Развитие антиковедения в начале ХХ века: конец классической или начало современной науки о древней Греции и древнем Риме?

УДК 94 «04/14» ББК 63.1(0)5-2

РАЗВИТИЕ АНТИКОВЕДЕНИЯ В НАЧАЛЕ ХХ ВЕКА: КОНЕЦ КЛАССИЧЕСКОЙ ИЛИ НАЧАЛО СОВРЕМЕННОЙ НАУКИ О ДРЕВНЕЙ ГРЕЦИИ И ДРЕВНЕМ РИМЕ?

А.В. Юдин, кандидат исторических наук, начальник отдела по работе с иностранными учащимися МПГУ, (499) 2450454

Среди историков существует несколько мнений по вопросу установления основных особенностей развития антиковедения начала ХХ века. Часть из них полагает, что тогда был кризис, как и в других областях исторической науки, который характеризовался распространением модернизаторства и концепций циклизма. Другая часть учёных полагает, что в то время наблюдался «подъём» или «новая фаза» в истории антиковедения. Действительно, в некотором отношении антиковедение начала ХХ века обладает чертами современной науки об античном средиземноморье, что нашло выражение в хронологическом расширении объекта исследований, введением в оборот новых исторических источников, усложнением инструментария исследования, появлением новых методологических подходов и ростом международных научных исследований.

Тем не менее наука об истории Древней Греции и Древнего Рима начала ХХ века сохранила основополагающие черты классического антиковедения: доминирование традиционного подхода в определении предмета исследования, преобладание позитивизма и идеалистического историзма, господство привычных для XIX века методов интерпретации исторических источников и ещё продолжающаяся исследовательская активность учёных предыдущего столетия. Поэтому антиковедение 1900-х годов можно в большей мере характеризовать, как классическое, нежели как современное. В это время в антиковедении наблюдались лишь некоторые кризисные черты, которые в полной мере проявятся только после 1920 года.

Ключевые слова: антиковедение, история науки, периодизация.

EVOLUTION OF SCIENCE ABOUT THE ANCIENT HISTORY IN THE BEGINNING OF THE XX-TH CENTURY: END OF CLASSICAL OR START OF MODERN SCIENCE ABOUT ANCIENT GREECE AND ANCIENT ROME?

Yudin A.V.

There are several points of view among historians who tried to estimate the main features of evolution of antiquity researches in the beginning of the XX-th century. Some of them believe that that time may be distinguished as a crisis like in other fields of historical science whish is characterized first of all by presence of modernism and cycle-orientated conceptions. Another part of historians supposes that evolution of science about ancient history in those years may be called as a 'great rise' or 'new phase'. Really some features of science about Mediterranean Ancient World of1900-s may be considered like essential pattern of modern antiquity studies such as extension of chronology of test subject, putting into use of new historical sources, complication of research tools, appearance of new methodological approaches and increase of transnational scientific researches.

Nevertheless science about Ancient Greece and Ancient Rome in considered period retained fundamentals of classical science about ancient history: predominance of traditional subjects of researches, prevalence of positivism and idealistic historicism, domination of normal for XlX-th century methods of interpretation of historical sources and still continuing research activity of historians of previous century. So in the 1900-ies science about the ancient Mediterranean was more classical than modern. In this period there were only several features of crisis of antiquity studies whish took place only after 1920.

Keywords: study of the Ancient Mediterranean, history of science, pereodization.

Историческая наука, как и любое научное знание, развивается неравномерно, и этапы развития каждой из её отраслей отличаются и количественно - по длительности, и качественно - по содержанию. Этапы стабильного развития и чередовавшиеся с ними

кризисы для каждой отрасли исторической науки свои, и не всегда они совпадают по времени.

В предлагаемой статье предпринимается попытка определить специфику развития науки об античности начала ХХ века и ответить на два главных вопроса: можно ли относить исследования по истории эллинов и римлян того времени к классическому антиковедению, и был ли в то время кризис антиковедения, вроде того, который, по мнению многих историков, имел место в других областях исторической науки1.

В отечественной историографии начало ХХ века в истории антиковедения характеризуется по-разному. Современник исследуемого нами времени В.П. Бузескул, касаясь изучения истории греческого мира, оценивает 1890-е - 1900-е гг. как «наступление нового фазиса» или «начало новой эры» в исследовании греческой истории, что, по его мнению, обусловлено совершившимися на рубеже веков открытиями в области папирологии и крито-микенской археологии, а также переизданием с учётом новых источниковых данных трёхтомной «Греческой истории» Бузольта2. Это время, утверждает Бузескул, отличается сменой «направлений»3 в антиковедении, когда ведущим становится «социально-экономическое направление» и вводится в науку «социально-критический метод» и гиперкритический подход к оценке степени достоверности источников Р. Пёльмана и Ю. Белоха4, а также появляется «модернизация греческой истории», заключавшаяся прежде всего в сопоставлении античной и демократии и демократических норм и институтов нового времени5. Иными словами, Бузескул оценивал это время в истории антиковедения как несомненный, хотя и неоднозначный подъём.

Другая точка зрения была выдвинута историками-марксистами. Первым советским крупным специалистам по античной истории, авторам обобщающих работ по истории Греции и Рима С.И. Ковалёву и Н.А. Машкину, представлялось, что «буржуазное» антиковедение, под которым понималась отечественная дореволюционная и зарубежная историческая наука вплоть до современного им момента, с рубежа Х1Х-ХХ вв. находилось в упадке и вступило в кризис с

1917-1918 гг. Упадок антиковедения на рубеже веков, по их мнению, был напрямую связан с

6

«периодом начавшегося упадка капитализма» , начавшегося, как утверждали марксисты тех лет, после Парижской Коммуны, и выражался в «преобладании реакционных мотивов»7 в развитии модернизаторства и теорий циклизма8. Правда, сам упадок названными учёными оценивался неоднозначно, поскольку они совершенно справедливо признавали заслуги исследователей античности той эпохи в открытии и введении в оборот новых источников, в написании обобщающих монографий и в совершенствовании методов изучения древности9. Начало кризиса «буржуазной» науки об античности ими датируется временем Октябрьской революции и окончания I Мировой войны, конец же «кризиса» ими не датируется. Более сдержанные оценки развития европейского (на примере немецкого) антиковедения даёт Н.С. Талашова. По её мнению, развитие антиковедения в конце XIX - начале XX вв. отличалось «двойственностью», т. к. наряду с открытием новых источников и появлением большого числа новых работ у многих антиковедов наблюдалась «методологическая

1 Репина Л.П. Зверева В.В., Парамонова М.Ю. История исторического знания: Пособие для вузов. -М.: Дрофа, 2004. - С. 207 и далее; Рамазанов С.П. Кризис в российской исторической науке начала ХХ века. В 2 ч. Ч. 1. Постановка и попытка решения проблемы. - Волгоград: Изд-во Волгоградского ун-та, 1999.- С. 39

2 Бузескул В.П. Введение в историю Греции. Обзор источников и очерк разработки греческой истории в XIX и начале ХХ в. - СПб.: Издательский дом «Коло», 2005. - С. 539

3 В нашем понимании исследовательских направлений, но не методологических направлений (течений), хотя сам Бузескул не проводит подобных различий в классификации групп учёных

4 Бузескул В П. Указ. соч. - С. 544, 546

5 Там же. - С. 636

6 Машкин Н.А. История Древнего Рима. - М., 1949. - С. 53-54

7 Там же. - С. 57

8 Ковалёв С.И. История античного общества. Греция. - Л.: СОЦЭКГИЗ, 1937. - С. 46-51

9 Машкин Н.А. Указ. соч. - С. 53

ограниченность» и тяготение к агностицизму, ведшему в «философско-теоретический тупик»1.

В практически единственном в своём роде учебнике «Историография античной истории» антиковедение конца XIX - начала ХХ вв. характеризуется как находившееся в общем со всей «буржуазной исторической наукой» кризисе, обусловленном, по мнению авторов, господством различных идеалистических течений и прежде всего неокантианства»2, что выглядит преувели-преувели-чением, тем более что далее по тексту говорится об успехах папирологии, античной археологии и о массе появлявшихся публикаций. Вопрос, в чём же был «кризис» антиковедения, так и остался нераскрытым.

Со вступлением отечественной науки о древности в новый этап развития, наступивший после 1991 года, утверждается другой взгляд на определение характера развития антиковедения конца XIX - начала ХХ вв. Так, Э.Д. Фролов обосновывает тезис о том, что в то время «европейская наука о классической древности переживала невиданный до того подъём» вместе с подъёмом классического образования и потрясавшими современников археологическими открытиями . Успехи антиковедения той эпохи, отмечает Э.Д. Фролов, стали для последователей «своего рода нормой, высшим эталоном», «созданные тогда труды приобрели славу поистине классических»4, а одним из показателей поступательного развития науки о древности было «богатство научных направлений»5.

На начало ХХ века выпало множество переломных моментов в развитии исторической науки, основными из которых являются кризис позитивизма и накопление новых источниковых данных, интерпретация которых не укладывалась в традиционные исследовательские парадигмы. Поэтому первое десятилетие прошлого века традиционно в историографии принято называть кризисом исторической науки. Антиковедие, будучи неотъемлемой частью науки о всемирной истории, тоже проходило через мировоззренческую трансформацию, однако, прежде чем показать её специфику (как по сущностным, так и по хронологическим характеристикам), необходимо определиться в содержании терминов «классическая» и «современная» наука об античности, а также в значении сопутствующих понятий.

Оперируя понятиями «классическая» и «современная» в данном контексте, мы понимаем, что как научная «классика», так и научная «современность» неоднородны по своему содержанию и претерпевали со временем определённые изменения. Поэтому для того чтобы придать смысловое единство (допуская уточняющие частности-аспекты) этим терминам, мы приходим к необходимости использовать понятие «историографическая эпоха». Не останавливаясь подробно на этой проблеме, отметим, что под этим термином мы понимаем длительный этап развития научных знаний о древности, отличающийся спецификой мировоззренческих подходов большинства исследователей древности к оценке и интерпретации античности и их (мировоззренческих подходов) соотношение между собой.

Латинское слово "сквБюив" происходит от слова "е1а881в", которым изначально обозначалось каждое (в другом смысле только первое из пяти) подразделение римских граждан в соответствии с имущественным цензом, установленным шестым римским царём Сервием Туллием. Со временем в обыденной речи слово "с1аБв18" стало употребляться в значении

1 Талашова Н.С. Вопросы эллинизма в германском антиковедении второй половины XIX - начала ХХ в. // Талашова Н. С. Избранные труды. Т. 1. Проблемы истории и историографии античности. -Иваново: «Юнона», 2001. - С. 94-95

2 Историография античной истории: Учеб. пособие / Под ред. В.И. Кузищина. - М.: Высшая школа, 1980. - С. 140

3 Фролов Э.Д. Русская наука об античности: Историографические очерки. - СПб.: Изд-во СПб. ун-та, 1999. - С. 216. Мнение Э.Д. Фролова интересно сопоставить с тезисом А.Л. Шапиро о том, что в начале ХХ века при всём том, что очень многие историки разных областей исторической науки были заняты методологическими поисками, не было никакого кризиса историографии

4 Там же. - С. 216. Курсив наш - А. Ю.

5 Там же. - С. 216-217

«высший класс», а производное от него прилагательное получило название «первоклассный», т.е. наилучший. Поэтому под словом «классический» в широком смысле понимается всё то, что служит образцом для потомков-последователей, что является основой для всякого следующего продолжения. Под термином «современная» наука об античности в широком смысле слова мы понимаем антиковедение, возникшее после классического антиковедения и имеющее много качественных характеристик1, не свойственных предшествующей науке о Греции и Риме.

Практически все современные учёные характеризуют исследования по истории древних греков и римлян, а также народов, в той или иной мере воспринявших их культуру, проводившиеся в XIX веке, как классическое антиковедение. Начальной его датой (иными словами, началом классической эпохи историографии истории античности) считаются 1807 и 1811 гг. В 1807 г. был сформулирован предмет «науки об античности» (Altertum Wissenschaft) Фридрихом Августом Вольфом в его работе «Изложение науки о древности согласно её определению, содержанию, цели и значению». В 1811 г. Бартольд Нибур написал труд «Римская история», используя совершенно новый для того времени историко-критический метод осмысления и интерпретации сведений источников. Сложнее дело обстоит с датировкой завершения классического антиковедения: одни исследователи заканчивают его последними годами XIX в. вместе с начавшимся кризисом позитивизма, другие - 1920-ми годами, когда утвердились исследовательские парадигмы, коренным образом отличавшиеся и от идеалистического историзма, и от позитивизма, которые почти безраздельно господствовали в антиковедении XIX в. Но так или иначе, наука об античности начала ХХ в. занимала промежуточное положение между классическим антиковедением XIX в. и современной наукой о древности, утвердившейся к 1930-м гг., и имела черты как той, так и другой. Попытаемся в основных чертах выяснить их соотношение.

В антиковедении (как европейском, так и отечественном) начала ХХ в. происходили заметные изменения, без которых было бы невозможным становление современной науки о древнем мире.

Во-первых, изменились хронологические рамки предмета антиковедения. В результате археологических изысканий А. Эванса начало истории античной цивилизации стали датировать ХХ веком до н.э., когда появились первые минойские поселения, атрибутируемые как государственные. В это же время повсеместно в европейских странах выходит как никогда ранее большое количество трудов, посвящённых истории той или иной местности или города, которые в античности входили в состав Римской Империи или эллинистических государств и составляли их периферию. Этот факт свидетельствует не только о том, что антиковедение, как и другие отрасти исторической науки, стало уделять внимание разным вариантам «локальной истории», но также о преодолении греко- и романоцентризма в выборе тем исследований (в других отраслях исторической науки в это же время идёт преодоление европоцентризма с обращением к нетрадиционной для Европы исторической эмпирии2).

Во-вторых, в процессе складывания в первое десятилетие ХХ в. микенологии и папирологии как особых научных дисциплин были введены в оборот новые источники, интерпретация которых требовала новых подходов, а традиционная классическая филология здесь если и могла играть какую-то роль, то только вспомогательную, да и то далеко не всегда.

В-третьих, заметно усложнился инструментарий исследований древности, причём не только в результате закономерностей внутреннего развития самой исторической науки, но и за счёт заимствования ряда методов исследования из других наук. Показательными в этом отношении

1 Не рассматривая подробно, укажем их вкратце: 1) плюралистический историзм, сменивший классический историзм XIX века; 2) всё более возрастающая междисциплинарная составляющая в антиковедении; 3) появление и развитие междисциплинарных институциональных форм науки о древности; 4) наличие одновременно нескольких лидеров в антиковедческой научной школе и регламентация программ исследований

2 К новому пониманию человека в истории: Очерки развития современной западной исторической мысли / под. ред. Б.Г. Могильницкого. - Томск: Изд-во Том. ун-та, 1994. - С. 13

стали исследования Ю. Белоха по демографии Древней Греции и Италии, в которых применены методы социологии и статистики. Именно в это время занятия древней историей приобретают междисциплинарный характер.

В-четвёртых, в борьбе с позитивизмом и на фоне появления новых методов анализа источников утверждались новые методологические подходы. В первую очередь это «синтетическая социология истории» М. Вебера и философия истории Э. Мейера, представлявшие собой по сути самостоятельные методологии, повлиявшие и на марксистов, и на приверженцев «новой исторической науки», прежде всего в отношении применения методов социологии, правоведения и других наук об обществе при исследовании проблем древней истории. Далее, это марксизм и неокантианство. Их приверженцев в антиковедении того времени было очень мало, но всё-таки само их появление показательно; тем более что впоследствии античников-марксистов будет много. В России с марксистских позиций историю греческих культов исследовал Е.Г. Кагаров, историю социальной борьбы в Риме - В.Н. Дьяков, а с позиций неокантианства ряд вопросов теории римского права освещал В.М. Хвостов.

В-пятых, укрепление культурного взаимодействия между ведущими странами приводило к объединению усилий целых групп исследователей из разных государств. Благодаря объединению усилий учёных прусской и датской академий наук был издан «Корпус греческих медиков», а учёные академий Лейпцига, Мюнхена и Вены подготовили издание "Thesaurus linguae latinae" - уникального словаря латинского языка, отражающего его многовековую историю. Благодаря усилению культурного взаимодействия европейских государств на рубеже XIX - XX столетий стали регулярными международные научные конгрессы, в том числе и по проблемам древней истории. На фоне этих процессов в развитии антиковедения постепенно создаются предпосылки к изменению некоторых важнейших характеристик научной школы. Антиковедческие школы всё в большей мере приобретают черты исследовательского коллектива с несколькими равными по статусу крупными учёными, которые при этом могут жить и работать в разных университетах, городах и даже странах. Однако трансформация научных школ в этом аспекте в начале ХХ в. только начиналась.

В то же время антиковедение начала ХХ века имело ряд фундаментальных характеристик, не просто генетически восходящих, но напрямую относящихся к классической науке о древности.

Прежде всего, в антиковедении остаётся преобладание традиционной для классической науки о древности тематики исследований: большинство трудов специалистов по истории Греции и Рима посвящены культурному и социально-политическому развитию эллинов и римлян. Регионам греко-римского мира посвящается работ всё-таки меньше, чем непосредственно Греции и Риму, источники по истории которых более информативны и многочисленны. Поэтому греко- и романоцентризм при выборе тем исследований продолжает доминировать.

Кроме того, несмотря на развернувшуюся в начале столетия критику позитивизма, в антиковедении позитивизм наряду с идеалистическим историзмом продолжает господствовать. Продолжают продуктивно функционировать, создавая новую научную литературу по античной истории, входившие в эти методологические направления исследовательские направления: культурно-историческое (мощнейшее из всех направлений того времени), историко-филологическое, историко-правовое и социально-экономическое.

Боле того, вплоть до рубежа 1920-х - 1930-х гг. методы работы с источниками и выбор источников для написания научных трудов в антиковедении остаются в своей основе классическими, свойственными основателям и представителям антиковедческих школ XIX в. Пока ещё только сравнительно малая часть специалистов по древности применяет в своих исследованиях методы социологии, статистики, демографии и других наук об обществе. Социальная антропология пока только зарождалась и ещё не успела предложить свои методы изучения прошлого антиковедам.

Также большинство историков, изучающих античность, будучи приверженцами идеалистического историзма и позитивизма (а в конечном счёте мировоззрения, опиравшегося

на философию Гегеля и на методологию критического историзма Нибура-Ранке), основополагающим принципом своих исследований имели классический историзм. В антиковедении классический историзм выражался прежде всего в идее развития древней истории от низших форм общества и государства к высшим - от гомеровских общин к Римской Империи, в признании греков и римлян «историческими» народами, оказывающими цивилизующее воздействие на всю их периферию, а также в идее умопостигаемости истории, подразумевающей возможность достоверных реконструкций «как это собственно было»1.

В добавление к сказанному отметим, что, несмотря на начавшееся складывание предпосылок к трансформации внутреннего содержания понятия «научная школа», антиковедческие школы остаются по большей мере классическими, т. е. сохраняют набор характеристик, свойственных антиковедческим школам XIX века, и в большинстве случаев представляют собой школы минувшего столетия, перешагнувшие рубеж веков. Таковы школы Т. Моммзена в Германии, Н.Д. Фюстель-де-Куланжа во Франции, Ф.Ф. Соколова и В.И. Герье в России и многие другие школы. Всем им свойственны большая роль основателя школы и его ближайших сподвижников-продолжателей, а также отсутствие каких-либо чётко регламентированных программ исследований, характерных для научных школ современной эпохи (начиная с 1930-х гг.).

Таким образом, в антиковедении начала ХХ века больше характеристик классической науки о древности, чем новой, современной (в широком смысле, отличающем её от классической) науки об античности. В то же время антиковедение 1900-х - 1910-х гг. уже не выглядит собственно классическим ввиду названных выше изменений как в методологии исследований, так и в источниковой базе и в научной коммуникации. Поэтому вполне возможно назвать антиковедение начала ХХ в. поздней классической наукой об античности. Получается, что антиковедение того времени можно называть классикой? Да, но только с оговоркой, что это всё-таки поздняя антиковедческая классика, в которой уже наблюдались процессы трансформации в сторону новой исторической науки, антиковедения принципиально новых парадигм, утвердившихся в 1930-е гг. и существующих (конечно, со значительными изменениями) и по сей день. Завершение классической эпохи историографии истории античности можно связывать с выходом в свет обобщающих работ Э. Корнеманна, К.Ю. Белоха и М.И. Ростовцева в 1926-1928 гг., написанных при всех новациях в выборе методов изучения прошлого всё-таки в основном с позиций классического историзма.

Следующий важный вопрос истории науки о древности заключается в том, был ли кризис в антиковедении в начале ХХ века. Кризис в исторической науке понимается как «процесс коренной ломки принятых в ней ранее установок о цели, форме и способе исторического исследования, выражающийся в смене ведущих позиций теоретико-методологических течений в исторической мысли и усилении борьбы идей в сфере методологии истории»2. Кризис в исторической науке характеризуется отмиранием старых и зарождением новых (нескольких или даже многих) парадигм научного поиска и интерпретации источниковых данных, сменой исследовательских направлений, что обусловлено как накопившимися новыми источниковыми данными, которые трудно и порой невозможно интерпретировать в русле прежних методологических подходов, так и зарождением новых философских направлений, а также утратой прежними научными школами продуктивности деятельности и их неизбежным угасанием.

В антиковедении начала ХХ в. некоторые кризисные явления наблюдались. Это пересмотр хронологии начала античной истории в связи с появлением микенологии, появление новых методологий - концепций Э. Мейера и М. Вебера, начавшееся благодаря М. Веберу и Ю. Белоху применение социологических и статистических методов исследования древности.

1 К новому пониманию человека в истории: Очерки развития современной западной исторической мысли / под. ред. Б.Г. Могильницкого. - Томск: Изд-во Том. ун-та, 1994. - С. 7-11; Смирнова Н.М. Историзм // Новая философская энциклопедия. Т. 2. - М.: Наука, 2001. - С. 175-176

2 Рамазанов С.П. Указ. соч. - С. 38

Однако наличие названных кризисных явлений - это ещё не кризис. Большинство антиковедческих работ этого периода написаны в русле концепций предшествующего «классического» периода, а «работ-манифестов», призывающих к переосмыслению и в известной степени к отказу от устоявшихся методов изучения античности, было всё-таки меньшинство. Использование историками древности методов исследования других наук только начиналось и затронуло лишь меньшинство антиковедов. При этом потенциал ведущих антиковедческих школ конца XIX в. ещё не исчерпал себя.

Получается, что характеризовать развитие антиковедения в начале ХХ в. как кризис вряд ли возможно. По сравнению с другими отраслями исторического знания в антиковедении глубокий кризис научного мировоззрения, сопровождавшийся радикальными парадигмальными изменениями, имел место только в 1920-х гг., и привёл к утверждению в начале 1930-х гг. новых методологических направлений: умеренный релятивизм в англоязычном антиковедении и в среде русской эмиграции (Р.Ю. Виппер), «новая историческая наука» во Франции и марксизм в СССР, неопозитивизм в Германии и Италии.

Итак, антиковедение начала ХХ в., занимая особое место в исторической науке о древнем мире, представляло собой самостоятельный период историографии античной истории, завершавший классическую эпоху антиковедения, создавший предпосылки для перехода к новой, «современной» историографической эпохе антиковедения и до сих пор служащий основой для всех последующих изысканий в истории древнего Средиземноморья.

УДК 908.470

ББК 63.3 (2 Рос.-4)6-7

ВКЛАД БРАТСТВА ПРЕПОДОБНОГО АВРААМИЯ В РАЗВИТИЕ ПРОСВЕЩЕНИЯ В СМОЛЕНСКОЙ ГУБЕРНИИ

Д.А. Ивочкин, священник Епархиального управления Смоленской епархии Русской православной церкви, соискатель кафедры отечественной истории Смоленского государственного университета, (910) 7653713, iflim@mail.ru

Смоленская епархия во второй половине XIX в. приняла деятельное участие в развитии начального народного образования в губернии. Создание школ грамотности, церковноприходских школ под эгидой Церкви самым непосредственным образом сказалось на общем духовно-нравственном состоянии провинциального общества. Большое значение распространению просвещения придавало братство преподобного Авраамия Смоленского. Статья повествует об одном из просветительских направлений деятельности Русской православной церкви в провинции во второй половине XIX в. Братство на протяжении более десятка лет заботилось об увеличении количества школ духовного ведомства. Анализ используемых документов показал, что указанное направление просветительской деятельности епархии самым благотворным образом сказывалось на духовном климате Смоленщины.

Ключевые слова: Смоленская епархия, развитие просвещения, Русская православная церковь, Авраамий Смоленский.

THE CONTRIBUTION OF THE SAINT AVRAAMIY BROTHERHOOD TO EDUCATION DEVELOPMENT OF THE SMOLENSK PROVINCE (FROM EXPERIENCE OF EDUCATIONAL

ACTIVITY OF RUSSIAN ORTHODOX CHURCH IN PROVINCE IN THE SECOND HALF

OF THE XIX CENTURY)

Ivochkin D.A.

The Smolensk diocese in the second half of XIX century has taken active part in development of initial national education in province. Creation of schools of literacy, church-parish schools under the