Черные люди Белого моря

       Северные территории всегда были головной болью российских правителей. Эффективно хозяйствовать в столь суровом климате — задача почти невыполнимая: либо предприятие нерентабельно, либо условия жизни ужасные, либо приходится жертвовать экологией. Однако здесь есть с кого брать пример: соловецкие монахи еще несколько веков назад сумели найти с северной природой общий язык и получали от нее все необходимое — вплоть до персиков.

Таинственный остров
       История всех крупных монастырей очень похожа: подвижник, ища уединения, уходит в глухие места, постепенно вокруг него собирается небольшая община, и через век-два поселение, обросшее необходимой инфраструктурой, становится центром не только духовной, но и хозяйственной жизни. Соловки не были исключением.
       В 1429 году монахи Савватий и Герман перебрались на один из островов (ныне — Большой Соловецкий) необитаемого архипелага в Белом море. Через несколько лет, после смерти Савватия, к Герману присоединился Зосима. Вслед за монахами на остров было потянулись поморы, но он их не принял. Соловецкий патерик (жития святых) рассказывает, как был наказан решивший переехать туда рыбак. Собственно, отдуваться пришлось его жене. Женщину высекли два ангела, объяснив, что мирянам здесь не место. После этого семейство вернулось на "большую землю", а холм, где произошла порка, стал называться Секирной горой.
       Соловецкая обитель — единственный в России крупный монастырь, расположенный в море в десятках километров от материка. Раньше большую часть года он был отрезан от окружающего мира (море замерзает, но не полностью, поэтому до Соловков невозможно добраться ни по воде, ни по льду). Жизнь и быт обители во многом определялись ее уединенностью и суровыми природными условиями. За короткое лето монастырь запасался продовольствием и принимал многочисленных богомольцев. Затем наступало идеальное время для исполнения монашеских обетов.
       Впрочем, местную зиму не назовешь особо студеной: температура редко когда опускается ниже -20°С, в то время как рядом, на материке, морозы за 40° — обычное дело. На крошечной территории Соловецкого архипелага уместились три типичных для нашего севера природных зоны: смешанные леса, тайга и тундра. Всякий, кому приходилось бывать в таких местах, обращал внимание на забитые гниющим деревом водоемы, заболоченные вырубки, бесконечные свалки. Ничего этого на Соловках нет, здесь, похоже, налажена иная система взаимоотношений с природой — экологическое мышление в действии.
       
Беломорские персики

Такими увидели Соловки Зосима и Савватий

Благоустройством Соловков всерьез занялся игумен Филипп. Он происходил из знатного боярского рода Колычевых, в детстве играл вместе с царевичем Иваном — будущим Иваном Грозным, а в тридцатилетнем возрасте, тайно покинув Москву, поступил послушником в Соловецкий монастырь. В течение 11 лет Филипп был простым иноком, затем стал настоятелем монастыря, а позже — митрополитом Московским. Заняв этот пост, Филипп открыто конфликтовал с Иваном Грозным, из-за чего был удушен Малютой Скуратовым. Однако на Соловках Филиппа помнят не только как митрополита-диссидента, но и как талантливого хозяйственника.
       Соловецкий монастырь был общежительным. Как свидетельствуют документы, все обитатели острова "пили, ели и носили монастырское", то есть не имели собственности и жили за счет монастыря. Во времена Филиппа в обители жили примерно 200 монахов и 300 трудников (так называли тех, кто посвящал несколько лет своей жизни работе на монастырь). И задачей настоятеля было обеспечить их всем необходимым.
       В этих широтах земля малопригодна для возделывания (зерно приходилось завозить), так что пришлось искать иные источники продовольствия. Завели коров — их отправили на соседний остров Муксалма, чтобы животные не паслись у монастырских стен (это было запрещено уставом). Однако коровы нуждались в серьезном уходе, и потому святитель Филипп завез на архипелаг лапландских оленей, которые умеют добывать себе пропитание самостоятельно (их потомки бродят по островам и сегодня). Монахи быстро научились шить из их шкур обувь и одежду.
       Рыба занимала одну из главных позиций в рационе обитателей Соловков. Но погода далеко не всегда позволяла выйти в море, и при Филиппе рыбный промысел был радикально усовершенствован. Одну из бухт отделили от открытого моря дамбой из валунов, запустили туда рыбу — получился бесперебойно функционирующий питомник.
       Игумен Филипп затеял также строительство каналов. В результате 52 небольших озера были объединены в систему с общим стоком. Его мощности оказалось достаточно, чтобы заставить работать водяную мельницу, а в начале XX века на ее месте построили монастырскую электростанцию — уникальное сооружение, учитывая, что оно возведено на стоке равнинных заболоченных озер.
       Благоустройство природы стало повседневной заботой монастыря. В XIX веке на Соловках начали сажать южные растения — в оранжереях и парниках с подогревом почвы. Неподалеку от обители, в Макарьевой пустыни, выращивали огурцы, дыни, арбузы и даже персики. Подогрев был налажен просто: горячие сточные воды с воскобелильного заводика текли по подземным деревянным трубам (подобным образом устроены "теплые полы" в санузлах) — дерево плохо проводит тепло, но, нагревшись, остывает медленно.
       Вообще, надо сказать, что на Соловках строгость монастырского уклада прекрасно уживалась с восприимчивостью к полезным мирским новациям. Так, в 1862 году на Секирной горе была построена Вознесенская церковь. На ее куполе, под крестом, размещался маяк — сначала керосиновый, потом электрический. (Очевидный функциональный смысл такой конструкции был дополнен не менее важным символическим: корабли, ориентируясь по маяку, фактически плыли на церковный крест.) А в 1915 году остров соединила с материком телеграфная линия.
       Таким образом, если бы Соловецкий монастырь смог каким-то чудом избежать уничтожения, то в начале XXI века он наверняка был бы оснащен по последнему слову техники — включая спутниковую связь, гидропонику и интернет.
       
Монастырский бизнес

Зосима и Савватий первыми отважились поселиться на Большом Соловецком острове

На побережье Белого моря хлеб не вырастишь — камни да болота, и его приходилось покупать в южных областях. Продавали же главным образом соль. Роль торгового посредника выполняла Соловецкая обитель: в Вологде, которая была перевалочным пунктом между севером и югом России, еще при Филиппе было выстроено подворье. В XVI веке монастырь продавал по 6-10 тыс. пудов соли в год, а в XVII веке — до 130 тыс. На вырученные деньги закупались воск для свечей и рожь для всего Поморья — более 50 тыс. пудов ежегодно.
       Фактически этот регион стал вотчиной монастыря, что не могло не сказаться на жизни местного населения. Например, под запретом находились азартные игры и изготовление спиртных напитков (нарушителей штрафовали).
       На Соловки съезжались молодые люди со всего Европейского Севера России — поступали туда трудниками. Иные отправлялись в монастырь по обету, иные — по приказу родителей, как в школу нравственной жизни. В начале XX века количество таких "идейных" работников доходило до двух тысяч. Их руками построена, например, дамба между Большим Соловецким островом и островом Муксалма. Некоторые оставались в обители на всю жизнь — принимали постриг. Как заметил один из паломников, "без упорного труда этот суровый край не мог бы служить для человеческих поселений, а без религиозного одушевления поселенцы бы в нем не удержались".
       Что касается социального происхождения братии, то можно привести статистику 1915 года: 71% монахов были из крестьян, 18% представляли отставных военных, 6% — мещан, 3% — духовенство. Также имелись в наличие бывшие казаки, купцы и дворяне. Большую часть паломников-богомольцев тоже составляли крестьяне. Они приезжали в монастырь сразу с началом навигации, чтобы успеть вернуться домой к уборке урожая. Ближе к осени на Соловки отправлялась публика побогаче.
       
Толерантность
       Стоит отметить, что достаточно строгий общежительный устав не мешал селиться на Соловках отшельникам. В Соловецком патерике содержится немало рассказов с примерно таким сюжетом: монах, заблудившись в лесу, случайно обнаруживает землянку, в которой уже несколько десятилетий живет, питаясь ягелем и брусникой, одинокий подвижник.
       Эти истории кажутся удивительными, учитывая размеры Соловецких островов. Отшельники часто сооружали кельи всего лишь в нескольких километрах от обители. Очевидно, что монастырское начальство никак не препятствовало ищущим уединения.
       Сочетание строгости и терпимости — одна из важнейших особенностей соловецкой жизни. Например, на Заяцком острове со времен неолита осталось множество рукотворных лабиринтов. Местное население называло их "вавилонами" и "идольскими святилищами", но, как ни странно, эти, казалось бы, идеологически чуждые сооружения, находящиеся к тому же в относительной близости от монастыря, не были разрушены.
       
Особый случай

Митрополит Филипп совмещал черты блестящего администратора и диссидента, открыто обличавшего Ивана Грозного

То, что Соловки разительно отличаются от остальной России, отмечали многие. "По краям дороги отличные канавы, всюду раскрашенные столбы с указанием числа верст, отличные загороди... Припоминая наши захолустья и даже лучшие земские дороги, невольно удивляешься этому благоустройству и забываешь, что катишь по Руси, а не где-нибудь за пределами отчизны",— писал посетивший монастырь в начале XX века епископ Евдоким (Мещерский).
       Весьма примечательна военная летопись Соловков. Недалеко от обители в лесу лежит так называемый Переговорный камень — плита с надписью, сообщающей, что на этом месте состоялись переговоры настоятеля монастыря с "английским офицером Антоном Н.", который требовал у него быков. Быков англичанин так и не получил, и в честь этой дипломатической победы был установлен памятный знак. Едва ли где-нибудь в России можно найти что-то подобное — каменные мемориалы у нас традиционно напоминают о бойнях с многотысячными жертвами. Военное прошлое монастыря — на удивление бескровное и потому совершенно не похоже на российское, что дает богатую пищу для размышлений.
       
Неравная битва
       Оборону Соловков в период Крымской кампании трудно назвать героической — это событие, достойное пера Лескова.
       В 1854 году Великобритания, воевавшая против России, направила свои корабли в Белое море. Из Архангельска в обитель прибыл нарочный — привез распоряжение организовать оборону. Из монахов и паломников набрали отряд добровольцев. В подвалах удалось найти кое-какое оружие: пару старинных пушек, кремневые пистолеты, пики, бердыши — и монастырское войско приготовилось к бою.

В Соловецком монастыре строгость уклада не мешала восприимчивости к мирским новациям: в церкви работал маяк, в пустыни - отапливаемые теплицы

6 июля эскадра подошла к Соловкам. Верные правилам военного этикета, англичане сообщили о своих намерениях, подняв на мачтах сигнальные флаги. Однако в монастыре не оказалось ни одного человека, знакомого с морской азбукой. Когда были произведены два сигнальных залпа, защитники решили, что боевые действия начались, и пальнули в ответ из допотопного орудия. Ядро повредило один из фрегатов, после чего англичане подняли якоря и отошли на безопасное расстояние.
       Вскоре появились парламентеры с пакетом. Англичане указывали, что после выстрела по их кораблям считают монастырь военной крепостью, а монахов ее гарнизоном, и требовали сдаться. В ответном послании игумен сообщил, что "оружия, флагов и других военных снарядов монастырь не имеет, поэтому сдавать нечего". Теперь не оставалось ничего иного, как ждать штурма.
       Бомбардировка Соловецкого монастыря продолжалась девять часов, эскадра выпустила около двух тысяч снарядов. Как писал впоследствии один из англичан, их хватило бы, чтобы разрушить целый город.
       После прекращения канонады защитники монастыря решили подсчитать жертвы, но, к своему удивлению, таковых не обнаружили. Невредимыми остались не только люди, но и чайки, гнездившиеся на монастырских стенах. Надо отдать должное англичанам, они быстро осознали бесперспективность дальнейшей осады. Эскадра, снявшись с якоря, удалилась.
       Успех обороны Соловков можно объяснять по-разному. Конечно, пушки того времени не могли разрушить стены, сложенные из гигантских валунов. Однако факты — упрямая вещь: насельники монастыря испытали настоящее потрясение, когда нашли за иконой Богоматери неразорвавшееся ядро...
       
Государственный террор
       История взаимоотношений Соловецких островов с материком куда более драматическая.

Наиболее жестоко Соловецкий монастырь страдал от русских войск

В середине XVII века Соловецкий монастырь, не принявший Никоновской церковной реформы, фактически поставил себя вне закона. С 1663 по 1668 год братия отправила царю девять челобитных, в которых доказывалась неправомерность нововведений. "Аще ты, великий государь, наш помазанник Божий, в старой вере быть не благоволишь и книги переменить не изволишь... вели, государь, на нас свой меч прислать царский и от сего мятежного жития переселить нас на оное безмятежное и вечное житие",— говорилось в одной из грамот. И действительно, Алексей Михайлович вскоре послал усмирять мятежный монастырь стрельцов. Четырехлетняя осада показала, что он поставлен на совесть. Царево войско сожгло все, что находилось вне монастырских стен,— хозяйственные постройки, запасы сена и дров, корабли. Саму же обитель удалось захватить лишь благодаря предательству одного из защитников, показавшему стрельцам подземный ход. С монахами расправились с выдающейся даже по тем временам жестокостью. Однако после этого несчастья монастырю все-таки удалось оправиться. А вот последствия погрома, учиненного большевиками, были несравнимо более тяжелыми.
       В феврале 1920 года, когда на Севере окончательно установилась Советская власть, в монастыре находилось 400 монахов и 200 послушников. В начале весны на Соловки прибыла комиссия для "выявления запасов оружия и продовольствия, принадлежавших буржуазии и ее пособникам". В результате было вывезено не только оружие, брошенное белогвардейцами и союзными войсками, но и все запасы продовольствия. Осенью монастырь был закрыт, а его имущество постепенно растащили многочисленные советские организации.
       Последняя попытка сохранить монашескую общину была предпринята в 1920 году: архимандрит Вениамин — последний игумен Соловецкого монастыря построил на берегу Волкозера келью (до ближайшего жилья было 40 верст труднопроходимого леса). Вокруг Вениаминовой кельи стали селиться и другие изгнанные из обители монахи. Однако братия прожила на новом месте всего два года. После того как архимандрит Вениамин был убит двумя активистами, рассчитывавшими найти в его избушке монастырские сокровища, община прекратила свое существование.
       
Полярный СЛОН

Арестованные монахи могли и в лагере носить монашескую одежду. В других лагерях это, как правило, не разрешалось

О Соловецком лагере особого назначения (СЛОН), который располагался на территории архипелага с 1923 по 1939 год, знают все. В течение долгого времени само слово "Соловки" было символом ГУЛАГа. Недаром на Лубянской площади в качестве памятника жертвам политических репрессий был установлен "Соловецкий камень".
       Но даже в этот период своей истории Соловки оставались особым местом. Возможно, из-за того, что система лагерей еще только формировалась, здесь допускались вольности, немыслимые в других заведениях ГУЛАГа: духовенству разрешалось носить облачения, а ученые могли не только заниматься профессиональной деятельностью, но и публиковать свои труды в издававшемся в лагере журнале, который так и назывался — СЛОН. Однако многие называли и другие причины подобного попустительства. "Не бойтесь Соловков,— говорил художник Нестеров ожидающему приговора писателю Борису Ширяеву (он известен как автор соловецких мемуаров),— там Христос близко".
       После того как лагерь был закрыт, острова довольно активно осваивали советские учреждения научного профиля. Впрочем, была там и школа юнг, и военно-морская база. Соловки постепенно стряхивали с себя лагерное прошлое, и с окон монастырских построек исчезли тюремные решетки. Колючая проволока сохранилась до сих пор, но теперь ее используют для просушки каких-то водорослей, обладающих, как говорят, волшебными свойствами.
       В 1993 году в обители появились первые насельники. Монастырь возрождается, чего нельзя сказать о его уникальном хозяйстве. Электричество вырабатывает не ГЭС на Святом озере, а дизель; на месте монастырских оранжерей, где когда-то выращивали персики, стоит не имеющая отношения к монастырю биостанция; пастбища на Муксалме пустуют. Однако не стоит забывать, что между появлением на Соловках Зосимы и Савватия и началом бурной деятельности игумена Филиппа прошло более века. Так что есть на что надеяться.
АЛЕКСАНДР МАЛАХОВ
       

СОЛОВЕЦКИЙ ПАТЕРИК
Отцы-островитяне

Из Жития преподобного Савватия Соловецкого
Прибрежные жители стали завидовать преподобным, считая себя наследными владельцами всего побережья и островов Белого моря. И вот по общему совету один рыбак с женою и со всем домом приплыл на остров и поселился недалеко от кельи иноков... Раз в воскресный день рано утром, окончив келейное правило, отец Савватий с кадильницею вышел из кельи... и услышал громкий плач как бы лица, подвергаемого биению. В ужасе, думая что это мечтание, преподобный возвратился в келью и рассказал своему сожителю о слышанном вопле. Герман, выйдя из келии, также услышал стоны и крики и, достигши места, откуда они раздавались, нашел женщину в слезах, которая рассказала ему следующее: "Когда я шла на озеро к своему мужу, встретили меня два светлые юноши; схватив меня, они били меня прутьями, говоря: 'Уходите с этого места; вам нельзя здесь жить, потому что по воле Божией оно предназначено для иноков'"... Рыбак, устрашенный видением, взяв жену и имущество свое, отплыл обратно в село, где прежде жил. С этого времени никто из мирских не дерзал селиться на острове.

Из жития преподобного игумена Филиппа, впоследствии митрополита Московского и всея Руси
В то время монастырские дела были в затруднительном положении: число братии увеличилось, а средства содержания были скудны... Главным источником монастырских доходов исстари было солеварение, и на него-то Филипп обратил свое внимание, увеличив число варниц на морском берегу до шести. Благоволение царя Иоанна Васильевича выразилось в 1548 году разрешением продавать 10 тыс. пудов соли (вместо 6 тыс.) беспошлинно и на вырученную сумму делать, также беспошлинно, необходимые закупки для монастыря. Устроив скотный двор в 10 верстах от обители на Муксальмском острове, Филипп улучшил братскую трапезу, а в леса пустил лапландских оленей для того, чтобы из шкур их выделывать платье и обувь. Приготовляясь к возведению каменных зданий... он устроил кирпичный завод, указав места для порубки дров на нужды завода и монастыря с тем, чтобы эта порубка не только не истребляла лес, но своею правильностью очищала его и способствовала дальнейшему размножению его. Через леса, горы и болота проводились дороги; рука человеческая приспособила пустынный остров для жительства. В монастыре была устроена мельница; чтобы доставить колесам ее необходимое количество воды, игумен избрал из многочисленных озер острова 52 наиболее удобных по своему положению и качеству вод, соединив их каналами, свел к монастырю, где начал копать огромный пруд, который и доныне под именем Святого озера доставляет монастырю воду. Для указания входа в залив, в углублении которого стоит Соловецкий монастырь, игумен сделал большие насыпи и на них поставил высокие кресты. Он построил в гавани большого Заяцкого острова каменную пристань с палатою и поварнею, а в монастыре — двухэтажные и трехэтажные корпуса для братских келий.

Из жития пустынников Андрея, Дамиана, Адриана, Саввы и Нестора
Соловецкий инок, по нуждам обители ходя по острову, от усталости хотел отдохнуть подле одной крутой горы. Собираясь присесть на землю, он перекрестился и вслух произнес Иисусову молитву; вдруг с высоты горы, из расселены, он слышит: "Аминь..." "Кто ты,— в изумлении спрашивает инок,— человек или дух?" "Я грешный человек,— отвечает невидимый,— и плачу о грехах". "Как имя твое и как ты пришел сюда?" — "Имя мое и как я пришел сюда знает один Бог".— "Один ли ты здесь?" — "Подле меня живут два старца".— "Чем же вы питаетесь?" — "Вспомни, брат, слова Господа: не о хлебе едином жив будет человек, но о всяком глаголе, исходящем из уст Божиих... Если хочешь узнать, чем Владыка питает бренное мое тело, возьми это". С этими словами он бросил кусок чего-то, инок взял и ел. Это был белый мох, стертый с брусникою. "Вот чем питает меня Владыка мой",— сказал отшельник. Инок начал молить его, чтобы он сказал, сколько лет он на этом месте. "Я здесь десять или более лет",— отвечал отшельник.
Так как число искавших пустынной жизни становилось более и более... для желающих уединения в это время устроился приют скитской жизни под руководством преподобного Елеазара Анзерского.