Функциональная семантика универбов в русских социолектах

ФИЛОЛОГИЯ И КУЛЬТУРА. PHILOLOGY AND CULTURE. 2015. №3

УДК 811.161.1*276

ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ СЕМАНТИКА УНИВЕРБОВ В РУССКИХ СОЦИОЛЕКТАХ

© В.А.Косова, Сунь Мяо

В статье представлены результаты разноаспектного анализа семантики универбов в русских социолектах сквозь призму функционального подхода. Осуществлённое исследование выполнено на обширном языковом материале наиболее авторитетных словарей русского жаргона и направлено на углубление представлений о языковой, коммуникативной и когнитивной природе универбации. В целом работа носит теоретический характер. В ней обосновано разграничение двух функциональных разновидностей универбации; охарактеризованы функционально детерминированные свойства деривационной и лексической семантики универбов. В числе результатов исследования -установление роли жаргонных универбов в лексико-семантической категоризации русского языка.

Ключевые слова: семантика, универбация, словообразование, теория номинации, жаргон, социолекты.

В последней трети ХХ века отечественное словообразование занимает доминантную позицию в деривационной ономасиологии, которая интенсивно формируется в этот период в рамках общей теории номинации на функциональной платформе. Преимущество функционально-ономасиологического подхода к истолкованию фактов номинации состоит в том, что он предполагает рассмотрение всех разноуровневых единиц системы номинативной деривации (производные и непроизводные слова, деривационные аффиксы, синтаксические единицы непредикативного и предикативного характера) в их взаимосвязи, открывая возможность нового объяснения сути словообразовательных явлений. Более того, такой подход «позволяет связать все процессы словообразования с номинативной и - шире - коммуникативной деятельностью человека» [1: 43].

Важным достижением коммуникативно-ориентированной деривационной теории стало признание многофункциональности словообразовательных процессов, обусловленной многообразием коммуникативных установок участников речевой деятельности. Наряду с общеизвестной номинативной функцией словообразования Е.А.Земская выделила и обосновала несколько других: конструктивную, компрессивную, экспрессивную и стилистическую [2: 8-9]. Наш интерес к универбации1 вызван исключительной продуктивностью этого способа компрессивного словопроизводства в последние несколько десятилетий, прежде всего, в разговорной речи. В

1 Это языковое явление осмысливается учёными также под терминами «включение», «синтетическое сжатие», «стяжение», «семантическая конденсация», «эллипсис» и др.

этот период в активный речевой оборот вошло множество кратких номинаций с предметной семантикой, образованных путём деривационной свёртки стилистически нейтральных словосочетаний с атрибутивным зависимым компонентом (маршрутка ^ маршрутное такси; наличка ^ наличные деньги; чрезвычайка ^ чрезвычайная ситуация и др.). Будучи механизмом вторичной (компрессивной) номинации предметов и явлений, универбация реализуется в русском языке в соответствии с принципом экономии речевых средств, который отражает общеязыковую тенденцию «предпочтительного выбора из множества способов выражения одного и того же смысла наиболее простой и экономичной формы» [3: 38].

По нашим наблюдениям, наиболее ярко процессы деривационной компрессии в этой форме протекают в некодифицированной подсистеме русского языка, существование которой обусловлено социальной, профессиональной и возрастной дифференциацией российского общества. Для её обозначения в современной отечественной лингвистике в равной степени используются термины жаргон и сленг; несколько более специализированно лишь понятие арго, предполагающее криминальную сферу функционирования. Сказанное подтверждают названия основных лексикографических источников нашего исследования: в одном из них фигурирует понятие жаргон [4], а в другом - сленг [5]; при этом включённые в них номинативные единицы однотипны по параметру сферы бытования. Термин жаргон имеет более длительную историю существования в русском языкознании, и мы используем его в своей работе, отдавая дань сложившейся научной традиции. Вместе с тем представляется равновозможным, а отчасти и более

предпочтительным употребление в этом значении заимствованного в конце ХХ века из немецкой лингвистики термина социолект (см. [6]), поскольку он лишён оценочности и удобен для противопоставления как литературному языку, так и территориальному диалекту.

Актуальность исследования современных социолектов не вызывает сомнений: эта сфера справедливо рассматривается лингвистами как «живые, спонтанные, не скованные жесткими рамками нормы коммуникативные системы, возникающие и развивающиеся вследствие активного языкотворчества своих носителей»; именно в них зачастую проявляются «те тенденции, которые заложены в развитии русского языка вообще, но которые нередко трудно выявить в кодифицированном языке вследствие его стабильности, унифицированности, нормированности» [7: 604]. Универбация в социолектах представлена большим количеством производных единиц (по нашим подсчётам около 800), неоднородных как в формально-деривационном, так и в семантическом плане (ср., напр.: парадняк ^ парадный подъезд (угол., мол.), пшёнка ^ пшеничная водка и др.).

Цель настоящей статьи - разноаспектный анализ семантики универбов в русском жаргоне сквозь призму функционального подхода, направленный на углубление представлений о языковой, коммуникативной и когнитивной природе универбации. Несмотря на очевидный интерес дериватологов к этому феномену, универбация принадлежит к числу наименее разработанных понятий словообразовательной теории, допуская несовместимые толкования. А.В.Исаченко впервые использовал этот термин для обозначения языковых процессов, связанных с переходом двухсловной номинации в однословную, то есть с таким семантическим объединением двух элементов в одно целое, когда происходит утрата самостоятельности одного из элементов [8: 338]. На этой основе сформировалось распространённое понимание универбации как отадъективной (по форме) эллиптической суффиксации типа зачётная книжка - зачётка [9: 655-656]. В рамках наиболее широкого подхода, обозначенного В.В. Лопатиным, к этому явлению причисляют также аббревиацию (старший помощник - старпом), сложение (нефтяная скважина - нефтескважина) и субстантивацию (выходной день - выходной), то есть компрессивное словообразование как таковое [10: 577]. И.С.Улуханов, напротив, считает универбами только те мотивированные словосочетанием производные, в структуру которых входят не все слова мотивирующего словосочетания, типа естественник, международ-

ник, вечерник, отказывая в этой квалификации словам типа внештатник, отставник, парусник [11: 271-273].

Нам представляется целесообразным вернуть понятие универбации в русло изначальных представлений, обязательным её признаком считая отсутствие в структуре универба именно основы одного из слов исходной составной номинации, а не семантического представителя этой основы -аффикса с широким предметным значением. Развёрнутое обоснование этой мысли будет изложено ниже. С другой стороны, предпочтительно отграничить универбацию от сложения и аббревиации, поскольку при широкой трактовке описываемый способ словообразования теряет точное терминологическое обозначение, тогда как явление компрессивной деривации наделяется дублирующим, а следовательно, избыточным термином. Подобный «умеренный» подход предполагает выделение двух структурных разновидностей универбации (включения): аффиксальной (морфемной) и безаффиксной (семантической) [12: 125]. При безаффиксной универба-ции один из компонентов базовой комплексной номинации, чаще атрибутивный, вбирает в себя всю семантику этого словосочетания, в том числе частеречный компонент значения эллиптированного опорного слова (скорая помощь - скорая, выходной день - выходной).

Для уточнения сущности универбации необходимо, кроме того, более чётко сформулировать представление о характере её производящей базы: в этом качестве выступают не любые словосочетания, а составные (комплексные, аналитические) наименования, как правило, закреплённые языковым кодом. К их числу в современной теории номинации относят, помимо устойчивых, лексически связанных словосочетаний (фразеологизмов, составных имён собственных, составных терминов), некоторые другие отождествляющие и описательные наименования, подвергшиеся узуализации и существующие в словаре наряду с лексическими единицами (прецедентные выражения, перифразы и т. п.). К последним близки по степени семантической спаянности компонентов, а следовательно, и по степени воспроизводимости высокочастотные атрибутивные составные номинации типа индийский чай, бытовая видеоаппаратура и т.п. Этот важный акцент позволяет более аргументированно разграничить суффиксальную универбацию и суффиксальную отадъективную деривацию типа красотка, неженка, белянка, деревяшка, костяшка и т.д.

В аспекте деривационной семантики жаргонные универбы отличает идиоматичность особого,

эллиптического характера, так как они вбирают в свою смысловую структуру значение всего исходного составного наименования, а не только формального «донора» - атрибутивного компонента этого словосочетания, ср., напр.: тоналка ^ тональный крем, Эгейщина ^ Эгейское море. Однако, как показывают наши наблюдения, в русском языке имеет место дифференциация компрессивов этого вида по степени идиоматич-ности семантики и сопутствующим признакам, выявляемая сквозь призму функционального подхода. Можно констатировать существование двух функциональных разновидностей универ-бации, разграничение которых обусловлено различием коммуникативных установок участников речевого процесса. Рассмотрим особенности деривационной семантики каждого из соответствующих типов универбов на материале жаргонизмов. К первой разновидности универбации отнесём хрестоматийный случай суффиксального эллиптического стяжения атрибутивных двучленных словосочетаний, напр.: воздушка ^ воздушное ружьё (спорт., жрр.). Производные этого типа соответствуют, в первую очередь, установке носителей социолектов на создание кратких и более простых номинаций. Описанную разновидность универбации правомерно признать основной, поскольку главная функция дериватов этого типа - компрессивная.

При образовании подобных стяжений, преимущественно с предметным значением, явное превосходство над другими формантами получил суффикс -к(а): академка ^ академический отпуск (студ.), грузинка ^ грузинский чай, опаска ^ опасная бритва (мол., угол.) и др. Существует мнение, что этот суффикс «является представителем эллиптированного субстантивного компонента словосочетания, и поэтому его значение уникально в каждом конкретном случае (сравн. гуманитарка - гуманитарная помощь, оптовка -оптовый рынок)» [13: 57]. Мы убеждены, что приписывать суффиксу -к(а) конкретные значения, соответствующие лексическому значению опорного компонента в составе мотивирующего словосочетания, ошибочно, поскольку это противоречит классическим представлениям об обобщённом значении морфемы. Этот суффиксальный формант, отнесённый И.С.Улухановым к числу общепредметных [14: 175-176], предназначен, напротив, для выражения самой широкой категориальной (частеречной) предметной семантики; весь комплекс собственно лексических сем опорного существительного в составе базового словосочетания представлен в значении производного слова имплицитно. Сделанный вывод в равной степени распространяется на все

суффиксальные форманты русского языка, участвующие в подобных процессах универбации.

Важно установить, какова природа универба-ции этого типа с когнитивных позиций. Исходное словосочетание, претерпевающее в процессе словопроизводства формальную свёртку, отражает минимальную (субъектно-предикативную) пропозицию2, лежащую в основе значения универба. Атрибутивный компонент словосочетания способен выражать в результате суффиксальной универбации целостное значение составной номинативной единицы, поскольку он соотносится с предикатом, то есть смысловым центром деривационной пропозиции. По этой причине в условиях коммуникации универбы этого типа декодируются довольно легко: эллиптированный субъект пропозиции восстанавливается благодаря сильным ассоциативным связям по смежности между компонентами базового словосочетания. Аналогично объясняется и малая вероятность смешения омонимов, порождаемых универбаци-ей (ср., напр.: бытовуха ^ 1. Случай правонарушения в быту (жрр., мил.). 2. Бытовой сифилис (мол.). 3. Бытовая, непрофессиональная аудио- или видеоаппаратура (мол., шутл.-ирон.) [4: 85]), в реальной коммуникации. Восполнение не выраженного в производном слове мотивирующего компонента при восприятии речи всегда опирается, с одной стороны, на содержание кон-ситуации, а с другой - на общность словаря и фоновой социальной, культурной или профессиональной пресуппозиции у носителей конкретного социолекта.

Будучи эквивалентами базовых стилистически нейтральных или книжных составных наименований, жаргонные универбы основного типа отличаются от них в семантическом плане только стилистически, что позволяет сделать вывод о последовательном совмещении компрес-сивной деривации с деривацией стилистической. Поскольку семантическое различие между результирующими и исходными единицами деривации сводится к единственному компоненту коннотативного характера, словообразовательные значения универбов этого типа правомерно отнести к разряду модификационных.

Универбы второй функциональной разновидности обладают деривационной семантикой иного типа: будучи образованными на базе составных наименований, они не являются их эквивалентами, ср.: заключённый в колонии стро-

2 Пропозиция - типовая обобщённая логико-понятийная структура, которая, по заключению когнитологов, служит универсальной базой для порождения предложений и производных слов [15: 82].

гого режима (арест., угол.) ^ строгач; студент отделения классической филологии (студ. (филол.)) ^ классик. В русских социолектах эта разновидность универбации представлена преимущественно личными именами (металлю-га ^ поклонник тяжёлого металлического рока (мол.); современщик ^ преподаватель современного русского языка (студ., преп.) и др.). Мотивирующие словосочетания, свёртываемые при создании подобных универбов, не входят в предикативную часть пропозиции, формирующей их словообразовательные значения. Так, в когнитивно-деривационной структуре личного суб-стантива строгач базовое комплексное обозначение колония строгого режима занимает локативную нишу - заключённый в... (ср. с типичной универбацией в случаях карманщик ^ карманный вор (угол.), крупняк ^ крупный мошенник (угол.)). Аффиксальный формант в этом случае отвечает за обозначение лица - иной, по отношению к исходной локативной номинации, реалии. Универбы второй разновидности обладают, следовательно, мутационным типом словообразовательной семантики, реализуя номинативную функцию словообразования в качестве основной, а компрессивную - в качестве сопутствующей. Сделанный вывод позволяет объяснить более высокую степень идиоматичности универбов данного типа: в их семантической структуре представлены имплицитно не только значения эллиптированных элементов мотивирующего словосочетания (в рассмотренном примере это колония, режим), но и некоторые пропозицио-нально обусловленные компоненты значения (в рассмотренном примере это пациенс - заключённый).

Лексические значения многих жаргонных универбов обоих выявленных типов обогащены экспрессивным компонентом. Под экспрессивностью языковой единицы в лингвистике понимается выразительность, достигаемая за счёт взаимодействия в её содержательной структуре оценочного и эмоционального смыслов (см. [16: 637]). При создании жаргонных универбов экспрессивность достигается разными путями. Прежде всего, широко используются системно-языковые носители экспрессивности: суффиксы эмоциональной оценки, другие суффиксы с сопутствующим эмоционально-оценочным компонентом, а также суффиксы стилистической модификации сниженного регистра, ср.: пивнуля ^ пивной зал (мол.); звукушка ^ студия звукозаписи (муз., мол.); беляга ^ белый хлеб (мол.); чер-няшка ^ чёрный хлеб (угол., жрр.); разводяга ^ разводной ключ (авто., техн.); курсовуха ^ курсовая работа (студ.); беззубьё ^ беззубцовые

марки (филат.) и др. Специфический экспрессивный эффект создаёт использование при уни-вербации собственно жаргонных аффиксов как формальных показателей отступления от языкового стандарта, ср.: наличман ^ наличные деньги (угол., торг., бизн., мол., шутл.); внутряк ^ внутривенные препараты (нарк.); проходняк ^ проходной двор (угол., мол.) и проходная комната (угол., жрр.); танкач ^ танковый комбинезон (арм.); вышак ^ высшая математика (студ.) и др.

Ещё более высокий потенциал экспрессивности содержат универбы, созданные по окказиональным моделям словопроизводства. Так, например, жаргонное обозначение Курского вокзала в Москве Курок возникло в результате квазисуффиксации. Это означает, что оно внешне напоминает суффиксальные универбы, однако формальной базой для его образования послужило уже существующее в языке слово курок. Связанное с исходной номинацией Курский вокзал лишь фонетическими ассоциациями, оно создаёт эффект выразительности за счёт смыслового диссонанса, вызванного формально-семантическим расщеплением производящей базы (ср. также: Белка ^ Белорусский вокзал (мол., жрр.); Данилка ^ Даниловский рынок в Москве; индюшка ^ индийский чай (угол., торг., шутл.-ирон.); веник ^ венерический больной (мол., угол., мед.) и др.). Экспрессивность шуточно-каламбурного характера свойственна многим универбам, образованным по модели конкретного слова. Так, компрессив декретарша ^ женщина, находящаяся в декретном отпуске по беременности (жрр., шутл.), создан по формальной аналогии с дериватом секретарша; универб Лумумбарий ^ Университет Дружбы народов им. Патриса Лумумбы (студ., шутл. - ирон.) -путём контаминации имени собственного Лу-мумба и созвучного с ним существительного колумбарий.

Подвергшиеся в процессе жаргонной универ-бации каламбурной обработке, исходные языковые единицы обогащаются ассоциативно-образными и / или эмоционально-оценочными смыслами, что служит свидетельством их экспрессивности. Предназначение подобных номинаций в социолектах - не только оказывать эмоциональное воздействие на участников коммуникации, но и быть ярким средством самовыражения, побуждая собеседников необычностью формы деривата, нетривиальностью связей между формой и содержанием к языковой рефлексии.

Важно установить далее характер системных связей между деривационной и лексической семантикой универбов с позиций функционального

подхода. Не собственно номинативная функциональная направленность универбации в русском языке предопределила отсутствие у имён существительных, созданных этим способом, какой-либо отдельной или обладающей специфическими свойствами семантической зоны3. Жаргонные универбы, дублирующие значения исходных составных наименований, участвуют в категоризации семантического пространства русского языка, восполняя лексическую недостаточность разнообразных номинативных классов. Наименования с предметным значением в современных исследованиях по теории номинации рассматривают в составе двух наиболее крупных ономасиологических категорий: абстрактной субстанции, включающей в себя номинации процессов, атрибутов, явлений, и конкретной субстанции, объединяющей подкатегорию существ (лиц и животных) и подкатегорию предметов (см. [17-18] и др.). Жаргонные универбы представлены во всех названных категориях, семантически примыкая в них к следующим крупным лексическим классам имён существительных:

- имена абстрактные (отвлечённые): крупняк ^ крупный план (кино, ТВ); укорочка ^ укороченный удар (спорт. (тенн.)); атипичка ^ атипичная пневмония (мед.); двуха ^ оценка два балла (студ.) и др.;

- личные: осенник ^ солдат осеннего призыва (арм., мол.); художница ^ спортсменка, занимающаяся художественной гимнастикой (спорт.); народник ^ человек, поющий в народном хоре (муз.); разговорник ^ специалист по разговорной практике (студ., преп. (филол.).) и др.;

- конкретно-предметные (инструменты и другие артефакты): разводяга ^ разводной ключ (авто., техн.); спасик ^ спасательный жилет (спорт. (байд.)); внутряк ^ внутренний дверной замок (угол.) и др.;

- локативные: дальняк ^ дальняя колония (угол.); токарка ^ токарная мастерская в машинном отделении на судне (морск.); оптушка ^ оптовый рынок (торг.) и др.;

- вещественные: краснота ^ красное вино (мол., пренебр.); черёмуха ^ чёрный хлеб (угол.); кубанка ^ кубанская водка и др.;

- собирательные: неучтёнка ^ неучтённые товары (торг.); общак ^ общий денежный фонд (угол.); беззубьё ^ беззубцовые марки (фи-лат.) и др.

3 Более того, универбация имеет место, на наш взгляд, и в других частях речи (ср. глаголы, образованные путём свёртки фразеологизмов, типа канителиться -тянуть канитель).

В качестве особой группы могут быть рассмотрены эллиптированные производные эквиваленты неоднословных имён собственных, преобладающее большинство которых составляют урбонимы: Бутырка ^ Бутырская тюрьма (угол.); Инострань ^ Библиотека иностранной литературы в Москве (студ., шутл.); Горбуха ^ Дом культуры им.Горбунова в Москве (мол.) и др.

Как видим, от собственно аффиксальных дериватов универбы отличает несамостоятельный, отражённый характер категоризации, поскольку в их семантической структуре воспроизводится весь набор предметно-понятийных сем эллиптированного опорного слова исходной номинации, в том числе категориально-грамматическая (общепредметная) и категориально-лексическая. В соответствии со своей функциональной природой жаргонные компрессивы этого типа формируют в обозначенных лексико-семантических классах стилистически обусловленную периферию.

Подведём итоги исследования.

1. Универбация последовательно реализует в жаргоне две функции русского словообразования: стилистическую (образование жаргонизмов путём аффиксального или безаффиксного преобразования составных номинаций литературного языка) и компрессивную (исходные составные номинации претерпевают эллиптическое сжатие, преимущественно с утратой опорного субстантивного компонента).

2. В русском языке существует две функциональные разновидности универбации. Компрес-сивная функция является основной для преобладающего большинства жаргонных универбов, которые образованы путём эллиптической аффиксальной или безаффиксной свёртки составных номинаций в однословные с тождественным предметно-понятийным содержанием. Эта функциональная разновидность может быть названа чистой универбацией.

В другом случае свёртываемые комплексные номинации становятся производящей базой для дериватов с иным предметно-понятийным содержанием (деривация направлена на порождение номинативных единиц, значение которых не тождественно семантике базового словосочетания). Компрессивная функция универбации данного типа вторична по отношению к первичной номинативной, то есть носит сопутствующий характер. Эту функциональную разновидность правомерно назвать номинативной универбацией.

3. Функциональная дифференциация жаргонных универбов обусловила чёткое разделение их словообразовательных значений на два типа: чи-

стым универбам свойственны модификационные значения (речь идёт о стилистической модификации), универбам номинативной разновидности - мутационные значения. Деривационная семантика универбов обеих групп во многих случаях обогащена экспрессивной составляющей, что соответствует характерной для неофициальной коммуникации установке на экспрессивность.

4. Функциональный фактор, как показывает анализ, непосредственно детерминирует специфику словообразовательной семантики жаргонных универбов и через неё опосредованно - системные свойства их лексической семантики. Дублирующий характер чистой универбации объясняет отсутствие у дериватов этого типа собственно категоризующих возможностей. Место жаргонных универбов в лексико-семантичес-кой системе русского языка задано категориальными параметрами опорного слова в составе исходного комплексного наименования, что подтверждает их семантическая классификация. В семантической структуре универбов номинативного типа категоризующая сема соответствует значению деривационного аффикса, а семантика базовых словосочетаний задаёт направления субкатегоризации.

5. Универбация служит, таким образом, механизмом деривационной «реструктуризации» стилистических ресурсов русского языка. Переводя раздельнооформленные номинации в естественную форму языкового знака - слово, она ускоряет и упрощает обмен информацией; стилистически маркируя, порождает «средства опознания "своих"» [19: 134]; экспрессивно (эмоционально / оценочно / образно) насыщая, психологически приспосабливает книжную лексику к условиям обыденного общения в среде себе подобных.

1. Кубрякова Е.С. Теория номинации и словообразование. Изд. 2-е. - М: Книжный дом «ЛИБРО-КОМ», 2010. - 88 с.

2. Земская Е.А. Словообразование как деятельность. - М.: Наука, 1992. - 222 с.

3. Ван Цуй, Бочина Т.Г. Функционально-когнитивные особенности выражения пассива в русском и китайском языках // Филология и культура. Philology and Culture. - 2013. - № 4 (34). - С. 37 - 43.

4. Мокиенко В.М., Никитина Т.Г. Большой словарь русского жаргона. - Санкт-Петербург: Норинт, 2000. - 717 с.

5. Елистратов В. С. Толковый словарь русского сленга. - М.: АСТ-ПРЕСС книга, 2005. - 672с.

6. Кёстер - Тома З. Сферы бытования русского социолекта (Социологический аспект) // Русистика. - Берлин, 1994. - № 1-2. - С. 18 - 28.

7. Лукашенец Е.Г. Русская деривация через призму социолекта // Вестн. Нижегород. ун-та им.Н.И.Лобачевского. - 2010. - № 4 (2). - С. 604 - 606.

8. Исаченко А.В. К вопросу о структурной типологии словарного состава славянских литературных языков // Slavia. - Praha, 1958. - Roc. XXVII. - Ses. 3. - S. 319 - 350.

9. Тихонов А.Н. Универбация // Русский язык: Энциклопедический словарь-справочник лингвистических терминов и понятий: в 2 томах. - Том 1. -М.: Флинта-Наука, 2008. - С. 655 - 656.

10. Лопатин В.В. Универбация // Русский язык: Энциклопедия / отв. ред. Ю.Н.Караулов. - М.: Большая российская энциклопедия, 1997. - C.577.

11. Улуханов И. С. Мотивация в словообразовательной системе русского языка. - М.: ООО «Издательский центр "Азбуковник"», 2005. - 314 с.

12. Николаев Г.А. Лекции по русскому словообразованию: учеб. пособие. - Казань: Изд-во Казанского государственного ун-та, 2009. - 188 с.

13. Осипова Л.И. Активные процессы в современном русском словообразовании (суффиксальная универбация и усечение): дис. ... докт. филол. наук. -М. , 1994. - 506 с.

14. Улуханов И.С. Единицы словообразовательной системы русского языка и их лексическая реализация. - Изд. 2-е, испр. и доп. - М.: Издательство ЛКИ, 2008. - 232 с.

15. Кубрякова Е.С. О когнитивном подходе к производному слову // Славистика: синхрония и диахрония: Сб. науч. ст. к 70-летию И.С.Улуханова. -М.: Азбуковник, 2006. - С. 77 - 83.

16. Телия Н. Н. Экспрессивность // Русский язык: Энциклопедия / отв. ред. Ю.Н.Караулов. - М.: Большая российская энциклопедия, 1997. - С. 637 -638.

17. Косова В. А. Словообразовательные категории русского языка: проблемы теории. - Казань: ООО «Новое знание», 2014. - 204 с.

18. Лещак О.В. Онтологические проблемы ономасиологии и категориальная типологизация семантического пространства языкового опыта // Studia Rusycystyczne Uniwersytetu Humanistyczno-Przyrodniczego Jana Kochanowskiego. - Kielce, 2009. - Tom XVIII. - S. 179 - 195.

19. Жирмунский В.М. Национальный язык и социальные диалекты. - Л.: Гослитиздат, 1936. - 297 с.

FUNCTIONAL SEMANTICS OF UNIVERBS IN RUSSIAN SOCIOLECTS

V.A.Kosova, Sun Miao

The article contains the results of a multi-aspect analysis of semantics of univerbs in Russian sociolects in the light of the functional approach. The research is based upon the extensive linguistic data of the most recognized dictionaries of the Russian jargon and aims to extend the conception of the linguistic, communicative and cognitive nature of univerbation. Overall, the work is theoretical. The authors substantiate the differentiation of the two functional varieties of univerbation, and characterize functionally determined properties of derivational and lexical semantics of univerbs. The results of the research include the determination of the role which jargon univerbs play in the lexico-semantic categorization of the Russian language.

Key words: semantics, univerbation, word-formation, theory of nomination, jargon, sociolects.

1 Kubryakova E.S. Teoriya nominacii i slovoobra-zovanie. Izd. 2-e. - M: Knizhnyj dom «LIBROKOM», 2010. - 88 s.

2 Zemskaya E.A. Slovoobrazovanie kak deyatel'nost'. -M.: Nauka, 1992. - 222 s.

3 Van Cuj, Bochina T.G. Funkcional'no-kognitivnye osobennosti vyrazheniya passiva v russkom i kita-jskom yazykax // Filologiya i kul'tura. Philology and Culture. - 2013. - № 4

4 Mokienko V.M., Nikitina T.G. Bol'shoj slovar' russ-kogo zhargona. - Sankt-Peterburg: Norint, 2000. -717 s.

5 Elistratov V.S. Tolkovyj slovar' russkogo slenga. -M.: AST-PRESS kniga, 2005. - 672s.

6 Kyoster-Toma Z. Sfery bytovaniya russkogo so-ciolekta

7 Lukashenec E.G. Russkaya derivaciya cherez prizmu sociolekta // Vestn. Nizhegorod. un-ta im. N.I. Loba-chevskogo. - 2010. - № 4

8 Isachenko A.V. K voprosu o strukturnoj tipologii slo-varnogo sostava slavyanskix literaturnyx yazykov // Slavia. - Praha, 1958. - Roc. XXVII. - Ses. 3. - S. 319 - 350.

9 Tixonov A.N. Univerbaciya // Russkij yazyk: E'n-ciklopedicheskij slovar'-spravochnik lingvisticheskix terminov i ponyatij: v 2 tomax. - Tom 1. - M.: Flinta-Nauka, 2008. - S. 655 - 656.

10 Lopatin V.V. Univerbaciya // Russkij yazyk: E'n-ciklopediya / otv. red. Yu.N.Karaulov. - M.: Bol'sha-ya rossijskaya e'nciklopediya, 1997. - S. 577.

11 Uluxanov I.S. Motivaciya v slovoobrazovatel'noj sisteme russkogo yazyka. - M.: OOO «Izdatel'skij centr "Azbukovnik"», 2005. - 314 s.

12 Nikolaev G.A. Lekcii po russkomu slovoobra-zovaniyu: ucheb. posobie. - Kazan': Izd-vo Kazan-skogo gosudarstvennogo un-ta, 2009. - 188 s.

13 Osipova L.I. Aktivnye processy v sovremennom russkom slovoobrazovanii

14 Uluxanov I.S. Edinicy slovoobrazovatel'noj sistemy russkogo yazyka i ix leksicheskaya realizaciya. - Izd. 2-e, ispr. i dop. - M.: Izdatel'stvo LKI, 2008. - 232 s.

15 Kubryakova E.S. O kognitivnom podxode k proiz-vodnomu slovu // Slavistika: sinxroniya i diaxroniya: Sb. nauch. st. k 70-letiyu I.S.Uluxanova. - M.: Azbukovnik, 2006. - S. 77 - 83.

16 Teliya N.N. E'kspressivnost' // Russkij yazyk: E'nciklopediya / otv. red. Yu.N.Karaulov. - M.: Bol'shaya rossijskaya e'nciklopediya, 1997. - S. 637 - 638.

17 Kosova V.A. Slovoobrazovatel'nye kategorii russkogo yazyka: problemy teorii. - Kazan': OOO «Novoe znanie», 2014. - 204 s.

18 Leshhak O.V. Ontologicheskie problemy onomasi-ologii i kategorial'naya tipologizaciya seman-ticheskogo prostranstva yazykovogo opyta // Studia Rusycystyczne Uniwersytetu Humanistyczno-Przyrodniczego Jana Kochanowskiego. - Kielce, 2009. - Tom XVIII. - S. 179 - 195.

19 Zhirmunskij V.M. Nacional'nyj yazyk i social'nye di-alekty. - L.: Goslitizdat, 1936. - 297 s.

Косова Вера Алексеевна - доктор филологических наук, доцент кафедры прикладной лингвистики Института филологии и межкультурной коммуникации Казанского федерального университета.

420008, Россия, Казань, ул. Кремлевская, 18. E-mail: vera_kosova@mail.ru

Kosova Vera Alekseevna - Doctor of Philology, Associate Professor, Department of Applied Linguistics, Institute of Philology and Intercultural Communication, Kazan Federal University.

18 Kremlyovskaya Str., Kazan, 420008, Russia E-mail: vera_kosova@mail.ru

Сунь Мяо - аспирант кафедры прикладной лингвистики Института филологии и межкультурной коммуникации Казанского федерального университета.

420008, Россия, Казань, ул. Кремлевская, 18. E-mail: sunmiaoguaiguai@mail.ru

Sun Miao - graduate student, Department of Applied Linguistics, Institute of Philology and Intercultural Communication, ^zan Federal University.

18 Kremlyovskaya Str., fâzan, 420008, Russia E-mail: sunmiaoguaiguai@mail.ru

Поступила в редакцию 30.03.2015