Образ китайской философии в свете влияния прагматической философии Запада

ИСТОРИЯ ФИЛОСОФИИ

ОБРАЗ КИТАЙСКОЙ ФИЛОСОФИИ В СВЕТЕ ВЛИЯНИЯ ПРАГМАТИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ ЗАПАДА

В.А. КИСЕЛЕВ, А.Г. ЮРКЕВИЧ

Кафедра истории философии Факультет гуманитарных и социальных наук Российский университет дружбы народов 117198 Москва, Россия ул. Миклухо-Маклая, д. 10а

В статье показано преломление концепций американского прагматизма в творчестве китайского философа Ху Ши (1891-1962) применительно к проблемам определения феномена философии и осмыслению историко-философского процесса. Авторы показывают, как использование прагматистских моделей меняло традиционный конфуцианский взгляд на интеллектуальное творчество, внося в китайскую культуру западные нормативы научности и историчности. По мнению авторов, методология прагматизма благодаря Ху Ши, ставшему на рубеже второго-третьего десятилетий XX в. весьма популярным в Китае, явилась важной и закономерной ступенью в овладении китайской интеллигенцией интеллектуальным опытом западной цивилизации.

Общепринятое ныне представление об универсальности феномена философии далеко не сразу обрело признание в Китае. Изучение процесса утверждения на китайской культурной почве новых парадигм восприятия интеллектуальной, в том числе философской, практики и ее истории может во многом прояснить закономерности взаимодействия культур Китая и Запада. Это взаимодействие получило серьезный поступательный импульс в начале XX столетия, когда в Китае, к тому времени попавшему в полуколониальную зависимость от западных держав и Японии, была предпринята попытка системной реформы, призванной модернизировать государственное управление, образование, суд и право, вооруженные силы и таким образом повысить международный престиж страны. Перестройка высшей школы, осуществлявшаяся в рамках этой реформы, усилила интерес китайских интеллектуалов к понятийному и методологическому аппарату западной культуры. В частности, большое внимание они уделяли одной из ее важнейших категорий - «философия».

Переложения на китайский язык западных текстов, содержащих слово «философия», предпринятые еще в ХУН-ХУШ вв., чаще всего оставляли его без перевода, ограничиваясь транскрипцией (фэйлусофэйя, фэйлу и т.п.) (1). Таким образом, первые синологи и их китайские помощники не находили в китайской культуре аналогов западной философии. Дело, отчасти, было в том, что Китай не знал западного противопоставления философии и науки. Любое теоретическое знание обозначалось словом сюэ - «учение», «наука», и в системах классификаций, принятых в китайской традиционной библиографии, философские, с западной точки зрения, труды попадали в разные разделы (цзин - «каноны», цзы

- «мудрецы», ши - «история» и т.п.) (2). К тому же контраст в принципах рациональности, критериях стройности изложения, способах постановки философских проблем в западной и китайской традициях был очевидно велик. Видимо, поэтому увидеть в этих традициях разные формы одного и того же явления китайцам, консультировавшим западных синологов, долгое время было мудрено, как и признать наличие в «варварской» культуре аналогов тех явлений, что считались достоянием единственно подлинной, китайской цивилизации. Поэтому поиск точных эквивалентов понятия «философии» в китайской традиции успеха не принес, и в начале XX вв. в этом качестве утвердился пришедший из Японии, которая тоже пользовалась китайской иероглификой, но опередила Китай в освоении западного культурного опыта, неологизм чжэсюэ, букв, «учение мудрости» (3). С этим термином и стало ассоциироваться рефлексивное познание всеобщих законов бытия мира и человека.

Следующим шагом в осмыслении феномена философии в Китае стало формирование представлений об истории его развития и как мирового явления, и в границах национальных традиций. Прежде история мысли рассматривалась по-преимуществу в рамках конфуцианских историософских концепций. Возникновение первых теоретических конструктов, почерпнутых из наблюдений за природой и людьми, соотносилось с графическими схемами «Книги перемен» и ставилось в заслугу мифическому правителю Фуси, создателю китайской цивилизации (4). Фуси открыл эпоху «пяти императоров и трех государей», царствовавших в силу не наследственных прав, но неоспоримого нравственного и интеллектуального совершенства. Ей на смену пришла эпоха сменявших друг друга династийных циклов. Первые три такие цикла (правление последовательно сменявших друг друга династий Ся, Шан, Чжоу - с конца III тыс. до н.э. по III в. до н.э.) начинались с восхождения на трон «совершенномудрого» (шэн) правителя, который приводил социум в гармонию одним своим появление на людях, и заканчивалась царствованием деспота или слабого государя, у которого божественное Небо отбирало «мандат» (мин) на правление, переходивший к основателю другой династии. Зачинатели последующих династий к лику «совершенномудрых» уже не причислялись, но должны были ориентироваться на их заветы. Соответственно, философские «учения»-сюэ оценивались по степени соответствия этим заветам (истине-дао), представленным в конфуцианских канонах.

Выдающийся вклад в дело становления в Китае современного понимания философии и ее истории, слома культурно-психологических барьеров, препятствовавших усвоению новых парадигм гуманитарного знания, внес философ-прагматик Ху Ши (1891-1962). Он был учителем крупнейших китайских философов XX в. (в качестве профессора и ректора Пекинского университета), инициатором исторически значимых общекитайских научных дискуссий. После 1949 г. Ху Ши стал на Тайване президентом Академии наук (Академии 8инса), в Китае его творчеству посвящен целый ряд монографий.

Получив традиционное образование, он окончил Китайский национальный институт в Шанхае, а затем учился в США, завершив обучение в 1916 г. в Колумбийском университете под научным руководством «философа номер один» в США, апологета прагматизма Джона Дьюи. Для последнего центральным понятием философии, как известно, был «опыт», включающий все проявления чело-

веческой жизни, а источником философии - социальные стрессы и напряжения. Соответственно, целью философии мыслилось не отыскание некоего фундамента истинного знания, а превращение проблемной ситуации в целостную и контролируемую. Такая метаморфоза осуществляется посредством «исследования», инструменты для которого - идеи и концепции - предоставляет философия, опирающаяся на «научный метод». Философия Дьюи, получившая название «инструментализма», оказала определяющее влияние на становление мировоззрения Ху Ши. Вернувшись в Китай в 1917 г., он начал преподавать философию в Пекинском университете.

Впервые определение феномена философии Ху Ши дал в «Очерке истории китайской философии», вышедшем в 1920 г. Отмечая многообразие толкований понятия «философия», Ху Ши предлагает свое: «Философией называется всякая наука, которая исследует и отыскивает основу важнейших вопросов человеческой жизни» [7, с. 10]. В данном определении можно обнаружить как прагмати-стскую нацеленность на решение конкретных задач, так и традиционную для китайской мысли «антропологическую» ориентацию. Примечательны в этом смысле пояснения Ху Ши, ставящие акцент на этической (в научном смысле) составляющей философского творчества: если «обычные люди... либо убеждают других поступать хорошо, а не дурно, либо поощряют хорошие поступки и наказывают за плохие», то «философы, встречаясь с подобными проблемами, изучают, что такое “добро” и “зло”, выясняют природу “добра” и “зла”» [Там же]. Вместе с тем следует помнить, что и для Дьюи философия была разновидностью морального учения, а в центре его теоретизирования находились социально-этические конструкции. Нацеленность Дьюи на организмически целостное видение человеческого опыта в построениях его ученика Ху Ши наложилась на организмическую же и ангропоцентричную матрицу китайского культурного сознания.

Принявший активистские императивы американского прагматизма Ху Ши видел в философии прежде всего орудие исторической смены парадигм интеллектуальной деятельности. В лекции, прочитанной 17 мая 1925 г. в Пекинском университете, он дополнил свое прежнее определение философии: «С точки зрения истории, как китайской, так и западной, философия является результатом столкновения старой и новой мысли; таким образом, изучать философию - значит делать философию органом реагирования на столкновение» [6, т. 12, с. 285-288]. Соответственно, выявления и фиксации исторических изменений требовал Ху Ши и от истории философии. Хотя он рассматривал ее не столько как научную дисциплину, сколько в качестве упорядоченного изложения сведений об исторических проявлениях философского творчества, этот процесс упорядочения целенаправлен и подчинен прагматистской задаче «исследования». Целями истории философии Ху Ши назвал «прояснение изменений» (мин бянь), «поиск причин [изменений и различий]» (цю инь) и их оценку (пипань).

Поясняя свои выкладки; он писал: «Первая задача истории философии -показать эволюцию мышления. Например, Мэн-цзы и Сюнь-цзы - конфуцианцы, их учения и отличны от учения Конфуция, и различаются между собой... Но цель истории философии еще и в том, чтобы найти причины этой эволюции, например узнать, почему философия братьев Чэн и Чжу Си отличается от филосо-

фии Конфуция и Мэн-цзы» [7, с. 11]. Под «оценкой» он понимал не субъективную оценку идей древности с точки зрения достижений современности, в чем не видел пользы, а «объективное» выявление «всех достижений какой-либо конкретной теории. Ценность этих достижений и будет определять ценность теории» [Там же]. Чтобы увидеть такого рода достижения, «необходимо определить влияние [соответствующей] теории на мировоззрение текущей и последующей эпохи, выяснить ее влияние на нравы и политику, а также на формирование характера человека» [Там же]. Таким образом Ху Ши впервые представил Китаю общепринятые в западной науке критерии исторической значимости идейного явления или процесса.

В то же время он был отнюдь не свободен от привычных для Китая канонов теоретизирования. Так, определяя место китайской традиции в общемировой философии, Ху Ши предложил концепцию, очевидно искусственную с точки зрения западных норм дискурса, но вполне отвечающую традиционным китайским критериям стройности. Она четко следует бинарному принципу и ориентирована на абсолютную симметрию мыслительной конструкции. Ху Ши настаивал на независимом формировании четырех философских систем: китайской и индийской, выделяемых им в восточную ветвь мировой философии, греческой и еврейской, составляющих западную ветвь. Еврейская философия, после некоторого периода самостоятельного развития, в период правления династии Хань (206 г. до н.э. - 220 г. н.э.) (!) влилась в греческую, и таким образом сложилась средневековая европейская философия. Датировка этого «слияния», подразумевающего становление христианской мысли в рамках позднеэллинистической культуры, выглядит курьезно, но была привычна китайскому читателю. С течением времени, по Ху Ши, влияние «еврейской философии» (так он трактовал развивающую традиции монотеистического богословия христианскую теологию) ослабло, что было началом европейской философии Нового времени.

В отношении Востока Ху Ши рисует подобную же ситуацию. Индийская философия влилась в китайскую, что привело к появлению средневековой китайской философии. Впоследствии индийская составляющая стала играть все меньшую роль, последовало возрождение конфуцианства, результатом чего стало возникновение китайской философии Нового времени, просуществовавшей с эпохи Сун (960-1280 гг.) до XX в. [Там же, с. 12-13].

Странноватую концепцию поглощения одних ветвей мировой философии (на деле благополучно продолжавших существовать и развиваться) другими можно объяснить двумя обстоятельствами. Во-первых, это убежденность прагматиков в превосходстве «научного метода» как орудия философствования, призванного заменить все остальные; во-вторых, популярность в то время в Китае идей эволюционизма, влияние которого не обошло и философию Дьюи. Ху Ши отслеживал исключительно судьбы наиболее жизнеспособных, с его точки зрения, ветвей мировой философии. «Вхождение» (цзя жу) одних ветвей философии в другие, получающие таким образом новый импульс к саморазвитию, означало прогрессивную смену моделей философского знания. «В финале» мирового историко-философского процесса у Ху Ши оказываются западная и китайская мысль.

В их взаимодействии Ху Ши видел будущее мировой философии [7, с. 12]. Основание для таких надежд ему в частности давало наличие, по его мнению, в обеих традициях «логического метода». Как известно, некоторые современные историки философии усматривают в отсутствии логической системы одно из принципиальных отличий китайской философии от западной [2, с. 24-25, 33-35]. Однако для Ху Ши сопряженность всякой философии с логикой была сама собой разумеющейся: «Философия обусловлена логическим методом, развитие философии безусловно исходит из развития логического метода» [6, т. 6, с. 6]. Правда, под «логическим методом» вообще он понимал любую теоретическую парадигму познания и организации знания. В традиционной китайской мысли он выявлял две такие парадигмы и, соответственно, два типа «логики»: моистскую (разработанную в У1-Ш вв. до н.э. в древнекитайской школе мо цзя), близкую аристотелевской логике, и альтернативную конфуцианскую, представленную в «И цзине» - «Каноне перемен» и исторически доминировавшую в Китае [13, р. 21-130]. Логический статус ицзинистики китайскому философу убедительно обосновать не удалось. Но основная его задача состояла в доказательстве того факта, что именно в логических штудиях моистов, по своему содержанию приближающихся к основаниям западной науки логики и не востребованных последующей китайской традицией, следует искать историческую опору новой китайской философии, социально действенной и опирающейся на «научные методы» познания.

Что касается создания новаторских периодизаций истории китайской философии, то здесь у Ху Ши были предшественники. В Китае первая такая попытка, очевидно, была предпринята в самом начале XX в. в сочинении реформа-тора-конфуцианца Лян Цичао «Главные тенденции перемен в китайской научной мысли» [4, 2001]. В становлении китайской философской традиции он выделял следующие периоды: «начальную стадию» (до эпохи Чуньцю, т.е. до VIII в. до н.э.); «всеобщий расцвет» (конец Чуньцю и эпоха Чжаньго, У1-Ш вв. до н.э.); «консолидацию конфуцианства» (Западная и Восточная Хань, III в до н .э.

- нач. III в. н.э.); «господство учения Лао-цзы» (династии Вэй и Цзинь, Ш-1У вв.); «эпоху буддизма» (Сев. и Южн. династии и эпоха Тан, V - нач. X в.); «эпоху смешения конфуцианства и буддизма» (эпохи Сун, Юань и Мин, Х-ХУИ вв.); «эпоху упадка» (последние 250 лет) [7, с. 5].

Ху Ши познакомился с этой работой во время обучения в Шанхае (1905-1906 гг.) и впоследствии отмечал, что она содержит «зерно» его написанных позднее работ [6, т. 1, с. 73]. Однако в модель, предложенную Лян Цичао, он внес изменения, диктовавшиеся его прагматистскими убеждениями.

Первая разработка Ху Ши в области периодизации истории китайской философии представлена в упоминавшемся выше «Очерке истории...». В историческом измерении китайской философии Ху Ши, следовавший стандартной западной модели «древность - средние века - новое время», усматривал три этапа.

1. Древняя философия (или «философия мудрецов») - от Лао-цзы до Хань Фэя (У1-Ш вв. до н.э.). Примечательно, что начальной точкой отсчета истории китайской философской мысли стало учение Лао-цзы, - по Ху Ши, главного в древнем Китае «протестанта» против сковывающих развитие мысли религиозно-

церемониальных уз. Таким образом, по всем канонам прагматизма, философия родилась «из столкновения старого и нового». Заканчивалась эта эпоха, опять же в строго инструменталистском духе, философией Хань Фэя, развивавшего даосские философские доктрины и сообщавшего им прикладной политический характер,.

2. Средневековая философия - от эпохи Хань до Сев. Сун (кон. III в. до н.э. - XII в. н.э.). Этот период, охватывающий более 1000 лет истории Китая, Ху Ши разделил на два этапа: а) от Хань до Вост. Цзинь (V в.), когда, по Ху Ши, все философские школы в качестве отправной точки использовали учения мудрецов древности; б) от Вост. Цзинь до Сев. Сун, период наиболее активного распространения индийской (т.е. буддийской) философии в Китае (космологических теорий, учений о человеке, гносеологии, логики и т.д.). Тем самым с V по XII в. китайская философия получала новый импульс к саморазвитию. По мнению Ху Ши, основное течение китайской мысли в тот период было представлено мыслителями, развивавшими традиции буддизма: Чжии (538-597); Сюаньцзан (600-644); Цзунми (780-841) и др. Собственно китайская традиция, выразителями которой были Ван Тун (584-617), Хань Юй (768-824), Ли Ао (772-841) и др., оставалась на втором плане.

3. Философия Нового времени («эпохи китайского Возрождения») - с XI по XX в. Основное ее содержание обусловлено слиянием положений индийской философии с собственно китайскими доктринами. Хотя представители «сунекого и минского учений» (сун-мин сюэ, сейчас их называют неоконфуцианством эпох Сун и Мин, т.е. XI - первой половины XVII в.) считали себя ортодоксальными конфуцианцами и не признавали связи своих философий с буддизмом, но, согласно Ху Ши, на самом деле в тот период не было ни одного идейного направления, которое не испытало бы прямого или косвенного влияния буддийской («индийской») философии. [10, с. 12].

Каждый из перечисленных этапов, по Ху Ши, знаменуется принципиальными изменениями ведущих тенденций развития китайской мысли. В изданном несколько позже (1931) на английском языке сочинении «Религия и философия в китайской истории» Ху Ши, видимо, не без влияния европейской науки (в том числе, вероятно, работ Я.Я. де Грота (5)), уточнил схему периодизации истории китайской мысли:

- «период синитицизма», т.е. господства автохтонных взглядов и верований (до IV в. н.э.);

- «буддийская эпоха» (300 - 1100 г. н.э.);

- «эпоха китайского Возрождения» (с XI в.).

Специфику «синицитизма», по Ху Ши, определяли верования, восходящие к эпохам Шан и Чжоу (ХУ1-Ш вв. до н.э.), произведения, вошедшие в «Книгу Песен» (или «Канон стихов» - «Ши цзин», ставший одним из конфуцианских канонов песенно-поэтический сборник Х-У1 вв. до н.э.), идейные концепции мо-изма, конфуцианства, различных форм даосизма и т.д. [9, с. 2-3, 5]. Некоторое изменение временных границ этапов развития китайской мысли здесь не повлияло значительно на базовую концепцию, лежавшую в основе периодизации: автохтонная философия восприняла внешнее влияние, которое помогло ей перейти в новое качество.

В лекции «Концепции бессмертия в китайской мысли» (1945) (6) Ху Ши придерживается этого принципа еще более отчетливо. «Историю китайских верований и мысли» он разделяет на два этапа: период собственно китайской цивилизации (1300 г. до н.э. - 200 г. н.э.) и период «индионизации» китайской мысли и культуры (200 г. н.э. - XIX в.). «Собственно китайский добуддийский период» делится на две части: «эпоху первобытного синитицизма», или «сини-тической религии» (1300-700 гг. до н.э.), и «период созревания мысли и философии» (700-200 гг. до н.э.) [8, с. 527].

Принесенные Ху Ши нормативы систематичности, структурности и историчности в описании философии как универсального явления прочно закрепились в новой китайской культуре. Проводниками этих нормативов стали идеология и методология прагматизма, благодаря Ху Ши получившие необычайную популярность в Китае на рубеже второго-третьего десятилетий XX в. Антропологичность и организмичность доктрины Дьюи, ее социально-этическая и практическая направленность идеально соответствовали императивам конфуцианского культурного сознания. В то же время концепции конфликта и социального протеста как источников позитивных перемен, заимствования нового, инокуль-турного как условия перехода в болеее высокое качество отвечали господствовавшим тогда в Китае умонастроениям. Общественность ждала перемен, а в использовании западного опыта большинство интеллектуалов видело путь к возрождению страны; острые споры шли относительно того, что, каким образом и в каком объеме следовало заимствовать, как добиваться синтеза своего и заимствованного.

Однако уже к концу 20-х годов и тем более впоследствии Ху Ши, при всем его авторитете и популярности, остается едва ли не единственным правоверным проповедником прагматизма в Китае. Прямых последователей, по крайней мере сколько-нибудь известных научными заслугами, у него не было, а наиболее талантливые из учеников превратились в идейных оппонентов. Прагматизм стал для китайской философствующей интеллигенции ступенью, необходимой для понимания чуждого способа мышления и вскоре оставленной позади. Благодаря ей китайская мысль могла приступить к освоению новых граней западного интеллектуального опыта.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Подробнее об этом см.: Чэнь Цивэй. «Чжэсюэ» имин као.

2. См. об этом: Кобзев А.И. Учение о символах и числах в китайской классической философии - С. 351.

3. О термине чжэсюэ см.: Кобзев А.И. Учение о символах и числах в китайской классической философии. - С. 351-352; Ма Даньцин, Гуаньюй жибэнь чжэсюэ дэ шуюй имин вэньти. - С. 78.

4. Си цы чжуань (Комментарий привязанных слов). I, 2: «В древности Баоси был ваном Поднебесной. Смотрел вверх — созерцал образы на Небе, смотрел вниз — созерцал образы на Земле. Созерцал узоры птиц и зверей и наземный порядок... С этого начал создавать восемь триграмм». - Цит. по: Лукьянов А.Е. Дао «Книги перемен». - С. 217.

5. См., напр.: Де Гроот. Демонология древнего Китая. - С. 10-15.

6. Эта статья написана в 1945 г. по-английски и издана в том же году в США в «Bulletin of Divinity School, Harvard University». Ссылка дается по тексту, изданному на китайском языке.

ЛИТЕРАТУРА

1. Де Гроот. Демонология древнего Китая / Пер. с англ. Р.В. Котенко. - СПб.: Евразия, 2000.

2. Кобзев А.И. Учение о символах и числах в китайской классической философии.

- М.: Вост. лит-pa РАН, 1994.

3. Лукьянов А.Е. Дао «Книги перемен». - М.: ИНСАН, 1993.

4. Лян Цичао. Лунь чжунго сюэшу сысян бяньцянь чжи даши (О главной тенденции изменений в китайской научной мысли). - Шанхай: Гуцзи чубаньшэ, 2001.

5. Ма Даньцин. Гуаньюй жибэнь чжэсюэ дэ шуюй имин вэньти (К проблеме переводных терминов в японской философии) // Чжэсюэ яньцзю. - 1987. - № 4.

6. Ху Ши вэньцзи,- Пекин: Бэйцзин дасюэ шубаньшэ, 1998. - Т. 1-12.

7. Ху Ши сюаньцзи (Избранные сочинения Ху Ши). - Чанчунь: Цзилинь жэнь-минь чубаньшэ, 2005.

8. Ху Ши сюэшу вэньцзи - чжунго чжэсюэ ши (Сборник научных трудов Ху Ши -история китайской философии). - Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1998.

9. Hu Shih. Religion and philosophy in Chinese history. - Shanghai: China Institute of Pacific relations, 1931.

10. Ху Ши. Чжунго чжэсюэ ши даган (Очерк истории китайской философии). -Пекин, 1920.-Т. 1.

11. Чэнь Цивэй. «Чжэсюэ» имин као (Исследования перевода термина «философия») // http://www.acriticism.com/article.asp?Newsid=703&type=1005

12. Ху Ши сюаньцзи (Избранные произведения Ху Ши). Предисловие. - Чанчунь: Цзилинь жэньминь чубаньшэ, 2005.

13. Ни Shih. The Development of the Logical Method in Ancient China. - Shanghai: The oriental book, 1928.

THE IMAGE OF THE CHINESE PHILOSOPHY IN THE LIGHT OF INFLUENCE OF THE WESTERN PRAGMATIC THEORY

V.A. KISELEV, A.G. YURKEVICH

Department of History of Philosophy,

Faculty of Humanities and Social Sciences,

Russian Peoples’ Friendship University 117198 Russia, Moscow,

Miklucho-Maklay Str., 10 a

This article shows an interpretation of American pragmatic concepts in the works of Chinese philosopher Hu Shih (1891-1962) in their application to the problems of philosophy phenomenon definition and to the comprehension of historical-philosophical process. The authors show how the use of pragmatic models was changing the traditional Confucian view on the intellectual creative work, bringing in to the Chinese culture Western standards of historicity and scientific character. It is the opinion of the authors that the methodology of pragmatism, which became very popular in China at the edge of 10s and 20s of the 20th century because of Hu Shih, appeared to be an important and natural step in acquiring the intellectual experience of the Western civilization by the Chinese intellectuals.