Традиции А. К. Толстого-сатирика в творчестве Саши Чёрного

УДК 82-311.6

Михеичева Е.А., доктор филологических наук, профессор, Орловский государственный университет имени И.С.Тургенева

ТРАДИЦИИ А.К.ТОЛСТОГО-САТИРИКА В ТВОРЧЕСТВЕ САШИ ЧЕРНОГО

Статья посвящена проблеме усвоения традиций русской сатиры. Талант писателя Х1Х века А.К Толстого был многоликим и ярким, и этим он схож с представителем «серебряного века» Сашей Черным. Сочетание в художнике лирика и сатирика, способность проявить свой талант в разных жанрах, четкость художнической позиции (неприятие какого бы то ни было - государственного или идеологического - диктата), глубокое знание истории и современной жизни, признание духовности высшим началом в человеке роднит писателей разных эпох. В основе данной статьи сопоставительный анализ произведений А.К.Толстого, написанных как им самим («шуточная пьеска» «Точка с запятой», стихи), так и в содружестве с другими «опекунами» Козьмы Пруткова - братьями Жемчужниковыми («шутка-водевиль» «Фантазия», басня «Звезда и брюхо»), и Саши Черного («Дневник фокса Микки», «Солдатские сказки»», цикл стихотворений «Война» и др.). Объекты сатиры в драматургических произведениях, баснях, пародиях, стихах А.К.Толстого - в сказках, стихах, «дневниках» Саши Чёрного, особенности поэтики, диапазон комического, от легкой иронии - до едкой сатиры, позволяют говорить о наличии традиций А.Толстого в творчестве Саши Чёрного. Ключевые слова: А.К.Толстой, Саша Чёрный, Козьма Прутков, традиция, сатира, разнообразие жанров, объекты сатиры, особенности поэтики.

Введение. Проблема традиций и новаторства - одна из ключевых в литературоведении, так как наличие первого компонента свидетельствует о литературном процессе как неразрывном единстве, а второго - о необратимости «движения» к новому, которое обусловлено как изменениями, происходящими в обществе, так и индивидуальностью художника. Компаративистика - раздел литературоведения - способствует установлению связей между отдельными творческими личностями. Творчество двух поэтов разных эпох: А.К.Толстого (1817 -1875) и Саши Чёрного (1880 - 1932) достаточно изучено монографически, но сопоставительный анализ их произведений исследователями не проводился. Проблема традиций А.Толстого - сатирика в творчестве поэта и прозаика «серебряного века» Саши Черного, поставленная в данной статье, делает её актуальной. Методы. В работе применяются биографический, историко-типологический, сравнительно-исторический методы, комплексное применение которых позволило проследить генезис жанра сатиры от её истоков до воплощения в творчестве писателя XIX века А.К. Толстого, как в его индивидуальном творчестве, так и в качестве одного из «оппонентов» Козьмы Пруткова, и в творчестве писателя «серебряного века» Саши Черного. Данное сравнение позволяет отследить связь обоих сатириков с эпохой, выявить основные объекты сатиры, дать характеристику художественным

приемам и средствам, которые используют писатели для достижения сатирического эффекта. В то же время особенности биографии, исторические реалии, индивидуальные задатки двух художников позволяют установить и различия в их подходе к объектам сатиры.

Результаты. Сопоставление двух художников: А.К. Толстого и Саши Черного проведено впервые. Объектом исследования стали драматические произведения А.К. Толстого («Точка с запятой»), Козьмы Пруткова («Фантазия»), басни и стихи А.К. Толстого («Звезда и брюхо», «Поток-богатырь» и др.), стихи (цикл «Война», «Пошлость», «Уездный город Бол-хов» и др.), проза («Дневник фокса Микки», «Солдатские сказки») Саши Черного. Проведенное исследование показывает, что сатирические произведения обоих авторов вписываются в контекст их творчества в целом, успешно сочетаясь с лирическим началом, которое было присуще как произведениям как А.К. Толстого, так и Саши Черного. Каждый из них отразил в своем творчестве особенности времени, пересекаясь в основных темах: объектами сатиры стали деспотизм государственной власти, «нигилизм» в разных его проявлениях, чиновничий бюрократизм, мещанство и такие явления «прогресса», как эмансипация. И А.К. Толстой, и Саша Черный обращались к истории своей страны, сопоставляли её с современностью и давали наставления потомкам.

Обсуждение. Козьма Прутков - малая часть наследия А.Толстого, чей талант был

многоаспектен и блистателен, и этим он схож с представителем «серебряного века» Сашей Черным. Современный исследователь так характеризует особенность дарования А.К.Толстого: «Тонкий и проникновенный лирик, он был в то же время и талантливым сатирическим поэтом. В балладах и притчах художник исследует историческое прошлое России, пытаясь отыскать «корень всех зол» русского народа и осветить проблему взаимодействия и взаимовлияния власти и личности в тоталитарном государстве» [1, с. 322]. Н.Гумилев, «по-охотничьи зоркий», славившийся своим распознаванием поэтических талантов, несмотря на то, что Саша Черный весьма скептически отзывался об акмеистах и о «Цехе поэтов», пишет, что его книга «Сатира и лирика» (1911) «будет драгоценным пособием при изучении интеллигентской полосы русской жизни» [2, с. 13], а современный исследователь Валерий Макаров пишет во вступительной статье к сборнику произведений С.Черного «Горький мед»: «Сатирик и при этом поэт-сентименталист, слитые воедино, такой смеси еще не бывало в русской литературе» [2, с. 12]. Думается, оба определения можно отнести и к предшественнику С.Черного - А.К.Толстому. Блистательная метафора Саши Черного: «В голове - надежды вспыхнувшего сердца,/ В сердце - скептицизм усталой головы!» [6, с. 39]- также могла бы стать эпиграфом к творчеству обоих.

Можно отметить следующие черты и особенности, сближающие А.Толстого и С.Черного: разнообразие дарования, сочетание лирика и сатирика в одном лице, непринадлежность к направлениям, наличие собственной позиции в мировоззрении и в творчестве, свободный дух, толкающий на риск во имя высоких идеалов. А.Толстой в Крымскую кампанию поступает в стрелковый полк, планирует организовать партизанский отряд для борьбы с неприятелем, Саша Черный в Первую мировую добровольцем записывается в армию, остается в ней до окончания войны, творческим итогом участия в кровавой бойне становится цикл стихов «Война», в котором он представляет войну как трагедию человечества:

Прошло семь тысяч пёстрых лет -

Пускай прошло, ха-ха!

Ещё жирнее мой обед,

Кровавая уха... [6, с. 122] - утверждает Война («Песня войны»), от имени которой ведется повествование.

Для обоих характерны самостоятельность мышления, приведшая к конфликту с издателями (Н.А.Некрасовым, который в «Современнике» создал для Козьмы Пруткова специальную рубрику «Литературный ералаш» и очень ценил труд «опекунов» Козьмы Пруткова, но демократизация «Современника» и его редактора развела А.К.Толстого и Н.А. Некрасова, который сделал выбор в пользу Н.А. Добролюбова и стал литературным оппонентом Толстого; примерно та же ситуация была у Саши Черного с «Сатириконом» и его редактором А.Аверченко), гражданская позиция, общность объектов сатиры.

В то же время между ними существует и «знаменательное несходство»: аристократизм Толстого сказывался в его яркой внешности, в поведении; «нежность и деликатность» и одновременно «сила Геркулеса», отмеченные современниками, проявлялась и в творчестве. Он, и разоблачая, оставался джентльменом. Исследователь А.М.Ранчин подчеркивает, что комические элементы в серьёзных толстовских сочинениях восходят к романтической традиции: они несут в себе особый смысл, «который не отрицает, не дискредитирует предметы и темы, подвергнутые иронии, а напротив, утверждают их значимость и высоту» [4, электронный ресурс]. Одессит Саша Гликберг (Чёрный), сын аптекаря, принадлежал к другой социальной группе и к другой эпохе - сатира его жестче, беспощадней, грубее.

1838 г. - первый опыт драматурга А.Толстого («шуточная пьеска» «Точка с запятой»). Это, прежде всего, полный алогизм ситуации, идущий уже от названия, которое никак не соотносится с содержанием «пьески». Смещение масштабов, пространственный абсурд делает А.Толстого предшественником современного направления в философии и искусстве - абсурдизма. Действующими лицами в «пьеске» становятся герцог Мендоза, генуэзец Рахманов, старик Минкин, звучат безликие «песнь рыбака», «голос». Герцог Мендоза и генуэзец Рахманов с фонарем ходят по краю «урыльника» (умывальника), а старик Минкин удит в нем рыбу. Внутри «урыльника» на всех парусах летит пиратский корабль.В этом «урыль-

нике» уже явлены главные черты сатирического дара Алексея Толстого, которые окажут значительное влияние на формирование образа директора Пробирной палатки Козьмы Пруткова. Абсурдная ситуация не противоречит авторскому пояснению: «Сюжет заимствован из обыденной жизни»; действительно, в жизни так много абсурдного, не поддающегося разумному толкованию. «Пьеска» - весёлый, умный, лёгкий, блистательно исполненный шарж на современную автору жизнь.

Этому же принципу соответствует первый драматургический опыт Козьмы Пруткова - «шутка - водевиль» «Фантазия» - пьеса про моську, которую зовут Фантазия. У Чёрного -блистательный «Дневник фокса Микки». У водевиля и дневника общая идея: через представителей животного мира показать абсурдность, глупость мира людей. Собака - самый близкий человеку представитель животного мира, и через отношение к ней раскрывается характер человека. На сцене Александринского театра в Петербурге под псевдонимом авторов «У и Z» водевиль был поставлен, выдержал одно представление и был снят с репертуара после отзыва о нем императора Николая I, определившего его как верх глупости.

Редактор журнала «Пантеон», критик Ф. Кони в своем обзоре сценических новинок забавно пересказывает сюжет пьесы и тот эффект, который произвела она на публику:

«Давно ведется поговорка, что у каждого барона своя фантазия. Но вероятно со времени существования театра, никому еще не приходило в голову фантазии, какую гг. У и Z сочинили для русской сцены. Представьте себе старуху, которая больше всего любит гадкую моську и меньше всего свою воспитанницу Ли-заньку. Вдруг к этой воспитаннице сватаются шесть женихов: Фемистокл Мильтиадович Разорваки, грек, отчасти лукавый и вероломный, как сказано в афише, Касьян Родионович Батог-Батыев, татарин, торгующий мылом, Адам Карлыч Либенталь, немец — не без резвости (как гласит афиша), Мартын Мартынович Кутило-Завалдайский — человек приличный (по афише), Георгий Александрович Беспардонный — по афише же — человек застенчивый, и Фирс Евгеньич Миловидов, человек прямой — тоже по афише, и грубиян — на деле. Весь этот разнохарактерный дивертисман ухаживает за

Лизанькою, чтобы получить ее руку, но один только немец Либенталь догадался, что для этого вернее ухаживать за моськой старухи» [5, с. 105]. В тот момент, когда старуха начинает анализировать предложения искателей руки её воспитанницы, пропадает ее моська Фантазия. Лизанька достанется тому из женихов, кто вернет хозяйке её бесценную моську. Поиск пропавшей собаки происходит в лесу, его сопровождают гром, молния, завывание ветра, по сцене бегают разные собаки, каждый из женихов хватает первую попавшуюся и старается сделать её похожей на моську. Затем они являются к старухе, кто с подстриженным пуделем, кто с бритой шавкой, а один из женихов - с картонной собакой, купленной в игрушечной лавке. Лишь хитрый немец находит настоящую Фантазию и в награду получает руку Лизаньки.

В цикле рассказов «Дневник фокса Микки» думающий, говорящий и даже умеющий писать фокстерьер и его людское окружение, с одной стороны, продолжает галерею козьмапрутковских персонажей из животного мира, с другой - становится предтечей булга-ковского Шарика и кота Бегемота. Мир людей глазами собаки видится как смешной, нелепый, бессмысленный и примитивный. «Что важнее всего в жизни? Еда.» [6, с.330], - подводит итог собственным наблюдениям за людьми фокстерьер Микки. У Микки своя философия, условностям жизни людей он противопоставляет свой естественный - собачий - взгляд на мир. Наблюдения и замечания Микки касаются актуальных проблем времени. «Первые в мире собачьи стихи» сочинил самый умный в мире фокстерьер, умеющий читать, писать, хотя, как он утверждает, «не учился ни в гимназии, ни «в цехе поэтов». Окружающие - хозяйка Зина, бессовестная кошка, бросившая своих котят, котята, которым он на время заменил маму, не смогли оценить его доброго сердца. Странности людей удивляют Микки: «Почему, когда я веду себя дурно, на меня надевают намордник, а садовник два раза в неделю напивается, буянит, как бешеный бык, - и хоть бы что» [6, с. 334], - интересуется Микки. Поэт Микки мечтает о том, чтобы у каждой собаки в апреле на кончике хвоста бутон распускался. Но тонкой натуры пса не понимают ни грубая кухарка, ни садовник, ни воинственный петух, ни даже хозяйка Зина, которую Микки искренне любит,

хотя частенько высмеивает ее повадки. «И скучно, и грустно, и некому лапу пожать» [6, с. 341] - таков итог отношения Микки к миру.

Популярным в творчестве Козьмы Пруткова становится жанр басни. Иносказательный смысл басен дает ему возможность наиболее полно раскрыть «пошлости пошлой жизни». В самом названии басен - заявка на анекдотичность ситуации; какими-то непонятными нитями соединяется несоединимое: «Незабудки и запятки», «Стан и голос», «Червяк и попадья», «Кондуктор и тарантул». Большинство басен написано братьями Жемчужниковыми, но и Алексей Толстой внес свою лепту в этот жанр: совместно с Алексеем Жемчужниковым им написана басня «Звезда и брюхо».

В басне Козьма Прутков обыгрывает православный обычай «поститься до звезды» -обычай весьма неприятный для чиновничьего брюха. С нетерпением ждёт этот непременный атрибут чиновника высокого ранга появления этой самой звезды, которая не спешит удовлетворить потребности брюха:

То спрячется за колокольней, То выглянет из-за угла, То вспыхнет ярче, то сожмется Над животом исподтишка смеётся..., и в конце концов «падает в болото», оставив брюхо «хоть вечером, но натощак». Автор «из дружбы» даёт чиновнику совет: заполучить орден святого Святослава - то бишь «звезду», и

Тогда в день постный, в день скоромный,

Сам будучи степенный генерал,

Ты можешь быть и с бодрым духом,

И с сытым брюхом!

Ибо кто ж запретит тебе всегда, везде

Быть при звезде? [7]

Не менее успешно Саша Черный использует сатирические возможности фольклорного жанра - жанра сказки, очень распространенного в Серебряном веке. Вслед за Салтыковым-Щедриным сказки и сказочки писали Л.Андреев, М.Горький, Е.Замятин.

Перу С.Черного принадлежат «Солдатские сказки», «Библейские сказки». Как и басня, «сказка» разоблачает и одновременно подводит нравственные итоги. Сказка «Кабы я

был царем» из цикла «Солдатские сказки» - бытовая и политическая сатира (в духе Гоголя, Салтыкова-Щедрина, позже — Булгакова, Зощенко). Солдат, от имени которого ведется повествование, не имеет имени, хотя другие персонажи — фельдфебель Ипатыч, денщик Си-дорчук, «солдатики Курослеп да Соленый», судьбы которых решает герой-повествователь, вообразивший себя царем, имеют имена, что свидетельствует о том, что солдат - царь видит в них личность.

Солдат фантазирует по поводу того, что бы он сделал, сев на царский трон. На царское «счастье» у него солдатская точка зрения: «Я, хочь и царь, однако обращения простого». Его «распоряжения» касаются того, с чем он хорошо знаком: солдатской жизни. Его «указы» направлены на то, «чтоб солдат под гребенку до голого места не стригли», чтобы их, трудяг, «распускали» «на три дня» для отдыха. Юмор строится на несоответствии царской должности бытовому характеру его «распоряжений», простому народному языку, на котором говорит «царь»: «...пошли ты шведского короля на легком катери к шведской матери». Патриотические чувства выражены тоже по-простому: когда ему «специальный зауряд-военный чиновник» предлагает заморскую невесту, «царь» говорит: «Я на своей, русской, женюсь», протестуя против традиции русских царей жениться на немках. Сочетание просторечной и светской лексики также дает юмористический эффект: «вас воспретят», «марьяжный интерес вести», «авантажная дамочка», «антрекот с изюмом», «сестер с веерами к лысой матери отпустил», как и многочисленные «ежели», «ихние», «небось», «оченно», «не слиняет». Манеры, поведение, речь «царя» мужицкие. Но есть истинное понимание солдатских, государственных нужд: «Летчикам - первое место... Он в одиночку на стальном жуке в неизвестном направлении орудует»[6, с. 202]. В итоге царская жизнь показалась солдату бесполезной и скучной, и он «самого себя в рядовые приказал разжаловать» [6, с. 206].

Герой «Солдатских сказок» - носитель народных качеств, которые позволяют ему выживать в непрестанной борьбе с обладателем «брюха», в каком бы ранге он ни находился и какими бы возможностями в подавлении чело-

веческой личности ни обладал. У Саши Чёрного солдат обладает умом, смекалкой, чувством справедливости, хозяйской жилкой. В сказке «Правдивая колбаса» «купеческий сын», «солдат ретивый» Петр Еремеев мечтает к «унтер-офицерскому званию подвинтиться», но честолюбивым замыслам Петра мешает фельдфебель, который постоянно «жучит» купеческого сынка. Тогда находчивый солдат выпрашивает у старичка-колдуна «правдивую колбасу», которую и подкладывает любящему всяческие подношения фельдфебелю. Поев колбаски, тот начинает резать правду-матку вышестоящим командирам, за что и был признан «к военной службе не годен». Купеческий сын Еремеев использовал ситуацию в своих целях: устроил бывшего врага на службу к своему собственному папаше в уездный город Болхов, приказчиком.

В сказке «Солдат и русалка» «шлендра», «мымра» (так называет её солдат) русалка всякими хитростями пыталась затащить в речку солдата, ловившего по приказу фельдфебеля раков. И что только она ни делала: и любовь свою предлагала, и украденным сапогом шантажировала, и соревнования - гонки на скорость - устраивала - не поддался солдат, все козни русалки успешно преодолел, да еще «земчугом» за её счет обогатился: «Танюшка сухопутная у нас в городе имеется, как раз ей на ожерелко хватит. » [6, с. 314]

Манеру разговора с читателем на языке простых людей С.Черный наследует у А.Толстого. В «Истории государства Российского от Гостомысла до Тимашева» Толстой, сам следуя традиции - лермонтовской: «Послушайте, ребята,/ Что вам расскажет дед./ Земля наша богата, /Порядка в ней лишь нет» - разоблачает главный принцип российской государственности. «Земля наша богата, / Порядка в ней лишь нет» - эта мысль повторяется неоднократно, после сатирической оценки деятельности каждого из правителей. В чем же состоит этот исторически закрепившийся, национально обусловленный, неискоренимый беспорядок на Руси? Призвание варягов на Русь свидетельствует о лености, отсутствии единства, нежелании принимать ответственные решения. Наведению порядка не способствуют ни варяги, ни смена религии. Благие намерения русских ца-

рей приводят к печальным итогам; за «высокими» определениями: Ярослав «великий», Иван Грозный - «серьезный, солидный человек», «приемами не сладок, но разумом не хром», Борис Годунов «не в шутку был умен», «нахал» самозванец (Дмитрий) «был парень бравый и даже не дурак» - скрыта горькая ирония, ибо ни просветительская политика Екатерины Второй, которая «народу мать», ни западничество Петра, который «за порядком поехал в Амстердам», ни джентльменство Александра I, ни деятельность бесчисленных министров, вплоть да современного Тимашева, ничего не меняют. А.Е.Тимашев до назначения министром иностранных дел - управляющий третьим отделением; и не случайно Толстой современность «измеряет» именно этой фигурой, а не царской персоной. Прошлое, как и современность, предстаёт чередой неурядиц, нереализованных попыток благоустройства государства Российского. Исторические события описываются как обыденные - именно такими они видятся народу. Введение бытовых деталей снижает эпохальность этих событий: татары «надели шаровары / приехали на Русь», «и вот пришли три брата, / варяги средних лет». Итог всё тот же: «Земля была обильна / Порядка ж нет как нет»[8, с. 400]. Эту формулу легко перенести на любой период истории государства российского, как на «серебряный век», так и на современность.

Основные объекты сатиры у С.Черного в ХХ веке те же, что и у А.Толстого. В стихотворении «Уездный город Болхов» (1911) вполне благополучный российский гражданин и поэт выразил свое неприятие глухой провинции, ставшей для него воплощением мещанства. Убога не только обстановка, но и люди, живущие примитивной жизнью с претензией на светскость:

На горе бомондное гулянье в «Городке»: Извилистые ухари в драконовых жилетах И вспухшие от сна кожевницы в корсетах Ползут кольцом вокруг «музыки», Как стая мух в горшке [6, с.101].

Это стихотворение - яркая картинка русской жизни. Недаром в последнее строфе описано восприятие дикими провинциалами чуда эпохи, кинематографа. В эмигрантском буду-

щем и такая Россия стала Саше Черному близкой и желанной. Как пишет современный исследователь, «он не смог оторваться от поруганной и погибшей России» [2, с.21], мечтал о возвращении на родину. В начале стихотворения словосочетание «бомондное гулянье», своеобразный оксюморон, содержит в себе убийственную характеристику общества, собравшегося в «Городке». Не менее саркастичны другие эпитеты - «извилистые ухари», «вспухшие от сна кожевницы». Глаголы - «ползут», сравнения - «как стая мух в горшке».

Сатирические стихи Саши Чёрного - «Ламентации» (плач, рыдание как ораторский прием), «Пробуждение весны», «Отъезд петербуржца», - противопоставление высокого - поэзии природного мира, искусства - прозе жизни. Главенствующий прием - резкое, неожиданное, даже грубое «снижение» тона: в стихотворении «Пробуждение весны» после картины возрождения природы, вызывающей восторг у лирического героя, резюме: «деревья ждут. Гниёт вода, / И пьяных больше, чем всегда!» [6, с.33]

Неприятие нигилизма, обожения мужика, которое пришло на место обожения монарха, эмансипации - все эти явления «прогресса» ненавистны Толстому. В нигилизме, например, он видел тот же идеологический диктат, что и в государственной доктрине, угрозу свободе личности. Для Толстого нигилист - «это демагог, щеголяющий громкой революционной фразой, за которой ничего, кроме пустых слов, не скрывается, человек невежественный, даже наглый» [3, с.382-383] В стихотворении «Послание к М.Н.Логвинову о дарвинизме» Толстой так характеризует нигилистов:

От скотов нас Дарвин хочет До людской возвесть средины -Нигилисты же хлопочут, Чтоб мы сделались скотины.

В стихотворении, стилизованном под балладу - «Поток-богатырь» - где А.Толстой продолжает ироническое освещение истории, лирический герой так описывает встречу с эмансипированными дамами:

«Все острижены вкруг, в сюртуках и в очках,

Собралися красавицы кучей.

Про какие-то женские споря права,

Совершают они, засуча рукава,

Пресловутое общее дело:

Потрошат чье-то мёртвое тело [8, с.425]

У Саши Чёрного все злее, беспощадней, грубее. Обличение мещанства, пошлости, псевдоинтеллигентности, жесткую критику некой владелицы салона, «наклонной к идеалам», мы находим в стихотворении «Пошлость» (1910). Автор признает свою грубость (как способ полного неприятия подобного явления), с помощью которой создает отталкивающий тип воинствующего мещанства.

В её салонах - все, толпою смелой, Содравши шкуру с девственных идей, Хватают лапами бесчувственное тело И рьяно ржут, как стадо лошадей.

Она в родстве и дружбе неизменной С бездарностью, нахальством, пустяком. Знакома с лестью, пафосом, изменой И, кажется, в амурах с дураком.. .[6, с.36]

Этой же теме посвящено стихотворение «Песня о поле», в котором сатирик с издёвкой провозглашает: «Виват, проблема пола!». Сведению любовной темы, которая в русской поэзии воспевалась в возвышенных тонах, к проблеме пола может быть дано то же определение: пошлость. «Пришла проблема пола,/ Румяная фефёла/ И ржёт навеселе», - так оценивает Саша Чёрный «прогресс» в отношениях между мужчиной и женщиной [6, с. 34].

Все в штанах, скроённых одинаково, При усах, в пальто и в котелках, Я похож на улице на всякого И совсем теряюсь на углах. [6, с. 41] -в этом стихотворении без названия поэт выступает против уничтожения личностного начала, против унификации, когда все похожи друг на друга. Эпиграф к стихотворению взят из очень близкого Саше Черному Леонида Андреева (рассказ «Проклятие зверя»): «Это не было сходство, допустимое даже в лесу, - это было тождество, это было безумное превращение одного в двоих» [6, с. 41].

Андреевский «Некто в сером» («Жизнь человека») появляется и в стихотворении «В ре-

дакции толстого журнала». Этот персонаж распоряжается писательскими судьбами, вынося приговор их творениям. Тема «поэта и поэзии» решается С.Чёрным совсем не в стиле Пушкина или Лермонтова: художник не сам определяет, чему должна служить его муза, а «киты редакции» дают ему установки на творчество.

Счастливый случай скуп и чёрств, как Плюшкин.

Два жемчуга опять на мостовой.

Ах, может быть, поэт был новый Пушкин,

А беллетрист был новый Лев Толстой, -сокрушается лирический герой по поводу неудачной попытки поэта и беллетриста опубликоваться в толстом журнале.

О своем несходстве с обывателем, о верности своим творческим принципам, о сложной судьбе поэта-сатирика говорит в стихотворении «К моему портрету» Козьма Прутков (стихотворение написано А.Толстым):

Кого язвят со злостью, вечно новой,

Из рода в род;

С кого толпа венец его лавровый

Безумно рвет;

Кто ни пред кем спины не клонит гибкой, -

Знай - это я:

В моих устах спокойная улыбка,

В груди - змея! [8, с. 438-449]

И это тот редкий случай, когда «опекун» (А.Толстой) согласен с литературной мистификацией (Козьмой Прутковым).

Заключение. В стихотворении «Потомки» Саша Черный традиционно для русской поэзии выражает надежду на то, что потомки будут более счастливы, чем современное поколение, но при этом высказывает пожелание: «Я хочу немного счастья для себя. Пока я жив» [6, с.33]. Собственно, в этом и заключается задача сатиры: чтобы на вспаханном ею поле, как говорил А.Платонов, «вырос впоследствии хлеб нашей жизни». Такую роль играла русская сатира в Х1Х веке, во времена Н.Гоголя и М.Салтыкова-Щедрина, и одним из ярких её представителей был А.К.Толстой. Традицию на разоблачение пороков государства и человека продолжили писатели «серебряного века» - Л.Андреев, В.Маяковский, А.Аверченко, Саша Чёрный.

Список литературы

1. Бойко О.В. Сатирическое осмысление истории в поэзии А.К.Толстого. [Электронный ресурс]. URL: https://cyberleninka.rU/article/n/satiricheskoe-osmyslenie-istorii-v-poeziia-k-tolstogo

2. Макаров В. Маска наизнанку // Саша Чёрный. Горький мёд. - М.: Книжный Клуб Книго-век. 2012. С. 5-27.

3. Муравьев В. «Сатира есть обвинительный акт со смешной стороны» // Толстой А.К. Колокольчики мои. М.: Молодая гвардия. 1978. С. 375-385.

4. Ранчин А.М. Юмор и сатира в поэзии графа А.К.Толстого. [Электронный ресурс]. URL: http://plopin.ru/philology/43356.html

5. Смирнов А.Е. Козьма Прутков. М.: Молодая гвардия. 2011. 303 с.

6. Саша Чёрный. Горький мёд. М.: Книжный Клуб Книговек. 2012. 365 с.

7. Толстой А.К. Звезда и брюхо. [Электронный ресурс]. URL: http://tolstoy-a-k.lit-info.ru/tolstoy-a-k/stihi/stih-93.htm

8. Толстой А.К. Колокольчики мои. М.: Молодая гвардия. 1978. 447 с.

A.K. TOLSTOY - SATIRIST TRADITION IN SASHA CHOTNY'S WORKS

The article is devoted to traditions of satire assimilation in Russian prose. Writer of XIX century, A.K. Tolstoy, with his diverse and bright gift, is close to talented poet and prose-writer of the Silver Age Sasha Chorny. Combination of lyrist and satirist in an artist, ability to manifest its talent in various genres, distinct artistic pose (rejection of any - political or ideological - dictate), in depth knowledge of history and modern life, recognition of spirituality as the superior principle in human - all these things unite writers of the different epochs. At the heart of this article is the comparative analysis of A.K. Tolstoy's works, some written by himself ("comic piece", "Tochka s zapyatoy", poetry), others in cooperation with "tutors" of Kozma Prutkov - Zhemchuzhnikov brothers ("vaudeville" "Fantasy", fable "Star and belly"), and of Sasha Chorny ("Micky the Fox Terrier's Diary", "Soldiers' tales", poetic cycle "Waf'). The objects of satire in A.K. Tolstoy's dramas, fables, parodies, poetry and in Sasha Chorny fables, diaries, poetry, specifics of poetics, diapason of comical - from irony to acid satire - allows to find Tolstoy's tradition in Sasha Chorny's works. Keywords: A.K. Tolstoy, Sasha Chorny, Kozma Prutkov, tradition, satire, variety of genres, objects of satire, specifics of poetics.

References

1. Boyko, O.V. Satiricheskoe osmyislenie istorii v poezii A.K.Tolstogo [Satirical judgment of history in A.K. Tolstoy's poetry]. 1 September, 2017 from https://cyberleninka.ru/article/n/satiricheskoe-os-myslenie-istorii-v-poeziia-k-tolstogo.

2. Makarov, V. (2012). Maska naiznanku // Sasha Chyornyiy. Gorkiy myod [Mask inside out//Sasha Chyorny. Bitter honey]. M.: Knizhnyiy Klub Knigovek, 5-27.

3. Muravev, V. (1978). «Satira est obvinitelnyiy akt so smeshnoy storonyi» // Tolstoy A.K. Ko-lokolchiki moi...["The satire is the indictment from the ridiculous party"//Tolstoy A.K. My hand bells ...]. M.: Molodaya gvardiya, 375-385.

4. Ranchin, A.M. Yumor i satira v poezii grafa A.K.Tolstogo [Humour and satire in poetry of the count A.K. Tolstoy]. 1 September, 2017 from http://plopin.ru/philology/43356.html.

5. Smirnov, A.E. (2011). Kozma Prutkov [Kozma Prutkov]. M.: Molodaya gvardiya. 303 s.

6. Sasha Chyornyiy. (2012). Gorkiy myod [ Bitter honey]. M.: Knizhnyiy Klub Knigovek. 365 s.

7. Tolstoy, A.K. Zvezda i bryuho [Star and belly]. 1 September, 2017 from http://tolstoy-a-k.lit-info.ru/tolstoy-a-k/stihi/stih-93.htm.

8. Tolstoy, A.K. (1978). Kolokolchiki moi...[ My hand bells.]. M.: Molodaya gvardiya., 447 s.

Об авторе

Михеичева Екатерина Александровна - доктор филологических наук, профессор, зав. кафедрой русской литературы ХХ-ХХ1 веков и истории зарубежной литературы, Орловский государственный университет имени И.С.Тургенева, E-mail: inoliterat@mail.ru

Miheicheva Ekaterina Aleksandrovna - Doctor of Philology, Professor, Head of the department of the Russian literature of the XX-XXI centuries and history of foreign literature, Orel State University named after I.S. Turgenev, E-mail: inoliterat@mail.ru