Термины «Жанр», «Регистр» и «Стиль» в русско- и англоязычном лингвистическом дискурсе

М. А. Васильченко

DOI: 10.24411/1811-1629-2019-12042

ТЕРМИНЫ «ЖАНР», «РЕГИСТР» И «СТИЛЬ» В РУССКО- И АНГЛОЯЗЫЧНОМ ЛИНГВИСТИЧЕСКОМ ДИСКУРСЕ

MARIA A. VASILCHENKO THE TERMS "GENRE'; "REGISTER"AND "STYLE" IN RUSSIAN AND ENGLISH LANGUAGE DISCOURSE

Мария Александровна Васильченко

Соискатель кафедры стилистики русского языка факультета журналистики, преподаватель РКИ Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова Ленинские горы, д. 1, Москва, 119991, Россия  maria.a.vasilchenko@gmail.com

Maria A. Vasilchenko

Lomonosov Moscow State University GSP-1, Leninskie Gory, Moscow, 119991, Russia

Научный руководитель: д-р филол. наук, проф. Н. И. Клушина

Цель статьи состояла в обзоре, анализе и сравнении дефиниций ключевых для лингвистики категорий «жанр», «регистр» и «стиль», представленных в русско- и англоязычном лингвистическом дискурсе. Были проанализированы классические труды российских лингвистов (М. М. Бахтин, М. Н. Кожина, В. В. Виноградов и др.), а также программные работы англо-саксонских ученых (К. Миллер, Д. Кристал и др.). Результаты исследования показали, что пересечения между двумя традициями существуют только в отношении понятия «жанр», в то время как трактовка терминов «регистр» и «стиль» кардинально различаются. Полученные данные могут быть полезны как для российских, так и англоязычных лингвистов. Кроме того, выводы, сделанные в работе, говорят о необходимости обсуждения и координации терминологического аппарата, что, несомненно, послужит развитию диалога между представителями данных школ.

Ключевые слова: жанр; регистр; стиль; лингвистика; стилистика.

The purpose of the article is to review, analyze and compare definitions of the key categories of "genre", "register" and "style" presented in the Russian and English-speaking linguistic discourse. The classical works of Russian linguists (M. M. Bakhtin, M. N. Kozhina, V. V. Vinogradov, etc.), as well as the program works of Anglo-Saxon scholars (C. Miller, D. Crystal and other). The results of the study showed that the intersections between the two traditions exist only in relation to the concept of "genre", while the interpretation of the terms "register" and "style" are fundamentally different. The data obtained can be useful for both Russian and English-speaking linguists. In addition, the conclusions of the work suggest the need for discussion and coordination of the terminological apparatus, which would undoubtedly contribute to the development of dialogue between the representatives of these schools.

Keywords: genre; register; style; linguistics; stylistics.

Современные российские исследования в области стилистики все чаще проводятся на материале английского языка, внимание исследователей привлекает образ России в зарубежных СМИ, имидж зарубежных политиков и т. д. В то же время наблюдается интерес англоязычных ученых к русскому языку. Контакты между российскими и зарубежны-

ми исследователями, в том числе в области стилистики и дискурсивного анализа, становятся всё более очевидными. Очевидно, что для полноценного анализа текста на иностранном языке необходимо использование работ исследователей, для которых этот язык является родным. Однако в случае с английским и русским языками они осложняются различиями в трактовках ключевых категорий, таких, как жанр, регистр и стиль, которые выделяются на основе различных сфер дискурсивных практик (см., напр.: [10]). Задачей данной работы является выявить основные отличия в трактовках указанных понятий в англо- и русскоязычных работах по стилистике. Для реализации этой цели были выбраны как классические труды российских и англо-саксонских лингвистов (М. М. Бахтин, В. В. Виноградов, М. Н. Кожина, Д. Кристал, К. Миллер и др.), так и работы иностранных исследователей русского и славянских языков А. Вежбицкой и Ст. Гайды, поскольку их работы на русском языке оказали значительное влияние на российских учёных.

Относительное сходство научных взглядов у русско- и англоязычных исследователей наблюдается в отношении понятия «жанр», что в значительной степени определяется влиянием работ М. М. Бахтина. В своей известной работе «Жанры речи» (1954) М. М. Бахтин указывает на них как на «относительно устойчивые типы высказываний» [1: 237], существующие в определенной сфере использования языка. РЖ объединяет «тематическое содержание», языковой стиль (то есть «отбор словарных, фразеологических и грамматических средств»), но главное — его композиционное построение: «Все эти три момента — тематическое содержание, стиль и композиционное строение — неразрывно связаны в целом высказывания и одинаково определяются спецификой данной сферы общения» [Там же]. Высказывание, в свою очередь, является единицей речевого общения (в отличие от отдельного слова или предложения), это завершенная реплика, границы которой определяются «сменой речевых субъектов» и которую нельзя рассматривать вне «цепи речевого общения» [Там же: 280], «звеном» которого оно является: «Каждое выска-

зывание следует рассматривать как ответ на предшествующие высказывание данной сферы» [Там же: 271]. Высказывание характеризуется не только завершенностью, но и целостностью, которая определяется: 1) предметно-смысловой исчерпанностью; 2) речевым замыслом или речевой волей говорящего; 3) типическими жанровыми формами завершения [Там же: 255]. «Речевая воля говорящего осуществляется прежде всего в выборе определенного речевого жанра <...> Мы говорим прежде всего определенными речевыми жанрами, то есть все наши высказывания обладают определенными и относительно устойчивыми типическими формами построения целого» [Там же: 257]. По мысли М. М. Бахтина, жанры организуют речь, авторский замысел выражется именно в выборе жанра, а неудача в общении объясняется плохим владением РЖ. В целом, высказывание — является звеном речевого общения, диалога, оно само по себе является ответом и провоцирует ответ, а выбор РЖ (его композиция, стиль и тема) — являются проявлением авторского замысла, авторского «Я». Таким образом, «отливая» речь в «форму определенного жанра», говорящий самовыражается и участвует в общении.

Ст. Гайда, продолжая мысль М. М. Бахтина, предлагает свое определение «жанра текста (высказывания)»: «Жанр — это культурно и исторически оформленный, общественно конвенциона-лизированный способ языковой коммуникации; образец организации текста (курсив наш. — М. В.). <...> этот термин также означает совокупность текстов, в которых определенный образец является актуализированным, реализованным» [5: 106]. Очевидно сходство этих концепций: жанр понимается как исторически сложившийся способ организации текста, необходимый для речевой коммуникации. Ст. Гайда, как и немецкий ученый Х-Р. Яусс [23: 88], считает, что жанр — это также «горизонт ожидания для слушающих и модель построения для говорящих» [5: 24]. Дополнением к концепции М. М. Бахтина можно считать тезис Ст. Гайды о том, что жанром следует называть также текстовые образцы, которые исторически сложились в определённой культуре и присутствуют в сознании носителей национального языка. Это

можно соотнести с тезисом М. М. Бахтина о том, что обучение языку происходит через обучение языковым жанрам, следовательно, для обучения необходима демонстрация определенных устоявшихся образцов. Также Ст. Гайда отмечает необходимость учета контекста, в котором существует высказывание. Контекст, в свою очередь, может быть трех типов: контекст ситуации, социокультурный (типы ситуации, категории участников) и общекультурный [6: 108]. Мнение М. М. Бахтина о природе речевых жанров разделяет и Анна Вежбицка [3: 104], подчеркивая, что жанр охватывает все от простых бытовых высказываний до сложных литературных жанров и детерминирован прежде всего «при помощи последовательности простых предложений, выражающих мотивы, интенции и другие ментальные акты говорящего». К. А. Рогова, анализируя средства выражения РЖ, отмечает, что в российской лингвистике существует «тенденция в понимании речевой системности», которая связана с «выделением первичных речевых интенционально и тематически обусловленных образований, отмеченных наиболее общими тенденциями в отборе конструкций для передачи смысла и выделением принципа их объединения» [17: 265].

Понятие «жанр» находит широкое распространение и в англоязычной лингвистической литературе. Так, К. Миллер в своей программной статье «Жанр как социальное действие» [25] выдвигает тезис, что жанр — «это типичное риторическое действие в повторяющихся ситуациях» (здесь и далее перевод наш. — М. В.). Основной тезис К. Миллер состоит в том, что жанр является социальным действием в том смысле, что представляет собой намеренное риторическое действие, обусловленное социальным запросом (social exigence), направленное на формирование определенного ответа, понимания со стороны участников коммуникации. Таким образом, «жанры необходимы для выражения мысли понятным и узнаваемым в том или ином обществе способом» [Там же: 159]. Сходство концепцией речевых жанров здесь очевидно.

Продолжая мысль К. Миллер, Э. Дэвитт [21: 578] указывает на то, что жанр — это не только

способ «адаптации» к ситуации, способ донести свою мысль с учетом определенных условий, но и способ конструирования ситуации: «Жанр и ситуация настолько близко связаны, что их невозможно отделить друг от друга, однако жанр детерминирует ситуацию точно так же, как ситуация детерминирует жанр», жанр одновременно является и способом конструирования ситуации и реакции на нее. Это именно действие.

Д. Бибер и С. Конрад [19: 21] относят жанр к риторической и композиционной организации текста. В интерпретации исследователей к жанровым особенностям относятся те языковые средства, которые необходимы для создания структуры текста, например, такие фразы, как: «Искренне Ваш», «Уважаемый сэр», «С наилучшими пожеланиями» и пр.

Таким образом, русско- и англоязычные исследователи разделяют мнение о том, что жанр относится к риторической организации высказывания (текста), которая зависит от контекста и одновременно его обусловливает и которая необходима для выстраивания коммуникации.

Далее уточним понятие «регистр», поскольку оно является рабочим для англоязычной литературы. В англоязычной литературе понятия «жанр» и «регистр» часто используются как синонимы из-за того, что и в том и в другом случае исследователи считают определяющим для них ситуационный контекст. Например, компоненты ситуации, которые М. А. К. Халлидэй называет регистром, а именно: поле (что происходит), направление (кто участвует) и модальность (какую роль играет язык) [22: 31-35], Э. Дэвитт намеренно называет жанром. Д. Бибер и С. Конрад обсуждают отличия регистра и жанра, указывая на близость эти понятий [19: 28]. Они определяют регистр как некий тип высказываний (текстов), обусловленный ситуационным контекстом и коммуникативными задачами: «описание регистра охватывает три основных компонента: ситуационный контекст, лингвистические особенности и функциональные отношения между первыми двумя компонентами» [Там же]. Д. Бибер и С. Конрад считают, что языковые средства, которые характерны для того или иного жанра, по-

являются в тексте только один раз, именно в этой локальной структуре, в то время как маркеры регистра распространены по всему тексту. В связи с этим жанр можно определить только при анализе всего текста, а регистр на примере его отрывков. В этом исследователи видят основное отличие данных явлений. Часто регистр описывается как отбор языковых средств, связанный со степенью формализованности и официальности текста. Например, М. Мэнсер и С. Кёрстис [24: 200] трактуют регистр как «вариант или уровень использования языка, который определяется степенью формальности и выбором лексем, произношения и синтаксиса в соответствии с коммуникативной целью, социальным контекстом и положением пользователя». Такое понимание регистра оказывается близким существующему в русскоязычной литературе понятию «функциональный стиль»: «одно из свойств языковой ткани текста, обусловленное общей спецификой экстралингвистической основы текста (или совокупности текстов) и выражающееся во взаимосвязи языковых единиц текста общего функционального значения» [14: 35].

Совсем иначе понятие «регистр» используется русскоязычными исследователями. Так, Г. А. Золотова [9: 402] определяет понятие «коммуникативные регистры» как «коммуникативные типы», обладающие совокупностью признаков:

а) «характер отображаемой в речи действительности»; б) «пространственно-временная дистанци-рованность позиции говорящего или персонажа-наблюдателя и — соответственно — способ восприятия, сенсорный или ментальный»; в) «коммуникативные интенции говорящего». Г. А. Золотова выделяет репродуктивный (изобразительный), информативный, генеретивный, волюнтивный регистры, различающиеся по своей функции: воспроизведение действительности средствами языка, сообщение о явлениях действительности, осмысление действительности, побуждение к действию. То есть основным условием выделения регистров оказывается то, что обозначено в пункте

б): «пространственно-временная дистанцирован-ность позиции говорящего или персонажа-наблюдателя и — соответственно — способ восприятия,

сенсорный или ментальный». Что касается «отображаемой в речи действительности», то автор опирается на функционально-смысловые типы речи (ФСТР): описание и повествование (репро-дуктивно-описательный и информативно-описательный, а также репродуктивно-повествова-тельный и информативно-повествовательный регистры [Там же: 30]). Заметим, что ФСТР, традиционно входящие в русскую риторику, в том же составе разрабатываются и в зарубежной лингвистике под названием пассажи — «фрагменты дискурса с единым типом изложения» [11: 598].

Коммуникативные функции регистров реализуются через выразительные языковые средства.

Рассматривая проблему восприятия рекламного сообщения его адресатом, Е. Г. Борисова [2: 62] использует понятие «регистр восприятия» («способ подачи информации в зависимости от оценки достоверности адресатом») и выделяет четыре таких регистра: информирующий, основная цель которого передать информацию, пафос-ный (эмоциональная подача), юмористический и стилизация [Там же: 154].

Можно заключить, что в русско- и англоязычной литературе понятие «регистр» используется кардинально разным образом, несмотря на то что в обеих традициях учитывается его коммуникативная функция. Если в англоязычной литературе регистр понимается как совокупность языковых средств, необходимая для выражения мысли говорящего способом, уместным в той или иной ситуации, то в российской литературе «регистр» — это «модель отображения действительности, обусловленная точкой зрения говорящего, его коммуникативными интенциями и выражаемая совокупностью языковых средств» [9: 331].

Переходя к определению понятия «стиль», необходимо отметить, что в данной работе мы, прежде всего, сравниваем определения этого понятия в лингвистическом аспекте, которые, тем не менее, неотделимы от понимания стиля в художественной литературе (и в других видах искусства), а также стиля вообще. М. М. Бахтин называл стилем «отбор словарных и грамматических средств» [1: 237], который неразрывно

связан с РЖ: «где стиль, там и жанр» [1: 244], тематикой, а главное композицией высказывания, «типами его завершения, типами отношения говорящего к другим участникам речевого общения» [Там же: 242]. Как следствие, использование стиля, несвойственного тому или иному жанру, «разрушает» его и препятствует коммуникации.

В англоязычной литературе, где основными понятиями являются «жанр» и «регистр», к понятию «стиль» сложилось неоднозначное отношение, поскольку оно не вписывается в концепцию анализа высказывания исключительно с позиций его коммуникативных целей и конситуативных детерминант. Стиль, таким образом, понимается англоязычными исследователями как особая характеристика художественной литературы, авторский стиль, отбор выразительных средств языка с элокутивной целью (например, стиль Джеймса Джойса). Так, Д. Бибер и С. Конрад указывают, что, в отличие от языковых средств, связанных с регистром, средства, связанные со стилем, не функциональны, а определены эстетическими предпочтениями автора [19: 18]. С подобным утверждением спорит, например, Д. Кристал [20: 280], утверждая, что понятие «регистр» редукционистское, и описывает стиль как «языковые привычки, выделяющиеся среди общей массы лингвистических средств английского языка, используемых в любой мыслимой ситуации; эти средства ограничены конкретным социальным контекстом». Д. Кристал предлагает использовать систему дискурсов (новостной, религиозный, разговорный и др.), в которых существуют те или иные стили. Эту концепцию можно сравнить с системой функциональных стилей, предложенной М. Н. Кожиной в русской стилистике. П. Стоквелл [26: 746], рассуждая о проблемах стилистки, подчеркивает, что сложность формулировки ее основных задач обусловлена именно невозможностью определить термин «стиль», который может быть детерминирован либо личностью автора, либо контекстом ситуации, что раздвигает «границы стиля» до границ национального языка, следовательно, невозможно отделить стиль от «не-стиля».

Между тем в русскоязычной лингвистической литературе существует разграничение между понятиями «идиостиль», «функциональный стиль», «стиль (вообще)». В. В. Виноградов указывает на то, что индивидуальный стиль — это «структурно единая и внутренне-связанная система средств и форм словесного выражения» [4: 105]. В. П. Григорьев [8: 3] подчеркивает, что «описание идиостиля должно быть устремлено к выявлению глубинной семантической и категориальной связности его элементов, воплощающих в языке творческий путь поэта, к сущности его явной или неявной рефлексии над языком». В свою очередь, под функциональным стилем понимается «своеобразный характер речи той или иной социальной ее разновидности, соответствующей определенной сфере общественной деятельности и соотнесенной с ней форме сознания, создаваемый особенностями (принципами) функционирования в этой сфере языковых средств и специфической речевой организацией» [13: 62].

Наиболее распространённым определением термина «стиль», которое повлияло на появление термина «функциональный стиль», является дефиниция В. В. Виноградова: «Стиль — это общественно осознанная и функционально обусловленная, внутренне объединенная совокупность приемов употребления, отбора и сочетания средств речевого общения в сфере того или иного общенародного, общенационального языка, соотносительная с другими такими же способами выражения, которые служат для иных целей, выполняют иные функции в речевой практике данного народа» [4: 73].

Ст. Гайда в статье «Что есть стиль?» [7] приводит восемь трактовок данного понятия и предпринимает попытку создать интегративную концепцию. По мнению ученого, стиль детерминирован не только социокультурным контекстом и коммуникативными задачами, но и авторским «Я», всем знанием человека о мире. Ст. Гайда предлагает рассматривать стиль как «гуманистическую структуру текста», «наивысшую организационную инстанцию в тексте», стиль — это поведение индивидуума в речевой коммуникации. Говорящий в коммуникации — это «творческий

субъект», который воспринимает и реконструирует текст, стиль говорящего — объединяет все компоненты текста в единое целое: «Стиль пронизывает текст, составляет его душу, объединяя в одно целое все тексто- и стилеобразующие элементы» [7: 98].

Концепция Ст. Гайды во многом коррелирует с утверждением М. М. Бахтина о том, что любой стиль неразрывно связан с «типическими формами высказываний, то есть речевыми жанрами», но любое высказывание индивидуально и может «обладать индивидуальным стилем». При этом наиболее благоприятны для авторского самовыражения жанры художественной литературы, в отличие от жанров, в которых необходима «стандартная форма». Разница двух концепций заключается в том, что М. М. Бахтин отводит именно РЖ ключевую роль в речевой коммуникации, в то время как Ст. Гайда убежден, что именно стиль — это структура, которая детерминирует абсолютно все характеристики текста, поскольку их отбор, в том числе и выбор жанра, детерминирован именно волей и личностью говорящего.

Таким образом, русская стилистика представляется гораздо более глубоко разработанной дисциплиной, чем англо-саксонская. К такому выводу заставляет прийти тот факт, что в русскоязычной литературе уже решены многие важные проблемы, в том числе, различие авторского стиля и стилистического образца, выражения индивидуального стиля в нехудожественном высказывании (тексте), соотношения понятий «жанр» и «стиль». В то время как англоязычная литература не располагает подобным категориальным аппаратом. В русской стилистике возникают новые значимые вопросы: например, о соотношении стилей языка и стилей речи [16], взаимодействие нормы и стиля [18] и многие другие. Продолжается изучение стиля масс-медиа. Так, В. И. Коньков пишет о том, что тексты стиля медиа являются слишком «разноплановыми», чтобы изучать их с позиций функциональной стилистики, а публицистическая составляющая в них часто отсутствует, в связи с чем принципы стилистического анализа В. Г. Костомарова здесь более уместны: «Отталкиваясь от конкретного стилистического

явления, мы пытаемся сформировать концепцию речевого поведения, в результате чего и возникает <...> стилевое явление» [15: 15]. Н. И. Клушина также предлагает альтернативный подход в рассмотрении текстов СМИ и выдвигает концепцию медиастиля как совокупности различных нарра-тивов, развивающихся во времени, среди которых прослеживается базовый нарратив [12].

В целом, можно заключить, что если в области изучения жанров научные традиции во многом совпадают, благодаря прежде всего влиянию работ М. М. Бахтина, то в отношении терминов «регистр» и «стиль» пересечений наблюдается крайне мало. Понятие «регистр» используется англо- и русскоязычными исследователями по-разному: первые интерпретируют отбор лексических и грамматических средств, вторые рассматривают способ, модель подачи сообщения или ее восприятия. Дефиниции термина «стиль» отчасти совпадают только в одном: под стилем понимаются выразительные средства языка. В связи со всем сказанным, становится очевидной необходимость научных дискуссий, стремление согласовать терминологический аппарат, или, по крайне мере, обозначить круг проблем, нуждающихся в осмыслении.

ЛИТЕРАТУРА

1. БахтинМ. М. Проблема речевых жанров // Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества / Сост. С. Г. Бочаров; примеч. С. С. Аверинцев, С. Г. Бочаров. М., 1979.

2. Борисова Е. Г. Рекламный текст с позиции адресата // Борисова Е. Г., Викулова Л. Г. Маркетинговая лингвистика: коллективная монография. М., 2019. С. 57-65.

3. Вежбицка А. Речевые жанры // Жанры речи: Сб. науч. ст. Саратов, 1997. С. 99-112.

4. Виноградов В. В. Итоги обсуждения вопросов стилистики // Вопросы языкознания. 1955. № 1. С. 60-87.

5. Гайда С. Проблемы жанра // Функциональная стилистика: теория стилей и их языковая организация: Межвуз. сб. науч. тр. Пермь, 1986. С. 22-29.

6. Гайда С. Жанры разговорных высказываний // Жанры речи: Сб. науч. ст. Саратов, 1999. С. 105-113.

7. Гайда С. Что есть стиль? // Стереотипность в творчестве и тексте: Межвуз. сб. науч. тр. Пермь, 2003. С. 93-102.

8. Григорьев В. П. Грамматика идиостиля: В. Хлебников / Отв. ред. А. Д. Григорьева. М., 1983.

9. Золотова Г. А., Онипенко Н. К., Сидорова М. Ю. Коммуникативная грамматика русского языка. М., 2003.

10. Кашкин В. Б. Дискурс: пределы точности // Дискурс и стиль: теоретические и прикладные аспекты: кол. мо-

нография / Под ред. Г. Я. Солганика, Н. И. Клушиной, Н. В. Смирновой. М., 2014. С. 46-51.

11. Кибрик А. А. Когнитивный анализ дискурса: локальная структура // Язык и мысль: Современная когнитивная лингвистика / Сост. А. А. Кибрик, А. Д. Кошелев. М., 2015. С. 595-634.

12. Клушина Н. И. Медиастилистика: монография. М., 2018.

13. Кожина М. Н. Речеведение и функциональная стилистика: вопр. теории. Пермь, 2002.

14. Кожина М. Н. Стилистика русского языка. М., 1977.

15. Коньков В. И. Стилистические явления в речевой практике СМИ // Вестн. Пермского ун-та. 2009. Вып. 6. С. 14-18.

16. Москвин В. П. Вопрос о стилях языка и стилях речи // Актуальные проблемы стилистики. 2016. № 2. С. 31-37.

17. Рогова К. А. Речевой жанр и языковые средства его реализации // Русский язык и литература в пространстве мировой культуры: сб. тр. конф. СПб., 2015. С. 264-266.

18. Хазагеров Г. Г. Форма, норма, репутация и задачи стилистики // Актуальные проблемы стилистики. 2016. № 2. С. 37-45.

19. BiberD., Conrad S. Regester, Genre and Style. Cambridge, 2009.

20. Crystal D., Davy D. Investigating English Style. Longman, 1969.

21. Devitt Amy J. Generalizing about genre: New conceptions and old concept // College composition and Communication. 1993. Iss. 44. N 4. P. 573-586.

22. Halliday M. A. K. Language as Social Semiotic: The Social Interpretation of Language and Meaning. London, 1978.

23. Jauss H. R. Towards an Aesthetic of Reception. Minneapolis, MN, 1982.

24. Manser M. H., Curtis S. The Facts on File Guide to Style. Infobase Publishing, 2014.

25. Miller C. R. Genre as a social action // Quarterly journal of speech. 1974. P. 151-167.

26. Stockwell P. Stylistics: language and literature // Bas Arts and April McMahon (eds.) The Handbook of English Linguistics. Oxford, 2005.

REFERENCES

1. Bakhtin M. M.

2. Borisova E. G.

3. Vezhbitska A.

4. Vinogradov V. V.

5. Gaida S.

6. Gaida S.

7. Gaida S.

8. Grigor'ev V. P.

9. Zolotova G. A., Onipenko N. K., Sidorova M. Iu.

10. Kashkin V. B.

11. Kibrik A. A.

12. Klushina N. I.

13. Kozhina M. N.

14. Kozhina M. N.

15. Kon'kov V. I.

16. Moskvin V. P.

17. Rogova K. A.

18. Khazagerov G. G.

19. Biber D., Conrad S.

20. Crystal D., Davy D.

21. Devitt Amy J.

22. Halliday M. A. K.

23. Jauss H. R.

24. Manser M. H., Curtis S.

25. Miller C. R.

26. Stockwell P.