Дэвид Холберг о дороге из Южной Дакоты в Москву

Первый за последние сто лет западный танцовщик, ставший премьером Большого театра, дал интервью Татьяне Кузнецовой.

Каким образом у мальчика, родившегося в городе Рапид-Сити, в Южной Дакоте, могла зародиться мысль о классическом балете? Кто по профессии ваши родители?

Мама — директор больницы, отец — риелтор. Никакого художественного опыта наша семья не имела, но родители меня поддерживали всегда. А балет я открыл для себя не в Южной Дакоте — позже, в Фениксе, в Аризоне. Увидел фильмы с Фредом Астером, и меня охватила страсть к танцу. Причем с самого начала это ощущалось как жизненное призвание.

Но Астер — это же джаз, это классические голливудские музкомедии, при чем здесь балет?

Пару лет я действительно занимался джазом и степом — по следам Фреда, но в 13 лет переключился на классический балет. И сразу осознал, насколько это трудная и жесткая профессия. Собственно, меня и привлекла именно жесткость, дисциплина балета. Потому что джаз очень мил и приятен, но только балет — это бесконечный труд. Тут нет предела совершенству, а мне всегда нравилось стремиться к этому. В студии Аризонской балетной школы можно было задержаться с педагогом до ночи и работать, работать, работать…

Над чем же вы так работали? Какой же раздел классического урока вам давался тяжелее всего?

Некоторые виды больших прыжков. И дуэтный танец. Мне многому пришлось учиться уже потом, когда я стал артистом ABT (Американского балетного театра. — Citizen K).

А каким образом из Аризоны вы попали в школу при Парижской опере?

Мне хотелось провести последний учебный год в очень профессиональной балетной школе, а парижская школа — одна из лучших в мире. Я отправил туда видео с моими занятиями, и меня сразу приняли. Честно говоря, я был очень удивлен.

Но не разочарован?

Парижская школа для меня — потрясающий опыт, уникальный тренаж. Мне нравилась атмосфера занятий, но дети и администрация делали мое пребывание в школе довольно трудным. Меня там не очень любили. Но я ведь не хотел быть звездой. Я хотел только работать.

И в Opera de Paris поступить не хотели?

Нет, у меня уже был контракт с ABT, а ABT всегда был моей мечтой.

Про атмосферу: сейчас вы погрузились в жизнь русского балетного театра. И как вам?

Мне нравится, что в вашей культуре балет занимает совершенно особое — очень уважаемое — положение, нигде в мире больше такого нет. Что касается Большого театра, то пока я себя чувствую в нем иностранцем, смотрящим на все со стороны. Попробую войти в атмосферу Большого. Но это будет нелегко.

Человек со стороны обычно ярче видит особенности нового коллектива. Что интересного увидели вы?

Меня привлекает то, что мне незнакомо — стиль самого танца. Здесь танцуют совершенно по-другому. Надеюсь, я многому научусь у танцовщиков Большого театра. Но надеюсь, что и у меня кто-то из них сможет чему-то научиться.

Какие роли в Большом вам обещаны?

В первый раз выйду на сцену 4 ноября в «Жизели» с Натальей Осиповой. Потом перейду к «Спящей красавице»: со Светланой Захаровой должен танцевать премьеру на сцене исторического Большого, этот спектакль будут транслировать во многих кинотеатрах мира. Затем запланированы дебюты в «Дон Кихоте» и в «Светлом ручье». Зимой должны быть «Лебединое» и «Щелкунчик».

Вашим амплуа считаются роли принцев в классических балетах — вы перетанцевали их всех. Что вы делаете для того, чтобы принцы у вас не получались клонами?

Я остаюсь самим собой, это и делает моих принцев разными. Конечно, если роль подразумевает меланхолию, я стараюсь быть грустным. Но это та грусть, которая внутри меня.

То есть вы не сторонник перевоплощения?

Конечно, я хотел бы быть разным в каждой своей роли. Но все равно каждый раз это я, со своим опытом, со своим телом.

Кого из современных хореографов вы считаете наиболее близким себе?

Тех, у кого умный сценический язык. Матс Эк, Форсайт, Жером Бель, Роберт Уилсон — мой вкус авангарден. Я хотел бы работать с хореографами, которые заставят меня двигаться в другом направлении, в балетах которых я смогу раскрыться.

В Большом театре идут балеты Макгрегора и Форсайта.

Мне очень бы хотелось их станцевать.

От чего в жизни вам пришлось отказаться ради балета?

От нормальной жизни. От дома. От семьи, я оставил родителей еще подростком.

Что вы любите помимо балета?

Оперу, видеоарт, перформансы, современную архитектуру, вообще любое авангардное искусство. А еще люблю хорошую еду.

Какую кухню предпочитаете?

Японскую, но в Японии. На самом деле хороша любая домашняя еда, если приготовлена с любовью и старанием.

Приходится ли вам ограничивать себя?

Не ем хлеб, сахар, десерты.

До каких лет собираетесь заниматься балетом?

Пока буду хорошо выглядеть.

Что собираетесь делать дальше?

Хочу руководить какой-нибудь художественной организацией. Может быть, стану директором балетной труппы. Я очень уважаю историю балета. Но хочу двигать его вперед.