Телепатический уровень свободы

Немецкий пианист и композитор Александр фон Шлиппенбах, которому два года назад исполнилось семьдесят, принадлежит к первому поколению европейского фри-джаза. (Далее читателю придется смириться с постоянными повторениями слова "первый" и словосочетания "один из первых".) В 1966 году организаторы одного из первых джазовых фестивалей, западноберлинского Berliner JazzTage заказали Шлиппенбаху произведение, для исполнения которого ему потребовался целый оркестр из девятнадцати свободных импровизаторов. Так появился Оркестр мирового единства (Globe Unity Orchestra), один из первых больших составов в истории свободной импровизационной музыки. Через Globe Unity Orchestra прошли многие выдающиеся деятели европейского, американского и японского импровизационного авангарда, да и не только авангарда. Оркестр существовал в течение двадцати лет, ведомый пианистом от более упорядоченной музыки к все более свободной.

С конца 1960-х Шлиппенбах основывает различные небольшие ансамбли, в том числе трио, которое уже в 1970 году оформилось в нынешний состав: Шлиппенбах, английский саксофонист Ивэн Паркер и немецкий барабанщик Пауль Ловенс. В 1980-х годах, когда Оркестр глобального единства притих, пианист организовал Berlin Contemporary Jazz Orchestra, целью которого было продвижение новых произведений современных джазовых композиторов. Здесь тоже встречались друг с другом ведущие европейские и японские музыканты. Помимо больших и малых составов Шлиппенбах нередко выступал соло, такое выступление состоится и в Москве, на следующий день после концерта трио. Со времени, когда Шлиппенбах со товарищи взорвали коммерчески ориентированное, респектабельное джазовое сообщество, прошло много лет, и сегодня безудержный европейский авангард может раздражать (и удивлять!), но никого не пугает. Пианист, впрочем, не гнушается пробовать новое: так, порой он выступает со своим сыном диджеем.

Если Шлиппенбах получил классическое образование, то его партнеры музыку постигали вне университетских стен, с учителями или сами. Неистовый Ивэн Паркер, недоучившийся биолог, настолько плотно укоренен в авангардной традиции, в том числе сольной, с клокочущими, кипящими и бурлящими эскападами саксофонов всех мастей, что невольно забываешь, что иногда он способен обращаться к мирному и благозвучному кул-джазу. Впрочем, на московском концерте этого явно не будет. Паркер, искавший самых радикальных способов обращения с саксофоном, например с помощью техники непрерывного дыхания, научился играть так быстро, что поначалу стирал язык до крови. Он открыт для экспериментов и охотно развлекается с новейшими изобретениями электронной обработки звука. Впрочем, и этого на акустическом московском концерте не будет.

Самоучка Пауль Ловенс, в память о рано умершем отце, бухгалтере, занимающийся счетами всех коллективов, в которых играет, начинал в рамках джазовой традиции, но вскоре освоил свободную импровизацию и стал одним из самых востребованных барабанщиков в этой среде. Позднее он придумал, как играть рок, свинг или кантри, не отказываясь от завоеванной свободы. Ловенс часто обвешивает свою ударную установку различными дополнительными источниками звука вроде пилы, щеток и диковинных тарелок.

Редкое авангардное трио, да и вообще редкий импровизационный ансамбль, прошедший сквозь десятилетия, этот ведомый Шлиппенбахом коллектив, в отличие от многих ему подобных, сохраняет явную связь с джазовой традицией и одновременно, подобно другим, предпочитает на концертах представлять не короткие зарисовки, а большие полотна. Взаимопонимание между всеми тремя исполнителями за годы достигло телепатического уровня, и зрители смогут стать свидетелями того, как в реальном времени рождается новая, живая, многоуровневая музыка.

"Школа драматического искусства", 9 и 10 сентября, 20.00