2013.03.012. ИЗУЧЕНИЕ МИГРАЦИИ И ИНТЕГРАЦИИ: МУЛЬТИДИСЦИПЛИНАРНЫЕ ПЕРСПЕКТИВЫ. (РЕФЕРАТИВНЫЙ ОБЗОР). MIGRATIONSUND INTEGRATIONSFORSCHUNG: MULTIDISZIPLINäRE PERSPEKTIVEN / HRSG. VON H. FASSMANN, J. DAHLVIK. – GöTTINGEN: V&R UNIPRESS, 2011. – 318 S

ИССЛЕДОВАНИЯ СОЦИАЛЬНОЙ СОЛИДАРНОСТИ И ИНТЕГРАЦИИ

2013.03.012. ИЗУЧЕНИЕ МИГРАЦИИ И ИНТЕГРАЦИИ: МУЛЬТИ-ДИСЦИПЛИНАРНЫЕ ПЕРСПЕКТИВЫ. (Реферативный обзор). Migrations- und Integrationsforschung: Multidisziplinäre Perspektiven / Hrsg. von H. Fassmann, J. Dahlvik. - Göttingen: V&R unipress, 2011. -318 S.

В условиях глобализации и мирового экономического кризиса усиливается острота полемики вокруг управления миграционными потоками и поисков эффективной модели интеграции. В общественном обсуждении данной проблематики на разных уровнях принимают участие и ученые-обществоведы, которые видят свою задачу в содержательном сопоставлении различных толкований миграции - с позиций демографии, культурологии, социологии, экономики. Как миграция влияет на достижение единства и согласованности внутри системы, в какой мере этот процесс управляем и как он содействует интеграции, предопределяющей успехи и неудачи политических партий? Ответы научного сообщества на эти и подобные им вопросы неоднозначны, что связано как с исследовательскими предпочтениями, так и с тем фактом, что постоянно меняется сам предмет анализа. Исследования граней взаимодействия миграции и интеграции, как правило, являются дисциплинарно и организационно закрытыми.

Чтобы ликвидировать данный пробел, в Австрийской академии наук была основана комиссия по изучению миграции и интеграции, а в Венском университете в 2009 г. создана исследовательская платформа, посвященная этой проблеме («Migration and Integration Research»). В то время как комиссия служит объединению усилий университетов из разных стран, платформа ориентирована на сотрудничество внутри Венского университета, где в ее работу включены все заинтересованные в этой тематике факульте-

ты. Одной из первых инициатив участников платформы стала организация цикла лекций «Исследование миграции и интеграции: Мультидисциплинарные перспективы», в рамках которого представлены науки социально-гуманитарного направления. Часть этих материалов нашли отражение в реферируемом сборнике, который адресован тем, кто намерен усовершенствовать стратегии анализа. Статьи, вошедшие в сборник, организованы в следующие разделы: а) социологические способы видения проблемы, б) ее исторические перспективы, в) коммуникации, школа и культурализация, г) политика, право и религия. Цель статей - ознакомление специалистов и широкой публики с концептуальными и эмпирическими подходами различных дисциплин к конкретным вопросам, их ключевая идея -обозначение ориентиров для возможного объединения существующих вариантов толкования проблемы, как в теоретическом, так и в методологическом плане. Во главу угла поставлены разноплановость и широта научных представлений, их открытость самым разным стратегиям, концепциям и культурным ценностям.

Активные споры вокруг заявленной темы нашли отражение в широком спектре дефиниций и концепций. Справочное пособие, изданное профессором Хайнцем Фассманом и координатором платформы «Изучение миграции и интеграции» Юлией Дальвик (Венский университет, Австрия), призвано способствовать тому, чтобы «проредить эту понятийную чащу». Задачу классификации предложенных идей выполняет статья Кристофа Райнпрехта и Хильды Вайсс, где представлен обзор социологических версий анализа точек пересечения процессов миграции и интеграции [1]. Здесь показана их неоднозначность и сделан акцент на дефиците понятийной точности, в отсутствие которой невозможно осмыслить такие проблемы, как транснационализм, бикультуральность или этническая идентификация.

С опытом изучения миграционных потоков в социальной и культурной антропологии знакомит статья Сабины Штрассер [2]. Автор исходит из того, что результатом масштабных перемещений населения является нарастающая в обществе этнокультурная и эт-ноконфессиональная мозаика. Вопрос об интеграции «этнически разнообразных» элементов становится все более злободневным, тем более что глобальные процессы протекают неравномерно и совмещают в себе негативные и позитивные признаки. По сути дела,

меняется сам объект воздействия, когда основные инвестиции вкладываются уже не в средства производства, а в человека. Поэтому акцент сделан на критическом анализе категории «этнич-ность» (ЕШш/каО, на характеристике форм социальной организации культурных различий и смешения многообразных общностей. Штрассер настаивает на необходимости разработки «динамичных концептов культуры, территории и осознания своей принадлежности к той или иной группе» [2, с. 41], выступает против ориентации на приоритет некоторого неизменного набора качеств. Вместе с тем автор не отрицает роли фактора этничности в социальных практиках, изучение которых требует учитывать такие константы наряду с трансформациями и отклонениями. Соглашаясь с появлением этнических диаспор, занимающих определенные ниши на рынке труда, нельзя забывать, что, будучи итогом целенаправленной работы социума, они приобретают «неэтнические» черты и требуют междисциплинарных стратегий объяснения, заключает Штрассер.

Статья специалиста в области изучения регионов и планирования системы расселения Х. Фассмана [3] посвящена географическим подходам к трактовке миграции и интеграции. Ее отправной точкой стала теория пространственного детерминизма, связывающая явления общественной жизни со своеобразием природных условий (климатом, плодородностью почвы, ландшафтом, наличием полезных ископаемых и т.д.). Обращение к географии прироста населения позволяет выявить территориальные особенности размещения трудовых ресурсов, региональные различия в их составе и использовании. Именно эти факторы мотивируют решения о смене места жительства, что демонстрирует расстановку и соотношение сил как внутри стран, так и между ними. Особый интерес к взаимодействию человека и природной среды позволяет сосредоточиться на одной из важнейших функций миграции - нивелировании регионального дисбаланса. В него вовлечены экономические, политические и культурные сферы жизни как стран-доноров, так и стран-реципиентов. Масштабы миграции в мире постоянно растут, она становится типичным элементом реальности с известными центрами притяжения. Ее массовый характер свидетельствует не только о нарушении равновесия между уровнем развития экономики и ростом численности населения, но отражает и внутренние противоречия системы, постоянно обостряемые кризисными си-

туациями. В любом случае, по мнению Фассмана, ответы на вопросы, затрагивающие переход от миграции к интеграции переселенцев, невозможно найти без использования новых методологических подходов.

Обзор Йозефом Эмером различных толкований миграции в исторической науке основывается на утверждении, что на протяжении тысячелетий этот процесс являлся неотъемлемой частью жизни народов, способом их существования в меняющемся мире

[4]. Движимые надеждой или отчаянием, люди переселялись с целью найти лучшие условия для существования и работы. В последние два столетия миграционные процессы интенсифицировались и, как всякое социальное явление, имеют свои плюсы и минусы, которые нашли отражение в статье Юргена Наутца о такой темной стороне волны глобализации Х1Х-ХХ вв., как торговля женщинами

[5]. В поле зрения историка - движение миграционных потоков в условиях преобразований самой разной направленности: их динамика, причины и следствия, состав (трудовые и нелегальные мигранты, беженцы, репатрианты) и восприятие соотечественниками. Основанный на принципе историчности взгляд на региональные механизмы управления этими процессами подтверждает необходимость качественного мониторинга имеющегося опыта. Предлагая нововведения, необходимо располагать информацией, какие из них работают, а какие - нет. Проблема - в поиске разумного баланса между ростом выгоды от притока мигрантов и снижением неизбежных рисков вследствие их погружения в иную атмосферу.

Таким образом, характеристика теоретико-методологического инструментария изучения миграции позволяет сделать вывод о том, что представители различных дисциплин исходят из признания этого феномена как составляющей перемен в обществе, влияющей на его порядки и эволюцию. Интерпретации перемещений населения ведутся как на макроструктурном уровне, например при оценке экономической и социальной иерархии, так и на микроуровне субъективных мотивов принятия решений. В поле зрения исследователей находятся не только радикальные преобразования, но и формирование этнических анклавов и связей между ними (в пределах популяций большинства и меньшинства). Ученые стремятся ответить на вопросы о том, каковы причины, формы и логика процессов расселения; какие пространства заполняют вновь при-

бывшие в существующей системе неравенства; каковы шансы адаптации у мигрантов и их потомков; насколько открыт принимающий социум для интеграции нового образа жизни и инокуль-турных традиций? Исследователи пытаются понять, в чем суть конфликтов и что нужно сделать, чтобы разнообразие стало ресурсом обновления и дальнейшего развития; каким образом изменяются стандарты восприятия и интерпретации миграционных потоков в странах-донорах и странах-реципиентах? [1, с. 13]. Именно ответы на эти вопросы, высказанные в процессе согласования «системы» и «действия», стали задачей авторов настоящего сборника.

Категория «миграция» всегда была связана с переходом границы и изменением социальной и культурной системы координат. Ученые стремились определить точки сопряжения величин пространства и времени, способы преодоления различий общественных порядков и культурных устоев [1, с. 15]. Они смотрели на процесс миграции под углом зрения обмена благами между государствами, который включал меры с целью постепенного поглощения мигранта принимающей страной. Достижение целостности внутри системы представлялось как двусторонний процесс, подразумевающий либо сосуществование и различные комбинации культур мигрантов и коренного населения, либо полное стирание их различий.

Примечательно, что в США, куда за 1815-1930 гг. въехало около 54 млн. человек, изначально доминировала ассимиляционная модель «плавильного тигля», когда различные этнокультурные элементы поглощались американской культурой. Ассимиляция предполагала «распыление» приезжих среди коренного населения, конечным результатом чего становилась смена этничности. Процесс ассимиляции связан с установлением тождественности с новой социокультурной средой, с поиском ответа на вопросы об отношении личности к стране, народу и национальным традициям (образы Я и Мы). Между тем формы и способы перемещения населения, а также ситуация в целом сегодня коренным образом изменились. На волне глобализации, экологических бедствий и политических кризисов мобильность приобретает новые черты и растущее влияние на межгосударственном уровне. Согласно данным статистики, если в 1965 г. лишь 75 млн. человек жили вне своей родины, то в 2010 г. их было примерно 214 млн., т.е. 3,1% населения мира.

С тех пор количество людей, живущих вне отечества («migration stock»), вырастает в среднем почти на 2% в год, в то время как увеличение населения за тот же период составило 1,8% [1, с. 14]. Причем развитые страны принимают примерно треть мигрантов, хотя составляют меньше чем одну восьмую общего населения планеты.

Перед лицом этих перемен приоритетной становится оценка взаимозависимости между процессами выбора территории и смешения (миксации) различных этнических общностей, а также их последствий на структурном и индивидуальном уровнях. Речь идет о таких темах, как конструирование этнических групп и идентично-стей и формы транснациональной социализации. Нынешние трансформации вынуждают сделать акцент на переходных моментах, на расплывчатости и незаконченности процессов миграции. Появились более сложные типы комбинирования миграции и интеграции, обусловленные историческими, национально-государственными и конфессиональными обстоятельствами. В поле зрения оказываются не столько их неподвижные антитезы, сколько логика асимметричной циркуляции и влияния друг на друга.

В 1990-е годы рамки аккультурации были расширены, поскольку линейные модели обретения новых этнических свойств -при полной утрате исконных (деэтнизация) - вызывали множество вопросов. Заговорили об этноклассе, отмечая появление в ходе интеграции фактов изоляции этнических диаспор, ставших результатом дискриминации на расовой или религиозной основе. Обнаружился тот факт, что между ассимиляцией (поглощением) и маргинальностью (обладанием непривычными качествами) существуют альтернативные формы преодоления барьеров, в том числе -при сохранении своеобразия культур. В этом случае происходит смешение различных этничностей как двусторонний процесс, где присутствуют и насилие, и сопротивление. Итогом неполной ассимиляции выступает аккультурация, при которой этническая группа частично усваивает обычаи принимающей стороны, но сохраняет национальное своеобразие. Наблюдается скачок от слияния в «плавильном тигле» американского общества к этническому плюрализму [1, с. 18].

Особенно ярко это проявляется в трактовках миграционных процессов в Европе. Здесь широко обсуждаются модель мульти-

культурализма и формула «интеграция без ассимиляции», символизирующие сосуществование и кругооборот элементов нескольких иноэтнических культур. Исследователи проводят грань между приватным «этническим» миром личности (пристрастия, стиль жизни, религия и т.д.) и социальными сферами импортирующей стороны, которые отличаются универсализмом. Если о национальных традициях в мультикультурном социуме можно судить по символическим проявлениям (например, в форме одежды), то правила государственного устройства не обсуждаются. Так, основой политики интеграции мигрантов в современной Франции является принцип равноправия различных культур в рамках единой «гражданской нации», построенной отнюдь не на близости диаспор (принципы «jus soli» и «jus sanguinis»). Тем не менее, вопреки формальному праву паритетности групп населения, этнические меньшинства здесь также вытесняются, что свидетельствует об институциональной дискриминации и пагубности используемых механизмов [1, с. 19].

В отличие от заокеанских исследований, посвященных специфике ассимиляции различных слоев иммигрантов под влиянием американского образа жизни, внимание большинства социологов в Европе сфокусировано на проблеме дефицита рабочих рук. Институт миграции был тесно связан с системой движения трудовых ресурсов («Gastarbeit»), масштабы использования которых свидетельствовали о растущем спросе. Работа по гостевой визе выступала в индустриальных странах «конъюнктурным буфером» или средством адаптации к кризису на рынке труда. Правда, при этом актуализировались и последствия «феодального расслоения системы» (feudaler Unterschichtung). Речь шла о создании нижнего слоя в общественной иерархии, который опирался на этнокультурные особенности, был занят низкоквалифицированным трудом и маргина-лизировался. Вплоть до конца 1980-х годов вопросы его социального включения в систему оставались вне поля зрения, так как ввоз иностранной рабочей силы сопровождался предоставлением преимущественных прав коренным рабочим. Теперь же пришлось признать факт не столько «урезанной» интеграции, сколько появления разнородного по этническому и культурному составу, но нестабильного в социально-экономическом и политическом отношении мироустройства [1, с. 20]. Такому мироустройству присущи

аномические напряжения - состояния, опирающиеся на чувство утраты ориентации в жизни вследствие необходимости следования противоречивым нормам. Например, коренные жители поднимаются по социальной лестнице благодаря не столько успехам, сколько «этническому размежеванию». Возможности же взлета для мигрантов с высокими заслугами, наоборот, заблокированы правовыми барьерами и неформальной дискриминацией.

Обе модели - и ассимиляционная, и мультикультуральная -не отвечают в полной мере современным вызовам. Сложности сочетания интересов участников транснациональных отношений ведут к поискам иных способов объединения социальных капиталов. На волне «поворота к транснационализму» (transnational turn) обновляются также концепты идентичности и этничности. Если раньше преодоление маргинальных качеств выступало плюсом интеграции, поскольку в смешении культур доминировала принимающая сторона, то сегодня на первом плане - движение к гибридным формам жизни. В условиях серьезных преобразований исследователи размышляют об оценке гомогенных национальных пространств. При этом ослабевает роль теоретических моделей, ориентированных на толкование объективных причин переселения (макроуровень). Возрастает интерес к воздействию на ситуацию в зонах этнических меньшинств символических образцов преодоления границы, в том числе - представлений о различиях между «своими» и «чужими» (микроуровень). На фоне нивелирования национальных границ становится очевидной необходимость как переориентации миграционной политики в разных странах, так и активизации трактовок промежуточного (мезо)уровня, связанных с внедрением транснациональных практик [1, с. 21].

В свете стремления к равновесию и стабильности показательна характеристика авторами сборника понятия «интеграция», которое до сих пор остается неустойчивым. Конфликтогенный потенциал миграции связывается именно с трудностями перестройки мигрантов и с ксенофобией принимающего общества, что особенно актуально с увеличением дистанции между приезжими и коренным населением. Поэтому обществоведы рассуждают о вовлечении новоселов в социальные распорядки: объективно - благодаря их равноправному участию в деятельности системы (рынок труда, образование, социальное обеспечение, право, политика); субъективно -

благодаря изменению их чувства принадлежности к той или иной стране [1, с. 24]. Объективные и субъективные факторы влияют на скорость и характер протекания процесса «вживания» в новую среду. Более того, процессы приспособления и включения в устоявшиеся системы не совершаются для всех социальных групп аналогично, позволяя ввести термин «сегментированная ассимиляция».

Если в американских исследованиях долгое время идеализировалась модель открытого общества с равными возможностями для всех, то сегодня неправомерно выглядит отрешение от важности проблем расизма и дискриминации, поляризации на рынке рабочей силы и сегрегации. Многочисленные данные свидетельствуют о завещанной поколениям переселенцев ущемленности этого слоя населения. Поэтому особый интерес вызывают проблемы «переживания» человеком ограничений в правах и наделения его порочными признаками (стигматизация), а также - их воздействие на ход инкорпорации мигрантов. Опыт обобщения последствий этого влияния демонстрирует наличие двух тенденций, особенно очевидных во втором поколении. С одной стороны, нисходящая ассимиляция, или «соскальзывание», вновь прибывших групп (downward assimilation) в «городской люмпенизированный слой» (underclass). С другой - успешная восходящая адаптация, часто обусловленная поддержкой этническим землячеством. Правда, эта форма приспособления («сегментированная ассимиляция») покоится на дифференциации членов диаспоры, согласно избранным ими стилям жизни, расположенным между полюсами этнической традиции и постмодернизма.

В настоящее время регистрируется не комплексная, а частичная ассимиляция, протекающая в различных общественных сферах по своим правилам. Так, индивиды, удачно вписавшиеся в новые условия профессионально и социально, могут сохранять эмоциональные связи с отечественной культурой. Исследователи предлагают выделить следующие величины интеграции: познавательная (язык, навыки и способности), структурная (включение в рынок труда, систему здравоохранения и др.), социальная (контакты с окружающим миром, межэтнические отношения) и идентификационная (осознание своей принадлежности к принимающему социуму). Взаимная сбалансированность этих величин, ни один из параметров которых сам по себе не может быть индикатором успешного

единения, стала превалирующим способом видения миграционных потоков. Однако многое здесь остается спорным, поскольку согласование требует подчинения и протекает между полюсами удачной (соответствие господствующим тенденциям) и неудачной интеграции (маргинализация).

Новые приемы анализа миграционных процессов нашли эмпирическое подтверждение во многих статьях настоящего сборника. В разделе «Коммуникации, школа и культурализация» проиллюстрированы процессы, посредством которых приезжие адаптируются к новой культуре, усваивая ее практику, обычаи и императивы. Ход интеграции и составляющие межнационального общения описаны в контексте образовательной и воспитательной политики, проводимой в мультикультурных школах (статьи Микаэля Люциака [6], Дагмар Штрохмайер и Кристианы Шпиль [7]). Авторы раздела сосредоточили внимание на проблемах содействия в освоении языка как первой ступени адаптации (статья Рудольфа де Чиллии [8]), а также - воплощения в жизнь творческого потенциала мигрантов в области литературы (статья Вибке Зиверс [9]). В частности, даны сведения о становлении «литературы иностранных рабочих», которая символизирует двойственное положение гостя, переставшего быть таковым. Оценку каналов распространения мультикультурной информации, выступающих фактором «вживления» меньшинств в мироустройство, и используемых СМИ новшеств в преодолении коммуникативных барьеров на этом пути предлагает Петра Херцег [10]. В качестве важных информационных носителей представлены социальные сети, функционирование которых породило так называемую систему «миграционных цепей» (Kettenmigration), а также транзитные коридоры перемещений по странам. Медийная составляющая признана одной из ключевых в реализации намеченных планов «комбинированной» интеграции: она направлена на изменение схем мышления, преодоление стереотипов и формирование активной позиции людей в отношении мультикультурализма, выступающего не столько разновидностью ассимиляции, сколько ее альтернативой.

В целом отмечено неравномерное формирование двух векторов развития - культурной идентичности человека и его социализации. Существование фрустрационных настроений свидетельствует о разбалансированности становления личности, так как процессы

отчуждения от старых норм, ролей и правил поведения берут верх над процессами обучения новым. Очевидна необходимость гармоничного соединения разных типов включения в систему, когда в действиях сочетаются коммунитарные и субсидиарные ценности, когда общее благо не противоречит личным стремлениям, а соблюдение законов - национальным устоям. Для этого, бесспорно, нужны шаги навстречу друг другу, а именно - прагматический подход, несущий пользу как самим мигрантам, так и обществу, в котором они будут жить. Данный подход неотделим от преодоления ан-тимигрантских настроений, являющихся сегодня устойчивым компонентом массового сознания, и «языка вражды», свойственного многим масс-медиа.

В разделе «Политика, право и религия» регистрируется нелогичность предпринимаемых мер управления миграционным движением. Здесь излагаются политические аспекты процесса поглощения прибывающих граждан, а также опыт преобразований в этой сфере (статья Илькера Атака [11]). Реверсивность миграционной политики выступает производной как от общественных настроений, так и от множества внутри- и внешнеполитических моментов. К сожалению, отсутствуют действенные механизмы согласования интересов населения импортирующих рабочую силу территорий и самих мигрантов, что требует поиска способов усовершенствования реформаторских схем. Поскольку интеграция - это движение навстречу друг другу, которое требует усилий обеих сторон, эффективная политика в данной области возможна только при наличии консенсуса, достижение которого является одной из ее сложнейших задач.

В статье Герхарда Муцака «Миграция и публичное право» [12] отмечено несовершенство законодательной базы в области регулирования миграционных процессов. Зафиксирована активизация усилий по расширению способов защиты мигрантов и ликвидации разрыва в их юридическом положении по сравнению с коренными жителями страны. Особо подчеркнуты пробелы, препятствующие легальному вхождению мигрантов в рынок труда, в силу чего поиск работы нередко приводит в теневые структуры, связан с грубыми формами дискриминации и с усилением криминогенной обстановки. Вместе с тем мировой опыт доказывает, что узость легитимного поля для развития мобильности нельзя преодолеть

только административными мерами. В контроле над миграционным движением нужны механизмы партнерства, основанные на принципе «согласованной многосторонности».

В двух статьях сборника рассматриваются перемены в религиозных обычаях мультикультурного социума, происходящие в условиях глобализации. Рихард Потц дает обзор особенностей политики по отношению к религии в различных западноевропейских странах, направленной на преодоление специфических барьеров вхождения в новую среду [13]. В статье католического теолога Регины Полак акцент смещается к оценке значимости религиозных переживаний в процессе социально-психологической адаптации мигрантов [14]. Авторы подчеркивают важность учета конфессионального фактора в самоорганизации и самореализации приезжих, а также - влияния их интеллектуального багажа на поиски символов веры и религиозного «убежища». В условиях исламизации Европы продемонстрированы, во-первых, сложности социально-политического и личностного характера, обусловленные размежеванием групп, и, во-вторых, ощущение растерянности, укрепляющее культурную герметичность диаспор и их приверженность религиозным ритуалам. Также поднимается вопрос о способах достижения равновесия между национальными и гражданскими составляющими самосознания мигрантов и коренных жителей (идентификационная интеграция).

Возражения против бытующих моделей миграции сводятся прежде всего к наличию множества дополнительных факторов, порождающих сложные конфигурации формальных и неформальных мер ее одобрения или отклонения. Более того, интеграция часто воспринимается как односторонний, а не встречный (динамичный и долгосрочный) процесс, в ходе которого возникают столкновения противоположных интересов в странах-донорах и странах-реципиентах. Конфликтогенность миграции требует принимать в расчет факторы сосуществования и терпимости к чужому образу жизни, поведению, обычаям и верованиям. Это касается, с одной стороны, расизма и ксенофобии, с другой - гражданской солидарности и активной борьбы за права человека.

Сегодня обществоведы уходят от простых моделей и объяснительных схем и делают ставку на многоаспектный концепт приспособления к иной среде. Полемика ведется не только по пробле-

мам инкорпорации меньшинств, констатации факта взаимообогащения или утраты в различных сферах жизни, но и вокруг попыток провести многослойную реорганизацию в коалициях стран. Это -реформирование социально-пространственной дифференциации, ломка традиционных систем привилегий, а также инновации в области этнических взаимосвязей. Поэтому вопрос о культурных признаках современного мира обретает новые очертания, все более ориентируясь на различение «этнического» и «национального». Необходимо решить, какие конструкции идентичности приемлемы сегодня для разных слоев населения. Разработанная на индивидуальном уровне теория осмысления двойной принадлежности переселенцев оказывается в одном ряду с доктриной гибридных иден-тичностей общественных групп [1, с. 27]. С их помощью можно определить, каким образом в ходе миграции изменяются человеческое самопонимание и мировоззрение в целом, каково соотношение интересов индивида и сообщества, закона и обычая, чувственного и рационального познания, долга и свободы.

Миграция и интеграция - это многогранная тема, которая требует дальнейшей разработки как на макроструктурном уровне, так и на уровне повседневной жизни людей. Мультидисциплинар-ная перспектива сборника тем более актуальна, что позволяет освещать проблему на разных теоретических уровнях; сборник предлагает экскурс в различные дисциплинарные трактовки проблемы миграции, раскрывая возможности плодотворного обмена между общественными науками. Как значимое явление современной жизни, миграционные процессы представляют сегодня серьезный вызов системе управления, поэтому содействие интеграции мигрантов и контроль над ней также превратились в междисциплинарную проблему.

Список литературы

1. Reinprecht Ch., Weiss H. Migration und Integration: Soziologische Perspektiven und Erklärungsansätze // Migrations- und Integrationsforschung: Multidisziplinäre Perspektiven / Hrsg. von H. Fassmann, J. Dahlvik. - Göttingen: V&R unipress, 2011. - S. 13-32.

2. Strasser S. Über Grenzen verbinden: Migrationsforschung in der Sozial- und Kulturanthropologie // Ibid. - S. 33-56.

3. Fassmann H. Konzepte der (geographischen) Migrations- und Integrationsforschung // Ibid. - S. 57-88.

4. Ehmer J. Migrationen in der historischen Forschung - Themen und Perspektiven // Ibid. - S. 89-102.

5. Nautz J. Frauenhandel: Eine spezifische Form der internationalen Migration: Ein dunkles Kapitel der Globalisierungswelle im 19. und 20. Jahrhundert // Ibid. -S. 103-128.

6. Luciak M. Integration: Macht: Schule // Ibid. - S. 129-146.

7. Strohmeier D., Spiel C. Peer-Beziehungen in multikulturellen Schulen // Ibid. -S. 147-162.

8. De Cillia R. Migration und Sprache/n: Sprachenpolitik - Sprachförderung -Diskursanalyse // Ibid. - S. 163-188.

9. Sievers W. Zwischen Ausgrenzung und kreativem Potenzial: Migration und Integration in der Literaturwissenschaft // Ibid. - S. 189-210.

10. Herczeg P. Massenmedien und Integration: Kommunikationswissenschaftliche Fragestellungen und Perspektiven // Ibid. - S. 211-234.

11. Ataf I. Migrationspolitik und Inkorporation von MigrantInnen: Politikwissenschaftliche Perspektiven // Ibid. - S. 235-248.

12. Muzak G. Migration und öffentliches Recht // Ibid. - S. 249-266.

13. Potz R. Religionspolitische und religionsrechtliche Herausforderungen in einer multikulturellen Gesellschaft // Ibid. - S. 267-278.

14. Polak R. Religion im Kontext von Migration: Mehr als ein Integrationsfaktor // Ibid. - S. 279-310.

С.Г. Ким

2013.03.013. ЧУЛИАРАКИ Л. ПРОСЧЕТЫ В ВЫБОРЕ ДИСТАНЦИИ: КРИТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ СОЛИДАРНОСТИ КАК ИРОНИИ.

CHOULIARAKI L. «Improper distance»: Towards a critical account of solidarity as irony // International j. of cultural studies. - L.; Thousand Oaks (CA), 2011. - Vol. 14, N 4. - P. 363-381.

Статья Лили Чулиараки (факультет коммуникаций и медиа Лондонской школы экономики и политических наук, Великобритания) посвящена феномену постгуманистической солидарности как варианту межкультурных отношений в эпоху глобализации, а также - способам ее «текстуализации» в информационном пространстве западного мира с помощью новейших технологий масс-медиа. Опираясь на идеи Х. Арендт и Р. Рорти, Чулиараки выстраивает типологию понимания солидарности в западной культуре XX-XXI вв. и выдвигает аргументы в защиту соревновательной (агонистиче-ской) модели солидарности как альтернативы постмодернистскому ее толкованию в терминах иронии.