Катастрофическая скорость

Спецкомиссия при Минпромторге России по расследованию крушения воронежского самолета Ан-148-100Е, происшедшего в Белгородской области 5 марта, обнародовала итоги своей работы. Причинами катастрофы, унесшей жизни шести человек, включая двух пилотов ВВС Мьянмы – государства-заказчика самолета, комиссия назвала превышение предельной скорости и сверхперегрузки, вызванные недостоверными показаниями приборов и «непреднамеренными» ошибками летчиков, между которыми отсутствовала должная «координация» действий. Участники разбирательства называют итоговый документ комиссии компромиссным и призванным не ухудшать отношения между украинскими и российскими компаниями, совместно производящими Ан-148.

Непосредственной технической причиной крушения комиссия назвала «непреднамеренный вывод» самолета при отработке экстренного снижения на скорость, «превышающую на 110 км/ч» предельно допустимую при эксплуатации машины. «Это привело к деформации самолета, появлению низкочастотных колебаний по всем осям, увеличению перегрузок, превышающих запасы прочности», – отмечается в официальном заявлении комиссии. В результате перегрузок самолет начал разваливаться в воздухе и разбился. Причины превышения скорости в заявлении комиссии описаны лишь тезисно. Среди них названы «несвоевременные и недостаточные действия членов экипажа по выводу из экстренного снижения», отсутствие координации между ними, отклонение от рекомендаций руководства по эксплуатации Ан-148 и недостоверная информация на датчике скорости самолета.

Однако, как рассказал „Ъ“ источник, наблюдавший за работой комиссии, она выявила «более десяти конкретных причин, непосредственно приведших к катастрофе». «Почти все они, можно сказать, входят в понятие „человеческий фактор“», – рассказал собеседник „Ъ“ на условиях анонимности. По его словам, «недостаточная координация» между членами экипажа, как показала расшифровка речевых самописцев, на деле оказалась практически полным взаимным непониманием находившегося за штурвалом пилота ВВС Мьянмы и российского инструктора. «Летчик-инструктор по-английски редко, кратко и неоднозначно комментировал поведение машины в ходе экстренного снижения. Перед взлетом он полностью отдал управление стажеру из Мьянмы, проведшему на машине полтора десятка учебных полетов. Причем последний за весь завершившийся трагедией полет ни разу четко не подтвердил, что правильно понимает даваемые ему команды. Прямое общение между инструктором и летчиком отсутствовало полностью», – рассказал собеседник „Ъ“. Кроме того, из анализа речевого самописца, по словам источника, следует, что в «самые критические 20 секунд, когда нужно было немедленно выводить машину из пике», инструктор «был отвлечен на обсуждение ситуации с человеком, который вообще не должен был находиться в кабине». Кто конкретно имеется в виду, собеседник „Ъ“ назвать отказался.

«Под отклонением от руководства по эксплуатации имеется в виду слишком большой угол тангажа (угол между горизонтальной плоскостью самолета и плоскостью земли. – „Ъ“), при котором, вопреки инструкции, начало выполняться экстренное снижение», – пояснил источник „Ъ“. Он добавил, что пилоты Воронежского авиазавода, обучавшие летчиков, «формально не могли этим заниматься»: «Права на обучение украинская компания „Антонов“ воронежцам не передавала, программа подготовки мьянмарцев была утверждена за неделю до первого вылета, в то время как должна быть принята почти за месяц, который обучаемые тратят на теорию и тренажеры, на которых пилоты из Юго-Восточной Азии практически не занимались».

На Воронежском авиазаводе (ОАО «Воронежское акционерное самолетостроительное общество»; ВАСО) вчера остались довольны официально опубликованными выводами комиссии. «В причинах катастрофы разбиралась целая группа компетентных специалистов. В итоге выводы сделаны четко и грамотно», – заявил гендиректор ВАСО Виталий Зубарев.

Советник господина Зубарева, депутат Госдумы Сергей Гаврилов отметил, что комиссия «мягко дала понять украинским партнерам, что нужно внимательнее следить за качеством своих комплектующих». «Выводы комиссии оказались компромиссными и нужными в первую очередь для сохранения кооперации между украинскими и российскими участниками проекта Ан-148. Представители компании „Антонов“ в ходе работы жестко отстаивали свои позиции, впрочем, как и мы. Расследование причин могло быть гораздо более подробным и развернутым, если бы в нем принимало участие больше гражданских специалистов, к примеру из Росавиации. Но машина была военной и экспериментальной», – отметил господин Гаврилов. В соответствии с постановлением правительства РФ аварии экспериментальных воздушных судов расследуют специалисты Минпромторга, в котором есть специальное подразделение – департамент авиационной промышленности.

Напомним, что транспортный Ан-148, принадлежавший ВАСО, разбился 5 марта в деревне Гарбузово Алексеевского района Белгородской области во время тренировочного полета, который он совершал в паре с другим Ан-148. Обе машины готовились к передаче ВВС Мьянмы по контракту между правительством этого государства и российской Объединенной авиастроительной корпорацией. Оба самолета были модифицированы для военно-транспортных целей. В результате катастрофы погибли все шесть человек, находившиеся на борту: летчики-испытатели ВАСО Юрий Зубрицкий и Владимир Ясько, инженеры Александр Королев и Анатолий Самошкин, а также два пилота ВВС Мьянмы – Тейн Лин Аунг и Зау Хтун Аунг.