О "речи" животных в человеческом языке

А. С. Мельников О «речи» животных в человеческом языке1

В современной лингвистике факт звукового и смыслового сходства слов в разных языках чаще всего расценивается как показатель их генетического родства (при наличии регулярных звуковых соответствий) или происхождения из единого источника через заимствование. Альтернативный фоносемантический [ономатопоэтический] подход, предполагающий возникновение таких слов независимо друг от друга в результате действия тех или иных звукоподражательных или звукосимволических механизмов, применяется в науке намного реже. Причины такого положения видятся как в хаотичности имевшихся прежде представлений о связи звука и значения, открывавших дорогу к самым фантастичным предположениям, так и в распространенности соссюровского тезиса о произвольности языкового знака, т.е. независимости означающего от означаемого. Однако после того как наука о связи звука и значения вышла из допарадигма-тического состояния, приобретя четкую научную базу, изложенную в монографии С. В. Воронина "Основы фоносеманти-ки" (1982)2, встает вопрос о развитии именно ономатопоэтического подхода к проблеме происхождения слова, который в данный момент ещё находится на стадии становления и наработки фактического материала3.

Одной из главных проблем фоносемантики является выяснение того, насколько тесно звучание и значение связаны между собой, т.е. насколько фоносемантические правила "живы", акту-

1 Статья выполнена по Программе фундаментальных исследований Президиума РАН "Адаптация народов и культур к изменениям природной среды, социальным и техногенным трансформациям" от 9.03.2006 г., проект "Реконструкция древнеисландских мировоззренческих комплексов на материале "Старшей Эдды").

2 См. подробно теоретическое обоснование фоносемантики, в т.ч. критику соссюровской концепции в [Воронин 2006, 24-38;129-145].

3 Симптоматично, что, по подсчетам С.В.Воронина, в "Ностратиче-ском словаре" В. М. Иллич-Свитыча от трети до половины всей лексики имеет "дескриптивный", т.е. звукосимволический характер [Воронин 2006, 151-152]. Возможно, что дальнейшие исследования в этом направлении существенно увеличат процент подобных слов в сравнительно-исторических словарях.

альны в данном языке. Порой, особенно в случае звукоподражательной лексики мы не можем с уверенностью сказать, являются ли те или иные два слова в разных языках генетически родственными, либо же они появились независимо друг от друга в результате действия фоносемантических механизмов. К примеру, др.-исл. geyja 'лаять' < прагерм. *gawijan и рус. гавкать, гав-гав представляют, на наш взгляд, образец пары подобного рода, где имеют право на существование как генетическая гипотеза, так и предположение о независимом происхождения слов.

Об отсутствии жесткой сцепки звука и значения свидетельствует огромная масса языкового материала. К примеру, в современном фарерском рефлекс geyja < *gawijan звучит как goyggja [§о(1)ё2а] [Упе8 1962, 165]. Старая звуковая модель разрушена, но слово продолжает сохранять значение 'лаять'. Это как будто подтверждает тезис классической лингвистики об отсутствии прямой связи между звуком и значением.

Однако существует множество других примеров, показывающих, что иногда эта связь все-таки проявляется. Существующий в целом ряде европейских языков класс ругательной лексики на Ы^)1- укладывается в одну из кинематических моделей пейоративов, ассоциирующейся с выпячиванием нижней губы в знак отвращения [Воронин 2006, 94-95]. Ср. англ. bloody 'груб. проклятый' < blood 'кровь'; рус. блуд- 'разврат' < 'заблудиться' ; исл. Ыо1уабыг 'ненормат. проклятый' < герм. *balw-'зло' и др5. Таким образом, звуковой комплекс Ы^)1- является центром притяжения для пейоративных значений - слово, имеющее такую комбинацию звуков, предрасположено к приобретению ругательных коннотаций или даже переходу в разряд ненормативной лексики.

Другой пример - влияние уже значения на звучание - взят из шведского языка, где зафиксировано явление т.наз. "пейоративного йота", который появляется в словах с начальным /-, имеющих уничижительное значение, ср. швед. /¡о11 'дурак' < др.-

4 Ср. лит. ЫапйаБ 1. "хмурость", 2. "помрачение взора, ума"; ЫаЫуйя 1. "хмуриться", 2. "трезветь", 3. "блуждать", лтш. Ыыд&йез "слоняться, шататься", гот. Ы1апйап "мешать", д.-в.-н. Ы1аШап "мешать", Ы1вШап "ослеплять" [ Фасмер 1987, 54].

5 Ср. также эволюцию русского блин в полуругательное слово-паразит.

швед. fol, fol [Janzén 1941]. В данном случае напрашивается аналогия с русским междометием фи, выражающем брезгливость6.

Согласно [Воронин 2006, 119], особое значение связь звука и значения обретает в поэзии, где звукосимволизм используется в поэзии как мощный выразительный способ. Особенно это актуально в отношении контекстов, описывающих животных, которые активно воспроизводят звуки: как оральные (вой, лай, мяуканье, карканье и др.), так и моторные (цоканье, топот, хлопанье крыльев и др.). Интересна следующая пара примеров из «Песни о Хельги сыне Хьёрварда» («Старшая Эдда»):

fuglinn kvakadi 'птица защебетала' (HHv. 1, проз.) 7;

fuglinn kvaô 'птица сказала' (HHv. 2, 3);

В первом случае употребляется слово kvaka 'щебетать', чьё звукоподражательное происхождение отмечается этимологами [Vries 1962, 335], во-втором - kveôa 'сказать', относящееся прежде всего к человеческой речи. Конечно, не следует по примеру «народных этимологов» объявлять эти слова однокоренными или генетически родственными, однако нельзя не заметить того, что в стихотворном тексте подобная связь может провоцировать "поэтическую номинацию", т.е. соотнесение значений и звучаний слов, "псевдоэтимологизации" kvakadi и kvaô. Рассмотрим несколько других примеров:

а) ari hlakkar 'орел клекочет'

Оба слова содержат звуковые элементы, символизирующие птичье карканье и клокотанье (в объяснении не нуждается). Ср. также klok nam. fugla 'клекотанья изучал птиц' (Rig 44);

б) sû-s Jormunrekkr // joum of traddi 'та, что Ёрмунрекк // коням дал затоптать' (Hm. 4);

В данном случае следует обратить внимание на глагол traddi, прош. вр. от tredja 'заставить затоптать', каузатива от troda 'шагать, ступать'. Заметим, что глагол tredja в основном употребляется в песнях «Старшей Эдды» в прошедшем времени. Наличие вибранта и межвокалического -dd- прекрасно под-

6 Отметим широкое употребление и (также безударного е) в используемых нами в последних двух предложениях русских словах брезгливость и уничижительность. Как известно, этот звук часто используется в словах уменьшительной семантики [Воронин 2006, 102], которые допускают развитие пренебрежительных коннотаций.

Текст "Старшей Эдды" цитируется по [Зжшипёаг-Еёёа 1926].

ходит для выражения конского топота как часто повторяющихся фиксированных ударов копытами по земле.

в) geyr nü Garmr mjök // fyr Gnipahelli 'лает сейчас Гарм очень // перед Гнипахеллиром' (Vsp. 44, 49, 54, 58).

В этом примере выражена связь между geyr, наст.вр. 3 л. ед.ч. от упоминавшегося выше глагола geyja, и именем собственным Garmr, которое в нарицательном употреблении значит 'собака' и родственно др.-англ. gierman 'выть, реветь' [Vries 1962, 157]. Таким образом, как звучание, так и значение слов geyr и Garmr оказываются близко соотнесенными как в фонетическом, так и семантическом аспекте.

В последнем примере мы также столкнулись с явлением аллитерации, по правилам которой в рифмовке участвуют начальные согласные. Как отмечает О. А. Смирницкая, "начально-корневая аллитерация, сращенная с языковым ритмом, искони обладает мотивирующей силой, представляя связь звучаний как выражение семантической связи слов. Аллитерация, часто поддерживаемая корневой рифмой, выступает в германской поэзии как исконный знак сродства <...> предрасполагает к этимологизации, к уловлению глубинных корневых созвучий, подсказываемых традицией" [Смирницкая 1989, 12].

На наш взгляд, в широкой эксплуатации поэтическим языком звукосимволизма и кроется та "мотивирующая сила", которая, согласно О. А. Смирницкой, связывает смысл и звук в единый резонирующий комплекс. Таким образом, поэтический текст является особым языковым полем, где смысл и значение могут быть намного ближе друг к другу, чем в обычной речи. Дальнейшее изучение этой темы имеет, на наш взгляд, не последнее значение для развития фоносемантики.

Литература

Воронин 2006 - Воронин С.В. Основы фоносемантики. М. Смирницкая 1989 - Смирницкая О.А. Индоевропейское в германской

поэзии // Эпос Северной Европы. Пути эволюции. М. Фасмер 1987 - Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. М.

A. Janzen 1941 - A. Janzen. Nägra ord ned uddljudande jj'.//Meierbergs

arkiv för svensk ordforskning 4, Göteborg. Vries 1962 - Vries, J. de, Altnordisches etymologisches Wörterbuch. Leiden.

Ssmundar-Edda 1926 - Ssmundar-Edda. Eddukvsöi. Reykjavik.