Аврелий Августин и Вячеслав Иванов: идея «Двух градов»

С.Г. Сычева

АВРЕЛИЙ АВГУСТИН И ВЯЧЕСЛАВ ИВАНОВ: ИДЕЯ «ДВУХ ГРАДОВ»

Показана преемственность идей сквозь полтора тысячелетия. Аврелий Августин выдвинул идею «двух градов»: «града земного» и «града небесного». К этой идее он шел большую часть своей жизни. Ее воспринял и выразил в поэтической форме теоретик искусства В.И. Иванов. В его поэме «Человек» мы находим непосредственные отсылки к идеям Августина Блаженного. Делается вывод, что только мыслитель, понимающий культуру как череду символических откровений, мог показать связь времен сквозь века. Такой личностью был Вячеслав Иванович Иванов.

Ключевые слова: град земной; град Божий.

Аврелий Августин (354-430 гг.) прожил долгую, богатую событиями жизнь и в зрелом возрасте сменил и мировоззрение, и систему ценностей, перестав быть язычником и приняв христианство. Литературное наследие Августина велико. Мы рассмотрим две его книги: «Исповедь» (401 г.) [1] и «О граде Божием» (427 г.) [2]. В первой он пишет о себе, о тайнах собственной души, о своем духовном пути, во второй - о пути к Богу любого достойного человека. В этой книге он рассматривает мир как состоящий из двух градов: града Божьего и града земного.

Он пишет: «Итак, два града созданы двумя родами любви: земной - любовью к себе, доведенною до презрения к Богу, а небесный - любовью к Богу, доведенною до презрения к самому себе» [2. С. 63]. Жители града земного стремятся к славе, наживе, удовлетворению похоти. Те же, чье место в граде небесном, любят Бога и себе подобных, стремясь к духовному блаженству. Смысл жизни людей в граде земном - сделать все, чтобы оказаться в граде Божием.

Итак, град Божий населен праведниками, людьми, живущими по слову Господа, град земной - грешниками, живущими по установлению человеческой морали, не соответствующей Божественному установлению. Следует отметить, что эти два вида морали сплетены так тесно, что человек может в себе сочетать элементы и той, и другой, редко они присутствуют в человеке в чистом виде. Между ними ведется борьба в течение всей мировой истории - от грехопадения до воздаяния.

В качестве символов двух градов Августин использует библейские образы Каина и Авеля. В основе установления земного града лежит братоубийственный акт, поэтому он изначально грешен. Образом града Божьего является Авель, символически представляющий гонимую Небесную Церковь [3. С. 310]. История есть борьба двух градов, и ее итог предсказуем: грешники попадут в Ад, обреченные на вечные муки, праведники - в Рай, где будут пребывать в безмятежности и блаженстве.

Таким образом, существуют люди, живущие «по духу» и «по плоти». Смысл культуры в том, что она должна сделать людей лучше, очистить их от скверны.

История человечества, по Августину, идет двумя путями. Первый путь - путь бесчинства, позора, разврата, убийств. Второй путь менее заметен, но он представляет собой движение к добру и истине, призван остановить зло путем нравственной проповеди [3. С. 314].

В этом процессе главную роль Августин отводит католической церкви, призванной исправлять и улучшать нравственность. Кто из людей пойдет по этой

стезе, того ожидает град Божий, и наоборот - отклонение от праведного пути ведет человека в град земной.

Августин выстраивает иерархию ценностей: внизу нее находятся чувственные, греховные блага, наверху -духовные, приносящие блаженство. Часто люди ошибаются в выборе ценностей и сбиваются с истинного пути. Тогда они не «наслаждаются» миром, но «пользуются» им [3. С. 321].

Философ формулирует вопрос: должен ли человек, призванный любить другого человека, наслаждаться или пользоваться им? Августин отвечает на этот вопрос так: если мы любим человека ради него самого, то испытываем наслаждение и блаженство. Если же мы пользуемся человеком, блаженства нам не достичь. Высшей ступенью блаженства является любовь к Богу как окончательной цели наслаждения.

В чем сущность блаженной жизни, по Августину? Изначально «блаженство» Августин связывал с понятием знания: блажен тот, кто знает истину, т. е. мудрец. Он обладает «полным душевным изобилием» и через истину соединяется с Богом. Таковы идеи раннего Августина. Однако, вступив на путь христианства, философ в «Исповеди» пишет, что блажен тот, кто знает Бога, даже если больше не знает ничего [3. С. 325].

Таким образом, если в ранних трудах Августин отдает приоритет философии как знанию, то в более поздних произведениях на первый план выступает вера. Обращаясь к Богу, Августин пишет: «Есть радость, которой не дано нечестивцам, но только тем, кто чтит Тебя бескорыстно: их радость - Ты сам. И сама блаженная жизнь состоит в том, чтобы радоваться Тобой, о Тебе, ради Тебя» (Цит. по: [3. С. 325]).

Бычков полагает, что идея наслаждения и блаженства имеет эстетический характер, так как ее суть -бескорыстное созерцание. Чувственные удовольствия могут быть признаны значимыми, но лишь как ступени к наслаждению духовному.

Однако все телесное, греховное, порочное не попадает в «блаженный» мир. В град Небесный ведут только три пути: бескорыстное познание истины (философия), неутилитарная нравственная жизнь (этика) и незаинтересованное любование красотой (эстетика). Так представляет себе Августин путь человеческой истории.

В 1915 г. В.И. Иванов начинает писать мелопею «Человек», состоящую из четырех частей и эпилога. Дописывает он ее в 1919 г. Опубликована она была в Париже в 1939 г. Мы будем анализировать текст по изданию [4].

Поэма имеет посвящение: «Памяти Льва Шестова, который, услышав начальные стихи “Человека”, определил орбиту лирического цикла произнесенными на память словами Св. Августина (De Civ. Dei, XIV, 28): “Fecerunt igitur civitates duas amores duo: terrenam scilicet amor sui usque ad contemptum dei; caelestem vero amor dei usque ad contemptum sui” (“Создали две любви два града: град земной любовь к себе до презрения к Богу; град же небесный любовь к Богу до презрения к себе”)» [4. С. 195].

По этому поводу О. Дешарт писала, что посвящение имеет странный характер: Вячеслав Иванов и Лев Шестов общались, но особо никогда не дружили. Когда Шестов процитировал Августина, он попросил Иванова посвятить всю поэму ему, Шестову, хотя цитата из Августина соответствует лишь III части «Человека» -«Два града» [5. С. 738]. Иванов пообещал, когда же он готовил к изданию полный вариант книги, Шестов уже скончался, и Иванов не мог нарушить данного обещания. Так или иначе, Шестов был глубоко прав: слова гиппонского епископа символизируют замысел и суть поэмы «Человек».

Поэма начинается с идеи самоутверждения человека: Бог сотворил его, и он провозгласил: «Аз есмь» (первая часть поэмы). Тем самым человек пытался утвердить собственную личность, притязая на всемогущество. После этого, изгнанный из Рая и принявший тяжелейшие страдания, он понял, что сначала есть Бог («Ты еси» - вторая часть поэмы), а потом уже он - человек.

Покорность пред Богом и любовь к нему, с одной стороны, и ненависть к божественной жизни - с другой, заполняют содержание третьей части - «Два града». Торжество истины, добра и красоты достигается в четвертой части мелопеи («Человек един») и в «Эпилоге».

Третья часть - «Два града» - написана как «венок сонетов»: четырнадцать стихотворений, соединенных в пятнадцатом, состоящем из первых строк предыдущих сонетов. Эта сложная поэтическая форма, на наш взгляд, не случайна. Она позволяет обозревать Священную историю символически: шаг за шагом, слово за словом, идет процесс религиозного возобновления человека, и ни один шаг, ни одна мысль не забываются в истории. Человеческая история, которая, по замыслу Н.А. Бердяева (1874-1948), имеет смысл в том, что должна иметь конец, важна в любой период, в любом месте, в каждом деянии человека. Никто не забывается, и за все воздается.

Десятый сонет содержит слова:

Воздвигла ярость любящих себя

До зависти к Творцу - на кряж утесы...

Крепит поднесь

Любовь к себе, златой личине смрада,

До ненависти к Богу - крепость Ада

[4. С. 228].

Это прямая цитата из Августина, принявшая стихотворную форму. Автор «Исповеди», видимо, не случайно обратился к идее «Двух градов». Будучи в

молодости язычником и прекрасно зная античную культуру во всем ее великолепии, он все же отрекся от манихейства и принял христианство в зрелом возрасте.

Согрешить легко, гораздо сложнее - покаяться. В «Исповеди» Августин описывает момент своего детства, когда он с друзьями ночью оказался в чужом саду, где росла груша, ничем особым не примечательная. Дети собрали груши не потому, что были голодны, а потому, что у них была страсть к запретному деянию [1. С. 79].

Августин расценивает этот поступок как пример грехопадения. В своей беседе с Богом он кается во многих действиях, которые осудил, приняв христианство. Возможно, что книга эта была преддверием к трактату «О граде Божием», пафос которого состоял в необходимости перехода от плотского состояния к духовному, от грешного - к праведному.

Люди воцерковленные не ищут чувственных благ, не строят башен до Небес: «Ущелье, стогна - им равно приют» [4. С. 229]. Они выбирают светлую, благостную, духовную жизнь вопреки стараниям Денницы. Они призывают пришествие Бога, который разрушит храм Дьявольский, воздвигнув «нерукотворный

Храм» - град Божий.

Пятнадцатый, заключительный, сонет имеет следующие строки:

Ревнуют строить две любви два града: Воздвигла ярость любящих себя До ненависти к Богу крепость Ада;

Селенья Мира зиждут Божьи чада, Самозабвенно Агнца возлюбя.

Тот умер, в ком ни жара нет, ни хлада

[4. С. 231].

Один из семи смертных грехов - гордыня - показан здесь во всей своей жуткой наглядности. Одна из добродетелей - послушание - описана как цель человеческих стремлений. Особо плохо тому человеку, который не определился со своим жизненным выбором.

Четвертая часть мелопеи «Человек» называется «Человек един». Здесь он противопоставляет Человеку с большой буквы, Богочеловеку, обычного человека -грешника:

Толпе на радость озверелой Я Человека вывожу И на него рукою белой,

Пилат Понтийский, укажу <.. .>

Что ж я не Он, Кому, как гроздье Живой лозе, принадлежу,

В Кого вхожу, как в длани гвоздье,

На Чьей груди я возлежу?

[4. С. 237].

В этом сонете содержится идея предательства и расплаты. Человеческая натура испорчена, поругана, греховна. Чем сплоченнее люди, тем век страшнее и безбожней. Сначала человек был искушен Дьяволом, потом, после грехопадения, он почувствовал любовь к

Богу, уверовал в него, и появилась надежда на духовное возрождение:

Повеет... Дрогнет сердце - льдина, Упорнейшая горных льдин.

И как Душа Земли едина,

Так будет Человек един.

[4. С. 238].

Августин пишет о двух родах «человеческого племени», судьбы которых расходятся в разные стороны - о племени Каина (земном, телесном) и племени Авеля (духовном). Каин построил город во грехе, Авель, странник, телесного города не построил, его град - это «Град Святых», «Град вышний» [2. С. 67]. Придет время, праведники воскреснут и обретут Царство Обетованное и будут править со своим Отцом вечно [2. С. 67].

Мы видим связь строк русского поэта и гиппонского епископа. Раскол людей на праведников и грешников будет преодолен. Божьи люди воскреснут, люди, влекомые демоном, попадут в Ад. Богочеловек и любящие его люди будут править миром во все времена. Не будет рождения, но не будет и смерти. Дьявольское начало будет попрано, человек своей свободной волей выберет град Божий.

Что ж, как говорил Лютер, «только верою». Только религиозный человек мог написать такую поэму. Только поэт, прекрасно разбирающийся в духовном наследии, мог сложить такой гимн человечеству. Только мыслитель, понимающий культуру как череду символических откровений, мог показать связь времен сквозь тысячелетия. Такой личностью был Вячеслав Иванович Иванов.

ЛИТЕРАТУРА

1. Аврелий Августин. Исповедь Блаженного Августина, епископа Гиппонского. М. : Renaissance, 1991. 488 с.

2. Блаженный Августин. О граде Божием : в 4 т. М. : Издательство Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1994. Т. 3. 283 с.

3. Бычков В.В. AESTHETICA PATRUM. Эстетика Отцов Церкви. М. : Ладомир, 1995. 593 с.

4. Иванов В.И. Человек // Собр. соч. : в 6 т. Брюссель : Fouer oriental chretien, 1979. Т. 3. С. 195-242.

5. Дешарт О. Комментарии к поэме «Человек» // Собр. соч. : в 6 т. Брюссель : Fouer oriental chretien, 1979. Т. 3. С. 737-740.

Статья представлена научной редакцией «Культурология» 26 февраля 2012 г.