Решение социально-бытовых проблем населения в период Великой отечественной войны (на материалах Нижнего Поволжья)

ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ

Красноженова Елена Евгеньевна, Астраханский государственный университет, кандидат исторических наук, доцент

Решение социально-бытовых проблем населения в период Великой Отечественной войны

Вследствие чрезвычайных условий военного периода, возросшей численности населения в Нижнем Поволжье обострились проблемы продовольственного, промышленного и жилищного обеспечения. Число жителей Саратова возросло с 372 тыс. до 500 тыс., Сталинграда - с 450 тыс. до 800 тыс. человек [1, с. 169].

На первый план среди социально-бытовых проблем населения региона выдвинулась продовольственная проблема. Обеспечить население продуктами питания позволило введение нормированного снабжения. 23 августа 1941 г. в 43 городах Советского Союза (в том числе и в крупных городах Нижнего Поволжья) введена карточная система распределения продовольствия и промышленных товаров с целью гарантировать получение гражданским населением минимального набора продуктов [13, с. 34]. Нормы снабжения были дифференцированы, вводилось четыре группы карточек: рабочие и приравненные к ним лица, служащие, иждивенцы и дети в возрасте до 12 лет.

Наряду с нормированным снабжением в городах региона постановлением СНК СССР была утверждена сеть магазинов для торговли без карточек, по завышенным ценам. Торговля по завышенным ценам проходила неудовлетворительно. Наблюдалось отсутствие культуры торговли. Работники гастрономов допускали плохое обслуживание и грубость с потребителями. Из-за нехватки продовольствия в магазины несвоевременно подвозили продовольственные товары, отпускался крайне ограниченный ассортимент продукции.

Одним из источников снабжения населения продовольствием был городской рынок. В 1941-1942 гг. значительно уменьшилось количество продуктов, а цены выросли. Это было связано со слабой работой рыночного управления, не выделялся колхозникам и крестьянам транспорт для подвоза продуктов, не велась борьба с лицами, искусственно завышающими цены и скупающими большое количество продуктов. В Саратовской области в 1942 г. рыночные цены по сравнению с довоенными выросли в 3-10 раз, а к 1943 г. — в 10-20 раз [11, с. 20]; [12, с. 50]. Отдельные виды продуктов были фактически недоступны большинству жителей.

Значительная часть товаров централизованного поступления доходила до рабочих и служащих через систему закрытого распределения. На крупных предприятиях создавались отделы рабочего снабжения (ОРСы). В их задачу входило не только распределение поступающих в централизованном порядке продуктов и товаров, но и изыскание других источников производства продовольствия и предметов потребления, прежде всего мяса, молока, овощей, картофеля. В распоряжение ОРСов из системы наркоматов торговли, земледелия и других ведомств были переведены столовые, магазины, совхозы.

В начале войны сеть столовых в городе возросла. Почти все они принадлежали ведомствам и обслуживали только собственные контингенты. В 1943 г. Астраханская сеть предприятий общественного питания состояла из 109 столовых, 79 буфетов. [2, с. 30-34]. В Саратовской области в июне 1943 г. для семей фронтовиков были открыты 203 столовые [4, с. 11].

Столовые были размещены в помещениях, не отвечающих санитарным требованиям, отсутствовало кухонное оборудование, не хватало столовых приборов. Трудности с организацией системы общественного питания возникли после окончания Сталинградской битвы. Проверкой сети столовых Сталинграда, организованной Горкомом ВКП (б), отмечалось, что на территории столовой партактива Тракторозаводского района организована свалка мусора, в столовой завода «Красный Октябрь» отсутствуют

мусорные ящики, спецодежда, мыло [14, с. 50-53]. Питание, как правило, было низкого качества и однообразное, санитарное состояние столовых неудовлетворительное. Ассортимент блюд в преобладающем большинстве столовых чрезвычайно ограничен. Так, в столовой Госшвейфабрики ОРСа Леспрома Астрахани летом 1944 г. обед состоял из одного первого блюда [6, с. 29].

Важную роль в снабжении населения Нижнего Поволжья продуктами питания сыграли подсобные хозяйства предприятий и учреждений, а также индивидуальное и коллективное огородничество рабочих и служащих. 7 апреля 1942 г. СНК СССР и ЦК ВКП (б) приняли постановление «О выделение земель для подсобных хозяйств и под огороды рабочих и служащих», согласно которому местные органы были обязаны выявить все пустующие земли и передать их предприятиям и учреждениям для организации подсобных хозяйств и под огороды рабочих и служащих [9, с. 723]. На всех предприятиях региона при ОРСах начали создаваться подсобные хозяйства. Количество подсобных хозяйств в годы войны увеличилось. В Саратовской области в 1942 г. насчитывалось 87 тыс. огородников, в 1943 г. -347 тысяч [5, с. 304]; [8, с. 52].

Подсобные хозяйства региона испытывали трудности из-за отсутствия посадочного материала и сельскохозяйственного инвентаря, неудовлетворительного ремонта имеющейся техники. 18 октября 1942 г. СНК СССР и ЦК ВКП (б) принял новое постановление «О мерах по дальнейшему развитию подсобных хозяйств промышленных наркоматов» [9, с. 734]. Оно обязывало директоров заводов и подсобных хозяйств полностью обеспечить подсобные хозяйства на 1943 г. посадочным материалом картофеля и семенами овощных культур, а также изготовить необходимый инвентарь.

Определенные трудности существовали в снабжении населения промышленными товарами, особенно одеждой и обувью. В военный период выпуск хлопчатобумажной ткани предприятиями Саратовской области уменьшился более чем в четыре раза, кожаной обуви — втрое, бельевого трикотажа — вдвое [4, с. 22-24]. Отсутствие одежды и обуви становилось причиной заболевания детей и взрослых, прогулов рабочих и служащих в зимние месяцы. Для решения проблемы расширялась сеть мастерских бытового обслуживания. При артели «Ударник» Саратовской области были открыты овчинный, горшечный, пуговичный, гребенчатый, шорный и кожевенный цехи. Артель «Деревообделочник», лесхоз и леспромхоз наладили поделку колес, саней, дровней, телег, кадок, деревянных ложек, корзин, глиняной посуды и других предметов домашнего обихода [10].

Имеющийся жилой фонд региона не справлялся с возрастающими запросами войны. После окончания Сталинградской битвы особую актуальность в городе и в регионе получила проблема восстановления разрушенного жилого фонда. На 23 августа 1942 г. в Сталинграде имелось 3 500 000 м. жилплощади, а на 2 февраля 1943 г. сохранилось лишь 398 000 м. [3, с. 68]. Решение жилищной проблемы проходило в различных направлениях. В качестве жилой площади использовались непригодные для жилья помещения: клубы, школы, промышленные и подсобные помещения. При заселении многие из них не были подготовлены для проживания. Практиковалось «уплотнение» жильцов. Способом решения жилищной проблемы было подселение прибывающего населения в частные дома и квартиры к местным жителям. Зачастую взаимоотношения между хозяевами квартир и вселившимися были довольно напряженные.

Характер жилищного строительства изменился по сравнению с довоенным временем -стали строить бараки, индивидуальные жилые дома малой этажности и лишь незначительное количество капитальных зданий.

Самые тяжелые условия жизни были в общежитиях и бараках. Не хватало жилой площади, отсутствовал жесткий инвентарь, отсутствовало топливо, что являлось одной из причин простудных заболеваний. Во многих помещениях царила антисанитария. Из-за загруженности прачечных белье не стиралось длительное время, в результате отмечалась завшивленность среди жильцов общежитий. Так, общежития хлебозавода № 5 «Автомат», Трампарка, Водников в Сталинграде находились в крайне неудовлетворительном состоянии, в помещениях было грязно, койки не оборудованы. [14, с. 50-53].

Низкий уровень жизни населения способствовал росту числа таких заболеваний, как: туберкулез, дизентерия, брюшной тиф, холера и чума. Для борьбы с заболеваниями использовались профилактические меры. Рабочих и служащих прививали против желудочно-кишечных заболеваний, оспы. Для борьбы с туберкулезом расширяли сеть диспансеров,

проводилась профилактическая работа врачами туберкулезных диспансеров, вакцинация новорожденных детей. По медицинским учреждениям Астрахани развернуты 200 коек для больных авитаминозом, 450 коек для желудочно-кишечных больных. В городе открыто более 30 дезокамер, 4 противоэпидемических изолятора [2, с. 20]. Для борьбы с чумой и холерой применялось хлорирование воды, своевременная очистка выгребных ям и помоек, расширение коечного фонда для немедленной госпитализации больных. Усилиями партийного руководства и медицинских работников, несмотря на все трудности военного времени, удалось не допустить в регионе эпидемий. Заболеваемость брюшным тифом в регионе к 1944 г. снизилась на 47,7 %, сыпным тифом — на 34,4 %, дизентерией — на 47,6% [2, с. 20].

Таким образом, чрезвычайные военные условия, увеличение численности населения обострили в Нижнем Поволжье продовольственную проблему, создали трудности с обеспечением промышленными товарами и жильем. Однако, несмотря на все тяготы и лишения повседневной жизни, социально-бытовые проблемы населения Нижнего Поволжья были решены.

Литература

1. Ванчинов Д.П. Военные годы Поволжья (1941-1945). — Саратов, 1980.

2. Государственный архив Астраханской области (ГААО). Ф. 1095. Оп. 1. Д. 756.

3. Государственный архив Волгоградской области (ГАВО). Ф. 686. Оп. 5. Д. 119.

4. Государственный архив новейшей истории Саратовской области (ГАНИСО). Ф. 594. Оп. 1. Д. 6.

5. ГАНИСО. Ф. 594. Оп. 1. Д 620.

6. Государственный архив современной документации Астраханской области (ГАСД АО). Ф. 9. Оп. 1. Д. 670.

7. ГАСО. Ф. 2052. Оп. 13. Д. 4.

8. ГАСО. Ф. 2650. Оп. 1. Д. 339.

9. Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам. 19171957 : сб. документов: в 4 т. Т 2. 1929-1945 гг. / составители В. И. Малин, А. В. Коробов. -М. : Изд-во Политическая литература, 1958. - С. 723.

10. «Коммунист» (Саратов). - 1943 г. - 17 февраля.

11. Российский Государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). Ф. 17. Оп. 8. Д. 232.

12. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 8. Д. 437.

13. РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 391.

14. Центр документации новейшей истории Волгоградской области (ЦДНИВО). Ф. 71. Оп. 2. Д. 133.