Латинскую Америку вписывают в многополярный мир

В условиях кризиса в отношениях между РФ и Западом развитие связей с Латинской Америкой приобрело для Москвы стратегическое значение. В этом “Ъ” заверили участники завершающегося сегодня в СПбГУ форума «Россия и Ибероамерика в глобализирующемся мире: история и современность», на которую съехались представители примерно 30 стран. За дискуссиями о том, преобладает ли в латиноамериканской стратегии России политика над экономикой и действительно ли регион устал от левой идеологии, следил в Санкт-Петербурге корреспондент “Ъ” Павел Тарасенко.

«Регион экономических возможностей»

Главной звездой форума, проводящегося в третий раз, стала экс-президент Бразилии Дилма Руссефф, в августе 2016 года решением Сената окончательно отправленная в отставку за финансовые махинации, причастность к коррупции и злоупотребление полномочиями, но не лишившаяся политических амбиций. В Санкт-Петербурге она постоянно находилась в центре внимания, охотно фотографировалась на фоне Смольного собора с другими участниками форума и дважды — при полном аншлаге — выступила на пленарном заседании.

При этом создавалось впечатление, что госпожа Руссефф произносила речь не в зале СПбГУ перед студентами и экспертами, а перед своими сторонниками на митинге или в суде. Она пламенно обличала политику «нынешнего незаконно избранного правительства», предупреждала о грядущем упадке Бразилии, подробно — с графиками и множеством цифр — говорила о своих достижениях в социальной и экономической сферах. Все предъявляемые ей обвинения политик категорически отвергла. Много говорила она и о необходимости соблюдения демократических норм.

Напрямую о том, что под этим подразумевается, сказал другой ВИП-гость — бывший президент Колумбии, экс-генсек Южноамериканского союза наций Эрнесто Сампер: на открытии форума он упомянул отстранение Дилмы Руссефф от власти в качестве примера «угроз, с которыми сталкивается демократия». В остальном же выступление господина Сампера выглядело как реклама Латинской Америки — хотя рекламировать регион собравшимся в зале было излишним. «Мы можем продемонстрировать три сильные стороны. Во-первых, мы регион мира. Во-вторых, обладаем огромными объемами стратегически важных природных ресурсов. В-третьих, у нас демократия»,— перечислял он. Говорил Эрнесто Сампер и о необходимости дальнейшей интеграции Латинской Америки, и о стратегическом значении России для нее.

В правительстве РФ эти тезисы поддерживают. «Мы выступаем за сильный и сплоченный латиноамериканский регион»,— заявил на форуме заместитель главы департамента Латинской Америки МИД России Александр Хохоликов. И добавил: «Конечно, вряд ли в этом регионе решаются судьбы мира. Нет там военных альянсов, не берут начало крупные финансовые потоки. Тем не менее Латинская Америка имеет на Генассамблее ООН 33 голоса. И это регион экономических возможностей».

Не ограничиваясь экономикой, в Москве ведут речь о стратегическом значении Латинской Америки. «На наших глазах продолжается формирование новой многополярной системы международных отношений, увеличивается политическая и экономическая роль незападных стран»,— говорилось в приветственном слове председателя Российского исторического общества (он же директор Службы внешней разведки) Сергея Нарышкина, которое было зачитано на форуме.

Внимание России к Латинской Америке, как заверили “Ъ” участники форума, за последние годы действительно заметно выросло. «Сближение началось во время правления Дмитрия Медведева и после возвращения на пост президента Владимира Путина»,— считает профессор Техасского университета (США) Артуро Лопес-Леви. При этом, по его словам, нынешнее российско-латиноамериканское сотрудничество не стоит воспринимать как дружбу против кого-то. «Все, в том числе и США, могут получить выгоду от того, что экономика Латинской Америки будет более развитой. Может быть, есть даже возможности для трехсторонних соглашений в экономической сфере между Россией, США и странами Латинской Америки»,— рассказал собеседник “Ъ”.

Пока, впрочем, такой вариант маловероятен. «В условиях кризиса в отношениях с Западом Латинская Америка, безусловно, стала противовесом,— заверила “Ъ” старший научный сотрудник факультета журналистики МГУ Анна Паисова.— После введения западных санкций товарооборот России с Латинской Америкой заметно увеличился, в туристической сфере большим прогрессом стала отмена виз практически со всеми странами региона. Но, несмотря на все коммерческие и торговые достижения, политические интересы России в Латинской Америке будут оставаться главными».

«Политика в приоритете,— согласился ученый секретарь Института Латинской Америки (ИЛА) РАН Дмитрий Розенталь.— Например, мы прекрасно понимаем, что Венесуэла не заплатит за недавние поставки ей пшеницы. Тем не менее мы идем на это, так как надеемся, что это поможет продержаться президенту Николасу Мадуро». Подтверждением того, что Россия по-прежнему делает ставку на нынешние власти в Венесуэле, станет сегодняшняя встреча в Москве Владимира Путина с Николасом Мадуро.

Поворот под вопросом

«Роль региона для Москвы серьезно повышается,— подтвердил в разговоре с “Ъ” научный руководитель ИЛА РАН Владимир Давыдов.— В создавшихся сложных условиях наша страна ни в коей мере не может пренебрегать возможностями солидарности, лояльности, сотрудничества. У нас не так много внешнеполитических и внешнеэкономических резервов, и мы должны рационально подходить к их использованию. А Латинская Америка, безусловно, относится к числу таких резервов».

Между тем в последнее время позициям России угрожает процесс, который многие латиноамериканисты называют правым поворотом региона. В целом ряде стран Латинской Америки (в частности, в Аргентине и Бразилии) к власти пришли правые политики, а многие левые режимы (например, в Венесуэле) переживают острый кризис.

Профессор Национального автономного университета Мексики Имельда Ибаньес Гусман в разговоре с “Ъ” успокаивает: «Внешняя политика стран региона стала более прагматичной. Например, Аргентина и Бразилия не собираются выстраивать отношения исключительно с США, они ищут баланс». Учитывая это, потери России могут быть минимальными.

Говоря о причинах потери левыми позиций в Латинской Америке, опрошенные “Ъ” участники форума расходятся во мнении. «Кризис возник не из-за того, что левые что-то сделали неправильно, а из-за того, что многое они не смогли сделать, так как им помешали правые»,— убежден профессор Государственного университета Рио-де-Жанейро Алексис Дантас, обвинивший «противников социализма» в попытках госпереворотов в Латинской Америке и причислив к таковым отстранение от власти Дилмы Руссефф. Однако большинство опрошенных “Ъ” экспертов не снимают ответственности с самих левых режимов. «Есть основания говорить о кризисе левых идей. Главные причины такого положения дел следует искать в затянувшихся кризисных явлениях, которые в последние годы коснулись не только экономической и социальной сфер, но и политической,— считает Анна Паисова.— Очевидные проблемы доверия населения к левым идеям, как в случае Венесуэлы, привели едва ли не к состоянию гуманитарной катастрофы. И этот пример показателен для всех государств, находящихся в состоянии политической нестабильности».

«Если говорить о самой концепции, включающей в себя социальную справедливость, независимость, защиту собственной идентичности, то никакого кризиса нет»,— заверил “Ъ” экс-президент Колумбии Эрнесто Сампер. Дмитрий Розенталь соглашается: «Это кризис не левых идей, а левых режимов, которые долго не решали целый ряд вопросов — например, связанных с правами человека и коррупцией». «При этом левая идеология в Латинской Америке до сих пор популярна и будет популярна еще долгое время»,— добавляет он.

Черту под дискуссиями на форуме подвел Владимир Давыдов. «Есть ли правый поворот? И да, и нет»,— утверждает он. И поясняет: «Если говорить о Латинской Америке, левые сдвигаются к большему прагматизму, к пониманию того, что необходимо использовать рыночные механизмы. С другой стороны, на правом фланге начинают понимать: нельзя оставлять неимущие слои наедине с собой, а социальные расходы — это не издержки, а экономические инвестиции». По словам эксперта, «критерий “левый-правый” уже устарел — не только в отношении латиноамериканского региона, но и в целом с точки зрения научного анализа».