Non-fiction с Кирой Долининой

Михаил Алленов. Тексты о текстах. Очерки визуальности. М.: Новое литературное обозрение, 2003
Михаил Алленов — один из самых известных отечественных искусствоведов. Его специализация — русское искусство, преимущественно XIX века, его главные герои — Александр Иванов и Михаил Врубель. Однако есть у Алленова и исследовательское хобби — коллекционирование сюжетов про отражение произведений визуальных видов искусства в искусствах словесных. То есть "тексты о текстах". Все сюжеты новой книги Алленова — про это. Портрет художника в речи Блока "Памяти Врубеля", архитектура в "Камне" Мандельштама, Адмиралтейство у Мандельштама, Пашков дом у Иванова, Сурикова и Булгакова, московские дома и квартиры в романе Булгакова "Мастер и Маргарита". И даже в декорации станции московского метро "Комсомольская" Алленову видится переложение звучавших с начало 1944 года строк государственного гимна: "Сквозь грозы сияло нам солнце свободы,/ И Ленин великий нам путь озарил".
       Большинство из статей, вошедших в книгу, никогда раньше не публиковались, писались почти исключительно в стол и диктовались, по утверждению автора, "гигиеническими соображениями" — как попытка охранить разум от мучавших его идей и сомнений. И несмотря на то что многие из них были прочитаны в качестве докладов на разных очень даже научных конференциях, мы имеем дело все-таки прежде всего с интеллектуальной игрой. Которая, будучи опубликованной, ставит читателя в непростое положение — увидит ли он то, что так ясно видит автор, примет ли двойную оптику взгляда на хрестоматийные объекты. Хотя, учитывая, что Михаил Алленов — мастер описаний, можно заранее предугадать, что ему поверят. И толпы его читателей будут бродить у стен Пашкова дома или Адмиралтейства с томиками Булгакова и Мандельштама, пытаясь разглядеть то, о чем, как о совершенно всем очевидном, рассказал им почтенный хитрец-искусствовед.

Матильда Кшесинская. Воспоминания. М.: ЗАО Центрполиграф, 2003

     В этой книге нет почти ничего, о чем бы мы не знали. Эта книга из тех мемуаров, в которых интересно не про что, а как именно это написано. Прелестная Матильда Феликсовна писала гораздо хуже, чем танцевала. Но ей и не полагалось писать хорошо. Ей полагалось быть хорошенькой, кокетливой, почти всегда веселой, блистать на сцене и еще более — на банкетах и в собственной столовой, принимая многочисленных великих князей, от изобилия имен которых в тексте кружится голова. Но она-то всех их прекрасно различала и манипулировала романовским семейством едва ли не более виртуозно, чем крутила свои знаменитые 32 фуэте. Ее рассказ прост до предела — польские предки, счастливое детство в театральной семье (а ведь была 13-м ребенком!), первая ученица в училище, роман с наследником, разрыв перед помолвкой будущего Николая II c будущей Александрой Федоровной, покровительство одного великого князя, роман с другим, незаконнорожденный сын, роскошные подарки, строительство домов и дач в России и Франции, интриги в театре, соперницы на сцене, никаких соперниц в жизни, революция, эмиграция, законный брак с великим князем Андреем Владимировичем, отцом ее ребенка... Гладкое письмо — даже о страданиях, грехах и собственной вине перед многими обиженными Кшесинская пишет, ни на йоту не меняя общей кокетливой интонации неплохо воспитанной барышни с неразвитым русским языком. Минимум сплетен, максимум намеков. Очень легко представляется, какие разговоры велись за ее столом, как она очаровывала чиновников, князей и портных. Непонятно только, была ли она хорошей балериной. Но чтобы это понять, надо читать другие книги.