Гармония и драматизм жизни в художественном мире К. Ходова

УДК 821.161.1

М. Р. Казиев

ГАРМОНИЯ И ДРАМАТИЗМ ЖИЗНИ В ХУДОЖЕСТВЕННОМ МИРЕ К. ХОДОВА

В статье рассматриваются особенности творческого метода осетинского поэта Камала Ходова. Особое внимание уделяется анализу того, как К. Ходов поэтически преображает в своём творчестве картины реальной повседневной жизни осетинского народа, поднимаясь до высот художественного обобщения.

In the article are considered the particularities of the creative method of Ossetic poet Kamal Hodov. The special attention is paid to the analysis of the way in which K. Hodov poetically transforms in his works the picture of real everyday life of Ossets, rising to the height of the artistic generalization.

Ключевые слова: осетинская поэзия, народность, реализм, идиостиль поэта.

Keywords: Ossetic poetry, national character, realism, poet's individual style.

В творчестве известного осетинского поэта Камала Ходова внимание читателя привлекает и содержание, и форма, и поэтика. Основные черты его поэтического искусства - оригинальность образов, эмоциональность, своеобразие формы.

Камал Ходов в осетинской поэзии решает важную задачу - открыть настежь поэтическую душу человека второй половины XX в.

Хотя год его рождения совпал с началом Великой Отечественной войны и отец его не успел «дожить до седин», он никогда не делал из жизни трагедию - наоборот, он осмеливается из трагичной сути жизни творить художественный образ.

Анахарсис, скифский царевич, не зря «высказывал удивление тому, что у греков выходят на состязание художники, а суд о них произносят нехудожники» [1]. Камал Ходов никому не оставляет шансов судить о жизни вместо него и вопреки его опыту.

Это не потому, что до его прихода в осетинской поэзии не было талантливых художников. Гриш Плиев, Гафез, Александр Царукаев, Нафи Джусойты, Георгий Бестауты... были «живыми классиками» осетинской поэзии. Но осетинская литература нуждалась в открытом, вольном дыхании Камала Ходова. В трудные военные годы «где-то детский смех канул навсегда», но уже тогда он бредил другим:

Эхо водопадов Слышал я в зной,

КАЗИЕВ Мелитон Резоевич - председатель Союза писателей Республики Южная Осетия © Казиев М. Р., 2009

Сердцем уходил На свет впереди...

Словно песня гор рождалась со мной, Набирая силу в моей груди [2].

Несмотря на то что его поколение дало осетинской поэзии таких ярких поэтов, как Ахсар Кодзати, Васо Малиев, Шамиль Джикаев, у Камала - свой яркий путь и в жизни, и в поэзии.

Камал Ходов проторил свою жизненную и творческую дорогу, чтобы «жить в своем народе». Как отметил известный осетинский писатель и литературовед Нафи Джусойты: «Из стихотворений Камала Ходова меня особенно трогают, словно прикосновенье голубиного оперения к сердечной сути, те, которые порождены его личными биографическими впечатлениями». Далее он упоминает стихотворение «Вспоминаю деда...». В нем поэт говорит о папахе, ноговицах, о доспехах, но с горестью замечает: «Не могу припомнить твою улыбку.» [3]. Одна маленькая деталь - лирический герой помнит облик своего дедушки, но не помнит его улыбку. Сколько в этой детали человеческого горя!

Поэзия Ходова многоголосая. Его творчеству доступны все формы поэзии. Глубоким лиризмом отличается его верлибр «Разговор с матерью»:

Ты прости мне, Если случится так, Что забуду, как вслед Бежал по пятам... И любовь, что когда-то Прятал, чудак, От тебя,

В дороге людям раздам. Ты прости мне. Ты не можешь знать, Но впервые в жизни Шепчу: прости... От колен твоих -Начало пути, И конец его Рядом с тобою, мать.

Известный русский поэт Юрий Кузнецов, -его часто называют и последним классиком русской поэзии, - о другом осетинском поэте сказал: «А. Кодзати в совершенстве владеет такой трудной формой поэтического мышления, как верлибр» [4]. Эти слова прямо можно отнести и к творчеству Ходова.

Владение формами поэзии помогает поэту перевоплощать местные проблемы в болевые точки общества в целом. Камал Ходов отлично зна-

Литературоведение

ет то, о чем и о ком говорит, рисует все с любовью и с оригинальным видением предмета изображения. Мы тоже переживаем вместе с ним. «Когда не возвращается корабль», над ним рыдают одинокие волны; овдовевшие жены надевают траур; воротилы и клерки «начинают дрожать в страхе за место». Но, к сожалению, это еще не все. Самое трагичное находит поэтическое звучание в финале произведения:

А далеко, на земле, Под ветром

Вздыхает лес на родине корабля.

И по щекам потемневших пней

Ползут

Солоноватые

Капли.

Поэзия Ходова ценна тем, что автор не утомляет читателей рассуждениями, не воспитывает их проповедями, он «заставляет» читателя сопереживать.

Мать, у которой погиб сын, даже плакать уже не могла, «долго глядела на дверь. Только слезы лились». Утешали ее: «Жизнь беспощадна. Поверь. Осознай и смирись». Но смертельно раненное сердце не принимает утешения:

И до срока пришла ее осень, пыля Вдоль опавшей листвы... Все, что падает с неба, Выносит земля, Но не сердце, увы!..

В стихотворении «Ночь в Стыркоме» небо загромыхало. Даже мир к земле приник. Село «свернулось вмиг калачиком, как мокрая дворняга». Ходов нашел нужные краски, чтобы показать суровую красоту одной из деревень Осетии: «Издалека - натужный волчий зов... Сквозь ярый ливень молния сверкнула. Вновь силуэт разгневанного тура Там, на скале... И свет в глуши лесов».

Знакомясь с творчеством поэта, восхищаешься точной топографией. И что самое главное -мы тоже чувствуем «знакомого леса прохладу» его родного села Батако и видим, как оно «затихло в объятиях ночи», и слышим, как «Хриплый лай Сытых собак Умолк» («Затихло в объятиях ночи.»); нам тоже становится «.целый мир - ущелье Бида» («Не успел отец.»); чувствуем «На турбазе "Зарамаг"», что хмурые дни скоро растворятся в мерном дожде, «С рокотом темным уносится к морю Адай. Словно старуха, в тропу упираясь клюкой, Черная ива стоит над ревущей рекой.»

Все это говорит о таланте поэта. Он умеет простые жизненные ситуации и обыденные вещи превращать в поэзию. И благодаря его поэтическому таланту читатели влюбляются в его родину.

Камал Ходов - настоящий интернационалист («У памятника Пушкину», «Сердце поэта», «Я вижу».). Человек учится у породившего его народа и «малой, личной родины». «Трудно представить себе и такого интернационалиста, который бы желал, чтобы его родной народ покидал отчизну, веками насиженные места, и расходился по всему белому свету» [5], - отметил Нафи Джусойты, говоря о жизни и творчестве классика осетинской литературы Елбасдуко Бритаева. И Ходов станет устами основоположника осетинской литературы Коста Хетагурова утверждать:

Пусть свечою сгорю во тьме, Лишь бы песней земной Ложь и льстивых продажный дух Начисто истребить. Может, разум наш и душа Отринут фальшь и корысть, Даже надежда наша и та Изолгалась насквозь.

Словно горох, рассыпан народ. Или нить порвалась?.. К фарну [6] предков дороги нет, Уастырджи, Наставь!

Мельничное колесо без воды не вертится. Поэт хорошо знает, что так говорить его заставляет горькая судьба народа: «От долгой песни в сердце след горяч. В ней прошлое - Как черная дорога.» И видит в образе «черной дороги» эту судьбу. Потому задает родине вопрос, навеянный горестным прошлым: «Скажи мне, чем Ты прогневила бога, Осетия?» Последовал ответ почти безысходного трагизма: «И песнь твоя -Как плач» («Слушая народную песню»).

Лирический герой поэта к бедам своей Родины всегда причастен душой и в решающей битве за Родину всегда сумеет стать стрелой «на тугой тетиве» ее «беспощадного лука». Благодаря открытым признаниям поэта в любви к Родине, она становится нам ближе, невыразимо дороже. Для подлинного сына Родины и голые камни родного края являются бриллиантами. Поэт отлично знает, что пуля всего лишь кусочек свинца, «Когда ружье без курка, Не стало рыбы - Что за река? Пустыня - Без орла небеса» («Одному стихотворцу»), и слово поэта не стоит и медного гроша, если он «оды пел, как солому жевал.». Для Камала Ходова поэзия - «словно матери пред-

смертное слово», «как преданность Родине тяжела и легка».

Камал Ходов знает свой долг перед народом. О том, как выполняет этот долг, лучше самого поэта не сказать: «Люди! Я готов претерпеть И Вынести все! Кроме вашего равнодушия. Изо дня в день Заря отражается в моих окнах. Изо дня в день В ваших глазах отражается моя надежда. Люди! Я неразличим среди вас. Но - плоть от плоти вас, И моя надежда Высока, как горы Осетии» («Слово к людям»).

Родина всегда прекрасна, но особенное очарование её образу придает оригинальный стиль поэта. Его лирический герой обостренно чуток к малейшим изменениям в природе. У Камала Хо-дова природа - самостоятельный мир, живой и родной человеку, способный «красою вечною сиять». И в этом мире «Тайный снег оставляет на сердце след. В океане тумана на свет» держит свой путь поэт («Давняя любовь»).

Камалу Ходову глубоко понятна и близка его миросознанию мысль Жан-Жака Руссо: «Одна только книга открыта всем очам, эта книга природы. Она говорит всем людям и языком, понятным для всех умов» [7]. Эту книгу Ходов читает по-своему.

Поэтический мир Ходова в осетинской поэзии выделяется своей образностью, и динамичным ритмом близок любящей душе. В его пейзажной лирике природа и человек - единое целое. Что-

бы убедиться в этом, достаточно прочесть в одном ряду «Затихло в объятиях ночи.», «После зимы», «Ранняя весна», «Дождь», «Три верлибра о зиме», «Осень» и др.

Опыт жизни учит Камала Ходова видеть в природе как гармонию, так и дисгармонию. Его пейзажи в ряде случаев полны драматизма жизни. Он умеет приблизить природу в живом обли-чии к человеку. В стихотворении «Перед чистой страницей» видим, как «Издали с невнятным громыханьем Ползет свинцовой полосой Гроза.», чувствуем, что «С далеких гор несет она с собой Дыхание потоков и покосов» и верим поэту -гроза над выжженной равниной вдруг «расхохочется светлоголосо».

Повседневные жизненные ситуации, преображенные в памятливом воображении поэта в настоящие художественные произведения, ярко свидетельствуют о подлинной талантливости Камала Ходова.

Примечания

1. Козаев А. И. Анахарсис. Цхинвал, 1982. С. 122.

2. Ходов К. Своим чередом. М., 1988. С. 5. Все стихотворения переведены Владимиром Еременко.

3. Джусойты Н. Чувство - пламя песни // Хур-зарин. 2001. 20 июня.

4. Кодзати А. Яблоко Нартов. М., 1974. С. 66.

5. Джусойты Н. Елбасдуко Бритаев. Цхинвал, 1963. С. 27.

6. Фарн - достоинство, слава.

7. Руссо Ж.-Ж. Педагогические сочинения. Т. 1. М., 1981. С. 369.