Границы успеха (о Нобелевской премии по экономике 2009 г. )

Нобелевская премия по экономике за 2009 г. получена Э. Остром и О. Уильямсоном за исследования «пограничных» проблем экономической теории.

Ключевые слова: Э. Остром, О Уильямсон, управление общинами, управление сообща используемыми ресурсами (СИР), новая институциональная экономическая теория

Границы успеха

Ю. П. ВОРОНОВ,

кандидат экономических наук,

вице-президент Новосибирской торгово-промышленной палаты, Институт экономики и организации промышленного производства СО РАН, Новосибирск

E-mail: wrn@online.nsk.su

Экономика - она не только в банках и на заводах. В органах власти, муниципалитетах и домохозяйствах экономических проблем тоже немало.

Нобелевский лауреат 2009 г. Элинор Остром исследовала экономическую эффективность муниципального управления1 ресурсами (например, рыбными или лесными) по сравнению с частным и государственным. И прежде всего, речь идет о ресурсах, которые нужно сохранять для потомков. На уровне местного сообщества удается лучше разрешать конфликт интересов между получением доходов от собственности и сохранением этой собственности.

Оливер Уильямсон оказался в паре с Э. Остром по той причине, что изучал, как разрешается конфликт интересов

1 В англоязычной традиции принято разделять два термина, которые на русский язык переводятся как «управление». Первый - governance - корректнее перевести как «распоряжение» или «использование права распоряжаться». Второй -management - как «текущее управление». Здесь и далее используется только первое значение, то есть governance.

© ЭКО 2010 г.

ВЕРШИНЫ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ МЫСЛИ 135

в частных компаниях и рыночных операциях, показывая, в частности, что если конкуренция на рынке ограничена, то внутри компании конфликт разрешается эффективнее. «Академические заслуги О. И. Уильямсона, позволяющие говорить о нем как о достойном претенденте на Нобелевскую премию по экономической науке, во многом обусловлены продуктивностью и перспективностью его научного метода»2.

Новая институциональная школа закрепилась на нобелевских вершинах 16-18 лет тому назад. В 1991 г. премия была присуждена Р. Коузу, родоначальнику концепции трансакци-онных издержек, а еще через два года - Дж. Норту. Но именно О. Уильямсону принадлежит термин «новая институциональная экономическая теория», который он ввел в научный обиход еще в 1975 г.

Жизненный путь давно ожидавшегося лауреата

О. Уильямсон родился в 1932 г., Э. Остром всего на год младше. Это еще раз подтверждает расхожую мысль о том, что если хочешь получить Нобелевскую премию по экономике, то нужно жить долго.

По окончании Массачусетского технологического института О. Уильямсон три года поработал на государственной службе, после чего поступил в аспирантуру Стэнфордского университета, где получил степень МВА. Большое впечатление на будущего лауреата произвела неэффективность работы государственного аппарата.

В 1960 г. он перешел в университет Карнеги-Меллона и в 1963 г., в 31 год, получил докторскую степень. Там Уильямсон учился у знаменитого Г. Саймона, влияние на него оказали Р. Сайерт и Дж. Марч. Если Саймон занимался особым поведением человека, включенного в организацию, то два других профессора еще в те времена пытались описать поведение фирмы в целом как некоторого живого существа. Стоит отметить еще К. Эрроу, основоположника теории принятия коллективных решений.

Докторская диссертация О. Уильямсона была посвящена целям менеджеров в теории фирмы. После защиты диссертации он пару лет преподавал в Калифорнийском университете (Беркли) и потом 18 лет

2 Катькало В. С. Тория трансакционных издержек О. И. Уильямсона: эволюция и методология // Уильямсон О. Экономические институты капитализма. - СПб: Лениздат, - 1999. - С. 11.

работал профессором Пенсильванского университета, затем еще столько же - в элитном Иельском университете, после чего надолго вернулся в Беркли.

Параллельно с преподавательской деятельностью Уильямсон консультировал Министерство юстиции США по вопросам антимонопольной деятельности. Будущего лауреата заинтересовала сфера кабельного телевидения, которое предваряло появление других видов сетевого бизнеса - в первую очередь, Интернета. Уильямсон считал, что кабельное телевидение - особая форма рыночных взаимоотношений, которая в будущем станет основной. Здесь покупатели и продавцы включены в некоторую систему долговременных отношений, и каждая сделка определяется не законами спроса и предложения и не свободным выбором сторон, а сложившимися правилами и механизмами.

В 1970-е годы наряду с концепцией трансакционных издержек в среде американских экономистов были разработаны и другие подходы: концепция ресурсной зависимости, организационная экология, агентская теория. Все они почти не известны в нашей стране. Спустя 15-20 лет на первый план вышли решения практических задач. Затем в XXI веке произошел определенный возврат к теоретизированию, но уже с использованием единой категории «механизм», который делится на «рыночный», «организационный» и «гибридный»3.

Все это время О. Уильямсон стремился понять, почему расцветают всевозможные формы организаций. Какие факторы заставляют выбирать ту или иную форму управления, плюсы и минусы, связанные с каждой из них, и как работает, например, антитрестовское законодательство. «Я рассматриваю фирму и организацию рынка с позиций контрактов, через призму контрактов. Решение что-либо купить или продать на рынке или управленческое решение внутри фирмы - это две альтернативы, отличающиеся по средствам координации и по мотивам. Сила и слабость фирм и рынков приводят

3 См, например: ДэвисДж. Ф,МаркисК. Перспективы теории организации в начале XXI века: институциональные поля и механизмы // Российский журнал менеджмента. - 2007. - Т. 5. - № 4. - С. 67-90.

к появлению гибридных, смешанных форм»4. Несмотря на то, что основной труд О. Уильямсона посвящен «моим учителям Р. Г. Коузу, Г. А. Саймону, А. Д. Чандлеру-мл., К. Дж. Эрроу», именно их и можно считать его главными оппонентами. Но Уильямсон сделал многое, что превосходило результаты четырех упомянутых выдающихся экономистов5.

Жизненный путь женщины № 1 в экономике6

Каждый раз, когда знакомишься с биографиями нобелевских лауреатов по экономике, отмечаешь их перемещения из одного университета в другой. Это, на мой взгляд, - одно из принципиальных преимуществ американской экономической науки. Смена творческих коллективов не позволяет зацикливаться на стандартных методах и темах, превращать исследовательскую деятельность в рутину.

Впрочем, Элинор Остром, родившаяся в 1933 г. в Лос-Анджелесе, в своей жизни была менее мобильной. Среднюю школу она закончила в 1951 г. в самом богатом месте США -Беверли Хиллз, в 1954 г. получила (с отличием) степень бакалавра политических наук в Калифорнийском университете (Лос-Анджелес). Там же и по тем же наукам ей присуждена магистерская (1962 г.) и докторская степени (1965 г.). В 1973 г. совместно с мужем В. Остромом она создала Лабораторию политической теории и политического анализа при Университете штата Индиана. Сейчас она преподает одновременно в университетах Индианы и Аризоны. В Индиане она к тому же содиректор лаборатории, в Аризоне -еще и директор-основатель Центра исследований институционального разнообразия. Поэтому ее можно считать образцом творческого и преподавательского долголетия.

4 Williamson О. Telephone interview. URL: http://nobelprize.org/ nobel_prizes/economics/laureates/2009/williamson-interview.html

5 Р. Коуз - лауреат Нобелевской премии по экономике 1991 г., Д. Норт -1993 г.

6 Ею вполне могла стать выдающаяся Дж. Робинсон. Но ее открытая поддержка Мао Цзедуна и его политики модернизации китайской экономики заставила Нобелевский комитет воздержаться от очевидного для всех признания ее заслуг.

Э. Остром - автор многих книг и статей по теории организации, политическим наукам и муниципальному управлению7. Известность она заслужила тем, что не просто вела исследования коллективных действий в отношении общественных благ, но и противопоставляла их результаты общепринятой (по крайней мере, в американской научной среде) теории общественного выбора, которая в нашей стране более распространена и чаще преподается8.

Известно, что нобелевский лауреат Д. Норт направлял своих студентов в аспирантуру к Э. Остром в Индиану. (Можно ли представить себе, что профессор московского или питерского вуза направляет выпускника на периферию с напутствием, что только там он сможет получить научную квалификацию?) Следует добавить, что Остром - член Национальной академии наук США. Но смысл звания академика там и в России принципиально различается. Там оно больше похоже на членство в клубе и не дает никаких материальных преимуществ. Остром несколько раз уже получала престижные американские премии по политическим наукам.

Присуждение Нобелевской премии Э. Остром вселяет надежду на то, что последующие премии будут отмечать работы, исследующие процессы привнесения в экономику человеческих желаний, стремлений и убеждений.

Как и для О. Уильямсона, для Э. Остром образцом были работы нобелевского лауреата Р. Коуза. В России он более известен как автор концепции трансакционных издержек, но диапазон его исследований был шире. В частности, он полагал, что для минимизации трансакционных издержек главное -правильно распределить права участников. Если трансакци-онные издержки высоки, то эффективное вмешательство государства маловероятно.

7 OstromE. Governing the Commons: The Evolution of Institutions for Collective Action. - New York: Cambridge University Press. 1990; Ostrom E. Crafting Institutions for Self-Gover ning Irrigation Systems. - San Francisco: Institute for Contemporary Studies, 1992; Ostrom E. Schroeder L. & Wynne S. Institutional Incentives and Sustainable Development: Infrastructure Policies in Perspective. -Boulder, CO: Westview Press, 1993; Ostrom, E, Walker J. & Gardner R. Rules, Games, and Common-Pool Resources. - Ann Arbor: University of Michigan Press. 1994.

8 См, например: Эрроу К. Информация и экономическое поведение // Вопросы экономики. - 1995. - № 12. - С. 90-109.

Э. Остром изучала режимы управления ресурсами общего пользования, когда ими распоряжается местное сообщество. Исследование, отмеченное Нобелевским комитетом, основано на примере Монголии - в этой стране пастбища сохранились в лучшем состоянии, чем в Китае и СССР, где их использование регулировалось государством. Однако космические снимки на российско-финской границе наглядно показывают, что частное владение лесами - это тоже не совсем хорошо. Остром исследовала кооперативные системы управления водоснабжением (Лос-Анджелес), ирригационными системами (Непал) и муниципальной полицией (штат Индиана). В каждом исследовании управление, осуществляемое местным сообществом, сопоставляется с государственным регулированием и частной собственностью на ресурсы.

Главным трудом Э. Остром считается книга «Управление общинами. Эволюция институтов коллективного действия»9, в которой она обобщила результаты многих своих исследований. Для аргументации выводов она привлекает теорию игр и лабораторные эксперименты в духе В. Смита.

Например, государство берет на себя ответственность за сохранность лесов, но не способно защитить их от пожаров и незаконных вырубок. Согласно Э. Остром, эта неспособность определяется тем, что местные сообщества не воспринимают заботу государства о лесах как императив, которому следует беспрекословно подчиняться. В этих рассуждениях она задает непереводимый вопрос: «What's the skyhook?», который разъясняется дополнительными вопросами: «Почему люди следуют правилам? Почему они уважают чьи-то права собственности?» Но что же такое «скайхук»? Проще всего перевести его как «крюк, забитый где-то высоко, уцепившись за который, можно удержаться на этом уровне или даже подтянуться повыше». Это сугубо альпинистское определение лучше, чем любое другое, поясняет смысл чего-то необъяснимого, что сохраняет само сообщество и ресурсы, которыми его члены пользуются совместно.

9 Ostrom E. Governing the Commons: The Evolution of Institutions for Collective Action. - Cambridge University Press, 1990. Перевод названия на русский язык первоначально выглядел как «Регулирование общего». Тоже неважно.

Еще вопрос по поводу того же «скайхука»: «Полицейские должны арестовать нарушителя. А это им надо? Почему они следуют принятым правилам?» На русский язык немного коряво этот термин можно перевести как «зацепка». Если бы на месте полицейского был «экономический человек», он взял бы с нарушителя мзду и не доводил бы дело до ареста. Но, по мнению Остром, что-то «зацепило» полицейских, исправно исполняющих свой долг.

Она показала, что во многих случаях локальное сообщество способно к самоорганизации без контроля со стороны или сверху, соблюдая правила, которые никто формально не определял. На примере деятельности полиции штата Индиана она скрупулезно исследовала, почему в одних случаях полицейских что-то «цепляет», а в других - нет. Их предпочтения более наглядно могут выявить процессы принятия решений в экономике, чем опросы менеджеров или чиновников с их более сложной мотивацией.

Среди предшественников Э. Остром называют совершенно не известных нам Р. Бишопа и З. Цириаки-Вэнтрапа, опубликовавших статью в 1975 г.10 Они вскрыли ключевой момент ресурсосберегающей деятельности местных сообществ - управление правом доступа к ресурсам, исследуя правила пользования альпийскими лугами, которые сложились в Швейцарии с начала XIII в. Они противопоставляли их бесконтрольной системе использования пастбищ в США в XIX в., когда стада росли практически бесконтрольно, а при фермерской системе невозможно было выработать признаваемые всеми правила.

Основная тематика исследований Э. Остром

Э. Остром опровергает явление, которое в англоязычной литературе называется «трагедией общин» (tragedy of the commons)11 - более быстрое истощение ресурсов, принадлежащих местным сообществам, из-за природной человеческой жадности. Это явление включалось даже в список основных

10 Bishop R., Ciriacy-Wantrup S. Common Property as a Concept in Natural Resources Policy //Natural Resources Journal. - 1975. - № 2.

11 См. одну из предыдущих ссылок. Можно перевести и как «трагедия общего», и как «трагедия общественного».

причин глобального потепления, не говоря о хищнических методах рубки леса или добычи полезных ископаемых на локальных территориях. Если доказательства Остром справедливы, из этого следует многое. В частности, способно ли нынешнее мировое сообщество выскочить из потребительской гонки.

До сих пор в категорию «устойчивое развитие» время от времени вкладывается смысл устойчивых темпов экономического роста. Но Остром подразумевает сберегающую экономику, которая по максимуму сохраняет окружающую нас природу.

Например, при перемещении завода из города в сельскую местность следует заблаговременно предусмотреть меры, способные предотвратить деградацию окружающей среды, создать систему оценки ее состояния.

Все крупные инвестиционные проекты должны иметь экологическое сопровождение. Предприниматели должны в полной мере заботиться о предотвращении деградации окружающей среды, а средства, вложенные в защиту экологии, следует считать необходимым элементом производства и поставок. Кроме того, следует вкладываться в исследования тех методов, которые помогут сохранять окружающую среду.

Не веря в «трагедию общин», Э. Остром посвятила всю свою жизнь исследованиям повседневной жизни слабых и полузабытых людей, в заброшенных и слаборазвитых сельских общинах. Ей удалось систематизировать их принципы жизни, на которых основывается распределение ресурсов. Она смогла отойти от исходных целей экономической науки, уделяя свое внимание «заботливой экономике» (caring economics), оценивая ее как наиболее значимый облик человечества. В прошлом работы Э. Остром не привлекали внимания общественности, но сейчас, когда проблема истощения ресурсов волнует мир все больше, ее книги все более популярны, на них ссылаются все больше политиков.

Э. Остром использует экономические категории для анализа прав собственности в практически не исследовавшихся до нее сферах (прежде всего, на природные ресурсы в сельских общинах). Для нас это связывается с реформами П. А. Столыпина, которые и в советской, и в современной российской литературе

по экономической истории рассматриваются только позитивно. Э. Остром предлагает задуматься: «Что же это вы? Нужно было сначала посмотреть, что разрушаете».

Остром пытается опровергнуть убеждение, согласно которому для эффективного управления сообща используемыми ресурсами (СИР, commonly pooled resources - CPRs) годятся только либо рыночные механизмы, либо государственное управление.

«Сообщества индивидов для управления системами ресурсов с разумным уровнем успеха в течение длительного периода времени полагались на институты, которые не были ни рыночными, ни государственными»12. Выявляемые ею механизмы позволяют объяснить, почему одни соседские группы способны к эффективному управлению СИР, а другие - нет. Остром выделяет внешние и внутренние факторы, которые увеличивают или уменьшают возможности управления. Она на примерах убеждает, что власти зачастую не обладают полной информацией вследствие ограниченных возможностей мониторинга и проверки ее достоверности. А в таких условиях плохая ситуация может быть превращена только в худшую.

Режим частично приватизируемых прав собственности Остром часто изучает по сюжетам, где соблюдаются два условия: когда собственность гомогенна и делима, и когда ресурс невозможно приватизировать на регулярной основе. К таким сферам относится, прежде всего, рыболовство. Для этого она вводит особый термин «appropriators» - «частичные собственники», то есть обладающие правом собственности наряду с другими.

При исследовании успешного долговременного управления СИР Остром обнаружила систему пяти «принципов конструирования»:

1) четкое определение границ и запретов;

2) выделение субъектов надзора или мониторинга, которые либо обладают частью прав на ресурсы, либо просто уполномочены следить за их состоянием;

3) ступенчатая система санкций;

12 OstromE. Governing the Commons: The Evolution of Institutions for Collective Action. - New York: Cambridge University Press, 1990. Р. 1.

4) механизмы контроля частичными собственниками за возникающими конфликтами и за изменениями прав, когда это необходимо;

5) согласованность используемых правил с местными условиями.

Остром полагает, что они формируют институциональную структуру сотрудничества. Если институты правильные, участники будут рассматривать сотрудничество как лучшее средство достижения высших экономических результатов. Эти механизмы порождают доверие между участниками, что минимизирует многие недостатки через согласованное их устранение.

Термин «доверие» позволяет перекинуть мостик между исследованиями Э. Остром и О. Уильямсона. В одном из интервью он сказал: «Мне кажется, что "доверие" - это хорошее слово, но его надо использовать научным образом. А если использовать его в широком, всеобъемлющем смысле, не давая при этом четкого определения и не сумев рационально объяснить последствия того или иного явления, то это выглядит неудовлетворительно. И мне кажется, многое из того, что проходит под маркой доверия, следует изучать как проблему надежных обязательств (credible commitment) или их отсутствия. И есть гораздо более научный способ исследования этой проблемы. Если вы можете выявить факт, лежащий в основе того или иного обязательства, которое дают акторы, вы можете использовать этот механизм, понимая, хорошо он работает или не очень. Это стоящее начинание. А когда вы используете широкое понятие "доверия", не учитывая операциональный контекст, вы не столько предлагаете людям научный подход, сколько просто расплываетесь»13.

Сложившиеся в соседской общине институциональные структуры порождают среду, внутри которой ресурсы распределяются к выгоде всех (или большинства) участников. Складывается все это только со временем и при относительно небольшой численности участников.

Мне вспоминаются крутые российские 1990-е годы, когда над нашим населением был поставлен жесткий эксперимент, как раз по поводу «трагедии общин». В Сибири, в одном из сельских степных районов Кулунды, меня заинтересовали

13 Уильямсон О. Интервью // Пер. М. С. Добряковой. Экономическая социология. - 2002. - Т. 3. - № 4. - С. 13.

повальные факты хищения оросительных систем, без которых нельзя было надеяться на приличные урожаи.

Системы продавались в соседнем Казахстане на металлолом. Особенно ценились электродвигатели, которые содержали цветной металл. Расхитители сетовали на то, что им давно не платят, нечем кормить детей (хотя от них при этом сильно пахло перегаром). Их соседи не просто покрывали грабежи и никогда бы не стали свидетельствовать против воров в суде, но и проявляли полную солидарность с ними.

Как и многие люди из разных стран, до присуждения Нобелевской премии Э. Остром я ничего не знал ни о ней, ни о многочисленных ее трудах. Но как бы пригодилось это знание при изучении причин полного отсутствия механизмов управления общей собственностью в сибирской деревне 1990-х годов! Но пусть читатель продолжит эту линию рассуждений без меня.

Рациональность и право доступа

Специальным вопросом, которым занимались оба лауреата, можно считать право доступа, которое они связывают со специфичностью активов. Инвестиции в них приводят к своеобразному исключению инвестора из рыночной экономики, поскольку спрос здесь ограничен узким кругом потенциальных покупателей. Чем он специфичнее, тем уже круг потенциальных партнеров, но одновременно - и конкурентов. Тогда приходится прибегать к специфичному активу, но результаты его эксплуатации (продукция или услуги) также специфичны.

Во многих случаях круг партнеров сужается до одного, и тогда имеет место долговременная хозяйственная связь, разрыв которой попросту обесценивает специфичный актив. О. Уильямсон для описания такой ситуации придумал специальный термин «фундаментальная трансформация». Опасения потерять партнера (который понимает, что его боятся потерять) приводят к возможности «вымогательства» с его стороны, то есть к несправедливым действиям. В свою очередь, возможность такой угрозы заставляет опасаться инвестиций в специфичные активы.

Подобные случаи настолько распространены, что конкурируют в экономических исследованиях с таким явлением, как

торговая сделка. Уильямсон многократно подчеркивал, что его исследования этой проблемы пересекаются с работами других экономистов, особо выделяя Д. Крепса14, который связывал рассматриваемую ситуацию с категорией «корпоративная культура».

Для Д. Крепса и О. Уильямсона корпоративная культура не сводится к внешним атрибутам, это - перенесение ситуации вокруг специфичного актива внутрь компании. Исполнение работником специфических обязанностей и получение за это зарплаты аналогично обладанию специфическим активом. Чем специфичнее круг обязанностей (и, соответственно, компетенции) работника, тем больше он зависит от работодателя. И вот тогда формируется «корпоративная культура»: те действия фирмы, с помощью которых она убеждает работников, что не воспользуется своими преимуществами. Здесь Крепс и Уиль-ямсон показывают, что границы, отделяющие внутрифирменное управление от рыночных механизмов, проходят там, где невозможно убедить партнеров, что специфичность актива не будет использована его контрагентом ему во вред15.

Согласно О. Уильямсону, любая трансакция имеет три характеристики: специфичность предмета сделки (участвующих в ней активов), степень определенности и частота. Специфичность объясняет, почему данный предмет (товар, услуга и прочее) появился в этой сделке, а не используется иначе. При любом контракте всегда существует риск некорректного поведения одного из партнеров. Чем специфичнее сделка, тем опаснее возможные последствия и больше риск. Приобретение специального оборудования связано с более высоким уровнем риска, чем универсального.

Договоренность с монополистом, который не опасается нарушения условий контракта, более рискованна, чем с равным партнером. Хотя здесь я уже выхожу за пределы концепции О. Уильямсона, который специфичность сделки связывал исключительно со спецификой включенных в нее активов.

14 Williamson O. E. Comparative economic organization: The analysis of discrete // Administrative Science Quarterly. - 1991. Vol. 36. - № .2. - P. 269-297.

15 Kreps D. M. Corporate culture and economic theory. Perspectives on positive political economy / ed. by Alt, James E., and Shapsley, Kenneth A. - Cambridge, 1990. На основе: Kreps D. M. Corporate Culture and Economic Theory. Mimeographed. - Stanford, Calif.: Stanford Univ., 1984.

Только из специфики активов он выводит возможности одного партнера «получить власть» над другим, которая сводится, прежде всего, к возможности изменения цены в свою пользу. Специфичность активов добавляет нечто к рыночной их стоимости, что заставляет покупателя их приобрести. Например, они являются составным компонентом конкретного бизнеса (сырьем, специализированным инструментом или оборудованием). Специфические активы сложно переориентировать на другой вид деятельности или найти им альтернативное применение. Чем более развита экономика, тем выше доля специфических активов, и тем меньше она может считаться рыночной.

Деление ресурсов на общие и специфические впервые было предложено профессором Г. Беккером, лауреатом Нобелевской премии по экономике 1992 г.16 В работах О. Уильямсона эта идея была развернута по многим направлениям. Но набор четырех видов специфичности активов остался практически прежним: по местоположению, физическому составу, цели и составу кадров.

Кроме специфичности актива у каждого контракта или сделки есть еще две характеристики - неопределенность и частота. Неопределенность зависит, чаще всего, от скорости изменения процедур и правил игры, что приводит к возникновению конфликтных ситуаций, затрудняющих сделки, заключение и выполнение контрактов. С другой стороны, неопределенность ускоряет выбор нового партнера по сделке или контракту. Частота трансакций подчеркивает важность контракта, предусматривающего серию сделок. Частота сделок снижает вероятность оппортунистического поведения.

Из связи объемов и доли трансакционных издержек с распространенностью оппортунистического поведения следует их взаимная поддержка. Процесс деформации поведения измерить трудно. Но по динамике доли трансакционных издержек можно догадаться и о нем. А доля эта, например, в ВВП США за 1870-1970 гг. возросла с 26% до 55%17. Если продолжить

16 Работы Г. Беккера многими «рыночниками» также оценивались неоднозначно.

17 Wallis J. J., North D. C. Measuring the transactional sector in American economy, 1870 -1970. Long-term fact ors in American economic growth / ed. by Engerman, Stanley L, and Gallman, Robert E. - Chicago, 1986.

тенденцию, то к 2010 г. она приблизится к 70%. Иными словами, увеличение доли трансакционных издержек - возможный симптом или причина распространения оппортунистического поведения в мировой экономике. Здесь я, конечно, немного додумываю сам, но эти мысли пришли мне в голову после чтения трудов лауреатов Нобелевской премии 2009 г. Мало сказать, следуя классику: «Воруют-с». Нужно понять объективно существующие механизмы и внутренние причины этого процесса.

По мнению О. Уильямсона, контракты сами по себе ничего не определяют. Только в сочетании с фирмами и рынком они способны снизить уровень трансакционных затрат. При этом возможен поиск наилучшего сочетания специфичности, неопределенности и частоты контрактов. Естественно, что для этого необходимо соблюдение двух условий: некоторый заданный (условный) рынок и вполне определенный набор фирм.

Согласно Уильямсону, эмпирические исследования необходимы для начала теоретических построений. И его, и Остром нельзя отнести к кабинетным ученым-экономистам, представителям так называемой «blackboard economics». За их плечами - многолетние экспедиции и статистические выкладки.

Понятийный аппарат О. Уильямсона

Как известно, категория «трансакционных издержек» была введена в научный обиход Р. Коузом. Для Уильямсона «трансакционные издержки - это издержки сбора и обработки информации, издержки проведения переговоров и принятия решения, издержки контроля и юридической защиты выполнения контракта»18. Их минимизация представляет собой не столько задачу, интересную для практики, сколько поиск качественных основ функционирования нормальной экономики. Язык не поворачивается назвать ее рыночной. Рассмотрим, что это за экономика.

Существенные сложности в изучении трудов О. Уильям-сона представляет терминология, переопределяющая многие

18 Dahlman C. J. The Problem of Externality // The Journal of Law and Economics. - 1979. - Vol. 22. - № 1. - P. 148.

использовавшиеся до него категории. Например, «бюрократию (bureaucracy)» он определяет как «вспомогательный персонал, ответственный за составление планов, сбор и обработку информации, операционализацию и проведение в жизнь решений высших управляющих, аудит результатов деятельности и, в более широком смысле, за руководство операционными подразделениями иерархически организованной фирмы. Бюрократии присущи маломощные стимулы к повышению эффективности организации (ввиду невозможности выборочного вмешательства), и она подвержена стремлению к достижению собственных подцелей (то есть проявлению оппортунизма)»19.

Такое определение похоже на относительно недавно появившийся термин «офисный планктон». Но в определении встречаются незнакомые термины «выборочное вмешательство» и «оппортунизм».

Выборочное вмешательство (selective intervention) имеет место, когда «вмешательство во взаимоотношения полуавтономных подразделений иерархически организованной фирмы» происходит «тогда и только тогда, когда есть перспектива получения ожидаемой чистой прибыли. Поскольку выполнимость обещания о выборочности вмешательства вызывает сомнение, то выборочное вмешательство в действительности невозможно. Если бы это было не так, то вся хозяйственная жизнь в обществе была бы организована в рамках одной большой фирмы. Однако, поскольку выборочное вмешательство невозможно, то иерархии оказываются неспособны воспроизвести в своих границах рыночные стимулы»20.

Иными словами, выборочное вмешательство - внутрифирменное продолжение рыночных стимулов и ограничений. Термин очень перспективный для изучения переходных экономик. В частности, полезно было бы исследовать причины появления групп формально независимых компаний в современной российской экономике.

Оппортунизм (opportunism) понимается Уильямсоном как «преследование личного интереса с использованием коварства,

19 Уильямсон О. Экономические институты капитализма. - Спб.: Лениздат, 1996. - С. 687.

20 Там же. С. 689.

включающего просчитанные усилия по сбиванию с правильного пути, обману, сокрытию информации и другие действия, мешающие реализации интересов организации»21. Он означает безоговорочное следование собственным интересам в ущерб целям не только организации, но и партнера по сделке.

Вследствие высокой вероятности оппортунизма любая рыночная сделка или управленческое решение внутри компании несут опасность и потому требуют внешнего контроля (или контроллинга). Оппортунизм в той или иной мере связан с нарушением правил или установленных порядков.

Еще одна пара терминов выстроена О. Уильямсоном почти в той же форме противопоставления (тезы - антитезы), как это было принято у древнегреческих философов. Это - пара «рынок - иерархия».

Рынок определяется им как «арена, на которой автономные стороны вступают в отношения обмена»22. Он разделяет рынки на активные и вялые (если буквально, то на «толстые» и «тонкие»: thick or thin). Экономическая теория посвящена рынкам активным, на которых много покупателей и продавцов, действующих самостоятельно, а издержки от самостоятельного поведения не влияют на издержки или доходы других участников рынка.

Уильямсон показал, что со временем более распространенными стали вялые рынки, где участников мало, а активы, товары и услуги специфичны. По мере их распространения контрагенты дифференцируются, перестают быть все на одно лицо, все большее влияние на сделки оказывают «иерархии» и «смешанные формы контрактов». В определенной степени работы Уильямсона можно трактовать как последовательное объяснение ухода из жизни той модели рыночной экономики, которую все советские люди изучали через марксизм-ленинизм, а постсоветские активисты так искусно сплели с криминалом и казнокрадством.

Иерархия (hierarchy) в терминологии О. Уильямсона противопоставляется рынку и определяется как «трансакции, осуществляемые "под крышей" объединенной собственности

21 Уильямсон. О. Экономические институты капитализма. С. 687.

22 Там же. С. 689.

(покупатель и поставщик находятся в рамках одной фирмы) и подпадающие под административный контроль ("отношения административного подчинения", включая директивное руководство), управляются посредством иерархии. Контрактное право иерархии основано на терпеливости, в силу чего внутренняя организация есть сама для себя последняя инстанция для подачи апелляций»23.

Внутри пары «рынок - иерархия» Уильямсон вставляет переходную категорию, так называемую «гибридную форму контрактации» - «долгосрочные контрактные отношения, сохраняющие автономность их участников, но обеспечивающие по сравнению с рынком дополнительные трансакционно-специфические гарантии»24. Именно смешанные (гибридные) формы сделок и представляются ему объективно перспективными. Объективно - потому, что он, следуя традициям экономической теории смешивать должное и сущее, видит объективные тенденции к усилению роли таких сделок в мировой экономике.

Еще два термина разъясняют пару «рынок - иерархия». Институциональное окружение (institutional environment), по Уильямсону, это «правила игры, определяющие контекст, в котором осуществляется экономическая деятельность». Институциональное устройство (institutional arrangement) -«контрактное отношение или структура управления, объединяющая хозяйственные единицы и определяющая способ их кооперации и/или конкуренции»25. Различие между ними состоит в том, что окружение представлено некоторыми общими правилами, тогда как устройство (можно перевести как размещение или порядок) касается конкретной раскладки этих правил для конкретного участника рынка.

Особый понятийный аппарат Уильямсона во многом, как мне кажется, обусловил и многолетнюю задержку с присуждением ему Нобелевской премии. Когда исследователь предлагает собственную терминологию, должно пройти некоторое время, чтобы критическая масса его коллег согласились с нею.

23 Уильямсон. О. Экономические институты капитализма. С. 688.

24 Там же. С. 688, 689.

25 Там же. С. 688.

Но попробуем теперь описать с помощью предложенных терминов категорию, которая сейчас у всех на слуху, -трансакционные издержки.

Развилка: путь к свободе и путь к рынку

В нашем сознании главное противопоставление - социализм и капитализм. Но в экономических исследованиях все в большей мере обсуждается разделение между либерализмом и демократией, между рынком и свободой. Если бы существовал тот рынок, который чаще всего присутствует в экономической теории, это означало бы абсолютную несвободу. При наличии полной информации участникам рынка просто нужно покупать оптимальный товар по оптимальной цене.

Интересно, что лишь именно в этом случае экономическая теория слилась бы с правом, которое неполную информацию принципиально выносит за рамки своей компетенции простым императивом: «Незнание закона не освобождает от...».

О. Уильямсон рассуждает так. Идеальный (из учебника) рынок требует полной информированности всех участников. Но если у каждого есть полная информация, то ни у одного из них нет ситуации выбора. Нужно просчитать варианты и поступить оптимально.

Для каждого активного человека всегда существует выбор -пойти в наемные работники или завести свое дело. Считается, что у наемного работника меньше свободы, чем у предпринимателя.

Фирма рассматривается обычно как средство снижения трансакционных издержек. Это считается неоклассической точкой зрения. Но для Уильямсона она стала, прежде всего, элементом общей системы управления, в которую входили и рыночные механизмы. При таком подходе рыночная экономика объективно теряет свою исключительность, становится лишь одной из возможных социально-экономических систем. Вместо набившего оскомину и бесплодного противопоставления рынка и фирмы предлагается развивать направление исследований, объединяющих оба элемента экономики в единую концепцию.

Из решений по поводу отдельно взятых сделок нельзя сложить стратегию как таковую. Классическая школа закрывает на это глаза, полагая, что рыночные механизмы, касающиеся отдельных трансакций, способны обеспечить воспроизводство экономической деятельности. Неоинституциональная школа, к которой принадлежит О. Уильямсон, полагает, что для этого необходимо целеполагание, напрямую не зависящее от конкретных операций, и еще один интересный элемент - «включенность».

Термин этот пущен в научный обиход американским социологом М. Грэйноветтером относительно недавно26 в контексте критики подхода Уильямсона к проблеме нерыночных элементов в управлении фирмой. Но в социологии он означал социальную обусловленность экономических решений и институтов, у экономистов неоинституциональной школы стал выполнять функцию мостика между рыночными и внерыночными механизмами. При этом тут же было сделано упрощение. Список внерыночных элементов, встроенных (embedded) в рыночную экономику, был ограничен тремя: рентой, властью и монопольным положением. Исследовалось их фактическое воздействие на определение границ фирмы.

Границы фирмы

В голове любого выпускника советского вуза история промышленности сводилась к трем этапам: простая кооперация, мануфактура, фабрика. Хотя у германских ученых новой исторической школы В. Зомбарта, К. Бюхера, Г. Шмоллера, А. Гельда была немного иная периодизация. Как и у отечественных экономистов, писавших на эту тему: А. Б. Корсака, М. И. Туган-Барановского, М. М. Ковалевского, И. М. Кули-шера. Другая точка зрения была и у О. Уильямсона.

Разделение труда с А. Смита трактовалось на классическом примере булавочной мануфактуры. Вслед за Р. Коузом Уильямсон задает вопрос: «Почему 18 отдельных операций объединены в одну фирму, а не в две или три?» И почему

26 Granovetter M. Economic Action and Social Structure: The Problem of Embeddedness //American Journal of Sociology. - 1985. - № 91(3). -P. 481-510; GranovetterM. Economic Institutions as Social Constructions: A Framework for Analysis //Acta Sociologica. - 1992. - № 35(1). - P. 3 -11.

фирма, производящая булавки, не покупает металлургическое предприятие или хотя бы магазин по продаже булавок?

В своем ответе Уильямсон использует термины «ограниченная рациональность», «несовершенство контрактов», «специфичность сделки» и «оппортунизм». Отказ от возможности выбирать партнеров (вхождение в фирму) может оказаться неудачным вследствие повышения риска оппортунистического поведения. Одна часть фирмы может жить за счет другой. Но вхождение в фирму может оказаться и позитивным потому, что внутри фирмы больше доверия к партнерам, а это позволяет легче инвестировать, отказываться от потребительского расходования получаемых доходов.

Супружество, например, закрывает одни возможности, но добавляет другие. После свадьбы приходит большее желание иметь детей и вкладываться в их воспитание (по О. Уильям-сону - повышать специфичность активов). Впрочем, отмечает он, ребенок представляет высокую ценность не для всех супружеских пар. Но именно это и означает, что для других супружеских пар характерно оппортунистическое поведение. Зная все это, вступающие в брак заранее договариваются, дают друг другу обещания и инвестируют в кольца и свадьбу, устанавливают правила, которые никогда не бывают совершенными, а брачные контракты - всегда несовершенны. Концепция трансакционных издержек, по мнению Уильямсона, применима ко всем случаям и обстоятельствам, где требуется сформировать механизмы эффективного управления.

Фирма в связи с трансакционными издержками рассматривается обычно как средство их снижения. Но для О. Уильямсо-на она стала, прежде всего, элементом общей единой системы управления, в которой ее границы соединяются с рыночными механизмами вне фирм. Фирма не просто реагирует на внешние импульсы, но имеет некоторую внутреннюю структуру и собственные механизмы согласования интересов. Они разрабатываются в рамках разных концепций: общественного выбора, ограниченных имущественных прав, контрактов, организационного поведения и, разумеется, трансакционных издержек27.

27 Williamson O. Hierarchical Control and Optimum Firm Size //Journal of Political Economy. - 1967. V. 75, April. - P. 123-1 38.

Уильямсон трактует фирму с позиции теории контрактов. Он анализирует, как фирмы склоняются к решениям о долгосрочных контрактах или вертикальной интеграции и т. д., хотя и далеким от конкурентных, но повышающим рыночную эффективность28. Можно отметить, что эти решения сужают область действия рыночных механизмов. В этом отношении его подход сливается с подходом Э. Остром, и это убеждает, что премию в один год на двоих они получили вполне обоснованно.

Мой личный опыт следования Оливеру Уильямсону

На рубеже 1970-1980-х годов, когда я увлекся идеями О. Уильямсона и даже обменялся с ним парой кратких писем, я решил построить модель внутриорганизационных взаимодействий на материале советской плановой экономики.

Модель согласования состояла из двух уровней управления. Нижний уровень был представлен тремя леспромхозами, верхний - трестом, которому они были подчинены. Согласование интересов уровней шло в ходе составления годового плана треста. Всем леспромхозам из треста спускались интервальные показатели годового плана - по объемам лесозаготовок, себестоимости кубометра и еще трем показателям. Каждый леспромхоз генерировал в этих интервалах три варианта годового плана через генератор пяти случайных чисел в заданных интервалах. Психология каждого директора леспромхоза включалась в модель через три специфических распределения этих случайных чисел.

Психология одного директора (прозвище «безалаберный») была задана равномерным распределением случайных чисел внутри пятимерного объема, определенного интервалами, заданными из треста. При этом учитывалась статистическая взаимосвязь между пятью параметрами, которая была вычислена по эмпирическим данным. Второго (прозвище «скромник») - распределением, которое обеспечивало большую вероятность выбора не напряженных, но более реальных планов. Третьего (прозвище «рвач») - распределением, смещенным в сторону более напряженных планов.

Модель была доведена до предельной близости к реальным событиям в сибирской лесной отрасли. Результаты расчетов показывались специалистам института Сибгипролеспром, где я в то время читал

28 Williamson О. The Economics of Governance //American Economic Review. -2005. - May.

лекции по математическим методам в экономике. Специалисты обсуждали результаты согласований примерно так: «Ишь ты, этот-то решил березу вообще не рубить» (в адрес «рвача») или: «Он что, полностью готовит делянку к лесопосадкам?» (в адрес «скромника»).

К сожалению, тогда в советской экономической науке подобные модели были не в чести. Мне пришлось отказаться от публикации и свернуть эту работу. Впрочем, потом удалось кое-какие идеи согласования интересов реализовать, хотя и в сугубо технической сфере29.

В то время не было уверенности в том, что подобные модели вообще нужны. И получение Нобелевской премии О. Уиль-ямсоном может служить для меня сейчас только упреком в непоследовательности. Впрочем, каждый из экономистов, кто активно работал в то же время, когда Уильямсон писал свои труды, вполне может сопоставить темы своих и его занятий.

Кого обошли на этот раз?

По нобелевским лауреатам 2009 г. есть пример прямого соревнования. В 1990 г., когда вышел основной труд Э. Остром, на ту же тему опубликована книга Д. Бромли, издателя американского журнала «Экономика землеустройства» (Land Economies). Совпадали даже названия глав. Но, по общему мнению, книга Э. Остром была более глубокой и содержательной.

Еще одна личность, которую, как полагают некоторые, обошли незаслуженно, это В. Остром, муж первой женщины-лауреата. По его работам, которые удалось прочитать, он действительно оригинальный исследователь.

Но все же главными кандидатами на Нобелевскую премию по экономике 2009 г. были названы американский профессор Р. Барро (тематика - экономический рост и роль в нем человеческого капитала), а также австрийский ученый Э. Фер (тематика - иррациональное поведение в экономике, стимулы к сотрудничеству и долговременным отношениям)30. Расскажу об одном из них.

29 О продолжении исследования см.: Воронов Ю. П. Прикладная экспериментальная экономика. - Новосибирск: Изд-во ИЭОПП СО РАН, 2009. С. 67-82.

30 Обычно прогнозы такого рода регулярно печатаются в шведской газете Dagens Nyheter.

Роберт Барро родился в 1944 г., получил степень бакалавра по физике в Калифорнийском технологическом институте в 1965 г. В 1970 г. защитил докторскую диссертацию по экономике «Инфляция, платежный период и спрос на деньги». До 1984 г. работал доцентом и профессором в университете Брауна, с перерышом на пару лет преподавания в Чикагском университете, затем по 1995 г. - приглашенным профессором Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, том самом, где работает О. Уильямсон. С тех пор и по сей день он занимает должность профессора экономической теории в Гарвардском университете.

Основные работы Р. Барро31 посвящены исследованиям временных рядов макроэкономических показателей, макроэкономической политике, факторам экономического роста. Он выяснил, что характеристики фондовых рынков не вписываются в стандартные эконометрические модели, в чем усмотрел вероятность мировых структурных экономических кризисов. Главные кризисы XX в., согласно Р. Барро, связаны с первой и второй мировыми войнами, Великой депрессией в США и кризисами второй половины столетия в Азии и Латинской Америке. Физик по образованию, он полагает, что кризис зависит от природных катаклизмов - эпидемий, цунами и землетрясений. В этом плане он как бы продолжает исследования знаменитого российского ученого А. Л. Чижевского. Барро использует оригинальную методологию анализа динамики доходов с ценных бумаг на материале длинных временных рядов по экономике 35 стран мира.

Большой резонанс вызвали работы Р. Барро 2003 г., когда он вместе с Р. Макклири опубликовал результаты исследования, посвященного поиску взаимосвязи между степенью религиозности общества и уровнем развития экономики. Исследователи пришли к выводу, что чем чаще жители страны ходят в церковь, чем больше склонны верить в загробную жизнь, тем быстрее развивается экономика. На ее рост негативно

31 The Impact of Social Security on Private Savings - Evidence from the U.S. Time Series, American Enterprise Institute. Washington, D.C. 1978; Macroeconomic Policy. Harvard University Press, 1990; European Macroeconomics, Macmillan (with V. Grilli), 1994; Determinants of Economic Growth: A Cross-Country Em pirical Study, MIT Press, 1997.

воздействует наличие «государственной» религии, а положительно - религиозный плюрализм. Интересно, что первые аналогичные выводы относительно отрицательного воздействия на экономику монополизма одной религии высказал еще А. Смит в знаменитом труде «Исследование о природе и причинах богатства народов».

Одна из причин того, что Р. Барро не получил Нобелевскую премию по экономике 2009 г., состояла в его резких выступлениях против политики прежнего президента США Дж. Буша. Он считал, что его экономическая команда доказала свою несостоятельность многими действиями, но особенно -политикой протекционизма, чрезмерными социальными расходами и войнами. После того как жесткий критик Дж. Буша П. Кругман получил Нобелевскую премию по экономике в 2008 г., по двум таким премиям можно было бы провести линию поддержки оппозиции в США. А это Нобелевскому комитету ни к чему.

* * *

Нобелевская премия по экономике 2009 г. в определенной степени знаковая. Оба лауреата поднимают проблемы, которые выходят далеко за рамки текущих. Уже став нобелевским лауреатом, П. Кругман как-то сказал, что прогнозировать кризисы - не дело экономической науки. В том смысле, что у нее есть дела и поважнее.

Оба лауреата исследовали проблему границ того, что обычно изучала экономическая теория, - рынок с участниками, стремящимися к успеху, победе над конкурентом. Эта премия, несомненно, повысит интерес к исследованиям и проектированию иных социально-экономических систем, отличных от капиталистической.