект внутри нашего умозрения, который способен объяснить и проанализировать воспринимаемый символ).

«Понятие «сфера сознания» является не только достоянием нашей метатеории сознания; соприкосновение со сферой сознания есть акт, совершаемый, может быть, ежедневно и ежечасно человеком. Вместе с тем это есть аксиоматизируемая нами ситуация, в которой в принципе люди могут и не участвовать» [Там же. 45]. Таким образом, взаимодействие со сферой сознания происходит постоянно, и мы можем называть его актом понимания.

С помощью «сферы сознания» решается еще несколько парадоксов классической теории сознания в отношении понимания сознания, например, то, что сам акт мысли содержит в себе невозможность определения себя как конечного акта мысли: чтобы узнать что-то, я уже должен знать то, что я хочу узнать и т. д. [Там же. 49]. Также понятие «сфера сознания» помогает избежать «аксиомы исключительности», которая утверждает, что когда мы что-то понимаем, то это что-то себя не понимает, а если оно понимает, то мы его не понимаем [Там же. 50].

Сфера сознания раскрывает новые возможности семиотического анализа. Рассматривая некий объект в рамках семиотического подхода, согласно которому существует обозначающее как реально отделенный элемент и существует обозначенное как денотат первого, «сфера сознания» «является «символом» того обстоятельства, что в данном рассмотрении не существует ни обозначаемого, ни обозначающего, ни обозначателя. Мы имеем дело только с интуитивным опытом семиотизации, в котором эти три момента наличествуют, но не улавливаются как отделенные во времени и пространстве. Как если бы здесь существовала непрерывная связь между обозначаемым и обозначающим, когда невозможно отделить одно от другого» [Там же. 48].

На наш взгляд, между обозначаемым (означаемым) и обозначающим (означающим) можно провести линию разграничения по принципу: означаемое есть то, что символизирует о наличии, присутствии в мире чего-то, а означающее - конкретизирует некую идею без дальнейшей интерпретации её в рамках сознания. к примеру, символизм известного черепа с костями на пиратском флаге есть означаемое. Это судно, где находятся флибустьеры. Что за этим стоит в виде выводов должно сделать сознание индивида, наблюдающего по курсу подобный символ на черном флаге. Дальнейшие действия его всевозможны: продолжать идти навстречу, или отклониться от курса. Означаемое в данном случае говорит символическим языком о возможности, потенциальности. Закладывается идея в сознании субъекта, воспринимающего символ.

Тот же символ на трансформаторной будке интерпретируется как означающее. Это в социальном смысле - эталон смертельной опасности. Сознание, воспринимающее такую символику, уже рефлектирует четкое представление о последствиях попадание в будку. Будет ли в данном случае осуществляться выбор относительно действий и поступков: входить - не входить? Вероятно, нет. Означающий символизм заранее решил проблему выбора.

Возвращаясь к труду М. Мамардашвили и А. Пятигорского, следует отметить, что, по их мнению, в целом понятие сферы сознания носит символический характер. Вводя это понятие, авторы стараются с помощью него описать работу сознания, описать его структуру и процессы восприятия действительности через символы. Таким образом, сфера сознания является частью символического аппарата. Такую методику (теорию) работы с символами авторы называют, вместо привычной семиотики, символогией. Такой подход к символической стороне сознания обусловлен тем, что просто семиотика ничего не проясняет относительно самого сознания (сознательной стороны символа), задачей же символогии является понимание сознания в связи с его символической активностью, т. к. символ является особым выражением жизни сознания. Здесь авторы также отмечают, что неотъемлемым показателем сознания является интерпретация. «Символ обозначает условия сознания (или - условия знания как сознания, а не как объективного знания) не как структуры, которые могут быть проанализированы логически или которые могут быть развернуты как логические структуры. и подходя к символу с этой стороны, мы оказываемся перед проблемой множественной интерпретации символа, связанной с проблемой «понимание - знание», где множественность интерпретаций является способом бытия (а не выражения!) того содержания, которое символизируется» [2. С. 154].

Не углубляясь в основные постулаты симво-логии М. Мамардашвили и А. Пятигорского, следует отметить, что семиотические подходы в целом для оценки сознания, и, наоборот, сознательная констатация знаково-семиотических объектов, есть нечто информационно-аналитическое. например, один из постулатов гласит «... символ - это вещь, обладающая способностью индуцировать состояния сознания, через которые психика индивида включается в определенные содержания (структуры) сознания . .символ обнаруживает способность введения психики в определенные структуры сознания» [Там же. С. 157-158]. Символ делает человека событийным какому-то акту познания. Символ, скорее всего, не может пониматься как-то вещь в материалистическом толковании. Символ выступает содержанием сознания.

У многих современных исследователей такой метатеоретический подход к оценке сознанию, предлагающий косвенное его описание (не через объект и субъект, а через мнимый, придуманный для нашего восприятия объект), носит условный и нечеткий характер. их мнение относительно такого подхода и такой метатеории следующее: постигается по сути не

сознание, а то, как человек работает с сознанием, как человек понимает, осмысляет сознание. Фактически в этом случае метатеория сознания - это критика работы с сознанием, критика опыта сознания, опыта определения конкретным человеком своего сознания. ничего удивительно в такой трактовке нет. концептуально ещё с середины прошлого столетия в отечественной философской мысли превалирует мнение об исключительно материалистической трактовке сознания, в том числе и символе. В работе С. Токарева «Ранние формы религии» при анализе мифологического культа горы встречаем: «. к сожалению, некоторые сторонники модного «семиотического» направления в науке уделяют главное внимание не столько реальным, сколько мифологическим горам как объектам культа, не придавая, впрочем, большого значения различению первых от вторых ...» [3. С. 610-611]. Данный подход к оценке символа как элемента сознания явно односторонний. Если все-таки признавать информациологическую концепцию сознания, то можно утверждать, что символ есть элемент информационного самоуправления сознания индивида. Информация, лишенная материального носителя (числа, цвета, объема и пр.), облачающаяся символически в сознании индивида может определяться как некий креационизм, спиритуалисти-

ческий акт, создающий образ из ничего. Естествознание не смирится с подобным подходом, но метафизика вполне способна обосновать его как информациологи-ческую реальность.

Таким образом, символ и сознание могут быть взаимообусловленными через информациологиче-скую концепцию, выстраивающая цепочку: информация - символ - сознание.

список ЛИТЕРАТУРЫ

1. Юзвишин И.И. Основы информациологии. М.: Высшая школа, 2001. 600 с.

2. Мамардашвили М.К., Пятигорский А.М. Символ и сознание. (Метафизические рассуждения о сознании, символике и языке). М.: Прогресс-Традиция, Фонд Мераба Мамардашвили, 2009. 288 с.

3. Токарев С.А. Ранние формы религии. М.: Политиздат, 1990. 622 с.

4. Конев В.А. Критика опыта сознания // Самарские семинары по М.К. Мамардашвили и А.М. Пятигорского «Символ и сознание». Самара: Изд-во Самарского унта, 2008. 156 с.

5. Юнг К.Г. Сознание, бессознательное и индивидуа-ция // http: // www.j ungland. ru/node/741.