«Он хотел только подлинник»

Лишится ли Русский музей своей визитной карточки — иконы XII века «Ангел Златые Власы», которую собирается изъять из постоянной экспозиции музея православный бизнесмен и меценат Сергей Шмаков? На вопросы «Огонька» ответила ведущий научный сотрудник отдела древнерусского искусства Русского музея, хранитель иконы «Ангел Златые Власы» Надежда Пивоварова

Специалист по целеполаганию

Досье

Православный бизнесмен и меценат Сергей Шмаков родился в 1968 году. Образование: Московский приборостроительный техникум, Всесоюзный заочный инженерно-строительный институт. Обучался в Высшем экономико-гуманитарном институте по специальности "Менеджмент организации". Защитил докторскую степень по экономики и менеджменту в Международной академии менеджмента. Имеет сертификаты по лидерству и целеполаганию Американской академии LMI.

Бизнес начинал с перепродажи холодильников. Учредитель ИЧП "САПСАН", позднее преобразованное в строительную фирму "САПСАН" (девелопмент и строительство коттеджных поселков, производство домокомплектов и т.д.).С 1992 по 1996 годы занимал пост заместителя губернатора Чукотского автономного округа.

Увлекается автоспортом, выступал в качестве пилота экипажа, часто фотографируется со спортивными наградами и кубками.

В 2008 году вместе с женой учредил благотворительный фонд "Иваново дело". У фонда три сотрудника: старший специалист, специалист и прораб.

На прошлой неделе Санкт-Петербург взбудоражила новость: православный меценат Сергей Шмаков "покушается" на одну из главных реликвий Государственного Русского музея — икону "Ангел Златые Власы" XII века. Бизнесмен собирается "переместить" ее в отреставрированную (на его средства) церковь Михайловского замка. Стоит напомнить: по инициативе Шмакова Русский музей уже однажды понес потери — лишился Торопецкой иконы Божией Матери. Она так и не вернулась в музей, после того как в 2009 году была сначала "временно перемещена" в храм Александра Невского в коттеджном поселке "Княжье озеро", а затем... выписана из музейного фонда ГРМ.

10 октября прокурору Санкт-Петербурга Сергею Литвиненко поступило коллективное заявление, направленное сотрудниками ГРМ. Вот его преамбула:

"Просим провести прокурорскую проверку и принять меры прокурорского реагирования в связи с подготовкой к преступному изъятию из экспозиции Федерального государственного бюджетного учреждения культуры "Государственный Русский музей" (далее — ГРМ) самой ценной иконы из коллекции отдела древнерусского искусства — "Ангел Златые Власы" XII века. Этой иконе более 800 лет, она создана еще в домонгольской Руси и в экспозиции представляет начальную точку в истории русской живописи. Более древней и более ценной иконы в собрании ГРМ нет..."

В коллективном обращении музейщиков в прокуратуру интрига описана в мелких деталях: кто из официальных лиц какие бумаги писал, кто и как занимался подготовкой "перемещения", указаны статьи закона, нарушенные (с точки зрения авторов обращения) чиновниками при этом. Короче — скандал, погасить который не удается: директор Русского музея Владимир Гусев сначала (в начале прошлой недели) утверждал, что вообще "проблемы нет", потом, спустя день, заявил через свою пресс-службу "о снятии всех вопросов о возможном перемещении иконы". Выходит, "вопросы" все же были? И тогда что это за "возможное перемещение"?

Поскольку речь идет об иконе, "Огонек" для начала обратился к председателю Синодального отдела по взаимоотношениям церкви с обществом и СМИ МП Владимиру Легойде, чтобы выяснить, как РПЦ относится к изъятию музейных ценностей и передаче их частным лицам. Нам ответили, что это не их тема, а музейщиков. Следовательно, лучше обратиться к ним.

Мы и обратились: на вопросы "Огонька" ответила ведущий научный сотрудник отдела древнерусского искусства Русского музея, хранитель иконы "Ангел Златые Власы" Надежда Пивоварова.

— Как возникла инициатива с передачей иконы, согласовывалась ли она с музеем и сотрудниками?

— Вопрос о передаче возник спонтанно. Обратились из фонда "Иваново дело". И поскольку мы уже имели отношения с этим фондом в лице его главы господина Шмакова, который вывез Торопецкую икону Божией Матери из фондов Русского музея, то, естественно, новая инициатива сразу же была воспринята негативно. Ведь Торопецкая Богоматерь в Русский музей не вернулась! В 2015 году, то есть через шесть лет после вывоза иконы в коттеджный поселок "Княжье озеро", фонд начал зондировать почву на предмет "Ангела Златые Власы". Русским музеем был подготовлен ответ о невозможности использования иконы в богослужении, и, как тогда казалось, вопрос был закрыт. Однако в 2017 году фонд вновь обратился с письмом на ту же тему. Для сотрудников отдела древнерусского искусства вступление администрации музея в обсуждение вопросов о богослужебном использовании иконы с Министерством культуры и фондом "Иваново дело" было неожиданным. С нашей точки зрения, эту инициативу следовало сразу же пресечь.

— Общались ли вы лично с православным меценатом Сергеем Шмаковым? Каковы ваши впечатления?

— Да, это было в 2009-м, когда он приезжал по вопросам передачи Торопецкой иконы Божией Матери. Тогда выдача была произведена в кратчайшие сроки, поэтому в этот раз мы постарались мобилизоваться и не допустить форсирования событий со стороны фонда "Иваново дело". Просьба передать икону в церковь Михайловского замка вызвала негативную реакцию, поскольку последствия такой передачи предсказуемы. Икона "Ангел Златые Власы" может оказаться в руках Шмакова, как это уже произошло с Торопецкой иконой. Сам Шмаков — человек крайне самоуверенный. В 2009 году он дал понять, что будет так, как он задумал!

— Хотелось бы вернуться к Торопецкой иконе Божией Матери: есть ли какие-либо временные ограничения по хранению иконы в подмосковном храме коттеджного поселка? Общественность уверяли, что икона вернется...

— По договору от 26 ноября 2009 года икона была выдана музеем церкви сроком на 9 месяцев (по 22 сентября 2010 года). В сентябре срок "экспонирования" иконы был продлен до 22 марта 2011 года. В марте 2011 года в связи с обращением прихода срок был продлен в третий раз — до 15 декабря 2011 года. Однако уже в октябре Министерство культуры прислало в музей приказ "О закреплении музейного предмета, являющегося федеральной собственностью, входящего в состав государственной части Музейного фонда Российской Федерации, на праве оперативного управления за Федеральным государственным учреждением культуры "Всероссийский художественный научно-реставрационный центр им. академика И.Э. Грабаря"". Основанием для "закрепления" являлась "оптимизация передачи" иконы в безвозмездное пользование в Корсунско-Богородицкий собор Торопца (Шмаков декларировал желание передать икону в Торопец). Мы думали, он продолжает сотрудничество с Торопецким храмом, на реставрацию которого он выделял средства. Но оказалось, что до храма Торопецкая икона Божией Матери так и не доехала. До сих пор она находится в церкви Александра Невского в поселке "Княжье озеро", то есть, по сути, на территории частного владения. В течение шести лет с того момента, как икона поступила "в оперативное управление" центра им. И.Э. Грабаря, приказ Министерства культуры не исполнен.

Вывозя икону в церковь поселка "Княжье озеро", Шмаков декларировал, что она будет доступна верующим. Но эта церковь мало посещаема, в ней особый пропускной режим. Не каждый из тех, кто хотел бы поклониться иконе, сможет к ней попасть. И это еще один обман господина Шмакова.

В 2009 году сотрудники Русского музея были убеждены, что условия договора, который был заключен между Русским музеем и местной религиозной организацией (приходом храма Александра Невского), будут соблюдены и, следовательно, икона вернется в фонды музея. Передача в действующий храм на постоянное хранение тогда не обсуждалась, икона передавалась на временную выставку! На совещании директор Русского музея Владимир Гусев сказал, что постарается принять меры к возврату Торопецкой иконы. Хочется надеяться, что в Министерстве культуры отреагируют на это обращение. Ведь процедура исключения иконы из инвентаря Русского музея происходила с явными нарушениями законодательства. Существует особая статья Федерального закона N 54 от 26 мая 1996 года (в редакции от 3 июля 2016 года), согласно которой музейные коллекции являются неделимыми. Икона была передана центру им. Грабаря, который не имеет специальных инвентарных книг, обязательных для любого музея. Икона должна была вернуться в наши фонды, ее курировали наши реставраторы, в течение многих лет за состоянием ее сохранности следило несколько поколений музейщиков. Перед отправкой иконы в "Княжье озеро" были сделаны профилактические заклейки. Необходимо понять, в каком состоянии икона сейчас. Скорее всего она нуждается в проведении реставрационных работ.

— Застрахована ли Торопецкая икона Божией Матери и на какую сумму?

— В 2009 году Торопецкая икона Богоматери была застрахована на 10 млн евро. Страховка действовала, пока икона находилась на "выставке", организованной Русским музеем. А поскольку с 2011-го на основании приказа Министерства культуры она выведена из музейных инвентарей, вопрос о страховке следует адресовать Реставрационному центру им. И.Э. Грабаря.

— Какая юридическая база под такой передачей икон? Закон это позволяет?

— В случае с Торопецкой иконой Божией Матери был составлен договор между Русским музеем и приходом церкви Александра Невского. При этом не было учтено мнение сотрудников отдела древнерусского искусства, настаивавших на невозможности перемещения иконы из-за ее состояния. Подобная практика, когда местная религиозная организация (церковный приход) обращается с просьбой передать на время икону, не имеет широкого распространения. Более распространена другая практика, в соответствии с которой икона, находящаяся в фондах музея, на время праздников или служб переносится в храм, с которым исторически связана, а потом возвращается в музей. Так, например, происходит в Ярославле с Толгской иконой Божией Матери, которую привозят из Ярославского художественного музея в Толгский монастырь, или с Донской иконой Богоматери, которую носят в Донской монастырь в Москве. Широкую огласку получила история с передачей Боголюбской иконы Божией Матери, которая несколько лет находилась в Княгинином монастыре во Владимире. Практика показала, что нахождение Боголюбской иконы Божией Матери в храме не пошло ей на пользу: икона подверглась разрушению и несколько лет назад была передана в реставрационный центр в совершенно испорченном виде.

— Кто несет ответственность за иконописный памятник, если в силу непредвиденных обстоятельств он будет поврежден, утерян?

— Это определяется условиями договора о временной передаче икон. Ответственность за памятник несет принимающая сторона, которая должна создать условия для экспонирования. Если условия нарушаются, то договор может быть расторгнут, а нарушитель подвергнут взысканию. В случае с Торопецкой иконой, поскольку она выведена из инвентаря Русского музея, условия, выставленные Русским музеем в договоре, действовать перестали.

— Как вы считаете, почему православная общественность выходит с подобными инициативами именно на Русский музей? Почему никто не предлагает "поделиться", скажем, Третьяковке?

— Была история с "Троицей" Андрея Рублева в Третьяковке. Но там администрация смогла созвать расширенный реставрационный совет и добиться того, что памятник остался в фондах музея. Третьяковская галерея смогла урегулировать и вопрос с чудотворной Владимирской иконой Божией Матери. Она сейчас находится в домовой церкви Святого Николая Чудотворца в Толмачах. Эта церковь относится к Третьяковской галерее, поэтому сотрудники могут наблюдать за иконой ежедневно и при необходимости проводить профилактические работы. В Русском музее ситуация иная. Администрация Русского музея дала слабину.

— Есть ли при Михайловском дворце (где, собственно, и расположен Русский музей) своя часовня и нельзя ли туда переместить объекты, имеющие религиозную ценность, того же "Ангела Златые Власы"?

— В Михайловском дворце есть небольшая домовая церковь, она действующая. Но выдавать икону "Ангел Златые Власы" для служб, с нашей точки зрения, нецелесообразно. Хочу сразу сказать: икона "Ангел Златые Власы" не "молельная реликвия", хотя ее так неоднократно называли журналисты в своих репортажах. Нашему "Ангелу" более 800 лет, неизвестно, кем он был написан — греческим или русским мастером, а обнаружили его в 1864 году в "рухлядной кладовой" на Ивановской колокольне Московского Кремля среди икон, вышедших из богослужебного употребления. У "Ангела" хрупкий красочный слой, ему противопоказаны перепады температур, которые неизбежны в действующих храмах. Да и какой смысл выставлять его в храме? В случае, например, с Владимирской иконой Божией Матери все понятно: речь идет о чудотворной, особо почитаемой иконе. А наш "Ангел" — "визитная карточка" Русского музея.

— Церковь при Михайловском замке (он же Инженерный), куда Шмаков собирается "переместить" "Ангела", не простая. Некоторые специалисты утверждают, что этот храм, строившийся под "причуды" Павла, больше похож на католический. В нем много масонской символики, а его собираются использовать как "новый очаг" православия. В самом деле так?

— Об этом сейчас ведутся дискуссии. И не только об этом. Еще о том, что "Ангела Златые Власы" из ГРМ фонд "Иваново дело" предпринимателя Шмакова предлагал передавать в Михайловский замок для служб в день архистратига Михаила. Но на нашей иконе изображен образ не Михаила, а архангела Гавриила. Фонд вел разговоры о многократных перевозках иконы в церковь, но нужно понимать: церковь Михайловского (Инженерного) замка — это интерьеры XIX века, к тому же неоднократно перестроенные, поэтому пребывание здесь хрупкого памятника XII века даже исторически не обосновано.

— Скажите, кроме фонда Сергея Шмакова какие-либо еще организации с подобными инициативами в музей обращались?

— Был запрос о передаче резной костяной иконы Успения Пресвятой Богородицы в действующий храм Нерукотворного Образа в Парголове. Мы нашли компромисс: для прихожан изготовили копию иконы из дерева. До передачи Торопецкой иконы в "Княжье озеро" обращались в Русский музей и из Полоцка, поскольку считают, что Торопецкая Богородица исторически связана с Полоцком. Для них также была исполнена копия.

— А Сергею Шмакову предлагали копию?

— Конечно! Но он хотел только подлинник!

— Какой, с вашей точки зрения, должна быть судьба ценностей, которые для одних — религиозные святыни, для других — культурное достояние?

— Никто не возбраняет верующим стоять перед иконой в музее и молиться.

P.S.

С просьбой прокомментировать историю с иконой "Огонек" перед сдачей номера обратился в пресс-службу Министерства культуры, сотрудник которой пояснил, что "в подобных случаях" предусмотрена специальная процедура — только в виде письменного запроса. После его получения министерство "само обращается в музей или другие департаменты и дает ответ в письменной форме только по мере получения соответствующей информации".