Гендерные различия и особенности самопредставлений

Список литературы

1. Видра Д.О. Помощь разведенным родителям и их детям. -М.: Академия, 2000.

2. Гарднер Р. Психотерапия детских проблем. - СПб.: Речь, 2002.

3. Гаврилицына О.А. Чувство вины у работающей женщины // Вопр. психологии. - 1998. - №4. - С. 56-59.

4. Зайцев Д.В. Социологический анализ современной семьи России // Дефектология. - М., 2001. - № 6.

5. Коренева Е. Развод неминуем // Здоровье. - 2004. - №7-8.

6. Логушко Т. Как пережить развод. - СПб.: Питер, 2002.

7. Михеева А.Р. Отцы и матери после развода: ответственность, права проблемы. Теоретические материалы к курсу «Социология семьи»/ Новосиб. гос. ун-т. Новосибирск, 2002.

8.Свон-Джексон Э. Меж двух огней / подгот. Н. Михайлова // Семья и школа. - 2000. - №7/8. - С. 32-34.

9. Социальная энциклопедия / ред. кол.: А.П. Горкин, Г.Н. Коре-лова, Е.Д. Катульский и др. - М.: Большая Российская Энциклопедия, 2000. - С. 329-331.

УДК 159.922

О. В. Клопова, М. Г. Королева, В. А. Прокофьева

Гендерные различия и особенности самопредставлений

В статье рассматриваются вопросы относительно гендерных различий в популяции взрослых людей. На основании эмпирического материала дается характеристика личностных особенностей мужчин и женщин с различными тендерными особенностями.

This article discusses the issues regarding gender differences in the populations of adults. Based on empirical material the author describes the personal characteristics of men and women with different gender features.

Ключевые слова: тендер; гендерные различия; самопредставление.

Key words: gender, gender differences; self-presentation.

Во все времена одним из самых распространенных способов классификации людей являлось их деление на мужчин и женщин. Это деление настолько основополагающе и вездесуще, что его важность не требует доказательств. Полученные эмпирические данные о поведенческих и личностных различиях между мужчинами и жен -щинами представлялись как факт, не предполагающий обоснования

136

и интерпретации. Некоторые авторы уже названиями своих книг предлагают поверить в существование фундаментальной разницы между полами. Чего стоит в этом смысле бестселлер Д. Грея «Мужчины - с Марса, женщины - с Венеры». Данное, явно далекое от науки произведение пользуется популярностью у миллионов читателей, по всей видимости, тем, что лишний раз в остроумной форме подкрепляет и без того стойкие гендерные стереотипы.

Т.П. Хризман и В.Д. Еремеева в своей книге «Мальчики и девочки. Два разных мира» напротив, апеллируют к научным данным, которых, тем не менее, не хватает, чтобы считать слова, вынесенные в название, аксиомой [12].

Сейчас, возрастающий интерес науки к изучению аспектов дан -ной тематики, вызван, прежде всего, изменениями в системе тендерного порядка, которые сами по себе «сглаживают» противоположность мужского и женского. Мужчины и, в особенности, женщины все чаще своим поведением «нарушают» стройную систему традиционных представлений о них как о существах с разных планет.

Традиционные различия, как считает И.С.Кон, не столько исчезают, сколько трансформируются, что открывает дорогу «проявлению множества индивидуальных вариаций, которые могут быть связаны или не связаны с полом или гендером» [7]. Неслучайно проблемой разницы полов интенсивно занимается социальная психология, учитывающая в данном случае, прежде всего влияние среды. Таким образом, данная тема является актуальной в аспекте изучения характера социальных взаимоотношений. Актуальность тематики связана и с влиянием по-прежнему стойких гендерных норм и стереотипов, препятствующих проявлению индивидуальности.

В соответствии с современными воззрениями считается, что гармоничная интеграция маскулинных и феминных черт повышает адаптивные возможности андрогинного типа. Крайне интересны в этом отношении исследования франко-канадского ученого С. Д'англюра, который установил, что до 20% детей эскимосов-иннуитов, живущих в центральной арктической Канаде, воспитывается своими родителями в духе противоположного пола. Такое же гендерное воспитание распространено и среди эскимосов в Грен-ландии. Люди «третьего пола» (по выражению Д'англюра) успешно выполняют ролевые обязанности как мужчин, так и женщин. Так, мужчина, получивший в детстве «женские навыки», может, например, ухаживать за престарелыми родителями, а женщина, воспитанная как мальчик, успешно помогает своему мужу на охоте, оставив детей на попечение родственников. Подобная практика ока-

зывается очень полезной для выживания социума в условиях крайне сурового арктического климата и низкой плотности населения [примечание редактора к книге Ш. Берн] [2]. По воспоминаниям очевидца, довольно интересный подход к обучению трудовым навыкам существовал в некоторых ленинградских школах в конце 50-х - начале 60-х гг. Так, в младших классах и девочек и мальчиков учили вышиванию (крестиком, гладью) и штопке. В средних же классах при раздельных уроках труда (по традиционному принципу) время от времени девочек обучали столярным и слесарным работам, а мальчикам предлагалось выполнение типичных «женских» задач (кулинария, шитье). Не являлась ли подобная практика призванной повысить адаптивные навыки школьников в условиях послевоенного времени?

Мастерс и Джонсон, правда, считают, что андрогиния не делает человека более приспособленным и разносторонним [9]. Авторы приводят в пример исследования Ли и Шрейер, доказывающие, что для обоих полов более целесообразно наличие «чисто мужских черт, а не слияние мужских и женских характеристик». Следует заметить, что речь идет о лучшей эмоциональной приспособленности маскулинного типа. Андрогиничные мужчины чаще спиваются, тогда как «мужественные» лучше управляют собой, менее склонны к самокопанию и больше ориентированы на результат. Обследование преподавательского состава ряда колледжей выявило, что преподаватели андрогинного типа получали большее удовлетворение от работы, но при этом больше уставали. Вопрос о целесообразности маскулинных черт, таким образом, становится довольно интересным. Маскулинность безусловно целесообразна для ее носителя, но насколько она целесообразна для других? Р.Бернс отмечает низкую самооценку мальчиков, у которых авторитарные отцы (авториторизм как форма доминантности может быть свойственна маскулинному типу). Что таким образом целесообразней: отсутствие внутриличностных конфликтов у отца или душевное здоровье его ребенка? [3].

Интересно то, что за отклонения от гендерных норм больше караются мужчины, нежели женщины. Ряд исследований показали, что несоответствующее полу поведение сильно вредит популярно -сти среди мальчиков [2]. Возможно, это связано с тем, что агентом изменений в системе гендерного порядка являются, как отметил И.С. Кон, главным образом женщины, «деятельность, социальное положение и психика которых изменяются сейчас значительно бы -стрее, чем мужская психика» [7]. И хотя тот же И.С. Кон отмечает ослабление поляризации образов маскулинности и феминности и большую терпимость общества к проявлениям индивидуальности [6], нормативные ожидания и стереотипы в отношении мужчин, по

мнению многих исследователей, остаются достаточно жесткими. По данным Арканцевой Т.А. и Дубовской Е.М. идеальный мужчина в представлении подростков - это маскулинный тип с присущими ему смелостью, силой, выносливостью, уверенностью, ответственностью, в то время как идеальная женщина - андрогинный тип: нежная, ласковая, заботливая, но и активная, ответственная, уверенная [1].

Мальчика, не желающего или не умеющего драться, поддразнивают, называя «девчонкой», отмечает В.Н. Квинн. Девочку, которая лазает по деревьям, назовут «сорванцом». Но при этом взрослые снисходительнее относятся к девочке-сорванцу, чем к изнеженному мальчику [5]. Что касается языкового аспекта, можно отметить широкое применение выражения «маменькин сынок», имеющего явную негативную окраску (словосочетание «папина дочка» может звучать в комплиментарном ключе) и то, что слово «слюнтяй» не употребляется в женском роде.

«Мальчики и девочки, конечно же, должны воспитываться по-разному», - замечает Т.Г. Румянцева. Необходимость различного воспитания объясняется автором необходимостью подчинения социальным требованиям и, таким образом, лучшей адаптацией к общественным нормам [11].

Целью пилотажного исследования явилось изучение специфики гендерных различий и особенностей самопредставления мужчин и женщин разных гендерных типов.

Была сформулирована рабочая гипотеза о том, что мужчины и женщины одного и того же гендерного типа характеризуются разными чертами.

Объектом исследования были мужчины и женщины возраста 20-38 лет, общим количеством 63 человека. Из них 32 человека -женщины и 31 человек - мужчины.

В диагностическую программу были включены следующие методики:

• многофакторный личностный опросник РР1;

• методика диагностики межличностных отношений Т. Лири в модификации Ю.А. Решетняк и Г.С. Васильченко;

• методика диагностики самооценки психических состояний Г. Айзенка;

• методика диагностики уровня социальной фрустрированно-сти Л.И. Вассермана в модификации В.В.Бойко.

С помощью шкалы маскулинность-феминность РР! была произведена дифференциация испытуемых по гендерному типу. Таким образом, мы получили 6 рабочих групп (подгрупп): женщины с выраженной феминностью (т. е. те, которые по шкале маскулинность -

феминность набрали от 1 до 3 баллов) в количестве 12 человек, маскулинные женщины (от 7 до 9 баллов) в количестве 6 человек, женщины так называемого андрогинного типа (те, которые набрали среднее количество баллов по этой шкале - от 4 до 6) в количестве 14 человек и аналогичные группы мужчин: мужчины условно фе-минного типа - 8 человек, маскулинного - 8 человек и андрогинного - 15 человек.

По результатам анализа полученных данных можно отметить, что феминные женщины отличаются от маскулинных женщин более низким уровнем раздражительности, реактивной агрессивности (р<0,05) и более высоким уровнем застенчивости (р<0,01).

Застенчивость преобладает у феминных женщин и по сравнению с женщинами андрогинного типа (р<0,05) Факт, кажущийся вполне естественным, (преобладание агрессивности и раздражительности у маскулинного типа, и застенчивости у феминного, вроде бы, очевидно), перестает быть таковым при сравнении показателей феминных и маскулинных мужчин, у которых подобные различия не выявлены, а средние значения по склонности к аффективному реа -гированию, то есть раздражительности практически идентичны: 6,63 - у феминных и 6,75 - у маскулинных. Между тем, у маскулинных женщин этот балл самый высокий - 7,83. И, поскольку, различий между маскулинными мужчинами и женщинами вообще не выявлено, можно сказать, что агрессивность - показательная черта мужчин и маскулинных женщин, а застенчивость - характерная особенность феминных женщин (но не феминного типа).

Различия в показателях феминных и маскулинных мужчин достоверно выявлены по показателю депрессивности (р<0,05), которая значительно ярче выражена у первых. Уровнем депрессивности же отличаются феминные мужчины от феминных женщин. Вообще у феминных мужчин самый высокий средний показатель по депрессивности - 6,63.

Таким образом, можно сделать вывод, что депрессивность (а точнее: наличие депрессивных признаков в эмоциональном состоянии, поведении, в отношении к себе и социальной среде) является

стойкой чертой феминных мужчин, отличающей их от феминных женщин и от мужчин других типов.

Феминные мужчины отличаются также меньшей выраженностью готовности к общению (достоверны различия по шкале «общительность» между феминными и андрогинными мужчинами). У них самый низкий балл по этому показателю - 2,88. Таким образом, получается, что феминные мужчины более замкнуты и обособлены.

Интересны данные по шкале «открытость». Уровень открытости выше у андрогинных мужчин по сравнению с андрогинными женщинами (р<0,05) и у феминных мужчин по сравнению с феминными

женщинами (р<0,01). У феминных женщин самый низкий средний балл по данной шкале - 7,83, у феминных мужчин максимально высокий - 9. Если учесть, что высокие оценки по шкале «открытость» свидетельствуют о стремлении к доверительно-откровенному взаимодействию с окружающими людьми, а так же то, что эти оценки в той или иной степени способствуют анализу искренности ответов (шкала «открытости» используется как шкала «лжи»), можно сделать вывод о большей склонности женщин вообще к лицемерию, что может быть обусловлено воспитанием.

Результаты исследования самооценки психических состояний позволяют говорить о следующем:

Показатели маскулинных и феминных мужчин достоверно отличаются по уровню агрессивности (р<0,05).

При учете того, что средний балл по агрессивности является самым высоким у маскулинных мужчин (12,5), а на втором месте по среднему показателю агрессивности находятся маскулинные женщины (10,5), можно констатировать, что агрессивность свойственна маскулинности как таковой. Отличаются маскулинные мужчины и низким уровнем тревожности (достоверны различия в тревожности в сравнении маскулинных и андрогинных мужчин). У маскулинных мужчин самый низкий средний показатель уровня тревожности - 3,5. Это с одной стороны подтверждает данные Ю.Я. Копейко [8], а с другой свидетельствует о большей эмоциональной стабильности мужчин маскулинного типа.

Можно отметить меньшую, по средним баллам регидность анд -рогинных женщин (достоверных различий не обнаружено) среди женщин, в частности, и вообще среди всех, что может свидетельствовать об их высокой ситуативной гибкости.

Таким образом, полученные результаты свидетельствуют о том, что агрессивность является признаком маскулинности как таковой, а маскулинные мужчины менее тревожны.

Результаты исследования по методике Вассермана говорят о большей фрустрированности феминных мужчин. У них самый высокий средний коэффициент общего уровня фрустрации - 2 балла. Достоверно по этому показателю они отличаются от мужчин андро -гинного типа (у тех, кстати, самый низкий средний балл - 1,61). Фе-минные мужчины больше неудовлетворенны своим положением в обществе по сравнению с феминными женщинами и с теми же анд-рогинными мужчинами (р<0,05). Средний балл по этому показателю у них опять таки самый высокий - 2,75. Недовольство своим положением в обществе мужчин феминного типа можно объяснить их несоответствием гендерным требованиям. Отнюдь не низкие показатели фрустрации маскулинных мужчин можно объяснить скорее

повышенным уровнем притязаний, нежели недовольством своей ролью.

Хочется отметить также следующий факт: у мужчин маскулинного типа самый высокий средний балл по неудовлетворенности отношениями с друзьями (хотя достоверных статистических различий не обнаружено). Это может свидетельствовать об их конфликтности.

Таким образом, по результатам данной методики, можно охарактеризовать феминных мужчин как самых фрустрированных и неудовлетворенных своим положением в обществе, что предположительно связано с их несоответствием гендерным нормам.

При сопоставлении самопредставлений не было выявлено каких-либо достоверных межгрупповых различий, за исключением одного: «Я-идеальное» феминных женщин отличается от «Я-идеального» андрогинных женщин по уровню скептицизма (там, где не указывается уровень статистической значимости, имеется в виду р<0,05) В описании того, какими бы они хотели быть, фемин-ные женщины представляют себя более недоверчивыми, нежели женщины андрогинного типа. Возможно, это связано с их большей зависимостью от окружающих.

Следует также заметить, что представление об идеальных мужчине и женщине абсолютно во всех группах характеризуется большей, в той или иной степени, выраженностью у «идеального мужчины» агрессивных и доминантных черт (первые 4 тенденции по методике Т. Лири), и с преобладанием в описании «идеальной женщины» качеств, связанных с дружелюбием и подчинением (последние 4 тенденции), что в принципе отражает традиционную точку зрения по поводу предназначения мужского и женского.

Интересны результаты внутривыборочных сравнений. Так, например, у феминных женщин представление о себе («Я-реальное») отличается от желаемого образа («Я-идеальное») по всем шкалам, кроме уверенности и отзывчивости.

Феминные женщины хотят быть более доминантыми, но менее уступчивыми, доверчивыми (р<0,01) и добросердечными. Возможно, женщины этой группы, как это уже было сказано выше, ощущают свою зависимость и пассивность, и именно поэтому «отказываются» от проявления качеств, характерных для этих трех тенденций (интересно, что показатель отзывчивости как стремления заботиться о близких, практически не изменяется). Феминные женщины проявляют так же критику к себе в отношении своих тенденций к требова -тельности и скептицизму. Показатели и по той и по другой шкале в «Я-идеальном» выражены меньше. Вообще, что касается скептицизма, абсолютно все группы в своем «Я-идеальном» преуменьшили показатели этой шкалы, причем во всех группах различия между

«Я-реальным» и «Я-идеальным» в скептицизме выявлены достоверно. Так что можно считать это общей тенденцией и вполне естественной: никому не хочется быть более подозрительным, ревностным, обидчивым и упрямым.

«Я-реальное» и «Я-идеальное» маскулинных женщин различаются лишь по двум тенденциям: требовательности и скептицизму.

Желание маскулинных женщин быть менее требовательными (раздражительными, критичными, нетерпимыми по отношению к другим) в общем можно считать объективно самокритичным и достаточно обоснованным, если вспомнить, что по РР! у них самый высокий балл по шкале «раздражительность». Но, как бы там ни было, можно уверенно говорить о том, что женщины маскулинного типа в общем и целом вполне довольны собой.

Следует также отметить отсутствие различий у маскулинных и феминных женщин в оценке «Я-идеального» и «Я-идеальная женщина». Что касается женщин феминного типа, можно сказать, что они стремятся, таким образом, соответствовать гендерной норме, а маскулинные женщины, учитывая схожесть «Я-реального» и «Я-идеального», считают себя более менее соответствующими образу идеальной женщины.

У андрогинных женщин представления «Я-реальное» и «Я-идеальное» отличаются требовательностью (р<0,01), скептицизмом (р<0,01), уступчивостью, доверчивостью. Меньшая выраженность этих качеств проявляется в описании «Я-идеального» Похожую ситуацию можно наблюдать в оценке «Я-реальное» и «Я-идеальное» андрогинными мужчинами (различие в скептицизме на уровне р<0,001и в уступчивости на уровне р<0,01). Только они видят себя еще менее самоуверенными (р<0,01).

Представление об идеальной женщине у андрогинных женщин отличается от их «Я-идеального» все тем же скептицизмом (которого у идеальной женщины, конечно же, должно быть меньше), а также, что интересно, более высоким у идеальной женщины, уровнем требовательности и добросердечия.

Представление об идеальном мужчине у андрогинных мужчин отличается от их «Я-идеального» исключительно уровнем уступчивости. Идеальный мужчина должен быть, по их мнению, менее подчиняемым.

Заслуживают особого внимания особенности самопредставления феминных и маскулинных мужчин.

Так, феминные мужчины в своем «Я-идеальном» видят себя менее скептичными, менее уступчивыми (расхождение в средних по шкале «уступчивость» больше, чем в 4 балла!) и менее доверчивыми; то есть считают себя, видимо, слишком робкими и послушными.

А преставление об идеальном мужчине отличается от «Я-идеального» большей требовательностью. Интересно то, что средний балл по требовательности в «Я-идеальном» меньше, чем в «Я-реальном», а в представлении об идеальном мужчине - самый большой. Таким образом, относясь к себе самокритично, маскулинные мужчины считают, тем не мене, что требовательность (критичность по отношению к другим) является неотъемлимой чертой «настоящего мужчины».

Внутривыборочные сравнения представлений об идеальной женщине и идеальном мужчине, в принципе, не выявили чего-то особенного. Достоверные различия касаются предполагаемого пре -имущества у мужчин качеств первых четырех тенденций. Лишь анд-рогинные мужчины отметили помимо этих качеств более высокий уровень отзывчивости у идеального мужчины в сравнении с идеальной женщиной. А маскулинные женщины считают, что идеальный мужчина должен быть более доверчивым, чем идеальная женщина, причем при преобладании у него требовательности и скептицизма. Как не вспомнить Ж. Пиаже, который говорил о том, что девичья мечта о суженом является «своеобразной теорией, объединяющей множество свойств, либо вовсе несовместимых друг с другом, либо сочетающихся крайне редко» [10].

Следует также заметить, что при сравнении образов идеальной женщины и идеального мужчины в представлении феминных женщин вообще не обнаружено статистически достоверных различий (да и по средним показателям ярких различий не наблюдается). Не думается, что они не видят разницы между тем, какими должны быть мужчины и женщины (по нашим наблюдениям, именно фемин-ные женщины и маскулинные мужчины склонны усматривать «пропасть» между полами; видимо, по факту своей принадлежности к самым полярным гендерным категориям). Скорее всего феминные женщины настолько желают быть более доминантными (и, возможно, настолько страдают от доминантности мужчин), что различия в описании идеальных мужчины и женщины неосознанно сглаживаются.

Таким образом, исследование самопредставлений мужчин и женщин показало следующее:

• феминные женщины больше недовольны собой, чем феминные мужчины, и желают быть более доминантными, в то время, как феминные мужчины хотят лишь избавиться от пассивности;

• при этом феминные женщины, в отличие от феминных мужчин, демонстрируют стремление соответствовать гендерной норме;

• у маскулинных мужчин и женщин наблюдается отсутствие внутриличностных конфликтов (они вполне довольны собой и видят себя соответствующими гендерным нормам);

• андрогинный тип характеризуется средней выраженностью этих конфликтов;

• представления об идеальных мужчинах и женщинах, в общем и целом, у всех групп достаточно традиционны.

Говоря о гендерных различиях, есть смысл указывать скорее на значимость социальных факторов, нежели, чем на биологическую обусловленность. Статистически зафиксированные межполовые различия можно объяснить стойкостью гендерных стереотипов, спецификой гендерных норм, которые, «загоняя» мужчин и женщин в определенные рамки поведения, и способствуют проявлению этих различий.

Анализ эмпирического материала позволяет сделать следую -щие выводы:

1. В показателях индивидуально-психологических особенностей мужчин и женщин маскулинного типа не выявлено каких-либо достоверных различий. Если учитывать точку зрения Кагана В.Е., который заключил, что различия между маскулинными мальчиками и девочками полностью совпадают с общеполовыми различиями [4], то наше исследование, таким образом, нивелирует разницу между полами.

2. Экспериментальные данные показывают, что маскулинные мужчины и женщины обнаруживают большую склонность к принятию себя и готовность соответствовать, по крайней мере, своим гендерным нормам.

3. Несмотря на внутреннюю стабильность и гармоничность мужчин маскулинного типа, следует все-таки отметить их конфликтность с окружающими. Это дает право предположить, что маскулинные черты благоприятны для их носителей, но отражение этих черт на других может иметь негативные последствия (не зря маскулинные мужчины, по данным исследования, неудовлетворенны своими отношениями с друзьями).

4. Стойкой чертой феминных женщин можно считать застенчивость, проявляющуюся в тревожности, неуверенности, и отражающую предрасположенность к стрессовому реагированию на обычные жизненные ситуации. На лицо также недовольство собой феминными женщинами, хотя и обнаруживается их стремление к идентификации себя с представлением об идеальной женщине.

5. Мужчины феминного типа отличаются депрессивностью, замкнутостью, повышенным, по сравнению с другими, уровнем фрустрации и недовольством своим положением в обществе, что, скорее всего, связано с невозможностью (по причине неспособности или нежелания) соответствовать гендерным нормам.

6. Как феминные, так и маскулинные мужчины могут переживать гендерно-ролевой конфликт, только у первых это проявляется скорее внутриличностно, в то время как у вторых - в нарушении контактов с окружающими.

7. Стереотипы, касающиеся мужского и женского, по-прежнему остаются достаточно стойкими у людей среднего возраста. Участники рабочей группы оказались в той или иной степени единодушными в своих представлениях об идеальном мужчине как о носителе до -минантных и эгоистических черт, и об идеальной женщине как об альтруистичной и дружелюбной.

Есть основания предполагать, что определенные гендерные установки могут быть как причиной возникновения внутриличностных конфликтов, так и факторами, нарушающими плодотворное взаимодействие с социумом в любой сфере: будь то взаимоотношения в семье или контакты в процессе профессиональной деятельности. Таким образом, исследования гендерной психологии представляют интерес, прежде всего для психологов, специально изучающих различные (в том числе и гендерные) аспекты формирования личности и ее взаимоотношений с социальным окружением.

Список литературы

1. Арканцева Т.А., Дубовская Е.М. Полоролевые представления современных подростков как действенный фактор их самооценки. Мир психологии. -1999. - №3.

2. Берн Ш. Гендерная психология. - СПб., 2002.

3. Бернс Р. Развитие Я-концепции и воспитание. - М., 1986.

4. Каган В.Е. Воспитателю о психологии. - М., 1991.

5. Квинн В.Н. Прикладная психология. - СПб., 2000.

6. Кон И.С. Вкус запретного плода. - М.: 1997.

7. Кон И.С. Человеческие сексуальности на рубеже XXI в. // Вопр. философии. - 2001. - №8.

8. Копейко Ю.Я. Гендерные аспекты агрессивности. Психология XXI в.: Тезисы международной межвузовской научно-практической студенческой конференции. - СПб., 2000.

9. Мастерс, Джонсон О любви и сексе. - СПб., 1991.

10. Пиаже Ж. Избр. психологические произведения. - М.: 1967.

11. Румянцева Т.Г. Агрессия: проблемы и поиски в западной философии и науке. - М., 1991.

12. Хризман Т.П., Еремеева В.Д. Мальчики и девочки. Два разных мира. -СПб., 2000.