Политический вектор

Политический вектор

       Мультипликатор Хасбулатова: через ополовинивание налогов — к обнулению экономики
       Согласно второму началу термодинамики, энтропия никогда не уменьшается, а, как правило, растет. Печальный итог этого процесса — так называемая "тепловая смерть". Нечто подобное наблюдалось на прошлой неделе в политической среде, в которой существует российская экономика. Энтропия этой среды выросла настолько, что становится все более уместно квалифицировать это состояние не корректным физическим термином, а грубоватым, но емким словом "кабак".
       
Налоговая энтропия
       Похоже, что ветви власти сорвались с цепи и побежали, причем, что важно, одновременно во всех направлениях. Особенно власти преуспели в совершенствовании налоговой политики, обнаружив на прошлой неделе абсолютно новое и доселе небывалое ее видение. Суть подхода к развитию налоговой системы теперь, очевидно, заключается в том, что налоги надлежит, с одной стороны, снижать и, с другой стороны, одновременно увеличивать.
       Сильнее всех выступил парламент. Началось все с того, что в понедельник парламентская подкомиссия по налогам сообщила, что ее работа в области налогового законотворчества теперь сводится к выработке правовых норм, четко и недвусмысленно регламентирующих предоставление льгот по налогообложению. Дело полезное и правильное, особенно с учетом того, что, по заявлению подкомиссии, принцип предоставления налоговых льгот базируется на подходе, поощряющем производство приоритетных видов продукции, а не отдельные отрасли, предприятия, регионы или типы собственников.
       Однако просуществовал этот разумный подход не дольше недели. Уже в пятницу парламент принял закон о таможенном тарифе, согласно которому для получения льгот закона вовсе не достаточно, необходимо еще и решение Совмина. А уж Совмин с окопавшимися в нем апологетами "базовых отраслей" своего явно не упустит.
       Практически одновременно с парламентом в борьбу за совершенствование налогов вступило и правительство. 15 мая на коллегии Минэкономики слушался доклад Роскомцен по ценообразованию. Слушали-постановили, что для поддержки угольной промышленности неплохо бы все другие отрасли обложить дополнительным 3-процентным отчислением по типу налога на добавленную стоимость. Конечно, предложение Роскомцен — еще не решение. Однако как знать, куда развернется ход событий: ведь аналогичная дань в пользу АПК и на восстановление сырьевых ресурсов прошла — и ныне благополучно взимается.
       Впрочем, своеобразие сегодняшней обстановки таково, что логическому анализу оценка возможных направлений развития сюжета не поддается. Действительно, как, скажем, воспринимать принятое в четверг парламентом решение о подготовке к снижению всех налогов на 50%? И это отнюдь не хохма Руслана Хасбулатова, выступившего с подобной инициативой: как выяснилось, вопрос конфиденциально прорабатывается экспертами планово-бюджетной комиссии вот уже больше месяца и теперь эта работа просто стала достоянием гласности.
       Можно понять, зачем это делается. Вспомним: "ярем он барщины старинной оброком легким заменил и раб судьбу благословил". Руслан Хасбулатов, конечно — не Евгений Онегин и Адама Смита мог и не читать. Поэтому "как государство богатеет", ему, возможно, известно лишь приблизительно, зато точно ясно, как задобрить предпринимателей и исхлопотать их благословение, а там хоть трава не расти. Надо же, все налоги — наполовину. Прямо как трамвай Берлиоза переехал: "Правая нога хрусть — пополам, левая нога хрусть — пополам".
       Так и с экономикой, добейся спикер-радикал своего: хрусть и пополам. И уже ни к чему будет подписывать требующееся для кредитов МВФ соглашение между Минфином и ЦБ о кредитно-финансовой политике до конца года, благополучно срывается кредитное соглашение на II квартал. Самое же интересное происходит с бюджетом, закон о котором лишь недавно принят парламентом. Бюджет просто-напросто прекращает свое существование, поскольку его доходы на 85% складываются из налогов. Сократи налоги наполовину — и не останется ни копейки на социально-культурные выплаты и субсидирование народного хозяйства. Конечно, расходы бюджета сокращать надо, но не на столько же... Короче говоря, предприниматели, в чьих якобы интересах предпринимается это ополовинивание, не успеют еще и почувствовать положительного эффекта от снижения налогов, как уже настанет общий финал.
       Никакого — даже самого незначительного — положительного эффекта от снижения налогов добиться не удастся. На динамику цен эта мера никакого влияния не окажет. Ведь уменьшили с начала года ставку НДС больше чем на треть, и что? Ничего, рост цен даже ускорился.
       Не приведет облегчение налогового пресса и к оживлению деловой активности. Действительно, в мировой практике макроэкономического регулирования известна "система Лэффера", базирующаяся на согласованных процессах уменьшения налоговых ставок, поощрении за счет этого деловой активности, расширении налоговой базы и в конечном счете увеличении поступлений сборов в казну. Но эта система работает лишь в стабильной экономике с устоявшейся налоговой системой, до чего России пока далеко. К тому же совершенно ясно, что вовсе не из прибыли предприятий инвестируется российская экономика: прибыль всеми правдами и неправдами проедается. Реальный инвестиционный ресурс — амортизационные отчисления (с которыми ничего не меняется), а также средства бюджета, который в предложенном варианте рубится на корню.
       
Ценовая энтропия
       На упомянутой уже коллегии Минэкономики по вопросам ценообразования замминистра Валентин Федоров (недавно вернувшийся с Сахалина) порекомендовал покончить в России с "ценовым раем". Под "раем" понимается то обстоятельство, что, согласно докладу Роскомцен, в России по фиксированным ценам реализуется лишь 5% промышленной продукции, тогда как, скажем, в США регулируется 10%, а в Японии — 20% цен на потребительские товары.
       Сразу отметим, что оценка в 5% вызывает некоторые сомнения. Цены фиксируются на газ, электроэнергию, уголь, хлеб, детское питание, драгоценные металлы. Это явно больше 5%, как ни считай. Кроме того, некорректно сопоставление с другими странами: ведь применительно к России говорится о фиксированных ценах, а сравнение дается с регулируемыми. Если быть последовательными, то следует сказать, что у нас регулируются цены на нефть и нефтепродукты. Таким образом, регулированию уже сейчас подлежат, по ориентировочным оценкам, более 30% продукции (в стоимостном измерении), чего, конечно, ни в одной из развитых стран нет.
       Тем не менее идея регулирования цен Минэкономики и Роскомцен нравится, хотя для приличия поговаривают о развитии "мягкого" или "селективного" регулирования. Посмотрим, что за "селекцию" готовят мичуринцы в министерствах.
       Во-первых, уже упомянутое отчисление в фонд поддержки угольной промышленности.
       Во-вторых, регулирование цен на все виды продовольствия, изготавливаемого из дотируемой государством сельхозпродукции, причем на всех стадиях производства. Это значит, что регулировать намерены не только цены на хлеб, но и на все мясо-молочные продукты. Поскольку же определить, из какой продукции сделана колбаса или приготовлен бифштекс в ресторане — дотированной или недотированной, — невозможно, значит, будут жестко устанавливаться почти все розничные цены. Последствия этого настолько очевидны, что даже комментировать скучно.
       В-третьих, "мягкое" регулирование рыночных цен для всех товаропроизводителей, "выпускающих предметы труда", путем ограничения рентабельности. Сюда Роскомцен относит всю продукцию химии, металлургии, лесной промышленности и деревообработки, промышленности стройматериалов, легкой промышленности. Любопытная получается ситуация: цены на первичное сырье будут сдерживать, а на машиностроительную продукцию — нет. А машиностроение, между прочим, расположено в самом центре межотраслевых взаимодействий. Поэтому рост цен на его продукцию моментально отразится на издержках первого передела, а тому только этого и надо: при лимите рентабельности увеличить прибыль легче всего, раздувая издержки.
       В-четвертых, предоставить право местным властям ограничивать рентабельность предприятий, работающих в основном на местный рынок. Заметим, что мелкий и средний бизнес, как правило, ориентируется именно на местного потребителя. Значит, все некрупное предпринимательство, и частное и государственное, "урежут".
       В-пятых, разобраться с торгово-посреднической деятельностью. Ее прибыль также намерены ограничить определенным процентом от затрат, а заодно довести ставку налога до 60-65%.
И так далее.
       
Чего ждать?
       Попробуем представить себе, что ценовая по Роскомцен и налоговая по парламенту политики сливаются в экстазе. Картина складывается грустная. Ограниченная рентабельность, очевидно, сужает налоговую базу и поступления в бюджет ограничиваются. Одновременно вдвое снижаются налоговые ставки. Доходы бюджета трещат по швам и даже умеренно дефицитный бюджет становится светлой мечтой.
       При этом траты бюджета никак не уменьшаются. Значит, единственным способом свести концы с концами становится совершенно сумасшедшая эмиссия, влекущая за собой нечто, что и гиперинфляцией можно назвать лишь с большой натяжкой.
       Но и это не все. Руслан Хасбулатов в своих предложениях не ограничивается только лишь налогами. Он предлагает радикально изменить и валютный режим, обязав продавать всю валютную выручку. Возможно, это и правильно. Однако в условиях столь агрессивной экономической среды, в которой окажется народное хозяйство, экспортеры из кожи вон вылезут, только бы оставить валюту за рубежом. Впрочем, все это будет уже не столь важно, поскольку экспортировать очень скоро станет нечего и некому.
       Похоже, однако, что хасбулатовский кунштюк не пройдет. Причем не пройдет из-за противодействия именно тех сил, на которые и рассчитывает спикер, а именно из-за промышленников. Оппонирующее парламенту правительство тоже кое-чему учится и, кажется, уже научилось — научилось перехватывать инициативу в отношениях с парламентским промышленным лобби.
       Впервые эту тактику применил еще Егор Гайдар, создав в конце периода своего правления совет промышленников при правительстве. Совет, впрочем, особо себя никак не проявил — видимо, либо Гайдару было недосуг, либо просто не успел. К тому же премьер и действовал не вполне удачно: что-то решал, а потом постфактум согласовывал это с производственниками.
       А вот Борис Федоров и Анатолий Чубайс пошли дальше. Они договорились с парламентской фракцией "Товаропроизводители за реформы" и в прошлый вторник организовали совещание с промышленниками по выработке согласованного курса реформ. Неизвестно, что они там выработают, важно другое. Критерием допуска промышленников на совещание было определено процветание предприятия. Таким образом, спецпромышленники как бы олицетворяют собой правильность экономического курса и служат примером всем на зависть. А завидовать есть чему. Ведь близость к Минфину — это всегда близость к казне, вот и смекай. А коли так, то зачем производственникам-депутатам непрогнозируемый спикер с его эскападами: "In God we trust, the rest in cash"?
       Приуныли и плановики с ценовиками. Посовещавшись с демократами, президент пообещал снять Олега Лобова с должности первого вице-премьера. Если это произойдет, то особого ужесточения ценообразования в ближайшее время ожидать не следует. А если не произойдет — там видно будет.
       
       АНДРЕЙ Ъ-ШМАРОВ