ЭКОНОМИЧЕСКИЙ И СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ КРИЗИС В АРАВИЙСКИХ МОНАРХИЯХ (1980-Е ГГ.)

DOI: 10.31862/2500-2988-2022-13-2-97-110

А.М. Родригес-Фернандес

Московский педагогический государственный университет, 119435, г. Москва, Российская Федерация

Экономический

и социально-политический кризис в аравийских монархиях

Целью данной статьи является анализ кризисных явлений и процессов, возникших в экономике и социально-политической жизни аравийских монархий в 1980-е гг. Общемировое падение цен на нефть в начале 1980 г. весьма благополучными в предшествующий период аравийскими обществами было воспринято как «кризис», «обвал», «крах» и т.п., хотя правительство и официальная пресса явно избегали подобной терминологии. Положение значительно ухудшалось из-за финансовой катастрофы межрегионального рынка ценных бумаг Сук-эль-Манах в Кувейте. Это стало причиной многочисленных банкротств крупных банков и акционерных обществ, связанных с Сук-эль-Манах. Внутренние трудности и неблагоприятные международные обстоятельства (в частности, ирано-иракская война) вызвали острые социальные последствия. Правительства, где ведущие посты занимали члены монархических кланов, обвинили в неспособности справиться с кризисом, желании переложить трудности на своих подданных, а также разжечь этническую и конфессиональную рознь. Обострилась борьба за политические права, введение парламентских систем и т.п. Под сомнение был поставлен вопрос о самой легитимности монархических режимов. Однако в 1990 г. внутренний социально-экономический кризис внезапно сменился международным военно-политическим из-за оккупации Кувейта иракскими войсками. Все последующие годы монархи и их правительства были вынуждены справляться с новым комплексом к проблем, где последствия кризиса 1980-х гг. оставались уже компонентом Ц. новой послевоенной ситуации. и

© Родригес-Фернандес А.М., 2022

Контент доступен по лицензии Creative Commons Attribution 4.0 international License The content is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 international License

ю

0

01

и m

Ключевые слова: аравийские монархические режимы 1980-х гг., экономический спад 1980-х гг., нефтяной рынок в 1980-е гг., социально-политический кризис на Аравийском полуострове, иностранная рабочая сила в аравийских монархиях, этно-конфессиональная напряженность

ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ: Родригес-Фернандес А.М. Экономический и социально-политический кризис в аравийских монархиях (1980-е гг.) // Локус: люди, общество, культуры, смыслы. 2022. Т. 13. № 2. С. 97-110. DOI: 10.31862/2500-2988-2022-13-2-97-110

DOI: 10.31862/2500-2988-2022-13-2-97-110

A.M. Rodriges-Fernandes

Moscow Pedagogical State University, Moscow, 119435, Russian Federation

Economical, social, and political crisis in Arabian monarchies

The purpose of the article is to analyze the crisis phenomena and processes that arose in the economy and socio-political life of the Arabian monarchies in the 1980s.The global fall in oil prices at the beginning of 1980 was perceived by Arabian societies, which were very prosperous in the previous period, as a "crisis", "collapse", "collapse", etc., although the government and the official press clearly avoided such terminology. The situation was getting worse due to a financial catastrophe of the interregional securities market Suk-al-Manakh in Kuwait. It caused numerous bankruptcies of big banks and stock corporations connected with Suk-al-Manakh. Internal difficulties and unfavorable international situation (Iran-Iraq war, in particular) forced severe social consequences. The governments, where the leading posts were ° held by members of the monarchic clans, were accused of being unable to cope with the crisis, of wanting to shift the burden on their subjects, and also inciting ethnic and confessional strife. The struggle for political rights ^g and introducing of parliamentary systems intensified. The very legitimacy S of monarchy regimes was impugned. However, in 1990, the internal socio-N economic crisis was suddenly replaced by an international military-political

one due to the occupation of Kuwait by Iraqi troops. ALL the following years monarchs and their governments were to deal with a new complex of problems; and the consequences of 1980s crisis remained just a part of a new postwar situation.

Key words: Arabian monarchical regimes of the 1980s, economic recession of the 1980s, oil market in the 1980s, sociopolitical crisis in the Arabian Peninsula, foreign labor force, ethnic and confessional tension

FOR CITATION: Rodriges-Fernandes A.M. Economical, social, and political crisis in Arabian monarchies (1980's). Locus: People, Society, Culture, Meanings. 2022. Vol. 13. No. 2. Pp. 97-110. (in Rus.) DOi: 10.31862/2500-29882022-13-2-97-110

События начала 1990-х гг., связанные с оккупацией Кувейта Ираком, потрясли аравийские монархии и все мировое сообщество. Впоследствии они получат название «Кувейтский кризис» и «Буря в пустыне» 1990-1991 гг. Но это был военно-политический кризис, вылившийся в переброску войск западных союзников на территории Саудовского королевства, изгнание войск Саддама Хусейна из Кувейта и последующее свержение иракского диктатора. Этот яркий период как бы отодвинул в тень предшествующий кризис на Аравийском полуострове, начавшийся из-за падения цен на нефть в начале 1980-х гг. и повлекший за собой тяжелые последствия в социальной и политической сфере.

В начале 1980-х гг. произошло перенасыщение общемирового рынка нефти, что значительно снизило доходы аравийских монархий. Тремя главными экспортерами были и остаются Саудовская Аравия, Кувейт и Объединенные Арабские Эмираты. Их совокупный доход снизился с 186 млрд долл. в 1982 г. до 57,6 в 1986 г. и продолжал понижаться в последующие годы1. Естественно, сокращение доходов существенно понизило уровень затрат аравийских правительств на экономические проекты внутреннего развития, отрицательно сказалось на заработной плате государственных служащих и задержало оплату многих согласованных и утвержденных контрактов. Снижение деловой активности государственного сектора, играющего ведущую роль в экономике, вызвало серию банкротств частных предпринимателей. Значительно g_ ухудшилось также положение иностранных рабочих. н

Нефтяной бум 1970-х гг., как, впрочем, и предшествующий период благополучия, приучили деловой мир рассчитывать на щедрую под- д-держку правительства. Поэтому особенно резко сказались не только ^

и

--со

1 1987. Beirut. Alkasadiat mavarid alamal: alkitab sanavie alvisarat aliktisad.

чисто экономические, но и социальные, и политические, и даже этно-кон-фессиональные последствия кризиса [3, p. 46-47].

Правящие кланы и их правительства пытались завуалировать и даже скрыть резкое ухудшение ситуации от населения. Было отдано распоряжение прессе не употреблять такие определения, как «кризис» или «депрессия». Обыгрывались такие определения, как «период консолидации» и «экономической рационализации» [4, p. 106]. В условиях ортодоксальной закрытости аравийских обществ мало кто представлял истинное положение вещей. В частности, американский корреспондент рассказывал в своем репортаже, что после того как он прослушал благоприятное сообщение экономического обозрения федерации, ему удалось разговориться с местным бизнесменом. Этот предприниматель и финансист заявил, что он сам не имеет представления о всех реальных трудностях нынешней экономической ситуации, несмотря на то, что он вынужден был одолжить несколько десятков миллионов долларов правительству ОАЭ, но не представляет, когда они будут ему возвращены и будут ли возвращены вообще2.

Подобные настроения были распространены и в соседних монархиях. Падение доходов тяжело сказалось на их бюджетах и финансовых активах, а значит и на возможностях осуществления экономических проектов (в частности, по поддержке частного предпринимательства) и социальных программ. Более того, в 1982 г. впервые за четверть века обнаружился дефицит в бюджетах монархий. В богатейшей из них Саудовской Аравии дефицит 1984 г. составил 4273 млн долл., а зарегистрированный в 1985 г. превысил уже 13 млрд долл. Схожие негативные явления наблюдались во всех соседних эмиратах3.

На фоне общего обвала нефтяных цен экономике аравийских монархий был нанесен еще один мощный удар, усугубивший все последующие трудности аравийских обществ. В конце 1982 г. произошла финансовая катастрофа межрегионального аукционного рынка ценных бумаг Сук-эль-Манах в Кувейте. Следует отметить, что Сук-эль-Манах являлся рынком неофициальным, но по валютно-финансовым операциям он многократно превосходил параллельно существовавшие с ним с начала 1960-х гг. государственные биржи, рынки и облигации.

х Во время «нефтяного бума» объем операций на Сук-эль-Манах увели° чивался особенно быстро. На сделки неофициального рынка фактически

и

s не распространялись различные меры государственного регулирования,

о;

го

ю -

g 2 Kuwait resignation de fuses crises. MEED [Middle East Business Intelligence]. May 10,

£ 1985. P. 66.

3 Kashir. Alhasae alarabi alkahirati: akitab sanavi.

налоговое законодательство, валютный контроль. В то же время Сук-эль-Манах негласно пользовался поддержкой со стороны правящих кругов Кувейта, т.к. целые государственные организации и многие представители семьи эмира и высшей бюрократической элиты были вовлечены в крупные операции на этом рынке. В результате, Сук-эль-Манах в считанные годы превратился в крупнейший рынок ценных бумаг и стал оказывать серьезное влияние на валютно-финансовое положение страны. Между тем большинство обращавшихся на рынке ценных бумаг находились под влиянием мирового рынка нефти, и экспорт кувейтской (и вообще аравийской) нефти являлся важным показателем платежеспособности значительной части участников этого рынка4.

На этом комплексе бирж, как упоминалось, фактически отсутствовал государственный контроль. Значительная часть операций состояла из спекулятивных сделок, рассчитанных на дальнейший подъем цен на нефть, не обеспеченных реальными материальными ценностями. Последовавший крах вызвал снижение акций кувейтских компаний и банков почти на 50%. Число объявленных банкротств крупных кувейтских компаний только к 1984 г. составило 88. Далее волна банкротств крупных банков и акционерных обществ, непосредственно связанных с Сук-эль-Манах, прокатилась по остальным нефтедобывающим монархиям Аравии. Их правительства прибегали к срочным мерам по предотвращению массовых банкротств. Местным банкам и компаниям была оказана финансовая помощь за счет бюджетов, создавались фонды (от 900 млн до 1,8 млрд долл.) для оказания помощи частным компаниям и физическим лицам, пострадавшим в результате биржевого краха5. Но даже эти действия послужили причиной усугубления внутриполитического и социального раскола в обществе.

Таким образом, падение цен на нефть, экономические трудности, обвал Сук-эль-Манах, некоторые неблагоприятные международные обстоятельства, в частности, ирано-иракская война, нарушившая торговлю в регионе, - всё это вызвало немалые социальные потрясения. Будучи не в состоянии поддерживать прежний высокий уровень социальных расходов и субсидий, а также возобновить ввоз больших контингентов иностранной рабочей силы, правительства монархий попытались стабилизировать ситуацию, разработать общую линию, координировать свои действия. Новым явлением стало распростра- ¡5 нение т.н. «пулов» - соглашений между правительствами монархий для устранения конкуренции в использовании квалифицированных

4 Kuwait resignation de fuses crises. MEED. May 10, 1985. P. 64-65.

5 Ibid. P. 71.

3

ю

0

01

и дорогостоящих иностранных рабочих. Это, с одной стороны, позволяло избежать крупных и часто лишних расходов, с другой - было рассчитано на то, чтобы открыть новые перспективы найма для местных жителей. Однако, несмотря на тяжелые времена, местные жители аравийских монархий не спешили браться за многие виды работ, на которых ранее были заняты иностранцы6.

Значительно сократились также возможности найма или, по крайней мере, возможности подыскания хорошей высокооплачиваемой работы для аравийских граждан, закончивших колледжи и университеты. По отзывам очевидцев, это стало серьезной проблемой для Кувейта. Еще хуже сложилась ситуация в Бахрейне. По сравнению с другими малыми аравийскими монархиями этот эмират обладал значительным местным населением, и местная рабочая сила в численном отношении преобладала над иностранной. Естественно, что в этой стране проблема занятости обозначилась более остро. Многие специалисты в начале 1980-х гг. предположили, что даже если к концу 1980-х гг. экономическая обстановка несколько улучшится, то все равно немного раньше или позже в Бахрейне возникнет проблема безработицы, и к концу 1989 г. эти прогнозы оправдались. Уже тогда не только бахрейнская, но и официальная пресса в соседних странах склонна была усматривать угрозу в этих только лишь обозначившихся реалиях [2, p. 53].

В ОАЭ социальная напряженность также стимулировалась сужением возможностей трудоустройства для аравийцев, получивших специальное и даже высшее образование. Так, правительство Объединенных эмиратов в конце 1986 г. информировало различные министерства, агентства и ведомства, что новых вакансий найма по широкому реестру специальностей не предвидится в течение всего 1987 г.7 Это в первую очередь сказалось на нескольких сотнях студентов, ежегодно выпускаемых университетом Аль-Айна. И если раньше всемирное кооптирование своей интеллигенции в экономику и предоставление ей широких возможностей на государственной службе было одним из важных инструментов повышения политической стабильности и укрепления правящих династий во всех аравийских монархиях, то в новых обстоятельствах вынужденное нарушение этого принципа начало пагубно х сказываться не только на социально-экономическом, но и внутриполи-2 тическом положении.

3

ю

0

01

6 1988. «Addar attabaiati». Dabii mujtamaati alhalij alarabii. Annamazaj alislamiiati. Fauzi F.

7 1991. Madinat alkuvait. Nazirat kamiat alia alhalidj va shabah aljazirati alarabia majmuaat ahsabiiatu.

Разрастающийся кризис охватил еще один важнейший аспект общественной жизни. Его негативные последствия проявились также в сфере обострения националистического и религиозного антагонизма. Несомненно, на эту усилившуюся рознь оказал влияние и ряд других факторов: ирано-иракская война, имевшие место раньше столкновения религиозных принципов и амбиций, «иранская агрессия» (так рассматривала аравийская пресса акции Ирана в Заливе) и некоторые другие.

Но разразившийся кризис многократно взвинтил и усилил напряженность, вызвав к жизни такие проявления националистической и религиозной нетерпимости, которые никогда не наблюдались прежде. Показательно, что этот антагонизм захватил даже деловые круги. Например, известный кувейтский банкир в своем интервью лондонским журналистам отметил, что он сам не помнит и не слышал никогда о таком всплеске враждебности со стороны коренных жителей к аравийским бизнесменам иранского происхождения. Также и в Дубае, где до сих пор проживает многочисленная и хорошо организованная иранская община, к тому же тесно связанная с правящей семьей, действия правительства федерации во время банкротства Ваххаба Галадари были расценены общиной как месть за ирано-шиитское происхождение и симпатии этой семьи финансистов. Лидеры общины указывали на то, что отношение к конкурирующему Оманскому банку (также действующему в Дубае), возглавляемому семьей арабов-суннитов Аль-Хурайр (в то время президент - Абдальазиз аль-Хурайр), было принципиально иным в схожих обстоятельствах8.

Разумеется, в 1980-е гг. подобные тенденции не принимали массовый характер, хотя на официальном уровне прослеживалась предубежденность в отношении аравийских бизнесменов иранского происхождения. Некоторые аравийские обозреватели связывали ужесточение действий правительства в ОАЭ в отношении ирано-шиитских торговых слоев и общин, имеющих иранских предков, с болезнью шейха Дубая, им покровительствовавшего. Считалось, что сыновья шейха, осуществлявшие тогда власть, не разделяли симпатий отца9.

Тем не менее, подобные случаи становились системными и в соседних монархиях. В Бахрейне, например, схожие обстоятельства стали причиной преследования крупного иранского финансиста Хусейна Нед-жади. Его обвинили в банкротстве ему же принадлежавшего «Арабо- ° азиатского банка» (лето 1986 г.) и потери денег вкладчиков из-за «плохого управления». Сначала Неджади долгое время находился под

ю

0

01

8 Kuwait cracks down on Commercial Banks. MEED. January 10, 1996. P. 108.

9 27.09.2001. Jiddati aljamiiatu assaudiiatu fi asshark alausat.

домашним арестом, а затем был судим и приговорен к трем годам тюрьмы [1, p. 201-202].

Также и в Кувейте экономические трудности обостряли националистические и религиозные разногласия. Многие кувейтские шииты, включая верхушку интеллигенции, остро ощутили подозрительность властей и враждебность большей части населения эмирата из-за их религиозной общности с шиитами Ирана и Ливана. И все это несмотря на то, что именно шиитская часть населения, судя по всему, больше других пострадала от экономического кризиса. Именно среди шиитского населения эмирата было большинство мелких вкладчиков и держателей акций, разорившихся в результате краха Сук эль-Манах. Вообще, кувейтские шииты, являющиеся наиболее бедной частью населения эмирата, пострадали больше всех в результате кризиса при меньших возможностях поправить свои дела. В зарубежной, особенно американской, прессе приводилось много примеров возрастания нетерпимости со стороны суннитской (большей части населения) к кувейтским шиитам, особенно кувейтцам иранского происхождения и, того хуже, по отношению к иранцам, по той или иной причине проживавшим в эмирате. Отмечалась масса враждебных действий коренных суннитов, направленных на семьи видных ирано-кувейтских бизнесменов, особенно если те осмеливались держать привезенных из Ирана слуг или конторских работников. Антиирански настроенные элементы усматривали в таких лицах секретных агентов иранской разведки10.

Ранее упоминались дополнительные осложнения, связанные с ирано-иракской войной. Еще с конца 1970-х гг. акции Ирана в Заливе трактовались в Аравии как «иранская агрессия». Это, естественно, сказывалось на аравийских подданных иранского происхождения и вообще на всех шиитах, обостряя всегда существовавший этнорелигиозный антагонизм.

Впрочем, далеко не всегда представляется возможным установить прямую связь между понижением уровня жизни и нарушением политического равновесия. Особенно если в силу объективных причин предшествующая реформация и модернизация происходили неравномерно и нестабильно. В данном случае, когда в процветающих, но по-преж-х нему «закрытых» нефтедобывающих монархиях долгий период бла-° гополучия и роста благосостояния сменился заметным

и

упадком, все его последующие негативные проявления станут восприниматься особенно болезненно. А именно этот опыт выпал в 1980-е гг. на долю рассматриваемых стран.

ш

Еще одним и весьма немаловажным проявлением этого кризиса явилось обострение противоречий между правящими элитами, особенно членами правящих кланов, и торгово-финансовыми и предпринимательскими кругами, считающими себя ущемленными государственной экономической политикой своих правительств. Многие аравийские бизнесмены возражали против того, чтобы их правительства перекладывали экономические трудности государства на частный капитал, вместо того чтобы, наоборот, оказать ему поддержку в эти трудные годы. Более того, многие предприниматели и финансисты в своих интервью зарубежным корреспондентам недвусмысленно указывали на то, что правящие круги, видимо, намерены использовать экономический кризис для того, чтобы еще больше подчинить себе усиливающуюся местную буржуазию, подорвать ее стремление к политической самостоятельности.

Противоречия между так называемой «нетитулованной» буржуазией Аравии, стремительно богатевшей в период нефтяного бума, и правящими кланами никогда не принимали характер открытого противостояния, но, безусловно, обострялись. Кроме того, складывается впечатление, что эти группы крупной и средней аравийской буржуазии насторожено восприняли возрастающую деловую активность все увеличивающегося числа представителей правящих кланов и, особенно, теми преимуществами в бизнесе, которыми они пользуются. В 1985 г. лондонский журнал «Ближневосточное экономическое обозрение» опубликовал статью, в которой рассказал об увеличении финансовой и предпринимательской деятельности многих членов правящего в Бахрейне клана Ал-Халифа и, особенно, премьер-министра страны шейха Халифа бен Сальмана Ал-Халифа11. Бахрейнское правительство остро прореагировало на такую «нескромность», и номера журнала в течение нескольких месяцев не поступали в страну. В результате, это вызвало негативную реакцию не только бахрейнских, но и вообще аравийских финансовых кругов и нанесло урон репутации Бахрейна как международного банковского центра [1, р. 213].

С другой стороны, ни новая предпринимательско-финансовая буржуазия, ни контролирующие бизнес выходцы из правящих кланов Аравии были не готовы к серьезной конфронтации. Им всем было что терять. И те, и другие прекрасно отдавали себе отчет в том, как тесно связаны их политические и экономические интересы. К тому же запоминаю- ¡5 щимся и поучительным как для тех, так и для других, является пример Ирана. И все же, если возникнет новый виток экономических трудностей

3

и к тому же они продлятся достаточно долгое время, то обозначенные

ш

противоречия могут значительно углубиться, особенно в вопросе о том, кому нести основное бремя кризиса. К примеру, попытаться оказать давление на аравийских правителей с целью заставить их пожертвовать в пользу общественного блага часть личных состояний, или, по крайней мере, сократить, в этих же целях, обычные свои расходы.

Дело в том, что уже в 1970-е гг., а с начала следующего десятилетия - особенно, стала ощущаться возрастающая чувствительность среди аравийского населения к вопиющему неравенству в распределении доходов и умопомрачительным тратам правящих семей [3, p. 94]. Некий пожелавший остаться анонимным житель Саудовской Аравии прокомментировал это следующим образом: «Раньше каждый был занят тем, что делал деньги и никому не было дела до других. Но сейчас положение изменилось и все пристально наблюдают друг за другом»12. И, судя по всему, правящие круги уже тогда осознали опасность и, дабы ее предотвратить, предпочитали прислушаться, а где сочли нужным, то и пошли навстречу некоторым требованиям населения и, в первую очередь, своей буржуазии.

Например, широко комментируется тот факт, что правительство Саудовской Аравии в 1985 г. изменило цены на нефть и размеры ее добычи, а также приостановило сокращение государственных субсидий в результате многочисленных жалоб саудовских бизнесменов. Они обращались к правительству с множеством ходатайств, где утверждали, что политика королевства по поддержке нефтяных цен и квот ОПЕК, приводящая к сокращению прямых поступлений в государственную казну, следовательно, и субсидий, вызовет волну банкротств в частном секторе13. Это, правда, не привело к решительному изменению нефтяной политики. Цены и добыча увеличились лишь незначительно. Но достаточно показательным является уже то, что интересы деловых кругов были приняты во внимание, невзирая на их растущие поползновения к соперничеству с бизнесменами из королевского дома (т.н. «титулованной буржуазии») и, хоть и робкие тогда, поползновения на политическую самостоятельность.

Но все же ничто в финансовой стратегии аравийских властей не вызвало столь жесткой критики, как политика кувейтских эмиров Ас-Сабахов

х в отношении своих зарубежных авуаров. В вопросе о том, что прави-

° тельство неправильно распоряжается государственными финансовыми активами в западных банках, чуть ли не впервые нашли общий язык

го

3

ю -

g 12 Jiddati aljamiiatu assaudiiatu fi asshark alausat.

cq 13 1988. «Addar attabaiati». Dabii mujtamaati alhalij alarabii. Annamazaj alislamiiati.

и пришли к согласию такие организации и парламентские коалиции, как «левые», арабские националисты и исламские фундаменталисты. В критике правительства с парламентской трибуны и в прессе указывалось, в частности, на то, что правительство США наложило арест на вклады Ирана в американских банках, указывалось также на ненадежность государственных бумаг развитых капиталистических стран, в которые вложены миллиардные суммы, что такая политика приведет Кувейт к окончательной экономической катастрофе [1, с. 213].

Активизация деятельности Национальной ассамблеи рассматривалась правительством как серьезная помеха в его стараниях справиться с экономическим кризисом. Правящие круги проявляли обеспокоенность парламентской критикой (и вообще активностью), может быть, даже большую, чем обострившимися взаимоотношениями с финансовыми и промышленными кругами (хотя связь проблем очевидна). Так, министр финансов Кувейта, выступая по разным поводам, заявлял, что он не допустит крушения государственной финансово-банковской системы под давлением неоплаченных частному сектору займов. Но и кувейтским финансистам стали очевидны колебания правительства. Многие из них надеялись, что правительство под давлением общественного мнения, газет, парламента по-прежнему и даже в большей степени будет использовать государственные фонды для поддержки частного сектора, в первую очередь - крупных бизнесменов. Таким образом, споры по этому важному вопросу принимали обостренный характер. В начале 1986 г. для разрешения этой проблемы был создан специальный финансовый комитет. Начиная с первого его заседания и на протяжении всех последующих в течение двухлетнего срока министр финансов Кувейта, отражая мнение руководства эмирата, открыто выступал против увеличения государственных субсидий частному сектору и против изменения государственной политики по отношению к зарубежным вкладам. Реальный компромисс так и не был достигнут14.

Таким образом, на парламент возлагались определенные надежды в формировании государственной экономической политики, причем по очень важным вопросам. И хотя теперь уже трудно судить о том, в какой степени парламент мог оказать давление на правительство в принятии кардинальных решений, тем не менее, оказать влияние на выбор тех или иных мер он, видимо, был в состоянии. Об этом сви- ¡5 детельствует определенная двойственность, нестабильность положения, заставлявшая правительство лавировать. Примером этому могут

3

послужить события середины лета 1986 г., когда парламент попытался

ш

расследовать деятельность четырех министров. В знак протеста правительственный кабинет в полном составе подал прошение об отставке. А вот дальнейшие события пошли по неожиданному сценарию. Эмир принял отставку и приказал наследному принцу Саиду Абуле ас-Салему аль-Сабаху сформировать новое правительство. Но вместе с этим он издал декрет о «временном роспуске парламента». В этом декрете от 4 июля 1986 г. эмир обвинил парламентариев в том, что они «вольно или невольно играют на руку внешним врагам Кувейта»15. Вместе с роспуском парламента был усилен контроль над прессой.

Роспуск кувейтского парламента, единственного, хоть и весьма консервативного, но все же законодательного собрания среди нефтедобывающих аравийских монархий, вызвал огромный резонанс и в Кувейте, и за его пределами. Тем не менее, в данных обстоятельствах это позволило правительству свободно провести некоторые намеченные предприятия адресного финансирования и свертывания некоторых социальных программ. Расплатой за это стало не только обострение внутриполитической ситуации, но и стимулирование скрытой политической деятельности. Впоследствии эти обстоятельства будут способствовать формированию открытой террористической угрозы конца 1990-х - начала 2000-х гг.

В соседних монархиях в то время роль законодательных собраний играли различного типа совещательные органы. Тем не менее, народные стремления к созданию собственных полноценных парламентов (меджлисов) были сильны в регионе. Опрос значительного числа профессоров, преподавателей, студентов, журналистов, служащих, проведенный в аравийских монархиях иностранными специалистами в основном без согласия властей, свидетельствовал о том, что будущее своих стран, да и всего арабского мира, эти социальные группы связывают с наличием выборных политических организаций и парламентов. По их мнению, прошлая и современная форма власти не сможет оправдать народного доверия16.

В этом также сказывались последствия экономического спада. Жители монархий задаются вопросом, почему после десяти лет бурного развития экономика их стран оказалась столь уязвимой из-за капризов х международного рынка нефти. И для 1980-х гг., и для последующих ° лет типичным стало мнение, что лишь предоставление народам аравийских монархий широких политических прав позволит избежать глубоких общественных кризисов. Но в то же время значительная часть

ю

о

Ol

15 Kuwait cracks down on Commercial Banks. MEED. January 10, 1996. P. 112.

16 27.09.2001. Jiddati aljamiiatu assaudiiatu fi asshark alausat.

аравийской интеллигенции связывала (как ни странно) свои чаяния о политических преобразованиях в регионе с Саудовской Аравией. С этой точки зрения перемены в малых княжествах Аравийского полуострова невозможны, пока они не произойдут в Саудовской Аравии, причем они должны быть одобрены и направлены королевским правительством, и сам клан Саудидов должен использовать свое влияние на распространение их в соседних странах. Особенно такие идеи получили распространение в Бахрейне. Так, в 1980-х гг. в самых широких бахрейнских кругах бытовало мнение, что «воскрешение» парламента, запрещенного правительством эмирата, стало бы прекрасным клапаном для выпуска скопившегося народного недовольства. По мнению бахрейнцев, это могло бы ослабить также скрытые антиправительственные движения (например, различные группы исламских фундаменталистов). Но предполагалось, что правящие круги Бахрейна никогда не осмелятся пойти на такой шаг, опасаясь гнева Саудидов, от которых они зависят в экономическом и военном отношении [1, р. 261].

Во многом эти настроения были вызваны роспуском кувейтского парламента. Общественное мнение аравийских монархий не без оснований усмотрело, что решение кувейтского правительства о роспуске парламента было принято не без участия и даже давления соседних стран и, в первую очередь, Саудовской Аравии (как и предыдущее решение о роспуске парламента Кувейта в 1976 г.). Так, например, во время июльских событий 1986 г. депутат-радикал Мухаммед аль-Руби грустно пошутил: «Вот теперь всем ясно, что мы являемся членом ССАГЗ (Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива. - А. Р.-Ф.)»17.

Таким образом, экономический кризис обострил социальные и политические проблемы аравийских монархий, усилил скрытое недовольство, негодование и, кроме того, многократно взвинтил религиозную и националистическую напряженность. Тогда эти проблемы не стали еще столь значительными, чтобы реально угрожать самому существованию монархических режимов, но все же оказались в состоянии поколебать их прочность.

На рубеже 1980-1990-х гг. аравийские правители и их народы пытались подвести итоги уходящего десятилетия, оценить последствия кризиса и обозначить пути его преодоления. На том этапе дальнейшее раз- Ц витие рассматриваемых стран ставилось в зависимость от следующих ¡5 факторов: во-первых, от колебаний мировых цен на нефть (обозначилась тенденция к их стабилизации); во-вторых, от ирано-иракских вза- ^ имоотношений, т.к. прекращение в 1989 г. боевых действий и мирные

01 и m

переговоры еще не гарантировали окончания войны; в-третьих, от прочности накопленного экономического и политического потенциала, устойчивости правящих режимов.

Однако начало нового десятилетия преподнесло сюрпризы, в корне изменившие основные приоритеты внутренней и внешней политики королевства и эмиратов. Неожиданная агрессия Ирака против Кувейта и последовавшая затем «война в Заливе» снизили внутреннюю экономическую и социальную напряженность, подвергли серьезному испытанию будущее существование не так давно (в 1981 г.) возникшего союза в рамках ССАГЗ. А вместе с этим и сам суверенитет входящих в него стран. А то, что опасность, нависшая над Кувейтом, была воспринята всеми правящими режимами как общая, еще раз подтвердило тот факт, что возникновение Совета Сотрудничества не было случайным явлением. Напротив, оно стало закономерным итогом долгой и сложной эволюции взаимоотношений аравийских монархий и олицетворяет общность интересов их монархических кланов.

Библиографический список / References

1. Abir M. Saudi Arabia. Government and the Gulf Crises. L., 1993.

2. Arabia after the Storm. L., 1986.

3. Birks I.S., Sinclair G.A. International migration and development in the Arab region. Geneva, 1980.

4. Fiend M. The Merchamts: The Big Buisness Families of Arabia. L., 1984.

Статья поступила в редакцию 09.01.2022, принята к публикации 17.04.2022 The article was received on 09.01.2022, accepted for publication 17.04.2022

о

3

ю

о

Ol

Об авторе / About the author

Родригес-Фернандес Александр Мануэльевич - доктор исторических наук; профессор кафедры новой и новейшей истории стран Азии и Африки Института истории и политики, Московский педагогический государственный университет Aleksander M. Rodriges-Fernandes - Dr. Hab. in History; Professor at the Department of Modern and Contemporary History of Asia and Africa of the Institute of History and Politics, Moscow Pedagogical State University E-mail: am.rodriges-fernandes@mpgu.su