2015. 04. 035. Галинская Е. А. Историческая грамматика русского языка: фонетика. Морфология. - М. : Ленанд, 2015. - 416 с. - библиогр. : С. 410-412

УРОВНИ ЯЗЫКА

ФОНЕТИКА. ФОНОЛОГИЯ

2015.04.035. ГАЛИНСКАЯ Е.А. ИСТОРИЧЕСКАЯ ГРАММАТИКА РУССКОГО ЯЗЫКА: Фонетика. Морфология. - М.: Ленанд, 2015. - 416 с. - Библиогр.: с. 410-412.

Ключевые слова: церковнославянский язык; праславянский язык; диалектология; лингвистическая география; историческая фонетика; историческая морфология.

Учебник Е.А. Галинской1 по исторической грамматике русского языка включает в себя основные разделы - фонетику и морфологию. Книга состоит из введения, двух основных частей: «Фонетика» и «Морфология», которые, в свою очередь, подразделяются на главы. Так, часть «Фонетика» содержит пять глав, в то время как «Морфология» - восемь глав (дается сквозная нумерация глав).

Во «Введении» автор останавливается на источниках исторического изучения русского языка. Основные источники - это: а) памятники древней письменности; б) современный русский язык в его диалектных разновидностях и литературном варианте; в) лингвистическая география. Дополнительными источниками, которые в ряде случаев помогают прояснить отдельные моменты истории русского языка, являются данные ономастики, и прежде всего то-

1 Елена Аркадьевна Галинская - доктор филологических наук, профессор кафедры русского языка филологического факультета МГУ. Специалист в области исторической славистики и русистики, исследования памятников древней письменности. Автор работ: Галинская Е.А. Историческая фонетика русских диалектов в лингвогеографическом аспекте. - М.: Изд-во МГУ, 2002. - 272 с.; Галинская Е.А. Историческая фонетика русского языка: Учеб. пособие для студентов филологических факультетов высших учебных заведений. - М.: Изд-во Моск. ун-та, 2004. -160 с. и др.

понимики; записи русской речи иностранцами; заимствования из иностранных языков; русские заимствования в иностранных языках.

К группе памятников, написанных по-русски, относятся пергаменные и бумажные рукописи делового содержания с очень богатой тематикой (сюда причисляются разного рода грамоты - судные, меновые, вкладные, жалованные, договорные, завещательные, продажные, межевые, купчие и т.д.).

ХУ1-ХУ11 вв. датируются многочисленные хозяйственные книги: отказные, отдельные, переписные, приходно-расходные, таможенные и др. XVII в. представлен разнообразными материалами частной переписки.

Ценнейшим рукописным источником, содержащим важнейшие сведения о живом древнерусском языке, являются грамоты XI-XV вв., написанные на бересте.

Среди памятников, написанных на церковнославянском языке, выделяется несколько больших групп: 1) конфессиональная литература; 2) агиографическая литература; 3) апокрифическая литература; 4) историческая и повествовательная литература.

Для исторической грамматики наиболее значимыми являются тексты, написанные по-русски. Многие из них отражают разнообразные диалектные явления, как фонетические, так и морфологические. В частности, чрезвычайно ценным источником исторического изучения русского языка стали берестяные грамоты, содержащие важнейшую информацию о древненовгородском диалекте. К источникам исторической фонетики относятся данные современного русского языка, современной диалектологии, лингвистической географии.

В первой главе «Предыстория фонетического строя русского языка» автором рассматривается праиндоевропейское наследие, фонетические изменения, произошедшие в протославянский период, фонетические изменения, осуществившиеся в праславянскую эпоху (раннепраславянский период: качественная дифференциация долгих и кратких гласных; I переходное смягчение задненебных согласных (I палатализация); изменение сочетаний согласных с */ (</) и позднепраславянский период: отпадение конечных согласных; упрощение групп согласных; судьба дифтонгов; судьба дифтонгических сочетаний гласных с носовыми сонантами; судьба дифтонгических сочетаний гласных с плавными; II переходное

смягчение задненебных согласных (II палатализация); III переходное смягчение задненебных согласных (III палатализация)).

Далее во второй главе автором рассматривается утрата носовых гласных в истории русского языка. Процесс утраты носовых в восточнославянской языковой области проходил предположительно в период между VII и X вв. В связи с утратой носовых изменился состав гласных фонем в вокалической системе, унаследованной восточнославянскими диалектами из праславянского языка. Если раньше насчитывалось 11 гласных фонем, то теперь их стало 10 (на месте <§> появляется новая фонема <ä>, а <q> исчезает, так как ее рефлекс совпадает с имеющейся уже фонемой <u>).

В третьей главе «Исходная фонетическая система древнерусского языка» представлен материал о системе вокализма: гласные фонемы, дифференциальные и интегративные признаки; звуковые реализации гласных фонем; позиционные изменения гласных - и о системе консонантизма: состав согласных фонем; дифференциальные признаки фонем; строение слога; ударение.

При переходе от праславянского состояния к древнерусскому интонационно совпали акут и новый акут, так что получилось единое фонологическое ударение. Применительно к древнерусскому языку его называют автономным. Циркумфлекс фактически сохранился, но при описании древнерусской акцентной системы его называют автоматическим ударением.

Автор подчеркивает, что автономное ударение, так же как и автоматическое, реализовалось в каком-то просодическом усилении, но отличном от того просодического усиления, которое выделяло первый слог энклиномена и которое называется автоматическим ударением. В чем именно было отличие, в точности неизвестно. Автор предполагает, что начальный слог энклиномена сохранял тот интонационный контур, который был у циркумфлекса в праславянском языке, т.е. нисходящую интонацию. Делается вывод о том, какой интонационный контур имел слог с автономным ударением (в котором совпали интонации акута и нового акута), пока неизвестно.

В дальнейшем в истории ударения в древнерусском языке произошла утрата физического различия между автономным и автоматическим ударением, что привело к образованию единого качественно-количественного ударения, унаследовавшего от преды-

дущего состояния признаки подвижности и разноместности. Прежние энклиномены перестали фонетически отличаться от прежних ортотонических словоформ с начальным ударением, т.е. фонологически безударные словоформы приобрели самостоятельное ударение. Автор заключает, что неизвестно, к какому времени относится это событие. И, ссылаясь на мнение А. А. Зализняка, говорит о том, что, во-первых, это событие происходило в разных говорах неодновременно и, во-вторых, оно далеко не отстояло во временном отношении от процесса падения редуцированных (несмотря на то что также допускается приблизительное совпадение в некоторых говорах).

В четвертой главе «Древнейшие диалектные явления» на основе последних данных по палеографии рассматриваются следующие процессы: отсутствие второго переходного смягчения задненебных; отсутствие третьей палатализации для *х; рефлексы некоторых праславянских сочетаний согласных с йотом; рефлексы праславянских сочетаний *й и Ш*; шепелявое произношение мягких свистящих; цоканье; рефлексы праславянских сочетаний структуры *ТЪЯТ; качество звонкого задненебного согласного.

В пятой главе «История преобразования фонетической системы» разбираются следующие вопросы: проблема вторичного смягчения согласных; падение редуцированных (судьба звуков [ъ] и [ь] вне сочетаний с плавными; история звуков [у] и [г]; судьба сочетаний структуры ТЪЯТ; история сочетаний типа структуры ТЯЪТ; отступления от основного правила утраты и прояснения редуцированных; хронология процесса падения редуцированных); последствия падения редуцированных (фонетические изменения позиционного характера: процессы, связанные с позицией конца слова; ассимилятивные изменения; диссимилятивные изменения; упрощение групп согласных; устранение некоторых начальных сочетаний согласных / изменение структуры слога, отпадение конечных безударных гласных; изменения в системе гласных фонем); возникновение фонемы <о>; изменения в системе консонантизма (оформление категории твердости-мягкости; история губных спирантов; история шипящих согласных и [ц]); история гласных [1] и [у]; изменение сочетаний [ку], [§у], [ху]; история гласных [е] и [о]; история фонем <е> и <о> (судьба фонемы <е> в говорах центра (ростово-суздальских); судьба фонемы <е> в говорах новгородско-

го типа; судьба фонемы <о>); история аканья (типы аканья в современных русских говорах; время появления аканья; отражение аканья в памятниках письменности; теории происхождения аканья).

Проблема происхождения восточнославянского аканья является одним из наиболее дискуссионных вопросов в исторической русистике. В книге представлены разнообразные теории, объясняющие генезис этого явления (взгляды В.И. Лыткина, В. Георгие-ва, А. А. Шахматова и С.В. Князева).

Вторая часть «Морфология» включает в себя семь глав. В главе «Предмет и задачи исторической морфологии русского языка» подчеркивается, что видоизменения морфологической системы русского языка были двух типов: во-первых, изменялись некоторые грамматические категории, что, в свою очередь, могло приводить и к изменениям на формальном уровне; во-вторых, происходили морфологические перестройки чисто формального характера, не затрагивавшие категориальной структуры языка.

Основным объектом изучения исторической морфологии служат формообразовательные аффиксы. Для древнерусского языка это суффиксы (например, суффиксы причастий) и окончания (флексии).

В седьмой главе «Части речи в древнерусском языке» автор пишет, что основанием разбиения на классы, называемые частями речи, служат следующие признаки: а) морфологический (набор морфологических признаков); б) синтаксический (роль в предложении); в) семантический (тип выражаемого значения). Как и в современном русском языке, слова в древнерусском языке подразделяются на самостоятельные, служебные и междометия.

Задача исторической морфологии состоит в том, чтобы, во-первых, очертить «исходную» морфологическую систему применительно к каждой части речи; во-вторых, проследить дальнейшие ее изменения, которые привели к современному языковому состоянию. При этом необходимо учитывать связь морфологических изменений с фонетической эволюцией и с процессами, которые происходили в области синтаксиса.

В восьмой главе «Имя существительное» рассматриваются следующие вопросы: категории и формы существительных в древнерусском языке (категория рода; категория числа; категория падежа; категория потенциального субъекта; типы склонения; пара-

дигмы существительных и комментарии к ним); древненовгород-ские особенности склонения существительных; история морфологического развития имени существительного (утрата категории двойственного числа; перегруппировка типов склонения в единственном числе и формирование современных парадигм; унификация типов склонения во множественном числе; дифференциация основ единственного и множественного числа; развитие категории одушевленности).

Девятая глава «Имя прилагательное» включает в себя такой материал, как: склонение местоименных прилагательных; сравнительная степень прилагательных; склонение прилагательных в древненовгородском диалекте; история категориальных и формальных изменений имени прилагательного (утрата краткими прилагательными склонения; утрата относительными прилагательными краткой формы; преобразование именных форм сравнительной степени; переосмысление местоименных форм сравнительной степени; появление составных форм сравнительной и превосходной степени; преобразование склонения притяжательных прилагательных; формальные изменения во флексиях качественных и относительных прилагательных).

В десятой главе «Местоимение» речь идет о личных местоимениях («исходная» система; история личных местоимений) и о неличных местоимениях (местоимения относительные, отрицательные, неопределенные, указательные / способы указания на 3-е лицо или предмет/; формальная организация системы неличных местоимений в древнерусском языке; древненовгородская система местоименного склонения; история форм склонения неличных местоимений / замещение форм винительного падежа формами родительного падежа; история окончания родительного падежа единственного числа -ого; формы косвенных падежей единственного числа женского рода; осложненные формы местоимений; история форм множественного числа).

Одиннадцатая глава «Имя числительное» включает следующие темы: числительные в современном русском языке; обозначение чисел в древнерусском языке; грамматические особенности слов, обозначавших числа в древнерусском языке и становление современного имени числительного (история формальных изменений: история слов дъва, оба, трие, четыре; история слов деслтъ,

сорокъ, девлносъто, съто; преобразование словосочетаний с числовым значением в слова; формирование числительного как части речи).

Заключительная двенадцатая глава посвящена различного рода вопросам глагола: основные категории глагола; типы формообразующих глагольных основ (типы основ инфинитива; классы глаголов); система спрягаемых форм в древнерусском языке (настоящее время; формы будущих времен; система прошедших времен; ирреальные наклонения (сослагательное и повелительное)); история категории вида; формирование современной системы спрягаемых форм (история настоящего и будущего времени; история флексий презенса; история форм прошедшего времени и ирреальных наклонений); именные формы глаголов (супин; инфинитив; причастия / формы причастий в древнерусском языке; синтаксические функции причастий; история причастных форм, а также формирование деепричастий).

Таким образом, в изложении материала автором учитывались новейшие достижения в области исторического изучения русского языка (например, древненовгородский диалект, последняя теория происхождения аканья и т. д.).

В. В. Потапов

ГРАММАТИКА. МОРФОЛОГИЯ. СИНТАКСИС

2015.04.036. ЛОПАТИНА Т.Ю. СЕМАНТИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ КОНСТРУКЦИИ шш+шш В современном английСКОМ ЯЗЫКЕ И ЕГО КОНТЕКСТНАЯ АКТУАЛИЗАЦИЯ (ТЕКСТ). - Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2014. - 116 с.

Ключевые слова: дискурсная актуализация; семантическое варьирование; концептуальный анализ; теория фреймов; фреймовый анализ; английский язык; когнитивная семантика.

Монография посвящена изучению семантики конструкций N+1 в современном английском языке, выявлению ее семантического потенциала и его дискурсной актуализации.

Неослабевающий интерес исследователей к различным аспектам конструкций N+1 может быть объяснен тем фактором, что