Рецензия на книгу «Эпистолярное наследие российских востоковедов: письма Мирзы А. К. Казем-Бека академику Х. Д. Френу (1831-1846)

М.ЮИлюшина

Рецензия

на монографию «Эпистолярное наследие российских востоковедов: Письма Мирзы А.К.Казем-Бека академику Х.Д. Френу (1831-1846)»

В последние годы, когда вопрос о судьбе отечественного востоковедения, о сохранении его в качестве самостоятельной научной отрасли активно обсуждается в университетах, научных центрах, на министерском и правительственном уровне, обращение к истории зарождения и становления востоковедения в России представляется особенно актуальным. Первым российским городом, где в светском учебном заведении велось систематическое преподавание восточных языков, стала Казань. В Казанском университете работали выдающиеся ученые-ориенталисты, в том числе уроженец Рос-тока, академик Христан Мартин Френ (1782-1851) и профессор Александр Касимович Казембек (1802-1870), который позднее возглавил открытый в 1855 г. в Санкт-Петербургском университете Восточный факультет.

В настоящее время Казанский университет является одним из важнейших востоковедных центров. Наряду с другими научными темами здесь последовательно и целенаправленно изучается история российского востоковедения. Совместно с коллегами из Санкт-Петербурга группа казанских исследователей, которую возглавляет профессор Р.М.Валеев, подготовила издание писем А.К.Ка-зембека Х.М.Френу. Монография включает в себя вступительные статьи, тексты, перевод и факсимиле писем.

«Вступительное слово...» директора Института восточных рукописей РАН, доктора исторических наук, профессора И.Ф.Поповой представляет собой яркий и содержательный очерк деятельности Х.М.Френа, талантливого исследователя, неутомимого и самоотверженного организатора, который в 1818 г. стал первым директором Азиатского музея - хранилища восточных рукописей, монет и медалей. Автор статьи отмечает особую роль Х.М.Френа в создании и развитии российского академического востоковедения. «Френ, - подчеркивает И.Ф.Попова, - с самого начала ставил перед вверенным ему учреждением не только хранительские, но и исследовательские задачи. Систематизируя отложившиеся в собрании Академии наук рукописные, книжные, архивные и нумизматические материалы по Востоку, он указывал на необходимость их издания, перевода, комментирования, использования для развития востоковедных знаний» (с. 8). Предметом постоянного внимания академика Х.М.Френа была подготовка специалистов, которые могли бы пополнить ряды российских исследователей Востока и внести вклад в изучение фондов Азиатского музея. «По его инициативе в различных учебных заведениях Российской империи были созданы востоковедные кафедры, для которых он рекомендовал достойных ученых, попадавших в его поле зрения, и затем содействовал их научному росту» (с. 9). Достойным преемником Х.М.Френа в изучении памятников Востока и развитии системы востоковедного образования в России стал А.К.Казембек, который, как подчеркивает автор в заключении «Вступительного слова..», сумел привить лучшие традиции академического востоковедения на университетскую почву (с. 10).

В статье директора Санкт-Петербургского филиала Архива РАН, доктора исторических наук, профессора И.В.Тункиной упомянуты неопубликованные архивные материалы, так или иначе связанные с деятельностью А.К.Казембека. Среди них наибольший интерес с точки зрения истории становления и развития отечественного востоковедения представляют письма А.К.Казембека Б.А.Дорну (1805-1881) за более чем двадцатилетний период (с 1840 по 1862 г.) (с. 14).

Автор предисловия к монографии, заведующий кафедрой истории стран Ближнего Востока Санкт-Петербургского государственного университета, профессор, доктор исторических наук Н.Н.Дьяков подчеркивает особое значение эпистолярного наследия в творчестве А.К.Казембека, ученого, одаренного творческим, исследовательским и большим человеческим талантом. Опубликованные письма, отмечает Н.Н.Дьяков, содержат размышления о состоянии и перспективах российского востоковедения, сведения биографического характера, любопытные упоминания о коллегах и современниках (с. 18).

Введение к монографии знакомит читателя с научной биографией Х.М.Френа, тематикой его основных трудов и исследований. Затем дана краткая характеристика содержания писем и их значения для истории науки, особое внимание уделяется «языковому изобилию» (с. 21) эпистолярного А.К.Казембека, который владел несколькими европейскими и восточными языками и по-английски

говорил так же бегло как по-персидски.

Первый раздел монографии содержит текст писем в оригинале (на английском языке с вкраплением русского, латыни, арабского, персидского, а также тюркских и турецких слов и выражений), второй - их перевод на русский язык. 32 письма отправлены из Казани, последнее, 33-е - уже из столицы Российской империи. А.К.Казембек неоднократно упоминает рукописи из своей коллекции, многие из которых хранятся в настоящее время в библиотеках Санкт-Петербурга. Эти заметки представляют несомненный интерес для кодикологического исследования манускриптов.

Письмо 17 (1840 г.) содержит рекомендацию И.Ф.Готвальду, «способному молодому человеку», «довольно хорошему знатоку арабского языка», который «вообще, имеет склонность к наукам» (с. 105). После того как А.К.Казембек был переведен в Санкт-Петербургский университет именно И.Ф.Готвальд возглавил кафедру арабского и персидского языка в Казанском университете и затем, долгие годы, как и А.К.Казембек, упорно и целенаправленно собирал рукописи в арабской графике, составлявшие необходимую основу для изучения истории, религии, культуры и языков народов Ближнего Востока. В 1856 г. И.Ф.Готвальд лично сопровождал 46 ящиков с книгами и рукописями, которые были доставлены в Петербург на только что открывшийся Восточный факультет университета. Среди доставленных сокровищ было изрядное количество рукописей, принадлежавших ранее А.К.Казембеку. Плодотворная работа И.Ф.Готвальда на кафедре арабского и персидского языка, его подвижническая деятельность по пополнению, описанию и изучению рукописного собрания библиотеки Казанского университета полностью подтвердила, что «способный молодой человек» заслуживал рекомендации. А.К.Казембек, как становится ясно из текста писем, с большим вниманием и ответственностью относился не только к тем, кого почитал как своих учителей и руководителей, но и к младшим коллегам, нуждавшимся в его поддержке. Так, шаг за шагом раскрывается перед читателем личность большого ученого, с именем которого связано начало университетского востоковедения в Петербурге.

За переводом писем следует именной указатель, составленный, как и все редакторские примечания, тщательно и весьма основательно. Завершает монографию приложение, в котором размещены факсимиле писем А.К.Казембека.

Издание писем первого декана Восточного факультета Санкт-Петербургского университета, профессора А.К.Казембека, академику Х.Д.Френу позволяет читателям обратиться к истокам современной науки о Востоке, на основе эпистолярных памятников составить собственное представление о проблемах и задачах российского востоковедения на этапе его становления.

Maja Vukadinovic, Slobodan Markovic. Aesthetic Experience of Dance Performances [Internet resource] // PSIHOLOGIJA, 2011, Vol. 45 (1), P.23-41. http://www.doiserbia.nb.rs/img/doi/0048-57 05/2012/0048-57051201023V.pdf

Майя Вукадинович, Слободан Маркович. Эстетическое восприятие танцевальных представлений [Электронный ресурс] // Психология, 2011, Изд. 45(1), С.23-41. http: //www.doiserbia. nb.rs/img/doi/0048-5705/2012/0048-57051201023 V. pdf

В реферируемой статье изучено эстетическое восприятие танцевальных представлений. Исследование включает конструкцию инструментов для измерения эстетического восприятия танцевальных представлений и изучение структуры эстетического переживания как танцоров, так и зрителей. Эксперимент был проведен во время восьми различных спектаклей разнообразных танцевальных форм, включающих классический балет, контемпорари, фламенко и фольклор. Были определены три фактора эстетического восприятия танцевальных представлений: динамизм, исключительность и эмоциональная оценка. Результаты показали, что в отличие от зрителей, эстетическое ощущение танцоров имеет несколько иную факторную структуру. В отличие от эстетического восприятия зрителей, в эстетическом переживании танцора выделяется фактор волнения. Результаты обсуждены в контексте проприоцепции танцоров и экстероцепции зрителей, поскольку эти выводы подтверждают идею о ключевой роли проприоцепции в эстетическом восприятии танцоров.

Авторы реферируемой статьи попытались найти ответ, является ли эстетическое восприятие танцоров, исполняющих конкретный танец, и эстетическое восприятие зрителей, смотрящих представление, идентичным или различным. Художественный танец может быть определен как особый тип человеческого, сложного и высоко артикулированного движения, то есть как система организованных и формализованных движений, которые передают определенный смысл. Критическая оценка танца начинается с хореографа, затем зависит от исполнителя и, наконец, танец оценивается зрителями, смотрящими его. Имея в виду этот художественный аспект, авторы делают вывод, что помимо своего историче-