Скованные одной нотой

8 июня в зале Чайковского открывается мини-цикл "Владимир Юровский дирижирует и рассказывает" — прекрасное и познавательное филармоническое мероприятие под занавес сезона.

Маэстро Юровский и его госоркестр уже проводили такой цикл в прошлом году, и там было что запомнить. Неподражаемый рассказ дирижера о барочных экстраваганцах "Королевы фей" Перселла, шекспировские декламации Аллы Демидовой, воссозданный "Клоп" Маяковского с музыкой Шостаковича и живой петух, задействованный в сцене ворожбы из реконструкторского этюда на тему мейерхольдовской постановки "Бориса Годунова". Метод вроде бы не такой уж и сложный — серия редких партитур, которые умно сочетаются с менее редкими, выстраиваются в цепочку занимательных сюжетов, сопровождаются комментариями дирижера, а иногда даже и небольшим сцендействием. Старый-престарый, в сущности, рецепт, в духе горациевского miscere utile dulci. Но выходит так, что сейчас больше никому подобные события не удаются с таким вкусом и с таким обаянием.

В этом году цикл более строен в смысле тематики, его центральный образ — Прометей. Для культуртрегерского проекта, конечно, самое оно, хотя смотрится чуть высокопарно, но все равно не стоит думать, что на выходе должно получаться некое томительное лекторство — знаете, как в планетарии, "мифы Древней Греции в астрономических явлениях". Сочетания композиторских имен и музыкальных эпох, исторических сюжетов и биографических наворотов обещаны самые смелые. И совсем неожиданные.

К примеру, в первый вечер прозвучит музыка Бетховена к балету "Творения Прометея", написанная в 1801 году для модного деятеля тогдашнего contemporary dance Сальваторе Вигано,— вещь хоть относительно известная, но целиком звучащая редко. А встык к ней — фрагменты другого "Прометея", поздней оперы Карла Орфа, которую автор "Carmina Burana" написал в 1968 году, используя в качестве либретто свято сохраненный древнегреческий текст трагедии Эсхила "Прометей прикованный".

Через сто лет после Бетховена свою музыкальную драму "Прометей" написал Габриэль Форе. Премьера колоссального произведения (предполагалось 800 участников) прошла в античном амфитеатре, где не обошлось без гнева Зевса: во время генеральной репетиции в сцену ударила молния. Фрагменты "Прометея" Форе прозвучат во второй вечер цикла в одной программе с симфонической поэмой Сибелиуса "Океаниды" (там тоже эсхиловская перекличка с судьбой Прометея) — единственная вещь, в которой финский композитор обратился не к карело-финской, а к классической греческой мифологии. И тут же в виде чуть более натянутой аналогии (Пандора, открывшая свой роковой ящик, тоже одна из героинь прометеевского мифа) — "Лулу-сюита" Берга с английским сопрано Эллисон Белл. Завершать концерт, в котором на правах чтецов примут участие Александр Филиппенко и Чулпан Хаматова, будет едва ли не самый известный русский разворот темы, "Поэма огня" Скрябина, второе название которой как раз "Прометей".

В программе третьего вечера жанры тоже куда как разнообразны. Две песни на текст "Прометея" Гете (Шуберт и Хуго Вольф), кантата Сен-Санса "Прометей" (написанная в 1867 году по заказу Всемирной выставки, но из-за интриг не принесшая композитору ни премии, ни гонорара, ни почетной премьеры), симфоническая поэма все с тем же названием, созданная Листом. А в качестве финала — Третья симфония Бетховена, которую композитор хотел было посвятить не Прометею, а вовсе даже Наполеону, но тем не менее процитировал в партитуре свои "Творения Прометея".