Жизнь как исследование

Жизнь как исследование

Оксана Звиденная

этнограф, социальный антрополог, исследователь коренных народов Приамурья

Людмила Семенова

кандидат экономических наук, доцент, директор высшей школы пространственного развития и гостеприимства БФУ им. Иммануила Канта

Юлия Белозерова:

Добрый день, уважаемые слушатели, в эфире программа «Интеллектуальный капитал» на радио Mediametrics, это проект Лиги преподавателей высшей школы при поддержке Министерства науки и высшего образования Российской Федерации в рамках мероприятий Года науки и технологий. Сегодня мы поговорим об очень интересной теме, которая касается наиболее широкого круга наших слушателей, – жизнь как исследование. Мы поговорим о том, как человеку на практике через посещение тех или иных мест, через возможность пропустить через себя особенности региона, местности или этноса, в который он попадает, реализовать свои исследовательские, познавательные способности. И сегодня у нас в качестве гостей два замечательных эксперта, мы взялись показать широту и неоднородность нашей родины, один эксперт из Калининграда, второй из Владивостока. Мы приветствуем Людмилу Валерьевну Семенову, заведующую кафедрой туризма, географии и пространственного планирования Балтийского федерального университета имени Иммануила Канта, и Оксану Олеговна Звиденную, этнографа, социального антрополога, исследователя коренных народов Приамурья. Оксана Олеговна будет вести с нами разговором из уникального села Красный Яр, которое находится в Приморской крае, это центр Национального парка «Бикин», особое место, где проживают коренные народы Дальнего востока удэгейцы. Оксана Олеговна находится в данном случае в функции исследователя, и для того чтобы понять особенности этноса, особенности традиций, культуры этого народа, необходимо погрузиться и прожить жизнь рядом с этим народом.

Людмила Валерьевна, Калининград и Калининградская область, если человек ставит перед собой задачу познания, просвещения, организацию такой ознакомительной поездки не только для того чтобы напитаться впечатлениями, а что-то нового узнать, что может предложить для ищущих знаний людей?

Людмила Семенова:

Калининградская область – это уникальный регион. Наверное, все будут говорить, что они живут в уникальном регионе, но я очень люблю свою область и считаю, что действительно она уникальна. И чем дольше живу, чем больше узнаю, тем больше мне нравится здесь жить, потому что Калининградская область с точки зрения познания может вам предложить совершенно различные направления, начиная от истории архитектуры, изучения фортификационных сооружений до изучения экологического и природного наследия. У нас на территории расположен уникальный парк Куршская коса, которая входит в наследие Юнеско, где вы можете узнать и посмотреть достаточно уникальные объекты, например, танцующий лес, это дюна Эфа, озеро Лебедь, то есть очень интересные направления экологического туризма.

И исторический аспект у нас очень хорошо представлен. Калининградская область – это регион, который вошел в состав Советского Союза после Второй мировой войны, это наследие Восточной Пруссии, и здесь есть очень интересные объекты именно этого историко-культурного наследия. Есть и полностью сохранившиеся фортификационные сооружения, которые у нас сейчас являются и музеями, и интерактивными музеями, как форт Денхофф 11, он в отличном состоянии, сейчас там представлены различные экскурсии, выставки. Причем этот форт в этом году стал еще и объектом для маломобильных групп населения, можно и людям с инвалидностью посещать, несмотря на то, что это форт.

На востоке области тоже интересные объекты – город Советск, бывший Тильзит, где подписывали Тильзитский мир, и связанные с этими событиями различные объекты. Поэтому главное желание и определиться, какое направление для вас интересно. Калининградскую область невозможно посетить только так, что мы хотим изучить историю и поедем смотреть только историю, потому что все равно синергетический эффект здесь присутствует, то есть поедете за одним, а найдете совершенно другое. И никто не приезжает в Калининградскую область без посещения одной из основных аттракций региона – музей янтаря, янтарного комбината, где вы можете посмотреть, как добывается янтарь, пойти на экскурсию, посетить музей при янтарном комбинате и приобрести сувениры, найти янтарь на берегу моря точно никто не запрещает, это вполне доступно.

Юлия Белозерова:

На какой период есть смысл ехать, для того чтобы познавательный компонент успеть реализовать? Это поездка на выходные или речь идет о неделях, месяцах?

Людмила Семенова:

Скажу из собственного опыта и опыта тех друзей, коллег, знакомых, которые прилетают. Знакомство с Калининградской областью начинается с выходных, особенно в этом году, это политика туристического кэшбэка, были закрыты границы, народ поехал по России и в том числе Калининградской области, Калининградская область в этом году третье по популярности направление. Люди приезжают на выходные, понимают, что за выходные, даже за неделю это все посмотреть невозможно, потому что чем больше посещаешь, чем больше куда-то едешь, узнаешь, тем больше хочется, и потом уже не один раз прилетают, многие приезжают на все лето, совмещая отдых на море с культурно-познавательным отдыхом. По-хорошему, если вы месяц посвятите Калининградской области, то, может быть, что-нибудь увидите и узнаете, а так надо возвращаться и возвращаться.

Юлия Белозерова:

Либо этот месяц как минимум разбить на несколько периодов. Но это с точки зрения гостя Калининграда, а с точки зрения местных жителей, те же школьники, студенты, насколько они вовлечены в посещение таких туристических мест или познавательных моментов, не проходят мимо?

Людмила Семенова:

У нас активно развивается и школьный туризм, и школьные экскурсии, все основные объекты предлагают и активно вовлекают школьников в различные экскурсии, это касается и историко-культурной составляющей, и промышленного туризма. Есть очень хорошие предложения по предприятиям Калининградской области, можно на колбасный завод съездить, посмотреть, как выращивают сыры, у нас своя шоколадная фабрика, посмотреть, как шоколад делают, то есть различные направления, школьники и студенты очень активно этим пользуются. Я знаю по своему направлению, так как связана с туристическим и гостиничным бизнесом, наши студенты и в каникулы, и уже после третьего курса активно работают, совмещают образовательную и трудовую деятельность на объектах индустрии туризма и гостеприимства, знания подкрепляют практической составляющей. Это достаточно большой объем внутреннего туризма, который очень успешно развивается.

Юлия Белозерова:

А с точки зрения встраивания внеаудиторных занятий в учебный процесс, как Вы к этому относитесь как руководитель кафедры? Я помню, в свое время, когда я в Государственном университете управления начала преподавать, у меня был фонтан каких-то идей, я пыталась возить куда-то этих студентов, не всегда это выходило здорово и хорошо, но каждый раз более старшие коллеги немножко крутили пальцем у виска и говорили: «Ты еще молодая, просто не понимаешь всей сложности этого процесса, и поэтому у тебя совершенно нездоровая инициатива».

Людмила Семенова:

Я к этому отношусь очень замечательно, если говорить про направление гостиничное дело, это вообще практикоориентированное обучение. У нас совмещена учеба и практика, после первого семестра студенты первого курса уже уходят на рассредоточенную практику, учатся и сразу же работают. Это после второго семестра и на протяжении всего обучения, просто они сначала работают горничными, потом старшими горничными, потом супервайзерами, потом идут в различные службы, в маркетинг, сейлс, кто-то идет в службу гостиничного хозяйства или службы приема и размещения.

Что касается туристического направления, у нас есть несколько очень интересных преподавателей, они практикующие экскурсоводы и свои занятия очень часто, и это замечательно, строят на основе фактического материала. У нас есть дисциплина экскурсоведение, где обязательное условие успешной сдачи предмета – вы должны разработать свою собственную экскурсию, взять какую-то локацию. Происходит сдача экзамена, сделали общий маршрут, и каждый студент сдает свою часть экскурсии, другими словами, они и практику смотрят, и одновременно с этим показывают теоретическое владение этим материалом. По многим дисциплинам это происходит, и я очень рада, потому что такая смена вектора на более практическое обучение привело к тому, что наши работодатели достаточно лояльно сейчас стали относиться к студентам и говорить, что достаточно высокий уровень у наших студентов, и они берут их сразу же, не нужно переучивать, не нужно вкладывать деньги в переобучение, а можно сразу же отправлять работать.

Юлия Белозерова:

Я завершила преподавание туристских дисциплин еще в 2012 году, и одна из последних дисциплин была география туризма, это первый курс. И когда я приходила на первый курс, спрашивала: «А кто из вас, ребята, был в Санкт-Петербурге?» Из всего потока 5 рук. «А кто из вас был в Калининграде, а кто по Золотому кольцу проехал?» Сесть на машину, доехать до Владимира, тут всего ничего. «А кто был хоть в одном городе Золотого кольца?» 15 рук из 90 человек. И дальше ребята говорят: «А как мы поедем, это дорого». Кому-то это было дорого, кому-то неинтересно, зато они практически всю Европу объездили, на черноморском побережье мало кто был тогда, сейчас внутренний туризм больше развивается. А второй вопрос, который вставал, в мою бытность студенческий профсоюз нас практически за копейки везде возил, были постоянные наборы на автобусные экскурсии по Золотому кольцу, двух-, трехдневные по России, много было возможностей куда-то съездить. По состоянию 2012 год это профсоюзное студенческое движение поутихло. Как Вы видите вовлеченность молодежи во внутренние поездки?

Людмила Семенова:

В Калининградской области, так как мы оторваны от большой России, до Польши 32 километра, до Литвы – просто мост перейти, правда, единственное ограничение – это наличие паспорта и визы, поэтому у нас большое количество студентов ездило в Европу. До недавнего времени с поездками в Россию была практически аналогичная ситуация, сейчас она изменилась, потому что есть программа, которая активно реализуется, «Мы – россияне», согласно которой и школьники, и студенты могут посещать города материковой России. Кроме этого, у нас еще студенты активно участвуют в новой программе, которая сейчас появилась, программа студенческого туризма, которая позволяет студентам достаточно интересно и динамично путешествовать. А еще для Калининградского региона, для калининградских университетов, по крайней мере для нашего института развивает внутренний туризм количество студентов, которые приезжают к нам извне, потому что сейчас такая тенденция, что наши студенты, будущие абитуриенты едут в другие города: Москву, Санкт-Петербург, другие города, а к нам приезжают студенты из других районов Российской Федерации, для того чтобы обучаться в нашем федеральном университете. В этом году на первом курсе у нас из 15 человек 10 не калининградцы. Такой обмен информацией и обмен впечатлениями от своих местных территорий и территорий, из которых приезжают студенты, позволяет точно так же вызывать интерес, побуждать наших студентов путешествовать.

Юлия Белозерова:

Желаем развития вашей кафедре, вашему направлению, потому что такая турбулентность в связи с коронавирусом, но мы все перемелем, переживем, самое главное – подкованные кадры. Калининград – это анклавная территория и очень близкая по духу европейским традициям. А теперь мы переместимся на другую часть света, в Азию, и подумаем о том, как исследователи проводят свою работу, живя в рамках этноса, и предоставляем слово Оксане Олеговне Звиденной, этнографу-исследователю. Вы сейчас находитесь в селе Красный Яр, что это за место на карте России?

Оксана Звиденная:

Это территория Дальнего Востока, от Москвы 8 часов полета на самолете до Владивостока или до Хабаровска, а потом еще от Хабаровска 100 километров, от Владивостока 800 километров до места Красный Яр. Красный Яр – это место, где проживают удэгейцы, коренной малочисленный народ Российской Федерации, традиционные охотники, люди, которые занимаются охотой с самого детства, и охотничий промысел, охота, рыболовство – это культурообразующие промыслы. И Красный яр – это поселок компактного проживания, удэгейцы бикинской группы.

Удэгейцы – это единый народ, но существует деление на группы: бикинская группа на реке Бикин, где село Красный Яр; это иманская группа на реке Иман, которая сейчас называется Большая Уссурка, это находится немножко южнее от Красного Яра; хорские удэгейцы на реке Хор; самаргинские удэгейцы на реке Самарга; анюйские удэгейцы на реке Анюй. Вот такое интересное распределение и самоназвание этнических групп происходило по месту, где они проживали. Красный Яр – это место традиционного проживания, историческое место, где живет бикинская группа удэгейцев.

Юлия Белозерова:

Какие мероприятия проводятся для освещения жизни удэгейцев в вашем регионе?

Оксана Звиденная:

Мероприятия проводят самые разнообразные, в разное время они отличались организатором, то есть кто их проводил. Если раньше, во времена госпромхоза, это 1980-е года, занимались сами люди, были праздники, после 90-х или после 2000-х, когда образовалась община коренных малочисленных народов на территории Красного Яра, она проводила разные мероприятия. Здесь создан этнокультурный центр, из которого я сейчас веду репортаж, и именно этот этнокультурный центр был создан, для того чтобы рассказывать о культуре людей, проводить праздники, делать мастер-классы. Помещение, где я нахожусь, это мастерская, где девочки делают сувениры, изделия народных промыслов, декоративно-прикладного искусства, где шьются халаты с традиционной удэгейской вышивкой. Вы, может быть, когда-то видели амурский орнамент, это переплетение нитей, когда они сплетаются в замысловатые узоры, чем-то напоминающие волны реки или повороты реки. Река Бикин, если посмотреть с самолета вниз, мы увидим переплетенные нити реки через все островки, протоки, самые замысловатые орнаменты у нас выйдут, которые вдохновлялись природой, окружающим видом.

Здесь существуют танцевальные коллективы, они с разными названиями, при общине Тигр это был ансамбль «Агдеми», девочки выступали на разных площадках, приезжали в Москву, на фестивали народов Севера, в районы и везде показывали свое искусство. Если пригласить местные коллективы, которые занимаются трансляцией культуры, то вы получите и мастер-класс по изготовлению изделий из рыбьей кожи, и сувениры, и плетение из разных нитей, чтобы делать украшения, где используется натуральный материал, это клык кабарги.

Юлия Белозерова:

Какие приемы вы используете, для того чтобы сделать подачу интересной прежде всего для молодежи?

Оксана Звиденная:

Чтобы заинтересовать молодежь, лучше всего, чтобы была какая-то интерактивность. Проводить лекции – это тоже нужное дело, когда ты знакомишь с культурой разных народов, но когда у тебя есть элементы интерактива, это всегда происходит гораздо запоминающе. Я сказала про общину коренных малочисленных народов Тигр, которая занималась трансляцией культуры и рассказывала о своих традициях, сейчас на территории создан Национальный парк «Бикин», который стал преемником именно той традиции, которая существовала. Парк проводит мероприятия, праздники, День Бикина, они существовали и раньше, но в настоящий момент Национальный парк взял на себя такие обязательства.

На праздники приезжает большое количество людей, молодежи, в настоящее время популяризируется традиционный спорт, это соревнования по разным видам – метание копья, стрельба из лука, прыжки через нарты, нарты – это сани, которые использовали коренные народы для передвижения по территории, по реке в зимнее время. Есть определенный перечень игр народов Севера, они всходят даже в многоборья коренных народов и устраиваются на всевозможные праздники. Такую инициативу сейчас взяли наши ребята и приглашают посоревноваться вместе с ними и соседние города, и туристов, и поселки, всех желающих. Интерактив, который сейчас используется, те же спортивные игры – это тот способ, которым можно рассказать про культуру. Хотелось бы больше онлайн-мероприятий, поскольку в прошлом году мы столкнулись с такой ситуацией, когда никуда нельзя было поехать, и возможности интернета можно было использовать для культурной направленности.

Юлия Белозерова:

Есть какой-нибудь интересный этнический факт, которым Вы могли бы поделиться?

Оксана Звиденная:

Интересные факты существуют постоянно, каждый раз происходят какие-то открытия у человека, все зависит от того, сколько человек знает. Самый для меня интересный факт – это образ жизни охотников в тайге, как человек воспринимает свою территорию, как он относится к животным. Есть у нас охотник, который вроде бы убивает животное, и в этом человеке сочетается и охотник, и тот, кто защищает это животное, поскольку то неистощительное природопользование, которое ведут коренные народы, в частности удэгейцы, связано с балансом – не возьми больше, сохрани для своих потомков, научи своих детей бережному отношению. Это глобальные вещи, факты, которые удивляют тебя, здесь можно брать любой элемент культуры и делать свои собственные открытия.

Недавно оказалось, что сопка Бахалаза, которая расположена немножко ниже по течению реки Бикин, названа по растению, произрастающему там, баха на удэгейском языке обозначает мята, но само растение совсем не та классическая мята, которую мы имеем в виду, но баха используется в традиционной кухне. Есть блюдо маны, когда рыба притушивается в небольшом количестве воды, и баха придает специфический аромат. И оказалось, что эта сопка названа по произрастанию этой травы на ней, появился топоним, связанный с кухней коренных народов.

Юлия Белозерова:

В продолжение я задам еще два вопроса, связанные с познавательными компонентами таких поездок. Если говорить о роли путешествия с целью познания и как образовательной технологии, зачем нужно приехать в Красный Яр, чему можно научиться?

Оксана Звиденная:

Если говорить о классических стандартных вещах, о которых часто мы говорим в рекламных буклетах, это познакомиться с традиционной культурой, посмотреть, какими знаниями люди обладают, чаще всего мы говорим о декоративно-прикладном искусстве, я уже упоминала про обработку рыбьей кожи, про орнаменты, ты расширяешь свой диапазон эстетического вкуса. Но помимо эстетики мы расширяем наш диапазон восприятия инаковости того, что может быть по-другому, для меня это самое важное, когда человек понимает, что в этом мире все не устроено так, как он знает здесь и сейчас, что есть разные культуры, и разные культуры существуют по-разному.

Если мы берем удэгейцев, часто слышим от людей или русских охотников, кто здесь побывал, что они такие ленивые. Но этот ресурсосберегающий фактор, ленность – это тот ритм жизни, который позволяет человеку жить в гармонии с природой. И когда мы сюда приезжаем, у нас есть возможность проехаться на лодке по Бикину, это незабываемое впечатление помимо того, что удэгейские лодки не такие традиционные, стандартные лодки, к которым мы привыкли. Удэгейская лодка – это бат, длинная узкая лодка, раньше она рубилась из цельного дерева тополя, на лодке могли перевозить несколько тонн грузов, и на этих длинных долбленых батах длиной до 7 метров толкались с помощью шестов. Потом преемником бата стала современная лодка, но бат – это относительно современное название, раньше эта лодка называлась ана. Современный бат делается из досок, он сохраняет на такую же длинную форму с носом, который немножко поднимается над волной, который не разрезает волну углом, а поднимает, как бы взбирается. Река Бикин с быстрым течением, и это дает возможность без сопротивления подниматься вверх. Можете себе представить, что нужно было толкаться на этих батах, от Красного Яра до Бикина толкались по 100 километров. Когда река течет вниз и несет по течению, это одно, хотя плавать, когда река течет, это более опасно, как говорят удэгейцы, чем когда поднимаешься вверх. А когда поднимаешься вверх против течения, против быстрой реке, поднимались по несколько недель то расстояние, которое мы сейчас делаем за три часа.

Преемник бата – это длинная лодка, на которую сейчас поставлен мотор, и когда садишься в эту длинную лодку, несешься по реке, вокруг тебя девственная тайга, поскольку территории, которые окружают Красный Яр, уникальны своей первозданностью, и поскольку это первозданная тайга, приезжавшие исследователи, специалисты по лесу настолько были удивлены, что здесь сохранились такие комплексы первичных лесов, которые не знали человека, удэгейские племена или традиционные группы были рассредоточены. И когда ты приезжаешь, начинаешь замечать разницу городской жизни и… это даже не деревенская. Деревенская жизнь у нас везде, а традиционное отношение, это неспешность, плюс это вкусно, ты начинаешь пробовать новую кухню, не похожую на твою, тебя начинают удивлять новые вкусовые характеристики. Есть местная приправа, это чесночный лук или луковый чеснок, он произрастает в диком виде, но его культивируют часто в Китае, Корее, и сейчас у нас тоже выращивают, заимствование у бикинских удэгейцев из китайской кухни очень сильное, это некий симбиоз, потому что нельзя сказать, что люди взяли и перенесли для себя, они переосмыслили, переработали это блюдо, и это их личное блюдо, которое они сейчас готовят и показывают нам.

Иногда слышится критика, что это не традиционная кухня, у удэгейцев раньше было только мясо, которое они сушили, потом толкли с водой и ели, или сырое мясо. Сейчас тоже можно попробовать чистое сырое мясо с луком и солью, изюбрятина, наподобие строганины, его делают замороженным, но иногда можно его и не сильно замороженным попробовать, совершенно по-разному. И когда говорят фу-фу-фу, то тогда хочется городским жителям напомнить о блюде тартар, которое многие любят заказывать в ресторанах, это тот же фарш котлет, который делается с яйцом и вкусом которого восхищаются, а здесь тоже дикое мясо. Плюс ко всему охота и охотничий промысел – это справедливый промысел, когда у животного есть возможность уйти, а человеку его нужно найти. Если сюда приезжают вегетарианцы или приверженцы несколько другой пищевой философии, то им, может быть, здесь будет тяжело, но этот факт справедливой добычи, есть над чем задуматься и осмыслить. Это те вещи, когда ты приехал и не только посмотрел внешнюю сторону: «Ой, что сейчас сделали, а что это у вас за памятник, священная гора, повязали веревочки», – но и есть возможность пообщаться с людьми, люди очень открытые.

Нельзя сказать, что эта культура вся раскрытая, есть культуры более открытые, более закрытые, здесь восточная или азиатская часть присутствует в характере человека, но всегда человек придет на помощь, на выручку, и бережное отношение, любовь людей к месту своего проживания, вот этот баланс всегда впечатляет. Для меня в туристических поездках с этнической составляющей очень важно почувствовать культурное разнообразие того, что бывает по-другому.

У нас был случай, приехали ребята из Лиги ходьбы «Женьшень» во Владивостоке, они везде путешествуют, и мы пошли на сопку, они хотели посмотреть, где растет женьшень. С нами был проводник удэгеец, невысокого роста мужчина, уже за 50 лет, неразговорчивый, очень скромный. И мы шли-шли по сопке, все спрашивают: «Ну где женьшень, нам обещали обряд?» А он между тем остановился возле дерева, начинает тихонечко что-то расчищать, и вот этот момент, я говорю: «Смотрите, сейчас вам нужно посмотреть, не ждать какого-то показательного выступления, а наблюдать, как ведет себя этот человек. Вы сейчас прикасаетесь к живой культуре, когда он вроде бы вам показывает что-то, вы приехали, вы что-то хотите посмотреть, но он ведет себя естественно». Он начинает расчищать площадочку, ставит палочки, завязывает веревочку и проводит ритуал, когда ты просишь духов показать тебе этот корень, поскольку с женьшенем связано очень много мифических историй, много ритуалов, что женьшень прячется, не всем показывается, увидеть его не так-то легко. Реальное использование обрядов, традиционная вера сохраняется в женьшеневом промысле, то есть когда ты не знаешь, будет у тебя удача или не будет, ты не всегда можешь это понять, и тогда ты прибегаешь к какой-то магии, пытаешься эту удачу привлечь к себе.

Поэтому иногда смешно слушать, когда говорят: давайте будем возрождать традиционную обрядность. Обряд связан с верой, и охотник будет делать охотничий обряд на удачу, когда он болеет, когда он не уверен в чем-то. В современной ситуации, когда у нас не копье, лук и стрелы, а оружие и возможность добыть зверя гораздо выше, чем была раньше, то потребность в этой помощи сверхъестественных сил уже сокращается, и мы не будем к ней прибегать, то есть практичность всего, это свойственно во всем, и здесь еще можно увидеть натуральность во всем.

Юлия Белозерова:

Как Вы посоветуете, достаточно ли приехать на 2-3 дня, или какое время нужно прожить в том же Красном Яре, чтобы почувствовать натуральную связь с природой? Какую часть своей жизни нужно уделить, для того чтобы что-то понять про это место? И с какими сложностями столкнется такой исследователь или турист, который, с одной стороны, для познания, с другой стороны, для собственного расширения кругозора приедет в Красный Яр или любое другое место?

Оксана Звиденная:

Я здесь могу ответить антропологически. Когда ты учишься на социального антрополога на Западе, тебе не дадут диплом, если ты не прожил год в среде изучаемого народа, то есть считается, если ты не прошел весь этот годовой цикл и не пронаблюдал, не прочувствовал, ты не можешь писать работу относительно этого народа, исследованием которого ты занимаешься. Вот это будет характерно для тех, кто захочет понять. Для впечатлений достаточно приехать на пару дней, опять-таки, ты увидишь внешнюю сторону, покушаешь национальную кухню, пообщаешься с местным населением.

Здесь есть очень хороший для данного вопроса вид туризма – гостевой туризм, когда ты приезжаешь в семью и живешь, тебе дают место, есть отдельная комната, кто-то сейчас даже отдельные домики делает, но этот вариант, когда у тебя отдельная комната или проживание в семье, очень аутентичный, ты общаешься с хозяевами, тебе готовят еду, ты можешь задать какие-то вопросы, поговорить с ними, и проникаешься гораздо быстрее.

Как приезжают: договорились с семьей, приехали, поселились у них, если отец семейства или мужчина в этой семье охотнику, у него есть своя охотничья территория, он может повезти на лодке на свою охотничью территорию. Это тот вид туризма, который начинался стихийно при общине, и сейчас Национальный парк пытается этот вид сделать юридически оформленным, обучают охотников, как общаться с туристами, хотя, мне кажется, в этом будет немножко утеряна спонтанность. Есть часть туристов, которые хотят получить хорошее обслуживание, к которому они привыкли, чтобы все было чисто, хорошо, или как есть предписание в гостевых домах, как надо кормить, что обязательно должен быть йогурт на завтрак, яишница, овсяная каша. И турист, который приезжает к охотнику на участок, вдруг говорит: «А я хочу овсяную кашу на завтрак». С одной стороны, если мы говорим про массового туриста, то да, он клиент, ты обслуживаешь его, что-то показываешь, ты должен исполнить его желания.

Юлия Белозерова:

Придерживаться стандарта обслуживания.

Оксана Звиденная:

И получается некая уравниловка. Если тебе хочется стандарт, едь на базу отдыха, потому что такие тоже есть на Бикине, где все будет так, как ты хочешь. Национальный парк этим занимается, видов туризма может быть много, и не только он может быть под крышей Национального парка, но он может быть и на партнерских отношениях, что люди могут сами заниматься этой деятельностью, которой они занимались, и тогда будет просто изумительный симбиоз и людей, которые здесь живут, и у человека должно быть желание отказаться или согласиться.

Юлия Белозерова:

С какими сложностями столкнется исследователь, который захочет приехать надолго?

Оксана Звиденная:

Если человек, который просто ищет себя и хочет почувствовать что-то другое, здесь сложности могут быть бытового характера, поскольку если ты хочешь посмотреть другую культуру, нет смысла помещать себя в ту же комфортную среду, это так же, как едут в другие страны и размещаются в отелях all inclusive. Не надо лететь через океан, можно в Турцию поехать и получить те же самые услуги. Скорее всего, будут проблемы бытовые. Где я сейчас живу, есть вода, но туалет на улице, у меня отопление дровами, если я выезжаю в тайгу с охотниками, я знаю, что там будет маленькая банька, маленькая печка, которую придется постоянно топить, маленький домик и постоянно открытая дверь. Поэтому если ты боишься сквозняков или того, что холодно или жарко, курили или не курили, то, может быть, это будет доставлять неудобства. Но для человека ищущего или того, кто приедет сюда искать или что-то увидеть для себя, это не будет преткновением.

А вот у исследователя здесь будут своеобразные сложности. Во-первых, найти контакт с населением, сейчас та конфликтная ситуация, которая сложилась с созданием Национального парка, конфликта общины и парка, привела к расколу людей, и есть проблемы с тем, с кем ты, то есть ты сейчас кого поддерживаешь, тех или тех, и это создает значительные сложности. Я нахожусь здесь три года, я бы сказала, что на второй год стало уже очень сложно, потому что к этому времени люди тебя начинают включать в свою структуру, ты уже становишься жителем, и здесь происходят психологические сложности.

Лучше ехать с кем-то, поскольку тебе всегда хочется поделиться чем-то, ты становишься настолько наполнен впечатлениями, что у тебя просто голова кругом идет, мозг взрывается. Интернет, соцсети сейчас дают выход, ты можешь где-то впечатлением поделиться, услышать голос человека своего мира, но это не из-за той границы «мой мир, твой мир», это человек с тем же опытом жизни, который был у меня. Как мне сложно переключаться полностью на какую-то пищу, к которой привыкла в Центральной России, а на Дальнем Востоке другая. Если во Владивостоке будет больше рыбы, здесь много дикоросов, тот же луковый чеснок, это затирка, которую едят с пельменями и везде добавляют, соленая острая приправа, достаточно вонючая, но когда ты ее попробовал, потом очень тянет еще раз попробовать. Нужно быть готовым, что у тебя сложится своя картинка, свои ощущения, и ничего не бояться, надо ехать открытым ко всему.

Помимо бытовых финансовые сложности. Момент, который я для себя сейчас поняла, что если бы у меня была машина, это бы решило 50 процентов моих проблем, без машины очень тяжело. Регулярных сообщений нет, два раза неделю ходит автобус по определенным часам, в понедельник в 6 утра и в 1:30 уходит, это частник. Сейчас пустили еще один автобус три раза в неделю, он идет в 5 утра отсюда, и ты привязан к этим трем дням и к этому времени. Продукты какие-то хочешь купить – ты не можешь, в магазине ты зависим от того, что есть в ассортименте, теоретически можно договориться и что-то заказать, но у меня не получилось ни разу заказать, чтобы мне что-то привезли в ближайшее время. Его могут привести через месяц, через два месяца, когда вспомнят, когда будет удобный случай. Конечно, это личные контакты, если у тебя есть связи, есть человек, с которым ты в близких отношениях, это может решить, но эти контакты надо заводить.

К сожалению, антропология построена на том, что ты не можешь сильно менять поле, ты как наблюдатель. Есть хороший фильм про девушку-антрополога, которая нянечкой устроилась работать в семью, и как потом у нее отношения начали складываться с этой девчонкой. Поэтому здесь тоже баланс, ты изучаешь или ты дружишь. Понятно, что человек не будет это все рефлексировать и тебе высказывать, но это будет и твой внутренний конфликт, и в отношениях это в какой-то степени будет связываться. Конечно, лучше долго пребывать и смотреть, анализировать все, что ты видишь, проверять, перепроверяйте, смотреть под разными углами, поскольку нет однозначности.

Юлия Белозерова:

Вы же москвичка?

Оксана Звиденная:

Я украинка, 20 лет живу в Москве.

Юлия Белозерова:

Если сравнивать затраты на жизнь, ведь для того чтобы собрать экспедицию, не всегда есть спонсоры, не всегда даже научные организации берут на себя затраты исследователя, особенно долгосрочные экспедиции, если ты на год уехал. Уровень жизни и уровень затрат в Красном Яре и в Москве сопоставимы?

Оксана Звиденная:

Здесь такая параллель город и село, тут даже не Москва, потому что если брать Владивосток и Москву, в Москве ты живешь экономнее, чем во Владивостоке, потому что все гораздо дороже, и надо быть готовым к тому, что если вы привыкли питаться яблоками, грушами, виноградом, стоимость здесь будет гораздо выше, даже несмотря на то, что через дорогу Китай, цены будут. В деревне, если ты приехал надолго, собираешься что-то снимать, то приезжать лучше весной, чтобы была возможность что-то посадить на огороде, и тогда это обеспечит тебе на год экономию, это если для долгосрочного исследования. Если есть финансирование, то проблем никаких.

Основное – это машина, если есть возможность пригнать машину или арендовать хотя бы на какое-то время, то это было бы выгодно. Мы считали, когда муж приезжал, чтобы ехать семьей, арендовать машину выходит дешевле, поскольку на поезд за троих платишь, потом добираешься сюда – платишь, промежуток в каком-то месте, где у тебя пересадка с одного транспорта на другой, надо покушать, и сумма набегает достаточно большая. Экономия не сильно большая, но комфорт будет гораздо выше. Можно взять машину в зависимости от сезона, за полторы тысячи в сутки, за две тысячи в сутки, хотя бы сюда заехать, завезти продукты, вещи, книги, это все много весит. Оргтехнику завезти, принтер, поскольку ты привык этим пользоваться, мне нужна была мультиварка для ребенка, духовка, поскольку привычка жить в совершенно других условиях и питаться по-другому. И на это питание тоже уходит, потому что захочется себя чем-то побаловать, как мне захотелось пармезана, или хорошей бутылочки вина, пришлось заказывать, муж из Москвы присылал. Но когда ты едешь на месяц, без этого можешь обойтись, но когда ты сидишь на протяжении года и больше, то машина будет тебе помогать. Плюс ко всему машина – это возможность наведения контакта, это транспорт, ты можешь помочь кому-то доехать до города, предложить какую-то услугу, что-то привезти, то есть это очень важный социальный элемент. Приезжал исследователь, мой коллега, мы ездили на Хор, и у нас получилось хорошее знакомство, навели контакты благодаря тому, что он был на машине, мы сделали доброе дело для людей.

Юлия Белозерова:

Спасибо Вам, что нашли время для общения. Хорошей погоды, крепкой связи, чтобы не было дополнительных сложностей и так в непростой Вашей задаче. Мы услышали две интересные точки зрения, очень разные, условия жизни исследователя в натуральной среде или городской среде, исследователя культурных традиций будет сильно различаться с точки зрения практики, методологии проведения исследований, но мы понимаем, что жизнь как исследование открывает нам необозримые горизонты для самопознания, для самосовершенствования, для просвещения. Это была программа «Интеллектуальный капитал» на радио Mediametrics, программа реализована Лигой преподавателей высшей школы при поддержке Министерства науки и высшего образования Российской Федерации и Фонда президентских грантов. До новых встреч.