Исправительно-воспитательные учреждения и патронат в России и Финляндии. Конец XIX — начало XX в.

Л. В. Орфы некая

ИСПРАВИТЕЛЬНО-ВОСПИТАТЕЛЬНЫЕ УЧРЕЖДЕНИЯ И ПАТРОНАТ В РОССИИ И ФИНЛЯНДИИ.

Конец XIX — начало XX в.

Средством, специально предназначенным для борьбы с преступлением, всегда было наказание. На тюрьму было обращено пристальное внимание, когда началась борьба против смертной казни и телесных наказаний. На практическую основу поставили вопрос бессмертные гуманисты XVIII в.: Ч. Беккария с его трактатом «О преступлениях и наказаниях», переведенным на многие европейские языки, англичане И. Бентам и Д. Говард. Выдвинутый теорией принцип исправления преступника ставил вопрос о средствах перевоспитания. Между тем состояние тюрем в конце XVIII столетия повсеместно желало лучшего. Осмотренное и подробно изученное английским филантропом Дж. Говардом, общее состояние европейских тюрем, за ничтожным исключением, было ужасающим. Однако заслугой Говарда была не реформа тюрьмы, а критика состояния тюрем. Реформа же пришла позднее из Америки в виде пропаганды одиночного заключения. Решительная перестройка тюрем в Европе по американским или близким к ним образцам началась лишь около 50-х годов XIX в., а во многих государствах даже и позднее.

С развитием идеи об исправлении преступника наступил период апогея славы тюремного заключения и повсеместного увлечения тюрьмой как средством победы над преступностью. Организовывались специальные местные и международные тюремные съезды, в университетах открывались кафедры тюрьмоведения, правительства не останавливались перед громадными расходами для проведения реформы тюремного дела.

В середине XIX в. тюремный вопрос был одним из модных и в литературе, и в законодательных собраниях. Подтверждая это, одновременно стали созываться международные пенитенциарные конгрессы. Это были съезды ученых и практических деятелей, посвятивших себя тюремному делу. Правительства многих государств посылали на эти конгрессы своих представителей, но большинство составляли литераторы, публицисты, экономисты и вообще «друзья прогресса». С 1872 г. тюремные конгрессы приобретают характер межгосударственного сотрудничества в вопросах совершенствования пенитенциарных систем.

В то время, когда Финляндия являлась частью Шведского королевства, содержание заключенных было организовано по шведскому образцу. По всей стране заключенные содержались в холодных и темных подземельях крепостей или других казенных зданий.1 При короле Густаве Четвертом (1792-1809) была начата тюремная реформа, однако она осталась незавершенной по причине, связанной с мировой политикой. Как трофей, доставшийся России в результате победы в русско-шведской войне, Финляндия в 1809 г. была превращена в автономное Великое княжество, подчиненное императору России. Александр I гарантировал также незыблемость прежних законов и прав страны.

© Л.В. Орфинская, 2007

Наблюдая общее беспокойство населения автономии, вызванное войной и ростом преступности, духовенство предложило воров высылать в Сибирь. Оттуда, как считалось, преступники не могли бы вернуться в Финляндию и, забыв прошлое, начали бы в Сибири новую жизнь. Обращает на себя внимание тот факт, что трудолюбивое, дорожащее своей национальной самобытностью население приговаривало преступника, совершившего кражу в третий раз и более, к пожизненному принудительному труду. Таким образом, воры-рецидивисты несли наказание наравне с убийцами. Однако вопрос получил утверждение лишь при восшествии на престол Николая I. Предложение о высылке финнов в Сибирь дало новому императору возможность выступить в качестве милосердного государя. С 1826 г. приговоренные к смертной казни по финляндским законам, но помилованные мужчины пожизненно высылались в Сибирь на каторжные работы. С тех пор в Финляндии смертные приговоры фактически ни разу не приводились в исполнение.

Одной из основных причин возникновения высылки в Сибирь считали тесноту и плачевное состояние финляндских тюрем. Поскольку ссылка в некоторой степени улучшила состояние тюрем, долгое время вопрос коренного их преобразования обходили стороной. В середине XIX в. по инициативе правительства было впервые предпринято исследование тюремного дела в крае. В ходе инспекторской работы комиссии здания тюремных учреждений были признаны неудовлетворительными и требовали значительного ремонта и перепланировки. Предпосылкой пенитенциарной реформы послужило обновление уголовного кодекса княжества. Мнение о том, что уголовные законы устарели, разделяло все финское общество. По западноевропейским образцам в 1860-е годы под руководством судьи А. Гротепфельта был разработан обширный план по коренному преобразованию тюремной системы автономии. С тех пор строительные работы продолжались безостановочно, и по мере возведения новых тюремных зданий и перестройки старых заключенные разных категорий перераспределялись между местами лишения свободы. Только к концу 80-х годов правительство признало здания финляндских тюрем удовлетворявшими потребности пенитенциарной науки. С 1872 г. Сейм ежегодно выделял значительные суммы на улучшение состояния тюрем. К 1892 г., когда строительные работы считались в основном уже завершенными, на них было израсходовано около 7,6 млн марок.2 При этом в тюрьмах было больше мест, чем в среднем заключенных.3

Неудовлетворительное состояние тюремной организации в Финляндии еще в середине XIX в. было напрямую связано с отсутствием центрального управления. Высший надзор за содержанием арестантов и управление местами заключения входили в обязанности прокурора Сената. В 1869 г. временно была введена должность тюремного инспектора для контроля и надзора за соответствующими учреждениями. Первым инспектором стал вышеупомянутый преобразователь тюремного дела в Финляндии А. Гро-тенфельт. Под его авторством в Гельсингфорсе была издана в 1890 г. книга на русском языке «Тюремное дело в Великом Княжестве Финляндском», дополненная чертежами центральных карательных учреждений. По его же инициативе в 1881 г. было образовано Тюремное управление, центральный орган, возглавивший управление тюрьмами и исправительно-воспитательными учреждениями края. Оно вошло в состав Экспедиции юстиции Хозяйственного департамента Сената Великого Княжества Финляндского. Сеймом были выделены средства для направления лиц с академическим образованием во Францию, Германию и Швецию с целью ознакомления на практике (в течение двух

лет) с тюремным делом. Эти государственные стипендиаты впоследствии занимали вакантные должности начальников и помощников начальников местных тюрем.1

По истечении трех десятилетий, начиная с 1860-х годов, Финляндия приобрела тюремную систему, отвечавшую мировым требованиям. Но все, что было сделано в княжестве до тех пор для предупреждения преступлений и для исправления лиц порочного или преступного поведения, представлялось незначительным по сравнению с мерами, осуществленными в других передовых странах.

Вред тюремного заключения по отношению к ребенку осознавался юристами и общественными деятелями еще на заре тюремных реформ. Заявленное теорией и передовым общественным мнением требование, чтобы двери тюрьмы не открывались перед детьми, с течением времени исполнилось. Первоначально установленный законом для таких случаев возраст был очень низким, но он постепенно повышался, и в исследуемый период речь идет уже не о детях, а о подростках.

Еще в XVII в. опыт показал, что идея исправления несовершеннолетних, уже совершивших наказуемые деяния, действительно может приносить видимые результаты, если малолетних преступников изолировать в специальных исправителыю-воспитатель-ных учреждениях. В Финляндии правительство перешло к решению этой проблемы лишь на заключительном этапе тюремной реформы. Принятые ранее меры относились главным образом к деятельности частных учреждений, хотя и получавших государственную финансовую помощь.

Первое воспитательное учреждение для беспризорных детей было открыто в Выборге. Для учреждения его в губернии одновременно с рабочим и смирительным домами жители Выборга собрали добровольные пожертвования еще в 1818 г., крупная сумма была перечислена по завещанию Геймат. И в 1829 г. недостающие средства были получены из фонда рабочих Финляндии. Император утвердил устав этого учреждения. В конце 1835 г. там содержалось 40 детей. Других подобных учреждений в это время, как свидетельствуют отчеты министра статс-секретаря, в Финляндии еще не было.5

В первой половине XIX в. бездомные дети в княжестве содержались в тюрьмах как бродяги. В 1850 г. генерал-губернатором князем Меньшиковым было предложено отдавать этих детей «за плату в добрые крестьянские семьи под надзор приходских пасторов».6 На это генерал-губернатор выделил 10 тыс, руб. с распределением по губерниям, в соответствии с численностью населения. В 1850 г. без перевозки с родины было отдано на воспитание в частные семьи 1119 детей. «Ранее крестьяне опасались принимать сирот, - пишет Меньшиков, - но опасения развеялись, и, вероятно, будут давать детям приют за меньшую плату».7

Вследствие постигшей Финляндию в 1865-1868 гг. голодной катастрофы в значительной степени увеличилось число беспризорных детей, забота о которых относилась к обязанностям общин. По инициативе генерал-губернатора графа Адлерберга в 1870 г. было образовано частное общество призрения бесприютных детей, действовавшее на территории всего княжества. Аккумулируя проценты от образовавшегося на добровольные пожертвования капитала и государственные дотации, оно содержало воспитательные учреждения для беспризорных и порочных детей в 8 губерниях. Одно из таких учреждений Кеюре в Абоской губернии было основано в 1877 г. В нем находилось ежегодно не более 40 воспитанников обоего пола в возрасте от 9 до 14 лет.8

Специально созданная в 1873 г. по распоряжению правительства пенитенциарная комиссия высказала обеспокоенность по поводу создавшегося положения. По истече-

нии нескольких рабочих месяцев эта комиссия выработала заключение, которое и стало основой последовавшей тюремной реформы. Она рекомендовала ближайшего созыва Сейму утвердить бюджет на учреждение правительственной колонии. На Сейме 1877/ 78 г. бюджет был принят и выделены средства, но строительство и оборудование здания затянулись.9

Следует отметить, что до Уголовного уложения 1889 г. в Финляндии не существовало законодательного закрепления об исправительном воспитании малолетних преступников. Новое уложение определило, что подростки по приговорам судов должны содержаться в государственном воспитательном учреждении.10 В то же время тюремным управлением был составлен проект устава нового учреждения, который был рассмотрен в Сенате и одобрен в 1890 г.11 Учреждение ставило своей целью принимать на воспитание несовершеннолетних осужденных в возрасте от 7 до 15 лет, однако не долее достижения воспитанником 18-20 лет. Главной задачей было избегать всего того, что могло бы придать учреждению характер тюремного заключения или приравнять воспитанников к преступникам. Этот устав регулировал внутреннюю жизнь подобных учреждений на всей территории Финляндии. Центральными органами, осуществлявшими контроль и надзор за функционированием исправительно-воспитательных учреждений в Финляндии, были назначены тюремное управление и прокурор. Непосредственное руководство принадлежало директору.

Первое государственное исправительно-воспитательное учреждение для малолетних преступников и порочных мальчиков, рассчитанное на 70 чел., было открыто в 1891 г. в Койвула, недалеко от Гельсингфорса. В 1893 г. в Вуорела состоялось открытие первого воспитательного учреждения для малолетних преступниц. На содержание этих учреждений в 1899 г. было израсходовано 102 тыс. 151 марка 69 пении, из которых 85 тыс. 725 марок 46 пенни были получены из казны княжества.12

Однако начальникам учреждений предписывалось, по возможности, отдавать детей в семьи на воспитание под их контролем. Составлялся контракт, в котором указывалась оплата услуг воспитателям, выдававшаяся указанным учреждением, определялась программа обучения как школьного, гак и ремесленного. Начальник колонии обязывался, по крайней мере раз в год, посещать эти семьи, а также письменно осведомляться о результатах воспитания.

Эти учреждения были устроены по типу французских земледельческих колоний. Воспитанники, находившиеся в самом учреждении, обучались преимущественно земледелию и садоводству, а также производству деревянных и слесарных изделий. Отличившихся в течение продолжительного времени хорошим поведением и примерным прилежанием разрешалось отдавать на обучение или на работу к надежным лицам. Таким образом, администрация старалась приучить выпускников к большей свободе и самостоятельности.13 Окончившим полный образовательный курс в учреждении предоставлялись те же права, какими пользовались учащиеся, окончившие полный курс высшей народной школы. После выпуска воспитанника начальник учреждения в течение двух лет был обязан наблюдать за своими питомцами, по возможности помогая при поиске работы. Кроме того, он был должен найти для каждого надежное лицо, проживающее в той местности, где оставался воспитанник, к которому тот мог бы обратиться за советом и помощью. Законом была установлена возможность досрочного выпуска воспитанника, аналогично условному освобождению взрослых заключенных.

Судя по поведению выпускников, результаты воспитания, проводившегося в Кой-вульской исправительной колонии, следует признать хорошими. Из 85 бывших воспи-

танников, окончивших учреждение до 1899 г. только 6 вернулись в тюрьмы, некоторые потеряли постоянную работу и перебивались случайными заработками. Таких, однако, было немного, так как подавляющее большинство вели себя добропорядочно.14

К концу столетия вышеуказанные исправительные учреждения были значительно переполнены (число воспитанников в Койвульской колонии в 1899 г. доходило до 176)15, что повлекло за собой быстрый рост временных отделений. Ощущавшаяся потребность в них указывает на рост преступности в этот период среди несовершеннолетних в княжестве. Исправляя уже совершивших наказуемое деяние, учреждения не имели помещений и средств принимать на воспитание порочных детей, не уличенных еще в подобных деяниях.

В России в 1860-е годы тоже подошли к планированию пенитенциарной реформы. Перед многочисленными комиссиями была поставлена цель - создать единую, по западному образцу, систему, охватывающую всю страну. Правительство констатировало, что изменение всей системы исполнения наказаний является большим и сложным мероприятием, и потому приняло решение о постепенных, упорядоченных изменениях. Да и государственная казна была не столь полна, чтобы обеспечить заключенным сытую жизнь в то время, когда на воле нищенствовали и голодали законопослушные граждане. Конкретная работа по обновлению началась, в отличие от окраины, сверху, после учреждения в 1879 г. Главного тюремного управления, т.е. с централизации управления. Первоначально оно вошло в состав Министерства внутренних дел (с 1895 г. - в Министерство юстиции).

В конце XIX в. в России с особой остротой встали вопросы правового регулирования порядка и условий исполнения уголовного наказания в отношении подростков. Начиная с 1853 г., согласно Уставу о содержащихся под стражей, они должны были отбывать наказание отдельно от взрослых преступников. Однако эта правовая норма повсеместно не выполнялась. Несовершеннолетние и взрослые преступники содержались в одних и тех же тюремных учреждениях. Закон, подписанный Александром II в 1866 г. «Об учреждении приютов и колоний для нравственного исправления несовершеннолетних преступников», создал правовую основу формирования системы учреждений для содержания этой возрастной категории преступников. К этому времени, в 1864 г., уже был открыт на пожертвования семьи Рукавишниковых Московский городской Рука-вишниковекий приют. К 1900 г. в России насчитывалось 39 исправительных колоний и приютов.1В Эти учреждения имели собственные уставы, регламентировавшие их деятельность и утверждавшиеся, как правило, министром внутренних дел.17 Однако эта деятельность носила частный характер.

Впервые в общегосударственном масштабе особая тревога и озабоченность о судьбе подростков-правонарушителей была высказана на Первом съезде представителей воспитательно-исправительных приютов, который состоялся в 1881 г.18 Между съездами действовало постоянное бюро. Съезд обратился к правительству с предложениями об определении особого правового статуса этих учреждений, правового положения подростков, отбывавших наказание в них, персонала, источников содержания. Но результаты настойчивой работы благотворительных организаций получили правовую форму лишь в 1909 г. Положение о воспитательно-исправительных заведениях для несовершеннолетних было подготовлено на основе отдельных уставов конкретных колоний и приютов. В подобных учреждениях, которых на тот момент в империи насчитывалось 53,19 в соответствии с установленными нормами могли содержаться малолетние преступники, беспризорные и трудновоспитуемые в возрасте от 10 до 17 лет.

Ввиду уменьшения притока частных пожертвований появилась необходимость в открытии государственных учреждений для исправительного воспитания по примеру северной окраины. Первый опыт был осуществлен в 1913 г. в виде преобразования довольно значительной по размерам (120 воспитанников) Черниговской земледельческо-ремесленной колонии для несовершеннолетних. Одноименное благотворительное общество было упразднено, финансирование и управление колонией перешло к правительственным органам.20

Нужно признать большой вклад российских активистов, которые создавали педагогические советы, основным назначением которых были разработка и практическое решение всех вопросов, касавшихся перевоспитания малолетних правонарушителей, создание новых методик. Ежемесячный журнал «Тюремный Вестник», издававшийся Главным тюремным управлением, размещал на своих страницах отчеты подобных учреждений, материалы по обсуждению сложившейся международной пенитенциарной практики по данному вопросу.21 «Журнал Министерства Юстиции» принимал самое деятельное участие в опубликовании научно-практических статей.22

Однако вследствие недостаточного количества воспитательно-исправительных учреждений общее число несовершеннолетних, отбывавших наказание в тюрьмах, исправительных отделениях и арестных домах, значительно превышало число воспитанников, содержавшихся в приютах и колониях.

В 1904 г. при содействии Н.С. Тагапцева на съезд русских исправительных заведений были приглашены представители княжества. Приняв ответное приглашение, члены постоянного бюро съездов посетили Койвульскую исправительную колонию. На посетителей произвел впечатление не только внешний вид учреждения, отличавшийся чистотой, порядком и сохранностью мебели. Отметив хорошую организацию и дисциплину воспитанников, систему их образования и груда, в отчете о деятельности колонии бюро подчеркнуло: «Много можно было вынести и поучительного из этого осмотра. Посещение это хотя носило частный характер, тем не менее прием членам Бюро оказан был в высшей степени любезный и гостеприимный».23

Не останавливающийся рост преступности в XIX в., увеличение рецидива, постоянное возвращение в тюрьму только что выпущенных из нее заставили современников задуматься о роли общества в борьбе с преступностью. Сначала работа в этом направлении была очень нерешительной, но с течением времени становилась все более смелой. Она началась в форме учреждения обществ патроната, т.е. покровительства заключенным и выходившим из тюрьмы. Патронат ставил своей задачей бороться с неизбежными последствиями тюремного заключения и прежде всего с трудностями для бывшего арестанта найти работу и в некоторых случаях даже угол для жилья и кусок хлеба. Международное признание важности необходимого дополнения к развитой тюремной системе выразилось в созыве в августе 1905 г. Конгресса обществ патроната в Льеже.24

С целью предупреждения рецидива и оказания помощи освободившимся заключенным в Финляндии в 1869 г. было образовано специальное благотворительное общество. Управление общества находилось в Гельсингфорсе, отделения имелись во всех городах, где были открыты тюремные учреждения. Общество помощи освобожденным арестантам содержало для них несколько приютов, а также через своих агентов подыскивало постоянную работу. Из-за недостатка средств общество лишено было возможности расширить свою деятельность в желаемом размере.

Были и частные благотворители, преследовавшие эти цели. Например, барон Генрих Вреде в 1886 г. открыл исправительный приют для лиц, освобожденных из мест зак-

лючения, именуемый «Тойвола». По ходатайству барона Сенат с 1892 г. выделял ежегодно дотацию в размере 15 тыс. марок. С 1894 г. «Сенат, находя желательным, чтобы Барон Вреде поставлен был в возможность продолжать самоотверженную, человеколюбивую и, как показывают достигнутые результаты, полезную деятельность свою»25, стал выделять еще 5 тыс. марок ежегодно в течение 3 лет для расширения приюта и организации профессионального обучения. Как известно, если хочешь погубить человека, дай ему деньги на жизнь, а если хочешь помочь - научи работать.

Тюремные комитеты в Финляндии не причислялись к тюремному ведомству, а существовали как частные благотворительные общества.20 Благотворительность, как правило, не фиксировалась в протоколах и расписках, поэтому исследователи нередко проходят мимо этого момента.

В истории Финляндии получила большую известность миссионерка баронесса Матильда Вреде (1864-1911). Не стыдясь позора, она оказывала помощь и содействие независимо от покаяния преступников; занималась обращением арестантов в веру, благодаря ей многие заключенные стали в тюрьме верующими христианами.27 Принимая участие в международном пенитенциарном конгрессе в Санкт-Петербурге в 1890 г., Вреде вступила в полемику с видным представителем французской делегации, заявив, что законы и предписания не помогут в исправлении преступника. Есть только одно средство, через которое он станет человеком. Только сила Божья! Она обвиняла финляндских чиновников в презрительном и бессердечном отношении к арестантам.28

Патронат как форма оказания общественной помощи заключенным в процессе отбывания ими наказания в России зародился еще в начале XIX в. В 1819 г. было учреждено Общество попечительное о тюрьмах по образу и подобию Британского библейского общества. Положение общества было двойственным. С одной стороны, основанное из частных лиц, оно имело согласно Положению главную цель - нравственное исправление преступников. Для достижения этой цели с течением времени ему было предоставлено заведование всем тюремным хозяйством. В составе общества были учреждены мужские и дамские благотворительно-тюремные комитеты, деятельность которых регламентировалась особым Уставом. Все лица, поступавшие из членов в директора губернских комитетов или уездных отделений, обязывались ежегодно вносить пожертвования в пользу общества. С другой стороны, Сводом учреждений и уставов о содержащихся под стражей и ссыльных 1832 г. общество было отнесено к числу органов управления тюремной системой государства.

Пока Общество попечительное о тюрьмах, действовавшее под непосредственным руководством императора Александра I, соединяло в своей среде лучшие передовые силы того времени, оно имело в деле управления тюрьмами преобладающее значение. Но с прекращением господства филантропического направления деятельность Общества стала ослабевать. Вместе с тем как результат двойственности юридического положения между тюремной администрацией и местными учреждениями нередко стали возникать недоразумения и пререкания. Вследствие этого в 1851 г. Общество подверглось коренному преобразованию и получило новый устав, который ввел в состав комитетов членов по должности, придав ему бюрократический характер. В 1855 г. Общество было присоединено к Министерству внутренних дел. Однако бюрократизация этого Общества не принесла ожидаемой пользы. Законодательство стало все более сокращать сферу его деятельности. На практике подразделения Общества лишь номинально относились к системе управления местами заключения.

Таким образом, к концу XIX - началу XX в. на повестку дня встал вопрос о развитии патроната в России как государственно-общественной экономической и моральной поддержки, оказываемой лицам, освободившимся из мест заключения, исходя из международной практики. Мощным рупором, отражавшим взгляды прогрессивных тюремных деятелей России на эту проблему, стали уже упомянутые периодические издания «Журнал Министерства Юстиции»29 и «Тюремный Вестник». Журнал Главного тюремного управления публиковал отчеты о деятельности уже созданных обществ патроната.30 Кроме того, в 1899 г. существовало 37 различных частных приютов, организованных для помощи детям и семьям заключенных.31

Российские общества тюремного патроната впервые лишь в 1914 г. получили годовые государственные дотации на основании ранее принятого в 1912 г. закона «О государственной помощи обществам покровительства лицам, освобожденным из мест заключения».32 Для получения дотации требовалось выполнить следующие условия: своевременная подача заявления общества и признание ходатайства заслуживающим внимание со стороны Главного тюремного управления. Причем размер государственной помощи не должен был превышать сумму денежных средств, собранных самим обществом в предшествовавшем году.33

«По состоянию тюрьмы судят о состоянии общества», - говорили в прежние времена. Тюрьма рассматривалась в качестве неотъемлемой части действительности. Расходы на ее содержание постоянно росли. При чтении официальных источников, нельзя получить того впечатления, какое выносится при личном посещении, когда имеется возможность ознакомиться со всем тем, что бывает, сознательно или бессознательно, пропущено в официальных материалах. На страницах специального журнала «Тюремный Вестник» пенитенциарные деятели делились своими впечатлениями, вынесенными при непосредственном осмотре тюрем. Подтверждая неподдельный интерес к финляндской тюрьме, журнал размещал материалы подобного рода. Рассуждая о лучшем положении заграничных тюрем и указывая на положительные их стороны, один из авторов писал: «взять для примера нашу окраину - Финляндию».34

Прекрасным доказательством того, как передовые российские деятели восхищались результатами, достигнутыми княжеством в деле исправления преступников, служит большая оптимистичная статья «В колонии для малолетних преступников (летняя экскурсия)» неизвестного автора, размещенная на страницах трех выпусков «Финляндской газеты»,33 несмотря на то, что газета признавалась современниками официальной трибуной имперской власти. Но не стоит идеализировать, поскольку переполнение учреждений на первых порах повлекло за собой ослабление надзора и дисциплины, отразившееся особенно на выпуске 1897 г.

По причине отсутствия мест в специальных учреждениях Финляндии большинство малолетних правонарушителей отдавались директорами в частные семьи для воспитания под надзором этих учреждений. Международная практика по этому вопросу была двоякой. В Португалии, Испании, Франции и Италии правительства законодательным путем утверждали положение о помещении несовершеннолетних преступников в исправительно-воспитательные учреждения. Между тем как в Голландии, Англии, Германии, Америке, Швейцарии, Дании, Швеции и Норвегии общественное мнение, поддержанное правовыми нормами, покровительствовало семейному воспитанию.36

В целом же тюремные преобразования в Финляндии носили опережающий характер по сравнению с изменениями, проводившимися в России. Тюремная реформа проводилась в умеренном духе, разумно и энергично. Финляндские тюрьмы управля-

лись особым порядком и имели свое центральное управление в Гельсингфорсе. Они не входили в состав общеимперской пенитенциарной системы и не подчинялись Главному Тюремному управлению Российской империи, находившемуся в Санкт-Петербурге. Это особое, унифицированное управление, равно как и характер народа и местности, наложило на некоторые стороны организации и ведения тюремного дела свой отпечаток, придававший им свой особый оттенок. Пенитенциарное законодательство, сложившееся в Великом княжестве Финляндском в конце XIX в., оставалось неизменным до последних дней его существования.

Тюремная система царской России представляла собой сложный комплекс госу-дарственно-правовых учреждений с не всегда точно определенным правовым статусом. Характерной особенностью российского законодательства в сфере уголовного наказания и его исполнения являлось наличие ряда правовых актов, нормы которых нередко имели в своей основе один и тот же предмет регулирования, а именно организацию исправления преступников.

В России, с ее исторически сложившейся тягой к благотворительности и православным милосердием, было больше частной инициативы и активности, которую консервативное правительство долгое время отказывалось поддерживать на государственном уровне. Для Финляндии, при господствовавшем протестантском мировоззрении, было характерно менее эмоциональное общественное мнение, однако поддержанное пенитенциарным законодательством и практикой его применения, имевшим гуманистическую и демократическую направленность. «Я уважаю финляндцев за их преданность своей Родине и внутреннему общественному порядку», - писал генерал-губернатор князь И.М. Оболенский.37

1 Юнтунен А.Ссылка финнов в Сибирь из автономного Великого Княжества Российской империи и ссыльные в Сибири. Резюме. Хельсинки, 1984. С. 1.

2 Viitanen V. Rangaistusjarjestelman uudistus Suomessa 1800-luvun loppupuoliskolla. Helsinki, 1938. S. 121-124.

3 Laitinen J. Vankeinhoidon voimavarojen kchitys 1860-luvulta nykypaivaan.Suomen vankeinhoidon liistoria. Helsinki, 1981. S. 181-187.

4 Тюремная реформа. Кореспондент из Гельсингфорса // Новое время. СПб., 1898. 28.02. № 7904.

0 Национальный архив Финляндии. Ф. канцелярии Министра статс-секретаря. Отчет о внутреннем управлении в Великом Княжестве Финляндском. 1826-1836 гг. Fb. 36. № 1060. С. 97.

6 Национальный архив Финляндии.Ф. канцелярии генерал-губернатора. Записки к Его Величеству Императору по Финляндии. 1850-1851 гг. Са 8. № 630-735. С. 49.

7 Там же.

fi Исправительные заведения для несовершеннолетних. Россия и Финляндия. Сведения, сообщенные по вопросному листу высочайше утвержденной комиссии для устройства конгресса. СПб., 1890. С. 39.

9 Владимиров С. Исправительные заведения для несовершеннолетних в Финляндии // Тюремный Вестник. СПб., 1912. № 2. С. 387.

10 Сб. постановлений Великаго Княжества Финляпдскаго. 1889. Гел., 1890. № 39. С. 113.

11 Там же. №23. С. 1.

12 Горлов Н. Тюремная организация в Финляндии // Тюремный Вестник. СПб., 1902. № 6. С. 377.

13 Гротенфелып А. Тюремное дело в Великом Княжестве Финляндском. Отчет, представленный финляндским Тюремным управлением в апреле 1890. Гельсингфорс, 1890. С. 49.

14 Горлов II. Тюремная организация в Финляндии. С. 381-382.

15 Там же.

1(1 Отчет по Главному тюремному управлению за 1899 г. СПб., 1900.

17 Уголовно-исполнительное право России: теория, законодательство, международные стандарты, отечественная практика конца XIX - начала XXI в.: Учебник для вузов / Под ред. А.И. Зубкова. С. 205.

18 ЦГАОР. Ф. 122. Оп. 1. Ч. 1. Делопроизводство 1. Д. 685. Л. 21-99.

о Отчет по Главному тюремному управлению за 1914 г. Ч. 1. Объяснения. Пг., 1915. С. 136.

20 Окунев II. Обзор воспитательно-исправительных заведений в России по отчетам 1913 г. // Тюремный Вестник. СПб., 1915. № 2. С. 394-404; Хроника воспитательно-исправительных заведений // Там же. № 3. С. 703-706; Беклешов М. Русские воспитательно-исправительных заведения для несовершеннолетних // Там же. С. 585-588.

21 См., напр.: Тарковский С. Сведения о рецидиве воспитанников,вышедших из иснравительно-вос-питательных заведений за 1901-1906 гг. // Там же. 1908. № 5; Беклешов М. Русские воспитательно-исправительных заведения Окунев II. Обзор воспитательно-исправительных заведений в России... С. 394-404; Хроника воспнтателыючюфавптельпых заведений // Тюремный Вестник. СПб., 1915. № 3. С. 703-706.

22 Сабинин Л.X. Преступные дети и исправительные заведения. Ровно, 1898; Ширяева В. // Ж. Мнн-ва Юстиции. СПб., 1899. № 3. С. 364; Бапцев В. О неотложности устройства исправительных приютов и особых помещений при тюрьмах и арестных домах // Там же. 1900. № 4. С. 195; Гогель С.К. Об удалении невинных детей из тюрем // Там же. № 10. С. 330; Труды Пятого съезда представителей, состоящих под покровительством Государя Императора русских исправительных заведений для малолетних, 1900. // Там же. 1901. № 4. С. 354; Анатьев П.А. К вопросу об ответственном надзоре за осужденными несовершеннолетними преступниками // Там же. 1901. № 7. С. 212; Лучииский II.Ф. Постановка работ в исправительно-воспитательных заведениях в России и во Франции // Там же. 1905. № 9. С. 178; Наши исправительно-воспитательные заведения для несовершеннолетних (Извлечение из отчета Главного тюремного управления за 1905 г.) // Там же. 1907. № 8. С. 188; Тарновский Е.Н. Преступность несовершеннолетних в России // Там же. 1913. № 10. С. 45.

23 отчет о деятельности Высочайше утвержденного постоянного Бюро съездов, состоящих под покровительством Государя Императора русских исправительных заведений за 1904 год // Там же. 1905. № 10. С. 250.

21 ПЛ. О книге Ф.Н. Малинина «Роль общества в борьбе с преступностыо(тюремный патронат)» // Там же. С. 256.

25 Всеподданнейший отчет Хозяйственного департамента Императорского Финляндского сената за 1894 г. Гельсингфорс, 1896. С. 13.

2(1 Х.Ц. Места заключения в Финляндии // Тюремный Вестник. СПб., 1893. № 7. С. 278; Ревельския известия. Ревель. 1893. № 77, 78.

27 Петров Г. Финляндия, страна белых лилий. СПб., 2004. С. 172.

28 Сик И.М. Ангелъть па затворницете. Живота на Матильда Вреде. София, 1933. С. 16-17.

29 Фельдштейн Г.С. Проект нормального устава попечительного общества об освобожденных // Ж. Мин-ва Юстиции. СПб., 1900. № 4. С. 376; Гогель С.К. О развитии и правильной постановке патроната в России // Там же. № 8. С. 328; Микляшевский В.В. Некоторые положения для нормального устава обществ патроната // Там же. 1901. № 1. С. 265; Витте А.В. Заметка по вопросу об организации патроната в России // Там же. 1901. № 3. С. 357; Эльяшев М.А. О способах оказания помощи патронатом // Там же. № 5. С. 33; № 6. С. 42; Миролюбов Н.И. Тюремный патронат // Там же. 1905. № 11. С. 81; Лучииский Н.Ф. 1) Наши тюрьмы и тюремно-благотворительные учреждения (По отчету Главного тюремного управления за 1907 г.) // Там же. 1910. № 1. С. 165; 2) «Правила патроната над тюремными выпущепникамп» Н.А. Громова // Там же. 1912. № 6. С. 173.

30 См., наир.; Отчет Одесского общества покровительства отбывшим наказание и бесприютным за 1895 г. // Тюремный Вестник. СПб., 1896. С. 505; Из деятельности общества покровительства лицам, освобожденным из мест заключения Харьковской губернии за 1902-1906 гг. // Там же. 1909. С. 883.

31 Отчет по Главному тюремному управлению за 1899 г. СПб., 1900.

32 Окунев Н.А. Новый закон о госудаственной помощи обществам покровительства лицам, освобожденным из мест заключения (патронатам) // Ж. Мин-ва Юстиции. СПб., 1913. № 3. С. 245.

33 Отчет по Главному тюремному управлению за 1914 г. Ч. 1. Объяснения. Пг., 1915. С. 132.

34Лебедев Н.Н. Тюрьмы в Финляндии (санитарный очерк) //Тюремный Вестник. СПб., 1909. № 4.. С. 438-439.

35 В колонии для малолетних преступников (летняя экскурсия) // Финляндская Газета. 1907.10. 06. № 100; 14. 07. № 102; 17. 07. № 104.

36 Международный тюремный конгресс в Санкт-Петербурге // Журнал гражданского и уголовного права. СПб“ 1890. № 7. С. 95.

37 Финляндия. Обзор периодической печати. Вып. 12 (с мая по ноябрь 1904). СПб., 1904. С. 129.

Статья принята к печати 28 сентября 2006 г.