Вопросу о достоверности источников по истории русской лексики

К ВОПРОСУ О ДОСТОВЕРНОСТИ источников ПО ИСТОРИИ РУССКОЙ ЛЕКСИКИ

Словарный состав русского языка огромен: только в 25 выпусках «Словаря русского языка Х1-ХУП вв.» (далее — СлРЯ Х1-ХУП) насчитывается около 80 тыс. слов. В настоящее время историческая лексикография идет впереди исторической лексикологии, и этот естественный процесс порождает особые проблемы. Несбыточной мечтой является желание лексикографов видеть хотя бы краткие очерки-исследования по истории как отдельных лексем, так и групп слов: лексикологами исследована лишь незначительная их часть. Работа над созданием исторических словарей показывает, что обращение к категориям и методам лингвистического источниковедения стало настоятельной необходимостью: историки-лексикографы в процессе выявления семантики древних слов ведут лексикологические и источниковедческие разыскания, а выявляя новые слова по мере продвижения к концу алфавита, привлекают новые источники, как рукописи, так и публикации рукописных памятников. Новые слова выявляются из еще не исследованных лингвистами-историками источников, особенно из рукописей, которые наполняют наши архивохранилища.

Из-за отсутствия у исследователей навыка чтения рукописных текстов большинство лексикологических работ строятся на основе публикаций. Призыв проф. С. И. Коткова, основателя лингвистического источниковедения, изучать и характеризовать источники по сериям со стороны их лингвистической содержательности и информационности, чтобы получить хоть такие ориентиры в бесконечном море русского рукописного наследия, пока не услышан, хотя исследования его, его учеников и последователей положили начало этой работе (имеются исследования таких групп источников, как кабальные и поручные записи, хроники, явки, грамотки, сельскохозяйственные книги, ревизские сказки, приходо-расходные книги).

Однако до систематического описания источников применительно к отдельным уровням языка (например, источников по истории русской лексики), дело еще не дошло, хотя необходимо сть в этом есть. С особой остротой это чувствуют историки-лексикографы, в частности, авторы «Словаря русского языка Х1-ХУП вв.». В процессе их деятельности и благодаря выработанному десятилетиями лексикографической работы “чувству слова” обнаружены многочисленные несуществующие слова ^ЬМ-'^уогск ‘слова-призраки’) в опубликованных источниках, в Картотеке ДРС, в «Словаре церковнославянского языка» А. X. Востокова, «Материалах для словаря древнерусского языка» И. И. Срезневского, а также — успевшие проникнуть и в «Словарь русского языка Х1-ХУП вв.».

Сотрудники СлРЯ Х1-ХУП вв. дают отдельные сведения о таких словах, объясняя в Предисловии к очередному выпуску, почему они не включены в Словарь (начиная с 11-го вып.). Согласно Инструкции, «не включаются в состав словаря неправильно транслитерированные и неверно понятые переводчиками или переписчиками иноязычные слова» [Инструкция 1988: 11], а также «...слова, сохранившие в транслитерированном виде грамматические формы исходного языка, то есть оформленные не по правилам русского языка» [там же]. Подразумевается, что к этим группам причисляются и несуществующие слова, которые здесь называются «испорченными». Во времена создания «Инструкции для составителей СлРЯ XI—X V11 вв.» (1984 г.) таких слов было немного, воспринимались они именно как недоразумение. Но с продвижением словарных работ к концу алфавита по материалам источников их становилось все больше. Сейчас количество их превысило сотню, и они получили свой термин — псевдогапаксы.

Историческая лексикология определяет круг вопросов, который приходится исследовать и характеризовать с помощью категорий лингвистического источниковедения, в то же время лингвистическое источниковедение ориентируется на запросы исторической лексикологии и особенно - лексикографии, являющейся базой историко-лексикологических исследований. При обработке большого лексического массива именно лексикографы встречают слова, которые необходимо проверять в первичных источниках — в рукописях, чтобы не дать ошибочной формы, привести верное толкование

слова в историческом словаре. Поэтому историк-лексикограф может рекомендовать источниковеду, какие памятники желательно ввести в научный оборот, каким справочным аппаратом сопроводить очередную лингвистическую публикацию. Встречаются редкие источники, например, на протяжении трех лет отразившие лексический процесс обозначения качества сжатого хлеба от конкретных названий (добрый, средний, плохой) к абстрактным (первой, второй, третьей статьи) и в обратном направлении, которые должны бы у лексикологов быть на особом учете. Рукопись (ГИМ ОПИ, ф. 342, Барятинские, ед. хр. 47, лл. 7-57) опубликована [Астахина 2008].

Трудности определения семантики древних слов, особенно тех, которые представлены в Картотеке ДРС единственной фиксацией, постоянно заставляют обращаться к первоисточникам, т. е. к рукописям. В них обнаружилось несколько не зафиксированных в Картотеке ДРС слов: изоры, изорнщы, вытопки, червоедина — названия земельных участков, наструга — деревянная заготовка (?), супорос и супоросый — о состоянии свиноматок, роскня-жъе — время, когда после смерти прежнего князя решался вопрос о новом, струистый — об узоре на ткани (не струинный, как зафиксировано в публикации Описи имущества боярина Никиты Романова) и др.

Появление несуществующих слов в источниках (в частности, в публикациях) можно объяснить недостаточным вниманием при работе с рукописью во время подготовки ее к изданию, когда игнорируются такие параметры лингвистического источниковедения, как лингвистическая содержательность и информационность источника.

Вопрос о появлении несуществующих слов (псевдогапаксов) в исторических словарях ставится впервые. Хотя они и стали фактом письменного языка, возникает вопрос: должны ли эти слова включаться в исторический словарь? С одной стороны, их нет в языке, но с другой — они зафиксированы в источниках и словарях. Если их нужно отражать в историческом словаре, то как их представить? Какие сведения необходимо сообщать о них? Если не отражать, то в какой форме лексикографы должны их сохранить, чтобы будущие исследователи, встречая эти несуществующие слова и выражения, не проделывали бы того пути, который уже пройден?

В большинстве случаев источниками «Словаря русского языка Х1-ХУП вв.» являются памятники, изданные историками, которые обращаются к рассмотрению фактов языка тогда, когда они проясняют или затемняют смысл источника, изменяют его содержание. Понятием «критерий достоверности» ученые-историки поверяют исторические факты. Для лингвистов этот критерий, по-видимому, должен выявлять истинность языковых фактов источника. Для лингвистов каждая рукопись, каждая публикация является особым, отдельным источником, поэтому абсолютной достоверностью обладает только рукопись; все ее описки и ошибки, вставки, помарки, поправки — это ее составная часть, присущие ей характерные особенности.

Начиная с публикации рукописей в 1767 г., над памятиниками работали по преимуществу историки. Публикации, которые можно считать “лингвистическими”, были редки. Во многих случаях лингвистов-лексикографов не удовлетворяет способ передачи текста, справочный аппарат публикаций, который включает чаще всего личные имена и географические названия. Ценны бывают подстрочные примечания, включающие как варианты из других списков к публикуемому тексту, так и отражающие сомнения публикаторов в прочтении тех или иных слов. Такие примечания заставляют лексикографа и источниковеда, если это возможно, все равно обращаться к рукописным подлинникам.

Лексикографам-историкам необходимы словоуказатели, указатели слов и форм, чтобы не пропустить какую-либо лексему при формировании корпуса словаря, нужны указания на разнообразные контексты, отражающие полноту семантики слова в издаваемом памятнике. Бывают случаи, когда сделать это невозможно без соотнесения слова с определенным предметом или явлением, исчезнувшим из русского обихода, когда ни один контекст не в состоянии помочь выявить семантику слова, но чаще значения слов все же выявляются при привлечении расширенных контекстов.

В русистике с 60-х годов XX в. появляются издания памятников, отвечающие нуждам исследователей языка, со своими атрибутами справочного аппарата, который постоянно совершенствуется. К монографическим изданиям уникальных древних памятников признано необходимым составлять указатели слов и форм, как

это сделал А. X. Востоков при публикации «Остромирова евангелия» (1843 г.). К переводным памятникам в последние годы (конец XX — начало XXI в.) добавляются тексты иноязычных оригиналов (что есть и у А. X. Востокова) или их фрагменты. В изданиях памятников ХУ1-ХУ11 вв., осуществленных в 90-е годы XX в., добавлен «Перечень слов, написанных с заглавной буквы, не включенных в указатели личных имен и географических названий, в указатель слов». Иногда указатели личных имен заменяются указателями писцов и тех свидетелей, которые оставили на документах свои «приложения рук», — ведь большинство деловых и литературных памятников русского письма были анонимными. Это свидетельствует о том, что на Руси было немало грамотных людей, и не только в центральных приказах.

Развитие справочного аппарата изданий происходит как в направлении дифференциации сведений, представленных в публикуемых текстах, так и в сторону наиболее полного охвата их лексики, и вследствие этого лексикографы-историки получают добротный материал объективно сложившихся источников для словарных работ. Подстрочные примечания при публикуемых текстах с большей достоверностью представляют лингвистическую информационность рукописей.

В последнее время вышли из печати такие публикации, как Ше-стоднев Иоанна экзарха Болгарского по списку XV века [Шестод-нев 1988], Житие Андрея Юродивого XII века по списку XV века [Житие 2000].

Многое из лексического арсенала русского языка средних веков по-прежнему определяется интерпретацией публикатора, но квалификация издателей названных выше произведений такова, что их мнению можно доверять. Хотя не обходится и без “накладок”: так, в Указателе «Шестоднева» одной орфограммой смьрдъ (207а 19, 2396 6) объединены два разных слова — ‘смрад’ и ‘смерд’. Для доказательства приведем эти случаи: коже смердъ, и нищъ члкъ, и страненъ пришедъ издалеча к преворамъ кнлжа двора и видивъ л дивится (207а 19, с. 470) и обонлваюгцум силу имать ноздри си же еста оустремлета никакого естъства на чювъство разоум Ьвал и добровоте и сьмрадъ на двое же сл предллн носъ (2396 6, с. 535). В Указатель слов к «Житию Андрея Юродивого» включено сло-

во трьбольший (к 22 строке). В тексте читаем: Егдаже господинь его купи сего и съ прочими... яко смалитися ему у гена своего вел-ми, и прід нимь ему служити орудья треблъшая, абие же еда его, да ся научить стымъ книгамъ [Житие 2000: 160]. В примечаниях даются варианты других списков: требл,ншал,, требеннал.. Как видим, начальная форма слова восстановлена неверно: в тексте присутствует причастие от глагола требовать, что подтверждается как вариантами, так и греческим текстом на с. 452. Укажем еще на одну ошибку из Вестей-Курантов 1600-1639 гг. Здесь в Указателе помещено слово терраса [Вести-Куранты 1972: 292], тогда как в тексте 1621 г. встретилось другое, не отраженное в указателе: Крепят городы и ділают новые тарасы и осипи (так в ркп.) земляные [Вести-Куранты 1972: 55].

Работа с материалами КДРС, рукописями, публикациями приводит к мысли о необходимости введения в число понятий лингвистического источниковедения такой категории, как достоверность источника. Достоверность материала такого вторичного источника, как Картотека ДРС, зависит не только от осмысления текста публикатором и от характера выборки, но и от квалификации выборщика, от его отношения к тексту, интерпретации им выписываемого материала, от его навыка чтения, например, скорописных текстов, от его внимания и, наконец, от его почерка.

Приведем выписки из публикации Н. Субботина «Материалы для истории раскола», сделанные разными выборщиками: Гла-голютъ бо, яко въ зачатии Сынъ Божий совершенною плотию обрітеся и яко не назидашеся плоть его помалу во чреві дівичі, но купно совершися, яко да родися Христосъ от д івгша соверше-ною плотию, яко тридесяти л іть (Челоб. Лаз., 1666 г.) [Субботин Н. 1878]. Эту карточку выписал А. Н. Котович, служивший в молодости в канцелярии Государственной Думы. Историк М. Д. Приселков, который работал с тем же источником, в этой цитате вместо назидашеся написал назнрашеся, а вместо Челоб. Лаз. указал Чел. Ник. Первая неточность меняет смысл текста, а вторая — дату: челобитная Лазаря опубликована по списку XVIII в., а челобитная Никиты Пустосвята — по списку XVII в. В истории же русского языка XVII и XVIII века — две особые эпохи.

Для осуществления издания рукописи исследователь, вооруженный “инструментами” лингвистического источниковедения, должен бы изучить источник на предмет его достоверности. В развитие лингвистического источниковедения и в дополнение к другим его категориям следовало бы ввести, как уже сказано, понятие достоверности лингвистического источника. Лингвист-источниковед, видимо, должен понимать под термином достоверность адекватность отражения в источнике языковых данных, свойственных как времени возникновения источника, так и времени появления его списков. Изучение источника со стороны его лингвистической содержательности и информационности помогает определить степень его достоверности. При нынешнем состоянии источниковой базы для историко-языковедческих работ критерий достоверности, вводимый как составная часть лингвистического источниковедения, позволит избежать ошибок, в частности, в историческом словаре.

Как известно, большинство источников, выборки из которых используются в «Словаре русского языка Х1-ХУП вв.», опубликованы историками в ХУШ-ХХ вв. с целью ввести в научный оборот как можно больше рукописного архивного материала, содержащего важнейшие сведения по истории России. На начальном этапе издания рукописей о специальных публикациях, отражающих особенности языка и пригодных для лингвистических исследований, мало кто задумывался (разве что К. Ф. Калайдович) [Калайдович 1814]. Поэтому при изучении языка по публикациям возникает необходимость в особом внимании к ним. Главный вопрос, который должен ставиться источниковедом, лексикологом, лексикографом-историком, — насколько адекватно отражены в издании особенности рукописи, в частности, ее текста, т. е. соблюдается ли, проводится ли издателем принцип достоверной передачи в публикации не только исторических, но главное, лингвистических фактов.

Литература

Астахина 2006. — Астахина Л. Ю. Слово и его источники. М. МГУП. 2006. Астахина 2008. — Астахина Л. Ю. Книга посевная, ужинная и умолотная «всякому хлебу» дворцового села Измайлова 1689-1692 гг. Публи-

кация и комментарии // Palaeoslavica. XVI. Cambridge. Massachusets. 2008. No. 1. P. 148-164.

Вести-Куранты 1972. — Вести-Куранты. 1600-1639 гг. / Изд. подгот. Н. И. Тарабасова, В. Г. Демьянов, А. И. Сумкина / Под ред. С. И. Каткова. М. Наука. 1972.

Житие 2000. — Житие Андрея Юродивого в славянской письменности / Изд. подгот. А. М. Молдован. М. Наука. 2000.

Инструкция 1988. — Инструкция для составителей Словаря русского языка XI-XVII вв. М. Наука. 1988.

Калайдович 1814. — Письмо действителього члена Общества истории и древностей российских К. Ф. Калайдовича к Н. Н. Бантыш-Каменскому об издании государственных российских грамот и договоров. М. Наука. 1814.

СлРЯ XI-XVII — Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып. 1-29. М. 1975-2011.

Субботин 1878. — Материалы для истории раскола за первое время его существования / Под ред. Н. Субботина.Т. IV. М. Наука. 1878.

Шестоднев 1988. — Шестоднев Иоанна экзарха Болгарского по списку XV века / Изд. подгот. Г. С. Баранкова. М. Наука. 1988.