Особенности производства допроса потерпевшего и свидетеля по делам о преступлениях, связанных с причинением вреда здоровью

В.С. Коновалов,

О.В. Айвазова

Особенности производства допроса потерпевшего и свидетеля по делам о преступлениях, связанных с причинением вреда здоровью

Специфика допроса по делам о преступлениях, связанных с причинением вреда здоровью, обусловлена прежде всего особенностями формирования показаний участников уголовного судопроизводства. Внезапность возникновения криминальной ситуации по данной категории дел, отсутствие целенаправленного восприятия нередко искажают показания свидетелей. Для потерпевших указанные обстоятельства дополняются болевыми ощущениями, затрудняющими восприятие последовательности совершенных в отношении них преступных действий. Зачастую между заинтересованными лицами ранее сложились неприязненные отношения, что, в свою очередь, дополняет перечень факторов, детерминирующих неадекватное восприятие ситуации, причем, даже если у допрашиваемых отсутствует намерение оказывать противодействие расследованию.

Учитывая вышеизложенные факторы, допрос потерпевшего по указанной категории дел должен носить безотлагательный характер, фиксирующий первые впечатления допрашиваемого, исключающий как забывание информации вследствие болезненного состояния, так и неправомерное воздействие заинтересованных лиц.

В законе установлена максимальная продолжительность допроса. Согласно ч. 2 ст. 187 УПК РФ допрос взрослого человека не может длиться непрерывно более 4 часов. При наличии медицинских показаний продолжительность допроса устанавливается на основании заключения врача. Безусловно, при допросе потерпевшего по данной категории дел имеется потребность в установлении врачом целесообразной продолжительности допроса. В законе не определена форма документа, в котором фиксировалось бы соответствующее заключение врача. Законодатель даже не конкретизирует, в письменном или устном виде должно быть сформулировано такое заключение. Представляется, что во избежание недоразумений, обусловленных надуманными ходатайствами со стороны защиты, предпочтительным является письменное заключение врача, оформленное как в виде собственно заключения, так и в виде справки и т.п. При отсутствии письменного заключения в принципе не противоречит процессуальному закону также допрос врача в качестве специалиста, в котором, наряду с другими обстоятельствами, возможно отражение соответствующего волеизъявления врача.

Формулировка ч. 4 ст. 187 УПК РФ обращает на себя внимание и в другом аспекте. Итак, при наличии медицинских показаний «продолжительность допроса устанавливается на основании заключения врача». При этом правоприменители, как и многие ученые, закономерно связывают действие данной нормы с сокращением продолжительности допроса лица по причине его болезни. В то же время подобное восприятие данной нормы носит несколько ассоциативный характер. Ее конструкция формально позволяет как сократить продолжительность допроса по причине болезненного состояния допрашиваемого, так и, напротив, ее увеличить, например, на основании заключения врача о хорошем здоровье, высоком интеллектуальном потенциале и т.п. Думается, что замыслом законодателя охватывалось все же сокращение продолжительности допроса лица, перенесшего неправомерное воздействие, либо по иным причинам обладающего слабым здоровьем. Вряд ли увеличение продолжительности допроса лица на основании заключения врача способствовало бы провозглашенным гарантиям прав личности. Поэтому в свете процессуальных гарантий целесообразна более точная редакция ч. 4 ст. 187 УПК РФ, в которой речь шла бы о сокращении продолжительности допроса на основании заключения врача при наличии медицинских показаний.

Кроме того, в законе говорится лишь об определении продолжительности допроса при наличии медицинских показаний. Что же касается определения момента допроса такого лица, оптимального по процессуально-тактическим мотивам, то, по-прежнему это является прерогативой следователя, что, в целом, закономерно. Однако, если состояние здоровья допрашиваемого лица вызывает опасение, то, планируя момент допроса, следователь обязан учитывать рекомендации врача о возможности допроса в тот или иной момент времени. Кроме того, в случае, если допрашиваемый находится в тяжелом состоянии, целесообразно, не ограничиваясь получением заключения врача об определении продолжительности допроса, обеспечить личное присутствие врача.

Ранее мы уже обращали внимание на то, что, по общему правилу, допрос лица, которому преступными действиями был причинен вред здоровью, должен носить безотлагательный характер. Однако, если потерпевший находится в состоянии шока или сильного волнения, следует признать правильной рекомендацию многих авторов о целесообразности отложить допрос и, по возможности, провести краткую беседу, фиксируемую с помощью средств аудио- или видеозаписи.

Как известно, в процессе допроса следователь должен устанавливать перечень обстоятельств, обозначенный законодателем в качестве предмета доказывания (ст. 73 УПК РФ). Традиционно, в ходе допроса потерпевшего по делам о причинении вреда здоровью выясняются следующие вопросы: где, когда, при каких обстоятельствах, каким орудием причинены повреждения; знает ли потерпевший преступника, если да, то кто он, если нет, каковы его внешние признаки; откуда, каким способом, с кем преступник прибыл на место происшествия и удалился с него; в чьем присутствии причинены повреждения, кто оказал потерпевшему первую помощь.

По анализируемой категории дел наибольшую трудность вызывает доказывание отдельных элементов способа совершения преступления, характера и размера вреда, причиненного преступлением, а также виновности каждого соучастника. В частности, кто именно из подозреваемых нанес то или иное количество ударов в конкретные области тела.

Процесс расследования существенно осложняется в случаях, когда в ссоре, предшествующей совершению преступных действий, принимало участие несколько человек, однако участие данных лиц непосредственно в действиях, причинивших вред здоровью, носило дифференцированный характер. Потерпевший в силу специфики преступного воздействия не всегда может объективно рассказать о роли каждого подозреваемого в процессе нанесения ему ударов. В то же время неспособность потерпевшего рассказать о том, в какие области тела ему наносились удары, кем именно из нападавших, в совокупности с отказом от показаний либо дачей ложных показаний подозреваемым или обвиняемым, а также слабой свидетельской базой нередко являются причиной прекращения уголовных дел либо вынесения оправдательных приговоров.

Поэтому, если потерпевший находится в повышенном эмоциональном состоянии, препятствующем даче объективных показаний, следует, не отказываясь от проведения первоначального допроса, через одну-две недели провести повторный допрос, на котором лицо может как более объективно изложить обстоятельства совершенного преступления, так и вспомнить отдельные второстепенные для него нюансы, имеющие значение для расследования.

Нередко лица, проходящие по делам о преступлениях, связанных с причинением вреда здоровью, знакомы между собой, находятся в родственных, служебных и иных связях, а также испытывают взаимную неприязнь. Соответственно, как показывают результаты проведенного нами эмпирического исследования, во многих случаях действия потерпевших носили отчасти провокационный характер. Например, гр. М., бывшая жена гр. Б., обвиняемого в причинении ей вреда здоровью средней тяжести, предварительно добилась судебного решения о признании в отношении нее единоличного права собственности на квартиру и гараж, ранее принадлежавших гр. Б. Причем представленные гр. М. в суд доказательства в некоторой степени были созданы искусственно. В ходе расследования по уголовному делу гр. Б. пыталась скрыть этот факт и иные собственные неблаговидные действия, а действия гр. Б., напротив, охарактеризовать как беспричинное причинение ей вреда здоровью. Поведение потерпевшего, носящее провокационный характер, может быть как аморальным, так и противоправным. Кроме того, сообщение потерпевшим недостоверной информации может быть обусловлена боязнью мести, стремлением нейтрализовать меры уголовно-процессуального воздействия отдельных своих родственников и знакомых и т.п.

Соответственно, по завершении стадии свободного рассказа, и наступлении так называемой вопросно-ответной стадии вопросы потерпевшему должны быть максимально конкретизированы.

Допросу в качестве свидетелей по данной категории дел подлежат очевидцы; лица, оказавшие первую медицинскую помощь пострадавшему; лица, осуществлявшие уход за больным, а также его лечение. Круг обстоятельств, устанавливаемых у очевидцев, во многом совпадает с перечнем обстоятельств, устанавливаемых у потерпевшего. Спецификой является лишь установление точного местонахождения свидетеля-очевидца, его действий в момент инцидента, а также выяснение его способности адекватно воспринимать происходящее. У лиц, оказывающих первую медицинскую помощь пострадавшему, необходимо также установить состояние здоровья потерпевшего (наличие у пострадавшего кровотечения, фактов потери сознания), сообщал ли им пострадавший что-либо о случившемся событии; какие предметы или вещества были при нем; какие именно действия медицинского или организационного характера были выполнены данными лицами. Выяснение последнего обстоятельства необходимо в целях восстановления следовой картины преступного деяния.

Лица, осуществляющие лечение и уход за больным, должны быть допрошены относительно данных о степени тяжести, характере, локализации телесных повреждений; течении болезни; физическом и психическом состоянии пострадавшего; каких-либо деталях события, о которых рассказывал потерпевший. Практика показывает, что с лицами, осуществляющими уход за больным, потерпевшие нередко бывают более откровенными, нежели со следователем.

В случае целесообразности допроса лечащего врача возникает дискуссионный вопрос относительно процессуального статуса допрашиваемого врача. С одной стороны, по определению врач обладает специальными знаниями в области медицины, что обусловливает его отнесение к специалисту. С

другой стороны, конкретный допрашиваемый врач наблюдал за состоянием здоровья, ходом болезни, процессом выздоровления, назначал лечение и контролировал его эффективность, проводил беседы с больным относительно его жалоб на состояние здоровья и т.п., что позволяет ему быть осведомленным относительно обстоятельств преступления. Материалы правоприменительной практики свидетельствуют о наибольшей распространенности ситуаций допроса лечащего врача в качестве свидетеля, хотя и не исключают фактов допроса данного лица в качестве специалиста. Факты систематического контакта лечащего врача и больного, взаимообмен информацией и т.п. позволяют говорить о том, что статус конкретного лечащего врача, в отличие от судебного медика, осуществлявшего различные виды медицинского исследования, в большей степени подходит под определение свидетеля.