Самоидентичность и традиционные формы жизнедеятельности русского народа

сей и с объяснительными примечаниями академика А. Н. Пыпина. Т. 8. : Труды исторические. Записки касательно Российской истории : Ч. 1-2. Санкт-Петербург : издание Императорской Академии наук, 1901. 473 с.

6. Российское законодательство Х-ХХ веков : в 9 т. / под общ. ред. О. И. Чистякова; Т. 6 : Законодательство первой половины XIX века. М. : Юридическая литература, 1988. 432 с. ISBN 5-7260-0154-0.

7. Меняйло Д. В. История органов внутренних дел в схемах и таблицах : учебно-методическое пособие. 2-е изд., доп. Белгород: БЮИ МВД России, 2009. 92 с.

8. Мулукаев Р. С. История отечественных органов внутренних дел : учебник для вузов / Р. С. Мулукаев, А. Я. Малыгин, А. Е. Епифанов; под ред. д. ю. н. Р. С. Мулукаева. М. : NOTA BENE Медиа Трейд Компания, 2005. 336 с. ISBN 5-8188-0091-1.

9. Инструкция волостному милиционеру с постатейными к ней разъяснениями / под ред. И. Ф. Киселёва. М. : Изд. НКВД РСФСР, 1927. 110 с.

with Explanatory Notes Academician A. N. Pypin. T. 8, Trudy istoricheskie. Zapiski kasatel’no Rossijskoj istorii, Ch. 1-2, Sankt-Peterburg, izdanie Imperatorskoj Akademii nauk, 473 p.

6. (1988) Russian Legislation, X-XX centuries. pod obshh. red. O. I. Chistjakova, T. 6, Zakonodatel’stvo pervoj poloviny ХIХ veka. Moscow, Juridicheskaja literatura, 432 p., ISBN 5-7260-0154-0.

7. Menjajlo D. V. (2009) History of Internal Affairs in Diagrams and Tables. Belgorod, BUI MVD Rossii, 92 p.

8. Mulukaev R. S., Mulukaev R. S., Malygin A. Ya., Epifanov A. E. (2005) History of Russian Law Enforcement Bodies. Uchebnik dlja vuzov, pod red. R. S. Mulukaeva. Moscow, NOTA BENE Media Trejd Kompanija, 336 p., ISBN 5-8188-0091-1.

9. (1927) Instructions Rural Municipality Police Officer with a Line Item to Her Explanation. pod red.

I. F. Kiseljova. Moscow, Izd. NKVD RSFSR, 110 p.

УДК 93/94

САМОИДЕНТИЧНОСТЬ И ТРАДИЦИОННЫЕ ФОРМЫ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ РУССКОГО НАРОДА

NATIONAL IDENTITY AND TRADITIONAL LIFE OF RUSSIAN PEOPLE

© Васильев Андрей Анатольевич

Andrey A. Vasilyev

профессор, доктор исторических наук, профессор кафедры экономической и политической истории России, Саратовский государственный социально-экономический университет.

DSc (History), Professor, Saratov State Socio-Economic University, Russia.

-' andrey-23 l@mail.ru

© Соловьёв Валерий Юрьевич

Valery Yu. Solovyov

профессор, доктор исторических наук, профессор кафедры экономической и по литической истории России, Саратовский государственный социально-экономи ческий университет.

DSc (History), Professor, Saratov State Socio-Economic University, Russia.

И Soloviev66@mail.ru

Статья, выносимая авторами на обсуждение, связана с проблемой национальной самоидентичности, являющейся для нашего Отечества одной из первостепенных, так как она затрагивает интересы всех этносов и конфессий.

Ключевые слова: самоидентичность, менталитет, традиции, реформация, модернизация, община, жизнедеятельность.

The authors dicuss the problem of national identity, which is of great importance in this country as it affects the interests of all ethnic groups and religions.

Key words: self-identity, mentality, traditions, reformation, transformation, vital activity.

Как известно, любой индивид входит в этот мир через национальную самоидентичность. Поэтому культурные ценности никогда не были и никогда не будут отвлечёнными от жизнедеятельности общества, ибо они являются конкретно человеческими и лишь в таком своём качестве восходят до планетарного уровня1. Вот почему многих русских мыслителей так остро заботило сохранение национального начала как подлинно научной методологии познания, как надёжного ключа к постижению культурно-ценностной, художественной истины и адекватного отображения действительности в сознании [1, с. 48-54].

Примечательно, что духовность без питательного национального источника становится бездуховностью. Этот тезис подтверждают реформаторско-либеральные эксперименты в XIX и XX вв., имевшие неутешительные результаты практически во всех сферах деятельности нашего общества. При этом историкам известно, что при помощи определённых инструментов либеральной политики подрывались государственные устои, национальные традиции, духовность и культурные ценности. Можно вспомнить, что либерализм как идеология всегда широко использовался мировой «заку-лисой» в агитационно-пропагандистских целях при подготовке самых кровавых мероприятий истории [2, с. 237-238].

Формирование социальной структуры российского общества имело существенное своеобразие и значительно отличалось от аналогичных процессов в странах Западной и Центральной Европы. Во многом это объясняется историческими циклами модернизации и особой формой жизнедеятельности русского народа. Поэтому, в поисках понимания современных событий в нашей истории, зачастую приходится заново пересматривать давно минувшие эпохи и искать в них корни не только настоящего, но и будущего. Русскому человеку всегда была необходима некая форма постижения в мысли явлений объективной реальности. Находясь вне конкретных вещей и явлений, данная идеальная сущность составляла особый мир, который значительно отличал Россию от других стран. Сегодня, как и в самые сложные периоды истории, уникальность российскому этносу придаёт тот факт, что народные традиции всегда закрепляли то, что было достигнуто в процессе жизнедеятельности. Именно поэтому они являлись мощными социальными средства-

1 Статья подготовлена в рамках государственного задания Министерства образования и науки 6.8137.2013: «Исторические традиции в развитии современного российского общества: этнокультурная асимметрия хозяйствования».

ми стабилизации общественных отношений [3, с. 29-44].

По мнению авторов, уже сейчас в современном обществе обнаружилась дополнительная необходимость изучить судьбоносные этапы в истории страны и такие институты жизнет-ворчества, которые полностью определяли мироощущение русских людей и гармонично встраивались в бытие наших предков. Таковой является Великая реформа 1861 г. и результат её воздействия на народное хозяйство и традиционные формы жизнедеятельности. Как известно, отмена крепостного права должна была создать условия для победы новых производственных отношений, что привело бы к установлению известного соответствия между новыми хозяйственными отношениями и характером производительных сил. Во всем мире именно это соответствие и обуславливало быстрое развитие капитализма. Однако сохранение общины по Положениям реформы с точки зрения дальнейшего развития классического капитализма в народном хозяйстве имело, как следствие, задержку процесса развития капиталистических производственных отношений в стране. На основе анализа источников авторы пришли к выводу, что самодержавная власть наряду с реорганизацией в аграрной сфере, одновременно создавала механизм для успешной реализации положений крестьянской реформы в русле «своей политики». Эмансипация 1861 г. не предполагала формирования единых для всех сословий России экономическо-культурных интересов и общей деятельности по их воплощению. Правительство намеревалось создать общие и обязательные для крестьян и помещиков положения, которые они должны были неукоснительно исполнять. Таким образом, разработав положения реформы, царское правительство и российский самодержец, устранились от их реализации. Возможно, поэтому российской монархии не удалось найти безопасных путей и верных союзников на этапе дальнейшего развития страны [4, с. 994-998].

Указ 19 февраля 1861 г. стал эпохальным событием для российской деревни. Из материалов российских архивов становится очевидным, что дворяне-землевладельцы требовали от правительства такого освобождения крестьян, при котором их имения получили бы надёжную гарантию дешёвой рабочей силы. Члены губернских комитетов настоятельно рекомендовали правительству освободить крестьян с наделом, пригодным только для поддержания существования. Помещики утверждали, что их хозяйства готовы перейти к эксплуатации вольнонаёмного труда и организовать производство на капиталистических основаниях. Однако, как считают

исследователи, в реальной жизни всё было не так. Основной способ хозяйствования в пореформенный период губернские комитеты видели в сдаче земли окрестным крестьянам и только потом в использовании предложенного крестьянами труда в собственном хозяйстве. Например, Высочайше Учреждённая 16 ноября Комиссия по исследованию вопроса о движении с 1861 г. по 1900 г. благосостояния сельского населения среднеземледельческих и поволжских губерний констатировала, что последнее составляло серьёзную конкуренцию помещичьему хозяйству при производстве зерновых. Это обстоятельство заставляет усомниться, что главной производительной силой в сельском хозяйстве губерний были поместья. Так, например, члены комитетов по разработке законопроекта Саратовской, Пензенской, Симбирской и Самарской губерний опасались, что эмансипация не даст возможности землевладельцам извлекать выгоды из своих земельных капиталов. Надежным заслоном против подобного развития событий, по их мнению, могло стать наделение крестьян землей в таком количестве, которое предполагало бы обработку ими ещё и помещичьих земель. Примечательно, что это было не благое пожелание общественности, а мнение людей, призванных властью проводить реформу.

Можно предположить, что реформа 1861 г. в отношении крестьянского надельного землевладения имела двойственный характер. С одной стороны, благодаря ей сократился объём надельного землевладения и исчез разряд многоземельного крестьянства. С другой стороны, крестьянство стало гомогенным. Следовательно, в ходе реформы произошла унификация надельного землевладения, фонд которого, созданный в ходе крестьянской реформы под преобладающим влиянием славянофильских воззрений, изначально служил цели обеспечения быта крестьян, а не формированию условий капиталистического хозяйства. В плане экономическом, удалось сохранить слой мелких производителей, дававших около половины сельскохозяйственной продукции, и обеспечить рабочей силой помещиков. В социальном отношении, надельные земли рассматривались как средство против расслоения деревни, пролетаризации крестьянства. В политическом смысле они были призваны обеспечить самодержавию консервативную опору в лице слоя мелких производителей. Авторам хотелось бы особо отметить тот факт, что увеличение производительности сельскохозяйственного производства заставляло искать и внедрять новые технологии труда, агроприёмы, методы обработки земли. Данное обстоятельство существенно приподняло значение профес-

сиональных знаний, сделало востребованным грамотного работника. В условиях модернизации деревни, например, земские учреждения сформировали интерес в крестьянской среде к грамоте, приблизили процесс обучения к повседневной жизни села. Кроме того, проблемы кредитования и крестьянского малоземелья уже в первое пореформенное десятилетие привлекали внимание самых передовых земств, так как они были нерасторжимо связаны с любой другой областью экономической деятельности в пореформенной России и являли собой специфику национального и народно-хозяйственного уклада. Это отличало традиционно общинные регионы от других районов страны, где эти вопросы стали подниматься на уровне местного самоуправления только в начале XX в.

Можно смело констатировать, что модернизация России, начатая в подлинно народной сфере хозяйствования, затронула практически все сферы жизнедеятельности. Между тем обновление страны зависело от успешной интеграции в единое правовое пространство самой многочисленной группы населения - крестьянства. Препятствием на этом пути стала его сословная обособленность, преодоление которой без изменения правового статуса крестьянских надельных земель было затруднительно. Этот факт объясняется тем, что специфику надельного фонда определял сословный характер системы крестьянского управления и суда. В связи с этим встраивание наделов в общегражданское правовое поле означало радикальную перестройку основ жизнедеятельности русской деревни и социальной структуры российского общества.

Как учит исторический опыт и показывает хозяйственная практика, формирование цивилизованного рынка всегда происходит не только под влиянием конкуренции и правовой системы, но и благодаря сохраняющимся традиционалистским персонифицированным отношениям, существовавшим ещё в доиндустриальную эпоху. Авторы исследования пришли к заключению, что правительство, не смотря на призывы научного сообщества и российской общественности о выработке государством конкретных экономических мер по поддержке традиционной для населения хозяйственной деятельности, не видело необходимости в сохранении большого количества подлинно народного труда. Например, при других обстоятельствах кустарная промышленность и кооперация могли бы позволить крестьянскому хозяйству, сохраняя свою семейно-трудовую природу, вести равноправный рыночный диалог с индустриальным обществом.

Исследование состояния и перспектив развития крестьянской поземельной общины и выявление глубоких внутренних противоречий

внешне гармоничного сосуществования самодержавно-монархической государственности и крестьянского мира позволило сформулировать мнение, что в условиях индустриально-капиталистической экспансии в деревню и разлагающегося латифундиального хозяйства, обострявшего у крестьян ощущение земельной тесноты и нараставшего чувства ненависти к привилегированному сословию, царское правительство, стремясь преобразовать аграрный строй по европейским стандартам, отошло от государственного патернализма и приступило к насильственному разрушению традиционного крестьянского уклада и навязывания русскому селу чуждых ценностей.

В России самодержавную форму правления всегда связывали с благополучием государства, видя в возможностях, имеющихся в руках самодержавного монарха, залог внутренней стабильности и внешней безопасности России. Однако в перестроечное сорокалетие XIX в. развитие капиталистических отношений (по Западному образцу) создало для самодержавия ряд глобальных проблем. Чтобы их разрешить, правительство предпринимало ряд экономических, социальных и политических шагов, в которых усматривался отход от традиционных устоев. Данные обстоятельства отозвались резким ухудшением положения большинства слоёв населения (и не только крестьянского сословия), что, в свою очередь, вызвало чрезвычайное напряжение народных сил и развило «маховик» социальных катаклизмов. Причины неудачной в целом крестьянской политики исследователям видится в неспособности царского правительства найти новые подходы, новые политические и социальные технологии в меняющемся мире. Самодержавие явно не справилось с особой для России модернизационной задачей. Проводя экономическую и социальную реформацию страны, царизм отдавал приоритет, прежде

Библиографический

1. Митрополит Иоанн. Самодержавие духа. Очерки русского самосознания. Спб. : Царское Дело, 1995. 352 с. ISBN 5-7624-0003-4.

2. Воротников А. А. Бич России. Новейшая история страны глазами журналиста и учёного. Саратов, Научная книга, 2013. 282 с. ISBN 9785-9758-1485-2.

3. Кожинов В. В. Пятый пункт. Межнациональные противоречия в России. М. : Яуза, Эксмо, 2005. 475 с. ISBN 5-699-13877-3.

4. Васильев А. А. Особенности национального самосознания и русская национальная идея /

А. А. Васильев, В. Ю. Соловьёв // Известия ПГПУ. Гуманитарные науки. 2012. № 27. С. 994-998. ISSN 1999-7116.

всего, защите своих собственных интересов. Идеалы и ценности общероссийские при этом цинично приносились в жертву. Вместо опоры на собственные народные традиции и силы, на колоссальный внутренний потенциал, монархия создала новый политический порядок, скопированный у Запада. Всё это привело к нападкам и атакам на самодержавие, взрывной ситуации, в которой оказалась Россия в начале XX в., человеческим жертвам и, наконец, гибели империи.

На современном этапе развития российского общества, воспроизводство культурно-ценностных отношений необходимо для духовно-нравственной и физической жизни новых поколений. Поэтому в деле восстановления традиций и подлинной перестройки русского мира требуется постоянное опережающее развитие духовно-нравственной составляющей. Только при этом условии возможно появление более адекватных предпосылок для необходимых обществу организационных изменений и реального прогресса в модернизационной политике. Необходимо помнить, что только последовательное изменение социально-экономических условий, отражаясь в сознании субъектов общественных отношений, создаёт предпосылки для последующих изменений. В особенных условиях жизнедеятельности русского общества организация и строительство, модернизация и реформы предполагают не только техническое, но, в не меньшей степени, и духовно-нравственное, культурное и социально-психологическое обеспечение. Авторам представляется необходимым на государственном уровне разработать концепцию духовного и культурного возрождения и развития России с учётом как общечеловеческих фундаментальных ценностей, так и российской исторической специфики и национального менталитета.

Материалы поступили в редакцию 06.09.2013 г. список

1. Mitropolit Ioann. (1995) SThe autocracy of the spirit. Sketches of Russian identity. St. Petersburg. Carskoe Delo. 352 p. ISBN 5-7624-0003-4.

2. Vorotnikov A. A. (2013) Russian whip. The recent history of the country through the eyes of a journalist and scholar. Saratov, Nauchnaja kniga. 282 p. ISBN 978-5-9758-1485-2.

3. Kozhinov V. V. (2005) The fifth paragraph. Inter-ethnic conflicts in Russia. Moscow, Jauza, Eksmo. 475 p. ISBN 5-699-13877-3.

4. Vasil’ev A. A., Solov’ev V. Yu. (2012) Characteristics of the national identity and the Russian national idea . Izvestija PGPU. Gumanitarnye nauki. No 27, pp. 994-998. ISSN 1999-7116.