Нравственные ценности русских паремий как фактор духовной безопасности

Вестник Челябинского государственного университета. 2013. № 21 (312).

Филология. Искусствоведение. Вып. 80. С. 277-280.

НРАВСТВЕННЫЕ ЦЕННОСТИ РУССКИХ ПАРЕМИЙ КАК ФАКТОР ДУХОВНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

Ставится проблема исследования нравственных ценностей русских паремий в свете духовной безопасности. Лингвокультурологический и психолингвистический векторы паремиологи-ческого исследования выступили дополнительными средствами развития языковой и духовной безопасности в научно-образовательной деятельности, соотносясь с Доктриной национальной безопасности и статусом русского языка.

Ключевые слова: паремии, нравственные ценности, концепты, лингвокультурология, психолингвистика, духовная безопасность.

Гуманитарные проблемы, в частности, проблема сохранения духовности, являются важной частью обеспечения национальной безопасности России. Интересы личности и общества в целом, помимо реализации конституционных прав человека и гражданина, упрочения демократии, создания правового социального государства, нуждаются сегодня в духовном обновлении. Такие факторы, как использование культурного, духовно-нравственного наследия, исторических традиций и норм общественной жизни с сохранением культурного достояния всех народов России, реализацией конституционных ограничений прав и свобод человека и гражданина в интересах сохранения и укрепления нравственных ценностей общества, традиций патриотизма и гуманизма, способствуют успешному решению вопросов обеспечения духовной безопасности граждан Российской Федерации.

К числу основных объектов в сфере духовной жизни справедливо относят русский язык как фактор духовного единения народов многонациональной России, как язык межгосударственного общения народов и стран-участников Содружества Независимых Государств, а также языки, нравственные ценности и культурное наследие народов и народностей Российской Федерации.

Как отмечает профессор М. В. Горбанев-ский, споры о духовной деградации, о деградации языковой культуры, языкового поведения человека, о снижении языкового самосознания все больше разгораются и ожесточаются. Это «высвечивает» особую роль русского языка «как одной из немногих еще существующих скреп в фундаменте государства Российского» [1. С. 3]. Национальное самосознание, включающее языковое самосознание как доминанту, формируется на основе языка, который есть

имя нации, а не просто орудие, средство обмена мыслями. Русский язык сегодня - это не только язык, имеющий государственный статус, это действующий фактор духовного единения народов России и важная часть обеспечения национальной безопасности.

Лингвокультурологический и психолингвистический аспекты исследования русского паремиологического пространства явились для нас основными факторами развития языковой и духовной безопасности в научно-образовательной деятельности.

Лингвокультурологические аспекты исследования паремий актуальны, поскольку позволяют по-новому подойти к решению традиционных проблем лингвистики во взаимосвязи с гуманитарными науками: философией, историей, психологией, культурологией и другими, дать ответы на вопросы о том, как культура отражена в языке и какую культурную ценность заключают в себе языковые единицы. Тематическое разнообразие паремий (по словам В. И. Даля, «любой предмет мирского и семейного быта» охвачен пословицами, освещен в них «кругом и со всех сторон») способствует этому. Названный «предмет» и его свойства составляют тему разговора и, в конечном итоге, являются составляющими тех самых «сущностей», из которых складывается, по Г. Л. Пермякову, «подлинная тема какой-либо пословицы».

Паремия функционирует в речи, говорится по какому-либо случаю и всегда имеет обобщенный смысл. Особое свойство паремии заключается в том, что она является текстом, основанным на закреплении древнейших ситуаций, переносе и расширении этих ситуаций на другие случаи жизни. Мы считаем паремии средоточием концептуального знания (констант, по Ю. С. Степанову), выражающих национально-идейное обобщение, где в понима-

нии концепта присоединяемся к точке зрения Г. С. Воркачева, согласно которому концепт -единица коллективного знания (сознания), отправляющая к высшим духовным ценностям, имеющая языковое выражение и отмеченная этнокультурной спецификой.

Как показало исследование русского паре-миологического фонда, в паремиях отражены важные константные составляющие - концепты, раскрывающие понятия русской души, нравственности, семейности, трудолюбия, религиозности, патриотизма.

Чтобы выявить основные паремиологиче-ские концептосферы, существующие в современном сознании носителей языка, мы обратились к эксперимент-тестированию, в результате которого носителям языка было предложено определить наиболее важные темы, отраженные в пословицах [2]. По окончании экспериментальной работы были получены данные, позволившие составить тематико-идеогра-фическую классификацию русских паремий, которая детерминирована лингвокультурным сознанием современных носителей языка. Вот примеры наиболее продуктивных ответов, на основе которых осуществлялась дифференциация по темам (количественные показатели здесь и далее фиксируют процентное соотношение частотности ответов с общим количеством испытуемых; число выполняющих это задание превысило 600 человек, что обеспечивает достоверность полученных данных): Труд (Трудолюбие, Труд / Лень) - 42 %; Добро / Зло - 25 %; Знание / Учение (Грамотность / Образованность, Наука) - 23 %; Моральные ценности - 20 %; Дружба (Друзья /Враги) - 24 %; Деньги (Богатство /Бедность) - 19 %; Родина (Любовь к Родине / Патриотизм) - 18 %; Ум / Глупость - 18 %; Семья (Дом / Дети) - 16 %; Совесть / Честь (Честность) - 14 %; Нравственность - 13 %; Правда / Ложь - 11 %; Жизнь / Смерть - 11 %; Любовь / Верность -10 %; Человеческие пороки (Воровство, Пьянство, Алчность /Жадность) - 9 %; Бог / Вера (Религия, Судьба) - 7 %; Счастье (Радость) / Несчастье (Беда, Горе) - 5 %.

Как видно из приведенных экспериментальных данных, идея отношения русского человека к духовно-нравственным ценностям, реализованная в паремиях, нашла свое активное отражение в современном языковом сознании. Выбирая ту или иную концептосферу (тему) в качестве ведущей, носители языка подтверждают ее актуальность. Такая темати-

ческая востребованность показывает, по словам Ю. Е. Прохорова, «какие <...> пословицы, поговорки <...> “порождает” языковая реалия, как сам язык подтверждает ее важность и значимость для всех русских» [3].

Обратимся к психолингвистическому анализу корпусов паремий нравственного цикла, содержащих концепты совесть, честь, стыд, правда, добро и зло.

Определение слова нравственный, данное в толковом словаре В. И. Даля, четко обрисовывает нравственную концептосферу: нравственный - это духовный, душевный, согласный с совестью, с законами правды и добра, с долгом честного и чистого сердцем гражданина.

Реакции на паремии-стимулы концептосфе-ры «Совесть / Честь» (Береги честь смолоду, а здоровье под старость!; Бесчестье в бороду не упрячешь; Волосом сед, а совести нет; В ком стыд, в том и совесть; Добрая совесть злому ненавистна) продемонстрировали, что для молодых людей сегодня, как и в прошлом, не возникает вопроса о сущности, объективной семантической наполняемости слов-концептов «совесть» и «честь»: очевидно, понятие о них заложено в человеке на генетическом уровне. Этот факт подтвержден тем, что на заданные паремии-стимулы выявлены устойчивые ассоциации с четко выраженным семантическим ядром совесть и стыд, честь и достоинство (всего 54 %) и периферийными реакциями, в которых данные концепты выступили в соотношении с такими философскими категориями, как нравственность, мораль, правда, ложь, человеческими качествами: честность, достоинство, собственное достоинство, стремлениями: не порть мнение о себе; себя не обмануть!

Отражение глубины образов совести и чести в языковом паремиологическом сознании сопровождает мотив их первостепенности в жизни с ярко выраженной аксиологической направленностью: «совесть - лучшая вещь»; «честь и гордость прежде всего»; «честность - важная черта»; «нет ничего важнее чести, совести»; «главное - поступать по совести»; «ценность чести». По мнению

Н. В. Уфимцевой, «личность, проходя социализацию и аккультурацию в рамках определенной этнической культуры, формирует свой образ мира, производный от образа мира этой культуры...» [5. С. 190]. В сознании современных молодых людей, как показало наше исследование, образ чести и совести представляет собой объемную сферу пересекающихся

концептуальных знаний о жизни, о моральнонравственных нормах, устоях.

Продуктивными в исследовании оказались также ассоциаты, содержащие компонент нравственный. Отношение сегодняшних русских к совести как к невидимой, но живой, а значит, важной субстанции выражается в ее антропоморфной номинации: «Совесть и честь как главный судья». Как правило, люди, имеющие совесть, способны испытывать чувство стыда. Факты употребления лексемы стыд в ассоциативном ряду не единичны: стыд и совесть (7 %); стыд, совесть, честь.

Ассоциации на паремии концептосферы «Правда / Ложь» (Без правды жить легче, да помирать тяжело; Всяк про правду трубит, да не всяк ее любит; Дороги твои сорок соболей, а на правду и цены нет; Истина от земли, а правда с небес; Лжей много, а правда одна) фиксируют представление о правде и лжи как о морально-нравственных категориях, тесно связанных с совестью, честностью, открытостью, искренностью. Часто повторяющиеся реакции о должном торжестве правды над ложью, о ценности правды, правдивого поведения и открытого, искреннего отношения к людям отражают важность, даже первостепенность этого понятия для испытуемых.

В словарной статье, посвященной концептам «Правда» и «Истина» [4. С. 455-457], Ю. С. Степанов отмечает, что сегодня в русском сознании различие правды и истины четко ощущается, в отличие от их концептуализации в общественном сознании середины XIX в., подтверждением чему служит толкование В. И. Даля.

В понятие истины Даль вкладывал земные, преходящие ценности, а правду связывал с небесным, вечным, божественным нравственным законом. В современном сознании, по Ю. С. Степанову, «в двух русских словах - правда и истина - воплощено, предзадано двоякое понимание «истины»: как «закона, положенного (“прочерченного”) человеку извне, в виде предписаний, правил, ритуала», - истина, и как «образца поведения, как нормы, исходящей изнутри человека», - правда. Носителем истины является установленный порядок, закон; носителем правды - образцовый человек, за которым можно следовать по внутреннему побуждению. Недаром Даль говорит, что «правда - это истина на деле, истина во образе... Все объясняется тем, что для Даля «дело», «образ» единственны, это дело и образ Христа; и вот почему они «с небес» и «вечны» [4. С. 463].

Исследованный материал показал, что в современном языковом сознании, исследуемом на особом, паремиологическом материале, трудно проследить четкое разделение правды и истины, что, на наш взгляд, в данном исследовании не столь уж и важно. Интереснее отметить, что в сознании молодых людей, опирающемся на русские паремии, существует особое представление о правде и истине, выражающее сплав морально-нравственных ценностей и законов, норм поведения и взаимоотношения людей, социокультурных ориентиров, не потерявших смысла, а, напротив, важных и значимых, и, наконец, духовных переживаний (ср. полученные реакции на данный стимул: о правде, лжи и совести; вопросы совести; не ври и будь честен со всеми и с собой; вранье - грех; правда выше всего). Последняя реакция соотносится как нельзя лучше с далевским представлением: «Правда с небес (дар благостыни)».

На паремии-стимулы концептосферы «Добро / Зло» (Добра ищи, а худо само придет; Доброго чти, а злого не жалей; Доброе дело и в воде не тает; Добру расти, худу по норам ползти; Злой плачет от зависти, а добрый от радости) мы увидели ответы, наиболее полно отражающие понимание вопроса о сущности этих категорий, объективной семантической наполняемости слов-концептов «добро» и «зло», на что указывают устойчивые ассоциации с четко выраженным семантическим ядром добро и зло (о добре и зле) (56 %) и с периферийными реакциями, в которых данные концепты выступили в соотношении с такими философскими категориями, как нравственность, мораль, жизненное благо, хорошо, плохо; человеческими качествами: человеческая доброта, мудрость, память и стремлениями: делай только добрые поступки.

Любопытно, что для паремий этой концеп-тосферы характерна высокая продуктивность единиц с концептом «зло». Однако в полученных экспериментальных данных эти предостережения не отразились. Напротив, в ответах испытуемых чувствуется уверенность в особом статусе добра, в его высоте и нравственной чистоте, в превосходстве над злом, несмотря на содержание в подборке с паремиями-стимулами подобных единиц с отрицательной коннотацией.

Таким образом, исследование русских паремий в лингвокультурологическом и психолингвистическом аспектах, по нашему мнению, может дополнить средства развития языковой и духовной безопасности в научно-образовательной деятельности. Как показывают экспе-

риментальные исследования, идея отношения русского человека к духовно-нравственным ценностям, реализованная в паремиях, нашла свое активное отражение в современном языковом сознании. Выбирая концептосферы нравственного цикла в качестве важных тем, носители языка подтверждают их панхронич-ность и актуальность, культурно-историческую значимость и ценность.

Список литературы

1. Горбаневский, М. В. О феномене нового новояза в России начала XXI века: к постанов-

ке проблемы // Социальные варианты языка-VI : материалы Междунар. науч. конф. Н. Новгород, 2009. С.3-14.

2. Кацюба, Л. Б. Русские паремии : линг-вокультуролог. слов.-справ. Челябинск, 2010. 116 с.

3. Прохоров, Ю. Е. Россия. Большой лингвострановедческий словарь. М., 2007. 736 с.

4. Степанов, Ю. С. Константы : словарь русской культуры. М., 2004. 992 с.

5. Уфимцева, Н. В. Языковое сознание как перекресток языка и культуры // Жизнь языка в культуре и социуме : материалы конф. М., 2010. С. 189-190.

Вестник Челябинского государственного университета. 2013. № 21 (312).

Филология. Искусствоведение. Вып. 80 . С. 280-283.

Л. Б. Кацюба, О. О. Яшан

ЦЕННОСТНЫЙ И АНТИЦЕННОСТНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ ГЕНДЕРНО-ОРИЕНТИРОВАННОЙ РЕКЛАМЫ

Ставится проблема исследования ценностного и антиценностного потенциала рекламного текста (на материале женских журналов). Психолингвистическое исследование лексико-фразеологического материала дает возможность проанализировать специфику гендерных особенностей рекламы и описать устойчивые положительные образы, существующие в сознании носителей языка.

Ключевые слова: реклама, рекламный текст, ассоциативный эксперимент, языковое сознание, ценность, антиценность.

К одной из форм распространения массовой информации относится реклама. Сегодня значение рекламы расширилось: как отмечает Г. А. Васильев [2. С. 719], реклама существует в любой форме, распространяется с помощью любых средств информации, содержит сведения о физическом или юридическом лице, товарах, идеях и начинаниях. Предназначение рекламы обширно: она создается для неопределенного круга лиц и призвана формировать или поддерживать интерес к этим лицам, а также товарам, идеям и начинаниям и способствовать их (товаров, идей, начинаний) реализации. В данном определении важно отметить, что реклама в любом ее представлении создана, прежде всего, для того, чтобы привлечь покупателей к определенному продукту.

В настоящей статье мы придерживаемся понятия рекламы, сформулированного С. Ю. Тю-

ринои, которая утверждает, что в современной русской лингвокультуре термин «реклама» сочетает в себе значения продукта и деятельности. Им обозначают текст рекламного объявления, отдельный жанр рекламы, а также рекламную деятельность в целом [5. С. 75-76]. Кроме того, считаем необходимым подчеркнуть, что рекламу, или рекламный текст (эти понятия мы соотносим в своем исследовании и в широком смысле отождествляем) связывает и насыщает активный деятельностный фактор; все исследуемые нами явления представляют собой сложные коммуникативные процессы, которые реализуют функцию воздействия на потребителя разными средствами и способами.

Современная реклама постоянно воздействует на потребителя по разным каналам коммуникации, что приводит к усвоению ее языка, изменению речевого поведения, поэтому