Медоносные крылья родины

       Энтомологическая традиция такова, что, например, таких насекомых, как пчелы, почти никто из коллекционеров не собирает. Но на пчелах можно заработать более традиционным способом.

       Пчеловодство — едва ли не древнейший исконно славянский промысел, описанный в отечественных и иностранных исторических источниках задолго до времен Кия и Рюрика. И бортники, постигшие искусство окультуривать диких пчел еще в доваряжский период истории Руси, уже тогда вполне успешно жили за счет этого отряда перепончатокрылых, получая от них и еду, и питье, и лекарство, и другие пчелиные продукты. Бортничество в России при первых князьях династии Рюриковичей стало делом почетным и прибыльным, податями не облагаемым. Мед наравне с пенькой и льном был одной из основных статей древнерусского экспорта и ценился в Европе на вес золота.
       В архивах Датской королевской библиотеки есть данные о том, что в XI веке Русь снабжала медом и воском не только Данию, Англию, Швецию и города Ганзейского союза, но и наиболее экономически развитые Францию, Италию, Византию.
       В XV веке российские пчеловоды добрались до берегов Северного Ледовитого океана. Монахи-отшельники Зосима и Савватий основали Соловецкий монастырь, а вместе с ним и собственную пасеку, вероятно самую северную в истории мирового пчеловодства. С тех пор они стали покровителями всех пчеловодов, и ежегодно в середине августа, на медовый Спас, этим святым в храмах заказывают молебны и ставят свечки все неравнодушные к меду.
       Петр I лично заложил пасеку в Стрельне и приказал свозить в новую северную столицу и сажать липовые деревья. При Екатерине II лучшие меды Санкт-Петербурга — кленовый, липовый, малиновый, сиреневый собирали в Царском Селе и на Марсовом поле. Одна только столичная губерния в начале XIX века потребляла ежегодно 5-7 пудов (80-100 кг) меда на душу населения. Вообще, пчеловодство всегда было "государевой забавой". Уместно вспомнить, что и на гербе семьи Бонапартов красовались золотые пчелы.
       В советские времена пчеловодству уделялось достаточно большое внимание. Практически в каждом хозяйстве имелась пасека, за этим специально следили агрономы, заинтересованные в повышении урожайности своих полей. При районных управлениях сельского хозяйства функционировали специальные отделы пчеловодства. Доходило до ста пчелиных семей на хозяйство (в семье 6-8 тыс. особей).
       С началом перестройки пчеловодство в России пришло в упадок. Восстановить его в нормальном виде пока так и не удалось. По данным ВНИИ пчеловодства, на сегодняшний день у нас насчитывается 3,5 млн пчелиных семей — почти вдвое меньше, чем во времена нэпа. А в конце 80-х годов советская статистика определяла это число почти в 4,7 млн.
       Однако за последние десять лет в пчеловодстве все же произошли некоторые изменения к лучшему. Специалисты связывают это с тем, что 80% всех пчеловодческих хозяйств перешли в частные руки. 18% занимают сельскохозяйственные предприятия, 2% — фермерские хозяйства.
       По мнению председателя Союза пчеловодов России Арнольда Бутова, медовый потенциал России сегодня используется лишь на одну десятую часть. При создании благоприятных условий для развития пчеловодства можно увеличить ежегодный сбор меда в 20 раз.
       
Правильный мед

Пасека в 100 ульев может приносить хорошему пасечнику до 1млн руб. в год

К счастью, в последнее время наблюдается заметный рост числа людей, которые стали серьезно заниматься разведением пчел. На Дону даже в крупных городах есть целые предприятия, на которых каждый второй-третий рабочий содержит пасеку. И это не всегда развлечение — таким образом многие просто пытаются выжить.
       Леонид Матвеев, известный донской пчеловод: Основные районы российского пчеловодства располагаются сегодня на Дальнем Востоке — главным образом в Хабаровском крае, на юге Сибири, Алтае, Урале, в Среднем Поволжье, на Северном Кавказе, в Нечерноземье — Подмосковье и Вологодской области. Причем качество добываемого меда зависит не столько от региона, сколько от величины диастаза — фермента растительного происхождения, превращающего крахмал в декстрин и сахар. Чем севернее мед, тем выше диастаз. К примеру, величина диастаза в кавказском меду равняется 3, в донском — уже 18-20. И так далее. Согласно исследованиям специалистов столичного геронтологического центра, северные меды по своей биологической активности в 200 раз превышают аналогичную биоактивность медов южных. К примеру, в Финляндии собственный мед стоит вчетверо дороже импортируемого болгарского.
       По мере наступления весны с юга на север за ней следуют и пчеловоды. Учитывая огромные российские просторы и разницу в климатических условиях, продолжительность зимней спячки у пчел совершенно различна — от трех-четырех месяцев на юге до семи на севере. Просыпаются они при температуре +12°C, "облетаются" (очищают организм от скопившихся за это время экскрементов) и по мере зацветания растений начинают опыление. На Северном Кавказе первой цветет акация. Но как только она отцветает, там начинается сезон дождей и, по словам Леонида Матвеева, "хорошего взятка" меда именно с акации не получается. Тогда как уже чуть севернее (граница Ростовской и Воронежской областей), где она отцветает ближе к маю и с дождями проблем меньше, с акации получается хороший урожай меда. По мере цветения с юга на север основными медоносами для пчел становятся рапс, акация, спорцет, донник, клевер, осот, гречиха, подсолнечник. По мнению специалистов, вкус меда в первую очередь дает разнотравье, которого сколько угодно на степном юге России.
       Опытные пчеловоды с ульями на мобильных платформах "преследуют весну": постепенно перемещаются на север, делая остановки в полях для того, чтобы дать возможность пчелам произвести опыление.
       Мобильные пасеки всегда считались крайне выгодным, а главное, полезным для сельского хозяйства делом. Согласно статистике, поле, обработанное пчелами, дает прибавку к урожаю как минимум в 30%. В советские времена пчеловоды договаривались с агрономами о размещении на определенном участке ульев и получали за это известные деньги. Как правило, вчерную.
       Богатейший и насыщенный ценными компонентами мед собирается там, где цветут многолетние растения, в поймах рек, на нераспаханной целине, луговине, по балкам.
       Юрий Джения, известный абхазский пчеловод, село Бамбора под Гудаутой: У нас в Абхазии своя порода пчел — абхазянка. У нее уникальной длины хоботок — до 8 мм, что позволяет глубже проникать внутрь цветка и, соответственно, добывать больше нектара. Абхазянка миролюбива и трудолюбива, опыляет клевер, люцерну, липу, каштан. Мед приносит великолепный — подобного нигде нет. Облетается при температуре +5-6°. У меня, бывало, в солнечные дни летала даже при минусовой температуре. Круглый год нектар несет. За пчеломаткой из многих стран приезжают. Вполне может зимовать и на воле. Но я все же предпочитаю традиционные ульи, причем повернутые летками в сторону юга. У меня пасека в Рицинском ущелье. Только за ее счет сегодня и выживаем. Однако у абхазянки есть и один серьезный недостаток: она не холодоустойчива. Даже в Тбилиси не прижилась.
       Сергей Сокольский, генеральный директор крупнейшего в России пчеловодческого хозяйства "Краснополянское", насчитывающего на сегодняшний день до 12 тыс. семей: В перестроечное время нам пришлось помимо племенного разведения пчел изобретать и новые способы борьбы за рынок. Ранее Краснополянское пчелохозяйство специализировалось на продаже пчелиных пакетов, содержащих от 1 до 1,5 кг пчел, матку и корм (800 руб. за пакет). Теперь компания решила сконцентрироваться на продаже племенных плодных маток (отпускная цена 100 руб.) в специальных клеточках вместе со свитой из нескольких пчел. Это более прибыльный бизнес, благодаря ему мы выходим из минуса по селекционным продажам. Сегодня мы выводим до 200 тыс. маток в год породы серой кавказской, обеспечивая и отечественных пчеловодов, и покупателей из-за рубежа. На протяжении последних шести лет пасеки компании включены в основные турмаршруты курорта Сочи. Пришлось также осваивать производство биологически активных пчелопродуктов — прополиса, маточного молочка. Сегодня рентабельность этого бизнеса составляет в среднем 20-25%.
       
Доктор Медуница и все-все-все

Леонид Матвеев: "Пасека — это настоящий Клондайк для умелого промышленника"

О рентабельности пчеловодства сказано уже так много, что удивительно, почему до сих пор эту отрасль никто не прибрал к рукам. Леонид Матвеев: Это абсолютно безотходное производство — настоящий Клондайк для умелого промышленника. Одна пасека может приносить пчеловоду не только товарный мед, но и воск, вощину, прополис, маточное молочко, пыльцу, селекционных пчел, пчелиный яд, не исключено использование пчел для нужд апитерапии. Причем без особых финансовых затрат и капиталовложений. Лишь бы был грамотный менеджер.
       В советские времена при "ничейной" собственности на продукты производства с улья ежегодно собирали 8-10 кг меда. Для бывалых пчеловодов это смех! Сегодня на Дону собирают флягу меда (50 кг) с пчелиной семьи. "Пасека на колесах" — кочевое пчеловодство приносит до двух фляг на семью (улей). Один килограмм меда в разных районах России оценивается по-разному — от 60 до 90 руб. У нормального фермера в хозяйстве присутствует не менее 100 семей. Стало быть, сбор до десяти тонн меда в год принесет пасечнику около 1 млн руб.
       Некоторые пчелосовхозы имеют в хозяйстве по несколько тысяч семей. Леонид Матвеев: Если грамотный хозяин сможет создать пчеловодческий комплекс, в котором будет обязательно собственная лаборатория, гарантирующая качество продукта, свой деревообрабатывающий цех, который сможет изготавливать ульи, рамки и т. д. для самого хозяйства, а также на продажу, будет своя рекламная и маркетинговая служба, свои дизайнеры, разрабатывающие привлекательную тару и упаковку для меда,— это будет то самое золотое дно, о котором лишь мечтают.
       Пока инвентарь и оборудование для пчеловодов в России выпускают Таганрогский и Стерлитамакский заводы, имеются 4 воскоперерабатывающих предприятия и 12 цехов по производству вощины и ульев. А можно было бы все это делать в пчеловодческих хозяйствах. Тем более что многие пчеловоды предпочитают изготавливать оборудование для пасеки кустарным способом.
       В приобретении воска без примесей заинтересована православная церковь. Ее полные потребности в продукте пока не подсчитаны. Цена воска 36 руб. за кг — на сегодняшний день явно заниженная. Одна пчелиная семья за год вырабатывает до двух килограммов воска. Небольшое хозяйство приносит два центнера воска ежегодно.
       Маточное молочко, прополис, цветочная пыльца и особенно пчелиный яд совершенно неоценимы для нужд фармацевтики.
       Врачи-апитерапевты утверждают, что человеку нужна дневная лечебная доза цветочной пыльцы 32 г, профилактическая — 20 г. Пыльца благотворно влияет на кровообращение, сосудистую систему. В благоприятные дни пчелы приносят 6-8 кг пыльцы на семью.
       Маточное молочко прекрасно стимулирует мочеполовую систему, головной мозг, эффективно при бронхиальной астме.
       О лечебных свойствах прополиса написана уже не одна диссертация. Его благотворное влияние на кожу и общее омолаживающее действие общеизвестны. Одно время его превозносили почти как панацею.
       Пчелиный яд (апитоксин) весьма эффективен при остеохондрозе, ревматизме, атеросклерозе, гипертонии, холецистите, нервных расстройствах. Потребность фармакологии в нем можно сравнить с потребностью в яде змеином. На базе пчелиного яда изготавливается масса лекарственных препаратов. По мнению специалистов, грамм пчелиного яда на сегодняшний день стоит столько же, сколько грамм героина, то есть около $120.
       Апитерапия была достаточно популярна во все времена. Замечено, что человек легко выдерживает до ста пчелиных укусов, а реакция обработанной пчелами точки на теле вполне схожа с эффектом от иглоукалывания. Один сеанс пчелиных укусов стоит сейчас до 50 руб.
       По словам Раиля Хисматуллина, генерального директора пермской компании "Тенториум", занимающейся переработкой пчелопродуктов и производящей из них биоактивные мази и драже, рентабельность этого вида бизнеса сегодня даже при небольших капиталовложениях — 25-30%. За десять лет существования "Тенториума" компания инвестировала в свое развитие порядка $500 тыс. Кроме всего прочего компания, по словам руководителя компании, перерабатывает мертвых пчел и извлекает из них хитин. Хитин, извлекаемый также, к примеру, из скелетов ракообразных, ценится на рынке в зависимости от вида от $5 до $300 за килограмм.
       Леонид Матвеев: Все дело в грамотном подходе к реализации товара. Мед у нас пока просто не умеют продавать. К примеру, какому-нибудь крупному пчеловодческому хозяйству стоит заключить договор с МПС или "Аэрофлотом" на поставку меда в брикетиках, расфасованных по 50 граммов. В поезде или в самолете вместе с сахаром или вместо него можно предлагать мед — и вкусно, и полезно. Уверен, люди будут брать. Рынок неисчерпаемый и постоянный, на нем вполне можно обойтись без российской пальбы и бандитских разборок. Это золотое дно, выгоды которого еще никто даже не пробовал подсчитать. Заметим, что до сих пор пчеловодов не облагали налогами. Закон о пчеловодстве появился лишь недавно, но и он не работает. К тому же и вкладывать сюда больших средств не надо. У каждого пчеловода, как правило, все необходимое для производства меда и пчелопродукции уже есть. Просто промысел нуждается в профессиональных специалистах по маркетингу и рекламе. Да в организации крупных комплексов для облегчения его производства и сбыта. В том числе и для возрождения экспорта этого традиционно русского продукта.
СЕРГЕЙ КИСИН