Использование социальных сетей в качестве инструмента политического манипулирования на примере организации массовых протестов в Северной Африке и выборов в Республике Корея

УДК 323

© А.П. Федоров, К.С. Чернов

Использование социальных сетей в качестве инструмента политического манипулирования на примере организации массовых протестов в Северной Африке и выборов в Республике Корея

Политическая активность общества проявляется в социальных сетях, которые позволяют пользователям с общими взглядами общаться друг с другом. Политики начали рассматривать социальные сети как арену информационной войны и инструмент для манипулирования общественным сознанием. Очевидные примеры использования социальных сетей в этом случае представляют массовые протесты в Северной Африке, а также южнокорейская интернет-общественность, повлиявшая на результаты президентских выборов-2012.

Ключевые слова: Интернет, блокирование, сайт, социальная сеть, «Twitter», «YouTube»,»Facebook», «Google», Северная Африка, Республика Корея, Национальная разведывательная служба, киберкомандование, выборы.

A.P. Fedorov, K.S. Chernov

Use of social networks as a tool for political manipulation illustrated by the example of mass protests in North Africa and elections in the Republic of Korea

The political activity of society reveals in social networks, which allow users with common views to communicate with each other. Politicians started to consider social networks as an arena of information war and a tool for manipulating social consciousness. The obvious examples of the use of social networks are mass protests in North Africa and also the Internet public opinion in South Korea that influenced on the results of the presidential elections-2012.

Keywords: the Internet, blocking, website, social net, «Twitter», «YouTube», «Facebook», «Google», North Africa, Republic of Korea, National Investigation Service, cyber command, elections.

Результаты многочисленных исследований свидетельствуют, что социальными сетями охвачена уже большая часть всех пользователей интернета. В современном обществе роль социальных сетей будет неуклонно возрастать, поскольку одной из главных их особенностей является интерактивность и свобода от властной вертикали.

Для политических акторов социальные сети представляют интерес благодаря возможности осуществлять социальную, политическую и агитационную деятельность, содержащую механизмы обратной связи. Социальные сети привлекают внимание политиков как инструмент управления общественным сознанием и как арена информационного противоборства. В качестве механизмов психологического воздействия на людей через социальные сети выступают основания в виде различных ситуаций, эффектов. Данные основания побуждают конкретных лиц или общественность к принятию выгодных правительству решений, а значит и действий [1, 2].

Государственные органы ряда стран и оппозиция уже используют социальные сети в качестве средства манипулирования общественным мнением. Во-первых, это использование социальных сетей в качестве инструмента активного воздействия на человека. Этот метод предполагает непосредственное общение с пользователем

социальной сети для получения или внушения нужной информации. Во-вторых, социальные сети являются местом распространения «вирусных» сведений, в том числе и дезинформации. Спецслужбы мира активно используют социальные сети, в частности «Twitter», «YouTube» и «Facebook», в целях размещения пропагандистских материалов, а также разжигания протест-ных настроений в различных странах.

Яркими примерами использования социальных сетей в качестве инструмента политического манипулирования являются организация массовых протестов в Северной Африке в 2011 г. и влияние южнокорейских спецслужб на исход президентских выборов 2012 г. Несмотря на различие этих двух явлений в мировой истории как в географическом векторе, так и в международной политике, в них применены аналогичные технологии по воздействию на сознание человека и манипулированию общественным мнением. С одной стороны субъектом воздействия выступил Вашингтон, с другой - Сеул.

Итак, антиправительственные выступления в Северной Африке в 2011 г. показали миру, что Интернет остается одной из главных арен информационной войны, активно используется противоборствующими сторонами в интересах распространения пропаганды и формирования общественного мнения, а также является одним из глав-

ных средств мобилизации протестующих [3, 4].

Отличительной особенностью антиправительственных выступлений явилось то, что социальные сети стали средством для организации протестных волнений. Основными средствами распространения информации, используемыми в ходе внутренних конфликтов в Тунисе и Египте, стали соцсеть «Facebook»1, специальный сервис «Speak To Tweet», позволяющий опубликовывать текст в микроблоге на сервисе «Twitter» без доступа к сети интернет, а также «YouTube». В условиях блокирования официальными властями социальных сетей использовались их сетевые «зеркала».

Египетские активисты создавали в «Facebook» группы единомышленников и приглашали всех желающих принять участие в митинге протеста, прошедшего 25 января 2011 г. Приглашения также рассылались через «Twitter» и мобильные телефоны при помощи sms-сообщений. В результате к назначенной дате на одной из страниц в «Facebook» около ста тысяч человек подтвердили, что примут участие в антиправительственных митингах. Для этого демонстрантам необходимо было иметь аккаунт в социальной сети и доступ в Интернет [3, 4, 5, 7].

Несмотря на блокирование Интернета египетским правительством, мобилизационные возможности протестующих заметно увеличились, когда 31 января корпорацией «Google» был запущен сервис «Speak To Tweet», позволяющий опубликовывать текст в социальной сети «Twitter» и организовать твиттер-поток. Для этого достаточно было позвонить на определенный номер и оставить голосовое сообщение. Оставлять сообщения протестующие могли, совершив звонок на телефоны +16504194196, +390662207294 или +97316199855, находящиеся в США, Италии и Бахрейне, соответственно. Посредством данного сервиса пользователи также имели возможность прослушивать эти сообщения, набрав те же самые номера или зайдя на страницу «twitter.com/speak2tweet». Данное приложение было разработано специально в связи с событиями в Египте командой специалистов из компаний «Twitter», «Google» и «Say Now». Оно позволяло опубликовывать надиктованные сообщения в микроблогах под хэште-гом2 «#egypt», которые потом были доступны для широкой общественности даже в условиях отключения Интернета.

С помощью «YouTube» велась прямая трансляция передач телеканала «Al-Jazeera», деятельность которого в Египте была официально за-прещена3. С начала беспорядков в Египте «Al-

Jazeera» стал одним из основных источников информации о происходящем в стране. Телеканал вел прямой эфир с улиц египетских городов и передавал комментарии противников президента Хосни Мубарака. Кроме того, катарское телевидение распространило заявление, в котором обвинило египетские власти в цензуре и подавлении свободы информации.

В ходе выступлений протестующих в социальных сетях широко распространялись пропагандистские материалы на арабском языке под названием «Как достичь цели», в которых содержались практические инструкции по дестабилизации общественно-политической обстановки в Египте. В этих материалах излагались тактика действий антиправительственных сил при подготовке и в ходе выступлений против государственной власти, а также методика организации беспорядков с применением современных информационных технологий.

На примере событий в Ливии в условиях тотального контроля за распространением информации в социальных сетях и блокирования выхода в Интернет заслуживает внимания решение представителей ливийской оппозиции для увеличения возможностей по мобилизации протестующих, выразившееся в использовании для этих целей мусульманских сайтов-знакомств.

Лидер ливийской оппозиции Омар Шибли Махмуди использовал сайт знакомств «Мавада» (Mawada) для сплочения людей, оставаясь при этом вне зоны внимания ливийских спецслужб, которые отслеживали сообщения в социальных сетях «Twitter» и «Facebook». Махмуди действовал так, как будто он искал жену, его профайл назывался «Где Мириам?». С этого же сайта он рассылал шифрованные письма для сплочения людей и организации революции. Поскольку на подобных ливийских сайтах мужчины не могут общаться с другими мужчинами, революционеры выдавали себя за женщин. Закодированные письма использовались для оценки уровня поддержки и для переадресации пользователей на сайт социальной сети «YahooMessenger» для более детального разговора. Кроме того, революционеры пользовались службой обмена сообщениями для организации своих дальнейших действия, избегая при этом контроля со стороны властей. По словам Махмуди, ему удалось привлечь 171 323 «поклонника» под несколькими профайлами до того, как власти Ливии полностью перекрыли гражданам доступ в Интернет.

Наиболее действенным и самым распространенным направлением деятельности властей в Северной Африке было блокирование сайтов

информагентств, а в последующем - полное отключение стран от Интернета, телевидения и радиовещания. 28 января в Египте почти одновременно перестали работать все интернет-провайдеры. Недоступными для пользователей стали сайты правительства и президента страны, социальная сеть «Facebook» и сервис «Twitter». Передача sms-сообщений оказалась также заблокирована [3, 4, 5, 6, 7].

Таким образом, использование социальных сетей может ослабить позиции государства по контролю за внутренними социально-политическими процессами, а также информационными потоками внутри стран.

Роль социальных сетей в последних революционных событиях в Северной Африке подтверждает, что методы народной борьбы изменились. «Facebook», «Twitter» и другие интернет-ресурсы становятся мощным мобилизующим фактором активизации протестной деятельности в государствах с нестабильной политической системой, а также эффективным средством управления процессами, характеризующими массовое внеколлективное поведение. Контролировать такую гражданскую активность проблематично, поскольку для нее, как показывают события в Египте, даже не нужны лидеры, поэтому официальные власти не могут адекватно противодействовать таким процессам.

Другим примером использования социальных сетей являлись действия спецслужб Республики Корея (РК) во время президентских выборов 2012 г. Система и методы манипулирования общественным мнением в РК, применяемые спецслужбами, подверглись разглашению в результате возникшего скандала в период президентских выборов 2012 г. В частности, Национальная разведывательная служба (НРС) вмешалась в ход выборов, в результате чего, по заявлениям оппозиции, победу одержала Пак Кын Хэ.

Изначально члены Демократической партии 11 декабря обвинили сотрудницу Национальной разведывательной службы Ким Ха Юн в деятельности по дискредитации оппозиционной партии (Демократической) в сети Интернет. В тот же день в отношении нее полиция начала расследование. После президентских выборов появились новые подозрения о вмешательстве спецслужб в выборы. Под давлением оппозиции генеральной прокуратурой был проведен ряд расследований, доказавших причастность НРС в воздействии на исход выборов [8].

Отрицая причастность командования НРС, директор спецслужбы Вон Сэ Хун летом 2013 г. неоднократно заявлял, что деятельность сотруд-

ников НРС - их личная инициатива. Оказавшись «между двух огней», обвиняемые разведчики предоставили расследованию детали всей системы манипулирования общественным мнением в РК, которая ведется НРС и министерством обороны.

В ходе расследования было выяснено, что в предвыборный период в составе Управления психологической информации, которое отвечало за ведение психологической войны, находилось 5 специальных групп по 35-50 человек. Первая группа вела планирование и координацию работы; вторая - вела деятельность в порталах крупных сайтов, таких как Naver; третья - в интернет-сообществах среднего размера, таких как «Humour Today», «Ilgan Best Jeojangso» и «BobaeDream»; четвертая и пятая - в социальных сетях, таких как «Twitter», «Facebook» и «Cyworld».

Сохранение конфиденциальности в работе по манипулированию общественным мнением является одним из ключевых требований. В соответствии со служебной инструкцией сотрудники Управления психологической информации обязаны вести свою деятельность не в офисе НРС, а в различных интернет-кафе. Им запрещено регулярно вести работу в одном и том же кафе. Более того, они не должны выбирать место в кафе вблизи выхода, поскольку обычно зона выхода просматривается охранными видеосредствами. Для оплаты сотрудникам разведслужбы запрещается использовать собственную кредитную карту. Сообщения, которые опубликовывал сотрудник, должны быть удалены через 1-2 недели после их размещения в сети [9].

По заявлению генеральной прокуратуры в октябре 2013 г., министерство обороны страны также участвовало в «информационной войне» против оппозиции. В южнокорейском военном ведомстве ответственным за ведение такого рода деятельности органом является киберкоман-дование. В рамках программы по защите имиджа власти и ее политики киберкомандование, а именно подчиненное ему «подразделение 530», вело взаимодействие с НРС. НРС координировало работу подразделения, направляя определенные директивы по ведению оперативно-технической работы. «Подразделение 530» насчитывало около 45 человек, которые были распределены на 10 групп по 4-5 человек. Группы вели деятельность по двум направлениям: внутреннему и международному. В предвыборный период сотрудники «подразделения 530» обеспечивали распространение на популярных в РК социальных сетях негативной информации о кандидатах в президенты Мун Чжэ Ине и Ан

Чхоль Су. Они «плюсовали» сообщения с положительным содержанием по отношению к существующей власти и, напротив, «минусовали» проопозиционные материалы. Преимущественно работа велась в популярной среди южных корейцев социальной сети «Twitter» [10].

По результатам расследования было выяснено, что в период с сентября по декабрь 2012 г. сотрудниками Управления психологической информации НРС и киберкомандованием министерства обороны РК размещено 1,21 млн твит-тов, при этом использовалось 2270 аккаунтов. Изначально разведслужбой было создано 26 550 уникальных сообщений, которые затем распространялись сотрудниками службы и дублировались специальными программными средствами. В период с января 2011 г. по декабрь 2012 г. военные ведомства разместили 22 млн твиттов с тех же 2270 аккаунтов.

Общее количество твиттов, опубликованных структурами госбезопасности в указанный период, составляет около 30% от общего количества размещаемых корейскими гражданами. Общее количество аккаунтов, закрепленных за южнокорейскими гражданами, составило на декабрь 2012 г. 1,2 млн, а в период с сентября по

декабрь 2012 г. (3 месяца перед выборами) с данных аккаунтов было размещено 32 млн твит-тов [11].

Остается неопределенным, насколько сильно действия южнокорейских спецслужб определили победу Пак Кын Хэ на выборах, хоть и очевиден факт воздействия на их исход. Однако, поскольку отрыв Пак от главного конкурента Мун Чжэ Ина составил всего 3,53% голосов, Демократическая партия обвиняет Пак в нелегитимном проходе к власти и настаивает на реформировании НРС.

Таким образом, социальные сети применяются на государственном уровне в целях успешного проведения как внешнеполитического курса, так и внутриполитического. В данном контексте спецслужбы и иные органы впоследствии выйдут на тот уровень, при котором определить причастность к тому или иному политическому событию станет практически невозможным. Однако сегодня, ввиду их явных просчетов, о таких фактах становится известно. Несмотря на это, очевидно, что политика применения социальных сетей приносит реальный результат: революция в Египте, победа кандидата от правящей партии в президентских выборах в РК.

Примечания

1. По состоянию на лето 2009-го года в Египте насчитывался 1 741 пользователь Twitter. В Facebook имелись аккаунты у 5 199 780 египтян. При населении в 83 млн проникновение Facebook составляет 6,46%. В Тунисе проникновение Facebook составляло 19,53% .

2. Хэштег или хештег (англ. hashtag от hash — символ «решетка» + tag — тэг) — это слово или фраза, которым предшествует символ #. Пользователи могут объединять группу сообщений по теме или типу с использованием хэштегов. Короткие сообщения в микроблогах социальных сетей, таких как Twitter, Facebook, Instagram и VK, могут быть помечены хэште-гами, включая в себя как одно, так и более объединенных слов.

3. С 30 января 2011 г. деятельность телеканала «Аль-Джазира» была приостановлена.

Литература

1. Губанов Д. А., Новиков Д. А., Чхартишвили А. Г. Социальные сети: модели информационного влияния, управления и противоборства. - Москва: Физматлит, 2010. - 226 с.

2. Romualdo P., Alessandro V. Epidemic Spreading in Scale-Free Net-works // Physical Review Letters. 2001. № 14(86). P. 3200-3203.

3. Alexander A. Internet role in Egypt's protests. BBC News. URL:http://www.bbc.co.uk/news/world-middle-east-12400319.

4. Albon C. R. 10 must-follow Twitter feeds for Egyptian protests. UN Dispatch. URL:http://www.undispatch.com/10-must-follow-twitter-feeds-for-egyptian-protests#

5. Baraniuk C. Watching the revolution on Twitter: Egypt #Jan25. The Machine Starts. - URL: http://www. themachinestarts.com/read/20.

6. Beaumont, P. The truth about Twitter, Facebook and the uprisings in the Arab world. The Guardian. - URL:http: //www.guardian.co.uk/world/2011/feb/25/twitter-facebookuprisings-arab-libya?INTCMP=ILCNETTXT3487.

7. Алешкевич Д. События в Северной Африке и на Ближнем Востоке в декабре 2010 - марте 2011 г. через призму ведения информационной войны. - URL: http://www.belvpo.com/980.html.

8. Korea National Strategy Institute, (Корейская демократия: недоверие к политической системе), 2013. N 228. 4 с.

9. Lee T. Details of NIS political interference emerging. - URL: http://www.hani.co.kr/arti/english edition/e national/ 601199.html.

10. (Чун, Х.), ЛМЫШ^тШ'ё 'й^^' (Отчет о деятельности киберкомандования в бло-гах). - URL: http://www.hani.co.kr/arti/politics/bluehouse/611933.html.

11. Joy Anna. Infographic: How South Korean Intelligence Interfered in Election. - URL: http://www.koreabang.com /2013/features/infographic-how-south-korean-intelligence-manipulated-election.html.

Федоров Артем Павлович, аспирант Бурятского госуниверситета, e-mail: z333e@ya.ru

Чернов Кирилл Сергеевич, аспирант Дальневосточного государственного гуманитарного университета, e-mail topdog@list.ru.

Fedorov Artem Pavlovich, postgraduate student, Buryat State University. E-mail: z333e@ya.ru

Chernov Kirill Sergeevich, postgraduate student, Far Eastern State University of the Humanities. E-mail: topdog@list.ru.

УДК 3977

© А.П. Чекменев

Техническое состояние железнодорожного транспорта Восточной Сибири

Статья посвящена анализу технического состояния железнодорожного транспорта Восточной Сибири в период 19851990 гг. Используя архивные документы, автор приходит к выводу, что, несмотря на успехи в научно-технической модернизации, конец 80-х годов XX века стал для железнодорожного комплекса России периодом экстенсивного развития и застоя. Погрязнув в бюрократических процедурах при переходе на новую систему рыночных отношений, транспортная система РСФСР стала существенно отставать в развитии.

Ключевые слова: железнодорожный транспорт, модернизация, Восточная Сибирь.

A.P. Chekmenev

Technical condition of railway transportation in Eastern Siberia

This article is devoted to the analysis of technical condition of railway transportation in Eastern Siberia in the period of 19851990. Using archival documents, the author concludes that despite the progress in scientific and technological modernization, the end of the 80s of the XX-th century was a period of extensive growth and stagnation for the Russian railway complex. Bogged down in bureaucratic procedures during the transition to a new system of market relations, the transportation system of the RSFSR began significantly lagging behind in its development.

Keywords: railway transportation, modernization, Eastern Siberia.

Роль железнодорожного комплекса в экономике России невозможно переоценить. Это и колоссальных объемов грузооборот, и нескончаемый пассажиропоток, обусловленный географической удаленностью регионов страны друг от друга. Восточно-Сибирская железная дорога, являясь составной частью Транссиба, служит важной экономической единицей государства, обеспечивая транспортную связь центральной полосы России с территориями Иркутской и Читинской областей, республик Бурятия и Саха (Якутия).

Развитие и функционирование российского железнодорожного комплекса - это особая составляющая глобального политического процесса. С первых лет своего существования он был и источником, и в определенной степени базисом прорывных успехов в модернизации российского государства. Создание Транссибирской магистрали позволило России последовательно и надежно закрепить национальные позиции на Дальнем Востоке и территориях Восточной Азии [3, с. 47]. Железнодорожный транспорт всегда использовался российской властью и как средство, и как механизм политического влия-

ния в процессах обеспечения связи с удаленными регионами.

Эффективность работы любого железнодорожного комплекса напрямую зависит от его технической оснащенности, качества эксплуатационной работы, уровня подготовки специалистов и организации. За годы советской власти в нашей стране был создан мощный железнодорожный актив, оснащенный современной техникой и квалифицированным персоналом. Однако в связи с непростой экономической ситуацией в стране восьмидесятые годы двадцатого века негативно отразились на состоянии и конкурентоспособности российских железных дорог.

Одной из причин этого явления стал недостаточный уровень подготовки кадров, их отчуждение от производства, слабая трудовая и производственная дисциплина. Несмотря на то, что штаты дорог были хорошо укомплектованы и работа управлений железных дорог региона по подготовке кадров выполнялась, при обучении людей на производстве у многих предприятий наблюдался ряд недостатков. В том числе отсутствие четкой образовательной системы и хорошо поставленной учебно-методической работы.