Идеологическое структурирование российского партийного спектра в преддверии избирательного цикла 2007-2008 гг

Политические процессы в современной России

Н. В. Анохина Е. Ю. Мелешкина 1

ИДЕОЛОГИЧЕСКОЕ СТРУКТУРИРОВАНИЕ РОССИЙСКОГО ПАРТИЙНОГО СПЕКТРА В ПРЕДДВЕРИИ ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ЦИКЛА 2007-2008 гг.2

В преддверии нового избирательного цикла 2007-2008 гг. наблюдается повышение активности в области партийного строительства. Путем слияния возникают новые партии, пытающиеся занять достойное место в партийном спектре. Одно из направлений их деятельности на этом пути — формирование идеологической позиции. Как показывает опыт партийной жизни России и других стран, далеко не все подобные начинания приводят к положительному результату. Новые партии успешно укореняются в политическом пространстве тогда, когда они «угадывают» свободную идеологическую и политическую нишу, демонстрируют адекватную ей партийную риторику или склонность к тактическим соглашениям с другими партиями, понимают те условия и возможности, которые сложились в стране. Данная статья посвящена выявлению особенностей структуры межпартийного соревнования в современной России на основе экспертного опроса. В ней представлены промежуточные результаты исследовательского проекта «Межпартийное соревнование и структурирование партийного спектра в современной России», осуществляемого сотрудниками ИНИОН РАН3.

Измерение структуры партийного спектра В политической науке при изучении структуры межпартийного соревнования широко применяется шкала «левый-правый» (см., напр.: Fuchs,

Klingemann, 1989; Volkens, Klingemann, 2002; Mapping policy preferences, 2001), которая отражает наиболее общие, универсальные, наиболее важные разме-

© Анохина Н. В., 2007 © Мелешкина Е. Ю., 2007

1 Статья подготовлена при участии М. В.Самохиной.

2 Работа выполнена при поддержке РГНФ, грант № 06-03-00203а.

3 Авторы проекта — Н. В. Анохина, О. Ю. Малинова, О. А. Толпыгина. Научный руководитель — Е. Ю. Мелешкина.

жевания в обществе. При этом предполагается, что понятия «левый» и «правый» используются политиками и гражданами как своего рода символы различных позиций по этим и другим вопросам. Слова «левый» и «правый» выступают идеологическими ярлыками, с помощью которых политики и индивиды находят свое место в политическом мире.

В XX в. сложились определенные общие представления о том, кто такие «левые» и «правые». Эти представления базировались на том, что в основе деления на левых и правых лежит размежевание между трудом и капиталом, выделенное С. Липсетом и С. Рокканом (см.: Липсет, Роккан, 1967). Левыми обычно называли тех, кто выступал за социальные перемены, равенство, социальную справедливость и значительное вмешательство со стороны государства в экономическую и социальную сферы. Правыми — тех, кто был сторонником status quo, поддерживал такие ценности, как индивидуализм, частная собственность.

Как показывают результаты различных исследований, деление на «левых» и «правых» в странах развитой демократии до сих пор остается значимым: многие рядовые граждане и политики пользуются этими лейблами для ориентации в политическом пространстве. Однако использование шкалы «левый-правый» в качестве единственного инструмента изучения партийного спектра и особенно в качестве универсального инструмента сравнения наталкивается в этих странах на ряд сложностей.

Во-первых, несмотря на некие общие универсальные представления, содержательное наполнение понятий «левый» и «правый» имеет свои отличительные особенности. Это обусловлено историческими традициями того или иного государства, например, формой и содержанием основного политического размежевания. Так, например, большие сложности возникают при попытке использовать схему «левый-правый» в США. Более привычным для политиков и граждан этой страны является деление на либералов и консерваторов.

Во-вторых, существуют эволюционные различия в смысловом наполнении основных понятий, на которое наложили отпечаток особенности социальных конфликтов и социально-политических проблем на определенных этапах развития той или иной страны. Так, например, в период Великой французской буржуазной революции левыми во Франции называли сторонников республиканской формы правления, светского государства и т. д. В XX в. понятие «левый» стало включать в себя ориентацию на социальную защиту, перераспределение, национализацию и т. п. В настоящее время появились новые политически значимые вопросы, послужившие основной для фундаментальных общественных разногласий, например, проблемы защиты окружающей среды, качества жизни, равенства меньшинств и проч. К существовавшим ранее размежеваниям добавились новые. Среди них — охарактеризованное Р. Инглхар-том и Р. Далтоном, базирующееся на отношении к «материальным» и «по-стматериальным» ценностям (см.: Inglehart, 1990; Inglehart, 1997; Dalton, 2001).

Появление новых размежеваний свидетельствует о том, что социальноэкономическое размежевание постепенно утрачивает ведущую роль в структурировании политического соревнования.

В-третьих, возникновение новых проблем и конфликтов наглядно свидетельствует о том, что в основе структуры политического спектра лежит целый ряд противоречий, которые порой сложно свести к простой дихотомии. В частности, политики и граждане, занимающие различные позиции относительно вмешательства государства в социально-экономическую сферу, могут придерживаться сходного мнения по проблемам внешней политики. Такую ситуацию мы наблюдаем в современной Великобритании, где и Лейбористская, и Консервативная партии одобряют участие страны в иракской войне.

Важной проблемой является снижение значимости лейблов «левый» и «правый» как способов ориентации в современном политическом пространстве в результате изменения массового сознания и эволюции партийнополитических систем. Речь идет о сближении позиций политических партий стран развитой демократии по многим вопросам, о размывании образов левых и правых, о сдвиге к центру в сознании граждан и отказе идентифицировать себя по шкале «левый-правый». Эти тенденции наиболее отчетливо проявляются в странах с традиционно высокой поляризацией идеологического спектра, где раньше преобладала так называемая «революционаристская» культура политической борьбы (например, во Франции и Италии).

Еще сложнее обстоит дело с применением шкалы «левый-правый» для анализа политических реалий посткоммунистических стран, в том числе России. Как показывают результаты социологических опросов, среди россиян высока доля тех граждан, которые отказываются идентифицировать себя по шкале «левый-правый». Причины этого, как представляется, заключаются в следующем. Во-первых, в России традиции политической и идеологической соревновательности только начинают формироваться. В советский период в сознании граждан не могли сложиться более или менее цельные и устойчивые образы левых и правых. Во-вторых, свою роль сыграла специфика употребления этих слов в перестроечный период, когда левыми именовались проре-форматорские силы, а правыми — противники реформ. Несмотря на то, что впоследствии ситуация изменилась, подобное употребление этих слов не могло не оставить след в общественном сознании. В-третьих, размежевание между трудом и капиталом длительное время отсутствовало в общественнополитической жизни страны; для российского политического пространства характерно наличие многочисленных осей размежеваний, часто не пересекающихся друг с другом и не вписывающихся в привычное деление «левый-правый». В таких условиях применение шкалы «левый-правый» в России еще более проблематично и может привести к получению неадекватных результатов исследования.

Один из способов избежать упрощения структуры межпартийного соревнования, неизбежного при применении шкалы «левый-правый», и отразить ее многообразие предлагает теория «проблемных измерений» ("issues dimensions”) (см., напр.: Hinich, Munger, 1997; Budge, 1993), которую мы использовали в нашем исследовании. Под «проблемными измерениями» понимают комплексы проблем, служащих источниками значимых политических разногласий в том или ином обществе. Некоторые из них прямо обусловлены историческими факторами развития партийных систем и соответствуют основным размежеваниям, выделенным С. Липсетом и С. Рокканом1.

В современной литературе выделяют семь комплексов проблем (см.: Li-jphart, 1999). Конфликту между центром и периферией примерно соответствует «культурно-этническое измерение» (современный пример — противостояние фламандцев и валлонов в Бельгии), между государством и церковью — «религиозное измерение» (представленное, например, в Северной Ирландии), между городом и деревней — измерение «город-село» (длительное время во многом определявшее структуру межпартийного соревнования в Скандинавских странах/ Нет примера страны, где совершенно отсутствовало бы следствие конфликта между собственниками и рабочими — «социальноэкономическое измерение». Разногласия по этим важным вопросам обычно расцениваются как вполне преодолимые в рамках существующего политического порядка. Если же значительная часть политиков или населения страны склоняется к тому, что не может достичь своих целей без полного изменения политического строя, то в партийной системе выделяют еще одно проблемное измерение — «поддержка режима». Кроме того, иногда источником разногласий в обществе становится внешняя политика («внешнеполитическое измерение»). Наконец, выделяется седьмое — «постматериалистическое».

Операционализация понятия «проблемные измерения» производится следующим образом. Для каждой из партийных систем выделяются наиболее важные, менее важные и несущественные разногласия. В зависимости от степени важности тому или иному измерению присваивается числовое значение. Это позволяет вычислить количественный показатель «проблемных измерений» для каждой партийной системы.

Концепция «проблемных измерений» позволяет расширить рамки анализа межпартийного соревнования. С одной стороны, она предполагает использование количественных характеристик конфигурации партийных систем, не отрицая при этом ее многогранность. Тем самым расширяются возможности

1 С. Липсет и С. Роккан выделяли четыре основных размежевания, составляющих основу конфигурации партийных систем западных демократий: между центром и периферией, государством и церковью, городом и селом, собственниками и рабочими (см., например: Lipset, Rokkan, 1967). Подробнее о концепции социально-политических размежеваний и возможностях ее использования для исследования конфигурации партийного спектра в старых и новых демократиях (см.: Политическая наука, 2004).

сравнительного анализа идеологической структуры партийного спектра в разных странах. С другой стороны, признается, что партии занимают позиции по сложному комплексу различных проблем. Тем самым признается возможность сложной конфигурации межпартийного соревнования.

Для решения задач нашего исследования мы предприняли попытку адаптации семи проблемных комплексов и их детализации на основе работы с программами политических партий России и мнений экспертов. При этом мы учитывали опыт применения теории социально-политических размежеваний к анализу конфигурации партийного спектра и предпочтений российских избирателей (см., напр.: Мелешкина, Анохина, 2002; Голосов, 1997). Мы использовали модифицированную версию теории социально-политических размежеваний, предполагающую, помимо четырех, выделенных С. Липсетом и С. Рокка-ном, наличие еще одного: между теми, кто близок к локусам власти, и «не властью» (см.: Мелешкина, 2004). Социально-экономическое размежевание в используемой нами версии основывается на конфликте между выигравшими и проигравшими от реформ (или между сторонниками или противниками государственного вмешательства в экономику). Учитывая эти обстоятельства, мы сконструировали матрицу для анализа партийного спектра по проблемным измерениям, на которую опирались при разработке инструментария для эмпирического исследования. В эту матрицу вошли следующие проблемные измерения: а) социально-экономическое; б) религиозное; в) центр-периферия, представленное в виде культурно-этнического измерения, отношений между центром и регионами, противоречий по вопросам государственного строительства и позиций по вопросу о национально-цивилизационной самоидентификации; г) город-село; д) поддержка власти в виде оппозиций по поводу отношения к существующему режиму и авторитаризму или демократии; е) внешнеполитическое; ж) постматериалистическое.

Для целей нашего исследования важно было выяснить не только наиболее значимые проблемы для всего партийного спектра и позиции политических партий по ним, но и те вопросы, которые волнуют отдельные политические партии и не обсуждаются другими. Вслед за представителями теории профилирования проблем мы полагаем, что актуализация или замалчивание тех или иных проблем является важным механизмом идеологической стратегии политической партии, которая во многом характеризует ее позиции в партийном спектре и ее стратегии по структурированию этого спектра.

Согласно теории профилирования, партии меняют свою идеологическую позицию, оставаясь при этом в определенных рамках ради сохранения своей идентичности (см., напр.: Budge, 1993). Партия изменяет свою позицию, актуализируя или замалчивая те или иные политические проблемы, которые всегда находились в зоне ее внимания или входят в число новых для политики и общества (например, защита окружающей среды, иммиграция и т. п.). При этом политические партии уделяют внимание ограниченному кругу вопросов, набор

которых обусловлен их идеологической позицией. Иными словами, партии изменяют свои позиции под влиянием политической необходимости, но их активность в этом отношении ограничена существующими социальнополитическими размежеваниями.

Подобные действия позволяют сдвигаться к центру. Однако при этом не происходит кардинального изменения позиций и перехода на другую сторону политического спектра. Иными словами, левые не становятся правыми, коммунисты либералами и т. п. Подобная ситуация обуславливает относительную инерционность идеологических платформ давно существующих политических партий (см.: Mapping policy preferences, 2001).

Экспертный опрос и основные гипотезы

Основными методами, используемыми исследователями для анализа межпартийного соревнования, являются методы анализа программ и экспертные опросы. Каждый из них имеет свои достоинства и недостатки.

Анализ программ политических партий направлен на выявление особенностей самопрезентации и самопозиционирования партий. Он дает, прежде всего, формальное представление о предлагаемых политических курсах. Исследователи программ работают не с субъективными мнениями, а с документами, выявляя те позиции на «левой-правой» шкале, которые сами партии намеренно подчеркивают в своих программах. Со временем позиции партий меняются, что отражается в их программах. Как правило, для изучения партийных программ используется контент-анализ, который позволяет сделать исследовательский процесс более формализованным1.

Однако, изучая программы, исследователи знакомятся только с тем, что партия хочет подчеркнуть в официальном документе. Здесь не отражаются действия политических партий по реализации целей. В урезанном виде представлена партийная риторика. Не секрет, что зачастую партийная риторика, звучащая в выступлениях и заявлениях партийных лидеров, может значительно расходиться с программными документами. Еще одна проблема, с которой сталкиваются исследователи, — проблема восприятия программ. Известно, что большинство избирателей и значительная доля политиков не читают партийные программы. Данные обстоятельства сужают возможности анализа программ политических партий для выявления особенностей и конфигурации межпартийного соревнования в публичном пространстве.

В отличие от анализа программ экспертный опрос позволяет отразить позицию партии в целом как на основе программ, так и другой партийной риторики и действий партийных лидеров. Экспертный опрос признан одним из наиболее интересных и эффективных методов исследования межпартийного сорев-

1 Например, широкомасштабный проект, предпринятый Группой по изучению манифестов (см.: Ideology, strategy, 1987).

нования. Так, Хубер и Инглхарт в своем исследовании политических партий утверждали, что именно экспертные оценки позволяют получить наиболее любопытные сведения о политической ситуации в государствах, особенно в новых, недавно оформившихся демократиях (см.: Huber, Inglehart, 1995). К основным недостаткам экспертного опроса обычно относят субъективность мнений экспертов и статичность оценок. О последнем факте свидетельствует тот факт, что результаты последних экспертных опросов в странах развитых демократий почти не отличаются от результатов исследования, проведенного, к примеру, Каслсом и Мэйром еще в 1984 г. (см., напр.: Castles, Mair, 1984; Pen-nings, Keman, Kleinnijenhuis, 1999).

Принимая во внимание достоинства и недостатки анализа программ и экспертного опроса, мы решили использовать эти методы в совокупности. Однако на первом этапе реализации исследовательского проекта в качестве основного метода был выбран экспертный опрос. В качестве экспертов выступали политические исследователи из Москвы и регионов, чья сфера научных интересов касается вопросов партийной идеологии, партийного строительства, политических процессов современной России. Было опрошено 25 экспертов.

Приступая к опросу, мы сформулировали несколько гипотез. При этом мы учитывали влияние условий межпартийного соревнования и выявленные особенности структуры социально-политических размежеваний. На межпартийное соревнование в России значительное воздействие оказывает специфика институционального дизайна и существующего политического режима, создающих систему координат для деятельности политических партий и во многом определяющих набор тех возможностей, которые существуют в партийном строительстве.

Важным аспектом институционального дизайна является система разделения властей. По оценкам ряда исследователей, существующая в России система неблагоприятно сказывается на партийном строительстве (см., напр.: Kulik, 2005; Мелешкина, 2006). Конституционные нормы и практика не предполагают участие политических партий в формировании кабинета министров и закрепляют зависимость состава правительства от результатов президентских выборов. Президент оказывается основной фигурой в системе разделения властей. Поскольку выборы главы государства осуществляются не на партийной основе, то политические партии лишены возможности оказывать сколько-нибудь существенное влияние на осуществление политического курса и нести за него ответственность. Подобная практика ослабляет стимулы к реализации идеологической функции, в целом к партийному строительству и межпартийной конкуренции. Снижается ценность партийных программ, идеологических позиций политических партий. С другой стороны, президентско-парламентская система разделения властей поощряет создание «партий власти» для обеспечения контроля над парламентом (см. об этом, напр.: Лихтенштейн, 2003).

Иными словами, создаются благоприятные институциональные условия для доминирования одной политической партии1.

Избирательная система (особенно недавние реформы) и партийное законодательство также в целом неблагоприятны, хотя и не однозначно сказываются на межпартийной конкуренции. По заявлениям авторов избирательной реформы, введение пропорциональной системы должно стимулировать развитие политических партий. Однако объективно, как показывают результаты исследований, новые правила электоральной конкуренции (включая пропорциональную формулу, 7%-ный барьер, запрет избирательных блоков и т. п.) сужают возможности представительства. Они способствуют сокращению числа политических партий, делают парламент более подконтрольным, снижают издержки властных структур на достижение согласия, компромисса в законодательном органе власти, затрудняют объединение оппозиционных политических сил и облегчают формирование искусственных партийных образований, призванных ослабить оппозиционные партии, с которыми невозможно бороться путем введения 7%-ного барьера (см. об этом, напр.: Анохина, 2005). Кроме того, пропорциональная система препятствует представительству региональных интересов, так как поощряет только дисперсно представленные меньшинства2. В качестве непосредственного результата законодательных новаций ожидается сохранение доминирования одной политической силы.

Тому же способствует и партийное законодательство, устанавливающее серьезные барьеры на пути образования политических партий: минимальное количество членов в 50 тыс. человек, запрет на формирование партий на профессиональной, конфессиональной, региональной и этнической основе и т. д. В партийной деятельности фактически поощряется использование административного ресурса. Таким образом, партийное законодательства также способствует доминированию одной партии, осложняет формирование новых политических партий и препятствует усилению оппозиционных политических сил (например, занимающих противоположную позицию по вопросам отношений между центром и периферией).

Существующий в России политический режим также не благоприятствует развитию межпартийной конкуренции. Традиции доминирования одного из акторов в политической жизни, проявившиеся в «навязанном переходе» к новому режиму (об этом см.: Гельман, 1999) и отсутствии базовых соглашений между основными акторами, гарантий основным политическим игрокам, во многом определяют характер взаимоотношений между политическими субъектами. Эти особенности проявляются в ограничении экономических и политических

1 О характере и природе такого доминирования (см. подробнее: Мелешкина, 2006).

2 Эта проблема обсуждалась Е. Ю. Мелешкиной в докладе «Пропорциональные правила и опасности президенциализма» на конференции «Политический процесс в условиях подготовки к избирательным кампаниям 2007-2008 гг. в РФ». Казань, 4-5 декабря 2006 г.

возможностей путем установления контроля властвующей группы над экономическими ресурсами1, средствами массовой информации, использования административного ресурса (см. об этом, напр.: Гельман, 2005, с. 8-25). Ситуация осложняется доминированием в российской общественнополитической практике неформальных правил и практик (см. об этом, напр.: Гельман, 2003, с. 6-25; Панеях, 2003, с. 33-52) и распространением патрон-клиентских отношений.

В целом особенности институционального дизайна, политического режима и преобладание неформальных правил и практик способствуют усилению политических сил, имеющих доступ к властным ресурсам, и ограничивают возможности иных политических организаций. В этих условиях сама близость к власти в значительной мере определяет позицию политических партий в партийном спектре. Контроль над основными каналами коммуникации позволяет навязывать повестку дня, выгодную доминирующему политическому актору. Данные обстоятельства, определяющие во многом конфигурацию партийного спектра, были учтены при формулировании гипотез нашего исследования.

Мы предположили, что наиболее важными для структурирования партийного спектра будет поддержка власти. Значимыми также должны оказаться социально-экономические проблемы. Острота вопросов, связанных с консолидацией нации и государства, также поднимает важность проблемного измерения центр-периферия. В то же время проблемы отношений «город-село» в последние годы утратили свое значение, а противоречия между государством и церковью в посткоммунистический период не оказывали какого-либо влияния на политику. Кроме того, мы предположили, что различные проблемы имеют разное значение для отдельных политических партий2. Для «партии власти» наиболее важными должны быть проблемы, связанные с отношением к существующему режиму, и проблемы консолидации государства (отношения центр-регионы). Для Родины и ЛДПР — национальный вопрос, для КПРФ — социально-экономические проблемы и отношения между городом и селом и т. д.

Для оценки экспертам был предложен ограниченный набор из одиннадцати проблем, которые, по результатам семинара с экспертами, работы с программами политических партий и анализа партийной политики в целом, были признаны нами наиболее существенными в плане характеристики позиций политических партий по тем или иным измерениям. В ходе опроса мы попросили экспертов оценить позицию партий по той или иной проблеме на основе пар-

1 Свидетельством этого являлась неоднозначная оценка «дела ЮКОСА».

2 При проведении экспертного опроса мы интересовались позициями парламентских партий: «Единой России», КПРФ, ЛДПР и «Родины» (до объединения). Кроме того, мы просили экспертов оценить позиции СПС и «Яблока». В дальнейшем нами планируется выявление динамики позиций политических партий, в том числе анализ позиции «Справедливой России» в целях выявления преемственности с входящими в нее организациями.

тийной риторики и деятельности партий по двум основаниям. Во-первых, эксперты оценивали значимость проблемы для партии по трехбалльной шкале, в которой значение «0» соответствует позиции «проблема для партии не важна», значение «1» — «проблема не очень важна», значение «2» — «проблема очень важна». Во-вторых, по девяти проблемам эксперты оценивали содержательную позицию партии по семибалльной шкале с крайними значениями «1» и «7».

Идеологическое структурирование межпартийного соревнования в России глазами экспертов

Полученные результаты позволили составить представление о значимости отдельных проблем и проблемных измерений как для партийного спектра современной России в целом, так и для отдельных политических партий. Для этого нами были вычислены средние арифметические значения экспертных оценок. По мнению опрошенных нами экспертов, наиболее важными и значимыми для политических партий проблемами являются социальные программы и гарантии (среднее значение — 1,92) и отношение к существующему режиму (среднее значение — 1,79). Наименее значимыми проблемами являются экология и качество жизни (среднее значение — 1,12) и светское или религиозное образование (среднее значение — 1,02) (табл. 1).

Табл. 1. Рейтинг проблем по степени значимости

Проблемы Среднее значение по всем партиям

Отношение к существующему режиму 1,79

Общество и государство 1,71

Государственное регулирование экономики 1,62

Обеспечение порядка и безопасности 1,62

Социальные программы и гарантии 1,56

Национальный вопрос 1,55

Центр-регионы 1,51

Европейская интеграция 1,47

Государство и сельское хозяйство 1,14

Экология,качество жизни 1,12

Светское или религиозное образование 1,02

Данные проблемы являются составляющими проблемных измерений, представленных в нашей матрице. Учет этого обстоятельства позволил составить рейтинг наиболее значимых для российского партийного спектра проблемных измерений (табл. 2).

Ранжирование проблемных измерений по степени значимости в целом подтверждает выдвинутые нами гипотезы. Как следует из таблицы, наиболее значимым проблемным измерением является поддержка власти (среднее значение — 1,79), социально-экономическое (среднее значение — 1,59) и связанное с отношением центра и периферии (1,57).

Табл. 2. Рейтинг проблемных измерений по степени значимости

Проблемное измерение Среднее значение по всем партиям

Поддержка власти (отношение к существующему режиму, 1,79

общество и государство)

Социально-экономическое (государственное регулирование 1,59

экономики, социальные программы и гарантии)

Центр-периферия (центр-регионы, национальный вопрос, 1,57

обеспечение порядка и безопасности)

Внешнеполитическое (европейская интеграция) 1,47

Город-село (государство и сельское хозяйство) 1,14

Постматериализм (экология, качество жизни) 1,12

Религиозное (светское или религиозное образование) 1,02

Табл. 3. Рейтинг проблемных измерений по степени значимости для партий

Проблемное измерение Среднее значение по партиям ЕР КПРФ ЛДПР Родина СПС Яблоко

Поддержка власти 1,79 1,76 1,92 1,64 1,6 1,88 1,96

Социально- 1,59 1,64 1,98 1,24 1,66 1,32 1,73

экономическое

Центр-периферия 1,57 1,72 1,62 1,76 1,75 1,25 1,26

Внешнеполитическое 1,47 1,44 1,08 1,36 1,33 1,8 1,84

Город-село 1,14 1,56 1,92 0,8 1,16 0,67 0,76

Постматериализм 1,12 0,92 1,04 0,75 1,0 1,2 1,8

Религиозное 1,02 1,13 1,04 0,79 1,25 0,96 1,0

Результаты опроса также свидетельствуют о том, что проблемные измерения имеют неодинаковую значимость для различных партий (см. табл. 1). Такое проблемное измерение, как «поддержка власти», наиболее важно для «Яблока» (среднее значение 1,96), СПС (1,88) и Единой России (1,76), социально-экономическое измерение — для КПРФ (1,98), измерение «центр-периферия» наиболее важно для ЛДПР (среднее значение 1,76) и Родины (1,75), внешнеполитичиеское — для «Яблока» (среднее значение 1,84). Измерение «город-село» не значимо для большинства партий. Исключение составляет КПРФ (1,92).

Сравнение значимости тех или иных проблемных измерений для отдельных политических партий (табл. 3) также в целом подтверждает наши гипотезы. «Единая Россия» акцентирует внимание на проблемах, связанных с поддержкой власти и отношениями центра-периферии, что вполне объясняется ее позицией «партии власти», поддерживающей «строителей нации», пытающихся решать задачи консолидации государства и нации. Для КПРФ наиболее

важными являются социально-экономические проблемы и вопросы взаимоотношений по линии город-село.

Данные особенности характеризуют эту организацию как партию проигравших от рыночных реформ и модернизации. Профиль наиболее важных проблем ЛДПР и Родины в некотором смысле совпадает. Для обеих партий наиболее значимым является измерение «центр-периферия», причем во многом за счет позиции в отношении национального вопроса. Вторым по значимости проблемным измерением для ЛДПР является поддержка власти, которое также значимо и для Родины. Однако Родина профилирует еще и социальноэкономическое измерение, что отличает ее позицию от ЛДПР.

Определенным сходством отличаются и проблемные профили СПС и Яблока. Для СПС и «Яблока» наиболее значимым измерением является отношение к власти и внешнеполитическое измерение в виде проблемы европейской интеграции. Однако для Яблока весьма значимыми оказываются еще два измерения — постматериалистическое (что в значительной степени отличает Яблоко от всех других партий) и социально-экономическое.

Анализ позиций политических партий по отдельным вопросам также весьма показателен и подтверждает большинство выдвинутых нами гипотез.

Как отмечалось выше, измерение «поддержка власти» включало в себя две проблемы:

1) отношение к существующему режиму с крайними полюсами от «полного непринятия существующего режима, включая форму правления и действия властей» (значение 1) до «полной поддержки режима, включая его ведущих представителей» (значение 7);

2) роль общества и государства в политической жизни с позициями от «контроль за принятием политических решений должен полностью находиться в руках общества» (значение 1) до «контроль за принятием политических решений должен полностью находиться в руках государства» (значение 7).

Средние оценки экспертов позиций политических партий по этому измерению представлены в табл. 4.

Табл. 4. Позиция партий по проблеме измерения «поддержка власти»

Проблема ЕР КПРФ ЛДПР Родина СПС Яблоко

Поддержка власти 6,9 2,3 6,2 4,2 2,7 2,1

Общество и государство 5,8 4,4 5,7 4,8 2,2 1,7

Как следует из таблицы, крайние противоположные позиции занимают «Яблоко» (средние значения по двум вопросам 2,1 и 1,7) и «Единая Россия» (средние значения по двум вопросам 6,9 и 5,8). Ближе всего к позиции «Единой России» находится ЛДПР (средние значения по двум вопросам 6,2 и 5,7), к позиции «Яблока» — СПС (средние значения по двум вопросам 2,7 и 2,2).

Социально-экономическое измерение включало в себя вопросы:

1) государственного регулирования экономики с крайними полюсами от «регулировать вплоть до обобществления собственности» (значение 1) до «не регулировать совсем» (значение 7);

2) развития социальных программ и гарантий с крайними полюсами от «увеличивать расходы государства на развитие социальных программ» (значение 1) до «сократить до минимума расходы государства на развитие социальных программ» (значение 7) (табл. 5).

Табл. 5. Позиция партий по проблемам социально-экономического измерения

Проблемы ЕР КПРФ ЛДПР Родина СПС Яблоко

Государственное регулирование экономики 3,9 1,6 3,9 2,9 6,4 5,3

Социальные программы и гарантии 3,2 1,2 3,7 2,1 6,1 3,5

Крайние противоположные позиции по данному измерению занимают КПРФ (средние значения по двум проблемам 1,6 и 1,2) и СПС (средние значения по двум проблемам 6,4 и 6,1). Ближе всего к позиции КПРФ находится Родина (средние значения 2,9 и 2,1), к позиции СПС — «Яблоко» (средние значения 5,3 и 3,5). «Единая Россия» и ЛДПР занимают центральную позицию.

Измерение «центр-периферия» включало в себя следующие проблемы:

1) взаимоотношения между центром и регионами с полюсами от «повышение самостоятельности регионов» (значение 1) до «ограничение самостоятельности регионов, усиление контроля со стороны центра» (значение 7);

2) национальный вопрос с полюсами от «равноправие этнических групп на территории РФ, поощрение иммиграции» (значение 1) до «полное прекращение иммиграции, Россия для русских» (значение 7) (табл. 6).

Табл. 6. Позиция партий по проблемам измерения «центр-периферия»

Проблемы ЕР КПРФ ЛДПР Родина СПС Яблоко

Центр-регионы 5,8 4,5 6,1 5,1 1,8 1,9

Национальный вопрос 3,5 4,1 5,9 5,7 1,4 1,6

Крайние противоположные позиции по данному измерению занимают СПС (средние значения по двум проблемам 1,4 и 1,8) и ЛДПР (средние значения по двум проблемам 5,9 и 6,1). Ближе всего к позиции СПС находится «Яблоко» (средние значения 1,6 и 1,9), к позиции ЛДПР — «Родина» (средние значения 5,7 и 5,1). «Единая Россия» и КПРФ занимают центральную позицию. Вместе с тем следует отметить близость позиции «Единой России» и ЛДПР по вопросу о взаимоотношениях между центром и регионами.

Внешнеполитическое измерение включало в себя проблему европейской интеграции с позициями от «за интеграцию России в Европу» (значение 1) до «против интеграции России в Европе» (значение 7) (табл. 7).

Табл. 7. Позиция партий по проблеме внешнеполитического измерения

Проблемы ЕР КПРФ ЛДПР Родина СПС Яблоко

Европейская интеграция 3,5 5,9 5,8 5,7 1,4 1,4

Крайние противоположные позиции по данному измерению занимают СПС и «Яблоко» (одинаковые средние значения 1,4) и КПРФ, ЛДПР и «Родина» (практически одинаковые средние значения от 5,7 до 5,9). «Единая Россия» занимает центральную позицию.

Измерение «город-село» предполагало оценку позиции партий по вопросу участия государства в развитии сельского хозяйства с позициями от «за масштабную государственную поддержку сельхозпроизводителей» (значение 1) до «против государственной поддержки сельхозпроизводителей» (значение 7) (табл. 8).

Табл. 8. Позиция партий по проблеме измерения «город-село»

Проблемы ЕР КПРФ ЛДПР Родина СПС Яблоко

Государство и сельское хозяйство 3,1 1,1 3,8 2,6 6,3 5,4

Крайние противоположные позиции занимают КПРФ (среднее значение 1,1) и СПС (среднее значения от 6,3). Близкую позицию к КПРФ занимает «Родина» (среднее значение 2,6), близкую позицию к СПС занимает «Яблоко» (среднее значение 5,4). Центральные позиции по этим вопросам занимают «Единая Россия» и ЛДПР.

Религиозное измерение включало в себя вопрос о характере образования с позициями от «образование должно быть полностью светским» (значение 1) до «образование должно быть полностью религиозным» (значение 7) (табл. 9).

Табл. 9. Позиция партий по проблеме религиозного измерения

Проблема ЕР КПРФ ЛДПР Родина СПС Яблоко

Светское или религиозное образование 3,4 2,9 3,1 3,9 1,5 1,6

Крайнюю позицию по данному измерению занимают СПС с «Яблоком» (практически одинаковые средние значение 1,5 и 1,6). Максимально противоположную позицию по этому вопросу не занимает ни одна партия, все сосредоточены на центральных позициях.

***

Проведенный анализ позволил дать многогранную характеристику российского политического спектра. Были выявлены проблемы, значимые для основных политических партий, и позиции этих политических сил по основным проблемным измерениям.

Проведенный анализ подтвердил наши предположения о структуре российского партийного спектра. Как и ожидалось, наиболее важными проблемными измерениями являются «поддержка власти», «центр-периферия» и социально-экономическое. Именно по двум первым измерениям занимают полярные позиции «партия власти» и так называемая оппозиция: КПРФ, СПС и Яблоко. Третье измерение разделяет СПС, Яблоко и коммунистов. Позиции ЛДПР и Родины по отдельным проблемам и свидетельствуют об особом месте этих партий в политическом спектре. Наиболее важным для них является национальный вопрос, по которому эти политические силы занимают сходные позиции, однако профиль Родины определяется также ее позицией по социально-экономическим проблемам. Выявленное количество проблемных измерений, значимых для партийного спектра, позволяет усомниться в успехе задачи по созданию двухпартийной системы в России.

Литература

Анохина Н. В. Российская избирательная система: последствия изменений // Политическая наука: Избирательный процесс в России и Франции. М.: ИНИОН, 2005. С. 26-39.

Гельман В. Я. Институциональное строительство и неформальные институты в современной российской практике // Полис. 2003. № 4. С. 6-25.

Гельман В. Я. Трансформация в России: политический режим и демократическая оппозиция. М.: МОНФ, 1999.

Гельман В. Я. Эволюция электоральной политики в России: На пути к недемократической консолидации // Политическая наука: Избирательный процесс в России и Франции. М.: ИНИОН, 2005. С. 8-25.

Голосов Г. В. Поведение избирателей в России: теоретические перспективы и результаты региональных выборов // Полис. 1997. № 5.

Лихтенштейн А. В. Политические партии и российский президенциализм: границы применения теорий // Политическая наука: Российская политика в теоретическом и сравнительном контексте. М.: ИНИОН, 2003. С. 13-32.

Мелешкина Е. Ю. Доминирование по-русски или мировой феномен // Политическая наука: Политические партии и партийные системы в современном мире. М.: ИНИОН, 2006. С. 136-162.

Мелешкина Е. Ю. Концепция социально-политических размежеваний: Проблема универсальности // Политическая наука: Социально-политические размежевания и консолидация партийных систем. М.: ИНИОН, 2004. С. 11-29.

Мелешкина Е. Ю. Пропорциональные правила и опасности президенциализма: Доклад на конференции «Политический процесс в условиях подготовки к избирательным кампаниям 20072008 гг. в РФ». Казань, 4-5 декабря 2006 г.

Мелешкина Е. Ю., Анохина Н. В. Итоги голосования и электоральное поведение // Второй электоральный цикл в России / Под ред. В. Я. Гельмана, Г. В. Голосова и Е. Ю. Мелешкиной. М.: Весь мир, 2002.

Панеях Э. Л. Неформальные институты и формальные правила: закон действующий vs. закон применяемый // Политическая наука: Российская политика в теоретическом и сравнительном контексте. М.: ИНИОН, 2003. С. 33-52.

Политическая наука: Социально-политические размежевания и консолидация партийных систем / Ред. и сост. Е. Ю. Мелешкина, А. Н. Кулик. М., 2004.

Budge I. Issue dimensions and agenda change in postwar democracies: Long-term trends in party election programmes and newspaper reports in twenty-three democracies // Agenda formation / Ed. By Riker W. Ann Arbor: University of Michigan, 1993a. P. 41-79.

flnoxuna H B, MexemKuna E K>. tfdeoAoemecKge cmpytmypupoeanue poccuuctgso uaprnuunoBO cuetmpa b upeddeepuu mGupamexbnoao u,u*xa 2007-2008 bb.

Budge I. Issue dimensions and agenda change in postwar democracies: Long-term trend in party election programs and newspaper reports in twenty-three democracies // Agenda formation. Ann Arbor, MI: University of Michigan, 1993b.

Castles F. G., Mair P. Left-right political scales: some “expert” judgments // European journal of political science. 1984. Vol. 1. N 12. P. 73-88.

Dalton R. Citizen Politics: Public opinion and political parties in advanced industrial democracies. Chatham house, N.Y.: Chatham house, 2001 etc.

Fuchs D., Klingemann H.-D. The left-right schema // Jennings K. M. et al. Continuities in Political Action: A Longitudinal Study of Political Orientation in three Western Democracies. New York, 1989.

Hinich M., Munger M. Analitical politics. Cambridge, New York: Cambridge University, 1997.

Huber J., Inglehart R. Expert interpretations of party space and party locations in 42 democracies // Party politics. 1995. Vol. 1. N 1. P. 73-111.

Ideology, strategy and political change: Spatial analysis of post-war election programmes in 19 democracies. Cambridge: Cambridge University, 1987.

Inglehart R. Cultural shift in advanced industrial society. Princeton: Princeton University, 1990.

Inglehart R. Modernization and postmodernization. Princeton: Princeton University, 1997.

Kulik A. Political parties in post-soviet Russia: An agent of democratic transition? // Political parties in Post-Soviet Space: Russia, Belarus, Ukraine, Moldova, and the Baltics. Westport, London: Praeger, 2005. P. 13-38.

Lijphart A. Patterns of Democracy: Government Forms and Performance in Thirty-Six Countries. New Haven and London, 1999. P. 62-89.

Upset S., Rokkan S. Cleavage structures, party systems and voter alignments. An introduction // Party systems and voter alignments. New York, 1967.

Mapping policy preferences. Estimates for parties, electors, and government 1945-1998. Oxford: Oxford University, 2001.

Pennings P., Keman H., Kleinnijenhuis J. Doing research in political science. London et al.: Sage, 1999. P. 239-244.

Volkens A, Klingemann H.-D. Parties, ideologies and issues: stability and change in fifteen European party systems 1945-1998 // Political parties in the new Europe. Oxford: Oxford University, 2002. P. 143-168.