Семантика смешанных существ в греческом искусстве ориентализирующего стиля

А. Г. Букина

Семантика смешанных существ в греческом искусстве ориентализирующего стиля

В изображениях на греческих памятниках ориентализирующего стиля1, кроме реальных хищников, травоядных и птиц, встречаются звери особого рода. Их тела составлены из частей тел разных животных (тератоморфные образы) или же из звериных и человеческих частей (миксантропические образы).

Мы будем называть все эти фигуры «смешанными». Прежде всего, такова их основная иконографическая характеристика: в них смешаны части разных природных образов. В то же время, это позволит избегать иносказаний («фантастические», «причудливые», «чудовищные», «сказочные»). Эти слова мало затрагивают существо того мифологического явления, благодаря которому подобные образы появились в искусстве древних. Для греков и в УШ-УГ вв. до н.э., и гораздо позже (также как для жителей других частей античного Средиземноморья) «смешанные» существа не были ни плодом вымысла, ни метафорой. Это была сакральная реальность - часть природы, полной богов и демонов.

«Со II тысячелетия до нашей эры в некоторых районах Месопотамии объектами поклонения стали чудовищные комбинации из человеческих и животных форм, в них признавали адекватное воспроизведение божественных страстей и подвигов»2. В середине II тысячелетия некоторые восточные «смешанные» образы (прежде всего, грифон и сфинкс) появились в искусстве Эгейского мира. В иконографии позднего геометрического и раннего ориентализирующего периодов они появились вновь. Очевидно, что на рубеже УШ и VII вв. до н.э. первые «смешанные» фигуры были созданы греческими мастерами в подражание мотивам, с которыми они познакомились, рассматривая изделия восточных ремесленников.

Таковы «смешанные» фигуры, напоминающие сфинксов, сирен, грифонов и пегасов, на аттических тисненых диадемах позднегеометрического времени и на ранних вазах протоаттического стиля3; грифоны и сфинксы в торевтике Крита и Пелопоннеса4. Таковы «смешанные» существа, которые встречаются на кикладских и беотийских рельефных пифосах5, на восточно-греческих6 и островных7 ранних вазах ориентализирующего стиля.

Многие из этих фигур не имели продолжения в ориентализирующей иконографии середины - второй половины VII в. до н.э.8 Однако принцип свободного образования новых типов «смешанных» существ сохранился в арсенале греческих мастеров. Особенно разнообразны «смешанные» фигуры на расписных вазах зрелого коринфского периода (ок. 615 - ок. 550 гг. до н.э.)9. В них можно заметить подражание ассирийским образцам10, хотя на коринфских вазах

20

© Букина А. Г., 2007

второй половины VII в. до н.э. есть много таких чудовищ, для которых не найдено никаких восточных параллелей11. Кроме того, можно заметить, что и в Коринфе, и в других ориентализирующих центрах создавали «смешанные» фигуры, вводя в них элементы не только ассирийских, но и хеттских, северосирийских (позднехеттских) и, возможно, вавилонских форм12.

«Смешанным» образам этого периода посвящена большая специальная литература13. Одна часть исследователей полагает, что в ориентализирующем искусстве «смешанные» фигуры были просто затейливыми декоративными мо-тивами14, а другая - что это были образы сильных хтонических демонов, демонов смерти15.

Недостаток письменных источников16 мешает определить, какова была роль «смешанных» существ в мифах рассматриваемого времени. Однако, анализ изображений ориентализирующего стиля со «смешанными» фигурами показывает, что они имели весьма определенные символические функции. Несомненно, эти функции отражали особые свойства «смешанных» существ в мифологии, которая нам теперь мало известна. Иными словами, изучение функционального аспекта изображений «смешанных» существ - единственный способ приоткрыть их мифологическое содержание17.

В связи с этим отметим, во-первых, значительную часть таких изображений (особенно - отдельные фигуры вне фризов или других композиций) можно интерпретировать как обереги (греч. аПлотрпПлац). Вероятно, оберегами были накладные фигурные ручки с «сиренами» и протомы грифонов на ранних бронзовых котлах ориентализирующего стиля, созданных в подражание малоазийским образцам18. Те же функции, очевидно, имели отдельные «смешанные» фигурки на ориентализирующих геммах19 и ювелирных украшениях20. Эти и подобные предметы, конечно, служили личными амулетами владельцев21 и оберегали их от сглаза. Подобные изображения «смешанных» существ, как будто, иллюстрируют слова Плутарха: «считают предохраняющими от сглаза так называемые амулеты, отвлекающие зрение своей необычностью, так что оно меньше поражает тех, на кого направлено»22. Для «смешанных» фигур «необычность» является основным принципом формообразования - она же с самого начала придает им апотропеические функции.

Очень характерно это проявляется в росписях ваз ориентализирующего стиля, украшенных отдельными «смешанными» фигурами - одной на всем тулове или по одной во фризах. Примером могут служить росписи коринфских арибаллов и алабастров - наиболее многочисленных коринфских ваз ориентализирующего стиля23. В Государственном Эрмитаже хранится целая серия подобных памятников с разными мотивами: с фигурой сфинкса24, крылато-

25 26 27 28

го льва , крылатой пантеры , тифона , грифона и т.п. Часто можно заметить, что мастера, расписывавшего подобный сосуд, интересует изображение фигуры само по себе и те богатые декоративные возможности, которые дает употребление крылатых фигур29.

Среди большого количества сосудов с изображениями сирены, входящих в эрмитажную коллекцию коринфских ваз, есть арибалл, приписываемый руке Мастера Калабрии30. Его роспись показывает, как могли выглядеть самые поздние образцы массового производства подобных изделий. Фигура сирены, расположенная на круглом тулове напротив ручки, исполнена лаком без дополнительных красок. Силуэт гравирован резкими, размашистыми линиями, которые не раз пересекают контуры. Пропорции и очертания мотива далеки от коринфских канонов рубежа VII-VI вв. до н.э.: у сирены - очень разные по размеру крылья, пугающе толстая и вытянутая шея при небольшой голове, сплюснутом теле и низеньких ножках. Вообще, традиционного типа изображение на этом арибалле утратило многие свои декоративные элементы (полихромию, орнамент фона, дополнительные фигуры)31. Но «смешанное» существо, конечно, все еще узнаваемо. Здесь, можно сказать, мастера интересовало уже не столько изображение само по себе, но сам по себе его персонаж - он необходим с магической точки зрения. Фигура сирены, хоть и переживала не лучшие времена в качестве украшения вазы, но оставалась ее надежным оберегом.

Другим важнейшим функционально-мифологическим аспектом смешанных фигур (а именно, сфинкса и сирены) является их использование в качестве погребальных символов.

В современных исследованиях, посвященных ранней греческой мифологии, часто подчеркивается хтонический характер «смешанных» существ -их связи с хтоническими божествами, их основополагающая близость к тем ужасным ранним порождениям земли, о которых говорится в традиционных античных «Теогониях». Тем самым, подтверждается мысль об апо-тропеических свойствах «смешанных» фигур. Ведь охранительную способность у греков признавали не только за устрашающими, но и за многими функциональными хтоническими символами (такими, например, как фаллос, растения, хищные звери)32.

Хтонический миф непосредственно соприкасался с погребальной сферой. Однако, в качестве украшения надгробий и саркофагов архаического временем определенно известны, в основном, фигуры сфинксов и сирен33. Об этих существах сохранились ранние письменные свидетельства: в гомеровской «Одиссее» - о сиренах, в «Теогонии» Гесиода - о сфинксе34.

Проследить погребальные ассоциации в образе сирен, возможно, легче, чем в образе сфинксов; чем дальше, тем большее место они занимали в греческой погребальной иконографии35. Е. Хофштеттер показала, как в изображениях ориентализирующего, а затем и зрелого архаического стиля, образ сирены становился все более хтоническим по характеру и все более связывался со сферой смерти и подземного царства36.

Образ сфинкса, напротив, к концу архаики, по-видимому, исчез из изображений на надгробиях. А между тем, в первые века I тысячелетия

до н.э. место основного миксантропического погребального символа, вероятно, принадлежало именно ему. Изображения сфинкса встречаются на микенских погребальных предметах37. Отголоски этой традиции могли сохраняться; сфинксы изображены на таких погребальных памятниках IX в. до н.э., как кипрская «амфора Хаббарда» и критская урна из Ханиале-Текке около Кносса38. В этих ранних изображениях нелегко проследить черты определенного прообраза. Но затем, в VIII в. до н.э., когда сфинксы прочно вошли в ориентализирующую иконографию Крита и Кипра, особенное значение там приобрели финикийские (с египетскими элементами) и северо-сирийские образцы39. Сфинксы со спиральными завитками на головах - традиционным северо-сирийским элементом40 - были редки в материковом искусстве, но часто встречаются в кикладских и восточно-греческих изо-бражгниях41.

В архаическое время греки, очевидно, все чаще стали связывать восточный тип крылатой женщины-львицы с мифом о Сфинкс и Эдипе42. Возможно, в основе этого мифа лежало более древнее беотийское предание - о чудовище Фикс (ФЯ^) с горы Фикион, убивавшем юношей43. С кругом этих мифологических характеров связаны ранние греческие изображения, в которых противостоят сфинкс и мужчина (вооруженный или нет)44. «Сфинкс, дочь Ти-фона, появившаяся в Беотии и опустошавшая поля фиванцев»45, вероятно, могла со временем потеснить более общий образ - образ того демона смерти, с которым ранее ассоциировалась восточная «смешанная» фигура с телом крылатого льва и головой человека. Однако, представление о связи этого существа со смертью и погребением в рассматриваемое время, безусловно, сохранялось. Известны памятники ориентализирующего стиля определенно погребального характера (монументальные островные амфоры46, клазоменские саркофаги47), украшенные изображениями сфинксов.

На клазоменских саркофагах второй половины VI в. до н.э. встречается композиция с парой сфинксов, окружающих водяную птицу48. Такие изображения напоминают один своеобразный мотив более ранней ионийской вазописи ори-ентализирующего стиля: сфинкс, удушающий козла или водяную птицу49. Он появился в южно-ионийской иконографии в последней четверти VII в. до н.э.50 Это - уникальный пример изображения с сюжетным действием на вазах из Южной Ионии, где преобладали более условные звериные композиции.

У некоторых ионийских сфинксов, душащих жертву, есть руки; такое изображение могло, вероятно, иметь египетский51 или, скорее, египтизирую-щий финикийский52 прообраз. Прямые прототипы самой композиции в греческом ремесле ориентализирующего стиля назвать трудно, хотя изображения водяной птицы между парой сфинксов встречаются в протокоринфской вазопис^3.

Саркофаги, где такие изображения появились вновь, традиционно украшали симметричными мотивами54. Поэтому там представлены два сфинкса по сторонам водяной птицы. Характерно, что именно два сфинкса и птица, а

не две птицы и сфинкс. Ведь, конечно, водяная птица во всех этих изображениях - не «атрибут»55, а жертва сфинкса. Стремясь к симметрии мотива, клазоменские мастера превратили его не в подобие «Владычицы птиц»56, а в подобие терзания (с двумя хищниками и одной жертвой в центре).

Этимологию имени ХфЯ^ или ЕфЯу^, можно вывести из созвучного глагола ОфЯуую - «сжимать», «удушать»57. Возможно, таков был образ действия сфинкса как демона, приносящего смерть. В этом случае, изображение со сфинксом и его жертвой, безусловно, представляет собой мотив мифологического содержания. Оно передает основное представление об этом «смешанном» существе и его ужасной власти над смертными. Мотив со сфинксом-душителем воспринимается как символ безысходной силы смерти - в отличие, например, от изображения звериного «терзания», которое в иконографии древнего Востока и античного мира символизировало круговорот природы и, в конечном счете, обещало вечное возобновление жизни58.

1 Искусство ориентализирующего стиля развивалось в Греции примерно с середины VIII до середины VI в. до н.э. С точки зрения иконографии этот период характеризуется как раз подражанием восточным изобразительным моделям.

2 Оппенхейм Л. А. Древняя Месопотамия. Портрет погибшей цивилизации / пер. М. Н. Ботвинника, посл. М. А Дандамаева. - Изд. 2-е, испр. и доп. - М., 1990. - С. 146.

3 См.: R. М. Cook. Greek Painted Pottery. L., 1960. (Methuen's Handbooks ofArchaeology) P. 65.

4 P. Blome. Die figurliche Bildwelt Kretas in der geometrischen und fruharcha-ischen Periode. Mainz am Rhein, 1982.

5 Сфинкс (сирена?), кентавр, крылатый конь на беотийско-тенейских пифосах конца VIII - первой половины VII в. до н.э. (J. Schafer. Studien zu den griechischen Re-liefpithoi des 8. - 6. Jahrhunderts v.Chr. aus Kreta, Rhodes, Tenos und Boiotien. / DAI. Kallmbnz, 1957. S. 71-74); сфинкс, крылатый конь, кентавр на критских рельефных пифосах и полихромных вазах VII в. до н.э. (Ibid. S. 26-29).

6 Бородатая сирена, кентавр, грифон. Фрагменты ваз. Британский музей; втор. четв. - сер. VII в. до н.э. (R.M Cook, P. Dupont. East Greek Pottery. L.-N.Y, 1998. P. 29).

7 Cook 1960. P. 107-109. I. Strium. «Some Groups of Cycladic Vase Painting from the 7th Century B.C.» // ActaArch 33 (1962). P. 248 (сирены, сфинксы, пегасы, крылатые львы на кикладских вазах).

8 Р. МйИег. Lowen und Mischwesen in der archaischen griechischen Kunst. Eine Untersuchung uber ihre Bedeutung. / Inaugural Dissertation. Zurich, 1978. S. 35 (в изображениях на погребальных предметах и вотивах ориентализирующего стиля в основном встречаются кентавр, сфинкс, грифон и сирена).

9 Н. Payne. Necrocorinthia. A Study of Corinthian Art in the Archaic period. Oxford, 1931. P. 76-91. Борисковская С. П. Расписная керамика архаического Коринфа, ее художественное и историческое значение: дисс. ... канд. ист. н. - Л., 1966. - С. 6162. МйИег 1978. S. ЮЗ-104, 315. D. A. Amyx. Corinthian vase-Painting of the archaic period. Berkley (Calif), 1988. (Studies in the History of Art 25). P. 660.

10 Борисковская С. П. - 1966. - С. 61.

11 Payne 1931. P. 76-91. Amyx 1987. P. 660.

12 См., например: P. Baur. Centaurs in Ancient Art. The Archaic Period. Berlin, 1912. R. D. Barnett. «Early Greek and Oriental Ivories» // JHS 68 (1948). P.1-25. P. 12 (прототип грифона-птицы на хеттских печатях-штампах рубежа II и I тысячелетий). W. Schiering. Werkstzrtten orientalisierenden Keramik auf Rhodes / DAI. Berlin, 1957. S. 59-61 (хеттские прообразы голов грифонов на ионийских вазах). Strium 1962. Р. 248 (сирены, сфинксы, пегасы, крылатые львы на кикладских вазах). Cook, Dupont. P. 32 (северосирийский прототип сфинкса на ионийских вазах).

13 См. обзоры: Lexicon iconographicum mythologiae classicae. Zurich-Munchen, 1988 -. Suppl. S. 672 (o кентавре), 1094 (о сирене), 1150 (о сфинксе).

14 См., например: Payne 1931. Р. 51, 90f. Cook 1960. P. 56. G. M. A. Richter. The Archaic Gravestones of Attica. London, 1961. C. 6. Amyx 1987. P. 660-662.; Ср. также: Blome 1982. S. 107 (в VII в. до н.э. они всё больше превращались, а в VI в. до н.э. стали относительно бессодержательными фигурами). N. Kouru. Sphinx // LIMC. Suppl. S. 1165 (на погребальных предметах - демонический образ, на остальных - декор).

15 См., например: К. Fittschen. Untersuchungen zum Beginn der Sagendarstellungen bei den Griechen. Berlin, 1969. S. 106ff. МйИег 1978. S. 31 (кентавры), 79 (грифоны - демоны смерти для животных, поскольку целиком тератоморфны). Blome 1982. S. 97 (в про-токоринфской вазописи кентавры, сфинксы, грифоны, химеры). Е. Hofstetten Sirenen im archaischen und klassischen Griechenland. Wurzburg, 1990. (Beitrage zur Archaologie 19) (сирены).

16 О. Murray. Das frühe Griechenland. München, 1982. (DTV Geschichte der Antike) S. 108 (кроме кентавра). Обзоры источников см.: LIMC Suppl. S. 672 (о кентавре), 1094 (о сирене), 1150 (о сфинксе).

17 См. также об этих теоретических аспектах: Букина А. Г. Иконография героя в раннем греческом искусстве ориентализирующего стиля: диадема из собрания А. И. Нелидова // ТГЭ, труды Отдела античного мира (2007, в печати).

18 См., например: Е. Akurgal. Die Kunst Anatoliens von Homer bis Alexander. Berlin, 1961.; Пиотровский Б. Б. Искусство Урарту. VIII-VI вв. до н.э. - Л., 1962.; Е. Simon, R. Hampe. The Birth of Greek Art: from the Mycenaean to the Archaic Period / Foreword by J. Boaidman. L., 1980 (обзор библиографии).

19 Ср.: пегас и козлорогий крылатый морской демон (изображения на двусторонней печати-штампе. Нью-Йорк, музей Метрополитен; зеленый стеатит; Кикладские острова, VII в. до н.э.). (The Oxford History of Classical Art / Ed. by J.Boardmann. Oxford: Thames and Hudson, 1993. Fig. 22b).

20 Ср.: подвеска с двумя головками грифона с о. Мелос. Берлин, Античные собрания; золото.

21 См., например: Никулина Н. М. Искусство Ионии и Ахеменидского Ирана. По материалам глиптики 5-6 вв. до н. э. - М., 1994. (Из истории мирового искусства). - С. 18.

22 Плутарх. Застольные беседы. V.682.A.; См. также: Букина А. Г. Хтонический миф и средиземноморское художественное ремесло архаического времени Сб.ст. // STEOANOZ. / Ин-т им. И. Е. Репина / под ред. А. А. Богданов, В. Б. Блэк. - СПб, 2001. -С.105-132.

23 Amyx 1987. Р. 365; Борисковская С. П.

24 Чернофигурный алабастр. Государственный Эрмитаж; глина; ок. 595/590570 гг. до н.э., Мастер Популонии. (Борисковская С. П. О некоторых стилистических группах и мастерах ориентализирующих коринфских ваз // Культура и искусство античного мира. - Л., 1971. - Ил. 10).

25 Чернофигурный алабастр. Государственный Эрмитаж; глина; ок. 580/575 гг. до н.э., Мастер Эрленмейра. (Там же. Ил. 9).

26 Чернофигурный алабастр. Государственный Эрмитаж; глина; ок. 595/590-570 гг. до н.э., Мастер Популонии. (Там же. Ил. 8).

27 Чернофигурный алабастр. Государственный Эрмитаж; глина; ок. 595/590 - ок. 570 гг. до н.э., Мастер Брюссель (R224).

28 Чернофигурный алабастр. Государственный Эрмитаж, инв. № Б.2629а; глина ок. 570 - ок. 550 гг. до н.э., Мастер Крылатого льва (Борисковская С. П. Мастера и стилистические группы позднекоринфских ориентализирующих ваз // ТГЭ ХШ. - Л., 1972. -Рис. 6).

29 Борисковская С. П. - 1971. - С. 15,12.

30 Чернофигурный арибалл. Государственный Эрмитаж; глина; ок. 570 - ок. 550 гг. до н.э., Мастер Калабрии (Борисковская С. П. - 1972. - Ил. 8). О мастере также см.: Атух 1987. Р. 246-247 и C.W. Neeft, Addenda et Corrigenda to D. A Amyx, Corinthian Vase-Painting of the Archaic Period. Amsterdam, 1990 (Allard Pierson Series -Scripta Minora Volume 3). P. 73.

31 Ср. в этом отношении более ранний Чернофигурный арибалл. Государственный Эрмитаж; глина; ок. 580/575 гг. до н. э., Эрмитажный мастер (Борисковская С. П. -1971. -Ил. 7).

32 См., например: A. Bendlin // Der neue Pauly: Enzyklopadie der Antike / Hrsg. von H. Cancik und H. Schneider. Stuttgart-Weimer, 1996. Bd. IX. 978-979.

33 Müller 1978. S. 158 (сфинксы на надгробиях ок. 600 - ок. 530/25 гг. до н.э. -только в Аттике, а также один из Коринфа и по одной базе из Фессалии (с эпитафией) и с Крита). Richter, 1961 (сфинксы на архаических надгробиях).; D. Kurtz, J. Boardman. Thanatos. Tod und Jenseits bei den Griechen. Mainz am Rhein, 1985. (Kulturgeschichte der antiken Welt 23). S. 102-107, 294 (сфинксы и сирены на греческих надгробьях).

34 Гесиод. Теогония. 326 (Ехидна от Орфа родила Фикс [фЯка]).

35 Kurtz, Boardman. S. 294.

36 Hofstetter 1990. E. Hofstetter. «Serene» // LIMC. Suppl. P. 1093-11.

37 N. Kouru // LIMC. Suppl. S. 1165 (на саркофагах).; Ср. также: пектораль из золотого листка, тисненая, с фигурой сфинкса. Из Энкоми; золото; XII в. до н.э. (Karageorghis V. Mycenaean Art from Cyprus. Nicosia, 1968. PI. XXXI2).

38 Гераклион, Археологический музей. Из Ханиале-Текке; глина; Кносс, ок. 850 г. до н.э. (Cambridge Ancient History. PL to Vol. 3. No. 343).

39 J. Carter. «The Beginning of Narrative Art in the Geometric Period» // BSA 67 (1972). P.25-58. P. 47. G. Markoe. Phoenician Bronze and Silver Bowls from Cyprus and the Mediterranean. Berkley-Los Angeles-L., 1985. (University of California Publications. Classical Studies 26). P. 34-35.

40 Markoe 1985. P. 35.

41 Stimm 1962. P. 250 (на ранних протоаттических и кикладских вазах). Müller 1978. S. 70.; См. также: Cook, Dupont. P. 32 (северо-сирийские элементы в фигурах сфинксов на ионийских вазах).

42 Еврипид. Финикийцы. 405-409 (Сфинкс с львиной головой в Беотии). Апол-лодор. III. 5. 8. Гигин. Фабулы. 67;151 (Сфинкс, дочь Тифона, которая была в Беотии).

43 Ярхо В. Н. // Мифы народов мира Энциклопедия в 2-х т. Т. II. / гл. ред. С. А. Токарев. - М., 1982. - С. 479.1. Krauskopf. «Oidipous» // LIMC. Vol. VII. P. 11. Ср.: Павсаний. IX. 26. 2.

44 Kurtz, Boardman. S. 294.1. Krauskopf. «Oidipous».

45 Гигин. Мифы. 67

46 Ср.: амфора с изображением сфинкса и женских протом. Афины, Национальный музей; глина; Парос

47 Ср.: две метопы со сфинксами

48 Ср.: Гусь между двух сфинксов с поднятыми лапами. Изображение на изголовье клазоменского саркофага. Мадрид, Национальный археологический музей.

49 Ср.: сфинкс, нападающий на водяную птицу. Фрагмент чернофигурного сосуда с острова Березань. Государственный Эрмитаж; глина.

50 Cook, Dupont. P. 43.

51 N. Kouru // LIMC. Suppl. S. 1165.

52 Ср.: сфинкс на плакетке из Нимруда. Лондон, Британский музей; слоновая кость; Финикия, VIII в. до н.э.

53 Müller 1978. S. 101.

54 Cook, Dupont. P. 123.

55 Ср.: Müller 1978. S. 300 (гусь в руках сфинкса - такой же атрибут, как и у «Владычицы зверей»).

56 Ср.: Чернофигурный арибалл. Государственный Эрмитаж; глина; Коринф, ок. 615 - ок. 595/590 гг. до н.э. (Борисковская С. П. К вопросу о культе Артемиды в архаическом Коринфе // Культура античного мира. - М., 1966. - Рис.5).

57 Ярхо В. Н. // МНМ. Т. II. С. 479. N. Kouru // LIMC. Suppl. S. 1149.

58 См. об этом, например: ДемирханянА. Р. К мифопоэтическим истокам геральдических композиций (в связи с интерпретацией урартского рельефа из Кеф-Калеси) // Культурное наследие Востока. Проблемы, поиски, суждения. - Л., 1985. - С. 140; КузьминаЕ. Е. Сюжет борьбы хищника и копытного в искусстве «звериного» стиля евразийских степей скифской эпохи // Скифо-сибирский мир. Искусство и идеология. - Новосибирск, 1987. - С. 6; Букина А. Г. Иконография мифов о смерти и возрождении в греческом ориентализирующем искусстве: дисс. на соиск. уч. степени канд. иск. - СПб., 2003. - С. 72-85.