"Нам очень дорого обошлась "Трансаэро""

"Нам очень дорого обошлась "Трансаэро""

административный ресурс

По мнению заместителя министра финансов РФ Алексея Моисеева, участникам лизингового рынка рано бояться введения регулирования в отрасли: пока государство просто желает знать, чем конкретно они занимаются.

— Какие фундаментальные цели ставятся перед реформой лизинга в России?

— Две главные цели реформы — обеспечить прозрачность отрасли и исключить использование государственных льгот для сделок, которые, по сути, лизинговыми не являются.

Не секрет, что необходимость реформы стала актуальна после известной ситуации с банкротством авиакомпании "Трансаэро", ставшей причиной значительных финансовых потерь ряда крупных лизинговых компаний. Одна из них оказалась на грани банкротства, если не сказать, даже ниже этой грани, поскольку без государственной поддержки она не смогла бы сохранить свое существование на рынке.

Когда в соответствии с поручением Национального совета по обеспечению финансовой стабильности (совещательный орган при правительстве РФ.— "Ъ") мы начали детально изучать этот рынок, выяснилось, что мы практически ничего не знаем о том, что там на самом деле происходит. Тем не менее мы увидели, что, во-первых, сегодня лизингом часто называется то, что, по сути, лизинговой деятельностью не является, а целый ряд компаний использует в названиях сделок слово "лизинг" лишь для того, чтобы воспользоваться налоговыми вычетами и субсидиями, которые предоставляет государство. Во-вторых, мы обнаружили, что коммерческие банки нередко используют лизинговые компании в качестве способа дополнительного кредитования тех заемщиков, которых они не могут или по каким-то причинам не хотят показывать на своем балансе.

В результате пришли к выводу, что лизинг является средством управления деньгами, то есть такой же финансовой деятельностью, как, например, банковская или страховая, работа ПИФов или управляющих компаний, а возможные проблемы в этом секторе могут повлечь серьезные последствия, в том числе для рынка банковских услуг, а потому отношения в этой сфере должны быть отрегулированы.

— Как предложенные меры позволят защитить рынок от повторения примеров с "Трансаэро"?

— Вы же наверняка ничего не слышали о том, что в этой ситуации возникли какие-либо проблемы у страховых компаний? Проблем у них не было, потому что за рынком следит регулятор, их активы ликвидны, на рынке действуют требования по обязательному перестрахованию и тому подобные меры, в том числе нормы по снижению концентрации рисков на одном клиенте.

В лизинге ничего такого не было, поэтому риски оказались совершенно непропорциональны финансовым возможностям лизинговых компаний, заключивших договоры с "Трансаэро". Поэтому мы пришли к выводу, что эти отношения необходимо отрегулировать. Хотя бы для того, чтобы видеть и понимать, что на этом рынке происходит. В ситуации, когда баланс нужно будет показывать Центральному банку, мы получим достаточно достоверную картину того, что происходит в этом секторе финансовых услуг, и сможем выбрать оптимальные механизмы регулирования с целью превентивного реагирования на возникающие угрозы.

— Реакция самих лизинговых компаний на предложения реформ была неоднозначной. Многие говорили о том, что введение регулирования на фоне бурного роста рынка нецелесообразно.

— Я, честно говоря, был удивлен позиции некоторых компаний, которые начали активно противодействовать нашим реформам, используя в том числе свои лоббистские ресурсы в отраслевых министерствах. Во-первых, наши предложения очень мягкие, а во-вторых, направлены исключительно на повышение прозрачности рынка. Я начинаю подозревать, что тем, кто противодействует таким реформам, есть что скрывать или они просто не хотят показывать, что у них творится на балансе.

— Тем не менее планом реформ намечено введение в перспективе обязательных нормативов по достаточности собственного капитала для лизинговых компаний, переход на финансовую отчетность по международным стандартам (МСФО) — все это дополнительные расходы участников рынка.

— Да, действительно, Национальный совет по обеспечению финансовой стабильности ставит перед нами задачу перейти к полномасштабному регулированию этой отрасли, в том числе к введению пруденциальных нормативов, но это вопрос не сегодняшнего и даже не завтрашнего дня. Это будет следующий этап реформы — через три года или через пять лет — это вопрос обсуждаемый, а сейчас, на этом этапе реформы мы должны просто собрать информацию о рынке и ее проанализировать, прежде чем вводить какие-то нормативы и требования.

На мой взгляд, если лизинговая компания не сдает отчетность по МСФО — это вопиющая ситуация. Особенно если такая компания является "дочкой" коммерческого банка. Это означает, что в случае ее дефолта банк может понести значительный ущерб: либо репутационный, если он решится обанкротить такую компанию, либо прямой финансовый — в том случае, если он решит эту компанию "спасать". Нас такая ситуация совершенно не устраивает.

Бюджет потратил много денег на стабилизацию финансового состояния банков в 2014 году. Как я уже говорил, нам очень дорого обошлась "Трансаэро" в части "ВЭБ Лизинга", но не только. Остальные пострадавшие лизингодатели снизили доходы государства в части выплаты дивидендов материнским банкам, которые вместо того, чтобы заниматься инвестициями в экономику и вкладывать ресурсы в предоставление новых кредитов, были вынуждены закрывать дыры в бюджете своих лизинговых компаний. Опыт показал, что проблемы на рынке лизинга несут системный эффект с серьезным мультипликатором, что предопределяет необходимость регулирования.

— Насколько много, по вашим оценкам, нынешних лизинговых компаний останутся на рынке?

— Я уверен, что тем лизинговым компаниям, кто работает в рамках нормальных финансовых показателей, где нет фальшивых активов, где объекты лизинга находятся в реальной коммерческой эксплуатации у клиентов, не составит проблемы раскрыть эту информацию для Банка России и показать, чем они занимаются. А если эти, допустим, вагоны уже давно порезаны на металлолом, если сама сделка является частью какого-то "распила" или схемой по выкачиванию государственных субсидий, то таким компаниям на рынке лизинга места не будет.

Для реформы в этой отрасли выбран самый мягкий путь: те, кто намерен получать льготы, предоставляемые государством экономике и промышленности через механизмы лизинга, должны будут показать себя, записаться в соответствующий реестр и раскрыть отчетность для регулятора. Потому что сейчас мы не можем со всей определенностью сказать, каков размер рынка лизинга в целом (по последним оценкам, сегодня он составляет 3 трлн руб.), каков объем инвестиций, например, в вагоны, есть они в наличии или нет — все это пока предмет для споров аналитиков рынка.

— Почему именно через лизинг государство поддерживает экономику?

— Поддержка бизнеса через субсидирование процентной ставки — это одна из лучших практик ОЭСР. Этот механизм позволяет достичь высокого результата относительно небольшими средствами, чему много примеров у нас, в России. Можно посмотреть, например, на программу поддержки ипотеки, в рамках которой государство потратило на субсидирование процентной ставки порядка 100 млрд руб., а ипотечных кредитов было выдано на 1,5 трлн руб.

Если вы хотите, например, увеличить парк городского транспорта, то у муниципального бюджета, скорее всего, не хватит денег на закупку техники. Но тем не менее с учетом субсидирования процентной ставки бюджет готов гарантировать ежегодный платеж в течение долгого периода, который позволит окупить затраты инвестора. Кроме того, у финансирующей организации появляется дополнительная уверенность, что кредит будет погашен вовремя, потому что, как правило, государство присматривает за такими контрактами и полностью выполняет свои обязательства.

— План реформы предполагает существенные изменения в Гражданский кодекс РФ (ГК). Могли бы их прокомментировать?

— Мы исходили из того, что реформа должна быть максимально простой. Грубо говоря, как в системе сертификации качества ISO9000: "Скажи, что ты делаешь, и делай то, что сказал". Сегодня есть предложения зафиксировать понятие "лизинг" прямо в ГК. Это достаточно новый для нас подход, наши коллеги из юридического сообщества считают, что это целесообразно сделать. Принципиальных возражений у нас нет, хотя это может несколько затянуть вопрос, который мы так долго обсуждаем, но так или иначе мы его решим.

— Что должны получить лизинговые компании в результате реформ?

— Думаю, что, как и всегда бывает, повышение прозрачности приведет к повышению доступности финансовых ресурсов. Компании, даже кэптивные, которые принадлежат производителям или банкам, за счет повышения прозрачности смогут привлекать финансирование в других источниках, в том числе на публичных рынках капитала, и обеспечить себе снижение ставки привлечения финансовых ресурсов. В конечном итоге это позволит лизинговым компаниям повысить свою кредитоспособность с точки зрения чистой процентной маржи, которая является решающим фактором для устойчивости любого финансового института.

— Как нынешние колебания валютного курса могут сказаться на деятельности лизинговых компаний?

— Если бы реформа, о которой мы сегодня говорим, уже была осуществлена, то я бы мог что-то вам рассказать, но сейчас у нас нет достоверных данных о том, в каких валютах лизинговые компании привлекают финансирование. Мы можем только что-то предполагать, видеть по косвенным признакам из той отчетности, которую можем получить от госбанков, но что происходит на коммерческом рынке — мы не знаем.

Собственно, уже не раз упомянутая ситуация с "Трансаэро" была результатом не операционных проблем, а слишком рискованного управления финансами. Обязательства у авиакомпании и ее лизинговых партнеров были в валюте, доходы — преимущественно в рублях, в результате эти, как говорят на сленге, ножницы и привели к банкротству перевозчика.

— Что бы вы посоветовали лизинговым компаниям в условиях нестабильности на валютном рынке?

— Совет очень простой. Есть достаточно узкий сегмент людей, которые называются валютными трейдерами. Вот они могут и фактически должны спекулировать на валюте, они обеспечивают ликвидность на этом рынке. Все остальные должны работать над тем, чтобы не иметь валютных рисков в принципе.