Восстановление положения, существовавшего до нарушения права

Гражданское право и гражданский процесс

Е.Е. Богданова*

Восстановление положения, существовавшего до нарушения права

Согласно ст. 12 ГК РФ, к способам защиты субъективных гражданских прав относится такой способ, как восстановление положения, существовавшего до нарушения права. Данный способ защиты является универсальным, вследствие чего применяется и в договорных правоотношениях. Восстановление положения, существовавшего до нарушения права, осуществляется при наличии посягательства в форме нарушения права, которое повлекло за собой необходимость его восстановления в полном объеме.

В этой связи А.П. Сергеев пишет: «Восстановление положения, существовавшего до нарушения права, как самостоятельный способ защиты применяется в тех случаях, когда нарушенное регулятивное субъективное право в результате правонарушения не прекращает своего существования и может быть реально восстановлено путем устранения последствий правонарушения»1. В то же время, по нашему мнению, не следует полагать, что нарушение права может произойти только вследствие совершения правонарушения. Правонарушение является основанием гражданско-правовой ответственности, и подобная точка зрения способствует ограничению возможности применения иных способов защиты субъективных гражданских прав. Нарушение права может быть следствием совершения правомерного или невиновного действия, вследствие чего восстановление положения, существовавшего до нарушения права, должно осуществляться иными способами защиты, не связанными с мерами гражданско-правовой ответственности.

Так, восстановление положения, существовавшего до нарушения права, может быть осуществлено различными действиями, например, путем предъявления требований о возврате вещи из чужого незаконного владения (виндикационный иск) (ст. 301 ГК РФ), о возврате имущества, приобретенного или сбереженного другим лицом за счет кредитора без достаточных к тому оснований, (кондикционный иск) (ст. 1102 ГК РФ). К данному способу защиты необходимо также отнести признание оспоримого договора недействительным, а также применение последствий недействительности ничтожного договора. А.П. Сергеев полагает, что перечисленные способы являются реализацией восстановления положения, существовавшего до нарушения права, «так как совпадают с ним по правовой сущности»2.

Таким образом, восстановление положения, существовавшего до нарушения права, является родовым способом защиты по отношению к перечисленным способам, объединенным общей целью

- восстановить положение кредитора, которое существовало до того, как его право было нарушено.

В этой связи В. Артемов пишет: «Следует отметить, что такие сделки не могут признаваться незаконными не только по гражданскому законодательству, но и согласно процессуальному законодательству, ибо в суд обращаются за защитой нарушенных или оспариваемых прав. Поэтому по искам о признании недействительными сделок, исполненных обеими сторонами, и применении последствий их недействительности суд обязан отказывать в принятии исковых заявлений на том основании, что право ни одной из сторон не нарушено»3. Далее названный автор полагает, что

* Кандидат юридических наук, доцент (Белгородский университет потребительской кооперации, г. Белгород, Россия).

147

Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России № 1 (29) 2006

Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России № 1 (29) 2006

«приоритет при определении действительности или недействительности сделки следует отдавать нарушению прав, поскольку ... в суд обращаются при нарушении или оспаривании прав»4.

Следовательно, такой способ защиты, как восстановление положения, существовавшего до нарушения права, может применяться лишь при нарушении права, а не при его оспаривании или непризнании. Так, при утрате собственником вещи права владения, он путем предъявления виндикационного иска (ст. 301 ГК РФ) может возвратить данную вещь и восстановить свое право.

В то же время, по общему правилу, при заключении сторонами недействительного договора в соответствии с п. 2 ст. 167 ГК РФ каждая из сторон обязана вернуть другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре - возместить его стоимость в деньгах (двусторонняя реституция). Данная мера также направлена на возврат переданного по недействительному договору имущества и восстановление прежнего имущественного положения участников.

Гражданское законодательство разделяет недействительные сделки на оспоримые и ничтожные (ст. 166 ГК РФ). Согласно ст. 166 ГК РФ, оспоримая сделка - это сделка, которая признана недействительной в судебном порядке по требованию лиц, указанных ГК РФ; ничтожной сделкой является сделка, недействительная независимо от ее судебного признания в качестве таковой. Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлено любым заинтересованным лицом, а также судом по собственной инициативе. Несмотря на различия ничтожных и оспоримых договоров, законодатель в качестве общего правила устанавливает для них одинаковые юридические последствия5.

Если проанализировать способы защиты, применяемые в случаях недействительных договоров, то следует отметить, что ничтожный договор предполагается недействительным, и заинтересованное лицо обращается в суд не с требованием о признании его недействительным, а о применении последствий его недействительности. В отличие от этого, оспоримый договор признать недействительным может только суд при наличии указанных в законе оснований. И только после такого признания, к данному договору могут быть применены последствия его недействительности. В этой связи Ф.С. Хейфец замечает: «При опровержимости, как и при ничтожности, сделка является недействительной, но в первом случае она считается действительной, пока не будет опровергнута»6.

Рассматривая деление недействительных сделок на оспоримые и ничтожные, О.В. Гутников полагает: «И для ничтожных, и для оспоримых сделок должен иметь право на существование как судебный метод, так и метод установления недействительности независимо от судебного решения.»7. Таким образом, указанный автор критикует положение, согласно которому законодатель предусматривает по отношению к оспоримым сделкам лишь судебную форму защиты и предлагает разрешить применять в таких случаях иные формы защиты прав, в т.ч. и самозащиту. «Так, при совершении сделки под влиянием насилия, потерпевший, на наш взгляд, так же, как и при совершении ничтожной сделки, должен иметь возможность не исполнять заключенную сделку, используя самозащиту своих нарушенных гражданских прав и рассматривая такую сделку как ничтожную»8.

Представляется, что судебная форма признания оспоримых договоров недействительными обусловлена, прежде всего, тем, что оспоримый договор предполагается действительным, пока не будет доказано обратное, и таким образом, по нашему мнению, целесообразно сохранить в законе исключительно судебную форму признания оспоримого договора недействительным для избежания злоупотребления участниками своими правами9.

Следует отметить, что в ряде зарубежных законодательств допускается так называемое подтверждение оспоримой сделки. «Оспоримая сделка не может быть признана недействительной (по иску управомоченного на оспаривание ее лица) после ее подтверждения лицом, управомоченным на ее оспаривание, а также после истечения срока, установленного для ее оспаривания»10. Отечественное законодательство, по общему правилу, не предусматривает возможность подтверждения оспоримых сделок. Тем не менее в отдельных случаях допускается одобрение оспоримой сделки. Например, лицо, в интересах которого установлены ограничения, вправе впоследствии одобрить сделку, совершенную с пороками, предусмотренными в ст. 174 ГК РФ11. В этой связи можно прийти к выводу, что оспоримая сделка предполагается действительной, пока не доказано обратное. И более того, возможно оздоровление оспоримой сделки.

В то же время в литературе отдельными авторами высказывается мнение о возможности судебного признания недействительными ничтожных сделок.

«В целом ряде случаев имеет принципиальное значение именно судебное признание ничтожной сделки недействительной, - например, если такая сделка уже повлекла передачу имущества другому лицу, либо имела иное правоустанавливающее значение или если кто-либо оспаривает наличие оснований ничтожности сделки.

Лицо, чье право нарушено, не лишено возможности обратиться в суд с требованием о признании соответствующей сделки недействительной, поскольку положение о том, что ничтожная сделка

недействительна независимо от признания ее таковой судом (п. 1 ст. 166 ГК) не исключает возможность решения суда о ее ничтожности. Нет оснований считать, что спор о недействительности сделки по мотивам ее ничтожности не подлежит рассмотрению в суде»12. Таким образом, признание оспоримого договора недействительным может осуществляться лишь в судебном порядке. Ничтожность заключенного договора не обязывает к судебному признанию, но и не является препятствием для сторон обратиться в суд с требованием о признании договора ничтожным и применении соответствующих последствий.

Согласно ст. 12 ГК РФ, двусторонняя реституция представляет собой способ защиты нарушенного права, вследствие чего не соответствующим действующему законодательству является мнение И.В. Матвеева, что любая реституция, как двусторонняя, так и односторонняя, является «санкцией юридической ответственности»13. В этой связи заслуживает внимания мнение О.В. Гутникова, согласно которому «двусторонняя реституция не может считаться санкцией, так как не связана с претерпеванием сторонами дополнительных неблагоприятных последствий (а именно дополнительные неблагоприятные имущественные последствия отличают санкцию как меру ответственности)»14. При реализации двусторонней реституции, независимо от добросовестности или недобросовестности сторон, иных факторов, стороны возвращаются в первоначальное положение, существовавшее до совершения сделки. Таким образом, дополнительного обременения при осуществлении двусторонней реституции не происходит, следовательно, нельзя говорить о применении гражданско-правовой ответственности.

При рассмотрении проблем восстановления нарушенного права, представляет интерес соотношение таких способов защиты, как реституция, виндикация и кондикция (взыскание неосновательно приобретенного или сбереженного имущества). Тем более что все перечисленные способы применяются в договорных отношениях

Данный вопрос обсуждается в науке гражданского права достаточно давно. Так, отдельные авторы отрицают самостоятельный характер такого способа защиты нарушенного права, как реституция. По мнению Д О. Тузова, «реституция владения по своей природе есть не что иное, как разновидность виндикации, частный случай ее применения»15.

Другие авторы полагают, что реституция является по своей природе неосновательным обогащением. Так, В.П. Шахматов полагал, что «признание сделки недействительной, как правило, относит недействительность к моменту ее совершения. Отсюда переход имущества по такой сделке теряет свое правовое основание... Исполнение оспоримых сделок приводит к неосновательному получению только тогда, когда такие сделки признаются недействительными. Но во всех случаях недействительности сделок с их исполнением возникает и неосновательное получение имущества»16. Данную точку зрения поддерживает также Ф.С. Хейфец, который отмечает, что «правовым основанием изъятия имущества при признании сделки недействительной, независимо от юридической характеристики переданного имущества (индивидуально-определенные вещи или вещи, определенные родовыми признаками), является неосновательное приобретение или сбережение имущества»17.

В соответствии с другой точкой зрения, реституция может быть либо разновидностью виндикации, либо разновидностью неосновательного обогащения18. Данное мнение поддерживает О.В. Гутников, который полагает, что «реституционное требование по своей правовой природе является либо виндикационным требованием, либо требованием о возврате неосновательного обогащения. Если по недействительной сделке передана индивидуально-определенная вещь, то требование о реституции носит виндикационный характер... Виндикационное требование может быть трансформировано в требование о возврате неосновательного обогащения, если вещь невозможно истребовать в натуре, и потому истребуется денежный эквивалент»19.

Несмотря на приведенные мнения, большинство авторов признают самостоятельность реституции. Так, К. Скловский и Ю. Ширвис полагают, что «реституция исключает виндикацию. Это можно изложить иначе: если собственник вправе вернуть себе владение вещным иском, то механизм реституции вообще не приводится в действие. В самом деле, зачем прибегать к реституции, предусматривающей встречный возврат имущества, если иск собственника к незаконному владельцу, когда для этого есть основания, позволяет забрать имущество без всякой компенсации?»20. Далее К. Скловский утверждает, что «недостаточность незавершенность защиты фактического владения, трудности, иногда непреодолимые, связанные с возвратом в оборот незаконно отчужденных вещей, делают необходимым сохранение механизма реституции»21. Мнение о том, что реституция представляет собой самостоятельный способ защиты прав и интересов, который не может быть сведен ни к виндикации, ни к кондикции, является преобладающим в литературе22.

На наш взгляд, признание сделки недействительной и применение обусловленных ею последствий, которые, по общему правилу, выражаются в восстановлении нарушенного права путем применения двусторонней реституции, являются самостоятельными способами защиты субъективных гражданских прав и отличаются от виндикации и кондикции.

Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России № 1 (29) 2006

Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России № 1 (29) 2006

Отличия реституции и виндикации заключаются, прежде всего, в основаниях возникновения данных требований. Реституция - это следствие признания договора недействительным; таким образом возникает данный способ защиты в рамках относительных правоотношений. Что касается виндикации, то данное требование возникает в рамках абсолютных правоотношений, в частности, правоотношений собственности23. Учитывая, что право на защиту является неотъемлемым элементом субъективного права, следует признать, что право на защиту, реализуемое путем предъявления виндикационной иска, является элементом абсолютного права - права собственности.

Далее, при реализации реституционного требования, имущество далеко не всегда переходит к своему собственнику. Согласно ст. 167 ГК РФ, в таком случае имущество переходит к стороне, заключившей недействительный договор, а это далеко не всегда собственник данной вещи.

По вопросу о соотношении реституции и кондикции, следует отметить, что, согласно ст. 1103 ГК РФ, правила о возврате неосновательного обогащения могут быть применены к требованиям о возврате исполненного по недействительной сделки, если иное не установлено ГК РФ, другими законами, иными правовыми актами и не вытекает из существа соответствующих отношений. Нормы о возврате неосновательного обогащения могут применяться и к иным требованиям, в т.ч. требованиям, вытекающим из виндикационного иска.

В этой связи представляет интерес мнение Ю.К. Толстого, согласно которому «последствия недействительности сделок не укладываются в нормы, специально на них рассчитанные, они значительно разнообразнее, а потому нередко возникает необходимость определять эти последствия с учетом норм, входящих в состав других институтов, в том числе деликтных и кондикционных обязательств»24. Следует отметить, что, несмотря на схожесть кондикционных и реституционных требований, существуют и определенные отличия. Прежде всего, правила гл. 60 ГК РФ применяются при возврате сторонами неосновательно приобретенного имущества, определенного родовыми признаками; при возвращении индивидуально-определенного имущества достаточно применения положений ст. 167 ГК РФ.

Как было отмечено Н.А. Полетаевым «иски, удовлетворяемые по началу обогащения, могут возникать ... из самых разнообразных отношений, а потому и нельзя уложить их в рамки какого-либо отдела гражданского кодекса...Вследствие этого в законе должно быть сделано лишь самое общее указание на иски, удовлетворяемые по началу обогащения»25. В этой связи заслуживает внимание мнение А.Л. Маковского о том, что нормы гл. 60 ГК РФ по аналогии с положениями ГК РФ о «генеральном деликте» образуют положения о «генеральной кондикции»26.

Таким образом, правила гл. 60 ГК РФ, вытекающие из неосновательного обогащения, применяются к двусторонней реституции в части возвращения стоимости переданного сторонами договора имущества, а также производства расчетов между сторонами в случаях, например, улучшения или, наоборот, ухудшения возвращаемого имущества.

Следует отметить, что правила ст. 1103 ГК РФ могут быть применены к недействительным договорам лишь в субсидиарном (дополнительном) порядке. Первоначально должна быть установлена недействительность сделки. Как отмечает В.С. Ем, «предоставление права на реституцию - это последствие недействительности сделки. Требование о возврате неосновательно приобретенного или сбереженного имущества - это форма (способ) осуществления права на реституцию. Поэтому нормы гл. 60 ГК об обязательствах из неосновательного обогащения могут быть применены только после того, как в соответствии со специальными нормами будет установлена недействительность сделки»27.

Однако, на наш взгляд, не следует возврат неосновательного обогащения расценивать как форму осуществления права на реституцию. Правила о возврате неосновательного обогащения, как ранее уже упоминалось, применяются не только при рассмотрении вопросов реституции, но и в ряде иных случаев отсутствия основания приобретения имущества. Вследствие чего, на наш взгляд, возврат неосновательного обогащения следует расценивать как самостоятельный способ защиты субъективных гражданских прав.

Далее, необходимо отметить, что правила гл. 60 ГК РФ могут быть применены к недействительным договорам лишь при доказанности отсутствия основания сбережения или получения имущества. Согласно п. 1 ст. 1102 ГК РФ, лицо обязано возвратить неосновательно приобретенное или сбереженное имущество, если оно без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество. Представляется, что для применения гл. 60 ГК требуется доказанность недействительности сделки. Вследствие этого, по нашему мнению, нормы гл. 60 ГК РФ могут быть применены к оспоримым договорам. Что касается ничтожных договоров, то применение правил о неосновательном обогащении возможно лишь после признания их недействительными2 8.

Согласно ст. 169 ГК РФ, при наличии умысла у обеих сторон договора, совершенного с целью заведомо противной основам правопорядка и нравственности, в случаях исполнения сделки обеими

сторонами, в доход РФ взыскивается все полученное ими по сделке, а в случае исполнения сделки одной стороной с другой стороны взыскивается в доход РФ все полученное ею и все причитавшееся с нее первой стороне в возмещение полученного. Данная норма предусматривает последствия недействительности договоров в виде недопущения реституции и является мерой конфискационного характера, т.к. применение ее прекращает право собственности на переданное по договору имущество и не направлено на восстановление имущественного положения сторон.

Далее, согласно ч. 2 ст. 169 ГК РФ, при наличии умысла лишь у одной из сторон такого договора все полученное ею по данному договору должно быть возвращено другой стороне, а полученное последней либо причитавшееся ей в возмещение исполненного взыскивается в доход РФ (подобная норма содержится также в ст. 179 ГК РФ). В данной ситуации конфискационные меры применяются лишь к недобросовестной, действующей умышленно стороне; имущественное положение добросовестной стороны подлежит восстановлению (односторонняя реституция).

В то же время отдельные авторы отрицают конфискационный характер односторонней реституции. Так, Ф.С. Хейфец не считает, что изъятие имущества в доход государства по недействительному договору представляет собой конфискацию, полагая, что хотя конфискация и взыскание в доход государства «имеют общие черты, есть между этими понятиями и существенные различия. Конфискация обращается на любое имущество, а взыскание в доход государства - только на имущество, по поводу которого заключалась сделка, причем только в случае если имело место исполнение хотя бы одной стороны»2 9. Тем не менее большинство авторов полагают, что взыскание в доход государства по недействительной сделке представляет собой конфискацию3 0. На наш взгляд, последствия односторонней реституции в отношении одной стороны договора соответствуют положениям ст. 243 ГК, согласно которым в случаях, предусмотренных законом, имущество может быть безвозмездно изъято у собственника по решению суда в виде санкции за совершение преступления или иного правонарушения.

Следует отметить, что, в отличие от двусторонней реституции, односторонняя реституция представляет собой меру гражданско-правовой ответственности31. При ее применении происходит уменьшение имущества виновного лица, т.к. на него возлагаются дополнительные имущественные обременения. Возможность применения данной меры не является общим правилом и предусматривается лишь отдельными положениями ГК РФ, а также обусловливается наличием вины как субъективного основания гражданско-правовой ответственности в действиях одной стороны такого договора, причем вины в форме умысла.

Наряду с перечисленными мерами, при недействительности договоров могут наступать иные последствия, в частности, возмещение реального ущерба и т.д. Однако данные последствия имеют компенсационный характер и не будут здесь рассматриваться.

Наряду с субсидиарным применением к недействительным сделкам, положения гл. 60 ГК РФ могут также непосредственно применяться к отношениям, вытекающим из заключенного договора. В частности, формой неосновательного обогащения является получение приобретателем недолжного. В.С. Ем отмечает: «Получение недолжного имущества охватывает различные случаи неосновательного приобретения, возникшие по ряду причин:

- исполнение несуществующей обязанности.

- исполнение обязательства с превышением подлежащей уплате суммы либо количества подлежащего передаче имущества.

- исполнение уже прекратившегося обязательства.»32.

Данное обязательство возникает именно вследствие неосновательного обогащения, т.е. обогащения, не имеющего основания в виде договора, односторонней сделки и т.д. Таким образом, отношения неосновательного обогащения не могут основываться на договоре, но возникают в силу ошибочного толкования условий договора, недобросовестного поведения сторон и т.д. Отношения, вытекающие из неосновательного обогащения, могут возникнуть вследствие передачи большего количества товара, большей денежной суммы, чем было предусмотрено договором, исполнения уже прекратившейся обязанности и т.д.

В соответствии с п. 3 ст. 1103 ГК РФ, нормы гл. 60 ГК подлежат применению при предъявлении одной стороной обязательства требований к другой о возврате излишне исполненного в связи с этим обязательством. Как отмечает О.Н. Садиков, «речь идет не об исполненном в силу обязательства, а о таких случаях исполнения, которые явно выходят за рамки содержания обязательства, хотя с ним связаны. Сюда могут быть отнесены отгрузка незаказанного товара, передача в составе арендуемого имущества объектов, не обусловленных договором и другие аналогичные ситуации»3 3.

Следует отметить, что, согласно п. 2 ст. 1102 ГК РФ, правила гл. 60 ГК применяются независимо от того, явилось ли неосновательное обогащение результатом поведения приобретателя имущества, самого потерпевшего, третьих лиц или произошло помимо их воли. Таким образом, для применения данных норм важен лишь факт отсутствия основания приобретения данного имущества.

Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России № 1 (29) 2006

Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России № 1 (29) 2006

Рассматриваемый способ защиты не является формой гражданско-правовой ответственности, вследствие чего излишним представляется выяснение характера совершенных действий, приведших к неосновательному обогащению, наличия вины приобретателя и т.д.

В то же время закон в ст. 1109 ГК РФ предусматривает, что денежные суммы и иное имущество, предоставленные во исполнение несуществующего обязательства, если приобретатель докажет, что лицо, требующее возврата имущества, знало об отсутствии обязательства либо предоставило имущество в целях благотворительности. Таким образом, если субъект знал о том, что обязательство прекратилось, и передал имущество, то данное имущество не считается неосновательно приобретенным. В то же время, на наш взгляд, указанное положение необходимо применять с учетом ст. 575 ГК РФ, особенно в части недопущения дарения между коммерческими организациями, т.к. подобного рода отношения следует квалифицировать как дарение.

Согласно ст. 1104 ГК, имущество, составляющее неосновательное обогащение, должно быть возвращено потерпевшему в натуре. В случае невозможности возвратить в натуре неосновательно полученное или приобретенное имущество, приобретатель в соответствии со ст. 1105 ГК должен возместить потерпевшему действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, если приобретатель не возместил его стоимость немедленно после того, как узнал о неосновательности обогащения.

Как отмечала Е.А. Флейшиц, «возврату подлежит не остаток обогащения, наличный в момент предъявления требования о возврате неосновательного обогащения, а имущество, которое неосновательно обогатившийся приобрел или сберег»34.

Таким образом, правила о возврате неосновательного обогащения справедливо исходят из приоритета передачи имущества в натуре. Данное положение способствует восстановлению имущественного положения лица, т.к. в большинстве случаев потерпевший заинтересован в возврате именно имущества, а не его денежной стоимости. Лишь в случае невозможности возврата вещи возмещается ее денежная стоимость.

В настоящей работе рассматривались способы восстановления положения, существовавшего до нарушения права. С учетом специфики договорных отношений исследованию были подвергнуты те способы, которые способны восстановить имущественное положение кредитора.

1 Сергеев А.П. Защита гражданских прав. Гражданское право: Учебник. Т. 1 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М., 2003. С. 342.

2 Там же. С. 343.

3 Артемов В. Недействительность сделок и их последствия: отдельные аспекты // Хозяйство и право. 2002. № 9. С. 116.

4 Там же.

5 На данное обстоятельство указывал Ф.С. Хейфец. См.: Хейфец Ф.С. Недействительность сделок по российскому гражданскому праву. М., 2001. С. 52.

6 Хейфец Ф.С. Указ. соч. С. 52.

7 Гутников О.В. Недействительные сделки в гражданском праве. Теория и практика оспаривания. М., 2003. С. 174.

8 Гутников О.В. Указ. соч. С. 175. Следует отметить, что в науке существует точка зрения о нецелесообразности введения в Гражданский кодекс РФ понятия «ничтожная» сделка. Так, А. Томилин пишет: «Приходится признать, что в данном случае появление двух новых терминов имело больше отрицательных последствий, чем положительных. Так случается всегда, если для решения одних и тех же задач используются два термина. В данном случае это термины «недействительная сделка» и «ничтожная сделка». См.: Томилин А. Ничтожные и оспоримые сделки: трудности правоприменительной практики //Хозяйство и право. 1998. № 8. С. 107.

9 «Указание на то, что сделка является оспоримой, еще не влечет ее недействительности». См.: Шестакова Н.Д. Недействительность сделок. СПб., 2001. С. 10.

10 English, French and German Comparative law. Raymond. London, Sydney, 1998. P. 376, 378.

11 П. 7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 14 мая 1998 г. № 9 «О некоторых вопросах применения ст. 174 ГК РФ при реализации органами юридических лиц полномочий на совершение сделок» // Вестник ВАС РФ.

1998. № 7. - СПС Консультант-плюс. Подробнее об этом см.: Балахина Л.В. Правовой режим ничтожных и оспоримых сделок // Цивилистические записки: Межвузовский сборник научных трудов. Вып. 2. М.- Екатеринбург, 2002. С. 438-440.

12 См.: Витрянский В.В. Недействительность сделок в арбитражно-судебной практике. - В кн.: Гражданский кодекс России. Проблемы. Теория. Практика: Сборник памяти С.А. Хохлова / Отв. ред. А.Л. Маковский. М., 1998. С. 132-133.

13 Матвеев И.В. Правовая природа недействительных сделок. М., 2004. С. 4.

14 Гутников О.В. Указ. соч. С. 225-226.

15 См.: Тузов Д.О. Реституция и виндикация: проблемы соотношения // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2002. № 3. С. 124. Под реституцией владения здесь понимается возвращение сторонами недействительной сделки переданных вещей, а не уплата их стоимости.

16 Шахматов В.П. Составы противоправных сделок и обусловленные ими последствия. Томск, 1967. С. 247.

17 Хейфец Ф.С. Указ. соч. С. 116.

18 См.: Рабинович Н.В. Недействительность сделок и ее последствия. Л., 1960. С. 116.

19 Гутников О.В. Указ. соч. С. 237.

20 Скловский К., Ширвис Ю. Последствия недействительной сделки // Закон. 2000. № 6. С. 113.

21 Скловский К. Некоторые проблемы реституции // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2002. № 8. С. 112.

22 См.: Амфитеатров Г.Н. Война и вопросы виндикации // Ученые записки ВИЮН. Вып. 3. М. 1945. С. 46, 50-51; Иоффе О.С. Ответственность по советскому гражданскому праву. Л., 1955. С. 72-73; Генкин Д.М. Право собственности в СССР М., 1961. С. 192-194; Илларионова Г.И. Механизм действия гражданско-правовых охранительных мер. Свердловск, 1980. С. 11.

Разделяют данную точку зрения также А.А. Грось и В.В. Ровный. См.: Грось А.А. Защита гражданских прав: сравнительный анализ институтов римского частного права и действующего гражданского и гражданского процессуального права // Правоведение.

1999. № 4. С. 106-111; Ровный В.В. Эвикция: проблемы конкуренции исков и права собственности // Правоведение. 2000. № 5. С. 129-130.

23 Данный тезис нашел отражение в работах ряда авторов. См., напр.: Халфина Р.О. Право личной собственности граждан в СССР М., 1955. С. 178-179; Скловский К. Защита владения при признании договора недействительным // Российская юстиция. 1998. № 6. С. 38; Ровный В.В. Эвикция: проблемы конкуренции исков и права собственности. С. 129-130.

24 Толстой Ю.К. Проблема соотношения требований о защите гражданских прав // Правоведение. 1999. № 2. С. 140.

25 Полетаев Н.А. Иски из неосновательного обогащения // Журнал гражданского и уголовного права. 1892. № 3. С. 62.

26 Маковский А.Л. Обязательства вследствие неосновательного обогащения // Гражданский кодекс РФ. Часть вторая: текст, комментарии, алфавитно-предметный указатель. М., 1996. С. 589. Данное мнение разделяет также Е.А. Магаляс. См.: Магаляс Е.А. Соотношение требований из неосновательного обогащения с требованиями об истребовании имущества из чужого незаконного владения и возмещении вреда в гражданском праве // Законодательство. 2002. № 5. С. 16.

27 См.: Гражданское право. Учебник. Т 2. П/т. 2 /Отв. ред. Е.А. Суханов. М., 2002. С. 458.

28 Субсидиарное (дополнительное) применение нормы возможно лишь после доказанности факта недействительности договора. В случае ничтожных сделок они являются недействительными независимо от их судебного признания (ст. 166 ГК РФ). Поэтому, по нашему мнению, нормы о реституции могут применяться к ничтожным сделкам независимо от судебного признания ее недействительной. Что же касается применения правил гл. 60 ГК, то здесь необходимо признавать ничтожную сделку недействительной в судебном порядке.

29 См.: Хейфец Ф.С. Указ. соч. С. 118.

30 См.: Генкин Д.М. Недействительность сделок, совершенных с целью, противной закону // Ученые записки ВИЮН. Вып. 5. М., 1947. С. 54; Рабинович Н.В. Недействительность сделок и ее последствия. С. 134; Маттеи У., Суханов Е.А. Основные положения права собственности. М., 1999. С. 383; Прилуцкая М.З. Недействительность сделок по ст. 30 ГК РСФСР: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 1951. С. 16-17.

31 Данное мнение разделяет также И.В. Матвеев. См.: Матвеев И.В. Правовая природа недействительных сделок. М., 2002. С. 40.

32 Гражданское право. Учебник. Т. 2. П/т. 2 / Отв. ред. Е.А. Суханов. М., 2002. С. 446.

33 Комментарий к Гражданскому кодексу РФ, части второй / Отв. ред. О.Н. Садиков. М., 1996. С. 710-711.

34 См.: Флейшиц Е.А. Обязательства из причинения вреда и неосновательного обогащения. М., 1951. С. 235.

Н.Н. Костюк*

Проблемы защиты субъективных гражданских прав граждан и юридических лиц в России

Проблемы защиты своих субъективных гражданских прав и интересов в России особенно остро стоят перед гражданами и юридическими лицами, пострадавшими от противоправных действий третьих лиц, от совершения уголовных преступлений и гражданско-правовых деликтов. Наиболее проблемные сферы общественных отношений, где сегодня наблюдается день самая низкая эффективность механизмов защиты прав и законных интересов пострадавших, на наш взгляд, - это строительство жилья, в т.ч. долевое строительство, деятельность организованных с преступным умыслом организаций, оказывающих финансово-кредитные услуги - финансовых пирамид, защита прав и интересов лиц, пострадавших при выполнении служебных обязанностей, от природных и техногенных катастроф, в т.ч. от радиации при аварии на Чернобыльской АЭС.

Так, например, на протяжении нескольких лет строительные компании «Мастерок», «Стройиндустрия», «Стройметресурс», «ПринтКапитал», «Новый мир», «ЦРГ Град», «Социндустрия», «Сиболь», «Уют-компания», «Мита-2000», «Меркурий Эстейт», «ДСК-1 и Ко», «Московское агентство недвижимости», «ЖилСтройСервис», «ОптФорум», «Бизнес Групп», «Морель», «Интермолус», «Концерн Яуза», «Строймаркет», «Спецстрой-2», «Домострой», «Плозбаум-М», «Интерурал», ПСМК «Воскресенский», «Еврострой Тек», ООО «Карас», «Тенс П», «Столица Дизайн Механизация-2», ЖСК «Домиз» продавали квартиры в домах по различным адресам в Москве и Московской области. Большинство этих домов до сих пор не построены или не доведены до окончательного этапа строительства. На возведение многих домов не получены разрешения в соответствующих инстанциях, но квартиры уже давно проданы гражданам. В некоторых случаях одна и та же жилая площадь продавались разным физическим лицам1.

В открытом письме Президенту РФ пострадавшие соинвесторы Москвы и Московской области написали, что многие из них вынуждены были продать свои квартиры, брать кредиты в банках, чтобы оплатить стоимость нового жилья в несуществующих домах. В результате некоторые из них сейчас объявили голодовку, дабы хоть как-то обратить на себя внимание властей. Основываясь на

* Докторант кафедры гражданского права Санкт-Петербургского университета МВД России, кандидат юридических наук, доцент.

Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России № 1 (29) 2006