Теоретико-методологические аспекты совершенной и несовершенной конкуренции

ТЕОРИЯ И МЕТОДОЛОГИЯ

В. И.\ Бархатов

ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ СОВЕРШЕННОЙ И НЕСОВЕРШЕННОЙ КОНКУРЕНЦИИ

Исследованы базовые теоретические и методологические аспекты совершенной и несовершенной конкуренции, изучена эволюция концепций и теорий совершенной и несовершенной конкуренции, проведен их сравнительный анализ. Особое внимание уделено изучению сущности и особенностей пучка прав и его влиянию на осуществление выбора экономических субъектов. Для анализа тенденций степени оценки совершенной и несовершенной конкуренции в глобальной экономике предложено использовать неоинституционалъный подход.

Основоположником классической концепции конкуренции по праву считается А. Смит. Конкуренция, по его мнению, возникает вследствие недостатка платежеспособного (в терминах А. Смита «действительного») спроса либо предложения товара на рынке. В первом случае будет наблюдаться конкуренция продавцов за покупателей, во втором—покупателей за товар. А. Смит предложил прообраз понятия «совершенная конкуренция», который он называл «свободная конкуренция», а в качестве прообраза «несовершенной конкуренции» им рассматривалась монополия. Данная биполярная модель отражала организационно-экономический этап развития на тот момент времени и была актуальной до начала XX в.

Поскольку технический прогресс шел очень медленно, то появление на рынке качественного товара нового вида требовало много времени. По этой причине доминирующая роль в экономической теории при анализе конкуренции признавалась за ценовыми параметрами. Именно поэтому А. Смит и другие представители классической школы' (Дж. С. Милль, У. Кэрнс) при анализе конкуренции исходили из идеи равновесия, рассматривая конкуренцию как некое стационарное состояние.

Первые практические подходы к исследованию свободной конкуренции и монополии с позиций определения цены и объемов производства появились в трудах представителей математической школы, поэтому свое продолжение идея единственности, устойчивости и детерминированности равновесия в условиях свободной конкуренции нашла в трудах представителей математической школы (А, Курно, Л. Вальрас, У, Джевонс, Ф. Эджуорт).

Представители неоклассической экономической теории (А. Маршалл, Дж. Б. Кларк, Ф. Найт) при анализе конкуренции исходили из идеи единственности цены равновесия и преимущественной стабильности рыночного равновесия, также рассматривая конкуренцию как элемент статического анализа.

К началу XX в. в экономической науке складывается и утверждается статическая модель конкуренции и монополии как двух полярных состояний рынка, так что между ними как бы и не существует промежуточных состояний.

Но по мере того, как технический прогресс набирает силу, развивается практика промышленного регулирования, рассматриваются и завершаются антимонопольные дела, усиливается общая тенденция развитых стран к концентрации* идеал свободной конкуренции перестает удовлетворять запросам и тех, кто судит, и тех, кого судят.

И государство, и фирмы обращаются к тем теориям, которые предлагают альтернативные еаррятт.т экономической действительности.

Не случайно именно в это время появляется совершенно другой подход к анализу конкуренции и монополии—подход Э. Чемберлина, положившего начало исследованию конкуренции как динамического по своей природе процесса. В такой системе и чистая (то есть лишенная примеси монополии) конкуренция, и монополия оказываются лишь моментами единого процесса развития рынка. Э. Чемберлин отказался от биполярной модели конкуренции и ввел понятие «монополистическая конкуренция» как промежуточное состояние между чистой конкуренцией и монополией. Также Э. Чемберлин отказался от чистой конкуренции в качестве идеала экономической жизни и государственного регулирования.

Вслед за теорией Э. Чемберлина и как реакция на нее была публикована работа представительницы неокейнсианского направления Дж. Робинсон. Именно ей принадлежат понятия «совершенная» и «несовершенная конкуренция». Для Дж. Робинсон совершенная конкуренция остается идеалом рыночной экономики, а любые отклонения от подобного идеала в реальности должны быть соответствующим образом скорректированы государственной политикой. Но конкуренция может существовать и при наличии у фирм определенной рыночной власти, что собственно и означает термин «несовершенная конкуренция».

В своих исследованиях Дж. Робинсон вновь возвращается к статическому анализу конкуренции и уточняет технологическую концепцию равновесия в условиях совершенной конкуренции. Так, конкурентное равновесие характеризуется оптимальным размером фирмы, конкурентная фирма производит такой объем продукции, при котором ее предельные издержки оказываются равными средним и рыночной цене.

Но идея оптимального размера фирмы не находит подтверждения на практике, напротив, идет интенсивный процесс концентрации капитала и производства. Требуется новая теория, которая смогла бы объяснить современные тенденции экономической действительности.

Именно на этот период приходится расцвет австрийской школы (Й. Шумпетер, Ф. фон Хайек, К. Менгер, Е. Бем-Баверк, Ф. Визер). Продолжая критику идеала совершенной конкуренции, начатую Э. Чемберлином, австрийская школа посягнула на святая святых классической экономической теории — идею равновесия, утверждая, что конкуренция не может быть стационарной. По мнению австрийцев, основной импульс, приводящий ее в движение, исходит от новых потребительских благ, новых методов производства и транспортировки товаров, новых рынков и новых форм эхсономической организации, которые создают предприятия. .

Организационно-экономический процесс, который Й. Шумпетер сравнивал с биологической мутацией, непрерывно революционизирует экономическую структуру изнутри, разрушая старую и создавая новую. Это «созидательное разрушение» суть капитализма, в его парадигме приходится существовать каждому капиталистическому концерну.

. Таким образом, согласно Й, Шумпетеру, поведение того или иного предприятия следует рассматривать в общем, постоянном потоке «созидательного разрушения». Это резко противоречит ортодоксальной (в частности, неоклассической) теории, сторонники которой, исследуя, например, олигополию (отрасль состоит из нескольких крупных фирм), берут застывшую ситуацию, заданные величины параметров и считают, что всё можно объяснить на основе принципа максимизации прибыли в данный момент, б

На самом деле проблема состоит как раз в том, чтобы понять, как создаются и разрушаются ранее существовавшие структуры. Для этого Й. Шумпетер предложил пересмотреть традиционную ценовую концепцию конкуренции и признать значение конкуренции сбыта. В таком случае выясняется, что ценовой параметр теряет свое доминирующее значение в экономической теории, а конкуренция протекает в постоянно меняющихся условиях совершенствования методов производства и организационных форм. По мнению Й. Шумпетера, именно эта конкуренция обеспечивает решительное сокращение затрат или повышение качества, и по своим последствиям такая конкуренция относится к традиционной, как бомбардировка к взламыванию двери.

Эти слова Й. Шумпетера можио рассматривать в качестве манифеста неоавстрийской шкоды, продолжившей традиции австрийской школы экономической теории. Среди его современных последователей можно назвать Л. Лахмана, И. Кирзнера, С. Литтлчайлда,

О. Уильямсона и др. Объектом научного исследования, по их мнению, должны быть рыночные силы, заставляющие изменяться цены, объемы, методы производства и распределения ресурсов. При этом равновесные значения никак не характеризуют существо протекающих процессов. Американский профессор И. Кирзнер считал, что эффективность системы цен не зависит от оптимальности (или неоптимальности) распределения ресурсов в состоянии равновесия, она скорее зависит от успешности, с которой рыночные силы могут порождать самопроизвольные исправления в этом распределении в условиях равновесия.

По ряду ключевых положений неоавстрийская теория рынков существенно отличается от неоклассической. Так, экономические агенты не обладают совершенной информацией относительно всех последствий принимаемых ими решений, их знание может быть лишь частичным, например, они могут опираться только на достаточно туманные представления о спросе на их продукцию. Далее, по мнению неоавстрийцев, равновесие вообще недостижимо, экономическая ситуация непрерывно меняется, и обычный статистический инструментарий оказывается непродуктивным для ее анализа.

Наконец, отвергаются представления неоклассиков о конкуренции как одном из типов строения рынков, прс^сольку при совершенной информации конкуренция в качестве процесса, развертывающегося во времени, невозможна, следовательно, в таком случае нельзя объяснить механизм экономического прогресса.

В начале XX в. в связи со становлением и широким распространением таких наук, как психология, социология, политология, биология, физиология и др., часть ученых-эконо-мистов пыталась объяснить происходящие экономические процессы с помощью синтеза экономической теории с другими науками. Вследствие этого появилось новое направление в экономической мысли — институционализм, сделавший главный акцент на анализе институтов. Под институтами «в первом приближении» следует понимать правила и принципы поведения («правила игры»), которым следуют люди в своих действиях. Оговорка «в первом приближении» делается по причине того, что в различных течениях институционализма этот ключевой термин трактуется по-разному. Основоположники институционализма (Т. Веблен, У, Митчелл, Дж. Кларк, Дж. Коммонс) не изучали проблем совершенной и несовершенной конкуренции, но основные положения их теории — отрицание принципа оптимизации, отрицание методологического индивидуализма» отрицание подхода к экономике как к (механически) равновесной системе и трактовка экономики как эволюционирующей системы — легли в основу нового направления институционализма, появившегося в последней трети XX в. Это новое направление в экономической мысли получило название «неоинституционализм».

Неоинституционализм (Р. Коуз, О. Уильямсон, Д. Норт) исходит из двух общих досылок: того, что социальные институты имеют значение и что они поддаются анализу с помощью понятий и методов, выработанных экономической наукой- Это отделяет неоинституционализм как от неоклассической теории, так и от «старого» институционализма.

Для неоклассических моделей были характерны упрощенные представления, согласно которым взаимодействие экономических агентов осуществляется без издержек и трений. Они абстрагировались от особенностей институциональной среды, предполагая, что трансакционные издержки являются нулевыми, что права собственности четко разграничены и надежно защищены, что заключаемые контракты являются полными (то есть учитывают любые, сколь угодно отдаленные события) и подлежат неукоснительному выполнению. Фактически это погружало экономический анализ в институциональный вакуум, превращало институты в нейтральный фактор, не заслуживающий внимания экономистов. Неоинституционализм отказывается от такого упрощенного подхода, подчеркивая, что в действительности трансакционные издержки всегда положительны, что права собственности никогда не бывают полностью определены и абсолютно надежно защищены, что любые контракты являются неполными, а их участники склонны к нарушению взятых на себя обязательств.

Экономическая теория прав собственности ассоциируется в первую очередь с именами А. Алчиана и Г. Демсеца. Экономическое значение отношений собственности—факт достаточно очевидный, однако именно эти ученые положили начало систематическому анализу данной проблемы.

Под системой нрав собственности в неоинституциональной теории понимается всё множество норм, регулирующих доступ к редким ресурсам. Такие нормы могут устанавливаться и защищаться не только государством, но и другими социальными механизмами — обычаями, моральными установками, религиозными заповедями. Согласно имеющимся определениям, права собственности охватывают как физические объекты, так и объекты бестелесные (скажем, результаты интеллектуальной деятельности).

С точки зрения общества, права собственности выступают как «правила игры», которые упорядочивают отношения между отдельными агентами. С точки зрения индивидуальных агентов, они предстают как пучки правомочий на принятие решений по поводу того или иного ресурса. Каждый такой пучок может расщепляться, так что одна часть правомочий начинает принадлежать одному человеку, другая — другому и т. д. Права собственности имеют поведенческое значение: одни способы действий они поощряют, другие подавляют (через запреты либо повышение издержек) и таким образом влияют на выбор индивидов.

К основным элементам пучка прав собственности обычно относят право;

1) на исключение из доступа к ресурсу других агентов;

2) пользование ресурсом;

3) получение от него дохода;

4) передачу всех предыдущих правомочий.

Чем шире набор правомочий, закрепленных за ресурсом, тем выше его ценность.

Необходимым условием эффективной работы рынка является точное определение, или «спецификация», прав собственности. Чем яснее определены и надежнее защищены права собственности, тем теснее связь между действиями экономических агентов и их благосостоянием. Тем самым спецификация подталкивает к принятию экономически 8

наиболее эффективных решений. Обратное явление — «размывание» прав собственности — имеет место тогда, когда они неточно установлены и плохо защищены либо подпадают под разного рода ограничения.

Принципиальный тезис неоинституциональной теории состоит в том, что спецификация прав собственности является небесплатной. Подчас она требует огромных затрат. Степень ее точности зависит поэтому от баланса выгод и издержек, сопровождающих установление и защиту тех или иных прав. Отсюда следует, что любое право собственности проблематично: в реальной экономике оно не может быть с исчерпывающей полнотой определено и с абсолютной надежностью защищено. Его спецификация — это вопрос степени.

Неоинституциональная теория не ограничилась признанием неполноты реально существующих прав собственности. Она пошла дальше и подвергла сравнительному анализу различные правовые режимы — общей, частной и государственной собственности. Это выгодно отличает ее от традиционной неоклассической теории, в которой обычно предполагались идеализированные условия режима частной собственности.

Любой акт обмена понимается в неоинституционализме как обмен «пучками прав собственности». Каналом, по которому они передаются, служит контракт* Он фиксирует, какие именно правомочия и на каких условиях подлежат передаче. Это еще один ключевой термин неоинституциональной теории. Интерес экономистов к реально существующим контрактам также пробудили работы Р. Коуза (в моделях общего равновесия присутствовали только идеальные контракты, в которых все возможные будущие события были заранее учтены).

Некоторые сделки могут совершаться мгновенно, прямо на месте. Но очень часто передача прав собственности носит отсроченный характер, представляя собой длительный процесс. Контракт в таких случаях превращается в обмен обещаниями, Тем самым контракт ограничивает будущее поведение сторон, причем эти ограничения принимаются добровольно.

Контракты бывают явные и неявные, кратко- и долгосрочные, индивидуальные и коллективные, нуждающиеся и не нуждающиеся в третейской защите и т. д. Всё это многообразие контрактных форм стало предметом всестороннего изучения. Согласно нео-институциональному подходу выбор типа контракта всегда диктуется соображениями экономии трансакционных издержек. Контракт оказывается тем сложнее, чем сложнее вступающие в обмен блага и структура относящихся к ним трансакционных издержек.

Положительные трансакционные издержки имеют два важных следствия. Во-первых, из-за них контракты никогда не могут быть полными: участники сделки будут неспособны заранее предусмотреть взаимные права и обязанности на все случаи жизни и зафиксировать их в контракте. Во-вторых, исполнение контракта никогда не может быть гарантировано наверняка: участники сделки, склонные к оппортунистическому поведению, будут пытаться уклониться от ее условий.

Эти проблемы — как приспосабливаться к неожиданным изменениям и как обеспечить надежность исполнения принятых обязательств—встают перед любым контрактом. Чтобы успешно решать их, экономические агенты, по выражению О. Уильямсона, должны обмениваться не просто обещаниями, а обещаниями, заслуживающими доверия. Отсюда потребность в гарантиях, которые бы, во-первых, облегчали адаптацию к непредвиденным событиям в течение срока действия контракта и, во-вторых, обеспечивали его защиту от оппортунистического поведения. Анализ разнообразных механизмов,

побуждающих или принуждающих к исполнению контрактных обязательств, занял одно из ведущих мест в неоинституциональной теории. ^

Простейший из таких механизмов—обращение в случае нарушении в суд. Но судебная защита срабатывает далеко не всегда. Очень часто уклонение от условий контракта не поддается наблюдению или недоказуемо в суде. Экономическим агентам не остается ничего другого, уду защищать себя самим, создавая частные механизмы урегулирования

контрактных отношений,

С одной стороны, можно попытаться так перестроить саму систему стимулов, чтобы все участники оказались заинтересованы в соблюдении условий контракта не только в момент его заключения, но и в момент исполнения. Пути подобной перестройки разнообразны: предоставление залога, забота о поддержании репутации, публичные заявления о взятых обязательствах и т, д. Всё это сдерживает постконтрактный оппортунизм. Скажем, когда информация о любых нарушениях сразу же делается всеобщим достоянием, угроза потери репутации и вызванных этим убытков останавливает потенциальных нарушителей. Контракт в таком случае становится «самозащищенным» —конечно, лишь до известных пределов.

С другой стороны, можно договориться о каких-то специальных процедурах, предназначенных для контроля за ходом исполнения сделки. Например, об обращении в спорных случаях к авторитету третьего лица (арбитра) или о проведении регулярных двусторонних консультаций. Если участники заинтересованы в поддержании долгосрочных деловых отношений, они будут пытаться преодолевать возникающие трудности такими внеюридическими способами.

Разные контрактные формы подпадают под действие разных «регуляционных структур». Механизмом, регулирующим простейшие контракты (их называют «классическими»), О. Уильямсон считает рынок, механизмом, регулирующим сложные контракты (их называют «отношенческими»),—иерархическую организацию (фирму). В первом случае отношения между участниками носят краткосрочный и безличный характер и все споры решаются в суде. Во втором отношения приобретают длительный и персонифицированный характер, а споры начинают решаться путем консультаций и неформальных переговоров. Примером «классического контракта» служит покупка на бирже партии зерна или нефти, примером «отношенческого контракта» — сотрудничество между фирмой и проработавшим в ней много лет и накопившим уникальные навыки работником (наглядный пример из другой сферы — брачный контракт).

В примитивных обществах даже простейший обмен носил личностный характер, был погружен в плотную сеть долговременных неформальных отношений между участниками. Только так можно было избежать опасностей оппортунистического поведения. Однако по мере совершенствования юридических и организационных инструментов, контролирующих ход выполнения контрактов, относительно простые сделки приобретали безличный и формализованный характер. Одновременно в зону «отношенческих» контрактов попадали веб более сложные сделки, которые прежде были вообще непредставимы из-за запретительно высоких трансакционных издержек.

Развивая этот подход, У. Меклинг и М Дженсен определили фирму хсак «сеть контрактов» (в своей статье 1976 г.). Проблема фирмы понимается ими как проблема выбора оптимальной контрактной формы, обеспечивающей максимальную экономию на трансакционных издержках. Задача сводится к выработке таких контрактов, которые лучше всего были бы приспособлены к особенностям каждой конкретной сделки.

10 ‘

Центральная идея неоинституционализма состоит в том, что институты представляют собой орудия по экономии трансакционных издержек. В то же время подчеркивается, что их формирование и функционирование, в свою очередь, требует немалых затрат. Такой подход открыл возможность для осмысления различных форм социальной организации в терминах экономической теории.

На данном этапе необходимо подробно рассмотреть сущность понятий «трансакция» и «трансакционные издержки».

Трансакция — это не обмен товарами, а отчуждение и присвоение прав собственности и свобод, созданных обществом.

1. Трансакция сделки. Служит для осуществления фактического отчуждения и присвоения прав собственности и свобод, и при ее осуществлении необходимо обоюдное согласие сторон, основанное на экономическом интересе каждой из них. В трансакции сделки соблюдается условие симметричности отношений между контрагентами. Отличительным признаком трансакции сделки, по мнению Дж. Коммонса, является не производство, а передача товара из рук в руки.

2. Трансакция управления. В ней ключевым является отношение управления и подчинения, которое предполагает такое взаимодействие между людьми, когда право принимать решения принадлежит только одной стороне. В трансакции управления поведение явно асимметрично, что является следствием асимметричности положения сторон и, соответственно, асимметричности правовых отношений,

3. Трансакция рационирования. При ней сохраняется асимметричность правового положения сторон, но место управляющей стороны занимает коллективный орган, выполняющий функцию спецификации прав. К трансакциям рационирования можно отнести: составление бюджета компании советом директоров, федерального бюджета правительством и утверждение органом представительной власти, решение арбитражного суда по поводу спора, возникающего между действующими субъектами, посредством которого распределяется богатство. В трансакции рационирования отсутствует управление. Через такую трансакцию осуществляется наделение богатством того или иного экономического агента.

Наличие трансакционных издержек делает те или иные виды трансакций более или менее экономичными в зависимости от обстоятельств времени и места. Поэтому одни и те же операции могут быть опосредованы различными типами трансакций в соответствии с правилами, которые они упорядочивают. Критика положения неоклассической теории о том, что обмен происходит без издержек, послу леи л а базисом для введения в экономический анализ нового понятия — «трансакционные издержки», В рамках современной экономической теории трансакционные издержки получили множество трактовок, иногда диаметрально противоположных.

Так, К. Эрроу определяет трансакционные издержки как издержки эксплуатации экономической системы. Некоторые экономисты сравнивали действие трансакционных издержек в экономике с действием трения в физике. На основании подобных предположений делаются выводы о том, что чем ближе экономика к модели общего равновесия Л. Вальраса, тем ниже в ней уровень трансакционных издержек, и наоборот.

В трактовке Д. Норта трансакционные издержки «состоят из издержек оценки полезных свойств объекта обмена и издержек обеспечения прав и принуждения к их соблюдению». Эти издержки служат источником социальных, политических и экономических институтов.

и

В теориях некоторых экономистов трансакционные издержки существуют не только в рыночной экономике (Р. Коуз, К. Эрроу, Д. Норт), но и в альтернативных способах экономической организации, и в частности в плановой экономике (С. Чанг, А. Алчиан,

Г. Демсец). Так, согласно С. Чангу максимальные трансакционные издержки наблюдаются в плановой экономике, что, в конечном счете, определяет ее неэффективность. ^

В экономической литературе существует множество классификаций и типологии трансакционных издержек. Наиболее распространенной является типология, включающая пять типов трансакционных издержек:

1) издержки поиска информации. Перед тем, как будет совершена сделка или заключен контракт, нужно располагать информацией о том, где можно найти потенциальных покупателей и продавцов соответствующих товаров и факторов производства, каковы сложившиеся на данный момент цены. Издержки такого рода складываются из затрат времени и ресурсов, необходимых для ведения поиска, а также из потерь, связанных с неполнотой и несовершенством приобретаемой информации;

2) издержки ведения переговоров. Рынок требует отвлечения значительных средств на проведение переговоров об условиях обмена, на заключение и оформление контрактов. Основной инструмент экономии такого рода затрат — стандартные (типовые) договоры;

3) издержки измерения. Любой продукт или услуга — это комплекс характеристик. В акте обмена неизбежно учитываются лишь некоторые из них, причем точность их оценки (измерения) бывает чрезвычайно приблизительной. Иногда интересующие качества товара вообще неизмеримы и для их оценки приходится пользоваться суррогатами. Сюда относятся затраты на соответствующую измерительную технику, на проведение собственно измерения, на осуществление мер, имеющих целью обезопасить стороны от ошибок измерения и, наконец, потери от этих ошибок. Издержки измерения растут с повышением требований к точности;

4) издержки спецификации и защиты прав собственности. В эту категорию входят расходы на содержание судов, арбитража, государственных органов, затраты времени и ресурсов, необходимых для восстановления нарушенных прав, а также потери от плохой их спецификации и ненадежной защиты. Некоторые авторы (Д. Норт) добавляют сюда же затраты на поддержание в обществе консенсусной идеологии, поскольку воспитание членов общества в духе соблюдения общепринятых неписаных правил и этических норм является гораздо более экономным способом защиты прав собственности, чем формализованный юридический контроль;

5) издержки оппортунистического поведения. Это самый скрытый, и с точки зрения экономической теории, элемент трансакционных издержек.

Следует также учитывать, что существуют и другие классификации трансакционных издержек, например их деление на предконтрактные, контрактные и постконтрактные или на реальные (порождающие затруднения в осуществлении некоего типа взаимодействия) и виртуальные (связанные с преодолением этих затруднений).

Следуя принципу рациональности, хозяйствующие субъекты в ходе своей хозяйственной деятельности стремятся минимизировать трансакционные издержки. С этой целью они вырабатывают институты. Критерием эффективности институтов является размер достигнутой благодаря им минимизации издержек.

Теория трансакционных издержек принадлежит Р. Коузу, разработавшему экономическую концепцию, согласно которой рынок и компания рассматриваются в качестве

альтернативных и взаимозаменяемых способов регулирования производства. По этой теории компания возникает, развивается и занимает свою рыночную нишу в том случае, если рынок испытывает в чём-либо недостаток. В рыночных условиях производство регулируется колебаниями цен, В рамках самой компании рыночные регулирующие условия не действуют — их заменяет внутренний товарообмен, за координацию которого отвечает предприниматель, управляющий производством. Следовательно, основная проблема состоит в определении условий более эффективного внутреннего товарообмена в рамках отдельной компании и более выгодного заключения сделок на рынке. Для решения этой проблемы нужно сопоставить так называемые трансакционные издержки— расходы на коммерческие операции в рыночных условиях—с затратами на организацию этого же товарообмена в пределах отдельной компании с четкой внутренней структурой. Трансакционные издержки включают в себя расходы на поиск поставщика, затем потребителя, на ведение переговоров и заключение договоров с ними, а впоследствии — затраты на наблюдение и контроль за выполнением договоров. Перечисленные операции не связаны напрямую ни с производством продукции, ни с коммерческой реализацией товаров, однако их осуществление может оказаться очень долгим, сложным и рискованным процессом и вследствие этого привести к очень большим расходам. В результате у коммерческих партнеров может возникнуть сильное желание придать своим отношениям более официальный статус и вывести совместные коммерческие операции за пределы рынка.

Итак, теория трансакционных издержек в рамках институционального подхода рассматривает коммерческие операции в рыночных условиях как одну из причин высоких издержек. В этом заключается ее основное теоретическое новаторство. И действительно, в классической экономической теории подобные издержки не принимаются во внимание: считается, что предложение и спрос прямо воздействуют друг на друга, а цена, которая немедленно становится известной всем заинтересованным лицам, регулируется автоматически — в результате сопоставления спроса и предложения. Теория трансакционных издержек была обогащена и развита в работах О. Уильямсона, который, в частности, определил целый ряд факторов, объясняющих возникновение и рост трансакционных издержек. Его работы также позволили расширить наше представление о различных типах регулирования. Теперь мы можем рассматривать в свете этой теории все возможные виды организации экономической деятельности, причем независимо от того, идет ли речь об операциях на рынке, фирмах, лицензионных операциях, франчайзинге или партнерских отношениях.

По мнению О. Уильямсона, если в той или иной сфере рынок недостаточно эффективен, то это можно объяснить двумя основными причинами:

• Способность руководителей принимать обоснованные решения имеет свои пределы, и когда планируемая трансакция вписывается в чрезвычайно сложный рыночный контекст, не каждый проявит умение предвидеть все будущие события и возможные новые обстоятельства, чтобы полностью оформить договорные отношения. Если бы разум человека «не знал пределов», то при анализе любой исходной ситуации можно было бы заранее и исчерпывающим образом определить все возможные решения. Но, поскольку наши способности ограничены, мы не всегда можем описать характер возможных дополнительных и побочных обстоятельств. Иными словами, если экономический контекст недостаточно прост и ясен, то заключить удовлетворительный договор не представляется возможным. Поэтому на рынке нередко возникают запутанные и неопределенные ситуации.

. Предприятия, действующие на рынке, являются «оппортунистами». Это значит, что при первой же возможности они пытаются обогатиться за счет, других, даже если придется идти на хитрости и обман, скрывать подлинные намерения, нарушать обещания. Обычно рынок защищает действующих на нем лиц от «оппортунистического» поведения партнеров, навязывая всем участникам жесткие правила конкурентной борьбы.

В действительности так и происходит; реальная или потенциальная жертва рыночного игрока-«оппортуниста» может незамедлительно поменять рыночного партнера, завязать отношения с его конкурентом. Во всяком случае, можно пригрозить подобным развитием событий. Но такой «ответный маневр» не всегда возможен, поскольку, как правило, затраты компании на поиск нового поставщика слишком велики. Дело в том, что по мере развития партнерских отношений, при повторном заключении договоров между теми же «рыночными игроками», первоначальная ситуация, даже если она определялась чисто рыночными конкурентными тенденциями, видоизменяется в сторону «рыночного лимита», когда количество поставщиков и их возможных клиентов ограничено. Эта «мутация», как правило, наблюдается в тех ситуациях, когда поставщик вынужден целенаправленно инвестировать средства в свое производство, чтобы удовлетворить конкретные потребности отдельного клиента. После вложения подобных инвестиций найти другого поставщика затруднительно, потому что замены данной продукции на рынке нет. И в этот момент поставщик с позиции силы может проявить свой «оппортунизм», например поднять цены или снизить качество поставляемой продукции, чтобы сократить производственные издержки. Из-за «оппортунизма» действующих игроков рынок не всегда действует эффективно, особенно в тех ситуациях, когда сделки пролонгируются и договоры заключаются на долгосрочной основе, что вынуждает поставщиков целенаправленно инвестировать средства в производство.

Исходя из этой гипотезы делаем логический вывод: в рыночных условиях трансакционные издержки выходят за допустимые рамки в том случае, если трансакция, или совершение сделки, характеризуется следующими тремя обстоятельствами:

• во-первых, на рынке наблюдается неопределенная ситуация, препятствующая заключению полного и удовлетворительного контракта;

• во-вторых, предприятия заключают сделку, предмет которой—очень специфичные активы: товары, услуги и т. п., что может привести к «замыканию» партнеров в двусторонние отношения, опасные ДЛЯ ОДНОГО ИЗ ииу;

• в-третьих, если эти операции между партнерами время от времени повторяются, то, с одной стороны, опасность «замыкания» возрастает, но, с другой стороны, увеличивается и рентабельность возможной устойчивой управленческой структуры, которая могла бы взять на себя координацию трансакционных операций и устранить необходимость постоянного обращения партнеров к рынку для заключения сделок. Каждый из трех перечисленных факторов способствует увеличению трансакционных издержек. Когда эти издержки выходят за допустимые рамки, стороны пытаются вывести свои экономические операции за пределы рынка и вместо постоянного оформления новых сделок создать структурированную организацию. В крайнем случае коммерческие партнеры могут объединиться в рамках единого предприятия—при условии, конечно, что организационные издержки при таком развитии событий не превысят уровня трансакционных издержек на данный момент. Таким образом, вырисовываются контуры фирмы. Практическое использование этих положений в данном виде возможно только при условии, что принятие решения о интернализации совместных коммерческих операций никак не повлияет на

уровень других издержек, то есть не увеличит совокупных производственных издержек. В противном случае теория О, Уильямсона предусматривает дополнительные возможности: например, фирмы самостоятельно определяют свои совместные границы и выбирают такие варианта! сотрудничества, которые позволили бы им минимизировать и производственные, и трансакционные издержки. Эти издержки можно уравновесить, поскольку в большинстве случаев они взаимозависимы и находятся в обратной пропорции по отношению друг к другу. Теоретически осуществление трансакций в рыночных условиях приводит к снижению производственных издержек, потому что в этом случае можно увеличить объем производимой продукции и таким образом получить эффект масштаба производства. Дело в том, что при работе в условиях рынка можно учитывать запросы сразу нескольких потребителей. Однако в рыночных условиях в силу выше-обозначенных причин, как правило, возрастают трансакционные издержки. Зато при интернализации1 товарообмена можно заменить трансакционные издержки меньшими организационными. Но в рамках единой структуры обычно растут производственные издержки по причине того, что компания обслуживает только одного клиента—себя саму, и к тому же в данной ситуации получить прибыль от эффекта масштаба не представляется возможным. Следовательно, для принятия оптимального решения следует учитывать не только трансакционные, но и общие производственные издержки. На практике это означает, что иногда выгоднее наладить совместное производство какой-либо отдельной детали, комплектующего изделия, даже если ее себестоимость превысит цену, которую запрашивает внешний поставщик. Такое решение было бы оптимальным в том случае, если трансакционные издержки на установление отношений с каким-либо внешним поставщиком превышают добавочную стоимость — наценку на ту или иную продукцию, производимую в рамках совместного предприятия.

Эту же теоретическую схему можно использовать при рассмотрении альянсов, которые представляют собой переходную стадию между рыночными трансакциями и полной интернализацией, то есть между «рынком» и «иерархией».

Теория трансакционных издержек доказывает, что в некоторых ситуациях создание альянса — например филиала, принадлежащего сразу двум компаниям,— оптимально с экономической точки зрения2. В таких случаях ни рыночные отношения (то есть обыкновенный договор о поставке какой-либо продукции одной компании другой), ни интернализация (то есть развитие какой-либо программы в рамках одного партнерского предприятия, слияние либо покупка одной компанией другой) не способствуют минимизации трансакционных и производственных издержек. Если рыночная программа не приводит к успеху, то это объясняется следующими причинами: когда, к примеру, один из партнеров должен обеспечить долгосрочное снабжение своего производства какой-либо комплектующей, для разработки и изготовления которой потребуются целенаправленные инвестиции, то доверить решение этой проблемы рынку он не сможет — слишком велика вероятность того, что его поставщик со временем проявит описанный выше «оп-

1 Интернализация (англ. internalization)—включение оценки внешних для компании положительных и отрицательных эффектов, обусловленных деятельностью других компаний, организаций, лиц, в затраты или доход производителей этих эффектов в целях возможности осуществления их рыночного регулирования. Например, предъявление штрафных санкций за внешнее загрязнение территории компании, предприятия,

2 Kogut, В., Hennart X Joint Ventures: Theoretical and Empirical Perspectives // Strategic Management J. 1988. №4, vol. 9. P. 319-332,

портунизм». Что же касается интернализации трансакций, то нередко и этот ход невозможен, поскольку он приводит либо к существенному росту производственных издержек, либо к росту затрат на организацию внутрипроизводственной структуры. В случае снабжения комплектующими всегда возможно и такое развитие событий, когда резкий рост производства этой детали намного превысит потребности данной компании. В подобном случае даже у той компании, которая возьмется за самостоятельное производство комплектующего, могут резко возрасти производственные издержки. Если же предприятие покупает компанию—потенциального поставщика, оно рискует столкнуться с чрезмерными организационными издержками, потому что ему придется управлять всей работой приобретенной компании. Это, в свою очередь, влечет за собой нежелательную диверсификацию — расширение диапазона экономической деятельности — либо приводит к опасному сокращению капиталовложений.

Данные положения можно проиллюстрировать на конкретном примере. Компании «РегщеоЪ>, «КепаиЙ» и «Уо1то» договорились о создании альянса «РЕУ» с целью производства двигателей У6. Каждый из этих трех производителей запустил в серийное производство свой автомобиль, вступивший в прямую конкуренцию с автомобилями высокого класса других партнеров («Ре^еоТ-бОЗ», «СЙгоеп-ХМ», «Б-епаиН “Зайапе”», «Уо1уо-740»); некоторые из этих автомобилей укомплектовывались двигателем У6, разработанным и изготовленным в общем филиале этих компаний. Ни одна из этих трех фирм не располагает достаточно большим рынком для сбыта дорогостоящих автомобилей высокого класса, укомплектованных двигателями такого рода, поэтому интернализация, которая иногда практикуется при производстве других типов двигателей, была исключена. Дело в том, что в этом случае окупить затраты на разработку и производство собственного двигателя У6 не удалось бы ни одной из перечисленных компаний. Вместе с тем покупка двигателей у какого-либо внешнего поставщика повлекла бы за собой слишком высокие трансакционные издержки. Двигатели типа У6 редко устанавливаются на автомобили, особенно в Европе, и он считается уникальным. При этом основное отличие автомобилестроения от прочих отраслей производства заключается в том, что двигатели можно купить только у других производителей (независимых производителей двигателей, как в авиационной промышленности, в автомобилестроении не существует). Вследствие двух этих причин договоры о поставке считаются очень рискованными — покупатель может оказаться в слишком сильной зависимости от поставщика, в то же время являющегося конкурентом. У последнего довольно быстро возникло бы сильное искушение поднять цены, снизить качество поставок, даже заняться неприкрытым «саботажем» — например, скрывать от своего клиента и партнера последние разработки, чтобы воспользоваться с выгодой этими поставками он не смог. Теперь понятно, почему партнерам удалось минимизировать производственные и трансакционные издержки именно с помощью альянса «РКУ». После того как партнеры вступили в альянс, было создано мощное предприятие, которое позволило наладить рентабельное производство двигателей. При этом партнеры застрахованы от «оппортунистского» поведения одного из участников проекта. Поскольку речь идет о совместном предприятии, в котором все партнеры участвуют в прибыли, несут равные издержки, вкладывают равные инвестиции и в равной степени отвечают за контроль над производством, в рамках подобной системы реализовать свои собственные цели за счет других очень сложно.

Таким образом, при осмыслении как феномена альянсов, так и феномена кооперации теория трансакционных издержек представляет неоспоримый интерес.

Тем не менее в отношении этой теории можно высказать немало критических замечаний. Первое заключается в том, что точным образом подсчитать трансакционные издержки практически невозможно. Даже подсчет производственных издержек вызывает немало затруднений, поскольку многое зависит от избранного метода, а подсчитать трансакционные издержки—затея практически неосуществимая. Поэтому любое, даже самое точное теоретическое обоснование, которое в конечном счете прилагается к тем или иным вычислениям, в значительной степени зависит от принятого руководством решения. То есть с помощью теории трансакционных издержек можно задним числом обосновать любой выбор компании (поиск поставщика на рынке, интернализацию или кооперацию), однако мы должны отметить, что эта теория предоставляет нам интересную аналитическую и критическую базу, с помощью которой можно сравнивать различные подходы к проблеме. .

Второе критическое замечание, которое мы можем высказать по поводу анализа альянсов в свете теории трансакционных издержек, заключается в следующем. Эта теория излишне детерминистична. Дело в том, что согласно теории трансакционных издержек все решения руководства компании обусловлены данным экономическим контекстом и его единственная цель — свести издержки к минимуму. Иными словами, после ознакомления с ситуацией руководство анализирует ее и принимает оптимальное решение, которое полностью зависит от экономического контекста: в одних случаях будет заключено соглашение о кооперации, в других будет организовано совместное предприятие, а при необходимости произведено слияние. В принципе, этот подход полностью исключает какую-либо продуманную стратегию компании. Но в реальной обстановке компания руководствуется не только желанием снизить свои производственные и трансакционные издержки, но и целым рядом других факторов. Основная цель руководства—обеспечить жизнеспособность и конкурентоспособность своей компании, а чтобы этого добиться, можно проявить творческий подход и вовсе не обязательно действовать по шаблону и во всем руководствоваться теми или иными рыночными тенденциями. Только в том случае, если компания располагает относительной «свободой маневра», она может сформулировать стратегию дальнейших действий.

В результате изучения эволюции подходов к совершенной и несовершенной конкуренции в экономической литературе для анализа тенденций степени оценки совершенной и несовершенной конкуренции в глобальной экономике необходимо использовать неоинституциональный подход, поскольку именно в данном подходе (теория трансакционных издержек) рассматривается проблема границ компании, определяется и очерчивается их контур. Неоинституциональный подход сыграл ключевую роль в анализе и интерпретации альянсов. В рамках теории трансакционных издержек обосновываются такие ситуации, при которых кооперация двух организаций предпочтительнее, с одной стороны, чем слияние и присоединение, и с другой — чем установление обыкновенных договорных или контрактных отношений. С принципиально новой точки зрения неоинституциональный подход рассмотрел критерий эффективности поведения фирм на рынке. В основу определения экономической эффективности закладывается не прибыль, а минимизация трансакционных и производственных издержек. Таким образом, фирмы самостоятельно определяют свои совместные границы и выбирают такие варианты сотрудничества, которые позволили бы им минимизировать и производственные, и трансакционные издержки. Таким образом, вырисовываются контуры фирмы.