Кадис 1812: бремя современного и рождение прошлого

ВЕСТНИК МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА. СЕР. 9. ФИЛОЛОГИЯ. 2012. № 6

КАДИС 1812: БРЕМЯ СОВРЕМЕННОГО И РОЖДЕНИЕ ПРОШЛОГО (Cadiz 1812: the Weight of the Modern and the Birth of the Past) 18-19 мая 2012 г., Университет Кадиса, Испания

Не только Россия в 2012 г. празднует двухсотлетний юбилей знаменательного события. В этом же году Испания отмечает историческую дату, которую в обиходе называют el doce, «двенадцать»: в 1812 г. в Кадисе, осажденном войсками Наполеона, была разработана и принята первая испанская конституция. Это событие, которое стало безусловной точкой отсчета современной испанской государственности и оказало влияние на ситуацию в испанской культуре на протяжении XIX и XX вв., продолжает вызывать неутихающие споры. El doce подвергается мифологизации, занимает место в национальном историческом «каноне» и в то же время становится объектом критического изучения.

Обе эти тенденции — отмечать торжества и одновременно задумываться над смыслом празднования — по-своему преломились в насыщенной культурной и научной программе, организованной в Кадисе. В ряду многочисленных юбилейных мероприятий 18-19 мая в Университете Кадиса прошел Второй Международный симпозиум испанистов, специализирующихся на изучении XIX в. Главным организатором конференции выступило сетевое объединение Hispanistas XIX (Nineteenth-Century Hispanists Network, Red de Hispanistas del siglo XIX). Оно возникло менее двух лет назад, когда на конференциях Ассоциации испанистов Великобритании и Ирландии (AHGBI) секции по литературе XIX в. стали очень многочисленными, и инициативная группа решила запустить сетевой ресурс, который позволяет участникам поддерживать контакт и обмениваться информацией. В течение двух лет к Hispanistas XIX присоединились более 150 исследователей из европейских и североамериканских университетов.

Появление такого объединения свидетельствует о том, что испанская культура XIX в., традиционно локализованная на периферии европейской «современности» (modernity, modernidad) — и как следствие, на периферии научного интереса — подвергается переоценке. И в научном, и в организационном плане для участников была приоритетной установка на свободное взаимодействие исследователей из разных стран и из разных научных сфер. При этом режим открытого взаимодействия, максимально не связанного формально-

стями научной организации, не исключает завершенных и ощутимых результатов: по итогам первой встречи в университете Кингз Колледж (Лондон, 2009) был издан двуязычный сборник статей1.

Таким образом, встреча в Кадисе принципиально отличалась от многих других юбилейных мероприятий: не располагая институциональной поддержкой, она стала результатом коллективной творческой инициативы и взаимного исследовательского интереса.

В этом году на международный симпозиум Hispanistas XIX собрались исследователи из Испании, Великобритании, Канады и России. Тематический ориентир конференции был подсказан юбилейными торжествами и самим местом встречи. Однако авторы идеи — английские испанисты Грегорио Алонсо (Университет Лидса), Эндрю Джинджер (Университет Бристоля) и Джералдин Лолесс (Университет Шеффилда) — уточнили и проблематизировали общее название «Кадис 1812». Подзаголовок «бремя современного и рождение прошлого» (the weight of the modern and the birth of the past) приглашает к переосмыслению устоявшихся способов восприятия и описания современной испанской культуры с начала XIX в.

С одной стороны, возникает вопрос, каким образом «современное» (modern, moderno), наделенное, пусть и имплицитно, привилегированным статусом, может стать «бременем»? Конституция 1812 г., по времени занимающая почетное третье место после американской и французской, одна из самых радикальных для своего времени, считается предметом законной гордости испанцев, воспринимается как драматический «прорыв в современность». Однако такая перспектива представляет всю дальнейшую испанскую историю как отступление от этой неожиданно взятой вершины, побуждает искать некие «враждебные силы», «укравшие» уже завоеванную победу, порождает противоречивое отношение к Европе: обладая правом быть моделью, на которую Европа должна ориентироваться, Испания оказывается на периферии в условиях постоянной необходимости «догонять» европейскую культуру. Именно о «сомнительной современности» «кадисского исторического момента» говорил в своем докладе один из организаторов конференции Грегорио Алонсо.

С другой стороны, радикальные перемены в Испании начала XIX в., мощный импульс отталкивания от наследия ancien regime приводит к тому, что прошлое фактически «рождается заново»: настоятельная необходимость в поиске новых гарантий, новых оснований для объединения заставляет по-новому смотреть на историческое

1 Londres y liberalismo hispánico. Daniel Múñoz Sempere, Gregorio Alonso García (eds.). Iberoamericana-Vervuert, 2011.

прошлое, приспосабливая воспринятые по традиции символические формы к актуальным задачам.

Интерес к этим процессам — один из принципиальных моментов всей конференции и в целом важная тенденция зарубежной испанистики, занимающейся XIX веком: попытка дистанцироваться от формулировок, которые так или иначе связаны с «неполнотой», «недостаточностью», «несостоятельностью», от однозначной идентификации культурных явлений с либеральным (прогрессивным, светским) или консервативным («отсталым», династически-монархическим, католическим), желание исследовать, как во многом общий комплекс образов, сюжетов, культурных кодов своеобразно функционировал в рамках разных мировоззрений, идеологий.

Показательным примером может быть анализ «мифа о Диего де Леон» — испанском офицере, который, будучи участником военного заговора против правящей либеральной партии прогрессистов, вошел в историю в ореоле мученика свободы (Ракель Эстер Санчес Гарсиа, Университет Комплутенсе, Мадрид). И в XIX в., и позднее эта противоречивая фигура сохраняла свою притягательность как для традиционно настроенного народного сознания, так и для либеральной идеологии. В эпоху активного строительства буржуазного национального государства она выступала современным воплощением «исконных ценностей испанского национального характера», при том что в процессе «светской канонизации» этой фигуры был задействованы символические средства, характерные для традиционной культуры: Диего де Леон представлялся как носитель средневековой рыцарской доблести, бесстрашный воин, которого судьба хранит для высокого подвига, верный рыцарь прекрасной дамы.

Подход к аналогичной проблеме был предложен в другом докладе на совершенно ином материале — фольклоре американо-мексиканской границы, который в XIX и ХX вв. своеобразно «переработал» традиционный жанр пограничной баллады (border ballad) или романса (romance de la frontera) (Паскале Бейкер, Университет Шеффилда). Американский и латиноамериканский нарративы о калифорнийской Золотой лихорадке до сих пор непримиримо враждуют между собой, при том что зеркально отражают друг друга — они используют одни и те же образы и механизмы легитимизации. Мирный человек, который вынужден совершать насилие в ответ на чужое насилие, идея героя, защищающего справедливость, — одна сторона вписывает в эту концептуальную матрицу поведение американского рейнджера, другая сторона — поведение «благородных разбойников» Хоакина Мурьеты и Грегорио Кортеса. Паскале Бейкер предложила «контрапунктное чтение» в духе Эдварда Саида, которое

предполагает не отождествлять себя с какой-либо из сторон, наделяя ее правом «господствующего нарратива», а тщательно исследовать «дискурсивное устройство» обеих версий, присущие ему столкновения, отражения и заимствования.

Ученые из Университета Кадиса Фернандо Дуран Лопес и Аль-берто Ромеро Феррер представляли исследовательскую группу по изучению XVIII в. (Grupo de Estudios del siglo XVIII de la Universidad de Cádiz). По словам руководителя группы Фернандо Дурана, при взгляде из сугубо литературоведческого контекста, первая треть XIX в. традиционно воспринимается как «серый», малозначимый и малоисследованный период: наиболее ярко проявлявшие себя виды искусства — театр и публицистика — имеют репутацию «политизированных» и с эстетической точки зрения малоинтересных, они воспроизводят устаревшие клише и оказываются маргинальными по отношению к достижениям современной европейской литературы. Исследовательская группа ставит перед собой задачу комплексной концептуализации литературного процесса этой эпохи — объединить литературоведческий и историко-социологический взгляды при описании жанров и стилей, функций и средств литературы с точки зрения радикально новой общественной ситуации.

В годы, когда у власти находились либералы (1810-1814, 1820— 1823), театральная деятельность — преимущественно в Кадисе, но также в Мадриде — бурно развивалась. Перед театром — самым массовым и доступным видом искусства — стояла задача художественного освоения таких совершенно новых явлений социально-исторической реальности, как «нация», «гражданин», «представительство», которые определялись в ожесточенных спорах между непримиримыми идеологическими противниками. Чрезвычайно усложнившаяся социальная действительность предстает в форме соперничества абстрактных идей — так, испанский театр революционной эпохи отказывается от «реалистического мимесиса» в пользу аллегории. Переживают небывалый расцвет аллегорические жанры, унаследованные от литературы эпохи Контрреформации XVII в.: видения и сны (sueños), басни (fábulas). Создаются лексиконы и словари (diccionarios), в которых новые понятия утверждались, обыгрывались и пародировались.

Изменившаяся структура «публичной сферы», иная диалектика публичного и частного принципиально важна для понимания функционирования испанской литературы того времени. Меняется «коммуникативная ситуация» литературного произведения, статус адресанта и адресата, как следствие, требуются новые формы, в которые облекается художественное сообщение. Если XVIII в. вы-

работал определенные формы обращения писателя к власти — это было обращение подданного к монарху, то теперь появляется новый источник власти и новый адресат — нация, поэтому язык рационального убеждения уступает место иному языку, задача которого — воодушевить, мобилизовать, объединить. В системе координат, в которой работает новый фактор — общественное мнение, подвергается переосмыслению жанр сатиры: если раньше хорошей сатирой считалась та, которая критиковала человеческие пороки вообще, а не недостатки отдельных лиц, то теперь сатира может и должна быть персонально заостренной. Человек оказывается открыт суду общественного мнения, перед которым он должен оправдывать свое поведение — по этой же причине необычайно востребованы такие жанры, как автобиография и мемуары.

Если работа Фернандо Дурана и его кадисских коллег помогает переосмыслить испанскую литературу первой трети XIX в., которая оказалась «зажата» в недостаточно гибких рамках «классицизм» — «романтизм», то доклад Франсиско Эрнандеса Матео (Университет Карла III, Мадрид) показал, что в решение той же проблемы может внести интересный вклад специалист-искусствовед. Героем доклада был деятель кадисского и мадридского «Атенео» Томас Гарсиа Луна, посвятивший свою деятельность распространению в Испании философии и эстетики эклектизма.

«Эклектизм» — термин, который в результате частого использования среди историков испанской литературы XIX в. приобрел дополнительные значения, препятствующие дифференцированной и непредвзятой оценке литературных явлений. В применении к испанской литературе середины XIX в. он означает соединение без строгого критерия многообразных элементов, каждый из которых в отдельности несостоятелен: романтизм, «вырождающийся», не достигнув «полноты», реализм, «не состоявшийся» в условиях «недостаточно буржуазного» общества, анахронические попытки «восстановить» неоклассицистическую поэтику.

Говоря о философии Виктора Кузена и архитектурной деятельности Виолле-ле-Дюка, Франсиско Эрнандес указывал на европейский масштаб явления и его внутренний смысл — стремление собрать и обобщить все духовное наследие, приспособив его к потребностям современной культурной ситуации. Подлинный «эклектик» разделяет убеждение, что во всяком философском и эстетическом учении есть истина, поэтому он воодушевлен возвышенной задачей — собрать по крупицам эту рассеянную во времени и пространстве истину и предоставить ее в распоряжение художника, чтобы освободить его от общеобязательных нормативирующих претензий «академии»,

«канона». Для изучения испанской литературы XIX в. такой ракурс открывает различные перспективы, такие как сложное взаимодействие эклектизма с развивающимся историческим сознанием, своеобразная ставка на индивидуальный гений уже в постромантическую эпоху.

В заключение следует сказать, что конференции объединения Hispanistas XIX представляют интерес как приглашение к разговору специалистов-гуманитариев, работающих в разных областях. Для испанистов это приглашение посмотреть на менее изученную эпоху национальной культуры с разных точек зрения, а более широкому кругу исследователей может быть интересен сам опыт динамичной самоорганизации научного сообщества. Участники этого сообщества в своих индивидуальных и коллективных научных проектах стремятся добиться более детального и подробного восприятия социально-исторической реальности и ее символических форм, что дает возможность пересмотра литературных границ и более тонкого и вдумчивого взгляда на функционирование литературы.

Н.К. Новикова

Сведения об авторе: Новикова Наталия Кирилловна, аспирант 3-го года обучения кафедры истории зарубежной литературы филол. ф-та МГУ имени М.В. Ломоносова. E-mail: NETalie@yandex.ru