Проблемы права и нравственности в философии П. И. Новгородцева

Проблемы права и нравственности в философии П.И. Новгородцева

Я.А. Глухих

Гуманитарный факультет МГТУ, кафедра философии

Аннотация. В данной статье предлагается анализ исследования П.И. Новгородцевым философско-методологических проблем политики, права и нравственной сферы общественной жизни и государственных отношений. Для того, чтобы преодолеть недостатки этической концепции Канта, Новгородцев предлагает дополнить ее некоторыми элементами объективной этики Гегеля. По мнению Новгородцева, такое сочетание сможет привести к созданию цельной этической системы.

Abstract. The paper contains the analysis of the politics, law and morality problems investigated in the works of P. Novgorodtsev. In order to overcome the shortcomings of the Kant's ethic conception Novgorodtsev suggested adding to it some elements of the Gegel's ethics. Novgorodtsev thought that such combination can lead to formation of the entire ethic system.

1. Введение

Научное творчество философа и правоведа П.И. Новгородцева обширно и многогранно. Исследованию его творчества посвящены работы H.A. Бердяева, A.B. Полякова, И.Ю. Козлихиной, И.Д. Осипова, А.Х. Денильханова, A.B. Звонарева. В данной работе предпринимается попытка проследить эволюцию взглядов Новгородцева, выявить и проанализировать его отношение к праву, государству, нравственности, раскрыть насколько качественно видоизменились положения учения И. Канта и Г. Гегеля в мировоззрении ученого.

2. Неокантианская и неогегельянская основы философии П.И. Новгородцева

Благодаря, в частности, усилиям философов конца XIX - начала XX вв. Б.Н. Чичерина, B.C. Соловьева, П.И. Новгородцева и других, отношение личности к обществу и государству стало рассматриваться в нравственно-правовом контексте.

П.И. Новгородцев в сотрудничестве с H.A. Бердяевым, С.Н. Булгаковым, Н.И. Кареевым, М.М. Ковалевским и Л.И. Петражицким создавал новые направления обществознания: философию, политическую социологию, политику и право. Эти многообещающие и плодотворные исследования ставили своей целью защитить идею правового государства в условиях надвигающегося революционного кризиса, показать возможности правового общества. Тема социальной справедливости стала основой концепции правового регулирования, а юридическому понятию "закон" придавался нравственный смысл.

Считается, что особое значение в теоретических дискуссиях либералов приобрела проблема возрождения естественного права, которое в своем "вечном", идеальном содержании призвано было противостоять миру изменяющихся политических и социальных ценностей.

Павел Иванович Новгородцев - выдающийся правовед, философ и теоретик социального либерализма, крупный общественный деятель России. Он - признанный глава Московской школы философии права начала XX в. Свои усилия Новгородцев сосредоточил на исследовании философско-методологических проблем политики и права, нравственной сферы общественной жизни и государственных отношений. Большая часть его книг и статей посвящена изучению метафизических оснований права и морали, форм взаимосвязи и взаимопроникновения этических и юридических норм в духовной культуре и анализу особенностей реализации в социальной жизни абсолютной этической ценности. В этой связи можно говорить об определенной преемственности идей П.И. Новгородцева и B.C. Соловьева и о влиянии последнего на философию права и этику Новгородцева. Вместе с тем в своих теоретических построениях Новгородцев исходил и из кантовской метафизики нравов, различая и противопоставляя сущее - должному, бытию - долженствование, видя в этом специфику действия социальных законов (Новгородцев, 1902в).

Можно предположить, что на становление методологических основ миросозерцания П.И. Новгородцева неокантианство оказало существенное влияние (Поляков, 1986).

Более четырех лет он провел в заграничных командировках в университетах Германии и Франции. Знакомство с работами Г. Еллинека, Р. Штаммлера и ярких представителей Баденской (Фрейбургской) школы неокантианства надолго определили направление развития научных интересов Новгородцева. Однако, если в произведениях Г. Еллинека и Р. Штаммлера его скорее интересовала правовая проблематика, то в трудах В. Виндельбанда и Г. Риккерта Новгородцев находит дополнительную аргументацию для разработки собственной методологии.

Лозунг "назад к Канту", провозглашенный неокантианцами, способствовал формированию у Новгородцева интереса к идеалистическим философским системам начала XIX в., особенно к учению Канта и Гегеля. Вероятно, это определило и выбор темы докторской диссертации - "Кант и Гегель в их учениях о праве и государстве". В одном из своих писем к В.И. Герье Новгородцев писал, что он ограничил свою работу системами немецкого идеализма, анализ которых в "интересующем" его "направлении представляет очень сложную и трудную задачу" (Герье).

Именно в учениях великих немецких идеалистов П.И. Новгородцев находит, как ему кажется, ответ на вопрос, не дающий ему покоя. В доктринах Канта и Гегеля Новгородцев обнаруживает обоснование и методологию нового философского направления - нравственного идеализма или "этического нормативизма".

Каковы причины появления этого нового философского направления или, как выражается Новгородцев, "потребности поворота к идеализму"? Ученый видит их в разочаровании в прежних доктринах - позитивизме и "экономическом материализме", которое стало результатом того, что эти учения оказались "более узкими, чем представленные к ним запросы" (Новгородцев, 1903).

Основания столь печального итога были заложены, по мысли Новгородцева, уже на стадии зарождения этих доктрин, когда их создатели попытались свести все многообразие существующих явлений и процессов к единому объяснению, единой первопричине.

На наш взгляд, методологически важным для Новгородцева был вывод Виндельбанда о том, что всем нормам присуща обязательность, а не бытие, и, следовательно, необходимо разграничение бытия и нормативного (этического) долженствования (Новгородцев, 1903). В этом ключе, в учении другого видного неокантианца Баденской школы Г. Риккерта, Новгородцев акцентирует внимание на разграничении сущего и должного. По утверждению Риккерта, мир состоит из действительности и ценностей. Субъекты и объекты - действительность, ей противостоит другая часть мира - ценности. Проблема философии - отношение этих двух частей и их единства. Поэтому общественные явления следует рассматривать как часть исторической реальности, то есть так, как они есть, а изучать их надо с позиции того, какими они должны быть. В первом случае предполагалось исследовать объект как результат причинно-следственных связей, во втором - общественные явления объявлялись свободными от этих связей и рассматривались только в плане того, насколько они реализуют идею должного, насколько соответствуют нормативному миру идеалов и ценностей (Риккерт, 1911).

Таким образом, представители данной школы постулировали самостоятельное бытие нравственного долженствования, отличное от существующей действительности, или, другими словами, от исторических и социологических предпосылок. Суть рассуждений неокантианцев сводилась к тому, что существует некая объективная трансцендентная область смысла. Последняя представляет собой формальную предпосылку, из которой следует трансцендентальный субъект. Посредством мышления субъект эту объективную форму (смысл) преобразовывает в субъективную - ценность, в область долженствования.

Несмотря на то, что на гносеологическом уровне Баденской школе и удалось выявить субъектно-объектную связь, вторую часть проблемы - обоснование долженствования - ее представители не смогли решить. Поэтому в целом учение неокантианцев свелось к рационалистическому обоснованию неизбежности выхода в иррационализм.

Сравнительный анализ учения Новгородцева и взглядов неокантианцев Баденской школы позволяет сделать вывод, что они качественно видоизменились в мировоззрении ученого. Если проследить эволюцию взглядов Новгородцева в сторону религиозной метафизики, то с определенностью можно сказать, что их истоки находились в противоречии сущего и должного, непреодолимом противоречии элементов гносеологии и трансцендентального идеализма, "антиномии" субъекта и объекта в философии неокантианцев и в его собственном учении. Главный тезис, взятый Новгородцевым в неокантианстве Баденской школы, преломился в его политической философии таким образом, что природа нравственности определялась им как самоценное нормативно-этическое и внутренне-психическое явление, как "закон личной жизни".

Так же, как и неокантианцы, Новгородцев пытался избежать кантовского дуализма сущего и должного. На теоретическом уровне их связь можно представить лишь априорно: она трансцендентна и возможна лишь в сфере высшего метафизического синтеза, в области эсхатологии. Практически это выразилось в утверждении идеала "всеобщего свободного универсализма", в основе которого -абсолютное значение личности и идея бесконечного нравственного совершенствования. Другими словами, абсолютный идеал общественного устройства трактовался ученым как "принцип всеобщего объединения на началах свободы и равенства" (Новгородцев, 1902а).

В моральной философии Канта Новгородцева привлекает то, что идея нравственного долженствования связана с понятием свободы воли. Автономный разум сам создает собственные законы, которые не зависят от внешних условий. Таким образом, нравственное долженствование воплощается в жизнь. По мнению П.И. Новгородцева, конечной цели не существует. Изучая его труды, можно сделать еще один вывод: моральный принцип против того, чтобы считать какую-либо цель конечной, хотя и не устраняет возможности своего сочетания с "временными конкретными целями". "Сила, - пишет Новгородцев, - не в достижении, а в вечном стремлении, в неустанном проявлении нравственной энергии. Главное - не переставать хотеть и стремиться..." (Новгородцев, 1905).

Вопрос взаимоотношения нравственных исканий отдельной личности и правовых потребностей общества является одним из важнейших вопросов политико-правовой доктрины видного русского юриста и мыслителя. Вопрос о месте личности в условиях наполненного социально-экономическими и политическими противоречиями общества, праве личности судить о целом обществе, требовать его совершенствования, участвовать в его реформировании с позиций абсолютных нравственных идеалов вполне актуален в условиях нынешнего духовного кризиса.

Автономию морали Новгородцев проецирует на личность. Именно личность является у него живым воплощением и носителем нравственных норм. Он поднимал и рассматривал проблемы индивидуальной свободы, противоположности личности, общества и государства, аксиологические вопросы власти и права. Он доказывал, что корни данной проблематики уходят в глубь истории, ученый апеллировал и к античной философии.

Выделение древнегреческими философами личности в особую ценностную категорию и противопоставление ее обществу, природе и государству для Новгородцева имело особо важное значение. Он переходит от этической стороны к политико-правовой природе личности. Ученый отмечал, что как в этике неизменным принципом личности является духовная основа, так и в политике есть естественное право, которое также служит постоянным ценностным основанием при любом государственном устройстве.

Таким образом, центральной идеей учения Новгородцева стала самоопределяющаяся личность, перед которой ставилась задача претворения в жизнь нравственного закона. Данной проблематикой в России занимались еще Б.Н. Чичерин и B.C. Соловьев, влияние которых испытал на себе ученый. В своих учениях они стремились решить одну из главных проблем, волновавших общественно-политическую науку того времени, - синтез субъективной этики личности и объективной этики общества. Однако, если Б.Н. Чичерин прямо призывал примкнуть именно к Гегелю, который представлял в то время "последнее слово идеалистической философии" (Новгородцев, 1905), то В. Соловьев, отдавая примат "нравственно должному", сделался последователем Канта. Новгородцев обращается к идейным истокам их учений - к моральной теории Канта и философии права Гегеля. Он отмечал, что нравственный формализм кантовской этики не позволял трансформировать ее в реальную жизнь. "Это - схематический чертеж, - писал ученый, - алгебраическая формула нравственности" (Новгородцев, 1905).

Поэтому, обращаясь к Канту, Новгородцев пытается найти пути реализации нравственных принципов. Он хорошо понимал, что нравственная норма требует проявления и осуществления идеальных построений во внешнем мире, в реальном политическом процессе, так как нравственная деятельность не может быть отделима от практических действий.

Нравственность - норма обособленной личности. А личности необходимо общество для нравственного проявления, поскольку она является единственным источником сознательных решений. Социальное целое - сознание отдельных лиц. "Так называемый общественный организм не имеет самостоятельного бытия: он существует только в лицах; это единственные реальности, через которые проявляется дух общения" (Новгородцев, 1905).

Вместе с тем, общество - тоже самостоятельное этическое начало. А на основе кантовской философии, как полагал Новгородцев, невозможно вывести понятие общества. Поэтому неясным остается и переход от личностного начала к общественному. Априорные начала нравственного сознания

Канта не могли приспособиться к эмпирической действительности. Этот априоризм устранял саму возможность ясного понимания социальной стороны морали. "Нравственное значение общения остается невыясненным, - писал Новгородцев. Этика Канта сбивалась на индивидуалистическое созерцание прежнего времени" (Новгородцев, 1905), и в этом есть ее недостаток. Идеализм Канта был субъективным и поэтому не мог устранить противоречия между необходимостью и свободой, нравственный же закон в его философии получал характер абстрактной нормы, лишенной содержания и власти над действительностью. Отсюда, по мысли Новгородцева, существует два типа моральных теорий, не столько исключающих, сколько дополняющих друг друга. У Канта и Гегеля они нашли свое классическое выражение. Для Канта было важным определить отвлеченный закон нравственной жизни, для Гегеля - основная задача состояла в том, чтобы показать, как этот закон осуществлялся в жизни, при помощи каких средств и сил.

Объективная этика Гегеля в политической философии Новгородцева и выступила необходимым дополнением субъективной этики Канта. Это дополнение создавало цельную этическую систему. Развивая традицию об автономии человеческой нравственности, своеобразной вершины достигшей в европейской мысли у И. Канта, Новгородцев вслед за Вл. Соловьевым стремится найти синтез правовых и нравственных начал. Мы полагаем, что следовало предпочесть учение Б.Н. Чичерина, поскольку его знания в области права выглядят более убедительными, он признает внутреннюю связь права с нравственностью. В теориях B.C. Соловьева проявляется переоценка важности нравственности, которая, по нашему мнению, у каждого своя, не всегда сообразующаяся с правовыми ограничениями. К.А. Гусев отмечает, что либеральной мыслью эпохи Просвещения и классикой немецкого идеализма право рассматривалось как венец культурного развития, правовое государство и народное представительство -как общественный идеал. По мысли П.И. Новгородцева, развитие государства и права немыслимо вне их связи с нравственностью (Философия в России, 1991), что мы признаем верным, но убеждены, что право не может содействовать улучшению нравственности.

Утверждение нравственности как метафизической основы права стало основой доктрины возрожденного естественного права. Нравственность, по мнению И. Канта и П. Новгородцева, -синоним личности. Центральным пунктом философско-правового учения П. Новгородцева становится поэтому понятие свободной нравственной личности. Только перед такой личностью стоит задача - найти и сформулировать нравственный закон жизни общества. Реализация нравственного идеала невозможна без совершенствования общественных институтов, имеющего смысл только в том случае, если его проводят подлинно нравственные индивиды.

Заслугу Гегеля Новгородцев видел в осознании значения социального прогресса для целей самой личности. Однако, в отличие от Гегеля в развитии общества он усматривал не цель, а средство для развития личности, потому что какие бы совершенные формы ни придумали будущие поколения, они не найдут, по его мысли, средства полного удовлетворения личности, а тем более средств спасти ее от сознания своего несовершенства.

Для того, чтобы преодолеть недостатки этической концепции Канта, Новгородцев предлагает дополнить ее некоторыми элементами объективной этики Гегеля. По мнению Новгородцева, такое сочетание сможет привести к созданию цельной этической системы. Для этого необходимо установить правильное соотношение субъективной этики и объективной. С этой целью следует, в первую очередь, признать связь личности с обществом необходимым условием нравственного прогресса (Новгородцев, 1902а).

Нравственность, полагает Новгородцев, приобретает свое содержание из общества, из исторических условий его развития (Новгородцев, 1902в). Но "определения морали получают свой смысл, свою реальность только как индивидуальные переживания личности, - считает Новгородцев. -Самоопределяющаяся личность - это тот пункт, тот фокус, преломляясь в котором общественные цели и требования приобретают нравственный характер" (Новгородцев, 19026). Вне общества личность не может проявить всего содержания нравственных целей, однако, с другой стороны, вне автономной личности вовсе нет нравственности. Поэтому, согласно Новгородцеву, личность представляет собой ту "высшую норму", которая должна быть признана над обществом (Новгородцев, 1902в).

Способна ли личность оказывать воздействие на общество? По Новгородцеву, из идеи личности вытекают "вечные определения равенства и свободы", которые по своему существу обладают критическим характером. Однако, в своем значении они представляют творческое начало общественной жизни. "Конкретное определение свободы и равенства, как свобода от чего-либо и равенство в чем-либо, есть вопрос данной исторической эпохи, данного состояния общества", - заявляет Новгородцев (1902в). Но, несмотря на это, согласно его мнению, нравственное значение этих принципов лежит выше

преходящих течений общественной жизни и вытекает из безусловного призвания личности. Таким образом, Новгородцев приходит к выводу, что принципы автономной личности и общественной организации соотносятся между собой как цель к средству.

Антиномия личного и общественного начал, утверждал Новгородцев, это закономерность социального развития, и при поисках путей к гармоничному их сочетанию следует избегать абсолютизации как первого, так и второго. По мнению одних, достаточно создать совершенное общество и можно получить совершенную личность. Другие, наоборот, ратуют за создание совершенной личности, что приведет, по их мнению, к совершенному обществу. По мнению же Новгородцева, совершенствование личности необходимо для прогресса общества, но необходимыми условиями являются и известные общественные мероприятия. Точно также прогресс общественных форм необходим для личного совершенствования, но сверх того нужны еще и собственные усилия личности. Таким образом, "устраняется односторонность противопоставления нравственного объективизма и нравственного субъективизма" (Новгородцев, 19026).

Соглашаясь с Кантом в том, что сущностные моменты общества, отличающие его от животного мира, проявляются в нормативной сфере морали и права, Новгородцев подверг глубокой и аргументированной критике позитивистские общественные теории за то, что в них "есть грубая гносеологическая ошибка, состоящая в наивно-реалистическом утверждении объективного характера изучаемых фактов и связей". В этой связи он выдвинул тезис, согласно которому познание общественных явлений требует учета интересов и ценностей личности и ее духовных идеалов. По его мнению, позитивистская социальная философия, придерживаясь мнения, что мораль и право могут рассматриваться как явления общественные, пришла к "удивительному и абсурдному" результату, полагая, что в социальности и историзме и состоит вся их сущность.

Идея возрождения естественного права, высказанная Новгородцевым в 1898 г., в последующем была поддержана юристами В.М. Гессеном, Л.И. Петражицким, философами H.A. Бердяевым и С.Н. Булгаковым, социологом Б.А. Костяковским. Следуя кантовской этике, Новгородцев полагал, что правовые и нравственные нормы, правила и заповеди являются абстрактными, "отвлеченными" явлениями, которые именно в силу своей определенной самостоятельности по отношению к повседневной жизни с ее изменяющимися ценностями могут выполнять регулятивную роль в жизни -быть той меркой, по которой мог точно оцениваться исторический прогресс. Согласно Канту, естественное право - "норма над нормой" или должный порядок долженствования - и является идеей разума, метафизическим идеалом (Новгородцев, 1902в).

В осуществлении "права будущего" огромную роль играл личный нравственный идеал, который и определял содержание и смысл естественного права. Личность, духовно совершенствующаяся в порыве достижения нравственного идеала, обретающая свои характерные черты, становилась важнейшим фактором социального преображения и государственного строительства. "Проблема личности коренится не в культуре или общественных проявлениях личности, а в глубине ее собственного сознания, в ее морали и религиозных потребностях" (Новгородцев, 1902в).

Важнейшее место в философии права Новгородцева занимала проблема синтеза свободы и равенства, которая решалась в духе "нового", социального либерализма. Разграничивая нравственный и политический идеалы, философ отстаивал право человека на выбор определенной формы государственного устройства, в той или иной мере сопрягающегося с нравственным идеалом. Новгородцев развивал этическое учение Канта о личности как центре Вселенной и дополнял его идеей правового государства и историческим подходом, нашедшим свое воплощение в гегелевской философии права. "Как особая сторона духовной жизни личности общественные формы являются неотъемлемой частью этой жизни. Они служат тем скрепляющим цементом, той зиждительной связью, без которой не может быть ни общественного строительства, ни индивидуального развития" (Новгородцев, 1902в). Русский мыслитель преодолевал дуализм сущего и должного у Канта и абстрактный идеализм Гегеля за счет онтологизации права и морали и выявлял конкретный правопорядок в его обусловленности творческими силами национальной культуры. Правовой идеал личности должен был быть имманентно и трансцендентно связан с национальным идеалом.

Новгородцев находил основы прав и свобод личности в принципах и нормах государственной жизни. Антиномия личного и общественного, нравственности и политики, равенства и свободы должна была быть преодолена осознанием личностью того факта, что общество является конкретным взаимодействием индивидуальностей, а государство - гарантом гражданского мира и свободы личности, политической формой "свободы в необходимости", воплощенной в правовом государстве. По мнению Новгородцева, история показывает пример иррационально развивающегося прогресса государственных начал к правовому государству. При этом сущностью политической власти является наличие в ней

системы юридических отношений, психических взаимодействий и культурно-религиозных символов, регулирующих и направляющих общественную жизнь. В государстве выражается объективное начало данного народа, которое он свободно признает над собой господствующим. Правовое государство и представлялось Новгородцеву таким государством, ибо его универсальная форма позволяла уживаться в нем людям разных вероисповеданий, политических воззрений и национальностей, образуя духовную целостность. "В пределах данного государства, - писал Новгородцев, - могут уживаться разные веры и могут бороться разные политические воззрения, в нем могут существовать разные народности и наречия, но для того, чтобы государство представляло собой прочное единство, оно должно утверждаться на общем уважении и общей любви к своему общенародному достоянию и оно должно в глубине своей таить почитание своего дела, как дела Божия" (О путях и задачах русской интеллигенции, 1967).

Несомненный интерес представляют суждения Новгородцева о дальнейшем прогрессе правового государства, его способности ограничить частный произвол с помощью публично-правового регулирования частной жизни, централизованного государственного перераспределения национального богатства, исходя из принципа социальной справедливости (Самуэлъ, 1905).

К основным признакам такого государства относились его обязанности по созданию необходимых условий для достойной полноценной жизни человека. "Речь идет в данном случае, очевидно, о том чтобы обеспечить для каждого возможность человеческого существования и освободить от гнета таких условий жизни, которые убивают человека физически и нравственно. И так как подобная забота относится прежде всего к тем, кто не может стать на твердую почву в жизненной борьбе, кто нуждается в помощи и поддержке, то обеспечение права на достойное человеческое существование ближайшим образом имеет в виду лиц, страдающих от экономической зависимости, от недостатка средств, от неблагоприятно сложившихся обстоятельств" (Новгородцев, 1911).

Подобное понимание правового государства, в котором гарантированы не только политические и гражданские права, но и право на труд, на помощь в случае болезни восходило к укоренившемуся в политической и философской мысли России понятию государства, построенного на нравственных началах справедливости и правды. "Правило истинного прогресса состоит в том, чтобы государство как можно менее стесняло внутренний нравственный мир человека, предоставляя его свободному духовному действию церкви, и вместе с тем как можно вернее и шире обеспечивало внешние условия для достойного существования и совершенствования людей", - писал B.C. Соловьев (1988). Этический подход к политико-правовому идеалу, проявленный в трудах Новгородцева, Кистяковского, Гессена, Франка и др., сделал возможной критику правового формализма, т.е. содержательного неравенства таких прав, которые по букве закона равны. По существу в данном случае речь шла о социальном государстве, устраняющем как юридические препятствия к развитию свободы, так и материальные преграды для ее проявления. Реальность такой формы государственности соответствовала представлению философа о диалектике политического и правового идеала, обусловленной абсолютными ценностями естественного права. Социальное государство теоретиков "нового" либерализма начала XX в. и было государством "Правды, Справедливости и Солидарности" и в некотором смысле уже неполитическим государством.

Особенностью воззрений Новгородцева и его единомышленников являлось убеждение в невозможности создания нового общества с помощью революции. Только постепенная реформаторская деятельность избранного законным и демократическим путем правительства и органов власти могла изменить к лучшему положение в России. В последние годы жизни Новгородцев пытался соединить идею правового устроения социальной жизни с православной традицией внутреннего преображения жизни на путях христианской политики и христианского либерализма, национального в своих основаниях. "Восстановление святынь" - последняя статья философа, посвященная доказательству того, что "демократия, как и всякая другая форма, может быть лучше или хуже в зависимости от духовного содержания, которое вкладывает в нее народ, и что при известных условиях оно может стать и полным извращением всякой справедливости" (Новгородцев, 1926). Возвышение государственного строительства до "степени Божьего дела" и объединение всего народа российского на основе "высшей духовной связи" - преданности России, русской культуре и русскому народу является, по Новгородцеву, приобщением к высшему единству нации.

В совместной статье A.B. Полякова и И.Ю. Козлихина отмечается, что Новгородцев, будучи теоретиком неолиберализма, проделал путь от "неокантианского идеализма к православной философии и от неолиберализма к своеобразной форме либерального консерватизма" (Власть и право, 1990). A.B. Звонарев в своей работе был солидарен с таким мнением и также обращал внимание на два периода развития в творчестве П.И. Новгородцева. Первому периоду присущи "неокантианские", западнические и неолиберальные воззрения. Второй период отличает православно-религиозное миросозерцание мыслителя, влияние славянофильских идей на его концепцию социального идеала (Звонарев, 1996).

Отметим, что абстрактные абсолютные правовые и нравственные нормы Новгородцевым вслед за Сократом и Платоном, Кантом, Гегелем и Вл. Соловьевым рассматриваются как идеальные, не существующие и не осуществимые до конца в этом реальном мире. У И. Канта русский мыслитель позаимствовал, углубив, дополнив, поставив на новые основания, идеи автономии нравственной личности, безусловности морального долженствования, абсолютного идеала и относительной независимости этической сферы от эмпирического социального бытия. Глубоким и творческим развитием кантианского естественно-правового подхода стала концепция возрожденного естественного права.

Принципиально новыми для всей истории философской и политической мысли стали важнейшие выводы Новгородцева из возрожденного естественно-правового подхода - дополнение классического, "отрицательного" либерализма учением о социальных функциях правового государства, праве на достойное человеческое существование и учение об общественном идеале.

В противоположность гегелевскому этатизму, государственности русских традиционалистов и либералов-охранителей Новгородцев стремится поставить государство под контроль гражданского общества. Проблемы социально-политической и философско-правовой теории рассматриваются в контексте учения об общественном идеале. Но заданный абсолютный идеал заставляет каждого духовно и нравственно совершенного человека, а также сообщество таких людей сопоставлять относительные идеалы с идеалом высшим.

Путем к достижению относительных идеалов, являющихся реализацией духовности личности, стремления к абсолюту, Новгородцев считал именно нравственное совершенствование каждой личности. Новгородцев придавал важнейшее значение созданию политико-правовых, культурных и социально-экономических предпосылок духовно-нравственному совершенствованию каждой личности, реализации права не просто на социальный минимум благ, но на человеческое достоинство. Таким образом, теоретическими основами политической философии П.И. Новгородцева явились возрожденное естественное право, синтез субъективной этики Канта и политической философии Гегеля.

3. Заключение

Главными теоретическими основами, воспринятыми от Канта и неокантианства и дополненными Новгородцевым, были идея нравственного долженствования, как самостоятельной сферы социального бытия, которая имеет свои внутренние законы развития, идея безусловной ценности автономной личности, понятие абсолютного идеала. Содержанием абсолютного идеала были непреходящие нравственные ценности, право на достойное человеческое существование личности, свобода, равенство.

В результате синтеза учений Канта и Гегеля Новгородцев вывел понятие относительных идеалов, соответствующих уровню развития государства (когда речь идет о политическом идеале) и общества (общественный идеал), ориентированных на абсолютный идеал.

Кантовское представление о государстве во многом определило учение Новгородцева о сущности и цели государства. Мыслитель оставался на позициях формального определения понятия государства, так как, по его мнению, представляется невозможным выделение конкретных политических программ из практического разума. Все исторические формы государства являются несовершенными, поэтому вопрос о различии способов управления народом и, соответственно, разделении форм устройства государства Новгородцев считал второстепенным. Идеальная цель социальной общности так высока, что по сравнению с ней все исторические формы кажутся несовершенными. Приближение к идеальному государству Новгородцев усматривал скорее в принципах и стремлениях к власти, в "духе правления", чем в определенных учреждениях. Власть необходима, считает ученый, но организовать ее -крайне сложная задача, поскольку власть должна быть справедлива и, вместе с тем, она осуществляется людьми, не всегда склонными к справедливости (Новгородцев, 1901).

Основная проблематика учения о сущности и формах государства Новгородцева заключается, главным образом, в определении наиболее адекватных методов деятельности государства по отношению к отдельной личности, охране ее интересов, юридической и фактической поддержки с целью предоставления гарантий для свободы и самовыражения личности.

Такой методологический подход к сущности государства позволил Новгородцеву расширить взгляд на проблему государства: определение границ деятельности государства, связанность государства естественным и позитивным правом, морально-правовые основания правового и социального государства, трансформация правового государства в социально-правовое государство.

Попытка Новгородцева синтезировать политико-правовые системы великих немецких философов Канта и Гегеля была обусловлена тем, что они не смогли, по его мнению, решить все стоящие перед ними задачи, касающиеся личности, общества и государства. Гегелевская система

фактически оправдывала существующий правопорядок, была лишена значимых критериев для его оценки, сводила человеческую личность к придатку государства. Кант создавал непроходимую пропасть между индивидуальным нравственным сознанием, естественным правом и осуществлением этих начал в реальной жизни общества, что определялось формальным характером его философии. Поэтому задача и заключалась в том, чтобы теоретически связать основополагающие идеи двух немецких мыслителей, компенсировать односторонность их политико-правовых систем. На наш взгляд, Новгородцев считал необходимым дополнить кантовское обоснование автономной правовой личности гегелевскими идеями общественного развития, в которых эти нормы реализуются.

Литература

Власть и право. Из истории русской правовой мысли. Сост. A.B. Поляков, И.Ю. Козлихина. Л., Лениздат, с.203, 1990.

Герье В.И. Отдел рукописей Российской государственной библиотеки. Фонд 70. Папка 49. Документ 69. Лист 8-9.

Звонарев A.B. Общественно-политические взгляды и деятельность П.И. Новгородцева. Дисс. канд. ист. наук, М., с.84, 1996.

Новгородцев П.И. Восстановление святынь (посвящается памяти В.Д. Набокова). Путь, № 4, с.52, 1926. Новгородцев П.И., Покровский И.А. О праве на существование. СПб, с.41, 1911. Новгородцев П.И. Значение философии. СПб, Научное слово, кн.4, с.111, 113, 1903. Новгородцев П.И. Кант, как моралист. М., Типография Лисснера и Собко, с.24, 25, 33, 1905. Новгородцев П.И. Мораль и познание. Вопросы философии и психологии, кн.64, с.202-203, 208, 821, 837, 838, 1902в.

Новгородцев П.И. Нравственные проблемы в философии Канта. М., Университетская типография, с.5, 28, 42, 1902а.

Новгородцев П.И. Нравственный идеализм в философии права. Проблемы идеализма. М., Типография

М.М. Стасюлевича, с.202, 254, 270, 282-283, 19026. Новгородцев П.И. Учение Канта о праве и государстве. Вопросы философии и психологии, кн.3 (58), с.349, 1901.

О путях и задачах русской интеллигенции. Из глубины. Сб. ст. о русской революции. Paris, YMCA-Press, с.192, 1967.

Поляков A.B. К критике методологических основ школы "возрождения естественного права" в России

(П.И. Новгородцев). Вестник ЛГУ, серия 6, вып.2, c.191-202, 1986. Риккерт Г. Науки о природе и науки о культуре. СПб, с.19, 1911.

Самуэль Г. Либерализм. Опыт изложения принципов и программы современного либерализма в

Англии. М, с.38, 1905. Соловьев B.C. Оправдание добра. Соч. в 2 т . М., Наука, т.1, c.533, 1988.

Философия в России XIX-XX вв. Преемственность идей и поиски самобытности. Сост. Г.В. Княжин. М., Наука, с.111, 1991.