Театр, которого не было:  «Дон Кихот» Владимира Татаринова и Виктора Громова

Зарисовки Михаила Чехова к образу Дон Кихота на рукописи «Дневник о Кихоте», февраль 1928

Фото: РГАЛИ

Не поставленный в Московском художественном театре 2-м «Дон Кихот» — самая эфемерная потеря русского театра и, вероятно, одна из самых обидных. И то и другое имеет прямое отношение к человеку, которому замысел этого спектакля принадлежал. Редкий случай для театра ХХ века — речь идет не о режиссере, а об актере. Дон Кихот был ролью-мечтой, ролью-наважденьем художественного руководителя МХАТа 2-го, Михаила Чехова. И последней ролью, которую он репетировал перед своей эмиграцией из СССР.

Михаил Чехов, племянник Антона Павловича Чехова,— уникальное дарование и исключительный случай в мировом театре. С 1912 года он входил в труппу Художественного театра, по склонности и предрасположенности был учеником и последователем Станиславского. Но учеником и последователем в очень особенном, собственном смысле. Со Станиславским его объединял поиск нового, визионерского театра. Театра как места, в котором люди обретают новые способности и возможности. Театра, который не столько дом, сколько храм и научная лаборатория одновременно.

Таким храмом-лабораторией когда-то должен был стать и Московский художественный театр. Но, как говорила одна из героинь другого Чехова, Антона, «груба жизнь»! В 1910-х годах Московский художественный театр, каким бы прекрасным, состоятельным и успешным он ни был, с точки зрения Станиславского, сам уже превратился в «обыкновенный» театр. С закулисьем, интригами, борьбой самолюбий и фирменными штампами. И тогда появилась экспериментальная Первая студия МХТ. Пережив мировую войну, революцию и раннюю смерть своего первого руководителя, Евгения Вахтангова, студия в 1924-м официально превратилась в театр со странным «династическим» названием Московский художественный театр 2-й.

контекст

Сезон 1927/1928

«Бронепоезд 14–69»

режиссер И. Судаков

МХАТ, Москва

Еще не ставший «главным театром страны», МХАТ ищет новых авторов и новые темы — в революционной пьесе Вишневского заняты великие: от Качалова и Хмелева до Книппер-Чеховой.

«Антигона»

режиссер А. Таиров

Камерный театр, Москва

Античный сюжет в экспрессионистской обработке Газенклевера с конструктивистской декорацией и великой Коонен в заглавной роли

«Человек с портфелем»

режиссер А. Дикий

Театр революции, Москва

Самая известная пьеса хорошо забытого драматурга Александра Файко — не столько политическая сатира на советскую бюрократию, сколько предвестье кампании против «врагов народа».

Михаил Чехов вошел в студию с первого дня ее существования, а в 1922 году стал ее художественным руководителем. В этом решении и в этой позиции были заложены все противоречия и конфликты следующих шести лет, которые закончились тем, что Чехов навсегда покинул СССР.

Как актер Чехов был фигурой настолько необычной, что дарование его хочется назвать сверхъестественным,— это в данном случае не превосходная степень, а определение характера. Кого бы он ни играл — Мальволио в «Двенадцатой ночи», Хлестакова в «Ревизоре», князя Аблеухова в «Петербурге», Гамлета, короля Эрика XIV в одноименной пьесе Стриндберга,— это были не роли, а образы, фигуры, которые актер силой мастерства и таланта как будто бы вызывал из небытия. Эффект сгущения на подмостках потусторонней материи, овеществления фантазии, буквально «материализации духов» подробно и неоднократно описывали зрители, видевшие Чехова на сцене. Возраст, внешность, перипетии внутренних состояний, реакции этих фантазмов Михаил Чехов воплощал с феноменальным успехом и разнообразием (так, к примеру, по свидетельству зрителей, кому-то из персонажей в его исполнении было примерно 120 лет — и это обстоятельство было абсолютно зримым и убедительным).

Все это звучит изрядно мистично: для того, чем занимался Михаил Чехов, театр за прошедшее столетие так и не нашел подходящих слов, и мы по привычке заменяем их словами «талант» и «гений». Однако сам Чехов всю жизнь пытался зафиксировать свой способ работы над ролью именно как технику, совокупность приемов — это и была техника, только наложенная на исключительное дарование.

В основе каждой техники так или иначе всегда есть определенный набор идей. Брехт основывал систему эпического театра на диалектике Гегеля и Маркса, лексика системы Станиславского — это лексика христианского сознания, которое старается выжить в эпоху Фрейда и мировых войн. Работа Михаила Чехова начиная с 1921 года получила философскую опору в антропософии Рудольфа Штайнера. И соответственно в штайнеровской идее о цельности и одухотворенности мироздания. Для театра Михаила Чехова это было очень важно: антропософия вполне допускала, что где-то в одухотворенном мироздании обитают вымышленные герои и сущности — и с ними можно вступать в диалог и взаимодействие.

Где-то там, в штайнерианском астрале, разумеется, существовал и Дон Кихот Сервантеса. В конце 1925 года из астрала он перекочевал в репертуарный план МХАТа 2-го.

Цитата

Еще в первые годы моей театральной работы мне являлся Дон Кихот и скромно заявлял о себе словами:

— Меня надо сыграть…

Я, волнуясь, отвечал ему:

— Некому!..

Я даже не спрашивал: «Почему ты явился ко мне?» — я знал: он ошибся.

Михаил Чехов. «Размышления о Дон Кихоте», 1926

Чехов очень хотел сыграть Дон Кихота — и боялся. Впрочем, боялся он, судя по всему, всех своих ролей, до определенного момента. Две подробные записи «Размышления о Дон Кихоте» и «Дневник о Кихоте» дают довольно наглядное представление о том, что для Михаила Чехова и было, собственно, процессом работы над спектаклем.

«Он говорил:

"Посмотри на меня".

Я взглянул. Он указал на себя и властно сказал:

"Теперь это — ты. Теперь это — мы!"»

«Он» — это Дон Кихот, являющийся Михаилу Александровичу Чехову. Только не нужно думать, что артист бредит или у него расстроены нервы. Прежде ему так же являлся Гамлет. Финал этого разговора — образцово здоровая театральная диалектика: «Так закончился бой с Дон Кихотом. Он, всегда поражения терпевший, он — победил. Я же принял судьбу его, я — поражен. И в своей неудачной борьбе, в пораженье я стал — Дон Кихотом».

Запись относится к 1926 году. До того момента, когда «пораженный» Дон Кихотом Чехов приступит наконец к реальным репетициям, оставалось еще больше года. Время это было наполнено беспокойством.

1 / 5

Увлекшийся антропософией ученик Станиславского, гениальный актер и худрук студийного театра — это одна история в 1921 году и совсем другая в 1927-м. К этому времени образовались два очага конфликта, которые успешно разрушали театр и разрушили бы его даже и без всякой антропософии.

Первым очагом была собственно труппа — то, что Чехов с его ролями оставался самой известной и самой притягательной фигурой МХАТа 2-го, внутреннюю атмосферу не улучшало. Тем более что изначальные студийные принципы предполагали строго коллективную работу. Но, посмотрев на диалог актера со своим героем, можно ли предположить, что у человека, который так думает и так взаимодействует с потусторонним миром, есть способности к руководству разномастной толпой, полной актерских желаний и самолюбий? Обиды на «диктаторство» и «самоволие» художественного руководителя множились.

Если первый очаг недовольства был внутри собственных стен театра, то второй — снаружи. Театру покровительствовал Луначарский — и лично Чехова он старался как мог вывести из-под удара. В условиях постепенного отвердения, ожесточения советской идеологии это выглядело довольно гротескно, но действительно предоставляло некоторую защиту: после великой роли Гамлета Михаил Чехов получит звание «Заслуженный артист» и будет избран депутатом Моссовета. Но почти одновременно с этим ему в помощницы назначат надежную партийку, которая станет содиректором театра.

Инсценировку «Дон Кихота» будут переделывать трижды, то, что отправляют в «инстанции», представляет собою набор из восьми слабо увязанных между собою сцен (Отъезд Кихота из дома // Сцены в трактире: ужин, «посвящение в рыцари», драка // Битва с мельницами // Освобождение каторжан // Издевательства над Кихотом во дворце Герцога // «Губернаторство» Санчо // Кихот на улице в железной клетке // Возвращение в Ламанчу и смерть Кихота).

Цитата Я так жду Дон Кихота! <…> Я страстно люблю этот образ. Я жду вашего Дона, я осязаю его в своих мечтах. Вдруг напал страх, боюсь, что не увижу вашего Дона. Зинаида Райх, из письма М. Чехову, 27 февраля 1928

Самого исполнителя главной роли этот набор сцен вряд ли особенно интересовал — и играть он их едва ли собирался. Но что-то должна была разрешить к представлению советская власть — к экземпляру для Реперткома 5 декабря 1927 года Чехов приложил идейно выдержанное письмо от себя: «Все его (Кихота) попытки действовать во имя добра терпят неудачу, ибо все они построены на отвлеченном мышлении… Санчо… выступает как полная противоположность Кихоту. Он — носитель здорового смысла, в нем живет инстинктивное стремление к переустройству существующего порядка…» И так далее. В конце планировалось какое-то воссоединение Кихота со средневековым испанским крестьянством.

Через две недели Репертком сквозь зубы разрешит постановку — с возможностью в любой момент это разрешение отозвать. Но для Чехова спектакль — это было что-то совсем другое. Ему нужен был тот самый образ, фантазм, вырастающий в спектакль. Вызвать его, описать, запомнить, уловить, присвоить. В «Дневнике о Кихоте» он записывает одну репетицию за другой — это дневник погони за призраком:

…«существо его из пламени»… «вижу длинные усы, длинные брови, бороду и два вихра на голове — все это как языки пламени»… «голоса не слышу»… «тело мало и ничтожно»… «руку чувствую: средний палец выше и длиннее других и всегда держится отдельно»… «Кихот не умеет ходить: он или прыгает, почти летает, или спотыкается и падает»…

Такими штудиями заполнены страницы репетиционного дневника, на которых постепенно возникает образ странной фигуры, жалкой и высокомерной, не от мира сего, горящей от нетерпения, от стремления двигаться, менять мир.

Подробность

Театральную судьбу Михаила Чехова принято считать примером уникальной биографии одинокого гения, философа и идеалиста. Однако сам Чехов всегда настаивал на том, что его актерская работа не результат озарений, а результат определенной техники, метода работы. Это подтверждается тем, что, оказавшись в эмиграции, Чехов стал одним из самых известных и успешных театральных педагогов Европы и США. Среди его учеников были Мэрилин Монро, Энтони Куинн, Юл Бриннер, Клинт Иствуд, Элиа Казан и многие другие. Его книга «О технике актера» до сих пор переиздается во всем мире как одно из лучших практических пособий для студентов театральных школ. Педагогическая деятельность после эмиграции и стала для него основной. Как актер Михаил Чехов играл в основном небольшие роли в кино. За роль психоаналитика в фильме Хичкока «Завороженный» был в 1946 году номинирован на «Оскара».

Нетерпение и тревога владеют и актером. В феврале 1928 года репетиции «Дон Кихота» Чехов записывает почти каждый день. Последняя запись — 26 февраля.

Одновременно с этим в театре нарастает внутренняя склока. Кроме Чехова, на лидерство в труппе претендуют Иван Берсенев и Алексей Дикий, призрак «мистицизма», «буржуазного идеализма» бродит по закулисью, в стенгазете МХАТа 2-го появляется странная и опасная статья — что-то о финансовых нарушениях. На общих собраниях усиливается тема общего неблагополучия:

«Чехов не умеет организовать работу для всех»,

«Туман и угар у нас в театре»,

«Атмосферу надо оздоровить»,

«Чехов изолировал себя от труппы» — это все разные люди и разные точки зрения, но складываются они в одно.

14 марта 1928 года Михаил Чехов просит дирекцию вывесить от его имени объявление о том, что он с будущего сезона прекращает работу во МХАТе 2-м и в связи с этим репетиции «Дон Кихота» прекращаются. За этим последуют еще несколько смутных недель. В одну из них, с 6 по 11 апреля, на объединенном пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) будет дан старт так называемому шахтинскому делу — в его центре «вредительская» буржуазная интеллигенция, которая стремится помешать социалистическому строительству и саботировать его успехи (через два месяца дело закончится расстрельными приговорами). Еще через день появится постановление Совнаркома «Об организации в составе Народного комиссариата просвещения РСФСР особого органа для осуществления идеологического и организационного руководства в области развития литературы и искусства». Это, по сути, официальное введение пролеткультовской цензуры.

Цитата В образе Кихота выводится идеалист с прекрасным сердцем, но лишенный здравого смысла. Михаил Чехов, из письма в Главрепертком, 5 декабря 1927

25 июня Михаил Чехов в последний раз выйдет на сцену в России во время ленинградских гастролей, а через несколько дней он уже будет в Европе — первое время это будут называть отпуском. За границей он проведет последние 27 лет жизни. МХАТ 2-й будет закрыт весной 1936-го с формулировкой «не оправдывает своего звания МХАТ и на деле является посредственным театром, сохранение которого в Москве не вызывается необходимостью».

А огненный летающий рыцарь так и исчезнет где-то между Москвой, Парижем, Берлином и Калифорнией.

Редакция благодарит Светлану Курач за помощь в подготовке материала