Борис Джонсон осваивает антироссийский язык

Эскалация конфликта в Сирии привела к перераспределению ролей в отношениях между РФ и Западом. Роль главного оппонента Москвы взял на себя новый глава МИД Британии Борис Джонсон. Последнее заявление министра, назвавшего действия России в Сирии "военным преступлением", обострило отношения Москвы и Лондона — всего через месяц после первой встречи президента РФ Владимира Путина и нового премьера Терезы Мэй. По мнению опрошенных "Ъ" экспертов, расчет на перезагрузку российско-британских отношений после ухода премьера Дэвида Кэмерона не оправдался. Более того, оставаясь традиционно антироссийской, политика Лондона становится все более непредсказуемой и проблемной для Москвы.

"Соучастие русских"

Выступление Бориса Джонсона на съезде правящей Консервативной партии, который открылся в воскресенье и завершается сегодня, стало первым развернутым изложением главных внешнеполитических тезисов правительства Терезы Мэй, которое после июньского референдума о выходе Британии из ЕС сменило кабинет Дэвида Кэмерона.

Основное внимание новый глава Форин-офиса уделил сирийскому конфликту, возложив всю ответственность за его эскалацию на Дамаск и Москву. "Продолжающий свирепствовать против жителей Алеппо режим Асада (президента Сирии Башара Асада.— "Ъ") и соучастие русских в том, что явно относится к военным преступлениям, делает невозможными возобновление мирных переговоров и лишь усиливает миграционный кризис",— предупредил Борис Джонсон.

Возобновление полномасштабных боевых действий в Алеппо, начавшееся 19 сентября после срыва нового соглашения о перемирии, в считаные дни превратило господина Джонсона в главного западного обличителя России, по жесткости риторики обошедшего не только своих европейских коллег, но и президента США Барака Обаму. В интервью газете The Sun, предварявшем съезд консерваторов в Бирмингеме, он предупредил: в связи с действиями в Сирии Россия "может стать государством-изгоем". Министр сообщил о готовности подкрепить эти обвинения неопровержимыми фактами. "Мы пытаемся собрать доказательную базу, поскольку то, что происходит, на мой взгляд, относится к военным преступлениям",— отметил он.

Сообщив, что Великобритания и США рассматривают "ряд возможностей", чтобы оказать давление на Россию и заставить изменить позицию по Сирии, Борис Джонсон был вынужден признать: "Единственное мощное оружие, которым мы располагаем,— стыд". Последняя фраза вызвала отклик официального представителя МИД России Марии Захаровой, ответившей британскому министру на своей странице в Facebook: "Беспощадный Борис Джонсон. Просто всех порвал с утра".

"Злой полицейский"

Выдвижение Бориса Джонсона на роль главного "злого полицейского" по отношению к РФ стало для Москвы неожиданным. Еще в июле, накануне его вступления в должность главы МИДа, пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков высказал предположение, что бывший мэр Лондона на новом посту будет более сдержан в высказываниях.

Поводом для подобных ожиданий стали предыдущие заявления и действия Бориса Джонсона. В декабре прошлого года в своей колонке в газете The Telegraph он призвал к сотрудничеству с президентом Асадом и Россией, что было воспринято как подтверждение его симпатий к Москве. А в мае этого года, за считаные недели до референдума о выходе Великобритании из ЕС, господин Джонсон и вовсе заслужил в Лондоне репутацию "апологета Путина".

Поводом стало его заявление в авторской колонке во все той же The Telegraph: "Мы должны гораздо более творчески осмыслить варианты создания коалиций. И тут неизбежна мысль о Владимире Путине. Многие французы считают, что пришла пора заключить сделку с новыми друзьями — русскими, и я думаю, они в общем-то правы". Возникший в связи с этим образ самого дружелюбного британского политика подкреплялся интересом Бориса Джонсона к русской культуре. В 2012 году в качестве "посла Лондона на Масленице" он даже записал свое телевизионное обращение к участникам фестиваля Масленицы в британской столице, которое начал на русском языке.

"Отрезвление и избавление от иллюзий"

Вскоре после смены британского правительства, происшедшей после июньского референдума, Москва попыталась использовать шанс на перезагрузку с Лондоном. В день назначения Терезы Мэй премьером — 13 июля Владимир Путин направил ей поздравительную телеграмму, подтвердив настрой на конструктивный диалог. А в начале сентября на полях саммита G20 в китайском Ханчжоу президент Путин провел первую встречу с госпожой Мэй, продлившуюся полчаса.

Впрочем, надежды на перезагрузку просуществовали недолго. В первом своем выступлении в качестве главы кабинета Тереза Мэй обвинила Россию в подрыве международной системы безопасности. А затем в новой, неожиданной ипостаси главного западного антагониста Москвы предстал Борис Джонсон.

"Сразу после ухода премьера Кэмерона, отставку которого предопределили итоги голосования по выходу Великобритании из ЕС, в Москве заговорили о будущем российско-британских отношений с немалой долей романтизма,— заявил "Ъ" директор Российского совета по международным делам Андрей Кортунов.— Возникли ожидания, что если новый кабинет выступает за Brexit, то неизбежная смена внешнеполитического курса Лондона чуть ли не должна будет повлечь за собой и нормализацию отношений с Москвой". По словам эксперта, пик таких ожиданий пришелся на начало сентября, когда президент Путин встретился с Терезой Мэй. "Однако спустя всего месяц у нас наступает некое отрезвление и избавление от иллюзий",— добавил господин Кортунов.

По мнению эксперта, хотя сама по себе политика Британии не стала более антироссийской, в определенной степени строить отношения с Лондоном Москве теперь будет сложнее. "В отличие от предыдущего правительства нынешнему кабинету не хватает квалификации и опыта, что вносит в российско-британский диалог дополнительный разлад. Если раньше те или иные раздражители микшировались высоким качеством британской дипломатии, то сегодня это качество упало, подтверждением чего, в частности, могут служить некоторые последние заявления Бориса Джонсона",— говорит Андрей Кортунов. По его словам, непрофессионализм нового руководства британской дипломатии проявляется и в ходе процесса развода с Брюсселем: "Когда Борис Джонсон заявляет, что не видит связи между свободным перемещением людей и свободным рынком, в ЕС такие высказывания вызывают скептическую улыбку".

"Природа российско-британских отношений не меняется, поэтому рассчитывать на конструктив и перемены к лучшему нет оснований",— заявил "Ъ" директор центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ Тимофей Бордачев. Более того, по словам эксперта, "ситуация усугубляется сохраняющейся неопределенностью по вопросу о том, когда и на каких условиях Британию вынудят покинуть Евросоюз, что делает внешнюю политику Лондона менее предсказуемой".