Отказ от осуществления уголовного преследования в связи с примирением сторон

Вестник Омского университета. Серия «Право». 2008. № 1 (14). С. 20-23. © А.Н. Ахпанов, 2008

УДК 343.1

ОТКАЗ ОТ ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ УГОЛОВНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ В СВЯЗИ С ПРИМИРЕНИЕМ СТОРОН

А.Н. АХПАНОВ

Рассматриваются отдельные вопросы правоприменительной практики в случае отказа от осуществления уголовного преследования в связи с примирением сторон.

Ст. 195 УПК Республики Казахстан (далее - РК) предусматривает три самостоятельные формы окончания предварительного следствия, одной из которых является составление постановления о прекращении уголовного дела.

Ввиду действия принципа всестороннего, полного и объективного исследования всех обстоятельств уголовного дела предварительное следствие изначально, по усмотрению должностных лиц органов уголовного преследования не может быть запрограммировано на ту или иную форму окончания досудебного производства.

Анализ правоприменительной практики и данных правовой статистики, с одной стороны, свидетельствует об очевидной тенденции к проявлению обвинительного уклона в казахстанском уголовном судопроизводстве.

В РК практически ничтожно количество лиц, в отношении которых судами вынесен оправдательный приговор (в 2004 г. - в отношении 73 человек, или 0,16 % от лиц, в отношении которых вынесены приговоры, в 2005 г. - 62, или 0,15 %; в 2006 г. - 69, или

0,2 %).

С другой стороны, по данным Следственного комитета МВД РК, из всех оконченных органами предварительного расследования МВД РК [1] уголовных дел удельный вес прекращенных производством дел: в 2004 г.

- 9 %, в 2005 г. - 11,9 %, в 2006 г. - 17,9 %. По прекращенным производством уголовным делам нереабилитирующие основания составили: в 2004 г. - 57,4 %, в 2005 г. - 78,6, в 2006 г. - 87,3 %. Из числа дел, прекращенных по нереабилитирующим основаниям ор-

ганами предварительного следствия и дознания, решение принималось по ст. 67 УК РК (в связи с примирением с потерпевшим): в 2004 г. - в 52,4 %, в 2005 г. - 78,8, в 2006 г. -50 % случаев [2].

Судами республики прекращается каждое третье уголовное дело из поступивших с постановлением прокурора о предании суду (2004 - 32,8 %; 2005 - 31,8 %; 2006 - 33,8 %). Из всех прекращенных судами дел реабилитирующие основания составляют около 0,7 %. Из числа прекращенных судами уголовных дел по нереабилитирующим основаниям 95,5 % относятся к делам, по которым принято решение на основании ст. 67 УК РК [3].

Необходимо подчеркнуть, что в следственной практике многих стран устоялось соотношение количества оконченных дел составлением обвинительного заключения и составлением постановления о прекращении уголовного дела примерно 80:20. Такое же положение в судебной практике относительно баланса обвинительных и оправдательных приговоров.

Органы уголовного преследования РК буквально понимают задачу уголовного процесса - привлечение к уголовной ответственности лиц, совершивших преступления (ст. 8 ч. 1 УПК РК), когда неотвратимость уголовного наказания в виде обвинительного приговора суда не оставляет места для альтернативы уголовному преследованию в виде иных процессуальных форм разрешения криминального конфликта. «Альтернативные меры уголовной политики представляют собой правомерную замену основных традиционных элементов реакции государства на преступле-

ние, в соответствующем случае подлежащих столь же правомерному применению при отказе от использования альтернатив или при отсутствии оных в правовой системе», - отмечает в своей фундаментальной работе профессор МГУ им. М.В. Ломоносова Л.В. Головко [4], выделяя в качестве процессуальных предпосылок возникновения «альтернативной юстиции» ускорение и упрощение уголовного процесса, восстановление прав потерпевшего и усиление его процессуальной роли [5].

При прекращении следователем, органом дознания уголовного дела по реабилитирующему основанию (ст. 39 ч. 1 УПК РК) в следственной практике органами прокуратуры, безусловно, ставится вопрос о дисциплинарной ответственности должностного лица, принимавшего решение о возбуждении уголовного дела, которое априори считается необоснованным. В то же время, как это ни парадоксально, такой строгий надзор имеет и положительный эффект, когда органы предварительного расследования не могут использовать угрозу уголовной репрессии для достижения не предусмотренных законом целей.

Прекращение уголовного преследования по тем или иным нереабилитирующим основаниям в следственной практике расценивается как явный негативный индикатор оценки деятельности органов предварительного расследования, неэффективное выполнение соответствующей задачи уголовного процесса.

В следственной практике, вопреки предусмотренным законом альтернативным способам окончания предварительного расследования, происходит деформация правосознания сотрудников органов уголовного преследования вследствие ведомственной абсолютизации внешних, первичных показателей борьбы с общеуголовной преступностью. Принцип неотвратимости уголовной ответственности и наказания за совершенное преступление расценивается как самоцель, как единственный, безальтернативный способ сдерживания криминальных проявлений. Тем самым карательное уголовное правосудие заслоняет собой ростки уголовного судопроизводства охранительного типа.

С другой стороны, сам институт примирения сторон обвинения и защиты в уголов-

ном процессе нуждается в существенном пересмотре и реформировании. Действительно, отсутствие медиативного механизма примирения сторон при системных проблемах органов предварительного следствия и дознания ведет прежде всего к попранию прав и законных интересов потерпевшего, злоупотреблению своими правами органов уголовного преследования, нередко к искусственному занижению квалификации преступлений до «прокрустова ложа» деяний небольшой и средней тяжести и т. п.

Согласно п. 1 ч. 3 ст. 77 Конституции РК,

ч. 1 ст. 19 УПК РК, на основании презумпции невиновности лицо может быть признано виновным в совершении преступления исключительно вступившим в силу обвинительным приговором суда, который обязателен на территории РК и для всех государственных органов, организаций и граждан.

Между тем постановление органа уголовного преследования не имеет для суда обязательной силы (ст. 131 ч. 4 УПК РК). Распространяется ли данная норма на согласованное с прокурором постановление следователя о прекращении уголовного дела по нереабилитирующим основаниям? Какова преюдициальная сила подобных процессуальных решений? Примечательно, что в современном правоприменении РК все случаи привлечения к уголовной ответственности, повлекшие прекращение уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям, учитываются органами правовой статистики и имеют для таких лиц правовые последствия в виде ограничения доступа на государственную службу, в правоохранительные и специальные органы и т. п. По моему мнению, исключение из возможных правоограничений для личности должны составлять процессуальные решения при примирении сторон. Важно разграничить отказ государства от осуществления уголовного преследования (применение ст. 67 УК РК) и освобождение лица от уголовной ответственности (все иные основания, предусмотренные разделом 5 УК РК).

В юридической литературе неоднократно высказывались различные предложения по приданию решению о прекращении уголовного преследования по нереабилитирую-

щим основаниям той или иной процессуальной формы.

В своё время известный ученый-процессуалист профессор А.М. Ларин и ряд его коллег предлагали, чтобы решение о признании лица виновным с освобождением от уголовной ответственности принимал только суд в обвинительном приговоре [6]. Данное предложение по сути согласуется с конституционной нормой о субъекте и порядке признания лица виновным в совершении преступления. И в этой связи необходимо внести изменения в уголовно-процессуальный закон о направлении уголовного дела через прокурора в суд при наличии оснований, указанных в ст. 38 УПК РК.

Исходя из сущности института примирения и медиации в уголовном судопроизводстве, из всех перечисленных в разделе 5 УК РК оснований освобождения от уголовной ответственности исключение должно составлять примирение сторон (ст. 67 УК РК). В данном случае решение об освобождении от уголовной ответственности не может зависеть от усмотрения лиц, ведущих процесс, как в иных случаях (деятельное раскаяние, изменение обстановки и др.). Прекращение дела или уголовного преследования ввиду примирения сторон возможно на любой стадии уголовного процесса и должно быть связано только с обоюдным волеизъявлением сторон безотносительно к дискреционным полномочиям должностных лиц, ведущих процесс. Иначе выхолащивается главное свойство данного института - диспози-тивность уголовно-процессуальных правоотношений сторон [7], когда процедура заслоняет собой законные интересы потерпевшего и обвиняемого.

Отнесение права на прекращение уголовного дела за примирением сторон (в порядке ст. 67 УК РК) к исключительной компетенции суда приведет к значительному снижению качества и бесперспективности расследования по делам, по которым примирение достигнуто ещё на стадии досудебного производства по делу. Следователь, дознаватель, выяснив позиции сторон и их намерение примириться в рамках ст. 67 УК РК, согласно предлагаемому МВД РК и МЮ РК механиз-

му, вынуждены осуществлять дальнейшее производство по делу, будучи убежденными в том, что уголовное дело в итоге будет прекращено судом по указанному основанию.

Обязанность органа уголовного преследования заканчивать расследование по делу в вышеуказанном случае приведет к увеличению нагрузки на каждого следователя (дознавателя) и, как следствие, к существенному снижению качества расследования как по указанной категории дел, так и по делам о преступлениях более тяжких.

В результате смещения института примирения исключительно на судебные стадии существенно утратится стимулирующее значение данного института в вопросах возмещения причиненного преступлением вреда, а также процессуальной экономии.

Проблема качественной реализации института примирения в рамках ст. 67 УК РК заключается, как верно отмечает канд. юрид. наук С.Г. Пен, отнюдь не в субъектах, уполномоченных прекращать уголовное преследование по данному основанию, а в отсутствии должной регламентации самого процесса примирения, отсутствии эффективных механизмов реального возмещения ущерба потерпевшим [8].

По данным Департамента по надзору за законностью рассмотрения уголовных дел в судах Генеральной прокуратуры РК, в следственной и судебной практике необоснованно широко применяется право лиц, ведущих процесс, на освобождение от уголовной ответственности на основании ч. 2 ст. 67 УК РК, в том числе лиц, ранее совершавших преступления средней тяжести [9].

Убежден, что безотлагательного пересмотра требуют нормы ст. 67 УК РК. Часть вторая как противоречащая принципу добровольности примирения сторон по собственному усмотрению без чьего-либо вмешательства, к тому же содержащая очевидные коррупционные начала для лиц, ведущих процесс, должна быть исключена из закона.

В части первой ст. 67 УК РК нежелательно развернуто определять круг составов преступлений - преступления небольшой тяжести и впервые совершенные средней тяжести, а целесообразно четко очертить перечень составов преступлений, исходя из сте-

пени общественной опасности, распространенности, объекта посягательства.

Заслуживает особого внимания вопрос о процессуальной форме окончания предварительного расследования по делам, по которым имеется то или иное основание для освобождения от уголовной ответственности. Возможны, по моему мнению, следующие варианты (применительно ко всем основаниям, предусмотренным разделом 5 УК РК, кроме ст. 67 УК):

- направление дела прокурору с обвинительным заключением в порядке ст. 280 УПК РК, как, например, предписано приказом МВД РК от 28.02.2007 г. [10] относительно уголовных дел, подпадающих под применение ст. 67 УК РК и ст. 38 УПК РК о примирении сторон;

- направление дела через прокурора в суд с составлением постановления о прекращении уголовного дела (преследования) по тому или иному нереабилитирующему основанию для решения вопроса об освобождении виновного от уголовной ответственности;

- направление дела прокурору с обвинительным заключением в порядке ст. 280 УПК РК с дополнением данного процессуального акта отдельным структурным компонентом, в котором юридически и фактически обосновывается возможность освобождения от уголовной ответственности при рассмотрении дела судом первой инстанции.

Как показывает изученная нами следственная и судебная практика Карагандинской области, первый вариант решения проблемы влечет возвращение прокурором уголовных дел для производства дополнительного расследования и, соответственно, ухудшение ведомственных статистических показателей органов предварительного расследования. Прокуроры не принимают на себя ответственность за направление дела в суд для рассмотрения по существу с целью освобождения лица от уголовной ответственности.

Представляется наиболее приемлемым для всех оснований освобождения от уголовной ответственности (за исключением ст. 67 УК РК) последний вариант, предусматривающий альтернативу уголовному преследованию в одном итоговом процессуальном документе.

Но на данном этапе продолжающейся судебно-правовой реформы предпочтительнее эволюционный путь модернизации института прекращения дел по нереабилитирующим основаниям. Становление судейского корпуса как подлинно независимого элемента судебной власти ещё не завершено, отсутствуют организационно-технические предпосылки для последовательной реализации анализируемых предложений. В настоящих условиях поспешная реализация такой модели отправления правосудия по уголовным делам лишь неоправданно увеличит нагрузку на суды первой инстанции и приведёт в конечном итоге к ещё большей волоките и формализации рассмотрения уголовных дел о примирении сторон.

1. Органами внутренних дел РК расследуется свыше 90 % уголовных дел.

2. Текущее делопроизводство СК МВД РК за 2004-2006 гг.

3. См.: Обобщение практики прекращения судами уголовных дел // Текущее делопроизводство Генеральной прокуратуры за 2005 г.

4. См.: Головко Л.В. Альтернативы уголовному преследованию в современном праве. - СПб., 2002. - С. 20-21.

5. Там же. - С. 37-51.

6. См.: Ларин А.М. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. - М., 1986. - С. 143, 158.

7. К сожалению, п. 16 нормативного постановления Верховного Суда РК № 4 от 21 июня 2001 года «О судебной практике по применению статьи 67 УК РК» запрещает потерпевшему после примирения с обвиняемым ставить вопрос о возобновлении уголовного преследования в отношении того же лица по тому же обвинению. Нами предлагается допустить обратимость уголовного преследования при невыполнении добровольно взятых обвиняемым обязательств по заглаживанию вреда. Для придания обязательствами процессуальной формы они могут оформляться в виде соглашения о примирении с участием медиатора.

8. См.: Пен С.Г. Медиация в уголовном судопроизводстве: Дис. ... канд. юрид. наук. -Караганда: КЮИ МВД РК им. Б. Бейсенова, 2006. - С. 63.

9. Обобщение практики прекращения судами уголовных дел // Текущее делопроизводство Генеральной прокуратуры за 2005 г.

10. Пункты 7, 8 приказа МВД РК № 89 от 28.02.2007 г. «Об объявлении решения Коллегии МВД РК № 3КМ от 27.02.2007 г. "О задачах органов внутренних дел в свете решений Совета безопасности РК от 21.02.2007"».