Этникон mi-ra-ti-jo/-ja и проблема микенского присутствия в Милете

А. М. Беликов

ЭТНИКОН MI-RA-TI-JO/-JA И ПРОБЛЕМА МИКЕНСКОГО ПРИСУТСТВИЯ В МИЛЕТЕ

Одним из красноречивых свидетельств микенско-анатолий-ских контактов в позднем бронзовом веке служит ономастический материал, содержащийся в архивах линейного письма B. Известен довольно обширный список этниконов, которые могли быть образованы от малоазийских топонимов (см.: Hiller 1975; Palaima 2007). Эти этниконы использовались как для обозначения отдельных индивидуумов, так и групп людей. И хотя значительная часть этих интерпретаций основывается всецело на «этимологическом методе» и поэтому остается гипотетической (напр.: wo-di-jo (KN V 60, PY Jn 601) может быть как этниконом «родосец», так и личным именем, производным от wo-do-«роза» (Palaima 2007: 199; Казанскене, Казанский 1986: 70)), некоторые могут быть твердо связаны с малоазийскими топонимами. Примером этникона, связь которого с малоазийским топонимом едва ли может быть подвергнута сомнению, служит mi-ra-ti-ja «милетянки» (ibid.: 181). Он встречается в шести табличках из Пилосского архива: в Aa 798, Aa 1180, Ab 382, Ab 573 фиксируются сами женщины-милетянки, вместе с их малолетними детьми, в Ad 380 и Ad 689 встречаются упоминания их взрослых сыновей (mi-ra-ti-ja-o ko-wo). И хотя к эпохе античности относятся, по меньшей мере, пять географических объектов с названием «Милет» (Pappe 1875: 925), два из которых существовали в позднем бронзовом веке, на малоазийское происхождение этих милетянок указывает их соседство в документах серий Aa, Ab и Ad с женщинами из других регионов Малой Азии и островов Восточной Эгеиды: a-*64-ja, ki-ni-di-ja, ra-mi-ni-ja (ibid.: 165, 177, 191), а также, вероятно, ki-si-wi-ja, ze-pu2-ra3. (Palaima 2007: 199, 204). Человек, обозначенный как mi-ra-ti-jo, известен нам из семи фиванских документов серии Fq: 177, 198, 214, 244, 254+255, 269, 276 (Aravantinos, Godart, Sacconi 2001)1.

1 Пилосские милетянки почти наверняка принадлежали к зависимым группам населения. Они могли быть рабынями

Топоним «Милет», от которого производился данный этникон, не сохранился в дошедших до нас текстах. По всей видимости, в документах линейного письма B он должен был бы иметь форму *mi-ra-to. Из диалектов I тыс. до н.э. известны три формы топонима «Милет»: ионийская (M/Ahroç), дорийская (M/Aaroç) и эолийская (M/AAaroç). А. Хойбек полагал, что эолийский вариант, сохраняющий геминацию, отражает древнюю (микенскую) форму топонима, в то время как ионийский и дорийский являются результатом упрощения удвоенных согласных и удлинения предшествующего гласного (Heubeck 1985: 128-129). Поэтому этникон mi-ra-ti-jo может быть интерпретирован как millätios, а форма топонима, соответственно, как *Millätos. В свою очередь, в качестве исходной для мик. *Millätos формы Хойбек предлагает три возможных варианта: *Milnatos, *Mil-satos, *Mislatos. Форма *Miljatos (см.: Hiller v. Gaertringen: 1586) должна быть отброшена, поскольку домик. *Miljatos предположительно дало бы в линейном письме B *mi-ra2-to, а в ионийском *M/AAaroç (Heubeck 1985: 131).

Необходимо отказаться также от формы с дигаммой: *Milwatos, которую пытались связать с хеттским названием Милета - Millawanda/Milawata (напр.: Huxley 1960: 11-12). В сочетаниях -lw- в интервокальном положении дигамма исчезла в ряде диалектов, и в некоторых из них, в том числе и в ионийском, оставила след в виде заменительного удлинения гласного, предшествующего группе. В ряде же других диалектов она вовсе не оставила после себя следа. Различие это зависело от характера произношения группы: удлинение наступало в тех диалектах, в которых слогораздел происходил между ее элементами, так что создавалась «долгота по положению» для первого из слогов, между которыми группа была разделена. Стремление сохранить ритмическую структуру слова и вело в этих случаях к замене «долготы по положению» «долготой по природе», т.е. к удлинению гласного, входившего в соответствующий слог. Однако следует отметить необходимость сохранения дигаммы в микенском варианте топонима, который, в таком случае, писался бы как *mi-wa-to (Heubeck 1985: 131).

или же относится к каким-то полусвободными слоями населения (см.: ЦсЫ1е1 1984). Что касается социального статуса милетянина из Фив, то делать какие-либо предположения о нем пока преждевременно и рискованно.

С полным на то основанием можно отвергнуть связь топонима «Милет» с названием растения в заросли которого, согласно сообщениям Геродора и Аристокрита (Schol. Apoll. Rhod. I, 185-188a), сразу после рождения был спрятан мифический ойкист и эпоним города - критянин Милет, и от которого он получил свое имя (подробнее об этом мифологическом сюжете см.: Беликов 2007).

Микенский диалект, на котором написаны тексты линейного письма B как на Крите, так и на материке, по всей видимости, представляет собой смешанный диалект или же некий наддиа-лект - своеобразное древнее койне (Гринбаум 2001: 40-42). Этот наддиалект объективно сложился в социально-исторических условиях микенской Греции, поскольку высокоразвитая цивилизация на обширном ареале не может обойтись без наддиа-лектных средств общения. И. М. Тронский отмечал, что для грека II тыс. до н. э. искусство письма не могло не быть сокровенной мудростью и требовало соответственного языкового стиля (Тронский 1973: 99-102). Определенную проблему представляет собой фонетическая форма этникона mi-ra-ti-ja/-jo, не характерная для микенского койне. Дело в том, что в микенском диалекте последовательность -ti(-) внутри слова, изменяется в -tsi- (так же, как, напр., в аркадо-кипрском или ионийско-атти-ческом), которая затем упрощается в -si- (Bartonek 2003: 144). Как видно, этот фонетический переход (ассибиляция) не происходит в интересующей нас форме, хотя, при прочих равных условиях, он определенно должен был произойти в ней (Thompson 2006: 354). Как правило, микенские формы без ассибиляции характеризуются исследователями как сохранившие более консервативное произношение (Bartonek 2003: 144; Palmer 1962: 42), или даже как результат сельского архаизма (Meissner, Tribulato 2002: 306).

В 1966 г. Э. Риш отметил три «лингвистические переменные» в пилосских табличках и предположил, что они свидетельствуют о наличии двух различных диалектов: стандартного mycénien normal и не соответствующего языковой норме, поэтому и реже встречающегося, mycénien spécial. Чуть позже, в 1968 г. Г. Надь высказал предположение, что отсутствие ассиби-ляции является одной из особенностей mycénien spécial. Это предположение затем было принято на вооружение Дж. Чедви-

ком, который, отметив, что отсутствие ассибиляции является типичным признаком западно-греческих диалектов, отождествил mycénien spécial с их предком2 (см. обзор дискуссии в Thompson 1997: 313-314; см., также: Hajnal 1997). Р. Вудард (Woodard 1986) и Т. Палайма (Palaima 2002) также включают отсутствие ассибиляции в число особенностей «специального» микенского; Палайма, в частности, рассматривает редкие случаи употребления особенностей mycénien spécial как отражающие случайные контаминации унифицированного делового языка и живого разговорного диалекта населения, не вовлеченного в административную деятельность (Palaima 2002: 208-209).

Однако в отношении использования факта наличия / отсутствия ассибиляции для различения двух диалектов, а этот факт был поставлен под серьезное сомнение еще самим Э. Ришем, в настоящий момент высказываются серьезные контраргументы (см., напр.: Thompson 2006; idem 2008).

Известны слова, в которых наблюдается колебания между формами с ассибиляцией и без нее. В их числе несколько этни-конов: ti-nwa-ti-ja-o ko-wo и ti-nwa-si-ja (см.: Казанскене, Казанский 1986: 196), ku-ta-ti-jo и ku-ta-si-jo (см.: ibid.: 179). Однако для интересующей нас формы эти колебания не отмечаются. В Пилосе все три писца (почерк № 1, 21 и 23), в документах которых она встречается, употребляют ее без ассибиляции. В Фивах неассибилированную форму используют два писца (почерк № 305 и 310). Тот факт, что данный этникон встречается в единообразной форме в архивах двух разных дворцовых центров в документах, написанных, по меньшей мере, пятью разными людьми, может свидетельствовать о наличии некой нормы его написания, принятой в микенском койне.

Что же может стоять за существованием этой нормы написания, нехарактерной для микенского диалекта? Она может являться следствием консерватизма в произношении, возможно сельского. Но если альтернативную форму произношения этни-кона, образованного от названия одного из административных округов Пилосского государства: ti-nwa-ti-ja, которая существует наряду с «нормальной» для микенского койне формой ti-nwa-si-ja, мы вполне можем считать проявлением этого сельского архаизма, то такое объяснение едва ли уместно для этникона, образованного от названия города, находившегося на другом

2 Эта идея Чедвика не встретила поддержки и вскоре была отвергнута.

берегу Эгейского моря, «нормальная» форма которого, к тому же, не засвидетельствована. То есть, если эта форма обязана своим возникновением архаизму, то он имеет свою причину в очень раннем заселении Милета греками, которое должно было произойти еще до того, как в микенском диалекте началось фонетическое изменение ti > si. В таком случае диалект грекоязычного населения Милета оказался бы незатронутым фонетическими изменениями, произошедшими на материке и поэтому сохранившим архаические черты, а форма этникона, mi-ra-ti-ja/-jo, отражала бы архаичное произношение самоназвания милетян, которое попало в микенское койне из их лексикона. В качестве примера можно привести кносский декрет о возобновлении дружбы с Милетом (SEG 29, 1135), в котором употребляются этниконы, обозначающие как жителей ионийского Милета (miA»sioi), так и критского (milânoi). Хотя декрет написан на дорийском диалекте, этникон, относящийся к жителям малоазийского города, употреблен в ионийской форме, и, таким образом, отражает его реальное произношение.

Предыдущее предположение, однако, подразумевает тот факт, что Милет был колонизирован микенскими греками. Представление о том, что в конце бронзового века город был населен микенцами, основывается, главным образом, на двух фактах: на упоминаниях в хеттских клинописных архивах о политической зависимости города и страны Миллаванда от Аххиявы (под которой, как правило, подразумевается одно из микенских царств) и на появлении артефактов микенской культуры в Милете V (1450/30-1300 до н. э.) и VI (1300-1100 до н. э.). Действительно, в «Письме о Тавагалаве»3 (CTH 181) можно найти указания на зависимость правителя Миллаванды от Аххиявы, а также на то, что в городе проживали подданные ее царя (IRmes SES. А - букв .: «подданные брата моего»). Однако факт политической зависимости от Аххиявы, если считать ее микенским царством, ничего не говорит об этнической принадлежности населения Милета. А указание на то, что в нем жили подданные царя Аххиявы, может свидетельствовать как о том, что все жители Миллаванды считались «подданными (IRmes) царя Аххиявы», так и о том, что в городе проживало некоторое

3 А также, вероятно, и в Анналах Мурсилиса II, если взять на вооружение наиболее авторитетную интерпретацию документа, принадлежащую А. Гётце (см.: Гиндин, Цымбурский 1996: 76).

число микенских греков (при условии, что Аххиява была одним из микенских царств).

Необходимо также помнить о том, что археология памятников Милета V-VI известна нам крайне плохо: за сто с лишним лет раскопок было исследовано лишь 3,5 % площади города, которая в конце бронзового века могла составлять 50000 кв. м. (Greaves 2007: 8). При этом значительная часть материалов раскопок была утеряна в годы мировых войн или попросту остается неопубликованной (Niemeier 1998: 26-27). В Милете V наблюдается преобладание микенской керамики местного производства над анатолийской - по последним оценкам В.-Д. Нимайера они соотносятся как 95% к 5%4 - однако материальная культура поселения V-VI периодов демонстрирует и характерные анатолийские черты: например, в архитектуре домов и оборонительных сооружений (ibid.: 32-36).

Следует отметить, что для объяснения появления артефактов микенской культуры в Милете помимо колонизационной модели была также предложена имитационная модель, согласно которой местное анатолийское население лишь подхватывало культурные тенденции, исходящие из эгейского мира (Gates 1996: 293, Melas 1988, Mountjoy 1988). Действительно, микенская керамика Юго-западной Анатолии и прилегающих островов демонстрирует уникальные восточно-эгейские формы и «декорационные мотивы», которые не имеют параллелей в памятниках материковой Греции и являются результатом взаимодействия минойских, микенских и анатолийских влияний (Mountjoy 1988: 37).

В пользу последней из двух предложенных моделей говорят и данные античной традиции. Что касается Милета времен Троянской войны, то Гомер ничего не помнит о живших здесь греках. В «Илиаде» (II, 868-870) Милет - город, населенный карий-цами, перечисленными среди союзников Трои:

Nasjh? av Kapän , ßapßapofwnwn,

oi M/AhTon e%ov Ф Qtp&v г' öpoj aKpnöfvXkov Maianopov te poag MvkäAhj t amerna K&phv&' t&v men ap' 'Afimaxoj Kai Nasthj

4 Ср., однако, более раннюю оценку А. Унала: 95% анатолийской керамики к 5% микенской (0па1 1991: 24).

Настес вел говорящих наречием варварских каров,

Кои Милет занимали, и Ффиров лесистую гору,

И Меандра поток, и Микала вершины крутые;

Сих предводили на бой Амфимах и воинственный Настес...

Рассказывая о приходе ионийцев, Геродот, сообщает, что первоначально город был населен карийцами, которые были истреблены греками (I, 146). Согласно труду Павсания, до ионийцев Милет населяло смешанное карийско-критское население (VII, 2, 3). Таким образом, из источников I тыс. до н.э. мы ничего не знаем о греческих племенах в Милете в эпоху Троянской войны.

Из хеттских клинописных документов: «Письма о Тавагала-ве» (CTH 181) и «Письма Манапа-Тархунды» (CTH 191) известно имя правителя Миллаванды первой половины XIII в. до н.э. -Atpa. В первом из документов упоминается еще и Awayana -свояк Атпы, вероятно, какой-то важный сановник из Миллаван-ды. Эти имена - явно не греческие (Sommer 1932: 373; Гиндин, Цымбурский 1996: 79). Тот факт, что правители Миллаванды-Милета носят негреческие имена, может быть еще одним аргументом против предположения о микенской колонизации этого региона.

Таким образом, широкомасштабная колонизация Милета микенскими греками, вероятно, никогда не происходила. Об этнической принадлежности и языке его жителей можно строить лишь догадки, однако не исключено, что в городе позднего бронзового века могли присутствовать как анатолийский, так и минойский компонент населения.

В таком случае появление нехарактерных для микенского диалекта форм mi-ra-ti-jo/-ja может быть объяснено следующим образом: ассибиляция в этом этниконе могла не произойти по аналогии с исходной формой топонима, не содержавшей в себе гласную переднего ряда, которая обусловила бы ассибиляцию (Thompson 1997: 315). Этот топоним, будучи негреческим (быть может, минойским5?) по своему происхождению, мог содержать

5 Ср.: ассибиляция не происходит в этниконах, образованных от критских топонимов, напр.: ti-ri-ti-jo (KN E 749 и др.) - от топонима ti-ri-to (см.: Казанскене, Казанский 1986: 196), ru-ki-ti-jo (KN C 902 и др.) от топонима ru-ki-to (см.: ibid. 192).

специфические и непривычные для греческого уха фонемы, отсутствовавшие в греческом языке. Поэтому интересующий нас этникон и не подвергся фонетическому изменению, характерному для стандартного микенского диалекта. Не исключено, что на известную нам из документов линейного письма B форму этникона оказало большое влияние произношение самими милетянами своего самоназвания и названия их родного города.

Литература

Aravantinos, Godart, Sacconi 2001 - Aravantinos V., Godart L., Sacconi A. Thèbes: Fouilles de la Cadmée I. Les tablettes en linéaire B de la Odos Pelopidou. Édition et commentaire. Pisa; Rome. Bartonek 2003 - Bartonek A. Handbuch des mycenischen Griechisch. Heidelberg.

Chadwick 1988 - Chadwick J. The Women of Pylos // Texts, Tablets and Scribes. Studies in Mycenaean Epigraphy and Economy offered to Emmet L. Bennett Jr. Minos Supplement. Vol. 10. Gates 1996 - Gates C. Defining Boundaries of a State: the Mycenaeans and their Anatolian Frontier // Politeia: Society and State in the Aegean Bronze Age: Proceedings of the 5th International Aegean Conference, University of Heidelberg, Archäologisches Institut, 10-13 April 1994 (Aegaeum 12). Liege; Austin. Greaves 2007 - Greaves A. Trans-Anatolia: Examining Turkey as a Bridge

between East and West // Anatolian Studies. Vol. 57. Hajnal 1997 - Hajnal I. Sprachschichten des mykenischen Griechisch. Zur Frage der Differenzierung zwischen „Mycénien normal" und „Mycénien spécial". Minos Supplement. Vol. 14. Heubeck 1985 - Heubeck A. Zu einigen kleinasiatischen Ortsnamen // Glotta. Vol. 63.

Hiller 1975 - Hiller S. ra-mi-ni-ja: Mykenisch-kleinasiatische Beziehungen

und die Linear B-Texte. Ziva Antika. Vol. 25. Hiller v. Gaertringen - Hiller v. Gaertringen. Miletos (1) Geschichte // Paulys Real-Encyclopädie der classischen Altertumswissenschaft. Stuttgart, 1932. Bd. XV.2. Huxley 1960 - Huxley G. L. Achaeans and Hittites. Oxford. Meissner, Tribulato 2002 - Meissner T., Tribulato O. Nominal Composition in Mycenaean Greek // Transactions of the Philological Society. Vol. 100.3.

Melas 1988 - Melas E. M. The Dodecanese and West Anatolia in Prehistory: Interrelationships, Ethnicity and Political Geography // Anatolian Studies. Vol. 38. Mountjoy 1998 - Mounjoy P. The East Aegean - West Anatolian Interface in the Late Bronze Age: Mycenaeans and the Kingdom of Ahhiyawa // Anatolian Studies. Vol. 48.

Niemeier 1998 - Niemeier W.-D. The Mycenaeans in Western Anatolia and the Problem of the Origins of the Sea Peoples // Mediterranean Peoples in Transition: In Honor of Professor Trude Dothan. Jerusalem. Palaima 2007 - Palaima T. G. Ilios, Tros and Tlos // 2ТЕФАШ2 APIZTEI02: Archäologische Forschungen zwischen Nil und Istros. Festschrift für Stefan Hiller zum 65. Geburstag. Wien. Palmer 1962 - Palmer L. R. The Interpretation of Mycenaean Greek Texts. Oxford.

Pappe 1875 - Pappe W. Wörterbuch der griechischen Eigennamen. Braunschweig.

Sommer 1932 - Sommer F. Die Ahhijava-Urkunden. München. Thompson 1997 - Thompson R. J. E. Dialects in Mycenaean and

Mycenaean among the Dialects // Minos. Vol. 31-32. idem 2006 - Thompson R. J. E. Special vs. Normal Mycenaean Revisited //

Minos. Vol. 37-38. idem 2008 - Thompson R. J. E. Mycenaean Nonassibilation // Coloquium Romanorum. Atti del XII colloquio internazionale di micenologia. Roma.

Uchitel 1984 - Uchitel A. Women at work: Pylos and Knossos, Lagash and

Ur // Historia. Bd. 33. Ünal 1991 - Ünal A. Two Peoples on both Sides of the Aegean Sea: Did the Achaeans and the Hittites Know Each Other? // Bulletin of the Middle Eastern Culture Center in Japan. Vol. 4. Woodard 1986 - Woodard R. D. Dialectical Differences at Knossos //

Kadmos. Bd. 25. Nr.1. Беликов 2007 - Беликов А. М. Милет и (к интерпретации Schol.

Ap. Rhod. I, 185-188a) // Antiquitas Iuventae. Вып. 3. Саратов. Гринбаум 2001 - Гринбаум Н. С. Микенологические этюды. СПб. Гиндин, Цымбурский 1996 - Гиндин Л. А., Цымбурский В. Л. Гомер и

история Восточного Средиземноморья. М. Казанскене, Казанский 1986 - Казанскене В. П., Казанский Н. Н. Предметно-понятийный словарь греческого языка. Крито-микен-ский период. Л.

Тронский 1973 - Тронский И. М. Вопросы языкового развития в античном обществе. Л.

Summary

Arseny M. Belikov ETHNIC MI-RA-TI-JO/-JA AND THE PROBLEM OF MYCENAEAN

PRESENCE IN MILETOS The article considers the origin of the name of the city Miletos in Asia Minor. According to A. Heubeck, in the Mycenaean time it had the form *Millatos which could originate from one of the following non-Greek forms: *Milnatos, *Milsatos or *Mislatos. The ethnicon

mi-ra-ti-jo/-ja derived from this place-name is well-known from Pylian and Theban Linear B documents. But there is a lack of assibilation in this ethnicon which is a common feature of the phonetics of Mycenaean dialect. The peculiarity of the ethnicon might arise from the early colonization of Miletos by the Mycenaean Greeks or it may date back to a non-Greek language of the population of Miletos, because the ethnicon might reflect the indigenous pronunciation of it by the Miletos' inhabitants. In favour of the last assumption speaks the ambiguity of the Milesian archaeological data, the lack of evidence about the Greeks in Miletos during the Heroic Age in ancient mythological tradition and the obvious non-Greek names of the rulers of the city known from the Hittite sources.