Вклад Петербургской физиологической школы И. П. Павлова и его учеников первой волны эмиграции (1917-1940-х гг. ) в дальнейшее развитие физиологической науки

© В. П. Бякина, Т. В. Давыдова, 2012 г. УДК 612:92

В. П. Бякина, Т. В. Давыдова

ВКЛАД ПЕТЕРБУРГСКОЙ ФИЗИОЛОГИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ И. П. ПАВЛОВА И ЕГО УЧЕНИКОВ ПЕРВОЙ ВОЛНЫ ЭМИГРАЦИИ (1917-1940-х гг.) В ДАЛЬНЕЙШЕЕ РАЗВИТИЕ ФИЗИОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКИ

Кафедра истории Отечества Санкт-Петербургского государственного медицинского университета имени академика И. П. Павлова

Многогранная личность И. П. Павлова, его исключительный по размаху и глубине научный труд привлекали и продолжают привлекать внимание множества исследователей-физиологов и врачей, педагогов и философов, психологов и историков науки. Первый российский Нобелевский лауреат в области медицины, И. П. Павлов был создателем крупнейшей научной школы в физиологии, не имеющей себе равной в истории. Личное дарование И. П. Павлова, манера и стиль его исследовательской работы (работать вместе с сотрудниками и товарищами), огромный талант экспериментатора, исключительная продолжительность периода научной и творческой деятельности знаменитого физиолога привлекали к нему сердца и умы множества молодых специалистов России, в особенности врачей [7, с. 3 — 6].

Историю русской физиологии конца XIX и начала XX столетий нельзя охарактеризовать с должной полнотой, если не иметь сведений о тех людях, которые образовали Павловскую физиологическую школу и продолжили ее развитие не только в России, но и в университетах и научно-исследовательских центрах Европы и Америки. Речь идет о медицинской интеллигенции российской эмиграции первой волны.

В данном контексте следует отметить, что российское научное зарубежье первой половины XX в. — явление совершенно уникальное в отечественной и мировой истории. Первая русская эмиграция носила особый характер благодаря своей многочисленности, цельности и высокой духовной культуре. Мощный социальный взрыв 1917 г. и последовавшая Гражданская война выбросили за пределы России к началу 1920-х гг., по разным подсчетам, от 2 до 3 миллионов человек [10, с. 1]. Большинство изгнанников принадлежали к политической, военной, научно-культурной элите Российской империи. Среди эмигрантов были известные русские

ученые-медики, ученики академика И. П. Павлова. Именно они продолжили традиции отечественной университетской физиологической школы за границей и внесли самостоятельный вклад в развитие мировой физиологической науки [7, с. 5].

Изучение наследия русской научной эмиграции не теряет своей актуальности и в современной России. Не секрет, что процесс «утечки умов» из российской науки, образования, наукоемких отраслей экономики давно вырос в государственную проблему. Однако и сегодня остается актуальной идеология сохранения за рубежом своих национальных научных традиций, которая отличала эмиграцию первой волны [9, с. 93].

Мало кому известны фамилии крупнейших физиологов того времени — учеников И. П. Павлова, которые оказались в эмиграции сразу же после Октябрьской революции. Это, прежде всего, физиологи Борис Петрович Бабкин и Глеб Васильевич Анреп, развивавшие физиологическое направление в Великобритании, Канаде и даже в Египте; один из основоположников современной гематологии Александр Александрович Максимов и гастроэнтеролог Василий Николаевич Болдырев работали в США; патофизиолог Владимир Георгиевич Корен-чевский и гистолог Николай Константинович Кульчицкий обосновались в Великобритании. Контакты этих ученых до революции были очень тесными. Большинство из них — выпускники Военно-медицинской академии Петербурга, где кафедру физиологии возглавлял И. П. Павлов. Все они рано или поздно попадали под влияние работ И. П. Павлова, группируясь вокруг него и участвуя в различных научных исследованиях. Почти все физиологи-ученики И. П. Павлова, находясь в эмиграции, активно пропагандировали его учение и методы исследования в области физиологии пищеварения и условных рефлексов. Г. В. Анреп и Б. П. Бабкин переводили его труды на английский язык. В. Н. Болдырев создал Павловский физиологический институт в США, В. Г. Коренчевский возглавил лабораторию Листеровского института в Лондоне.

Одним из самых известных учеников И. П. Павлова, как в России, так и за рубежом, стал Борис Петрович Бабкин [9, с. 101]. Родился он в семье курского дворянина, по разным данным, либо в 1876 г. [9, с.100; 15, с. 55], либо в 1877 г. [7, с. 38]. В 1895 г. поступил на естественное отделение Петербургского университета, а позже перевелся на медицинский факультет Харьковского университета. Далее в 1898 г. поступил на третий курс Военно-медицинской академии, которую окончил с отличием. В студенческие годы ученый написал одну из первых своих научных работ — «Влияние искусственных швов черепа у молодых животных на рост и развитие», которая была отмечена в Военно-медицинской академии золотой медалью [15, с. 55].

После окончания академии Б. П. Бабкин в течение 12 лет работал непосредственно у И. П. Павлова в Физиологическом отделе Института экспериментальной медицины и на кафедре физиологии Военно-медицинской академии. Борис Петрович относился к тому типу ученых, которые не жалеют ни сил, ни времени, чтобы экспериментально проверенные факты в течение десятилетий выстраивать в концепции, работающие и на практику, и на теорию [16, с. 101 — 102]. Данный период работы характеризуется значительными научными исследованиями и открытиями ученого в области физиологии пищеварения. К числу фундаментальных открытий Б. П. Бабкина того времени относится разработка физиологической операции выведения наружу протока поджелудочной железы у животных, после которой животные жили годами; исследования влияния жиров и мыл на активность поджелудочной железы и участия желчи в активировании липазы [15, с. 55]. В 1904 г. ученый защитил докторскую диссертацию «Опыт систематического изучения сложных нервных (психических) явлений у собаки». После защиты Борис Петрович отправился в первую зарубежную научную поездку. Сначала был командирован в Германию, где совершенствовался по неорганической химии у профессоров Розенгейма и Магера и биологической химии у профессора Э. Фишера. Затем посетил Италию, где на Неаполитанской зоологической станции исследовал физиологические функции морских животных, а в Физиологическом институте Лейпцигского университета занимался электрофизиологией. Методики, отработанные ученым в эти годы, стали экспериментальной основой большей части его будущих работ за границей.

В 1907 г. Б. П. Бабкин получил звание приват-доцента Военно-медицинской академии. С 1912 по 1914 гг. ученый становится адъюнкт-профессором кафедры физиологии Ново-Александрийского института сельского хозяйства и лесоводства под Варшавой. В 1914 г. он, как и другой ученик И. П. Павлова Г. В. Анреп, стажировался в физиологической лаборатории у Э. Старлинга в Лондонском университете. Далее в течение 7-ми лет (с 1915 по 1922 гг.) ученый заведовал кафедрой физиологии Новороссийского университета в Одессе, где смог создать свою физиологическую школу, основным направлением которой было изучение физиологии пищеварения. Здесь в 1915 г. вышла в свет его первая монография «Внешняя секреция пищеварительных желез», основанная на исследовании физиологической школы И. П. Павлова [9, с. 100].

В период смены политической власти в Одессе (1917—1920) Б. П. Бабкин занимал активную гражданскую позицию, устраивал на работу беженцев из Петербурга и Москвы, ходатайствовал по делам безработных, уволенных из учебных заведений,

собирал подписи об освобожденных арестованных. В период с 1921 по 1922 гг. Бабкин являлся ответственным работником Американской организации помощи голодающим. Он открыто протестовал против насильственных мер по отношению к преподавателям университета со стороны Одесского губернского народного образования. В это же время он организовывал встречи ученых, в том числе Петербурга и Москвы, на которых обсуждались фундаментальные проблемы физиологии и затрагивались общечеловеческие проблемы развития личности и общества, а также проблемы вероисповедания [15, с. 56]. Следствием данной деятельности явился арест ученого в августе 1922 г. и административная высылка из России со следующей формулировкой: «Правый радикал, антисемит, активный противник советской власти. Группирует вокруг себя эту часть профессуры. Лекции читал очень мало. Служит в Американской организации помощи голодающим, где является крупной величиной. Тип вредный» [15, с. 100]. Б. П. Бабкин был выслан из Одессы вместе с другими семнадцатью «инакомыслящими» профессорами на корабле, отплывающем в Турцию. В течение двух последующих лет он работал в Физиологической лаборатории Лондонского университетского колледжа, куда его пригласил профессор Э. Старлинг. В Лондонском университете Б. П. Бабкин повторно защитил диссертацию на звание доктора медицины, что давало ему право преподавать в университетах Великобритании.

В 1924 г. Б. П. Бабкин, получив мировую известность, избрал новое место для научной работы. Русского ученого-эмигранта приютила Канада. Он уехал по приглашению в Галифакс, чтобы занять должность профессора физиологии в университете Далхаузие, где ему предложили работать в собственной экспериментальной лаборатории. Здесь Б. П. Бабкин мог работать самостоятельно, к чему стремился всю свою жизнь, организовал физиологический практикум с демонстрацией методов И. П. Павлова в области физиологии пищеварения и условных рефлексов. Через 4 года ученый был приглашен в Монреаль в университет Мак-Гилла на должность профессора-исследователя в лаборатории физиологии и экспериментальной медицины на медицинском факультете. Вместе с деканом этого факультета Чарльзом Ф. Мартином физиолог разработал междисциплинарную программу по теоретической медицине для университетов, которая в 1943 г. была отмечена присуждением русскому ученому степени доктора юриспруденции [13, с. 56].

Работая в Канаде, Б. П. Бабкин вел не только научную, но и обширную педагогическую работу. Продолжая традиции своего учителя И. П. Павлова, он подготовил 36 докторов наук, оборудовал в универ-

ситете Мак-Гилла «беззвучную» павловскую комнату (1936) для проведения экспериментов по условным рефлексам, в которой позже еще один ученик И. П. Павлова Л. Андреев обучал сотрудников университета работе с условными рефлексами.

В 1942 г. Б. П. Бабкин ушел в отставку, но продолжал сотрудничать с Неврологическим институтом Монреальского университета, где ему предоставили небольшую лабораторию для работы.

Следует отметить, что, как и многие ученики И. П. Павлова, Б. П. Бабкин, находясь в эмиграции, активно пропагандировал учение и методы учителя в области физиологии пищеварения и условных рефлексов, переводил его труды. Еще в 1928 г. вместе с американскими коллегами он перевел на английский язык книгу Ивана Петровича «Двадцатилетний опыт объективного изучения высшей нервной деятельности животных» [9, с. 101]. В 1949 г. он выпустил на английском языке еще одну книгу «И. П. Павлов. Биография», получившую всемирную известность. В 1924 г. в юбилейной статье, посвященной своему учителю, Б. П. Бабкин пророчески писал: «И если когда-нибудь русский народ поймет, что с революцией он потерял больше, чем выиграл, и что счастье всего народа и каждого человека в отдельности неразрывно связано с непрерывным развитием и усовершенствованием его национальных свойств и дарований, он страстно бросится на собирание своих затоптанных и растерянных духовных сокровищ. В этом случае жизнь и деятельность Ивана Петровича Павлова станет предметом тщательного изучения и глубокого почитания» [9, с. 101].

За свои фундаментальные работы в области физиологии высшей нервной деятельности и гастроэнтерологии Б. П. Бабкин был избран в члены Королевского общества Великобритании, Королевского общества Канады, Германской академии естествоиспытателей Леопольдина, президентом Общества гастроэнтерологов «Сигма X», награжден медалью им. Флавена (Королевское общество Канады), медалью Фриденвальда (Общество гастроэнтерологов США) [19].

Крупнейшим ученым-физиологом русского зарубежья первой волны является Глеб Васильевич Анреп. Он родился в 1889 г. в семье барона В. К. фон Анрепа — профессора судебной медицины, первого ректора Женского медицинского института в Петербурге, депутата Государственной думы. Высшее образование получил в Военно-медицинской академии (где учился до 4 курса) и далее в Юрьевском университете. В студенческие годы он заинтересовался лекциями и опытами И. П. Павлова и стал специализироваться в области физиологии. В 1912 г. Г. В. Анреп начал свою исследовательскую работу в области физиологии в лаборатории И. П. Павлова. Летом того же года по

предложению И. П. Павлова Г. В. Анреп был командирован в Англию, в Лондонский университетский колледж, где убедительно продемонстрировал профессору Э. Старлингу новый факт наличия, наряду с гуморальной, также и нервной регуляции секреции поджелудочной железы (в частности, действие блуждающего нерва). Еще дважды по рекомендации И. П. Павлова молодой ученый выезжал в Великобританию (1913, 1914). Это были плодотворные встречи как для русской, так и английской физиологии, о чем свидетельствует появление в 1915 г. специального очерка об исследованиях школы И. П. Павлова и его учеников в известном руководстве по общей физиологии В. Бейлиса, что в немалой степени способствовало популяризации работ И. П. Павлова за рубежом.

В 1913 г. Г. В. Анреп был избран членом Британского физиологического общества (одного из старейших в Великобритании, основанного в 1862 г.) и получил возможность публиковать свои статьи в английском «Journal of Physiology».

С началом Первой мировой войны Г. Анреп был мобилизован и работал врачом полевого госпиталя. В 1916 г. был ранен, демобилизован, за воинскую храбрость награжден Георгиевским крестом. Затем был прикомандирован к Военно-медицинской академии и возобновил научную работу под руководством своего учителя на кафедре физиологии. Одновременно поступил практикантом в Физиологический отдел Института экспериментальной медицины, где выполнял обязанности помощника заведующего отделом И. П. Павлова.

В 1920 г. произошло переломное событие в жизни ученого — эмиграция в Великобританию. Здесь он занимал должность ассистента в университетском колледже Лондона, вскоре успешно защитил докторскую диссертацию и получил степень доктора медицины. В 1925 г. Г. В. Анреп получил английское гражданство и перешел на работу в Кембриджский университет, где начал преподавать физиологию в должности доцента. В 1928 г. Г. В. Анреп был избран членом Лондонского королевского общества и удостоен диплома доктора искусств Кембриджа.

В 1931 г. в жизни Г. В. Анрепа снова произошел переломный момент, связанный с изменением места жительства. Вместе со своей семьей ученый переехал в Египет, где в Каирском университете Глеб Васильевич возглавил кафедру физиологии на медицинском факультете вплоть до самой смерти, до 1955 г. Здесь он основал физиологическую школу на традициях учения своего русского учителя, занимался исследованиями человеческих условных рефлексов, проводил опыты на собаках. Помимо кафедры физиологии, Г. В. Анреп имел собственную физиологическую лабораторию в Каирском университете, где подготовил большую группу талантливых египетских физиологов.

Работы ученого по изучению условных рефлексов, физиологии пищеварения и физиологии кровообращении были удостоены высоких научных наград мирового уровня, в том числе премии Э. Шарпей-Шефера (президента Британского физиологического общества), премии Вест Майкла и др.

Кроме научной деятельности, в эмиграции Г. В. Анреп был известен как единственный переводчик трудов И. П. Павлова на английский язык. Именно к нему обращались ученые с просьбой о переводе и передаче трудов академика. Благодаря Г. В. Анрепу мировая физиологическая наука познакомилась с павловскими «Лекциями о работе больших полушарий головного мозга», переведенными Анрепом и опубликованными на английском языке в Оксфорде в 1927 г.

Несмотря на эмиграцию, учитель и ученик поддерживали тесные отношения на протяжении всей жизни, встречались в зарубежных поездках (на 11-м международном физиологическом конгрессе в Эдинбурге в июле 1923 г., 12-м международном физиологическом конгрессе в Бостоне в августе 1929 г., Психологическом конгрессе в Нью-Хейве-не в сентябре 1929 г. и др.) [7, с. 30-32; 9, с. 98-100; 15, с. 38-39; 19].

Еще один ученик великого академика И. П. Павлова, оказавшийся в эмиграции и продолживший дело своего учителя в США, — гистолог Александр Александрович Максимов. Родился в 1874 г. в Петербурге в православной купеческой семье. Получив среднее образование, в 1891 г. поступил в Военно-медицинскую академию. Еще во время обучения в Академии он выполнил свои первые научные работы, а за исследование «Гистогенез экспериментально вызванного амилоидного перерождения печени у животных», опубликованном в журнале «Русский архив патологии, клинической медицины и бактериологии», он был удостоен золотой медали.

В 1896 г. А. А. Максимов окончил Академию лучшим из 109 выпускников, ему присудили премию профессора И. Ф. Буша с занесением его имени на почетную мраморную доску. После окончания Академии он был прикомандирован к Клиническому военному госпиталю, а позже был назначен на пост преподавателя патологической анатомии Военно-медицинской академии на три года. За это время им создано несколько работ описательного характера. Исследование «К вопросу о патологической регенерации семенной железы» (1898), выполненное на стыке сопредельных научных дисциплин - гистологии, патологической анатомии и физиологии, стало диссертацией на степень доктора медицины. В ходе этой работы им были выполнены хронические эксперименты на разнообразных животных.

В 1900—1901 гг. А. А. Максимов работает в Германии в г. Фрейбург, а также сотрудничает с лабо-

раторией немецкого патолога Эрнста Циглера. В 1903 г. ученого избирают профессором кафедры гистологии и эмбриологии Военно-медицинской академии. С этого момента на кафедре начинаются активные научные исследования в области гистогенеза крови и соединительной ткани у различных животных. В 1909 г. профессор А. А. Максимов впервые в отечественной науке ввел в научный оборот термин «стволовая клетка» в статье, опубликованной на немецком языке. Несомненной научной заслугой А. А. Максимова считают то, что он выдвинул положение о стволовых клетках во взрослом организме, в частности, о стволовой клетке крови.

Следуя традициям экспериментальной деятельности И. П. Павлова, А. А. Максимов настойчиво внедрял в своих исследованиях новый метод экспериментальной гистологии - метод тканевых культур. Результатом этих исследований стала монография ученого, в которой подробно описан метод и охарактеризована морфология основных клеток соединительной ткани в культуре. Изучение столь серьезного вопроса, как происхождение клеток крови, требовало постановки множества экспериментов, поэтому А. А. Максимов публикует целую серию научных работ под общим заголовком «Изучение крови и соединительной ткани», каждая из которых была посвящена какому-либо одному аспекту изучаемой проблемы. Всего вышло десять таких статей.

Нельзя не отметить, что А. А. Максимов явился автором еще одной работы, которая принесла ему огромную известность не только в России, но и за рубежом. Речь идет о публикации учебного пособия, первая часть которого «Основы гистологии (учение о клетках)» была опубликована в 1914 г., а годом позже увидела свет вторая часть пособия «Учение о тканях» [15, с. 380]. За плодотворную научную деятельность в 1920 г. А. А. Максимов был представлен своим учителем академиком И. П. Павловым в член-корреспонденты Российской академии наук по физико-математическому отделению. Представление заканчивалось следующими словами: «К сожалению, в высшей степени энергичная до недавнего времени научная деятельность профессора Максимова ныне остановилась вследствие полной материальной разрухи в лаборатории» [15, с. 380].

Установление советской власти в России стало причиной эмиграции ученого и его семьи первоначально в Финляндию, а затем в США в феврале 1922 г. Уже в апреле 1922 г. А. А. Максимов начал работу в качестве профессора кафедры анатомии в Чикагском университете, а также возглавил лабораторию экспериментального исследования тканей в университете. Множество научных разработок А. А. Максимова были обобщены им в блестя-

щей монографии «Соединительная ткань и кроветворные ткани». Этот фундаментальный труд российского ученого содержит критический и полный обзор литературы по предмету и основательные обобщения доминирующих гипотез, теорий и фактов, существующих в этой противоречивой области гистологии. Кроме того, работа снабжена большим количеством великолепных иллюстраций, выполненных самим автором.

Нельзя не отметить, что собственный учебник по гистологии А. А. Максимова выдержал три издания в нашей стране. Незадолго до смерти он принялся за подготовку американского варианта руководства по гистологии. Вышедший учебник выдержал семь посмертных изданий в США, четыре — в Испании, одно — в Португалии и одно в Корее. До сих пор эти учебники являются классическими образцами иллюстрированных руководств по гистологии.

Важно отметить, что, помимо научно-педагогической деятельности, А. А. Максимов известен тем, что имел чин действительного статского советника, был членом русского Общества охраны народного здравия, обладал многими премиями и правительственными наградами. Скончался ученый в 1928 г. в Чикаго от приступа стенокардии. Вспоминая о своем учителе, профессор и близкий друг семьи Максимовых У. Блюм писал в некрологе: «Независимо от того, что принесет будущее в области изучения крови и соединительной ткани, я более чем уверен, что наблюдения Максимова, которые были сделаны на высочайшем экспериментально-гистологическом уровне, все равно будут иметь значение. Они будут представлять основу для дальнейших разработок по вопросам нормальной и патологической гистологии, гистогенезу крови и соединительной ткани, области, которую он сделал такой интересной» [11].

Великобритания стала второй научной родиной еще одного российского ученого, который косвенно затрагивал в своих работах учение И. П. Павлова, но, тем не менее, находился с ним в непосредственном контакте, - доктора медицины, патофизиолога, геронтолога и бактериолога Владимира Георгиевича Коренчевского. Родился будущий ученый в семье чиновника в 1880 г. Образование получил в Военно-медицинской академии в Петербурге. Специализировался на кафедре фармакологии у профессора Н. П. Кравкова. В студенческие годы был удостоен золотой медали имени Тучемского за работу «Сравнительно-фармакологические исследования о действии ядов на одноклеточных животных» [15, с. 307]. По окончании Академии получил диплом лекаря с отличием. Работал ординатором и заведующим химико-бактериологической лабораторией Харбинского сводного госпиталя № 1 на Дальнем Востоке. В Монголии участвовал в борьбе с чумой. По окончании Русско-японской войны

1904—1905 гг. В. Г. Коренчевский приехал в Москву, где работал на медицинском факультете Московского университета. Прошел стажировку по бактериологии у профессора Г. Н. Габричевского, однако после его смерти профессиональные интересы ученого изменились в сторону патологии. В 1908 г. В. Г. Коренчевский был утвержден в должности ассистента кафедры общей и экспериментальной патологии Московского университета. Летом этого же года он посетил Пастеровский институт в Париже, где познакомился с И. И. Мечниковым. В 1909 г. Владимир Георгиевич защитил диссертацию на степень доктора медицины по теме «К учению о желудочно-кишечном самоотравлении», что дало ему возможность занять должность приват-доцента Московского университета на кафедре общей и экспериментальной патологии.

В 1910 г. В. Г. Коренчевский как уже состоявшийся молодой ученый был приглашен И. П. Павловым в Петербург для работы в Физиологическом отделе Института экспериментальной медицины и на кафедре физиологии Военно-медицинской академии. За довольно короткий срок им были выполнены исследования, специфика которых отражена в названиях его публикаций в «Архиве биологических наук» за 1910 г.: «Влияние желчно-кислых солей в их комбинации с энтерокиназой на ферменты панкреатической железы», «Влияние экспериментального малокровия на отделение и состав поджелудочного сока» и др. Возвратившись в Москву, В. Г. Коренчевский в течение года работал в Московском университете. В январе 1912 г. он был утвержден в должности экстраординарного профессора на кафедре общей и нормальной патологии Военно-медицинской академии, где выполнил ряд блестящих работ в области физиологии пищеварения, патофизиологии, эндокринологии и онкологии [9, с. 102].

В годы Первой мировой войны В. Г. Коренчев-ский по совместительству работал в Обществе Красного Креста (член Совета складов). После Октябрьской революции 1917 г. он вошел в состав хозяйственного комитета Военно-медицинской академии. Как делегат от Академии он принимал участие в организации просветительских лекций при научно-медицинском отделе Наркомпроса.

В апреле 1919 г. начинается «эмигрантский период» в жизни ученого. В. Г. Коренчевский был командирован на Биологическую станцию Академии наук в Севастополе. В том же году он присоединился к Белой армии и с ее частями покинул Россию [9, с. 102]. Великобритания стала первым государством, которое приютило ученого. Здесь он получил британское гражданство. В Лондоне организовал и возглавил Русскую академическую группу, а также вошел в состав Международного комитета помощи русским в Лондоне. Об этом свидетель-

ствуют материалы 1-го съезда Русских академических организаций, состоявшегося в Праге в октябре 1921 г. На съезде В. Г. Коренчевский представлял группу русских ученых из Великобритании. Активная работа на этом посту, а также его участие во многих других общественных организациях российской эмиграции выдвинули Владимира Георгиевича в число лидеров российских ученых-эмигрантов [15, с. 308]. В 1928 г. в Белграде он был избран председателем 4-го съезда Русских академических организаций, правление которого поручило ученому разработать проект «Делового объединения российской эмиграции». В 1930 г. вышла посвященная этому вопросу брошюра ученого «Почему нужно деловое объединение русской эмиграции». Ее содержание составил доклад, сделанный им уже на 5-м Съезде Русских академических организаций в Софии в сентябре 1930 г. Речь в брошюре шла об актуальном для того времени политическом, экономическом и культурном объединении всех русских беженских организаций. Объясняя цель проекта «Делового объединения эмиграции», В. Г. Ко-ренчевский сослался на деятельность профессора Питирима Сорокина, имевшего определенный опыт такой работы в Соединенных Штатах, и привел выдержку из его письма: «Объединение необходимо. К этому побуждают русских в Америке примеры других наций, к числу таковых относятся и примеры ирландцев, итальянцев, евреев и других, занимающих в Америке очень влиятельное положение, благодаря организованности, умеющих путем объединения защищать свои интересы» [19]. На 5-м съезде Русских академических организаций по докладу В. Г. Коренчевского была принята резолюция о вхождении Союза русских академических организаций за рубежом в парижское объединение 4-х эмигрантских организаций (Земгор, Красный Крест, Студенческий комитет и Союз инвалидов) и в Совещательный Комитет беженских частных организаций при Верховном комиссаре по беженским делам в Лиге Наций.

Безусловно, кроме активнейшей общественной деятельности за границей, В. Г. Коренчевский был известен прежде всего как ученый-патофизиолог, геронтолог и бактериолог. Авторитет Владимира Георгиевича в научной эмигрантской среде был необыкновенно высок. Об этом свидетельствует книга «Русская научная организация и работа русских естествоиспытателей за границей» (1935), написанная профессором М. М. Новиковым, который назвал имена трех выдающихся русских ученых-учеников И. П. Павлова, успешно работавших в годы первой волны эмиграции в Великобритании по биологической проблематике (Г. В. Анреп, В. Г. Коренчевский и В. П. Уваров).

С 1920 по 1945 гг. В. Г. Коренчевский совмещал работу старшего научного сотрудника Листеров-

ского института превентивной медицины с деятельностью в Медицинском исследовательском центре. В течение этого периода интересы Владимира Георгиевича были связаны с изучением механизма действия витаминов и гормонов. Этой теме он посвятил более 100 статей, опубликованных в научных журналах Великобритании и США. Результатом данных исследований явилось получение Нобелевской премии за открытие антиневротического витамина (В1) и витамина роста (А) [9, с. 102].

В последние годы жизни В. Г. Коренчевский приступает к изучению проблем геронтологии, интерес к которой возник у него еще в России. Как вспоминал сам Владимир Георгиевич, его увлечение геронтологией началось в 1906 г., под влиянием визита в Московский дом для престарелых людей, внешний вид и здоровье которых ввели его в шоковое состояние. Осознав, что болезни пациентов связаны с сильными возрастными изменениями, он уже тогда решил посвятить себя изучению физиологии и патологии старения [19]. В 1945 г. в Оксфорде он основал Геронтологическую лабораторию, которая размещалась в Отделе зоологии и сравнительной анатомии, а затем в Физиологической лаборатории Оксфордского университета.

После 1952 г., когда В. Г. Коренчевский вышел в отставку с поста директора, Оксфордская герон-тологическая лаборатория была переведена в госпиталь Святого Бартоломью в Лондон. В это время его научные интересы сконцентрировались на теоретической работе. Он издал несколько научных обзоров по проблеме физиологии старения. Теме геронтологии ученый посвятил два обзора. В одном из них был дан анализ развития геронтологии в Великобритании (опубликован в 2-х номерах «Journal of Gerontology» за 1951 — 1952 гг.). В другом рассказывалось о Международной ассоциации геронтологов и развитии исследований в этой области.

Один из известных английских геронтологов писал о В. Г. Коренчевском следующее: «Из всего, что когда-либо делал Коренчевский, самым важным был тот огромный интерес к исследованиям в области геронтологии, которым он буквально заразил весь мир» [9, с. 103]. Он основал в Великобритании «Клуб старения», который вскоре был переименован в «Британское общество по изучению старения». В. Г. Коренчевский был основателем и пожизненным членом правления Международной геронтологической ассоциации. Выдающийся исследователь в области геронтологии, доктор Е. В. Коудри, сказал о В. Г. Коренчевском: «Он стал истинным отцом геронтологии и не только в Британии, но и во всем мире» [15, с. 308].

В 1961 г. в США была опубликована большая обзорная монография ученого «Physiological and Pathological Ageing», посвященная физиологии и патологии старения, с большой библиографией

русских и зарубежных работ. Редактор книги — Джеффрей Н. Борн — написал в предисловии: «Я рассматриваю свою работу по подготовке книги Коренчевского к публикации как привилегию и большую честь. Это единственная в своем роде книга, это — энциклопедия, содержащая многочисленные факты, содержащая множество идей, содержащая большой обзор малоизвестной русской литературы по этому вопросу, поданный как философский обзор по изучению старения» [15, с. 308].

Значительный интерес для истории отечественной физиологии представляет жизнь и деятельность еще одного ученика И. П. Павлова в эмиграции, физиолога и гастроэнтеролога Василия Николаевича Болдырева. Будущий ученый родился в Воронеже в 1872 г. в купеческой семье. Служил в пехоте. Учился в Чугуевском юнкерском пехотном училище. В 1893 г. поступил в Военно-медицинскую академию, которую закончил с отличием. По окончании Академии работал земским врачом в Закавказье.

Хотелось бы отметить, что судьба В. Н. Болдырева мало изучена в отечественной историко-меди-цинской науке, по сравнению с остальными учениками И. П. Павлова, уехавшими за границу. Сведений о его жизни и деятельности в эмиграции крайне мало. Известно, что в 1901 г. он вернулся в Петербург, где сначала поступил на работу в факультетскую терапевтическую клинику Женского медицинского института, а затем перешел в возглавляемый И. П. Павловым Физиологический отдел Института экспериментальной медицины. Именно этот период жизни Василия Николаевича с 1902 по 1905 гг., когда он работал под руководством И. П. Павлова, стал наиболее плодотворным для Болдырева как ученого. Он ассистировал И. П. Павлову в проведении лекционных демонстраций в Академии на кафедре физиологии. Под руководством Ивана Петровича молодой ученый в течение трех лет проводил серию экспериментальных исследований в области физиологии пищеварения. Одно из них — «Периодическая работа пищеварительного аппарата при пустом желудке» — стало основой его диссертационной работы на звание доктора медицины, которое было присвоено ему в 1904 г. Более того, в 1904 г. за работу по дифтерии и стрептококковым заболеваниям ученый был награжден премией имени Покровского, а в 1905 г. за исследование «Психическое возбуждение слюнных желез» награжден премией имени И. П. Павлова, которая выдавалась Обществом русских врачей Петербурга за лучшие работы в области физиологии. Работая в Институте экспериментальной медицины, ученый сотрудничал с отделением по изготовлению противодифтерийной сыворотки и институтом Пастера в Париже [19].

В 1907 г. Василий Николаевич был избран приват-доцентом кафедры физиологии Военно-медицинской академии. Вместе с другими учениками И. П. Павлова он часто выезжал за границу в научные командировки. В 1906—1907 гг. в Берлине занимался исследованием пищеварительных ферментов под руководством нобелевского лауреата Эмиля Фишера [3].

В 1912 г. В. Н. Болдырев избран профессором кафедры фармакологии Казанского университета. Помимо гастроэнтерологии, круг его научных интересов расширился за счет изучения токсикологии и фармакологии. Он выпустил в Казани «Краткое пособие для практических занятий студентов по фармакологии» (1913), «Программу по фармакологии» (1915), в «Казанском медицинском журнале» выходили его статьи, посвященные механизму действия лекарств [4].

В годы Первой мировой войны ученый работал в Российском отделении Красного Креста консультантом по защите от отравляющих газов. В 1916 г. по линии Красного Креста был командирован во Францию и Великобританию. Возвратившись в декабре 1918 г. в Россию, принял решение эмигрировать. Сначала он выехал в Японию, где в 1919—1921 гг. читал лекции по физиологии пищеварения в университетах Токио, Осаки и Киото. В 1922 г. переехал в США. В течение последующих 18 лет В. Н. Болдырев организовал и возглавлял так называемую «Павловскую лабораторию», созданную при Санатории доктора Келлога в Баттл-Крике (США, штат Мичиган). Работая в США, В. Н. Болдырев продолжал исследования по гастроэнтерологии и эндокринологии панкреатической железы, публиковал большие обзоры по важнейшим направлениям физиологии пищеварения в ведущих физиологических изданиях США и других стран мира.

Как и все ученики И. П. Павлова, живущие в эмиграции, В. Н. Болдырев поддерживал тесные отношения со своим учителем. В 1923 г. И. П. Павлов приезжал в Баттл-Крик, после чего написал в письме к жене: «Болдырев с целой своей семьей живет здесь вполне хорошо, имея специально для него построенную лабораторию. Житье здесь скажем прямо чудное» [19].

Профессор В. Н. Болдырев скончался в возрасте 74 лет и похоронен в Батлл-Крике.

Эмигрантом был вынужден стать еще один ученик академика И. П. Павлова — русский гистолог Николай Константинович Кульчицкий. Он родился в семье офицера царской армии. Начальное образование получил в Тамбовской гимназии, которую окончил с отличием. Поступил на медицинский факультет Харьковского университета. В 1879 г. удостоен звания лекаря с отличием и оставлен в университете как стипендиат для подготовки к профессорскому званию. В 1892 г. Николай Кон-

стантинович получил степень доктора медицины и приступил к чтению лекций по гистологии в Харьковском университете в звании приват-доцента. Н. К. Кульчицкий почти 20 лет работал на кафедре гистологии и эмбриологии, совмещая должность профессора кафедры с должностью декана медицинского факультета Харьковского университета и гласного Харьковской городской думы [9, с. 103 — 104]. В течение 4-х лет Н. К. Кульчицкий занимал должность декана медицинского факультета, а в 1898 и в 1911 гг. был председателем Государственной испытательной медицинской комиссии.

Как гистолог, профессор Н. К. Кульчицкий имел всемирно известную репутацию. Ему принадлежат несколько уникальных методов гистологического окрашивания, получивших широкое распространение, в частности, метод окрашивания миелина гематоксилином уже около века используется гистологами и невропатологами. Монография ученого «Основы гистологии животных и человека» с 1902 по 1912 гг. выдержала пять изданий и была удостоена премии имени выдающегося русского анатома и физиолога академика П. А. Загорского в Военно-медицинской академии. Н. К. Кульчицкому принадлежат открытия «энтерохромаффинны» клеток кишечного эпителия, слезной железы у крыс и слепышей, благодаря чему была установлена родственная связь между двумя семействами грызунов. Им описаны специальные образования в лимфатической системе пищевода. Гистологические препараты Николая Константиновича были удостоены золотой медали 1-й Всероссийской гигиенической выставки в 1893 г.

Важно отметить, что, помимо научной деятельности, общественная деятельность Николая Константиновича была многогранной. В 1910 г. Н. К. Кульчицкий оставил Харьковский университет, вышел в отставку, но продолжил работу на государственной службе в должности министра ирригации. В 1912 г. был выбран действительным статским советником и назначен попечителем Казанского учебного округа, который включал 4 высших учебных заведения, 124 средние школы, 27 педагогических организаций и тысячи профессиональных школ [9, с. 104] . В 1913 г. Совет экспертов при Всероссийской гигиенической выставке в Петербурге наградил ученого дипломом «За содействие в деле устройства занятий по школьной гигиене на курсах учителей в Министерстве образования в Казани». С 1914 по 1916 гг. Н. К. Кульчицкий занимал пост попечителя Учебного округа в Петербурге. Работая на этой должности, он вошел в близкий служебный контакт с Николаем II, который назначил его сенатором. Более того, император представил ученого к награждению орденом Святого Станислава I степени, в декабре 1916 г. назначил министром народного образования.

В 1918 г. Н. К. Кульчицкий был арестован большевиками. Как пишет доктор биологических наук, сотрудник Института истории естествознания и техники им. С. И. Вавилова РАН Т. И. Ульянкина, по какой-то причине, которой он сам так и не смог никогда найти объяснения, избежал трагической судьбы, которая постигла многих министров Российской империи [9, с. 104]. В России он оставался еще три года с надеждой, что его служба и опыт смогут стать полезными отечеству. Ему позволили вернуться в Харьков, где он зарабатывал на жизнь неожиданным способом — продажей мыла собственного производства. Такой поворот в профессии сам Николай Константинович объяснял тем, что, как гистолог, он когда-то изучал производство мыла, использовавшегося для пропитки гистологических тканей. Этот опыт пригодился и спас его семью в самые трудные и голодные годы Гражданской войны.

В конце 1918 г. Н. К. Кульчицкий вместе с семьей оставил Харьков и пешком добрался до Севастополя. Т. Н. Ульянкина пишет, что, по воспоминаниям ученого, этот переход занял 22 дня [18]. Какое-то время ученый тщетно надеялся, что его служба может быть полезна родине. Однако в 1921 г. на британском судне, перевозившем беженцев из Крыма, ученый вместе с семьей навсегда покинул Россию. Когда он прибыл в Лондон, у него буквально не было ни единого пенни. Ему помог английский физиолог Эллиот Смит, предложивший работу в Отделе анатомии Лондонского университета. Работая преподавателем, Н. К. Кульчицкий смог получить исследовательский грант, что позволило ему продолжить начатую еще в России работу по изучению нервных окончаний в мышцах. Ученый описал 2 типа эфферентных окончаний в поперечнополосатой мускулатуре, один из которых связан с иннервацией, идущей от мозга. Статья Н. К. Кульчицкого под названием «Нервные окончания в мышцах» была опубликована в английском журнале «Journal of Anatomy» в январе 1924 г. Она получила высокую оценку выдающегося английского физиолога Джона Ирвина Хантера, который отметил ее в журнале «British Medical Journal». Между учеными завязалась личная дружба, длившаяся недолго в связи со скоропостижной смертью английского ученого [9, с. 105]. Н. К. Кульчицкий взялся написать о Дж. Хантере воспоминания, которые закончил в ночь на 28 января 1925 г. Но буквально через день, 29 января 1925 г., в дату своей 69-й годовщины, русский ученый стал жертвой несчастного случая. Он по рассеянности вошел в пустую шахту не работавшего лифта в Лондонском университете и разбился насмерть [19]. На панихиде Николая Константиновича выступил профессор Э. Смит, который сказал: «Мы никогда больше не увидим в лаборатории нашего доброго друга. Его

трагическая смерть, последовавшая вслед за его не менее трагической жизнью, оставила в наших сердцах горечь личной потери замечательного, мужественного, скромного и любимого человека». В некрологе также говорилось, что профессор Н. К. Кульчицкий был членом тайного Совета России, членом-корреспондентом Императорской Российской академии наук, почетным членом Анатомических обществ Великобритании и Ирландии, кавалером ордена Почетного Легиона [9, с. 105].

Список блестящих исследователей-физиологов, учеников И. П. Павлова, эмигрировавших за границу в период смены политической власти в России в начале XX в., далеко не исчерпывается именами, которые приведены в данной статье. Их значительно больше. Традиции отечественной физиологической научной школы, разработанные И. П. Павловым, получили признание и высокую оценку за рубежом в крупнейших научных центрах по физиологии Европы и Америки, благодаря деятельности его учеников и последователей в эмиграции. Они действительно были личностями с большой буквы. Они внесли неоценимый вклад в разработку оригинальных научных направлений физиологии, занимались педагогической деятельностью, создали в университетах физиологические лаборатории для проведения экспериментов. Физиологи-эмигранты были тесно связаны не только с развитием отечественной физиологии, но и с общественной жизнью своей родины, с охраной народного здравия. Несмотря на бездну различий в судьбах, главное, что их объединяло, — любовь к науке, России, желание принести пользу человечеству. Их идеи и открытия остаются творчески интересными не только для их современников, но и последующих поколений. Не подлежит сомнению высказывание председателя Московского научного общества историков медицины, профессора М. Б. Мирского о том, что медицина зарубежья — составная часть российской и мировой медицины, служившая обществу тех стран, где жили и работали российские ученые [12, с. 397].

ЛИТЕРАТУРА

1. Адамович, Г. В. Вклад российской эмиграции в мировую культуру / Г. В. Адамович. — Париж: Изд-во В. Вырубова, 1961. — 18 с.

2. Ахиезер, А. Эмиграция из России: культурно-исторический аспект / А. Ахиезер // Свободная мысль. — 1993. — № 7. - С. 70-78.

3. Болдырев Василий Николаевич // URL: http://ru. wlkipedia.org/.

4. Болдырев Василий Николаевич (1872-1946) // И. П. Павлов — первый Нобелевский лауреат России. Т. 3: Ученики и последователи Павлова / А. Д. Ноздрачев [и др.]. — СПб.: Гуманистика, 2004. - С. 91-94.

5. Бякина, В. П. Академик И.П. Павлов: штрихи к биографии / В. П. Бякина, И. В. Зимин, В. Г. Качалова // Ученые Записки СПбГМУ им. акад. И. П. Павлова. - 2007. -Т. XIV. - № 2. - С. 11-15.

6. Казнина, О. А. Русские в Англии: русская эмиграция в контексте русско-литературных связей в первой половине XX века / О. А. Казнина. - М.: Наследие, 1997. - 415 с.

7. Квасов, Д. Г. Физиологическая школа И.П. Павлова. Портреты и характеристики сотрудников и учеников / Д. Г. Квасов, А. К. Федорова-Грот. - Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1967. - 300 с.

8. Кудрякова, Е. Б. Российская эмиграция в Великобритании в период между двумя войнами / Е. Б. Кудрякова. -М.: РАН ИНИОН, 1995. - 66 с.

9. Культурное и научное наследие российской эмиграции в Великобритании (1917-1940). Кн. 2. - М.: Русский путь, 2002. - 520 с.

10. Лушина, К. А. Русская эмиграция в 1920- 1940 годы: проблемы международного транзита и организации общественной деятельности в Париже: автореф. дис. ... д-ра ист. наук / К. А. Лушина. - Н. Новгород, 2009. - 25 с.

11. Максимов Александр Александрович // URL: http:// ru.wikipedia.org/.

12. Мирский, М. Б. Российское медицинское зарубежье / М. Б. Мирский // Культурное наследие российской эмиграции (1917-1940 гг.). РАН. Кн. 1 / под общ. ред. Е. П. Челыше-ва, Д. М. Шаховского. - М.: Наследие, 1994. - С. 383-397.

13. Ноздрачев, А. Д. И. П. Павлов - первый Нобелевский лауреат России. Т. 1: Нобелевская эпопея Павлова / А. Д. Ноздрачев [и др.]. - СПб.: Гуманистика, 2004. - 528 с.

14. Раев, М. И. Россия за рубежом: История культуры русской эмиграции: 1919- 1939 / М. И. Раев. - М.: Прогресс-Академия, 1994. - 296 с.

15. Русское зарубежье. Золотая книга эмиграции. Первая треть XX века: энцикл. Биограф. слов. - М.: РОССПЭН, 1997. - 748 с.

16. Синельников, В. Е. Профессор Б. П. Бабкин - ученый, гуманист России и Канады / В. Е. Синельников // Успехи физиол. наук. - 1993. - № 1. - С. 101-103.

17. Ульянкина, Т. И. Коренчевский Владимир Георгиевич (1880-1959) / Т. И. Ульянкина // URL: http:// www.pseudology.org/.

18. Ульянкина, Т. И. Российские ученые и инженеры-эмигранты (1920-1950-е гг.) / Т. И. Ульянкина. - 2000 // URL: http:// www.ihst.ru/projects/emigrants/.

19. Ульянкина, Т. И. Русские ученые в Великобритании (1917-1940 гг.) / Т. И. Ульянкина // Русский мир. - 2000. -№ 1 // URL: http://www.russkymir.ru/.