Намеренные логические ошибки как средство создания алогизма в художественном тексте

носят принципиально иной характер, так как не дублируют общеупотребительных слов и даже не просто обозначают оттенки каких-то значений уже имеющихся в русском языке слов. Из приведенных выше примеров видно, что большинство заимствований обозначают явления, которые в русском языке могут быть выражены лишь распространенными словосочетаниями, что, конечно, затрудняет профессиональное общение участников общения. Даже те слова, которые имеют более или менее точные соответствия в русском языке, имеют не экспрессивную окраску, а служат для отличения действий в игре и в процессе ее создания от действий в реальном мире. Например ремувиться 'удаляться' употребляется только по отношению к эффектам или объектам в игре. При этом дополнительной стилистической окраски слово не имеет. Разговорные и молодежные аффиксы присутствуют у таких слов достаточно редко.

Примечания

1. Sapir E. Language: An Introduction to the Study of Speech. N. Y., 1921. Режим доступа: http:// onlinebooks.library.upenn.edu.

2. Селищев А. М. Труды по русскому языку. Т. 1. Социолингвистика. М.: Языки славянской культуры,

2003.

3. Крысин Л. П. Русское слово, свое и чужое: исследования по современному русскому языку и социолингвистике. М.: Языки славянской культуры,

2004. 888 с.

4. Крысин Л. П. Об интернационализации фонда словообразовательных морфем // Современное русское языкознание и лингводидактика. Вып. 2. Сборник научных трудов, посвящ. 85-летию со дня рожд. академика РАО Н. М. Шанского. М., 2007. С. 69-72.

5. Лингвистический энциклопедический словарь / гл. ред. В. Н. Ярцева. М.: Сов. энцикл., 1990. С. 508.

6. Там же. С. 403.

7. Шмелев Д. Н. Современный русский язык. Лексика: учеб. пособие. М.: Просвещение, 1977. 335 с.

8. Серебренников Б. А. Территориальная и социальная дифференциация языка // Общее языкознание: формы существования, функции, история языка / отв. ред. Б. А. Серебренников. М.: Наука, 1970. С. 452-501.

9. Ерофеева Е. В. Вероятностная структура идиомов: социолингвистический аспект. Пермь: Изд-во Перм. ун-та, 2005. 320 с.; Ерофеева Т. И. Опыт исследования речи горожан (территориальный, социальный и психологический аспекты). Свердловск: Изд-во Урал. ун-та, 1991. 136 с.

10. Грачев М. А. Словарь современного молодежного жаргона. М.: Изд-во «Эксмо», 2007. С. 3.

11. Ерофеева Т. И. Указ. соч.

12. Серебренников Б. А. Указ. соч.

УДК 410-01

Е. А. Яшина

НАМЕРЕННЫЕ ЛОГИЧЕСКИЕ ОШИБКИ КАК СРЕДСТВО СОЗДАНИЯ АЛОГИЗМА В ХУДОЖЕСТВЕННОМ ТЕКСТЕ

В статье рассматривается взаимодействие законов логики и средств построения авторской аргументации. В частности, проводится анализ основных логических ошибок, намеренно допускаемых автором художественного текста с целью концентрации читательского внимания на важных в смысловом отношении эпизодах текста, а также иллюстрируются средства их языковой реализации.

The problem of interaction between logical laws and ways of expressing author's viewpoints in a fiction text is discussed in the article. The analysis of the main logical mistakes aimed to concentrate reader's attention at some meaningful parts of a text is given, besides the language means used to realize the intentional author's mistakes are illustrated in the article.

Ключевые слова: алогизм, логическая ошибка, семантическая сочетаемость, игра слов.

Keywords: illogical context, logical mistake, semantic compatibility, play on words.

Алогизм предполагает нарушение законов логики или их игнорирование, но поскольку художественный текст - это особым образом выстроенное пространство, то и нарушение логических правил служит в нем специально запрограммированным целям. В данной работе проанализируем средства создания алогизма, основанные на совмещении несовместимых элементов контекста и представляющие собой следствие намеренного допущения логических ошибок.

Изучение художественных текстов открывает широкие возможности для развития мышления. Во-первых, анализ произведения, выяснение психологии и образа мыслей героев, оценка их поведения - все это способствует практическому уяснению условий правильности или неправильности мышления. Во-вторых, реализация диалога писателя с читателем возможна только в том случае, если книга несет для читателя нечто новое, поскольку в процессе коммуникации между автором и читателем должно происходить выравнивание информационного потенциала участвующих сторон, иначе коммуникация теряет всякий смысл. Выстраивая диалог с читателем, автор определяет, доказывает и поясняет нечто новое на основании уже известного и понятного для собеседника, а следовательно, в контексте художественного произведения причудливо переплетается привычное и обычное с новыми под-

© Яшина Е. А., 2010

Е. А. Яшина. Намеренные логические ошибки как средство создания алогизма в художественном тексте

ходами и суждениями относительно рассматриваемой проблемы. Автор предлагает читателю разрешить ту или иную познавательную или эмоциональную проблему, акцентируя на ней внимание читателя за счет особой логической организации текста и использования определенных средств языка. Логические ошибки, намеренно допускаемые автором в ходе рассуждения или в диалогах героев повествования, выступают именно одним из способов, позволяющих на основе специально подобранных языковых средств выстроить ход мысли так, чтобы заставить читателя обратить внимание на несоответствия авторского рассуждения и приступить к поиску решения обозначенной в тексте проблемы. Результатом решения такой проблемы становится эстетическое удовлетворение, приятное эмоциональное переживание, испытываемое читателем от того, что удалось найти отгадку и понять авторский замысел.

Логической ошибкой называется «ошибка, связанная с неправильностью мысли, то есть с искажением связей между самими мыслями» [1]. Так называемые логические ошибки в художественном тексте допускаются автором сознательно с целью создания алогизма, направляющего рефлексию читателя на формулирование вывода, адекватного замыслу автора. Убедительность, апеллирующая к чувствам читателя, может быть недоказательной с точки зрения логики, и выявление читателем намеренно допущенной в контексте логической ошибки позволяет ему участвовать в диалоге с автором. Именно алогизм контекста заставляет читателя делать собственные выводы, обнаруживая авторскую иронию, остроумие или комизм описываемой ситуации.

Средством акцентирования того или иного понятия в тексте выступает тавтология, при этом избыточная актуализация какого-либо элемента контекста становится причиной возникновения комического эффекта. Тавтология, создаваемая вследствие допущения в словосочетании или предложении намеренной логической ошибки и определяемая как повторение близких по смыслу слов, с лингвистической точки зрения представляет собой намеренное дублирование в составе последующей лексической единицы сем, уже задействованных в составе первой лексической единицы. Если алогизм оксюморона вызван контрастностью семантического согласования, то алогичность тавтологии, напротив, основана на избыточном семантическом согласовании лексических единиц. Закон семантического сочетания слов предполагает наличие у лексических единиц, входящих в состав словосочетания, помимо различающих сем, по крайней мере, одной общей семы. В то же время неоправданное повторение сем влечет возникновение избыточности или плеоназ-

ма [2] и, как следствие, восприятие такого текстового отрезка как алогичного.

Следует отличать чисто логические тавтологии от тавтологии в художественном тексте. Логическая тавтология - «это выражение, остающееся истинным независимо от того, о какой области объектов идет речь» [3]. Все законы логики являются логическими тавтологиями. Тавтология в художественном тексте представляет собой повторение близких по смыслу слов с целью оказать определенное эстетическое воздействие на читателя, например, создать комический эффект. Однако тавтология не всегда задействуется для создания в контексте произведения комического эффекта. Другой важной целью использования тавтологии выступает стремление автора подчеркнуть важную мысль, возможно, отражающую идею всего произведения. Например, в романе Анатолия Курчаткина «Солнце сияло» затрагивается проблема ценностей современного человека, так называемого «героя нашего времени», при этом одной из важных составляющих этой системы ценностей выступают деньги. Рассуждая о роли денег в системе ценностей современного человека, автор выделяет мысль о деньгах как о средстве достижения независимости:

«Так, чтобы деньги лезли у меня из ушей -этого мне было не нужно. Но я хотел, чтобы они были у меня в достатке. Чтобы забыть о них, не думать - быть свободным от них для своей свободы, из которой я сотку тот самый Смысл с большой буквы» [4].

Выделенное в примере суждение представляет собой тавтологию и делает алогичным окружающий его контекст, и именно эта несколько алогичная избыточность контекста становится точкой риторической напряженности, которая стимулирует размышления читателя над поставленной проблемой взаимоотношения денег и свободы в шкале общечеловеческих ценностей.

Таким образом, алогизм в художественном тексте создается посредством избыточного контекста, что с точки зрения логики определяется как тавтология. Важно отметить, что различают две разновидности интерпретации тавтологических высказываний: в первом случае говорящий либо ставит объект в ряд себе подобных (Приказ есть приказ), либо указывает на особость объекта (Шаляпин есть Шаляпин) [5]. При такой интерпретации высказывания подчиняются правилам языка, воспринимаются как привычные. Цель второй группы тавтологических высказываний - сделать окружающий их контекст аномальным и тем самым привлечь внимание читателя к нарушаемому правилу. Например:

«Но Фалалей упорно оставался Фалалеем» [6].

«Видно было, что его огорчала потеря дорогой вещицы. Это видно было. Потеря вещицы

огорчала его. Вещица была дорогая. Он был огорчен потерей вещицы» [7].

«...цинциннатный Цинциннат Ц» [8].

Попытку выявления основных логических ошибок, допускаемых в процессе мышления, предпринимали многие исследователи логики, при этом отмечая, что обозначенные ими ошибки не исчерпывают весь список возможных погрешностей в рассуждении [9]. Конечно же, в задачи автора художественного текста не входит обозначение логических ошибок в контексте повествования, но так или иначе он использует те же общепринятые законы и правила мышления, исследованием которых занимается логика, а следовательно, и те же, выявляемые и объясняемые логикой ошибки. Так, весьма распространенной ошибкой в логике является «круг в доказательстве», когда истинность доказываемого тезиса опирается на истинность аргумента, также зависящего от истинности данного тезиса, вследствие чего тезис не получает независимого обоснования [10]. Ярким примером такой ошибки, намеренно допускаемой автором с целью создания алогизма в художественном тексте, выступает цитата из повести Н. В. Гоголя «Нос»:

«Письмо так написано, как не может написать человек, виноватый в преступлении» [11].

К выводу приводит следующий ход рассуждения. Истинность обсуждаемого тезиса (В) «Письмо написано правдиво» доказывается посредством аргумента (А) «Виноватый человек не может написать такое письмо». В то же время истинность аргумента А опирается не на что иное, как на истинность тезиса В, в результате чего тезис не получает независимого обоснования. Такая очевидная ошибка допускается автором намеренно, чтобы через алогизм контекста передать комичность описываемой ситуации.

Комический эффект в художественном тексте помимо круга в доказательстве может опираться на круг в определении, поскольку замкнутость суждения, создаваемая кругом в процессе аргументации чего-либо, настолько наглядно алогична и противоречит здравому смыслу, что неизбежно заставляет читателя улыбнуться. Например:

"No," said Alice. "I don't even know what a Mock Turtle is."

"It's the thing Mock Turtle Soup made from", said the Queen [12].

Если очевидность алогизма, создаваемого посредством круга в доказательстве или определении, как правило, служит реализации комического эффекта в художественном тексте, то логическая ошибка «Тезис не следует из аргументов» менее наглядна. Ее использование автором в ходе повествования заставляет читателя скорее почувствовать некоторое алогичное несоот-

ветствие и подталкивает его к размышлению над причиной возникновения этого несоответствия. Например:

«Пушкин перед смертью испытывал страшные мучения, бедняжка Тейне несколько лет лежал в параличе; почему же не поболеть какому-нибудь Андрею Ефимычу или Матрене Сав-вишне, жизнь которых бессодержательна и была бы совершенно пуста и похожа на жизнь амебы, если бы ни страдания» [13].

В рассуждении главного героя повести А. П. Чехова «Палата № 6» кроется логическая ошибка, позволившая сделать вывод о том, что болезнь нормальна для каждого обычного человека, на основании иррелевантного для данного тезиса аргумента о том, что многие великие люди перед смертью испытывали страшные мучения. Намеренно допущенный в данном отрывке алогизм весьма важен для понимания всей повести, в которой герою приходится убедиться в несостоятельности своего вывода на практике, попав в больницу и будучи вынужденным разделить лишения и страдания других больных.

Другой распространенной ошибкой в доказательстве выступает так называемая «ложная дилемма». Так, в сказке Л. Кэрролла «Алиса в Стране чудес», представляющей собой интереснейший эксперимент автора с законами логики и нормами языка, встречается следующий пример, иллюстрирующий ложную дилемму:

« "But I'm not a serpent, I tell you!" said Alice "I'm a - I'm a —"

"Well! What are you?" said the Pigeon. "I can see you are trying to invent something!"

"I -I'm a little girl", said Alice, rather doubtfully, as she remembered the number of changes she had gone through, that day.

"<...> No, no! You're a serpent; and there's no use denying it. I suppose you'll be telling me next that you never tasted an egg!"

"I have tasted eggs, certainly," said Alice, who was a very truthful child; "but little girls eat eggs quite as much as serpents do, you know".

"I don't believe it", said the Pigeon; "but if they do, why then they're a kind of serpent, that's all I can say" [14].

По сюжету сказки для Голубя все существа, которые едят яйца, - змеи. Отсюда выстраивается ложная дилемма «Либо существа не едят яйца, либо они змеи», в которой обе альтернативы не соответствуют истине. В тексте сказки в силу того, что Алиса пробовала яйца, то есть первый аргумент ложен, Голубь делает вывод, утверждающий, что она - змей, то есть о том, что второй аргумент дилеммы истинный. С одной стороны, такая логическая ошибка в контексте сказки призвана развлечь читателя, с другой же - данный отрывок, как и другие эпизоды сказки, в которых пере-

Е. А. Яшина. Намеренные логические ошибки как средство создания алогизма 6 художественном тексте

плетаются необычные рассуждения и превращения героев, - это причудливая игра, основанная на алогизме и имеющая целью представить иную, перевернутую реальность, отрицающую привычные законы формальной логики.

Ошибка, обозначаемая в логике как «Потеря или подмена тезиса», представляет с лингвистической точки зрения наибольший интерес, поскольку выступает основой такого распространенного в художественной литературе явления как языковая игра, чему во многом способствует многозначность лексических единиц и явление омонимии. Логический принцип однозначности подразумевает использование в процессе общения одного и того же языкового выражения в качестве имени одного и того же объекта. Нарушение этого принципа влечет за собой возникновение логической ошибки [15].

Известно, что подавляющее большинство слов в языке многозначно, но это не препятствует успешному функционированию естественного языка. В то же время автор может намеренно спровоцировать актуализацию сразу двух значений лексической единицы. Следует отметить, что различают языковую и речевую неоднозначность. Языковая неоднозначность подразумевает способность слова, выражения или конструкции иметь различные смыслы, в то время как речевая неоднозначность - «реализация данного свойства языковых единиц в конкретном высказывании», при этом речевая неоднозначность может быть намеренной и использоваться как прием [16]. Такой прием называют языковой игрой, и направлен он на актуализацию нескольких смыслов одновременно [17]. Таким образом, под языковой игрой в данной работе понимается «языковая неправильность (необычность, неточность), намеренно допущенная говорящим и именно так понимаемая слушающим» [18]. Рассматривая языковую игру как средство создания алогизма на основе нарушения закона о потере или подмене тезиса, мы будем анализировать один из ее видов - игру слов.

Внешне скрытая, как бы ненамеренная подмена одного понятия другим, основанная на одновременном воплощении двух смыслов многозначного слова в художественном тексте, становится причиной обманутого ожидания. В силу того что первоначальное понимание внезапно заменяется другим, зачастую не связанным с первым истолкованием ситуации, в ходе интерпретации такого текстового эпизода, как правило, прослеживается комический эффект. Именно на логической ошибке, позволяющей необычным образом совместить несовместимое, базируется игра слов - одно из языковых средств создания алогичности в повести-сказке Льюиса Кэрролла «Алиса в Стране чудес». Так, причиной алогизма в следующем отрывке выступает намеренное

нарушение закона тождества, вследствие чего происходит подмена понятий:

"You promised to tell me your history, you know", said Alice, "and why it is you hate C and D", she added in a whisper, half afraid that it would be offended again.

"Mine is a long and sad tale", said the mouse, turning to Alice and sighing.

"It is a long tail, certainly," said Alice, looking down with wonder at the mouse's tail; "but why do you call it sad?" [19].

Взаимодействие омофонов tale (рассказ) и tail (хвост) обеспечивает нарушение закона тождества и подмену тезиса в рассуждении. Алогизм ситуации подчеркивает вопрос героини "but why do you call it sad?", в недоумении интересующейся причиной, по которой хвост в данном случае называют печальным. Таким образом, критерием, объединяющим две не совместимых по семантическому составу лексические единицы, становится их сходное звучание, что и обеспечивает реализацию игры слов. Такой алогизм нарушает четкое представление читателя о том, что разные смыслы должны иметь разную форму, то есть его привычные представления о языковой норме, за счет неожиданного использования двух созвучных лексических единиц, что создает намеренную путаницу смыслов и заставляет комически воспринимать описываемую ситуацию.

Сходство слов по звучанию, основанное на схожести корневых морфем, дает возможность подмены понятия в следующей цитате из сказки Л. Кэрролла:

"And how many hours a day did you do lessons? said Alice in a hurry to change the subject.

"Ten hours the first day," said the Mock Turtle; "nine the next, and so on"

"What a curious plan!" exclaimed Alice. "That's the reason they are called lessons," the Gryphon remarked: "because they lessen from day to day" [20].

Диалог представляет собой интересный образец языкового юмора, который обрывает рассуждение, позволяет сфокусировать мысль на абсурдности создаваемой ситуации и вместе с тем иллюстрирует широкие возможности для эксперимента с правилами логики и языка. При помощи языковых средств (использование сходных по звучанию, но разных по смыслу корневых морфем) проецируются две ситуации: нормальная и алогичная, последняя из которых строится «на отклонении от стереотипов при осознании незыблемости этих стереотипов» [21]. С одной стороны, очевидно смешение понятий и налицо совмещение несовместимых лексических единиц, с другой - необычная интерпретация лексических единиц позволяет читателю почувствовать авторский юмор и вместе с этим получить удовольствие от того, что удалось не-

сколько иначе посмотреть на привычные стереотипы и открыть для себя нечто новое.

Наряду с намеренным допущением определенных логических ошибок средством создания алогизма в художественном тексте выступает игнорирование законов логики, что образует алогизм в классическом понимании этого слова в формальной логике [22]. Наиболее распространенным примером игнорирования логики выступает совмещение в рамках одного эпизода словосочетаний или предложений, плохо совместимых по смыслу, но сопоставляемых формально грамматически. Так, в отрывке из повести Н. В. Гоголя «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» смысловая связь между предложениями, а следовательно, и между описываемыми в них явлениями нарушена, тогда как формально грамматические связи между двумя предложениями сохраняются:

«Иван Иванович несколько боязливого характера. У Ивана Никифоровича, напротив того, шаровары в таких широких складках, что если бы раздуть их, то в них можно бы поместить весь двор с амбарами и строением» [23].

Выделенные в примере вводные слова, а также синтаксическая структура обоих предложений позволяют судить о сравнении и противопоставлении. Предложения взаимосвязаны только формально, так как в них сравниваются и противопоставляются абсолютно несовместимые по смыслу характеристики персонажей - характер и манера одеваться. И здесь речь идет не о нарушении семантического согласования в рамках одного словосочетания или предложения, а скорее о нарушении логико-смысловой сочетаемости двух предложений, вытекающей из нарушения лексической согласованности входящих в состав этих предложений лексических единиц, относящихся к разным сферам.

Еще один яркий пример создания алогизма посредством игнорирования логических законов встречается в романе И. С. Тургенева «Отцы и дети»:

«У первой избы стояли два мужика в шапках и бранились. "Большая ты свинья, - говорил один другому, - а хуже малого поросенка". - "А твоя жена колдунья", - возражал другой» [24].

Алогизм отрывка опирается на совмещение абсолютно несовместимых по смыслу суждений, что передает атмосферу бессмысленного спора между героями романа.

Таким образом, логические ошибки, намеренно допускаемые автором, выступают средством создания алогизма в художественном тексте, направленным на реализацию авторской оценки той или иной описываемой ситуации. Авторская оценка нередко выражается посредством комизма, в связи с чем многие логические ошибки, так же как и игнорирование правил логики в худо-

жественном тексте, выступают средством реализации комического эффекта. Поскольку алогизм предполагает необычное совмещение элементов контекста, то осмыслению алогичного эпизода неизменно сопутствует эффект обманутого ожидания. Наряду с игнорированием правил логического мышления среди наиболее часто встречающихся так называемых логических ошибок в художественном тексте следует отметить тавтологию, языковым средством реализации которой выступает плеоназм, обеспечивающий избыточность художественного контекста, а также подмену или потерю тезиса, языковым средством реализации которого выступает игра слов.

Примечания

1. Уемов А. И. Логические ошибки. Как они мешают правильно мыслить. М., 1957. С. 8.

2. Кронгауз М. А. Семантика. М., 2005.

3. Ивин А. А. Логика для журналистов. М., 2002. С. 104.

4. Курчаткин А. Солнце сияло: роман. М., 2004. С. 37.

5. Булыгина Т. В., Шмелев А. Д. Аномалии в тексте: проблемы интерпретации // Логический анализ языка: противоречивость и аномальность текста. 1990. С. 100.

6. Достоевский Ф. М. Село Степанчиково и его обитатели // Собрание сочинений: в 12 т. М., 1982. Т. 3. С. 208.

7. Набоков В. В. Приглашение на казнь: роман. М., 2003. С. 31.

8. Там же. С. 71.

9. Вуйницкий Р. Ошибки нестрогого мышления // Вопросы философии. 2001. № 12. С. 101-107; Светлов В. А. Современная логика. СПб., 2006; Уемов А. И. Указ. соч. С. 8; Ивин А. И. Указ. соч. С. 127.

10. Светлов В. А. Указ. соч. С. 177.

11. Гоголь Н. В. Нос // Петербургские повести. М., 2007. С. 73.

12. Carroll L. Alice's Adventures in Wonderland. M., 2006. P. 90.

13. Чехов А. П. Палата № 6 // Избранные повести и рассказы. М., 1979. С. 371.

14. Carroll L. Указ. соч. С. 52.

15. Ивин А. И. Указ. соч. С. 67.

16. Зализняк А. А. Феномен многозначности и способы его описания // Вопросы языкознания. 2004. № 2. С. 23.

17. Там же. С. 25.

18. Санников В. З. Русский язык в зеркале языковой игры. М., 2002. С. 26.

19. Carroll L. Указ. соч. С. 29.

20. Там же. С. 96.

21. Бревдо И. Ф. Схема знаний как база для понимания шутки: экспериментальное исследование // Семантика слова и текста: психолингвистические исследования. Тверь, 1998. С. 168-173.

22. Кондаков Н. И. Алогизм // Логический словарь. М., 1971. С. 26.

23. Гоголь Н. В. Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем // Собрание сочинений: в 7 т. М., 1984. Т. 2. С. 190.

24. Тургенев И. С. Отцы и дети: роман. М., 2005. С. 166.