Жак Ширак принял Владимира Путина в почетный легион

В прошлую пятницу президент России Владимир Путин прилетел в Париж и встретился с президентом Франции Жаком Шираком и канцлером Германии Ангелой Меркель. Господин Путин не добился от коллег увеличения российской доли в европейском концерне EADS, зато получил от президента Франции орден Почетного легиона высшей степени. С подробностями о том, что для господина Путина было важнее,— специальный корреспондент Ъ АНДРЕЙ Ъ-КОЛЕСНИКОВ.

Из аэропорта Владимир Путин поехал в Ле-Бурже, где открыл памятник авиаполку "Нормандия--Неман". Памятник состоит из двух фигур. Бронзовый советский механик словно что-то пытается нашарить на земле (словно забыл прикрутить какую-нибудь гайку к улетевшему самолету и теперь всем своим видом сожалеет об этом), а бронзовый французский летчик с тоской смотрит в небо (ему, конечно, небезразлична судьба этого самолета).

— Летчик у меня вышел как такой галльский петушок,— признался скульптур господин Суровцев.

Каким у него вышел механик, скульптор, к счастью, разъяснять не стал.

— О, наши пошли! — обрадовался он, увидев пожилых людей с медалями и орденами на пиджаках.— По-моему, только механики из России приехали.

Это было понятно: в конце концов, именно они были увековечены скульптором Суровцевым с российской стороны. Механики рассказывали мне, как легко они находили общий язык с французскими летчиками.

— Французский язык знаете? — с завистью спросил я у одного из наших, механика Юрия Максаева.

— Нет, конечно,— с недоумением ответил он.— Я же русский!

Это был ответ победителя. Впрочем, побежденных здесь в этот вечер не было. Канцлер Германии Ангела Меркель приехала следующим утром.

Президент Франции Жак Ширак, добрый усталый пожилой человек, встретил Владимира Путина так, словно не видел его вечность и не увидит еще столько же. Он прошел с ним мимо роты почетного караула и долго с чувством жал руки ветеранам авиаполка и чернокожим официанткам из соседнего кафе, попавшим ему под руку и стоявшим потом с таким потрясенным видом, что я понимал: они еще долго не будут мыть своих рук, хотят этого их клиенты или нет.

Оба президента были, мне показалось, впечатлены тем, что оказались здесь, среди всех этих людей. Еще больше их впечатлили две тройки истребителей (в каждой был один российский истребитель и два французских), которые внезапно пронеслись над их головами на высоте, казалось, пары сотен метров. При этом президент Франции сначала как будто опешил от охватившего его ужаса, а потом, опомнившись, слегка даже пригнулся, чтобы они его, не дай бог, не задели.

Переехав в Париж, на ступеньках Елисейского дворца президенты сделали короткие сообщения для истомившейся в их ожидании прессы. Господин Ширак честно предупредил, что будет говорить с президентом России о проблемах совместного авиастроения (они появились, когда Внешторгбанк купил 5% акций европейского авиакосмического концерна EADS).

Господин Путин, стоя на ступеньках Елисейского дворца, если не ошибаюсь, сильно расчувствовался. Иначе он не говорил бы, что летчики авиаполка "Нормандия--Неман" останутся в его "историческом сознании как символ непобедимой и не побеждаемой никогда и никем Франции" (это было все-таки очевидное преувеличение).

После этого инициативой овладел господин Ширак. Он заявил, что, хотя вопросы после этих сообщений не предусмотрены, он считает, что по одному от французских и российских журналистов он бы все-таки выслушал.

Этого не ожидали не только российские журналисты, но и французские. Поэтому от замешкавшихся французов вопрос задал расторопный англичанин. Он поинтересовался, будет ли обсуждаться ситуация с Харьягинским месторождением, в разработке которого участвует французская компания Total, переживающая кризис в отношениях с российскими властями, которые борются за экологическую чистоту рядов работающих на территории России иностранных нефтяных компаний, и получил ответ, что слухи об отъеме лицензии у компании Total сильно преувеличены (но не лишены, значит, оснований).

Российские журналисты долго не могли откликнуться на вопрос президента Ширака, есть ли среди них добровольцы. Проблема была в том, что российские журналисты находились, во-первых, довольно далеко от предусмотрительно выставленных для них стоек с микрофонами (я, например, вообще был уже в Лувре), а во-вторых, были, если не ошибаюсь, вообще застигнуты врасплох.

— Есть здесь российские журналисты? — растерянно переспросил господин Ширак.

— Здесь мы! — уверенно крикнул один из них, но вопроса так и не задал — очевидно, уже из принципа.

Российскую квоту попытался выбрать французский журналист, начавший задавать свой вопрос по-русски, но был полностью изобличен. В конце концов президент Франции вопроса себе так и не дождался, а президент России его все-таки получил. Господина Путина попросили рассказать о его отношении к референдуму в Приднестровье и к визиту президента Молдавии господина Смирнова в Москву.

— Я, честно говоря, не знал, что господин Смирнов в Москве,— удивился господин Путин, а зря, ибо президент Молдавии полюбил ездить в Москву инкогнито еще с тех недавних пор, когда официально его никто в Москву не приглашал.— Я сам в Париже, как вы видите.

После переговоров с господином Шираком, в которых Владимир Путин, по рассказам очевидцев, участвовал с уважением к возрасту президента Франции, уже не так, как раньше, держащего удар в беседах один на один, и когда российские коллеги-переговорщики намекали ему, что вопрос с приобретением 12,5, а не только 5% акций концерна EADS можно, если надавить на президента Франции, решить прямо сейчас, отказывался это делать и говорил с Жаком Шираком о грандиозных перспективах "северного измерения" в отношениях между ЕС и Россией.

После переговоров, на ужине в честь президента России, господин Ширак сказал, что Владимира Путина решено наградить орденом Почетного легиона высшей степени, и снял с лацкана своего пиджака значок, означавший, что его носитель является обладателем ордена Почетного легиона.

Господин Путин, кажется, совершенно не ожидал такого отношения к себе со стороны президента Франции и позже, оставшись наедине со своими единомышленниками, размышлял с ними о том, что лет шесть назад, когда он впервые приехал во Францию в качестве главы государства, такой поворот событий невозможно было даже представить.

На следующий день господа президенты переехали в городок Компьен, где есть замок. В нем и разворачивались события субботнего дня. К господам Путину и Шираку присоединилась канцлер Германии Ангела Меркель. Их переговоры продолжались около трех часов. На пресс-конференции они даже не старались выглядеть воодушевленными, они ими и были. Господин Ширак, как и накануне, решил вести эту пресс-конференцию так, как считал нужным, то есть он предложил каждому лидеру выбрать по два своих журналиста, которым будет оказана честь задать по вопросу.

Немецкие журналисты, как накануне и российские, не справились с обрушившейся на них задачей. Российские журналисты на этот раз выглядели более чем подготовленными к экспромтам. Их вопросы не заставили себя ждать. Они читали их (и не с листа, конечно; листочки, видимо, были в карманах).

Но это были, в отличие от немецких, все-таки полезные вопросы. Главам государств было предложено остановиться на совместных договоренностях в области авиастроения и космоса, а господину Путину — еще раз заявить, что он не пойдет на третий срок (хотя, на мой взгляд, такой вопрос сейчас логичнее предлагать господину Шираку).

— Да! — воскликнул господин Путин.— Что касается инициативы по поводу изменения Конституции и третьего срока и т. д. Насколько мне известно, во Франции нет вообще ограничения по срокам избрания президента (Жак Ширак подтвердил это кивком головы с торжествующей улыбкой.— А. К.). Но в России такие ограничения есть. Я очень благодарен тем гражданам России, которые оказывают мне доверие. Очень благодарен! Но на вопрос ваш о том, что делать в этой ситуации, ответ может быть только один: подчиниться закону и Конституции, действующей в России.

Неожиданно, вместо того чтобы еще раз поставить точку в этом вопросе, господин Путин поставил большой знак вопроса. Он сказал, что подчинится Конституции и закону. То есть их достаточно изменить, а за подчинением им дело не станет.

При ответе на вопрос о совместных крупных энергетических проектах господин Путин подготовил еще одно сенсационное признание:

— Некоторое время назад в один из своих первых приездов в Москву госпожа Меркель ставила вопрос о возможности переориентации части ресурсов с одного из крупнейших нефтегазовых месторождений северо-запада России — со Штокмановского месторождения — на европейские рынки. Могу вас проинформировать: компания "Газпром" рассматривает такую возможность, и такое решение может быть компанией "Газпром" принято в самое ближайшее время.

Господин Путин не расшифровал, что он подразумевает, говоря, что решение "может быть принято в самое ближайшее время". Но, по данным Ъ, это не ближайшие месяцы и даже не ближайшие недели. Речь идет о ближайших днях.

Как только вопросы были исчерпаны, президент Франции подозвал к себе своих журналистов. Господин Путин просто вынужден был, оценив ситуацию, сделать то же самое, чтобы не оказаться в роли человека, стоящего на виду у всех в очереди на общение с президентом Франции.

— Как отреагировали в Европе на наше вступление в EADS? — спросили его.

— Конструктивно,— вздохнул Владимир Путин.— Очень осторожно. Реакция была осторожного конструктива.

— Чего именно они боятся?

— Нас,— холодно и даже надменно рассмеялся Владимир Путин.— Боятся неконструктивных действий, того, что мы можем накопить пакет, а потом использовать этот пакет, чтобы разрушать изнутри саму компанию. Мы не собираемся этого делать. Я им подтвердил. Мы говорили, что это пока игра на рынке (ключевое слово все-таки "пока".— А. К.). Если мы договоримся о производственном присутствии там... так? — замялся он,—...о распределении полномочий, тогда мы этот пакет можем передать от нашего банка в образующуюся компанию.

Владимир Путин с сомнением оглядел журналистов:

— Вы знаете, да, мы авиастроительный холдинг создаем. Но до этого мы должны договориться о правилах игры. Мы готовы им следовать, если договоримся. Если нет, мы просто не будем там принимать участия — и все. И просто банк продолжит участие на рынке ценных бумаг.

Он еще раз с сомнением посмотрел на журналистов.

— А вы знаете, что EADS имеет определенный пакет в нашей компании "Иркут"? Да, они тоже имеют.

— Так почему они все-таки боятся? — спросил еще кто-то.

— Потому что мы очень большие и богатые,— снисходительно ответил господин Путин, стремительно теряя интерес к разговору.

Я стоял немного в стороне от господина Путина. В какой-то момент меня кто-то осторожно потрогал за плечо. Я обернулся. Между моим плечом и стенкой с виноватой улыбкой на лице пытался протиснуться президент Франции. Он ни на чем не настаивал и запрещал настаивать своей охране (потом оказалось, что, прежде чем потрогать меня за плечо, президент Франции так стоял не меньше полуминуты, надеясь, видимо, что пробка рассосется как-нибудь сама собой).

Он прошел мимо с той же виноватой улыбкой на лице и еще несколько минут ждал российского президента.

Главы Германии, России и Франции прощались очень трогательно. Господин Путин уже сел в машину, чтобы ехать в аэропорт и лететь оттуда на Черное море, в свою резиденцию, а господин Ширак все не отпускал его, залезая с головой, чтобы лишний раз обняться и поцеловаться, даже в открытое окно машины. В глазах у него, по-моему, стояли слезы.

Так папа провожает своего ребенка в пионерский лагерь — из Орли в "Орленок".