Особенности представления лексики силового взаимодействия в словаре, базирующемся на универсальной онтологии

ВЕСТНИК МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА. СЕР. 9. ФИЛОЛОГИЯ. 2012. № 4

МАТЕРИАЛЫ И СООБЩЕНИЯ А.С. Марушкина

ОСОБЕННОСТИ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ ЛЕКСИКИ СИЛОВОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ В СЛОВАРЕ, БАЗИРУЮЩЕМСЯ НА УНИВЕРСАЛЬНОЙ ОНТОЛОГИИ

В статье предлагается рассмотрение некоторых проблем, возникших в процессе построения лексикона для фрагмента универсальной онтологии, представляющего область силовых процессов. В качестве одного из шагов к их решению мы предложили выделить в лексическом описании доминантные семантические признаки и проверили свои предположения с помощью анкетирования носителей русского языка.

Ключевые слова: прикладная лингвистика, универсальная онтология, концепт, силовые процессы, динамика сил, лексикон, фреймовая структура, семантическая доминанта, концептуализация, импликация.

This article touches upon some problems in building up a lexicon for the part of universal ontology which accounts for force interactions. We have chosen certain semantic features in the lexical description as dominant ones and conducted a small survey among native speakers of Russian to prove the results.

Key words: applied linguistics, universal ontology, concept, force interactions, force dynamics, lexicon, frame structure, dominant semantic feature, conceptualization, implication.

Одним из направлений прикладной лингвистики, которое начало активно развиваться в 60-х годах прошлого столетия, является компьютерная лингвистика. Задачи, которыми она занимается, например, машинный перевод, информационный поиск, разработка вопросно-ответных систем, систем реферирования и пр., определяют ее соседство с другими областями в первую очередь с искусственным интеллектом. Это обусловлено тем, что такие задачи требуют от компьютера понимания текстов на естественном языке, будь то достаточно объемный текст на определенную тему или короткий поисковый запрос. Без системы понимания невозможно и автоматическое порождение естественного текста. Для достижения этой цели необходимо определиться, каким образом оптимально представить знания о мире. Если речь идет об узкоспециальных областях (скажем, определенная область медицины) и работе с небольшими однотипными массивами текстов, то языковой компонент системы может

быть минимальным. Если же мы говорим о более сложных системах, которым важно учитывать законы функционирования естественного языка, то важно принять во внимание представление о мире (или концептуальное отображение действительности) рядового носителя языка и показать, как построенная модель проявляется в языке.

Одним из способов моделирования знаний о мире является построение так называемых онтологий. Онтология — способ формализации знаний, который позволяет наиболее полно описать некоторую область с учетом классов объектов, их свойств, отношений между ними и необходимых ограничений. Базовым элементом онтологии является концепт — основная единица смыслового содержания. Концепты организованы в некоторую (традиционно) иерархическую структуру, которая является проекцией предметной области и называется онтологией. Те онтологии, которые моделируют общие понятия и реальный мир в его многообразии, а не специализированные области, принято называть универсальными. Среди известных онтологий можно назвать такие доступные в сети Интернет ресурсы, как CYC, SUMO, онтология Дж. ^вы, также в связи с универсальными онто-логиями иногда упоминают широко известный ресурс Wordnet.

Концептуальной структуры, однако, недостаточно, чтобы машина смогла «понять» текст на естественном языке. Система понятий должна соотноситься со словарем, который содержит языковые единицы и их значения и ставит им в соответствие определенные концепты онтологии. Через лексикон система восстанавливает либо концептуальный образ текста, либо текст на основе определенного концептуального образа. Однако на данный момент создание лексикона на базе лексических онтологий воспринимается скорее как механическая задача. Изучение способов выражения силовых процессов в языке с целью представить их в виде концептов достаточно формализованной онтологии привело нас к необходимости теоретически осмыслить принципы организации лексикона.

Данная работа посвящена проблемам построения лексикона для лингвистических онтологий на примере онтологии силовых процессов. На данный момент нами уже разработана онтология силовых процессов, которая моделирует представление наивного носителя языка о закономерностях силового взаимодействия между объектами. Представления наивного говорящего, безусловно, серьезно отличаются от представлений специалиста-физика, который использует для объяснения таких ситуаций научные знания. Дэвидом Бруксом [Brookes, 2006], например, было проведено исследование, которое показывает, что студенты физических факультетов на начальном этапе обучения делают типовые ошибки, которые объясняются метафоричностью их мышления как наивных носителей языка. Обучаясь,

студенты "перестраивают" свойственную им изначально наивную систему понятий, приближая ее к научной. Однако, несмотря на то, что наивное представление первично, смоделировать его сложнее в силу отсутствия строгих границ между понятиями и языковыми употреблениями.

1. На данный момент нами уже разработана онтология силовых процессов, которая насчитывает 12 концептов (понятий), показывающих внутреннюю динамику силовых процессов, закономерности их протекания и позволяющих логически связать несколько элементарных ситуаций в единый сценарий [Кобозева, Марушкина, 2010: 192-199]. Концепты представлены в терминах тенденций и соотношений, приводящих к определенному результату. Структурно онтология опирается на когнитивно-семантическую теорию «Динамики сил» Леонарда Талми [Talmy, 1988: 49-100], а в отношении формальной репрезентации семантической структуры концептов и лексических значений близка к универсальной онтологии «Онтологической семантики» С. Ниренбурга и В. Раскина [Nirenburg, Raskin, 2004], и поэтому может рассматриваться как дополнительный модуль этой онтологии, подключаемый при необходимости более точного «вычисления» смысла описываемых в тексте ситуаций силового взаимодействия объектов.

И концепты, и лексические значения представляются в виде фреймовых структур, в которых заполнение одних слотов является обязательным, а других — факультативным, что зависит от конкретной ситуации.

Особенность онтологии, построенной с помощью теории динамики сил, заключается в том, что с ее помощью можно учесть те аспекты означаемого, которые важны для естественно-логического вывода по тексту (иногда их рассматривают как следствия или импликации [Кустова, 2004]).

Пытаясь построить лексикон силовых процессов (включающий такие слова, как двигать, толкать,ударять, ломать, останавливать и пр.), мы столкнулись с рядом проблем, проявляющихся при построении интерпретации текста, порождаемых в основном отсутствием прямых иерархических связей между единицами языка. Это побудило нас к выявлению системы значений предикатов с силовой семантикой.

2. В процессе разработки лексикона мы, как уже говорилось, представляли лексические значения в виде набора слотов, каждый из которых соответствует тому или иному семантическому признаку. Это традиционная форма представления значений для искусственного интеллекта. Она позволяет показать семантику единиц максимально формально и задать процедуры автоматической обработки текста.

Выделив определенное количество слотов-признаков, характеризующих ситуации силового взаимодействия, мы сгруппировали их по разделам в рамках общего формата словарной статьи. В результате получилась достаточно объемная структура, состоящая из слотов разного вида, но на практике, при описании силовых ситуаций в тексте, заполняются не все слоты общего формата. Набор значимых слотов определяется типом концепта. Выбор говорящим того или иного слова естественного языка для выражения концепта базируется на его представлении об этой ситуации. При этом определенные семантические признаки (они же слоты) являются более важными, чем другие. В терминах Р. Лангакера, именно они профилируются, тем самым давая основание для употребления той или иной языковой единицы. Так, например, семантически важным может быть способ перемещения объекта (как у глаголов нести или тащить) или траектория движения участников ситуации (раскачивать), вектор приложения силы (поднимать) или форма объекта (катить).

Семантические признаки или слоты, которые в той или иной степени влияют на выбор средства лексического выражения, мы назовем семантическими доминантами. О роли семантических доминант мы поговорим более подробно ниже.

3. При описании реальности говорящий всегда делает выбор между квазисинонимичными языковыми средствами, за этот процесс отвечают определенные механизмы (такие как, скажем, механизм распределения внимания между важными и второстепенными элементами референтной ситуации). Возможно, их детальное рассмотрение покажется излишним для построения лексикона на базе онтологии. Однако, поскольку мы имеем дело с моделированием реальности, представляемой в сознании рядового носителя языка при помощи естественноязыковых значений, то их игнорирование привело бы к нежелательному огрублению всей системы в целом.

Работа с материалами толковых словарей и корпусов текстов показывает, что достаточно часто один и тот же референтный сценарий силового взаимодействия может быть выражен разными способами. Где-то можно говорить о том, что один способ лучше другого, где-то — о том, что не вполне понятен механизм взаимодействия, поэтому затруднен выбор языкового средства (в частности, могут быть недостаточно ярко представлены значения определяющих признаков описываемой ситуации, что смущает говорящего). Это наблюдение возвращает нас к мысли о том, что лексические значения устроены прототипически. Какие-то ситуации «лучше всего» описываются одним предикатом, «хуже, но возможно» другим и совсем не могут быть выражены третьим. Видимо, это явление зависит не только от системы языка, но и от того, насколько наблюдаемая

ситуация соответствует прототипической для каждой из имеющихся в распоряжении говорящего языковых единиц. Так, например, относительный размер участников силовой ситуации может быть разным: если один из участников значительно больше другого, то это яркое соотношение поможет уверенно подобрать необходимое языковое выражение (например, предикат повалить подразумевает объект внушительного размера по сравнению с субъектом и легко употребляется и интерпретируется именно в таком контексте). Если же эта разница неочевидна, то при отсутствии прочих ярких признаков, которые диктовали бы употребление другого предиката, выбор адекватного языкового выражения будет несколько затруднен, что, впрочем, не означает, что подобранное в конечном счете выражение будет расценено как неправильное, так как наряду с прямым оно может обладать и метонимическим прочтением (так, например, в контексте сжимать перчатку в руках глагол означает 'крепко держать', хотя основной интерпретацией этого глагола можно считать 'сдавливать', ср. сжимать резиновый шарик). В настоящей статье нас интересует непосредственно устройство лексических значений в этой перспективе.

Л. Талми пишет о присущей говорящему системе схематизации недискретной ситуации реального мира, когда при репрезентации референтной сцены учитываются лишь определенные ее аспекты, а другие остаются неучтенными [Talmy, 2000]. Механизм схематизации делает возможным концептуальное структурирование, т.е. внутреннюю организацию смыслов в языковой системе. Одним из важных процессов, влияющих на концептуальное структурирование, по мнению Талми, является распределение внимания, результатом действия которого является так называемая рамка события или событийный фрейм (в терминологии Талми "event frame"). Это понятие имеет довольно много общего с понятием фрейма у Филлмора, но при этом существенно отличается от него: фрейм у Филлмора — единица знания говорящего и является статичной сущностью, понятие событийного фрейма у Талми неразрывно связано с использованием языковой компетенции в процессе порождения речи и, безусловно, понимается динамически. В идеале его структура и интерпретация должна согласовываться с другими когнитивными функциями человека (со зрением, например). Кроме того, немаловажно, что событийный фрейм учитывает не только включение признаков, находящихся в фокусе, но и принципы исключения периферийных аспектов. Более формально эти периферийные аспекты, которые Талми не хочет игнорировать, описываются импликациями, которые, как и фреймы, являются статическими аспектами высказывания. Понимание устройства языка в духе Талми нам очень близко, хотя мы, в отличие от него, не

будем претендовать на универсальность предлагаемых событийных фреймов. Наша задача сейчас — выявить основные закономерности семантики языковых единиц со значением силового взаимодействия для русского языка, так как словарь, да и, по нашему мнению, сама лингвистическая онтология должны быть лингвоспецифичны. Вопрос о зависимости онтологии (как системы понятий) от языка до сих пор остается открытым, но в последнее время появляется все больше приверженцев идеи о том, что лингвистическая онтология не может быть полностью оторванной от языка, который она моделирует (ведь в конце концов именно дать представление о реальном мире через язык и есть ее основная цель) [Лукашевич, 2011].

Мы постарались выявить доминантные признаки (или семантические доминанты) означаемого языковых единиц, относящихся к каждому концепту силового взаимодействия, поскольку, по нашему мнению, это поможет приблизиться к пониманию их прототипической структуры. Для этого мы провели опрос среди носителей русского языка. Прежде, чем мы покажем результаты опроса, обратимся к структуре онтологического концепта.

4. Концепт силового взаимодействия представим собой структурную схему, в состав которой входят два участника, соотношение сил между ними (сильнее — слабее), начальные тенденции (к изменению или к покою) и конечный результат ситуации взаимодействия. Участникам ситуации присвоены онтологические роли Агониста (претерпевающего воздействие) и Антагониста1 (воздействующего). Так, например, в предложении

(1) Ваня разбил вазу.

Ваза — Агонист, Ваня — Антагонист, Антагонист воздействует достаточно сильно, чтобы произошло изменение, в результате наступает деформация Агониста.

Концепт может описываться одной или несколькими схемами (в формализме Талми они представлены графическими диаграммами). Так, концепт, к которому относятся предикаты типа толкнуть или ударить представлен двумя взаимоисключающими схемами (одна схема подразумевает, что воздействие достаточно сильное, чтобы спровоцировать движение или деформацию, другая — что воздействие имело место, но не было достаточно интенсивным). Из этих двух схем при заданных участниках ситуации и соотношениях между ними реализуется только одна:

(2а) Он ударил второго, тот тоже упал.

(2б) Он ударил кулаком по гранитной глыбе.

1Не следует путать такие понятия, как Агонист и Агенс. Описываемая терминология используется Талми исключительно для обозначения ролей участников ситуации силового взаимодействия.

Есть концепты, которые также описываются несколькими схемами, но эти схемы объединяются в единую последовательность силовых переходов, которая реализуется целиком. К такого рода концепту относятся глаголы упругого удара, например:

(3) Мячик ударился об пол и подпрыгнул.

В данном случае подразумевается столкновение с поверхностью и действие силы упругости, для описания которого понадобится дополнительная схема (подробнее см. в [Кобозева, Марушкина, 2010]).

Несколько слов о том, как происходит приписывание ролей Аго-ниста и Антагониста. К сожалению, далеко не всегда можно однозначно сказать, кто из участников ситуации является воздействующим, а кто претерпевает воздействие (как, скажем, в ситуации столкновения). Талми связывает приписывание ролей с распределением внимания и выделением одних участников на фоне других. Он называет участника с ролью Агониста фокусной единицей (focal entity), чем сближает его с понятием Фигуры во введенной им же оппозиции Фигура — Фон. Фигура определяется как единица, чьи характеристики (например, траектория движения, местоположение и пр.) являются переменными, значение которой представляет для говорящего важность, при этом в качестве ее особого концептуального свойства выделяется подвижность. Фон же — отправная единица (reference entity), которая концептуализируется как статичная сущность и относительно которой "вычисляется" состояние Фигуры. Ключевое слово здесь концептуализируется, поскольку отображение ситуаций реального мира в языке имеет схематичный характер. В предложении (4) говорящий осмысляет как движущийся только один автомобиль (Тойота Карина), который является и Фигурой, и Агонистом в данной ситуации. Другой участник ситуации (КАМАЗ) мог также двигаться, но поскольку он не находится в фокусе внимания и с точки зрения силового взаимодействия противопоставлен Агонисту, то концептуализируется как коррелятивная единица — Антагонист.

(4) Автомобиль Тойота Карина столкнулся с КАМАЗом.

Несколько по-другому будет осмысляться аналогичная ситуация

в предложении (5):

(5) Столкнулись автомобили Тойота Карина и КАМАЗ.

Здесь в фокусе внимания находятся оба участника, поэтому им

обоим приписывается роль Агониста. Онтологически можно представить эту ситуацию симметрично: двумя одинаковыми схемами относительно каждого из участников, а можно сохранить одну схему, приписав роль Антагониста противодействующей силе.

5. Перейдем к рассмотрению результатов анкетирования, проведенного с целью выяснения семантических доминант для концеп-

тов силового взаимодействия. Опрос основывался на определении семантических аномалий в предложениях. Для каждого предиката силового взаимодействия строилось простое предложение. В качестве одушевленного субъекта действия было выбрано местоимение он (как соответствующее свойствам прототипического субъекта), в качестве второго участника ситуации было выбрано слово ящик (как обозначающее прототипический манипулируемый объект) [Schlesinger, 1989]. Мы предложили анкетируемым оценить предложения как «приемлемые», «неприемлемые» и «неполные». В случае, если предложение оценивалось как «неприемлемое» или «неполное», анкетируемый должен был аргументировать свое решение. На основе данных ответов мы составили список доминантных признаков, которые влияют на адекватное восприятие предикатов силового взаимодействия. О наличии такого признака свидетельствовало то, что анкетирумые либо пытались как-нибудь дополнить предложение, либо резко негативно реагировали на присущее ему внутреннее семантическое противоречие.

Данные анкетирования нельзя назвать исчерпывающими, однако, сравнив полученные результаты с данными разных типов словарей, мы пришли к выводу, что интуиция информантов им не противоречит.

Мы будем рассматривать результаты по концептам силового взаимодействия, давая краткое описание самим концептам. Списком будут указаны семантические доминанты, а в скобках некоторые показательные примеры ответов, которые давали анкетируемые. Еще раз напомним, что общее количество концептов силового взаимодействия — 12, но в анкету попали 10 из них (концепты Покой и Деформация будут рассмотрены отдельно).

5.1. Концепт Постоянного изменения.

Концепт Постоянного изменения соотносится с ситуацией, когда на Агониста постоянно воздействует сила, достаточная, чтобы спровоцировать его изменение (перемещение в пространстве или деформацию). К этому концепту относятся такие предикаты, как двигать, катить, тащить, растягивать и пр.

Первое наблюдение показывает, что, вопреки нашим изначальным ожиданиям, предикат двигать не ведет себя как семантически более общий, чем все остальные. Его сочетаемость на лексическом уровне ограничена так же, как и у других принадлежащих этому концепту единиц. Так, например, если объект с ролью Агониста круглый, то его можно только катить, двигать его уже нельзя. Также обнаружилась тенденция добавлять уточняющие приставки и указание на цель, с которой действует Антагонист.

Как доминантные для этого концепта были отмечены следующие признаки:

— ФОРМА: катят и перекатывают обычно круглое, волокут обычно что-то неопределенной формы, а тянуть2 можно что-то длинное, например веревку:

(6) Я отвязался от доски и стал тянуть веревку (пример из НКРЯ);

— ЭЛАСТИЧНОСТЬ: тянуть ящик в прямом смысле слова нельзя. Форма ящика не позволяет проинтерпретировать глагол тянуть как «перемещать», а тянуть в значении «деформировать» можно только что-то эластичное;

— НАЛИЧИЕ КОНТАКТА С ПОВЕРХНОСТЬЮ: предикаты тащить и волочь означают, что объект перемещают по поверхности;

— ИНТЕНСИВНОСТЬ СИЛОВОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ: нести У8. тащить.

При этом было также выявлено снование для переносного употребления, связанного с признаком ФОРМА. Так, для предложения Он катил ящик, которое большинством опрошенных было оценено как неприемлемое, отмечалось, что можно катить и что-то, что не является круглым, если это стоит на тележке. Мы имеем дело с двойной метонимией: колесо — тележка — ящик на тележке. Если ящик перемещают, переворачивая с одной грани на другую, то это точнее всего обозначается глаголом перекатывать. Еще один пример метонимического переноса, связанного с тем же признаком: если ящик тянут, то при помощи веревки или чего-то длинного (тянуть ящик за веревку — тянуть ящик).

Таким образом, употребление глагола в определенном контексте позволяет восстановить имплицитные компоненты, онтологически присущие ситуации силового взаимодействия.

5.2. Концепт Порога силы воздействия.

Этот концепт охватывает ситуации импульсного удара и давления. Если силы, приложенной к Агонисту, достаточно, то изменение происходит, если же приложенной силы не хватает, то система остается в первоначальном состоянии. К концепту порога силы воздействия относятся предикаты толкнуть, давить, сжимать,растягивать и пр. Так, если давить на объект с необходимой силой, то он деформируется или изменит местоположение, но можно давить и безрезультатно (та же тенденция обнаруживается и для предикатов импульсного воздействия).

Как и в случае с предыдущим концептом, не все первоначальные ожидания оправдались. Нам пришлось отнести к другому концепту

2 ЛСВ тянуть, относящийся к данному концепту, имеет значение «перемещать с усилием».

6 ВМУ, филология, № 4

(см. ниже 5.6) глагол подтолкнуть, так как опрашиваемые отметили, что он подразумевает, что после импульсного воздействия обязательно должно последовать движение.

Среди выделенных доминантных признаков:

— СПОСОБ И ИНТЕНСИВНОСТЬ ВОЗДЕЙСТВИЯ: толкать — тянуть;

— РАЗМЕР: например, для предиката сжимать, поскольку важно, чтобы Агонист не был слишком мал, в противном случае возможна интерпретация "крепко держать" (и тогда мы будем иметь дело с другим концептом — Сохранения устойчивости системы, см. ниже 5.3). При употреблении предикатов в прямом значении относительный размер участников ситуации часто позволяет понять, что приложенной силы хватает или, напротив, не хватает для последующего изменения;

— ЭЛАСТИЧНОСТЬ: растягивать можно только эластичные предметы;

— ИНСТРУМЕНТ: стукнуть скорее предполагает указание на инструмент, чем ударить; ср. также толкать У8 пинать, где в значении последнего фиксирован инструмент (нога);

— ОДУШЕВЛЕННОСТЬ/НЕОДУШЕВЛЕННОСТЬ Антагониста: одушевленный Антагонист не может сжимать (в значении 'давить с целью деформировать') твердый, неэластичный предмет, а вот пресс, например, может сжимать ящик; можно ударить по ящику, а вот ?ударить ящик звучит хуже, так как он неодушевленный.

5.3. Концепт Сохранения устойчивости системы.

Предикаты, относящиеся к данному концепту: держать, опираться, быть сцепленным и пр. Концепт описывает ситуацию, когда либо Агонист, либо Антагонист сопротивляется действию некоторой силы, благодаря чему изменения не происходит.

Ответы информантов указали на четыре доминантных признака:

— СПОСОБ: ср. быть скрепленным У8 быть сцепленным У8 подпирать;

— РАЗМЕР: упираться можно только во что-то достаточно большое;

— ЦЕЛЬ: для большинства предикатов анкетируемые, оценивая предложения как неполные, просили расширить контекст с добавлением цели производимого действия;

— ТОЧКА ЗРЕНИЯ: идентичная в аспекте силовой семантики ситуация может быть представлена как с позиции Агониста, так и с позиции Антагониста в зависимости от того, какая из этих ролей представлена подлежащим (ср. опираться У8 подпирать).

5.4. Концепт Лишения подвижности / Прекращения деформации.

Этот концепт охватывает ситуации, когда движение или деформация Агониста прекращается под воздействием внешней или внутренней силы и имеет 3 доминантных признака:

— НАЛИЧИЕ ИСТОЧНИКА ЭНЕРГИИ: остановить, например, можно что-то такое, у чего есть внутренний или внешний источник энергии, поэтому информантами предлагалось дополнить предложения в анкете указанием на этот источник энергии;

— ТОЧКА ЗРЕНИЯ: ср. остановить (с точки зрения Антагониста) и прилипнуть (с точки зрения Агониста);

— СПОСОБ (для ситуаций предотвращения деформации): склеить У8. скрепить.

При интерпретации предложения признак источника энергии, профилируемый в концепте, отображаемом глаголом, позволяет восстановить соответствующий имплицитный аспект ситуации. Поскольку останавливают только то, что изначально движется, то неодушевленные предметы, не обладающие внутренним источником энергии, должны иметь внешний «двигатель». Поэтому интерпретация таких предложений, как Он остановил ящик будет подразумевать, что ящик что-то везет (конвейер или машина, например).

5.5. Концепт Преграждения.

Концепт Преграждения близок предыдущему с той разницей, что к нему относится ситуация, в которой Агонист изначально движется (а не деформируется), а вот прекращение этого движения Антагонистом (преградой) может привести к его деформации или остановке. Этот концепт на лексическом уровне представлен предикатами застрять, уткнуться и пр., у которых обнаруживаются два доминантных признака:

— ОДУШЕВЛЕННОСТЬ/НЕОДУШЕВЛЕННОСТЬ (Агониста): глагол уткнуться подразумевает скорее одушевленный субъект, в то время как застрять в этом отношении нейтрален;

— ТИП ПОВЕРХНОСТИ: фиксирован в глаголе увязнуть.

При интерпретации предложений с глаголами Преграждения

порождаются следующие импликации:

— импликации одушевленности: глагол увязнуть, по мнению большинства информантов, предполагает, что субъект одушевленный, что подтверждается примерами из корпуса. Поэтому если мы говорим увяз о неодушевленном предмете, то подразумеваем неразрывную связь этого предмета с кем-то одушевленным, кто является каузатором движения: сапог увяз обозначает, что увяз человек, на ноге которого надет сапог;

— импликации, связанные со знанием о сопряженном механизме: в предложении Ящик застрял опрашиваемые отметили, что пред-

ставляют себе выдвижной ящик, который сломался или заел (т.е. сломался или заел выдвижной механизм).

5.6. Концепт Инцептивного изменения.

Данный концепт характеризует ситуации, когда Агонисту сообщается достаточно сильный импульс, чтобы он начал двигаться. К нему относятся предикаты оттолкнуть, подтолкнуть, уронить и пр. Выделенный доминантный признак:

— ОДУШЕВЛЕННОСТЬ/НЕОДУШЕВЛЕННОСТЬ (Агониста): отталкивают обычно живое существо, а роняют только неодушевленный предмет.

5.7. Концепт Столкновения.

Отличительной чертой данного концепта, на лексическом уровне представленного такими предикатами, как врезаться, столкнуться и пр., является возможность симметричной концептуализации ситуации для некоторых из них. Как уже было сказано выше, предложения типа (5) подразумевают, что движутся оба участника ситуации и, что особенно важно для нас, они оба находятся в фокусе внимания, т.е. обладают одинаковой ролью — ролью Агониста. Таким образом, для подобного рода предикатов мы будем говорить о том, что Агонистом является множественный объект, а в роли Антагониста будет выступать физическая сила, противодействующая их движению.

Кроме того, были обнаружены следующие доминантные признаки:

— РАЗМЕР: преградить путь объекту может только то, что больше его по размеру;

— НАЛИЧИЕ ИСТОЧНИКА ЭНЕРГИИ: глагол столкнуться, например, имея модель управления Xи Yстолкнулись предполагает, что двигаться должны оба участника ситуации соответственно каждый из них обладает внутренним источником энергии.

5.8. Концепт Преодоления преграды.

Концепт, по сути, описывает ситуации столкновения, когда сопротивление преграды на пути Агониста недостаточно, чтобы остановить или разрушить его. Представлен предикатами протаранить, пробить, пройти через и пр.

Выделенные в результате анкетирования доминанты:

— РАЗМЕР: протаранить (нельзя протаранить что-то маленькое);

— ИНСТРУМЕНТ: пробить (можно без инструмента) У8 прорезать (необходим инструмент).

Следует также отметить, что большинство опрашиваемых отметили, что глагол протаранить скорее будет употреблен в контексте военных действий, тогда как для других предикатов чувствительность к контексту выявлена не была.

5.9. Концепт Снятия воздействия.

До сих пор мы рассматривали концепты, в которых силовое взаимодействие выражается в приложении силы к Агонисту. Концепт, который мы рассмотрим сейчас, описывает обратную ситуацию — ситуацию снятия воздействия. К нему относятся предикаты (от) пустить, перестать Р (где Р — глагол движения или деформации) и пр. В результате в зависимости от своей изначальной тенденции Агонист может начать двигаться, деформироваться или, напротив, будет находиться в состоянии покоя.

Для концепта Снятия воздействия выявлены доминанты:

— ОДУШЕВЛЕННОСТЬ/НЕОДУШЕВЛЕННОСТЬ (Агониста и Антагониста): отмечалось, что отпустить лучше сочетается с одушевленным объектом; сочетаемость с неодушевленным объектом возможна, если он закреплен: отпустить ручку двери; также пустить/ отпустить не могут иметь неодушевленный субъект-Антагонист, в подобных случаях лучше использовать предикат перестать Р (где Р — глагол движения или деформации, например, перестать двигать(ся), перестать сжимать);

— РАЗМЕР: чтобы отпустить кого-то или что-то, относительный размер Антагониста должен быть достаточно внушительным.

— НАЛИЧИЕ ИСТОЧНИКА ЭНЕРГИИ: если Агонист стремится к изменению, а не к покою и Антагонист в предложении эксплицитно не выражен, то опрашиваемые просили указать источник изменения. Таким примером служит предложение Ящик перестал двигаться, в отличие от фразы Он перестал двигать ящик, которая никаких сомнений не вызвала. Возможна интерпретация на основе импликации, подразумевающей внутренний источник энергии. Было отмечено, что предложение Шляпа перестала двигаться подразумевает, что в шляпе сидит кто-то одушевленный, например кот. Если заменить шляпу на ящик, то можно предположить, что ящик находится на какой-то подвижной поверхности (конвейере, например).

5.10. Концепт Снятия опоры.

Концепт Снятия опоры, как и в предыдущем случае, описывает ситуацию, когда воздействие силы на Агониста прекращается, но при этом результатом может быть только деформация или движение. Предикаты, иллюстрирующие этот концепт: дать P (где Р — глагол движения или деформации), уронить, открепить, опрокинуть и пр. Важно пояснить, что Антагонистом в данной ситуации является не субъект действия, а сила, обеспечивающая целостность системы, которую субъект нейтрализует.

Выделенные доминантные признаки следующие:

— БЫТЬ ЧАСТЬЮ ЦЕЛОГО (для АГОНИСТА): опрокидывают объект как целое, а откалывают всегда какую-то часть, для которой целое можно рассматривать как опору.

— ХРУПКОСТЬ (Агониста): отколоть можно только часть хрупкого объекта.

— СПОСОБ: ср. отколоть и отвинтить.

— РАЗМЕР: повалить.

При интерпретации могут порождаться импликации, основанные на признаках Инструмент или Способ действия. Так, если способ действия или инструмент, с помощью которого совершается действие согласно общепринятым представлениям о мире не сочетаются с объектом действия, то возможна переинтерпретация объекта. Откреплять ящик, например, в ходе анкетирования, было понято так: он, скорее всего, изображен на картинке и картинку открепляют от какой-то поверхности.

6. Итак, мы предприняли попытку посмотреть на предикаты, относящиеся к десяти концептам силового взаимодействия с точки зрения прототипического устройства их событийных фреймов. Для этого мы постарались выделить для них основные доминантные признаки (семантические доминанты), поскольку, наряду с онтологическими элементами, именно эти признаки будут находиться в фокусе внимания говорящего при построении высказывания и именно они будут влиять на употребление тех или иных лексических единиц, а в некоторых случаях и грамматических конструкций. Для определения семантических доминант было проведено анкетирование с целью установления аномалий в значениях предложений, содержащих исследуемые нами предикаты силового взаимодействия, и импликатив-ных оснований для некоторых употреблений этих языковых единиц. На наш взгляд, установление подобных закономерностей поможет восстановить нетривиальные системные связи между лексиконом и онтологией, а также более детально и эффективно смоделировать процесс семантического анализа текста и семантического вывода, что было бы невозможно при обычном компонентном анализе данного семантического поля.

Список литературы

КобозеваИ.М., Марушкина А.С. Онтология силовых процессов // Компьютерная лингвистика и интеллектуальные технологии: По материалам ежегодной Международной конференции «Диалог» (Бекасово, 26-30 мая 2010 г.). Вып. 9 (16). М., 2010. Кустова Г.И. Типы производных значений и механизмы языкового расширения. М., 2004. Лукашевич Н.В. Тезаурусы в задачах информационного поиска. М., 2011.

Brookes D. The Role of Language in Learning Physics / A dissertation submitted to the Graduate School—New Brunswick Rutgers, The State University of New Jersey in partial fulfillment of the requirements for the degree of Doctor of Philosophy, 2006. Nirenburg S., Raskin V. Ontological Semantics / MIT Press, 2004. Schlesinger I. M. Instruments as Agents: On the Nature of Semantic Relations //

Journal of Linguistics. Vol. 25. No. 1 (Mar., 1989). Talmy L. Force Dynamics in Language and Cognition // Cognitive Science. 1988.

Talmy L. Toward a cognitive semantics / Cambridge (Mass), L.: A Bradford Book, The MIT Press, 2000.

Сведения об авторе: Марушкина Анастасия Сергеевна, старший преподаватель Научно-исследовательского университета «Высшая школа экономики». E-mail: anastasia.marushkina@gmail.com