Мегатексты необрядовой народной лирики как база лингвистического исследования

мегатексты необрядовой народной лирики ^

как база лингвистического исследования £

00

М.А. Бобунова ^

в статье представлены результаты многолетней работы курских исследователей в области изучения языка русского фольклора посредством компьютерных технологий. предложенный подход способствует всестороннему описанию языка конкретной фольклорной традиции и является надежной базой сопоставительных исследований в разных аспектах.

ключевые слова:

мегатексты,

компьютерные технологии, лексикографическое описание, необрядовые лирические тексты.

Бурное развитие новых информационных технологий на рубеже ХХ-ХХ1 веков способствовало активной компьютеризации словарной работы. Современная отечественная лексикография все чаще обращается к компьютерной обработке текстов, которая заметно облегчает и ускоряет процесс создания разной словарной продукции.

Обратимся к опыту курских исследователей, в течение многих лет изучающих язык русского фольклора и предлагающих свое видение его лексикографического описания. Известно, что при создании любого словаря перед лексикографами прежде всего возникает вопрос «Что включать в словарь?», поэтому начальным этапом работы является формирование словника, который может быть полным и дифференциальным. Курские лингвофолькло-ристы, анализирующие сборники фольклорных текстов, всегда были приверженцами полноты описания. Хотя дифференциальные словники имеют право на существование, мы солидарны с мнением Б. А. Ларина о том, что «научно ценными могут быть только полные словари литературного памятника», поскольку «они отвечают любым запросам, любому способу использования, удовлетворяют любые нужды исследовательского и справочного порядка» [Ларин 1962: 4].

На первых порах тексты устно-поэтических произведений расписывались нами вручную, поэтому в состав словников не включались служебные слова, местоимения и междометия, хотя мы всегда понимали важность незнаменательных слов, входящих в лексическое ядро языка, занимающих верхние строчки частотных словарей и обладающих, с философской точки зрения, «смысловым преимуществом перед теми категориями, которые выражаются лексически полновесными, знаменательными словами» [Эпштейн 2003: 86-87]. Однако впоследствии использование компьютерных технологий, в частности специально созданной программы №'Б1оу (автор М. В. Литус), позволило нам в полном объеме добиваться исчерпанности описания. Данная программа предполагает наличие электронной версии любых особым способом паспортизированных текстов, отобранных исследователем. Заметим, что в отличие от обычных словников, представляющих собой простой перечень языковых единиц, не отражающий их семантику, наши электронные словники дают

оо

о

гм

го

го

О! А

(К

го ^

и (V

о о

возможность мгновенного обращения к контекстам употребления каждого зафиксированного наименования.

Создание нового электронного массива потребовало специального обозначения, в качестве которого был предложен термин мегатекст. Впервые описанный в монографии С. П. Праведникова «Основы фольклорной диалектологии» [Праведников 2010], этот термин стал активно использоваться курскими лингвистами для наименования электронной версии определенных текстов, подготовленных для их дальнейшей обработки с помощью программы №'Б1оу (более подробно об этом см. статью А. Т. Хроленко).

Мегатекст может создаваться на разных основаниях в зависимости от поставленных задач. Применительно к фольклорным мегатекстам такой задачей может быть выявление территориальной специфики народно-песенной речи.

В качестве базы фактического материала нами были избраны необрядовые лирические песни, записанные в разных регионах России в XIX веке и включенные в авторитетный семитомный свод А. И. Соболевского (Соб.). Однако мы ограничились материалом пяти томов (тт. 2-6), включающих семейные (2-3 тт.), любовные (4-5 тт.), солдатские и разбойничьи песни (6 т.), поскольку язык низших эпических песен (1 т.), а также юмористических и сатирических песен (7 т.) имеет определенные особенности, на что неоднократно обращали внимание разные исследователи языка фольклора.

В настоящее время нами подготовлено несколько мегатекстов необрядовой народной лирики. Проанализируем один из них. Так, мегатекст пермских песен включает 258 текстов, в результате обработки которых мы имеем словник, состоящий из 3914 лексем.

При создании словника мы стремились к максимальному разведению словоформ. Поскольку слова с суффиксами субъективной оценки, часто являющиеся диалектными или собственно фольклорными образованиями, широко используются в русском фольклоре, где они приобретают особую эстетическую нагрузку, мы рассматриваем их в качестве самостоятельных словарных единиц. Например, наряду с существительными ветер и ветерок, гусь и гусенок, в словник включены наименование ве-тричек 'ветерок' [СРНГ 4: 202] и гусенюшка 'Фольк. Гусь' [СРНГ 7: 243]. В некоторых случаях в песнях фиксируются исключительно уменьшительно-ласкательные конструкции, например: комарик и комаро-чек Фольк. Ласк. Комар' [СРНГ 14: 227], копыточко 'Фольк. Ласк. Копытце' [СРНГ 14: 305], стеколко 'стекло, оконное стекло' [СРНГ 41: 124].

Свидетельством справедливости решения о разведении диминутивных форм служат при-

меры лексикализации уменьшительно-оценочных наименований, например: бобричек 'шкура, мех бобра' [СРНГ 3: 38]: Охотнички рыщут, черна бобра ищут, Хочут бобра бить, хотят подстрелить, Кунью шубу шить, бобричком пушить [Соб. 5, № 193].

Заметим, что в словнике пермского фольклора, наряду с общепесенными конструкциями, много территориально маркированных диминутивных форм: веничек, домичек, дубчик, заводичек, колыбелоч-ка, костонька, ответичек, рукавок; долгонький, забав-ненький, парчевенький, шатровенький; вольнешенько, легошенько, сухошенько, хорошохонько и др.

Деепричастия, имеющие устаревший характер и являющиеся специфической приметой фольклорного текста (например, плакучи, побываючи, уливаючись: Надорвется мое сердце, слезно плакучи, Тебя, мой друг любезный, поминаючи! [Соб. 3, № 356]; Слушала-выслушивала, Как красная девка плясала, За младого замуж идучи, За старым побываючи [Соб. 2, № 357]; Уливаючись слезами, Шелковым платком очи отирал [Соб. 3, № 364], мы выделяем в самостоятельные словарные статьи. Отдельными словарными единицами мы также считаем причастия, у которых проявляются свои семантические особенности, например: подмоложенный 'Подмоложенная брага, бражка. Подслащенная бражка' [СРНГ 20: 75] — Бражка цеженая, Подмоложеная! [Соб. 4, № 333]; учесанный — На манишке мелки складки, На жилетке светлы вставки, Во духах его головушка учесанная [Соб. 4, № 93].

Наряду с нарицательной лексикой в словнике фиксируются имена собственные, причем с разведением всех встретившихся вариантов: Аннушка, Аннюшенька, Анюшечка; Вася, Васюша, Васюш-ка и др. Отчества приводятся отдельно, так как в устно-поэтических текстах они часто отделяются от имени другими словами: У Ивана молодая жена, УАкинфича честная [Соб. 3, № 315]; Василий за ней ходит, Васильевич гуляет, То-то гуляет... [Соб. 4, № 217].

Поскольку язык фольклора характеризуется большим количеством переходных конструкций, в качестве единиц словника выступают не только отдельные слова, но и синкретичные образования, характеризующиеся семантической и структурной целостностью и функциональной значимостью. Синкретичные конструкции, называемые нами композитами, представляют собой

синонимические сближения (баять-говорить, маленечко-немножко, разлучить-развести, шуметь-греметь): Про нас люди бают-говорят, Любить Мишу не велят! [Соб. 4, № 526]; Чужа дальная сторонка Разлучила-развела С отцом, с матерью меня! [Соб. 6, № 102];

конструкции на основе повторов (быть-побыть, млада-младешенька, пасть-выпадать, слушать-выслушивать): Садилася птичка-ласточка Красной девке на окошечко, Слушала-выслушивала, Как красная девка плакала... [Соб. 2, № 357];

репрезентативные пары (отец-мать, поить-кормить): Не приказывай меня казнить-вешать, Прикажи меня поить-кормить, На волю выпустить [Соб. 6, № 413];

наименования, образованные на базе атрибутивных сочетаний и атрибутивных цепочек (белый-кудреватый, горько-пьяница): Нажила дружка горько-пьяницу, Уж я чернаго, смугловатаго, Не хо-лостаго, а женатаго [Соб. 5, № 710].

В состав композита может включаться диалектное или собственно фольклорное слово. Например, в пермских песнях используются конструкции ждать-наджидать (наджидать 'Ожидать, поджидать кого-либо' [СРНГ 19: 234]), иссушить-ис-крушить (искрушить 'Фольк. Измучить, иссушить' [СРНГ 12: 223]), пасть-призапасть (призапасть Фольк. Заместись, засыпаться снегом (о следах)' [СРНГ 31: 217]), погода-ветерок (погода 'ветер' [СРНГ 27: 298]): Ждала-наджидала милку своего рано с вечера [Соб. 3, № 498]; Черноброва, черноглаза сухота, Изсушила-искрушила до конца, До того конца — сиротскаго житья! [Соб. 2, № 447].

Как видим, стремление к максимальному разведению форм дает возможность наглядно представить уникальность языка устно-поэтического произведения.

Мегатекст песен Пермской губернии вместе со словником и автоматизированным конкордансом представляет собой электронный комплекс, способствующий результативному решению целого ряда исследовательских задач. Во-первых, он способствует всестороннему описанию языка конкретной фольклорной традиции. Во-вторых, является надежной базой сопоставительных исследований в разных аспектах. В частности, данный комплекс содержит неоспоримые факты территориального своеобразия песенного фольклора Урала — региона, сформировавшегося в результате миграции неоднородного в этническом отношении населения. Полагаем, что пермский мегатекст будет полезен

и для анализа языка в аспекте его жанровой дифференциации, поскольку в настоящее время курскими лингвофольклористами готовится электронный комплекс русских пермских сказок на основе сборника Д. К. Зеленина «Великорусские сказки Пермской губернии».

Таким образом, компьютеризация словарной работы не только ускорила лексикографический процесс и обеспечила полноту словников, но и позволила ставить принципиально новые задачи, для решения которых создаются специальные компьютерные программы. Как справедливо заметил В. В. Дубичинский, «...компьютер "живет" умом и чувствами лексикографа, который использует его для совершенствования и ускорения обработки данных. Лишь в общении, когда лексикограф и компьютер ведут диалог в режиме полного взаимопонимания, машина преображается, она становится незаменимой в процессе создания и использования словаря» [Дубичинский 2009: 351]. Многолетний опыт активного использования компьютера в наших лексикографических поисках многократно подтверждает правоту только что приведенного мнения.

ЛИТЕРАТУРА

Дубичинский В. В. Лексикография русского языка. М., 2009.

Ларин Б. А. Основные принципы Словаря автобиографической трилогии М. Горького // Словоупотребление и стиль М. Горького. Л., 1962. С. 3-11. Праведников С.П. Основы фольклорной диалектологии. Курск, 2010.

Соб.— Великорусские народные песни: в 7 т. / изд. проф. А. И. Соболевским. СПб., 1895-1902. Т. 2-6 (в скобках указан номер тома и номер песни). СРНГ — Словарь русских народных говоров. М.; Л.,

1965-2010. Вып. 1-43. Эпштейн М. Предлог «в» как философема. Частотный словарь и основной вопрос философии // Вопросы философии. 2003. № 6. С. 86-95.

ФГБОУ ВПО «Курский государственный университет». Поступила в редакцию 16.09.2012 г.

UDC 81'373.47

megatexts of non-ritual folk lyric poetry as the base for linguistic research

M. A. Bobunova

The article discusses the results of many years work Kursk's researchers in the field of Russian folklore's language with the help of computer technologies. The suggested method promotes all-round language's description of the concrete folk tradition and secure the reliable base of comparative researches in different aspects.

KEY WORD S: Megatexts, computer technologies, lexicographical description, non-ritual lyric poetry.

ro со о

<V

О

<v

s

CO

^

ro

no

ro ^

ro ^

s

^

s a

s ^

О

a

ro

>s

о

CO

о

К Ci

О

<v

<v

I—

ro <v

ro

CO

о

X

^

to о

LO