2010. 04. 032. Казань в жизни и творчестве А. М. Горького и Ф. И. Шаляпина: Материалы науч. Конф, посвященной 1000-летию Казани и 65-летию литературно-мемориального музея А. М. Горького. - Казань: РИЦ "школа", 2009. - 156 с

О.В. Быстрова обращается к теме «М. Горький и проблемы религии» и прослеживает духовные поиски писателя, Е.Н. Никитин -к теме «Горький и идея коллективизма», А. В. Евдокимов - «Судьбы цивилизации в мировоззрении и творчестве М. Горького», Т.Р. Гавриш - «Проблема романного сознания ("Жизнь Клима Самгина": Жанр и герой)».

В книге также опубликованы статьи: «Концепция общечеловеческого и национального в творческом наследии М. Горького» (С.Д. Островская), «Коммуникативность - феномен сознания М. Горького (по переписке)» (И. А. Бочарова), «Горький и проблемы культуры в социологическом контексте XX века» (С.М. Дёмкина).

Т.Г. Петрова

2010.04.032. КАЗАНЬ В ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВЕ А.М. ГОРЬКОГО И Ф.И. ШАЛЯПИНА: Материалы науч. конф, посвященной 1000-летию Казани и 65-летию Литературно-мемориального музея А.М. Горького. - Казань: РИЦ «Школа», 2009. - 156 с.

В работах исследователей различных городов России (Москвы, Казани, Тамбова, Нижнего Новгорода, Великого Новгорода, Ижевска) и зарубежья (Франции, Канады) оценивается роль Казани в формировании мировоззрения «прославленных волжан» А.М. Горького и Ф.И. Шаляпина; подведены итоги многих лет собирательской деятельности архивистов и музееведов Казани.

Главным редактором сборника является Г.Р. Назипова - генеральный директор Национального музея Республики Татарстан.

Книга состоит из двух глав: «А.М. Горький и Казань»; «Ф.И. Шаляпин и Казань».

«Какие же университеты прошел семнадцатилетний Горький в Казани? Почему он так часто возвращался впоследствии к этому периоду своей жизни, периоду сложному и даже трагическому?» (с. 6) - эти вопросы ставит Л. А. Спиридонова (Москва). Отвечая на них в статье «Казанские "университеты" М. Горького», она подчеркивает, что тяжелые впечатления: изматывающий физический труд, душевный разлад с самим собой, тщетные поиски смысла жизни, безответная любовь - способствовали формированию сложной и противоречивой личности писателя. Именно в Казани

он остро почувствовал разлад между мечтой и действительностью, который нашел отражение во всем его творчестве. Как мыслитель М. Горький тяготел к Западу, как художник «умиленно и трепетно любил и прославлял азиатскую, пусть и безобразную Русь»: «Но где же, как не в Казани, удивительном древнем городе, где органически совмещаются оба начала, писатель мог почувствовать это и запомнить на всю оставшуюся жизнь?»

Соглашаясь с тем, что годы, проведенные А.М. Пешковым в Казани, сыграли важнейшую роль в его писательском мировоззрении, А.Л. Семёнова (Новгород) обращается «К вопросу об истоках философско-религиозных исканий А.М. Горького (1884-1890-е годы)». Автор статьи анализирует две философские работы -А. Шопенгауэра «Афоризмы и максимы» и В.В. Берви-Флеров-ского «Азбука социальных наук» - как наиболее значимые для антропоцентрической и «богостроительной» концепции М. Горького.

Свидетельства интенсивной работы по изучению М. Горьким декадентско-символистской литературы находит Г.С. Зайцева (Нижний Новгород) в статье «Антропологический аспект в рассказах М. Горького 1890-х годов "казанского цикла"».

«Концепция человека и мира в ранних произведениях М. Горького» - тема исследования Т.П. Леднёвой (Ижевск). Автор статьи прослеживает «механизмы» взаимодействия романтических и реалистических приемов письма. В диалогизированном и многосубъектном повествовании романтических рассказов и в монологи-зированной, односубъектной структуре реалистических рассказов Т. П. Леднёва обнаруживает стремление к синтезу, при котором в романтическую эстетическую систему проникает анализ, а в реалистическую - прямое изображение идеала.

Время, проведенное в Казани, формировало личность писателя, способствовало его духовному становлению, наполняло богатейшим прототипическим материалом и было подробно описано в автобиографических повестях «Мои университеты», «Хозяин», рассказах «Случай из жизни», «Коновалов», «Однажды осенью», «Бывшие люди», «Двадцать шесть и одна», «Дело с застежками», «Болесь» и др. Однако, выстраивая событийную канву своей казанской жизни, М. Горький намеренно уходил от описания некоторых событий. Другие реальные происшествия, переосмысливая, «домысливал». «Поэтому при создании научной биографии писателя,

особенно казанского периода жизни, необходимо учесть, что "казанский цикл" Максима Горького можно рассматривать как источник духовной биографии писателя, а вот что касается описания общественно-политических событий, то здесь нужно быть аккуратным, сверяя по возможности художественные тексты с документами, свидетельствами современников, периодикой», - утверждает С.А. Коновалова (Казань) в статье «"Лично я никогда не любил фактов...": Место и роль факта в "казанском цикле" произведений М. Горького».

«Надо ли подробно объяснять разницу между "автобиографическим материалом", который под влиянием художественного воображения может трансформироваться как угодно, и автобиографическим жанром, имеющим свою эстетическую специфику?» (с. 52) - пишет В.И. Баранов (Москва), обращаясь к творческой истории автобиографической трилогии М. Горького в статье «Казанские "университеты" и уроки историзма». Исследователь считает, что приоритетным для специалистов должен стать не вопрос о большей или меньшей степени приближенности к реальным фактам из жизни писателя, а мера общественной актуальности того или иного произведения в пору его написания.

События 1928 г. рассмотрены в статьях М.А. Ариас-Вихиль (Москва) «Приезд Горького в СССР в 1928 году (По материалам советских газет и прессы русского зарубежья)» и Е.Р. Матевосяна (Москва) «Максим Горький. Возвращение в Казань (По материалам Архива А.М. Горького)». Пресса 1928 г. - советская и зарубежная -заинтересованно и в деталях отражала последние события горьков-ской биографии: празднование 60-летия со дня рождения и 35-летие литературной деятельности писателя, включение его в список номинантов на Нобелевскую премию в области литературы, приезд в СССР после семилетнего отсутствия, трехдневное пребывание в Республике Татарстан, т.е. все то, что потом оставило след и в его творчестве, и стало предметом полемики.

Дополняют друг друга две статьи сопоставительного характера: «Казань как этап в творчестве М. Горького и Е.Н. Чирикова» (Д.А. Завельская, Москва); «Судьба и случай: Трагедия и роман (На примере рассказов А.М. Горького и Е.Н. Чирикова)» (И.В. Карпов, Казань).

Театральным постановкам пьес М. Горького уделено внимание в статьях С.М. Дёмкиной (Москва) «М. Горький и провинциальные последователи МХТ начала XX столетия», Ю.А. Благова (Казань) «М. Горький на казанской сцене», Л.А. Даниловой (Казань) «Образ Луки в пьесе М. Горького "На дне" в интерпретации актера МХТ И.М. Москвина и провинциального актера Н.В. Михаленко (По материалам прессы)».

Л.Б. Белова (Казань) осветила «Историю становления и развития Музея А. М. Горького в Казани (1920-1940-е годы)».

Во второй главе «Ф.И. Шаляпин и Казань» собраны статьи, посвященные личности и творчеству великого оперного певца, представлен широкий спектр театроведческих материалов, впервые вводимых в научное изучение.

И.А. Ревякина (Москва) подчеркивает, что в одаренности Ф.И. Шаляпина проявились лучшие черты национального характера: «Как из малых родников, бьющих из глубин, собираются мощные речные потоки, так и гений Шаляпина имел органическую спаянность с родной средой, пробуждавшей в нем стремление к лучшему, питавшей здоровыми соками жизни» (статья «Ф.И. Шаляпин: У истоков личности», с. 94).

В сборнике также публикуются статьи казанских авторов: О.В. Латышева представила «Материалы о Ф.И. Шаляпине в фондах Национального музея Республики Татарстан»; О.В. Федотова анализирует «Казанскую прессу как один из источников биографии Ф.И. Шаляпина»; И.Н. Тихвинский в статье «Окружение Ф.И. Шаляпина: Вадим Александрович Кочуров-Томский» обращается к материалам семейного архива профессора Казанского университета Е.И. Тихвинской; «О некоторых особенностях театральных постановок в Казани во второй половине XIX в.» напоминает Г.Ф. Юнусова; к малоизученной теме - «Опера А. Бойто "Мефистофель" в контексте романтической культуры» - привлекает внимание А.А. Сокольская; о «мистической предрасположенности» Ф.И. Шаляпина к партиям инфернальных персонажей размышляет О.В. Жесткова в статье «Роберт-Дьявол и Бертрам»; Е.П. Алексеева обратилась к теме «Шаляпин и кинематограф»; А.М. Белкин (Тамбов) знакомит с «Премьером казанской оперы Юлианом Закржев-ским».

2010.04.033-034

В «Приложение» включены статьи итальянской исследовательницы Паолы Чони (Канада) «Город желтого Дьявола (К столетию пребывания А.М. Горького в США)» и французского литературоведа-слависта Франсуа Эйшара «Сила слабых (К столетию выхода в свет романа "Мать", 1906-2006)»; оба текста даны в переводе М.А. Ариас-Вихиль (Москва).

Сборник дополнен иллюстрациями, органичными для его содержания.

К.А. Жулькова

2010.04.033-034. ТЕКСТ И ЕГО ИНТЕРПРЕТАЦИЯ: О ДРАМАТУРГИИ И ПРОЗЕ Л. ПЕТРУШЕВСКОЙ. (Сводный реферат).

2010.04.033. О текстах Людмилы Петрушевской / Отв. ред. Богданова О.В. - СПб.: Фак-т филологии и искусств СПбГУ, 2009. - 124 с. - (Сер. «Текст и его интерпретация»; Вып. 9).

2010.04.034. «Время ночь» Людмилы Петрушевской / Отв. ред. Богданова О.В. - СПб.: Фак-т филологии и искусств СПбГУ, 2009. -121 с. - (Сер. «Текст и его интерпретация»; Вып. 6).

В двух реферируемых изданиях предпринят разноаспектный анализ драматургических и прозаических текстов Людмилы Пет-рушевской (р. 1938). Ее произведения представляют собой своеобразную энциклопедию женской жизни от юности до старости; проза явилась продолжением драматургии и в тематическом плане, и в использовании художественных приемов.

Новизну пьес в сравнении с традицией русской социально-психологической драмы выявляет С.И. Пахомова в статье «По-ствампиловская драматургия Л. Петрушевской ("Чинзано")». Написанная в 1973 г. пьеса была задумана в качестве некоего полемического послесловия к драме «Утиная охота» - это «как бы поправка к ней, к той романтике ухода, отлета, утиных крыльев, которая сопровождала прозу обыденной жизни у Вампилова»1. В образе Зилова писатель достаточно откровенно ориентировался на двойственность, на амбивалентные черты лермонтовского «лишнего человека», хотя его герой «отнюдь не демоничен»; в нем

1 Петрушевская Л. Девятый дом. - М., 2003. - С. 50.