Правила деления и наделения

Правила деления и наделения

Что Владимир Путин сделал для Сергея Цивилева, а Андрей Белоусов — для металлургов и химиков

27 августа президент России Владимир Путин прилетел в Кемеровскую область, чтобы провести заседание комиссии по ТЭКу и поддержать и. о. губернатора Сергея Цивилева на выборах. Специальный корреспондент “Ъ” Андрей Колесников стал свидетелем того, как президент вместо губернатора боролся за победу последнего на выборах 9 сентября. А главное — говорил с помощником президента Андреем Белоусовым о впечатлении, которое на того произвела реакция металлургов и химиков на идею об изъятии у них сверхдоходов, о том, что борьба не закончена, и о том, что по этому поводу у них возможна встреча с президентом.

Угольный разрез «Черниговец» — безусловно, передовой в отрасли. Вряд ли Владимиру Путину бросились бы показывать отсталый.

Это все, конечно, производит впечатление: земля и правда разрезана на десятки и сотни метров; «БелАЗы» копошатся на дне и кажутся даже не муравьями, а их уменьшенными многократно копиями. И 90% всего этого угольного великолепия уходит на экспорт, и Кемеровская область должна ведь жить как эмират Дубай, как может быть иначе? А вот так, как в жизни, и есть. Депрессивный регион безо всякой уверенности в завтрашнем дне.

Должен ли был Владимир Путин поддержать и. о. губернатора Сергея Цивилева перед выборами 9 сентября? Видимо, должен был, раз приехал. И на разрезе его ждали помощник президента Андрей Белоусов и министр энергетики Александр Новак.

Я решил скрасить Андрею Белоусову ожидание и спросил, как же это у него не вышло изъять сверхдоходы у металлургов и химиков? Ведь попытка казалась такой хорошей.

— А я очень доволен! — пожал плечами господин Белоусов.— Конечно, не все пошло так, как должно было.

— В каком смысле? Они не поддались?

— Нет,— объяснился Андрей Белоусов.— Просто эту идею вообще-то должны были сначала проработать в правительстве, решить, что делать… А металлурги сами вывели это в публичное поле…

— Ну и выиграли же в итоге.

— Как же выиграли? — вроде бы удивился Андрей Белоусов.— Я читал реакцию в соцсетях. Как написали в одном Telegram-канале: «Бомба взорвалась в курятнике!..» Нет, я рад, что в конце концов так получилось. Если бы не это, эффект мог бы быть гораздо меньше. А сейчас мы видим, что они готовы.

— Но об изъятии сверхдоходов можно ведь забыть?

— Посмотрим,— сказал помощник президента.— В конце концов, какая разница, как они будут изъяты? Через бюджет или иначе…

— То есть ваша борьба продолжается?

— Дело не в этом. Ситуация ведь не изменилась после этого большого шума. Они и сами понимают, что не платят два дополнительных процента НДС, не участвуют в налоговом маневре, как нефтяники… Разве это правильно? Повторяю: они же и сами отдают себе в этом отчет. И они готовы. А с другой стороны, разные их компании действительно находятся в разных точках инвестиционного цикла, и это надо учитывать. Это не все понимают, и никто не говорит, что мы не собираемся это учитывать. Кто-то только что начал закупать импортное оборудование… Но так или иначе, они будут идти нам навстречу.

— Каким образом?

— Мне нравится идея участия этих компаний в НДТ (наилучшие доступные технологии.— А. К.), в импортозамещении…

— Ты про угольную отрасль, что ли? — вдруг спросил у Андрея Белоусова Александр Новак, то ли прислушивавшийся к этому разговору, то ли вглядывавшийся в вертолет, который уже садился метрах в двухстах от нас, поднимая тучу пыли (смешанной, видимо, с углем), которая уже неотвратимо, по-моему, надвигалась на нас и должна была непременно поглотить.

— Нет,— успокоил его Андрей Белоусов,— я про других…

— А,— кивнул Александр Новак,— про этих… А я подумал, что про угольщиков! Просто тут мы предлагаем то же самое: и НДТ, и импортозамещение… Вот у них тут выставка!..

Александр Новак кивнул на выстроенные в ряд машины во главе с «БелАЗом» (министр, что ли, предполагает, что Россия сама будет делать такого монстра? — А. К.). Тут и правда были, кроме него, белорусского, одни немецкие.

— Мы уже шутили, что это выставка достижений импортной техники,— закончил Александр Новак.

— Так вот, они готовы,— еще раз через минуту повторил мне Андрей Белоусов, имея в виду, конечно, металлургов и химиков.— И если бы не этот шум, такого результата, еще раз хочу сказать, не было бы. Я думаю, что Владимир Путин встретится еще с ними и они окончательно обо всем договорятся.

Разрез приземлившемуся Владимиру Путину показывал глава «Сибирского делового союза» Михаил Федяев.

— Когда шахтер спускается в шахту, никто же не знает, чем это закончится! — Михаил Федяев, может, и зря так говорил, вряд ли это прямодушное соображение могло поднять настроение шахтерам, но так уж он сказал.— А мы поставили систему, которая видит каждого шахтера! Мы можем понять, как его спасти!

Михаил Федяев наконец понял, видимо, что так-то не надо бы про живых людей, и поправился:

— Или наконец ликвидировать аварийную ситуацию! — закончил он.

И вот он уже рассказывал, что прямо сейчас будет взорвана земля, под которой — самый качественный, калорийный в мире уголь.

— Заливается эмульсия, взрывается селитра…— продолжал он.— Сто восемьдесят тонн взрывчатки в общем!

Я даже не поверил своим ушам. Впервые в такой непосредственной близости от президента России так откровенно и безнаказанно планировали взрыв такой мощности.

Через минуту мы и вправду увидели и услышали взрыв. Земля внизу и, казалось, под нами стала дыбиться и рваться на куски.

— Ковровая дорожка,— удовлетворенно констатировал Михаил Федяев.

— Ковровое бомбометание! — восторженно подтвердил еще кто-то.

— И главное — нет выбросов! А то тут многие мне говорили: столб будет и мы все отсюда улетим! А этого нет! — продолжал Михаил Федяев, удовлетворенный, видимо, тем, что эксперимент удался.

Мне все казалось, что кто-то должен взять на себя ответственность за этот взрыв. Какие-то люди. Какая-то группировка. И еще, наверное, возьмет. Это был бы выигрышный момент считай что для любой группировки. И никто не подтвердит и не опровергнет.

Но пока что эту ответственность, по моим представлениям, нес гендиректор АО «Черниговец» Юрий Дерябин.

Владимир Путин тем временем подошел к группе рабочих. Они были не только из «Черниговца», но и с соседней шахты.

— Такая громадина! — кивнул Владимир Путин на «БелАЗ», под которым все они сейчас стояли — Кто-то работает на таком? Целый дом!

— Я работаю,— отозвался один, и такое впечатление, что нехотя.

— Как зовут? — переспросил президент.

— Олег,— пожал тот плечами.

— И сколько работаете?

— Уже четыре года — так же нехотя произнес Олег.

Казалось, что он каждый день вынужден рассказывать какому-нибудь президенту, как его зовут и сколько времени, на чем и над чем он работает, и устал он от этого безмерно.

А на самом деле просто, видимо, перенервничал малька.

Но не все тут были на нервах. Один рабочий подробно рассказал Владимиру Путину о проблемах со своей квартирой в Анжеро-Судженске: дом в аварийном состоянии, «его включили, но в список не попал», в двухэтажном доме живут всего две семьи, и только на втором этаже, потому что на первом уже нельзя…

Я уже предвкушал, как сейчас вся мощь государственной машины обрушится на этот дом, а вернее, на этого рабочего, как закружит его в своем стремительном вихре программа восстановления ветхого и аварийного жилья…

Но у Владимира Путина тут в этот день была другая задача.

— Две семьи нельзя, конечно, оставлять…— кивнул президент.

— На зиму! — поддержал рабочий.— Да! Зима! А то нам уже сказали: «Готовьтесь к зиме! Вас расселять точно не будут!»

Тут Владимир Путин и дал понять, что ему здесь сегодня чужие лавры не нужны.

— Сергей Евгеньевич? — позвал он и. о. губернатора, который, наверное, подзабыл во всей этой суете, что это у него, а не у Владимира Путина выборы 9 сентября и что из-за того к нему тут все приехали, все это взрывают и вообще пылятся.

— Они ошибаются! — понял наконец Сергей Цивилев.

— Не переживайте! — сказал президент рабочему.— Все будет хорошо.

— Мама переживает,— неожиданно ответил тот.— Мама есть мама.

— Сергей Евгеньевич все сделает, да, Сергей Евгеньевич? Ему даже помогать не надо из Москвы! — намекнул Владимир Путин.

Президент вынужден был продолжать выигрывать за Сергея Цивилева губернаторские выборы:

— Он бюджет области сейчас полностью расчистил! Полностью! Нет долгов перед финансовыми организациями!

Ну тут выяснилось, что лиха, конечно, беда начало. И вот уже другой рабочий признавался, что и у него в Анжеро-Судженске плохие дела с квартирой:

— Стою на очереди, но не видно конца… Я на вас писал, Владимир Владимирович!

Я удивился было: кому же он мог? Но потом понял, что, видимо, на его имя.

— Решу вопрос! — неожиданно вмешался Михаил Федяев.

— Вы? — удивился рабочий.

— Я,— подтвердил тот.— Просто на меня ведь не писали

Он имел в виду, что если бы написали на него, то президенту тут и делать было бы нечего.

— Вам где? В Березовском или в Кемерове? Легче в Березовском дать,— продолжил господин Федяев.

— У меня жена в Кемерове работает,— осторожно, но с некоторым нажимом произнес рабочий.

Он уже понимал, что в этот день они, то есть те, кто стоял сейчас вокруг Владимира Путина, вытащили счастливые билеты и поэтому сами в состоянии определять сейчас правила игры. Через минуту все это волшебство закончится, но это была еще их минута.

— Значит, в Кемерове дадим,— констатировал Михаил Федяев.

— Тем более,— добавил наконец Сергей Цивилев,— город будет сейчас таким красивым!

Это было его таким образом предвыборное обещание. Хоть он и не в мэры, а в губернаторы баллотировался. Но, видимо, какой-то генплан уже начали утверждать.

— Так что жена будет довольна,— подытожил Сергей Цивилев.

— Она и так довольна,— вступился не за жену, по-моему, а за ее мужа Владимир Путин.

Муж сразу согласился.

Владимир Путин уехал, и к рабочим, которым не поступала команда расходиться, обратился Юрий Дерябин:

— Так, все, кто просил, кто спрашивал, кто обращался,— через час все у меня!

— Никого же не уволят? — робко спросила какая-то журналистка.

— Почему? — нахмурился Юрий Дерябин.— Кого надо — уволим!

Рабочие, по-моему, не поняли шутки.

А Владимиру Путину оставалось в этот день еще провести заседание комиссии по ТЭКу с участием большого количества нефтяников, у которых, видимо, как и у рабочих, накопилось много просьб к Владимиру Путину, так что их рассмотрение затянулось на три часа в закрытом режиме.

И хоть бы кто-нибудь за весь день сказал здесь хоть слово о «Зимней вишне».