Право индивида на благоприятную информационную среду: к вопросу о рисках и последствиях недостоверности информации

Напсо М.Б.

Доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры гражданского права и процесса, Северо-Кавказская государственная академия. Черкесск.

Право индивида на благоприятную информационную среду: к вопросу о рисках и последствиях недостоверности информации*

Введение

В условиях цифровизации информация как важнейший ресурс развития государства, общества, индивида приобрела характер системного влияния. Будучи средой обитания масс индивидов, способом самовыражения, источником существования, поиска новых идей, возможностей, она стала механизмом социализации и самореализации, ориентации и адаптации. Однако «для объективной ориентации и удачной адаптации человека в жизненном пространстве все многообразие информации должно отражаться в сознании человека в соответствии с действительностью, т. е. достоверно. В противном случае информационный образ формируется в сознании искаженно, а человек при этом может быть дезориентирован...» [1, с. 48]. При этом дезориентация индивидов - это один из аспектов проблематики недостоверности информации, имеющей в наши дни крайне актуальный характер. Эффект дезориентации, искажения логического и эмоционального восприятия явлений действительности многократно усиливается в результате целенаправленного воздействия. В этом смысле информация является одним из самых эффективных механизмов воздействия на индивидуальное и общественное сознание, формирования стереотипов и трендов, усиления активности и ее направления в нужное русло. Разнообразие и количественные показатели недостоверной информации, ее массовое производство и распространение обеспечиваются современными технологиями. Объемы, скорости обмена информацией, множественность источников, многообразие форм недостоверной информации: неправда, полуправда, фейк, искажение, домысел, интерпретация, фантазия - лишают индивида возможности проверить информацию на достоверность, особенно в условиях информационного потока. Возможности современных технологий способны придать информации правдоподобность посредством создания необ-

*

© Напсо М.Б., 2023.

ходимой атмосферы существования - локации, события, люди, действия. Воспринимаемость достигается благодаря «эмоциональной перенасыщенности» информации, не столько оперирующей фактами, сколько апеллирующей к чувствам. В этом смысле возможности эпохи цифры безграничны. В итоге индивид оказывается в условиях сконструированной реальности, иллюзорных идей, впадая в зависимость от ярких образов и эмоций, легко все воспринимает на веру, утрачивает способность к критическому восприятию и осмыслению - все это значительно облегчает процесс манипулирования. Таким образом недостоверность приобретает тотальный характер и вживляется в ткань индивидуальной и общественной жизни. Мы являемся свидетелями того, как происходит глобальная деградация понятия достоверности как основы развития и познания, существования и взаимодействия индивидов, сообществ, государств. Объективность и достоверность оказываются под постоянным давлением не только двойных стандартов, видоизменения действительности, размытости трактовок, двусмысленности интерпретаций, неточности слов, значений, но и массы личных воззрений индивидов, реализующих право на свободу выражения мнения.

Краткий анализ литературы

Проблематика недостоверности информации не нова, но в условиях цифровизации, преобладания онлайн-коммуникаций, формирования он-лайн-привычек и зависимостей, возрастающей интерактивности и скорости обмена информацией вызовы недостоверности приобрели иной характер и масштабы, что усиливает роль теоретических и практических исследований. Спектр исследований проблематики недостоверности информации в различных отраслях знания достаточно широк, что обусловлено сложностью и многосторонностью как самого феномена, оказывающего воздействие на все сферы общественной и индивидуальной жизни, так и проблемы обеспечения достоверности информации. В первую очередь обращают на себя внимание те из них, которые посвящены вопросам пересмотра традиционной парадигмы обмена информацией. Длительное пребывание в контексте недостоверной информации постепенно, но с неизбежностью порождает обратное - спрос на фактическую и объективную информацию. Для масс-медиа наиболее перспективным является «развитие новых бизнес-моделей, которые не будут зависеть от рекламы и кликов, но будут ориентированы на правду, этические и профессиональные стандарты журналистики...» (на Западе число пользователей, готовых платить за качественный контент, постоянно растет); для социальных сетей - право индивида на удаление. Особые свойства изменений, порождаемых цифровизацией, придают особое значение таким направлениям, как непрерывный мониторинг, анализ причин, характера и последствий

воздействия и открытое обсуждение происходящих изменений. Необходимость, с одной стороны, обеспечения соответствующих механизмов реагирования и адаптации, с другой, проектирования будущих тенденций в значительной мере повышает роль «массового обучения тенденциям и возможностям цифровых платформ» в частности и всей система образования в целом [2, с. 454, 455].

В силу вполне понятных обстоятельств в последнее время особое внимание уделяется рассмотрению проблематики фейков в ее различных аспектах. В числе наиболее востребованных - изучение социально-психологических последствий влияния фейковых новостей на общественное сознание, что связано с их ярко выраженным манипулятивным воздействием: «информационная мистификация или намеренное распространение дезинформации» имеет целью «не просто привлечение общественного внимания, но и целенаправленное социально-психологическое влияние на общественное сознание». Фейки, следующие одни за другими, наполняют общественное сознание социально-психологическими и социально-политическими мифами, фейковой жизнью, воцарение иллюзорных идей вытесняет реальную действительность, ставит под сомнение само существование объективных фактов. Кроме того, получение информации в готовом виде - с необходимым объемом сведений и в форме убедительного визуального образа, лишает индивида необходимости поиска, осмысления, сопоставления, осознания. Так образы, созданные другими лицами, внедряются в сознание, изменяют его, наделяя этих лиц широкими возможностями управления сознанием получателя информации [3, с. 72]. Исследователи, изучающие функции фейков, указывают и на весьма широкий спектр их задач, среди которых «перехват общественной повестки с ее последующим замыканием на информационный повод, генерируемый самой фейковой новостью, а также создание вокруг этого информационного повода всеобщего ажиотажа» [4, с. 40], формирование трендов, канализирование общественной активности, формирование общественных настроений, создание очагов напряженности, провоцирование протестных акций и т.д.

Достаточно перспективными являются исследования фейков с точки зрения коммуникативных практик. В данном случае самым серьезным последствием фейка как фактора дискредитации становится постепенное снижение степени социального доверия индивида как к иным лицам, социальным слоям, так и к общественным и государственным устоям и институтам. Для достижения такой цели создание и распространение фейков основаны на принципе «будь своим» - похожим на своих, исходящим от своих: «для инфильтрации в сознание читателя фейку нужно притвориться своим, т.е. принять обличие знакомого сайта, известного жанра, атрибуции по доверительному источнику». Преподнесенный в таком ключе фейк

очень живуч: даже будучи убедительно опровергнутым, при возникновении аналогичных обстоятельств или повторном вбросе, в том числе и в видоизмененном состоянии, он способен укрепить получателя информации в своей изначальной правдивости. С точки зрения коммуникативных практик и в силу специфики восприятия информации потокового характера любое упоминание и повторение фейка восстанавливает его информационный потенциал [5, с. 246, 247, 248]. Поэтому в условиях цифровизации расширение пространства дезинформации разрушает систему социального доверия и коммуникации.

Для рассмотрения проблематики в контексте оказываемого недостоверной информацией влияния и его последствий несомненный интерес представляют исследования о ее использовании в пропагандистских целях. Пропаганда посредством распространения информации, не соответствующей действительности, имеет своей целью оградить индивида от получения объективной информации, «установить барьер между обществом и событием» до тех пор, пока индивид и общество не выработают необходимую реакцию и соответствующую ей модель поведения. Так достигается поддержка индивидов и масс без применения административных или насильственных действий. При этом основные приемы и методы пропаганды - демонизация противника, апеллирование к чувствам национального достоинства, уважения к ценностям и дискредитация иных подходов - остались прежними, но сила их воздействия и охват аудитории многократно усилено Интернетом и цифровыми технологиями. Существует и пропаганда несколько иного свойства: целенаправленное создание недостоверной информации с целью заявить о себе, обратить на себя внимание, оказаться в числе первых в той или иной повестке и т.п. [6, с. 105, 107].

Весьма продуктивным является рассмотрение вопроса о влиянии недостоверной информации с точки зрения обеспечения информационной безопасности от деструктивных воздействий. В условиях информационного общества периода цифровизации инфопотоки, инфовойны, инфо-провокации, инфовбросы, инфоатаки, инфодемии, инфоэкспансия с использованием разных форм недостоверной информации стали постоянно эволюционирующими инструментами целенаправленного воздействия на аудиторию, что ставит под сомнение реальность информационной и иной свободы индивида. Эти методы разового и систематического информационно-психологического воздействия, имея своей целью объекты духовной жизни - индивидуальное и общественное мнение, ценностные ориентиры, воззрения, социально-психологический климат, стали основной формой экспансии для распространения влияния и утверждения идей, стереотипов, «обуздания» воли индивидов и их групп. Подача недостоверной информации в условиях больших потоков постоянного характера имеет

для целей распространителя несомненное преимущество: 1) индивид не способен воспринять, осмыслить такой объем информации, распознать и вычленить главное, существенное, объективное, достоверное; 2) «информационный перегруз» снижает критичность мышления и способность устанавливать причинно-следственные связи, порождая алогичность мышления, эклектичность и поверхностность восприятия реальности; 3) «под сильным визуальным воздействием у человека может развиваться психогенная слепота» [7, с. 109]; 4) неоднократно преподнесенная в разных вариациях информация охватывает мысли и чувства индивида, вызывает желание поделиться ею, она может приобрести характер навязчивой идеи, захватывающей сначала ближнее, а затем и дальнее окружение [8, с. 226]. Процесс информационного воздействия предполагает организованные действия определенной последовательности. Он начинается с определения целевой аудитории, ее норм, правил, убеждений, окружения и выбора соответствующих им методов воздействия. Затем следует само воздействие «посредством корректировки правил, норм и убеждений. Эффект такого рода может быть достигнут воздействием на то, как целевая аудитория получает, обрабатывает, воспринимает, распространяет и использует (или не использует) информацию» [9, с. 87]. В силу этого рассмотрение вопроса о последствиях использования недостоверной информации для целей оказания влияния неизбежно и в контексте обеспечения индивидуальной и общественной безопасности.

Способность и готовность индивида, общества, государства противостоять деструктивному информационному влиянию, оказываемому недостоверной информацией, - это комплексная проблема, затрагивающая сферы политики, общественной деятельности, образования, культуры, коммуникации и социализации, конечно же, права. Его ответом на широкую поступь недостоверности стали введение, наряду с традиционными правом на защиту чести, достоинства и деловой репутации и на компенсацию морального вреда, правом требовать опровержения и связанного с ним права на ответ, правового механизма «безопасности от информации» [10] и права на удаление. Уже не первый год обсуждается вопрос о расширительном толковании понятия «благоприятная окружающая среда» и включении в него понятия благоприятной информационной среды. Аргументация в пользу такого подхода не лишена здравого смысла. «... Воздействующие на людей потоки информации, существующие вокруг. информационные базы данных, телекоммуникационные и компьютерные системы, Интернет, социальные информационные сети, информационные правоотношения - это тоже окружающая человека среда». В век информационных технологий «человек нуждается в здоровой информации так же, как в чистом воздухе, воде или пище, поэтому он «имеет

право на благоприятную информационную среду, на возмещение ущерба от информационных преступлений, от причиненного ему физического и морального вреда, на защиту от ежедневного воздействия на его психику и сознание. В силу этого предлагается расширить перечень конституционных прав в сфере информации (ст. 29 Конституции РФ) положениями о «праве каждого на получение здоровой и достоверной информации.» - и ввести в ФЗ № 149 «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» правовое понятия «здоровой и достоверной информации» [11, с. 108].

Цель и методы исследования

Цель статьи состоит в раскрытии причин и порождаемых ими социально-психологических последствий распространения недостоверной информации, анализе их характеристик и изучении влияния недостоверной информации на жизнь индивида и социума. Использование принципов диалектики - объективности, системности, конкретности, а также диалектических методов позволяет исследовать проблематику во взаимосвязи сущности и содержания, причин и следствий, теории и практики. Необходимость междисциплинарного подхода обусловлена сложностью проблемы недостоверности информации и невозможностью ее решения без разработки целой системы мер - социокультурных, морально-нравственных, правовых, информационно-технологических. Это в свою очередь требует комплексного изучения причин, рисков и последствий для индивида и общества массовой недостоверности информации, что подтверждено кратким обзором научных источников по теме.

Результаты исследования

Выявление характера социально-психологических последствий оборота недостоверной информации невозможно без определения основных причин, их порождающих. Множественность, разнородность и взаимообусловленность этих причин придает последствиям столь же системно сложный характер. В силу этого наиболее продуктивным нам представилось рассмотрение проблематики последствий через призму причин, их порождающих. Первая причина имеет чисто технологический характер, она кроется в широчайших возможностях современных технологий в сфере производства и распространения информации. Это позволяет без ограничений и барьеров 1) любому числу субъектов произвольно производить, накапливать, хранить, экспортировать, модифицировать, тиражировать информацию и ее массивы; 2) создавать и массово продвигать, внедрять любой информационный продукт; 3) накапливать массивы информации и создавать базы данных с использованием «умных технологий» соци-

ального мониторинга, дистанционного контактирования, сканирования, резервирования; 4) транслировать свой образа жизни, мыслей в публичное пространство; 5) использовать искусственный интеллект для создания цифрового профиля индивида, анализа «больших данных. Как следствие, «темпы развития технологий, создания, обработки и распространения информации значительно превысили возможности большинства людей в освоении и применении знаний. Смещение акцентов в восприятии окружающего мира, особенно в сети «Интернет», с научного, образовательного и культурного на развлекательно-справочный сформировало новую модель восприятия - так называемое клиповое мышление, характерной особенностью которого является массовое поверхностное восприятие информации. Такая форма освоения информации упрощает влияние на взгляды и предпочтения людей, способствует формированию навязанных моделей поведения, что дает преимущество в достижении экономических и политических целей тем государствам и организациям, которым принадлежат технологии распространения информации» [12]. Кроме того, создание, распространение, фиксация, сбор и анализ информации и ее массивов зачастую осуществляются без учета воли и желания лица, без проверки всей информации на достоверность. Это снижает качество информационного обеспечения, которое обеспечивает не только персональный и групповой выбор, но и принятие решений, реализацию субъективных прав и обязанностей. Это имеет самое непосредственное отношение к уровню социального доверия, степень которого значительно снижается по мере все большего оборота искаженной информации.

Вторая причина связана с издержками при реализации информационных прав. Цифровизация и институт информационных прав предоставили индивиду широкие возможности обращения с любой (с известными законодательными изъятиями) информацией: по собственному усмотрению производить, получать, передавать информацию, использовать ее в разных целях, высказывать свою позицию безотносительно к тому, как она соотносится с официальными, общепринятыми, научными воззрениями, цитировать, интерпретировать, прибегать к рерайтам и репостам, комментировать и т.д. Очевидно, что регулирование все совокупности информационных отношений на уровне каждого отдельно взятого индивида, группы, сообщества крайне сложно. С социокультурной точки зрения для этого необходимы развитое критическое мышления, нравственное начало и осознанный подход.

Третья причина кроется в самой природе цифрового пространства и в философии постмодернизма. «В постмодернизме . делается акцент на свободу субъекта..Субъект не противопоставляется объекту, не выступает в качестве объективного наблюдателя, а включен в объект, растворен в

нем. В этом смысле объект уже не объективная реальность, а «культурный текст», .т.е. человекоразмерен.Если субъект включается в предметность познаваемого мира, то получаемое знание несет в себе в первую очередь содержание самого субъекта. Истина утрачивает свою фундаментальность и однозначность». Современный постмодернизм - это плюралистич-ность мира ценой «отказа от объективности истины» [13, с. 290]. А также в утвердившемся отходе от реализма в литературе, искусстве, в преобладании жанра фэнтэзи, тиражировании околонаучных, псевдонаучных воззрений, магической и иной оккультной теории и практики. Они смешали реальность и вымысел, зачастую не просто подменяя первую вторым, а утверждая второй в качестве истины. И как следствие, - готовность во все поверить, бегство от реальности в массовом сознании и поведении. Стало принято считать, что изложение недостоверной, неподтвержденной информации, недоказанной версии - это не ложь, а частное мнение индивида, его понимание и восприятие. Оперирование образами - еще одна всеобщая тенденция, активно распространяющаяся и в сферу реальных отношений, где индивид, примеряя к себе те или иные образы, трансформирует себя, все дальше уходя от себя самого. Яркость, зрелищность, выразительность и запоминаемость вымышленных образов, поражающих сознание, постоянная смена одного образа другим, их воспроизводство в рекламе, продукции, а затем и в потребностях и предпочтениях формируют не только вполне определенную субкультуру, но и мировоззрение. В результате человеческий глаз и ухо стали менее восприимчивы к сухому языку фактов в их научном изложении, эмоциональное восприятие возобладало над логическим, примитивные, легко усваиваемые конструкты - над сложными. Используемые слова перестают выражать истинную природу и свойства личности, предмета, явления, события, вследствие чего теряют свое смысловое наполнение. Рядовое и обычное, характеризуемое как великое, таковым не становится, но истинное значение это слово постепенно утрачивается. Реальность, объективность, знание, а вслед за ними и индивид блуждают в потоке информации, образов, клонов, аватаров и фейков.

Непосредственное отношение к этому имеет четвертая причина. Современные технологии обладают огромными возможностями по хранению, накоплению, анализу и использованию больших массивов данных. «Большие данные», как правило, собираются с той целью, чтобы посредством их объединения с иными базами извлечь новую информацию и применить ее» [14, с. 145]. Пандемия ускорила процесс повсеместного внедрения социального мониторинга - фиксации, сбора, анализа информации об индивидах, которые оказались в центре повсеместного и постоянного наблюдения посредством различных мультимедийных ресурсов и технологий сканирования, идентифицирования, резервирования и т.п.

Неприкосновенность частной жизни, свобода становятся относительными понятиями. При открытии 46-й сессии ООН по правам человека Генеральный секретарь ООН А. Гутерриш выразил обеспокоенность по поводу «все более широкого проникновения цифровых платформ, использования данных и злоупотребление ими: «О каждом из нас собирается огромный массив информации». Среди последствий он назвал использование данных «для формирования, сознания и манипулирования.. восприятием» незаметно для самих индивидов, и даже «правительства могут использовать такие данные для контроля над поведением своих собственных граждан» [15].

Другим последствием увлеченности большими данными является то, что в условиях длительного хранения информация постепенно абстрагируется от обстоятельств ее первоначального появления - конкретно исторического, ситуационного и содержательного контекста, который и предопределяет истинный смысл информации. Именно использование информации в чистом виде - безотносительно к этому контексту - искажает ее суть и предоставляет широкие возможности для ее интерпретации в новых условиях с совершенно иными смыслами. Цифровые технологии предоставляют неограниченные возможности для свободного конструирования новой информации путем вольной интерпретации, фальсификации, «выдергивания» из контекста и т.п.. Лица, оказавшиеся объектами целенаправленного использования такого рода информации, попадают в ситуацию постоянного пристального внимания, вынуждены по каждому поводу давать объяснения и опровержения, доказывать свою невиновность и непричастность. И как следствие, как стало модным говорить, «изгою не оправдаться». Поднятая информационная шумиха может сойти на нет, но может стать и основанием для порицания, преследования. Индивид не имеет никаких гарантий в том, что ситуация не повторится по той простой причине, что в цифровом пространстве всегда остается след присутствия информации, - а значит, опасность ее использования в различных вариациях бесконечно долго вполне реальна. Индивид крайне ограничен в своих возможностях противостоять подобным явлениям: сила его воздействия никак не может сравниться с силой организованного информационного воздействия. Его практика свидетельствует, что массированная информация определенного содержательного и эмоционального наполнения в одночасье способна сгруппировать индивидов вокруг идеи, сформировать тренд и выдвинуть обязательно разделяемые поведенческие требования, способные впоследствии перерасти в одно из проявлений политкоррект-ности. Пример тому, история движений под хэштегами «Me too», «Black lives matter», а также «культура отмены». Движения, призванные привлечь внимание к той или иной объективно злободневной проблеме, постепенно

приобретает характер агрессивного диктата: индивидов вынуждают вполне определенным образом проявить солидарность, выказать свою сопричастность, обозначить свою позицию, все иные автоматически причисляются к числу тех, чьи слова и поступки порицаются. Таким образом инфоповод может стать причиной очередного раскола в обществе. Особое внимание обращает на себя практика «культуры отмены». Она показывает, как посредством оценки информации о прошлом с позиции современных или только получающих развитие идей, норм происходит переосмысление роли исторических событий и личностей. Очевидно, что информация о прошлом, рассматриваемая вне конкретно-исторического контекста, уже имеет ложный посыл, равно как и любая видоизмененная и искаженная информация. Такая информация, положенная в основу мировосприятия и образа действий, лишает индивида прочной ценностной основы, отрывает от опыта предыдущих поколений, дезориентирует в пространстве множества меняющихся смыслов. Процесс социализации, обретения прочных связей и скреп обретает хаотичный характер.

Ситуация во много усложняется в случае применения практик по целенаправленному созданию недостоверной информации - сконструированных фейков. Сила воздействия фейков на общественное и индивидуальное сознание основаны на 1) распространении информации в форме информационного потока; 2) подаче информации с эффектом сенсации, быстро раскручиваемой в качестве топовой новости, затем резко сходящей на нет с появлением следующей сенсации; 3) придании правдоподобности и большей убедительности посредством умелого сочетание правды и вымысла, реальных и вымышленных персонажей, событий, локаций; 4) искусной подаче в стиле перформанса как некоего открытия, эксклюзива, случайно ставшего общедоступным, тайны, известной избранным и тщательно скрываемой. В информационном потоке первоначальный фейк по своему содержанию и сопровождающему его антуражу призван вызвать некий шок и всплеск эмоций. Задача всех последующих фейков - направить энергию в нужное русло и сформировать стереотип восприятия и поведения. Производимый таким образом эффект крайней сложно преодолеть. Для развенчания фей-ка необходим информационный материал такой же содержательной и эмоциональной силы «быстрого реагирования»: эффект от развенчания фейка, как правило, не сравним с тем, что произвел сам фейк, тем более по достижении фейком его цели факт его развенчания утрачивает свою актуальность. В цифровом пространстве все решает скорость: в условиях быстрой смены лиц, событий, интересов, потребностей время, разделяющее распространение фейка и его разоблачение, играет в пользу первого.

Таким образом, неопределенность, неполнота, неверифицируемость, парадоксальность, фрагментарность, свобода индивида «в интерпретации

реальности», отражение в ней специфики самого субъекта, его установок, целей, его личного отношения к миру «в разных его формах и в контексте разных парадигм» - отличительные особенности познания и существования в мире цифры. Однако «плюралистичная свобода трактовок и интерпретаций, которой наделен субъект., не может рассматриваться как произвол.. В своих действиях он выступает и носителем культуры, и членом сообщества, которое определяет модель легитимации знания» [16, с. 264, 268]. Как бы то ни было, жизнь и судьба индивидов не может зиждется на зыбких основах искаженного восприятия.

Использование информации в целях оказания воздействия на индивидуальное, коллективное и массовое сознание не является новостью. В эпоху цифры проблема в изменении качественных и количественных характеристик такого давления, придаваемом им эффекте, последствиях, проблематичности правового и иного противодействия, усугубленных цифровым неравенством, несоответствием между ускоренным научно-техническим прогрессом в сфере цифровых технологий и снижением общего интеллектуального уровня, уровня внутренней, нравственной, духовной культуры. Век цифровизации привнес в жизнь всех и каждого не только возможности, но и реальность роста давления на психику индивида, воздействия на его личность, индивидуальность и процесс их формирования. При этом важно заметить, что это не есть проблемы технического характера - речь идет именно о целенаправленном действии субъективного фактора, использовании технологий для реализации интересов индивидов, групп, сообществ, государств. Угрозы безопасности индивида от использования иными лицами новых технологий против него самого, его прав, свобод, независимости только множатся. Это позволяет говорить о кибертехнологиях в том числе и как о механизмах, ограничивающих индивидуальный и коллективный суверенитет. Нельзя не согласиться с утверждением А.Ф. Капустина в том, что необходимо исходить из несомненного факта наличия у лиц, владеющих большими массивами информации, широких возможностей «деформировать механизмы коммуникации, дестабилизировать механизмы функционирования основных систем общества, лишить возможности реализации информационной составляющей личности. Поэтому на первый план в современном обществе выходит проблема информационной безопасности и безопасности информации, обеспечения ее целостности, достоверности и доступности» [17, с. 56]. Реальную опасность представляют технологии социального инжиниринга - «управления действиями пользователя без помощи технических средств, манипулируя исключительно человеческими слабостями» [18, с. 67], привязанностями, страхами и т.д. Мы бы в один ряд с этими технологиями поставили активное использование механизмов когнитивных искажений со свойственными им: 1) рамочным эффектом:

как информация подается (с акцентом на что, в какой последовательности и т.д.), так она и воспринимается; 2) эффектом привязки: упомянутые в информации данные программируют характер ответной реакции; 3) эффектом ореола: формулирование скоропалительных выводов на основании недостаточного объема данных, зачастую не отражающих сути; 4) эффектом подталкивания: выработка единообразных подходов, предлагаемых в качестве общепринятых воззрений, разделяемых большинством. В большом ходу и учет так называемых «поколенческих особенностей». Считается, что для «поколения X» самый убедительный стимул - это деньги, а для «поколения 7» более важным является смысл, задача, цель, оно озабочено проблемами экологии, заинтересовано в совместной деятельности для достижения результата, ему нужны и важны эмоции, именно на них оно чутко реагирует.

Выводы

Такие вызовы эпохи цифровизации, как информационная избыточность, загрязнение информационной среды некачественной информацией, возрастание объемов непредумышленной и заведомо недостоверной информации, оказывают самое непосредственное влияние на все элементы индивидуального и общественного сознания - социальные оценки, знания, чувства и эмоции, ориентиры и ценности, поведенческие установки и стереотипы, побуждения, мотивы, волю. Это имеет своим следствием рост психической напряженности, тревожности, немотивированной агрессии; усложнение процессов личностного становления, выражающемся в усилении неуверенности при принятии решения, деформации мотивации; рост недоверия к источникам информации, в силу переизбытка недостоверной информации, восприятие которой привело к развитию установок, неадекватных складывающейся ситуации. Для индивида и для общества крайне разрушительна ситуация подмены истины, размывания границ между ложью и правдой, целенаправленного манипулирования искаженными данными с целью их внедрения в общественное пространство и последовательного преобразования в истинное. Наибольшую опасность представляет манипулятивное воздействие на такие «столпы» психологической устойчивости и сопротивляемости индивида, как мировоззрение, образ жизни и мыслей, ценностная, гражданская, жизненная позиция. Их изменение, пересмотр, разбалансировка приводят к смене психических характеристик и состояний личности. В условиях потока разноречивой информации, непрочности морально-нравственных, ценностных ориентаций и изменения процессов познания и осознания индивид вполне способен воспринять неправду за правду, сменить запреты на дозволения, утвердиться в допустимости недопустимого в качестве допустимого.

В реалиях активного загрязнения информационной среды недостоверной информацией и актуальности проблематики «информационной экологии» нам представляется необходимой постоянная и целенаправленная работа по определению трендов распространения информации в целом и разновидностей недостоверной информации в частности. Кроме общего и правового закрепления их понятий, следует обеспечить разработку множественных социальных и правовых инструментов воздействия, придав принципу достоверности универсальный и ценностный характер. Наличие основополагающей социально-правовой базы должно дополняться вариативностью, оперативностью, гибкостью общественного, правового, технологического реагирования, т.е. ему необходимо придать черты, свойственные самому информационному пространству, и противостоять в первую очередь возможностями самой цифровизации.

Библиографический список:

[1] Устюжанина Е.В. Принцип достоверности информации: постановка проблемы / Е.В. Устюжанина. -

Электронное приложение к «Российскому юридическому журналу», 2017. № 4. С.47-52.

[2] Бебич Д., Воларевич М. Новые проблемы - старые решения? Критический взгляд на доклад эксперт-

ной группы высокого уровня Европейской комиссии о фейковых новостях и онлайн дезинформации / Д. Бебич, М. Воларевич. - Вестник РУДН, Серия «Политология», 2018. Т. 20. № 3. С. 447-460.

[3] Поливина М.А., Шкуропий О.И., Майба В.В. Социально-психологические последствия влияния фейко-

вых новостей на общественное сознание / М.А. Поливина, О.И. Шкуропий, В.В. Майба. - Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки, 2020. № 12-1. С. 71-74.

[4] Манойло А.В. «Фейковые новости» как угроза национальной безопасности и инструмент информаци-

онного управления / А.В. Манойло. - Вестник Московского университета, Серия 12 «Политические науки», 2019. № 2. С. 37-45.

[5] Ершов Ю.М. Феномен фейка в контексте коммуникационных практик / Ю.М. Ершов. - Вестник Томско-

го государственного университета, Серия «Филология», 2018. № 52. С.245-256.

[6] Иванищева О.Н. Фейковые новости как новая форма пропаганды // Человек. Культура. Образование.

2018. № 4 (30). С. 104-110.

[7] Головацкая О.Е. Информационная экспансия как скрытая угроза информационного пространства и ин-

струмент целенаправленного воздействия на аудиторию (варианты трактовки термина и негативные последствия) / О.Е. Головацкая. - Коммуникология. 2018. Т. 6. № 3. С. 105-116.

[8] Акимов А.А., Полищук С.В., Григорьев С.М. Формирование правосознания молодых специалистов обо-

роннопромыщленного комплекса в период инфодемии / А.А. Акимов, С.В. Полищук, С.М. Григорьев. - Человеческий капитал, 2020. № 9 (141). С. 224-231.

[9] Петрищев Е.В. Деструктивное информационное воздействие в контексте противодействия вызовам и

угрозам национальной безопасности современной России / Е.В. Петрищев. - Среднерусский вестник общественных наук. Серия «Политология».2017. Т. 12. № 4. С. 83-90.

[10] Федеральный закон от 29.12.2010 г. № 436-ФЗ Законе «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» (в ред. от 01.07.2021 г.) // СЗ от 03.01. 2011. № 1. Ст. 48.

[11] Евдокимов К.Н. О конституционно-правовых гарантиях информационных прав и свобод человека и гражданина / К.Н. Евдокимов. - Известия Байкальского государственного университета, 2013. № 3. С. 106-109.

[12] Указ Президента РФ от 09.05.2017 г. № 203 «О Стратегии развития информационного общества в Российской Федерации на 2017-2030 годы» // СЗ от 15.05.2017 г. № 20. Ст. 2901.

[13] Пыхтина Т.Ф. Истина как социальная значимость (пути постмодерна в трактовке познания / Т.Ф. Пых-тина. - Вестник НГУЭУ, 2012. № 3. С. 289-294.

[14] Пинкевич Т.В., Нестеренко А.В. Нарушение неприкосновенности частной жизни при использовании технологии «больших данных»/ Т.В. Пинкевич, А.В. Нестеренко. - Юридическая наука и практика: Вестник Нижегородской академии МВД России, 2019. № 3 (47). С. 143-147.

[15] Батманова А. В ООН предупредили об опасности сбора данных// Новости. Мир. 22.02.2021. // 1ШЬ: https://kurs.com.ru/novost/64488-v-oon-predupredili-ob-opasnosti-sbora-dannih (Дата обращения:

21.09.2023 г.)

[16] Пыхтина Т.Ф. К вопросу о свободе субъекта в интерпретации реальности / Т.Ф. Пыхтина. - Вестник НГУЭУ. 2013. № 1. С. 264-268.

[17] Капустин Ф.А. Информационная безопасность и защита информации в современном обществе / Ф.А. Капустин. - Актуальные проблемы авиации и космонавтики, 2016. № 12. Т. 2. С. 56-58.

[18] Михнев И.П. Информационная безопасность на просторах мобильного Интернета / И.П. Михнев. -Образовательные ресурсы и технологии, 2015. № 4 (12). С. 66-70.

Reference

[1] Ustyuzhanina E.V. The principle of information reliability: statement of the problem / E.V. Ustyuzhanina. -

Electronic supplement to the "Russian Legal Journal", 2017. № 4. P.47-52.

[2] Bebic D., Volarevich M. New problems - old solutions? A critical look at the report of the high-level expert group

of the European Commission on fake news and online disinformation / D. Bebic, M. Volarevich. - RUDN University Bulletin, Series "Political Science", 2018. Vol. 20. № 3. P. 447-460.

[3] Polivina M.A., Shkuropiy O.I., Maiba V.V. Social and psychological consequences of the influence of fake news

on public consciousness / M.A. Polivina, O.I. Shkuropiy, V.V. Maiba. - Humanities, socio-economic and social sciences, 2020. № 12-1. P.71-74.

[4] Manoilo A.V. "Fake news" as a threat to national security and a tool of information management / A.V. Man-

oilo. - Bulletin of Moscow University, Series 12 "Political Sciences", 2019. № 2. P. 37-45.

[5] Ershov Yu.M. The phenomenon of fake in the context of communication practices / Yu.M. Ershov. - Bulletin of

Tomsk State University, Series "Philology", 2018. № 52. P.245-256.

[6] Ivanishcheva O.N. Fake news as a new form of propaganda // Man. Culture. Education. 2018. № 4 (30).

P. 104-110.

[7] Golovatskaya O.E. Information expansion as a hidden threat to the information space and a tool for targeted

influence on the audience (variants of interpretation of the term and negative consequences) / O.E. Golovats-kaya. - Communicationology. 2018. Vol. 6. № 3. P. 105-116.

[8] Akimov A.A., Polishchuk S.V., Grigoriev S.M. Formation of legal consciousness of young specialists of the

defense industry complex during the infodemic / A.A. Akimov, S.V. Polishchuk, S.M. Grigoriev. - Human capital, 2020. № 9 (141). P. 224-231.

[9] Petrishchev E.V. Destructive information impact in the context of countering challenges and threats to the

national security of modern Russia / E.V. Petrishchev. - Central Russian Bulletin of Social Sciences. Series "Political Science". 2017. Vol. 12. № 4. P. 83-90.

[10] Federal Law of December 29, 2010 № 436-FZ Law "On the Protection of Children from Information Harmful to Their Health and Development" (as amended on July 1, 2021) // SZ dated January 3. 2011. № 1. Art. 48.

[11] Evdokimov K.N. On constitutional and legal guarantees of information rights and freedoms of man and citizen / K.N. Evdokimov. - News of Baikal State University, 2013. № 3. P. 106-109.

[12] Decree of the President of the Russian Federation dated 05/09/2017 № 203 "On the Strategy for the Development of the Information Society in the Russian Federation for 2017-2030" // SZ dated 05/15/2017 № 20. Art. 2901.

[13] Pykhtina T.F. Truth as social significance (postmodern ways in the interpretation of knowledge / T.F. Pykhtina. - Bulletin of NSUEM, 2012. № 3. P. 289-294.

[14] Pinkevich T.V., Nesterenko A.V. Violation of privacy when using big data technology / T.V. Pinkevich, A.V. Nesterenko. - Legal science and practice: Bulletin of the Nizhny Novgorod Academy of the Ministry of Internal Affairs of Russia, 2019. № 3 (47). P. 143-147.

[15] Batmanova A. The UN warned about the dangers of data collection // News. World. 02/22/2021. // URL: https://kurs.com.ru/novost/64488-v-oon-predupredili-ob-opasnosti-sbora-dannih

[16] Pykhtina T.F. On the question of the freedom of the subject in the interpretation of reality / T.F. Pykhtina. -Bulletin of NSUEU. 2013. № 1. P. 264-268.

[17] Kapustin F.A. Information security and information protection in modern society / F.A. Kapustin. - Current problems of aviation and astronautics, 2016. № 12. Vol. 2. P. 56-58.

[18] Mikhnev I.P. Information security on the mobile Internet / I.P. Mikhnev. - Educational resources and technologies, 2015. № 4 (12). P. 66-70.

Напсо М.Б.

Доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры гражданского права и процесса, Северо-Кавказская государственная академия. Черкесск.

Право индивида на благоприятную информационную среду: к вопросу о рисках и последствиях недостоверности информации Аннотация. В статье процессы цифровой трансформации информационного общества рассматриваются в контексте причин и последствий растущих объемов и форм недостоверной информации. В силу такой постановки вопроса автор обращает особое внимание на такие особенности оборота информации, как расширение пространства недостоверности, распространение множества разновидностей недостоверной информации, свободное обращение с информацией в целях ее модификации и конструирования новой информации, целенаправленное создание фейков, информационных потоков на их основе для оказания информационного и иного воздействия на индивидуальное и общественное сознание. В условиях реальности информационных войн, атак, провокаций, инфо- и фейкоде-мий проблема недостоверности информации и преодоления негативных последствий ее воздействия приобретает особую актуальность. Главная сложность в обеспечении эффективного противодействия феномену недостоверности в целом и недостоверной информации в частности видится автору в отсутствии целостной системы мер - социокультурных, морально-нравственных, правовых, информационно-технологических. Одной из причин тому является скорость изменений в цифровой среде, быстрая смена форм и методов идейного, идеологического, эмоционально-психологического воздействия, что делает задачу выработки мер опережающего воздействия достаточно трудной. Автор убежден, что в основу системы противодействия негативному воздействию недостоверной информации должен быть положен принцип достоверности информации, имеющий ценностный характер.

Ключевые слова: недостоверность информации, дезориентация, сконструированная реальность, манипулирование, фейк, инфодемия, информационное воздействие, информационная безопасность, принцип достоверности, право на достоверную информацию.

Napso M.B.

Doctor of Law, Associate Professor, Professor.

North-Caucasus state academy.

The right of an individual to a favorable information environment: on the issue of risks and consequences of unreliability of information Abstract. In the article, the processes of digital transformation of the information society are considered in the context of the causes and consequences of the growing volumes and forms of unreliable information. Due to this formulation of the question, the author pays special attention to such features of information turnover as the expansion of the space of unreliability, the spread of many varieties of unreliable information, the free handling of information in order to modify it and construct new information, the purposeful creation of fakes, information flows based on them to provide information and other effects on individual and public consciousness. In the conditions of the reality of information wars, attacks, provocations, info- and fake-demias, the problem of unreliability of information and overcoming the negative consequences of its impact becomes particularly relevant. The main difficulty in ensuring effective counteraction to the phenomenon of unreliability in general and unreliable information in particular is seen by the author in the absence of an integral system of measures - socio-cultural, moral, legal, information and technological. One of the reasons for this is the speed of changes in the digital environment, the rapid change of forms and methods of ideological, ideological, emotional and psychological impact, which makes the task of developing measures of proactive impact quite difficult. The author is convinced that the basis of the system of countering the negative impact of unreliable information should be based on the principle of reliability of information, which has a value character.

Key words: unreliability of information, disorientation, constructed reality, manipulation, fake, infodemia, information impact, information security, the principle of reliability, the right to reliable information.