Смешение романа с научными жанрами

ПРОБЛЕМЫ ФИЛОЛОГИИ, КУЛЬТУРОЛОГИИ И ИСКУССТВОЗНАНИЯ

Смешение романа с научными жанрами

С. Ш. Шарифова

В статье анализируется проблема смешения научных жанров и романа, которое может быть в двух формах: влияние науки на фабулу и сюжет романа; создание романа с композиционной архитектурой научных жанров.

Ключевые слова: жанр, роман, научные жанры, смешение жанров, роман-путешествие, педагогический роман, фантастический роман, роман-исследование, научный роман.

Роман — синтетичный жанр литературы, предрасположенный к жанровому смешению с иными жанрами. Под жанровым смешением, или иными словами, жанровой контаминацией (от лат. соЫаштаНо — соприкосновение, смешение) понимается объединение в одном художественном произведении элементов двух или более жанров, при котором «жанровые признаки» одного из них остаются доминирующими. В зависимости от типа жанрового смешения можно говорить о внут-рижанровом, внутриродовом и межродовом смешении. Одной из форм межродового жанрового смешения является смешение с научными жанрами.

Смешение научных жанров может происходить в формах: а) влияния развития научной мысли на фабулу и сюжет художественного произведения; б) создание романа с использованием композиционной архитектуры научных жанров. Каждая из форм взаимодействия приводит к появлению особых подтипов романа. Влияние науки на фабулу и сюжет чувствуется в таких романах, как роман-путешествие (роман-странствие), педагогический роман, фантастический роман.

Композиционная архитектура научных жанров в той или иной степени воспроизводит-

ся романом-исследованием и «научным романом».

Мотив пути является одним из наиболее древних в литературе. В Античности выделялись описания морских и сухопутных путешествий. В современной литературе нет единой позиции о характеристиках путешествия как феномена литературы. На синтетичность путешествия обращал внимание Н. Г. Чернышевский, отмечавший, что путешествие соединяет «в себе элементы истории, статистики, государственных наук, естествознания» (Чернышевский, 1948: 978). Научность связана с тем, что «в путешествии описываются наблюдения, впечатления путешественника, его открытия и приключения» (Тимофеев, Венгров, 1963: 124).

Многие отечественные исследователи социалистического периода характеризовали путешествие как жанр. В. М. Гуминский предлагает определение: «Путешествие — жанр, в основе которого лежит описание путешественником (очевидцем) достоверных сведений о каких-либо, в первую очередь, незнакомых читателю или малоизвестных странах, землях, народах в форме заметок, записок, дневников, журналов, очерков, мемуаров» (Гуминский, 1987: 314-315).

В современных российских исследованиях начинает утверждаться мнение о том, что путешествие не является жанром, а представляет собой явление, которое может воплощаться в жанрах различных литературных родов. Т. Т. Давыдова и В. А. Пронин относят путешествие к межродовым формам литературы (Давыдова, Пронин, 2003).

Смешение романного начала с научными жанрами в романе-путешествии проявляется в форме присутствия небеллетристических элементов. Е. А. Стеценко к таким небеллетристическим элементам относит следующие: путешествие как основа сюжета; автобиографичность; описание природы; центральный образ автора-рассказчика; дневники и письма; устные истории (Стеценко, 1999: 160). Композиционная структура произведения может не отвечать строгим романным требованиям. Деление на главы и романы обычно соотносится с этапами путешествия. «Обычно в книгах путешествия смена глав — это прежде всего смена мест описания», — пишет В. Б. Шкловский (Шкловский, 1983: 145). Маршрут путешествия становится структурообразующим фактором (Шачкова, 2008: 280). Часто образ героя романа-путешествия не ставится автором в центр внимания: движение героя в пространстве используется автором как прием для отображения многообразия мира (Бахтин, 1979: 188). Динамике путешествия «подчинены» также фабула и сюжет. Роману-путешествию характерны документальность и публицистичность: в произведении подчеркивается особая роль факта, а изложение авторской позиции по этим фактам носит публицистический характер.

Педагогические произведения были известны еще античной литературе. Ксенофонт в «Воспитании Кира» (IV в. до н. э.) излагал свои взгляды на образование-воспитание. Современный педагогический роман связывается с произведением Ж.-Ж. Руссо «Эмиль, или О воспитании» (1762), в котором исследуются проблемы воспитания гражданина (Кирьянова, 2007: 104).

Особое внимание педагогическому роману уделило немецкое Просвещение, которое для обозначения подтипа романа использует термин Bildungsroшan. Это тип романа, содержа-

ние которого составляет психологическое, нравственное и социальное формирование личности главного героя. По мнению А. В. Луначарского, Bildungsroшan — это «роман, посвященный изображению процесса формирования молодого существа в законченную человеческую личность» (Луначарский, 1964: 176).

Bildungsroшan встречается не только в немецкой литературе, этот подтип романа переняла английская литература. Например, произведение Ч. Диккенса «Дэвид Копперфильд» (1849-1850).

Влияние педагогики и психологии как отраслей науки проявляется в особенностях отображения главного героя. Сюжетная линия выстраивается вокруг трансформации героя: «Изменение самого героя приобретает сюжетное значение, а в связи с этим в корне переосмысливается и перестраивается весь сюжет романа» (Бахтин, 1979: 200-201).

Не случайно, что М. М. Бахтин использует термин «роман становления человека». В педагогических романах Гёте «Годы учения Вильгельма Мейстера» (1795-1796) и Г. Келлера «Зеленый Генрих» (1855) герои проделывают путь от юношеского максимализма к трезвому самоограничению, не предполагающему отчаяния или отказа от идеалов ^икасз, 1920: 95-155). В. Дильтей в своей работе «Жизнь Шлейерма-хера» отмечал, что в произведениях Гёте и иных романах «школы Вильгельма Мейстера» показывается человеческое формирование на разных ступенях, в разных жизненных эпохах ф1кЬеу, 1922: 24-25). Совершенствование главного героя есть основная авторская идея. Воплощение этой идеи требует от автора обращения к научным достижениям. В педагогическом романе автор сталкивает две школы, раскрывая при этом связи тандема «ученик — учитель» (Гайжюнас, 1984: 13). И. Г. Песталоц-ци в своем произведения «Лингардт и Гертруда» (1781-1787) раскрывает собственный метод обучения в народной школе, основанный на сочетании преподавания с производительным трудом. Песталоцци художественно раскрыл опыт, который был связан с приютом для детей-сирот в Нойхофе.

Для фантастической литературы, в том числе и фантастического романа, характерна

предрасположенность к смешению с мифологией, так как фантастика лежат в мифотворческом сознании. Как и мифология, фантастика отказывается от выяснения причинных связей и вероятностей описываемых событий, смешивает действительность и сверхъестественное. Для фантастики характерно фантастическое допущение, которое не волюнтарно, а связано с состоянием и перспективами развития науки. Этим фантастическое допущение и отличается от мифологического, сказочного и мистического допущений.

Основная функция фантастики в художественных произведениях — показать, что будет представлять собой то или иное явление, та или иная тенденция в своем перспективном развитии. Эта функция тесным образом связана с состоянием развития науки. Смешение научного и художественного начал позволяет провести грань между серьезной фантастической литературой и произведениями fantasy. Фантастическая литература под влиянием научных жанров приобретает такую черту, как новизна мира. На новизну отображения мира в фантастике обращал внимание К. Д. Мэлм-грен: «...novum — элемент отстранения, заставляющий читателя бросить непредвзятый свежий взгляд на предложенный в повествовании мир» (Malmgren, 1988: 29).

Как разновидности фантастического романа можно выделить: научно-фантастический роман, роман-утопию и роман-антиутопию.

Традиционными для современной научной фантастики стали темы судьбы изобретения и ответственности ученого перед человечеством и своей совестью за изобретение. Не во всех произведениях, в которых ставится проблема об ответственности за необычное изобретение, можно найти все признаки научно-фантастического романа. Несмотря на то что сюжетная линия романа Г. Эверса «Альрауне. История одного живого существа» (1928) построена на рождении необычного существа в результате научного эксперимента, произведение ближе по своим жанровым характеристикам к роману-мифу. Роман связан с мифом о альрауне, который в мифологии означает дух низшего порядка. В романе Г. Эверса легенда об альрауне связывается с казнью на

кресте. Автор вводит интертекстовую ссылку на религиозные тексты, выстраивая собственную художественную интерпретацию мифических представлений.

Жанр романа-утопии, из которого рождается антиутопия, берет начало от платоновского мифа об Атлантиде. Романы-утопии опираются на научные истины своего времени или на перспективы развития науки.

Для всех этих трех рассматриваемых вариаций фантастической романистики характерно сочетание мифологизма и научности: на композицию, сюжет и фабулу оказывают влияние оба фактора. Но в научно-фантастическом романе доминирует влияние представлений о состоянии и перспективах развития «точных» отраслей науки, естествознания и техники, тогда как для утопии и антиутопии большое значение имеет развитие социально-политических и философских наук. Условно можно выделить два типа фантастического допущения: естественно-научное допущение и гуманитарно-научное допущение. В научно-фантастическом романе, романе-утопии и романе-антиутопии присутствуют оба типа допущения, но в научно-фантастическом романе превалирует естественно-научное допущение, а в романе-утопии и романе-антиутопии — гуманитарно-научное допущение. Кроме характера фантастического допущения, роман-утопия и роман-антиутопия отличаются от иной научной фантастики также и обращением к элементам сатирических жанров.

Возможно присутствие вышеназванных типов фантастического допущения в одном произведении. Например, «Эревон» (Erewhon — анаграмма от Nowhere, в переводе с англ. — нигде) (1871) С. Батлера, «О дивный новый мир» (1932) и «Остров» (1962) О. Хаксли, являясь научно-фантастическими романами, в то же время и антиутопии. В романе «Эре-вон» С. Батлер в сатирическом стиле описывает эволюцию машин, классифицируя их по семействам, родам и видам, по способам питания и т. д. Не случайно первые три главы романа «Эревон» (вначале появившиеся под названием «Дарвин среди машин») были пародией на книгу Дарвина «Происхождение ви-

дов методом естественного отбора, или Выживание благоприятствуемых пород в борьбе за жизнь». В романе О. Хаксли «О дивный новый мир» также высмеивается дарвиновская теория и культ машины. «Остров» содержит в себе сатиру на нравы и идеи английского общества второй половины XIX в.

Отличительной чертой фантастического допущения в утопиях и антиутопиях является его философско-мировоззренческая содержательность. Например, Монтескье в романе «Персидские письма» (1721) не только критикует общественную жизнь современной ему Франции, но и отображает философские размышления об идеальной республике (Кирьянова, 2007: 97).

Если философские размышления в утопии обусловлены тем, что в ней проектируется идеальное будущее, то в антиутопии они связаны с факторами социально-политического характера, которые могут привести человечество к катастрофе. По словам А. Бегалиева, путь развития литературной утопии — «это движение от философской идеи к художественному образу, от декларируемой концепции совершенного мира к его художественной модели» (Бегалиев, 1989: 8). Философское начало проявляется в антиутопии в связи с тем, что в ней автор дает проекцию на воображаемой социум тех характеристик современного ему общества, которые вызывают наибольшую неприязнь (Browning, 1970: 18-32). Перенос реальных характеристик на антиутопическое общество дает У. Эко основание преподносить роман «Маятник Фуко» (1988) не как часть фантастики, а как реалистический роман. Авторский замысел «Маятника Фуко» сосредоточен вокруг проблемы трансформации религиозных мифов и эзотерических учений в современном обществе.

Особенностью философского дискурса в антиутопии является не только гиперболическое отображение в нем существующих противоречий, но и наличие философских размышлений о пагубных последствиях мер по установлению «идеального» порядка. Максимализм и необузданность, игнорирование духовных ценностей — на этом построен роман Ж. Са-рамаго «Слепота» (1995). Введя в сюжет про-

изведения распространение болезни, приводящей к слепоте, автор раскрывает «моральную слепоту» общества.

В. С. Воронин справедливо отмечает, что «веру в человеческий разум, присущую утопии, в антиутопии сменяет утверждение бессилия человеческого интеллекта» (Воронин, 1999: 60).

В утопии и антиутопии проявляются черты научно-фантастической литературы, но эти понятия не являются тождественными по своему содержанию: не всякое научно-фантастическое произведение является утопией или антиутопией. Л. О. Мошенская отмечает, что научно-фантастические произведения несправедливо отождествляются с такими жанровыми формами, как утопия и антиутопия (Мо-шенская, 1983: 11).

Иногда утопию и антиутопию представляют как отдельный жанр. А. Н. Воробьева отмечает: «...утопия и антиутопия рассматриваются как единый жанр, совмещающий противоположные знаки одних и тех же эстетических установок» (Воробьева, 2009: 8). Она перечисляет жанровые признаки: «(1) Изображение коллектива, организации, общества как модели лучшего (утопия) или худшего (антиутопия) государственного строя; (2) Отказ от настоящего, который выражается в радикальных формах: разрыв с привычной средой, эскапистский уход в другое, закрытое пространство, переход в другое время; (3) Коллективный характер утопической цели» (там же). Среди перечисленных признаков нет ни одного, который бы характеризовал композицию, сюжет и фабулу.

Утопия и антиутопия являются формой проявления фантастической литературы. Фантастика же представляет собой творческий метод, предполагающий использование особого литературного приема для усиления тех или иных качеств текста. В литературоведении нет единой позиции по поводу жанровой природы фантастики: является она жанром или же особой жанровой формой. Перу выдающихся братьев-фантастов Стругацких принадлежат фантастические романы

и фантастические рассказы («Забытый эксперимент», 1959).

Сказанное относится и к утопии и антиутопии. Есть множество романов-утопий: «Люди как Боги» (1923) Г. Уэллса, «Вести ниоткуда» (1890) У. Морриса, «Туманность Андромеды» (1957) И. Ефремова, «Конец радуг» (2006) В. Винджа, как и романов-антиутопий: «1984» (1949) Дж. Оруэлла, «Мы» (1920) Е. И. Замятина, «О дивный новый мир» (1932) О. Хаксли, «451 градус по Фаренгейту» (1953) Р. Брэдбери. Гораздо реже встречаются повести, а тем более рассказы. К повести-утопии относят произведение М. А. Булгакова «Дьяволиа-да» (1923). К повести-антиутопии относят «Скотный двор» (1945) Дж. Оруэлла, «Котлован» (1930) А. Платонова. Рассказом-утопией является произведение И. Гаспринского «Страна блаженства» (1891).

Фантастику (утопию и антиутопию) целесообразно рассматривать как литературное направление, в рамках которого могут создаваться произведения в различных жанрах. Хотелось бы обратиться к позиции М. И. Шадур-ского: «Жанровый конгломерат, сочетающий в себе черты романного жанра и утопического мировидения, номинируется романом-утопией или утопическим романом» (Шадурский, 2008: 38).

В отличие от рассмотренных выше подтипов романа, в научном романе и романе-исследовании смешение проявляется в имитировании композиционной архитектуры научных жанров.

Научный роман использует оригинальную технику художественного изложения, в котором повествование предполагает развитие событий уже вне связи с фактами науки в реалии. Термин «научный роман» (точнее — «экспериментальный роман) был введен Э. Золя, который пытался установить особые методы художественного творчества, не уступавшие методам естественных наук.

Примером переплетения научного и художественного в единое целое является произведение А. Зиновьева «Зияющие высоты». В литературоведении «Зияющие высоты» (1976) с легкой подачи автора определяют как социологический роман. Термин «социологи-

ческий роман» должен был отразить трансформацию в таком произведении социальных идей в слова и поступки литературных персонажей. В «Зияющих высотах» излагаются результаты научного исследования социальных явлений, но делается это с использованием средств художественной литературы.

В романе-исследовании влияние научного метода сказывается в иной форме. В романе-исследовании персонажи не являются художественным инструментом для отображения научных истин. Наоборот, научные результаты представляют собой питательный материал для фабулы и сюжета. Композиция такого произведения подвержена влиянию как применяемого автором метода исследования, так и полученных результатов. Например, роман Ю. Дружникова «По следам неизвестного Пушкина» (1992) композиционно состоит из нескольких частей, каждая из которых связана с отдельными результатами авторского исследования.

Жанровое смешение является одним из наиболее существенных инструментов, используемых современными авторами для художественного воплощения авторского замысла. Усложнение системы общественных отношений предопределяет склонность современных писателей к экспериментам в области смешения романа с различными родами и жанрами литературы. Научно-техническая революция XX в. и развертывающаяся сейчас информационная революция привели к росту влияния научного начала на общественное сознание, в том числе и художественное сознание. В романистике следствием этого влияния являются жанровые конструкции, в которых в романную жанровую конструкцию вкрапливаются элементы научных жанров. По мере дальнейшего развития науки и прогресса можно будет наблюдать развитие типов романа, вобравших в себе элементы научных жанров.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Бахтин, М. М. (1979) Эстетика словесного творчества / сост. С. Г. Бочаров. М. : Искусство.

Бегалиев, А. Т. (1989) Современная советская литературная утопия: герой и жанр : автореф. дис. ... канд. филол. наук. Алма-Ата.

Воробьева, А. Н. (2009) Русская антиутопия XX — начала XXI в. контексте мировой антиутопии : автореф. дис. ... д-ра филол. наук. Саратов.

Воронин, B. C. (1999) Законы фантазии и абсурда в художественном тексте. Волгоград : Изд-во Волгоградского гос. ун-та.

Гайжюнас, С. В. (1984) Роман воспитания (динамика жанровой структуры). Вильнюс : Ред.-изд. совет М-ва высш. и сред. спец. образования Литов. ССР.

Гуминский, В. М. (1987) Путешествие // Литературный энциклопедический словарь / под ред. В. М. Кожевникова, П. А. Николаева. М. : Советская энциклопедия. С. 314-315.

Давыдова, Т. Т., Пронин В. А. (2003) Теория литературы. М. : Логос.

Кирьянова, Н. В. (2007) История мировой литературы и искусства : учеб. пособие. М. : Флинта ; Наука.

Луначарский, А. В. (1964) Собр. соч. : в 8 т. М. : Художественная литература. Т. 2.

Мошенская, Л. О. (1983) Жанры приключенческой литературы. Генезис и поэтика : автореф. дис. . канд. филол. наук. М.

Стеценко, Е. А. (1999) История, написанная в пути. (Записки и книги путешествий в американской литературе XVII-XIX вв.). М. : ИМЛИ РАН.

Тимофеев, Л. И., Венгров, Н. (1963) Краткий словарь литературоведческих терминов. М. : Учпедгиз.

Чернышевский, Н. Г. (1948) Полн. собр. соч. : в 16 т. М. : ГИХЛ. Т. 4.

Шадурский, М. И. (2008) Художественная модель мира в романах-утопиях С. Батлера и О. Хаскли : дис. . канд. филол. наук. Минск.

Шачкова, В. А. (2008) «Путешествие» как жанр художественной литературы: вопросы теории // Вестник Нижегородского университета им. Н. И. Лобачевского. №3. С. 277-281.

Шкловский, В. Б. (1983) Избранное : в 2 т. М. : Художественная литература. Т. 1.

Browning, W.-G. (1970) Toward a Set of Standards for Antiutopian Fiction // Cithara. № 10. P. 18-32.

Dilthey, W. (1922) Das Leben Schleiermachers [The Life of Schleiermacher] / Ed. and supplemented by H. Mulert. 2nd ed. Vol. 1. Berlin : W. de Gruyter.

Lukacs, G. (1920) Die Theorie des Romans. Berlin.

Malmgren, C. D. (1988) Worlds Apart : A Theory of Science Fiction // Utopian Thought in American Literature — Untersuchungen zur literarischen Utopie und Dystopie in den USA / ed. by A. Heller, W. Hölbling, W. Zacharasiewicz. Tübingen : Gunter Narr Verlag. P. 25-42.

THE MIXING OF NOVEL AND SCIENTIFIC GENRES S. Sh. Sharifova

The paper analyzes the problem of the mixing of scientific genres and novel. There are two types of the mixing: 1) the impact of science on the plot and the storyline of a novel; 2) the creation of a novel with a compositional architectonics of scientific genres.

Keywords: genre, novel, scientific genres, the mixing of genres, travel novel, pedagogical novel, science fiction novel, research novel, scientific novel.

BIBLIOGRAPHY

Bakhtin, M. M. (1979) Estetika slovesnogo tvorchestva / sost. S. G. Bocharov. M. : Iskusstvo.

Begaliev, A. T. (1989) Sovremennaia sovetskaia literaturnaia utopiia: geroi i zhanr : avtoref. dis. ... kand. filol. nauk. Alma-Ata.

Vorob’eva, A. N. (2009) Russkaia antiutopiia XX — nachala XXI v. kontekste mirovoi antiutopii : avtoref. dis. . d-ra filol. nauk. Saratov.

Voronin, B. C. (1999) Zakony fantazii i absurda v khudozhestvennom tekste. Volgograd : Izd-vo Volgogradskogo gos. un-ta.

Gaizhiunas, S. V. (1984) Roman vospitaniia (dina-mika zhanrovoi struktury). Vil’nius : Red.-izd. sovet M-va vyssh. i sred. spets. obrazovaniia Litov. SSR.

Guminskii, V. M. (1987) Puteshestvie // Litera-turnyi entsiklopedicheskii slovar’ / pod red. V. M. Kozhevnikova, P. A. Nikolaeva. M. : Sovetskaia entsik-lopediia. S. 314-315.

Davydova, T. T., Pronin V. A. (2003) Teoriia lit-eratury. M. : Logos.

Kir’ianova, N. V. (2007) Istoriia mirovoi literatu-ry i iskusstva : ucheb. posobie. M. : Flinta ; Nauka.

Lunacharskii, A. V. (1964) Sobr. soch. : v 8 t. M. : Khudozhestvennaia literatura. T. 2.

Moshenskaia, L. O. (1983) Zhanry prikliuchench-eskoi literatury. Genezis i poetika : avtoref. dis. . kand. filol. nauk. M.

Stetsenko, E. A. (1999) Istoriia, napisannaia v puti... (Zapiski i knigi puteshestvii v amerikanskoi literature XVII-XIX vv.). M. : IMLI RAN.

Timofeev, L. I., Vengrov, N. (1963) Kratkii slovar’ literaturovedcheskikh terminov. M. : Uchpedgiz.

Chernyshevskii, N. G. (1948) Poln. sobr. soch. : v 16 t. M. : GIKhL. T. 4.

Shadurskii, M. I. (2008) Khudozhestvennaia model’ mira v romanakh-utopiiakh S. Batlera i O. Khas-kli : dis. ... kand. filol. nauk. Minsk.

Shachkova, V. A. (2008) «Puteshestvie» kak zhanr khudozhestvennoi literatury: voprosy teorii // Vestnik Nizhegorodskogo universiteta im. N. I. Lo-bachevskogo. № 3. S. 277-281.

Shklovskii, V. B. (1983) Izbrannoe : v 2 t. M. : Khudozhestvennaia literatura. T. 1.

Browning, W.-G. (1970) Toward a Set of Standards for Antiutopian Fiction // Cithara. № 10. P. 18-32.

Dilthey, W. (1922) Das Leben Schleiermachers [The Life of Schleiermacher] / Ed. and supplemented by H. Mulert. 2nd ed. Vol. 1. Berlin : W. de Gruyter.

Lukacs, G. (1920) Die Theorie des Romans. Berlin.

Malmgren, C. D. (1988) Worlds Apart : A Theory of Science Fiction // Utopian Thought in American Literature — Untersuchungen zur literarischen Utopie und Dystopie in den USA / ed. by A. Heller, W. Hölbling, W. Zacharasiewicz. Tübingen : Gunter Narr Verlag. P. 25-42.