Вещь в пространстве повседневного бытия

УДК 1: 316

С. М. Фролова

ВЕЩЬ В ПРОСТРАНСТВЕ ПОВСЕДНЕВНОГО БЫТИЯ

Аннотация.

Актуальность и цели. Вещи всегда присутствуют в повседневном бытии человека, но современный обыватель, как правило, не воспринимает их как важнейшие элементы повседневного пространства, позволяющие выявить способность субъекта к мировосприятию и проследить изменение аксиологических предпочтений общества. Цель исследования - выяснить значение вещи для повседневной сферы бытия человека, определить ее роль в структурировании пространства повседневности.

Материалы и методы. Реализация исследовательских задач была достигнута благодаря применению теоретической базы изучения повседневности в области философии. Методологический потенциал исследования опирается на компаративистский метод, применение которого позволило сопоставить различные точки зрения на понимание исследуемой проблемы; значимость метода системного анализа обусловлена необходимостью конкретизации роли вещи в бытии человека.

Результаты. Результатом данной работы является понимание того, что вещь в повседневном пространстве занимает если не определяющую, то значимую роль, поскольку она выступает как показатель способности субъекта к формированию пространства каждодневного существования, как вещественный символ бытия, обозначающий принадлежность к определенному социальному слою. Отмечено, что изменение отношения к вещи дает возможность проследить функциональную переорганизацию человеческой телесности, отследить динамику материального и технического развития и изменение общественных отношений.

Ключевые слова: вещь, повседневность, телесность, повседневное бытие, утилитарность вещи, взаимодействие вещей.

S. M. Frolova A THING IN THE SPACE OF DAILY BEING

Abstract.

Background. Things always exist in human daily being, but modern people, as a rule, don’t recognize them as the most important elements of the daily space, allowing to analyze the subject’s abilities in perception of the world and to trace the changes of people’s axiological preferences. The research objective is to clarify the meaning of a thing in structuring of the daily space.

Materials and methods. The research task was achieved due to the use of theoretical approach towards daily being in the sphere of philosophy. Methodological potential of the research was based on the comparative analysis, allowing to correlate different viewpoints on the issue; the significance of the system analysis was determined by the necessity in concrete definition of the role of “a thing” in the human daily being.

Results. The result of this research facilitates the understanding the fact, that a thing has got at least a determining role, as it becomes the indicator of the subject’s ability to form the space of daily being, as a real symbol of being, identifying the belonging to the definite social level. It is noted that the changing of the attitude

towards things gives the possibility to see the functional reorganization of human corporeality, to trace the dynamics of material and technical development as well as changes in social relations.

Key words: a thing, daily life, corporeality, daily being, utility of a thing, interaction of things.

Повседневное бытие человека неразрывно связано с окружающими его вещами. Обозначая свое присутствие в пространстве повседневности, которое предлагается рассматривать как обустроенные и освоенные в соответствии с субъективными потребностями и имеющимся опытом территориальный и духовный микромиры индивидов, в чьих рамках реализуются личностные предпочтения субъектов в процессе повседневного бытия, вещь упорядочивает и структурирует это пространство, делает привычным для восприятия субъектов.

Не вызывает сомнений то, что вещь помогает выявить принадлежность субъекта к определенной культуре. Она также способна четко обозначить пространственные границы своего существования, так как потребность в ней задается и территориальным значением: поэтому у аборигена, в отличие от северянина, нет меховой одежды. Кроме того, посредством смысловой значимости, обусловливающей причину возникновения вещи, фиксируется время ее существования, поскольку появление вещи всегда предопределено определенными событиями и особенностями субъективных взаимодействий в процессе каждодневного бытия. Независимо от восприятия вещи (в разные исторические эпохи отношение к вещи было неоднозначным, и ее понимание прошло путь от неподдающейся познанию во времена античности до показателя престижности ее обладателя в эпоху постмодерна) сложно опровергнуть, что ее появление и определение ценностного эквивалента обусловлены практической необходимостью, возникшей в процессе повседневной деятельности человека.

Следует уточнить, что мы далеки от понимания пространства Лукрецием, который рассматривал его как вместилище для существования вещей, мы говорим о том, что пространство не только определяет тип вещей, его заполняющих, но и влияет на процесс развития личности, предметы же, используемые индивидом в процессе повседневного бытия, отражают его социокультурную принадлежность, способность к мировосприятию. В данном случае следует обратить внимание на замечание М. Мерло-Понти о том, что «пространство - это не среда... в которой расположены вещи, а средство, благодаря которому положение этих вещей становится возможным» [1, с. 313], отсюда понимание пространства как универсальной возможности взаимодействия вещей, при этом последние отражают ценностное отношение человека с действительностью и существуют только благодаря субъекту, способному организовывать воздействие на собственный мир и (добавим) только в рамках повседневной жизнедеятельности индивидов.

Вещь не выходит за рамки пространства повседневности, ее существование обусловлено общественной необходимостью и личностными предпочтениями субъектов. Если исходить из того, что вещь (по Гуссерлю) имеет свою природу - как «единства непосредственного опыта, как единства многообразных чувственных явлений» [2, с. 209], то можно утверждать, что по-

явление вещей в повседневности человека обусловлено опытом и его каждодневными потребностями, потому взаимодействие с вещью не требует от субъекта никаких усилий, нормы со-бытия обусловливают каждодневное существование.

Согласно В. Лелеко, пространство повседневности неотделимо от заполняющих его вещей. Исследователь замечает, что «основной признак повседневной вещи и главный критерий ее ценности - утилитарность» [3]. Полагаем, что это не всегда так - вещи в повседневной жизни обладают еще и символической функцией. На протяжении многих веков субъекты тяготели к обладанию предметов, которые с точки зрения практической значимости не представляли особой ценности, но с позиции установленной людьми престижности обладания ими такие вещи (как и их владельцы) наделялись особым статусом, и потому стремление к накоплению материальных ценностей на протяжении многих веков вызывали и вызывают социально одобряемые эмоции. Подтверждение данной позиции находим у В. Корнева.

Осмысливая «принцип эволюции повседневных вещей», он пытается понять, «почему иные безделицы становятся культовыми, в то время как жизненно необходимые... решительно отторгаются обществом» [4, с. 7], в связи с чем такие вредные для здоровья человека вещи, как сигареты и алкоголь, доминируют над «целерациональными вещами». Проведя тщательный анализ, В. Корнев приходит к выводу, что особое стремление к обладанию вещами, без которых можно обойтись в повседневной жизнедеятельности, вызвано «коллективным психозом», «безотчетным стремлением к самореализации» и «общим кризисом повседневного сознания» [4, с. 243], а также желанием иметь то, чего желают другие. Ж. Бодрийяр в работе «Символический обмен и смерть» предполагает, что отрыв вещей от потребностей и нужд человека вызван нарушением механизма их упорядочения, отрывом производства от потребления, что приводит к количественной избыточности вещей и к ситуации, когда символическое значение вещи выбито из естественного ее обращения, что способствует вталкиванию человека в материальные «вещные» формы [5]. Полагаем, что в рамках рассматриваемой проблемы нельзя исключать того, что стремление к обладанию дорогими, но бесполезными для обустройства быта вещами может быть обусловлено стремлением субъекта вырваться за рамки каждодневности, выразить протест против обязательной полезности вещей в пространстве повседневного бытия.

Сегодня, описывая окружающую реальность, человек все чаще сводит ее восприятие к очерчиванию и описанию заполняющих пространство вещей, что, с одной стороны, упрощает ориентирование субъекта в пространстве и способствует наработке онтологических навыков взаимодействия с окружающим миром, с другой - уводит от возможности отграничить свое бытие от существования вещей. В современном обществе, по Бодрийяру, наблюдается культ вещей, которые не просто «перекраивают» повседневное бытие, но и вторгаются в пространство, отведенное человеку (роботы), в его тело (имплантаты), не оставляя место традиционному пониманию телесности. Э. Гуссерль утверждал, что «всякая телесно существующая вещь подлежит законам возможных изменений.» [2, с. 209], но субъекту, в его повседневности, сложно осознавать, что телесность может выходить за рамки привычного ее восприятия, ведь человеческое тело с давних времен наделялось особой зна-

чимостью, устойчивостью особенностей (мы не берем во внимание возрастной процесс изменений), а совершенство и неизменность его строения не требовали особых усилий для понимания, поэтому не возникало необходимости (и возможности) телесных изменений. В современных условиях, наряду с «повсеместным внедрением в повседневную жизнь человека самоуправляемых транспортных средств, систем мультимедиа, компьютеров», возможно формирование новой человеческой телесности «со встроенными системами, заменяющими и активизирующими функциями внутренних органов, поверхностей тела.» [6, с. 50], что действительно может привести к пониманию человеческого тела как вещи и повлечь существенные изменения в восприятии мира.

Тело, как пишет Мерло-Понти, «принадлежит к числу вещей», вещи «инкрустированы в плоть. тела, составляют часть его полного определения, и весь мир скроен из той же ткани, что и они» [7, с. 15], поэтому восприятие субъектом мира происходит через осознание вещей, его заполняющих. Этому сложно возразить, поскольку восприятие вещи продиктовано опытом, выработанным в процессе повседневного бытия, а телесные потребности, как во времени архаики, так и в современном мире, определяют необходимый набор вещей для обеспечения повседневной жизнедеятельности: для добывания и приготовления пищи необходимы определенное оружие и различные приспособления; чтобы обеспечить безопасность, важно наличие жилища; для защиты тела от температурных перепадов нужна одежда; для подчеркивания статуса важны украшения либо иные вещи, способные это подтвердить.

Для пространства повседневности вещи значимы не только потому, что они обустраивают среду повседневного существования и отражают связь с миром, но и потому, что являются важным элементом в усвоении и запоминании поступающей человеку информации. Вещи «раскрываются как памятники», они образуют «форму, в которой бытийствует человеческая память», поэтому «всякая вещь удивительна именно своим длящимся пребыванием» [8, с. 223] как в настоящем, так и будущем. Это понятно, ведь предметы способны хранить информацию не только об эпохе и субъектах, их создающих, они сохраняют опыт производства вещей, на основе которого следующее поколение создает другие материальные атрибуты своего бытия, определяя тем самым свое присутствие во времени и пространстве.

В ХХ1 в. производство перекрыло потребность в вещах, последние, к сожалению, начинают выполнять функцию оболочки, или, по Сартру, «облицовки» бытия. Не случайно повседневная жизнь понимается исследователями как «вхождение в облицовку», которая заслоняет от человека реальность бытия. Стремясь соответствовать облицовочным стандартам, субъект «упаковывается с головы до ног, причем не только с помощью нарядов, косметики, автомашины, но и шаблонов речи и поведения.» [4, с. 182]. Конечно, можно осуждать стремление субъекта соответствовать таким стандартизированным требованиям, но общество само продиктовало эти правила и потому осуждает того, кто устраняется от их выполнения. Если сегодня «одежда как оружие стало приоритетным социальным фактором» [9, с. 26], а успех оценивается по внешнему и имущественному критериям, то как подвергать критике человека, стремящегося ответить на требование общества - поддержание культа молодости и красоты тела? Мы даже не задумываемся, что по-

всеместно существующие спортклубы и косметические салоны - это ответ на повседневную потребность общества. Возможно ли не оправдать склонность индивида к подчеркиванию «выгодных сторон своей персоны» при помощи «облачения ее в красивую “упаковку”.» [10, с. 225], если соответствующий внешний вид приносит ощутимые результаты в профессиональной и личной жизни? К сказанному следует добавить, что обществом, еще до перехода к современным экономическим формам отношений, никогда не отрицалось стремление «иметь» как определяющее статус превосходства.

Нормы потребления определяются в обществе социальными привычками и стереотипами. В любую историческую эпоху можно было наблюдать превышение желаемых потребностей над существующими и стремление к обладанию вещами, бесполезными с точки зрения обывателя. Это не вызывало серьезного опасения, поскольку потребитель объявлялся «свободным существом, сознательным и знающим то, чего он хочет», что допускало существование «социальной динамики» потребностей, позволяло говорить об их «некоторой социологической инерции. некоторой индексации потребностей и желаний в отношении достигнутой социальной ситуации» [11], исходившей из рационального выбора. В советский период, когда доминировала идеология, пропагандировавшая пренебрежение к вещизму, каждый желал стать обладателем дефицитного продукта и не хотел довольствоваться тем, что ему предлагало советское производство, достигая определенного успокоения или даже повышение личного статуса при получении желаемого товара или услуги. Выходит, стремление к обладанию вещами (потреблению) не следует воспринимать как новое явление. Но, если мы не против потребления, тогда против чего?

Ответ на этот вопрос находим у В. Г. Федотовой, полагающей, что существующая страсть к потреблению, в отличие от «исполнения желаний» индустриальной эпохи, выражается в потребности искать, но «пока не находить» [12] измеримую меру счастья, ожидаемое или обещанное в СМИ блаженство. Опасность такого состояния в том, что общество в повседневной жизни больше ориентировано на производство ширпотреба, а не на создание культурных шедевров, но даже в этой ситуации массовую культуру и стремление к потреблению следует рассматривать как путь адаптации современной личности к изменяющимся условиям сегодняшнего мира. Задача современного человека состоит не в абстрагировании от вещей, а в недопущении их доминирования, хотя в случае с такой вещью, как компьютер, данное утверждение сегодня поддержки в обществе не найдет.

Появление компьютера в повседневной жизни также обусловлено потребностью человека. Несомненно, компьютер поменял наше восприятие жизни и взгляд на мир, это чудо человеческой мысли «превзошло грандиозностью изобретение колеса.», но «колесо было всего лишь продолжением ноги, а компьютер подарил нам мир, в котором рука человека не ступала и ногой» [9, с. 63]. Компьютерные технологии кардинально изменили повседневное бытие человека, и дело не только в том, что современный человек уже практически не мыслит свою жизнь без Интернета, компьютер может менять восприятие реальности, заменяя ее на виртуальную. Мы не будем подробно останавливаться на данной проблеме по причине достаточной ее проработанности в научной литературе, хотелось бы только обратить внима-

ние, что внедрение новых технологий ощутимо меняет предпочтения и привычки в каждодневном бытии людей. С одной стороны, технические нововведения значительно облегчают повседневное существование человека, с другой - приводят к не всегда позитивным последствиям. Так, к примеру, телевизор бесспорно расширил кругозор субъекта, но также он изменил форму досуга, теперь просмотр телепередач занимает практически все свободное время человека, отодвинув на задний план посещение театров и активные виды отдыха; появление сотового телефона существенно облегчило доступ к абоненту, но одновременно сделало приоритетным способ общения при помощи SMS, который требует краткости изложения и потому ограничивает словарный запас; появление большого количества машин создало комфортные условия передвижения, но значительно усложняет движение на дорогах. В данном случае сложно что-либо противопоставить тому, что вхождение в повседневную жизнь высокотехнологичных вещей вызывает необходимость в изменении поведения субъектов, способствует образованию других форм взаимоотношений и формирует иную среду бытия.

Резюмируя вышесказанное, можно отметить, что вещь в повседневном пространстве занимает если не определяющую, то значимую роль, поскольку выступает как показатель способности субъекта к формированию пространства каждодневного существования, как вещественный символ бытия, обозначающий принадлежность к определенной территории и социальному слою. Через изменение отношения к вещи можно проследить функциональную переорганизацию человеческой телесности, отследить динамику материального и технического развития общества, а также процессы изменения общественных отношений.

Список литературы

1. Мерло-Понти, М. Феноменология восприятия / М. Мерло-Понти. - СПб. : Ювента ; Наука, 1999. - 608 с.

2. Гуссерль, Э. Философия как строгая наука / Э. Гуссерль // Избранные работы. -М. : Территория будущего, 2005. - С. 185-240.

3. Лелеко, В. Д. Пространство повседневности как предмет культурологического анализа / В. Д. Лелеко. - URL: dissercat.com/content/prostranstvo-povsednevnosti-kak-predmet-kulturologicheskogo-analiza (дата обращения: 23.01.2013).

4. Корнев, В. В. Философия повседневных вещей / В. В. Корнев. - М. : Юнайтед пресс, 2011. - 253 с.

5. Бодрийяр, Ж. Символический обмен и смерть / Ж. Бодрийяр. - М. : Добро-свет ; КДУ, 2009. - 387 с.

6. Штайн, О. А. Маска как форма идентичности: Введение в философию образа /

О. А. Штайн. - СПб. : Изд-во РХГА, 2012. - 160 с.

7. Мерло-Понти, М. Око и дух / М. Мерло-Понти ; пер. с фр., предисл. и ком. А. В. Густыря. - М. : Искусство, 1992. - 63 с.

8. Пигров, К. С. К метафизике праздничности / К. С. Пигров, Е. А. Смирнов,

Н. Л. Юдин. - М. : Юнити-Дана ; Элит, 2011. - 672 с.

9. Маклюэн, М. Война и мир в глобальной деревне / М. Маклюэн, К. Фиоре. - М. : АСТ: Астрель, 2012. - 219 с.

10. Фромм, Э. Иметь или быть / Э. Фромм // Человек для себя. Революция надежды. Иметь или быть. - М. : АСТ: АСТ МОСКВА, 2007. - С. 381-546.

11. Теория потребления. Общественная логика потребления. - URL: http://www. razlib.ru/kulturologija/ obshestvo_potreblenija/p4.php (дата обращения: 16.12.2012).

12. Федотова, В. Г. Хорошее общество / В. Г. Федотова. - М. : Прогресс-Традиция, 2005. - 544 c.

References

1. Merlo-Ponti M. Fenomenologiya vospriyatiya [Phenomenology of perception]. Saint Petersburg: Yuventa; Nauka, 1999, 608 p.

2. Gusserl' E. Izbrannye raboty [Selected works]. Moscow: Territoriya budushchego, 2005, pp. 185-240.

3. Leleko V. D. Prostranstvo povsednevnosti kak predmet kul'turologicheskogo analiza [Space of daily being as a subject of culturological analysis]. Available at: disser-cat.com/content/prostranstvo-povsednevnosti-kak-predmet-kulturologicheskogo-analiza (accessed 23 January 2013).

4. Kornev V. V. Filosofya povsednevnykh veshchey [Philosophy of daily things]. Moscow: Yunayted press, 2011, 253 p.

5. Bodriyyar Zh. Simvolicheskiy obmen i smert' [Symbolic exchange and death]. Moscow: Dobrosvet; KDU, 2009, 387 p.

6. Shtayn O. A. Maska kak forma identichnosti: Vvedenie v filosofiyu obraza [Mask as a form of identity: introduction into philosophy of image]. Saint Petersburg: Izd-vo RKhGA, 2012, 160 p.

7. Merlo-Ponti M. Oko i dukh: per. sfr.[Eye and spirit]. Moscow: Iskusstvo, 1992, 63 p.

8. Pigrov K. S., Smirnov E. A., Yudin N. L. K metafizike prazdnichnosti [To metaphysics of festivity]. Moscow: Yuniti-Dana ; Elit, 2011, 672 p.

9. Maklyuen M., Fiore K. Voyna i mir v global'noy derevne [War and peace in the global village]. Moscow: AST: Astrel', 2012, 219 p.

10. Fromm E. Chelovek dlya sebya. Revolyutsiya nadezhdy. Imet' ili byt' [Man for himself. Revolution of hope. To have or to be.]. Moscow: AST: AST MOSKVA, 2007, pp.381-546.

11. Teoriya potrebleniya. Obshchestvennaya logika potrebleniya [Theory of consumption. Social logics of consumption]. Available at: http://www.razlib.ru/kulturologija/ ob-shestvo_potreblenija/p4.php (accessed 16 December 2012).

12. Fedotova V. G. Khoroshee obshchestvo [Good society]. Moscow: Progress-Traditsiya, 2005, 544 p.

Фролова Светлана Михайловна

кандидат философских наук, доцент, кафедра философии, Поволжский институт управления имени П. А. Столыпина

E-mail: frolovasvetla777@yandex.ru

Frolova Svetlana Mikhaylovna Candidate of philosophy, associate professor, sub-department of philosophy, Stolypin Volga Region Institute of the Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration

УДК 1: 316 Фролова, С. М.

Вещь в пространстве повседневного бытия / С. М. Фролова // Известия высших учебных заведений. Поволжский регион. Гуманитарные науки. -2014. - № 1 (29). - С. 102-108.