Не жалеют, не зовут, не плачут

Российские правозащитники пожаловались в Европейский суд по правам человека на запрет доступа общественных наблюдателей к информации о предполагаемых пытках в СИЗО. Бывший член ОНК Москвы Евгений Еникеев считает, что его права были нарушены, когда беседу с обвиняемым в попытке устроить крушение «Сапсана» в 2017 году Фахраджоном Нозимовым принудительно прервали сотрудники изолятора. Поправки к закону «Об общественном контроле», наделяющие такими полномочиями работников ФСИН, Госдума приняла в 2018 году, несмотря на возражения Совета по правам человека при президенте РФ. Теперь дать оценку этим нормам просят ЕСПЧ.

Обратившиеся в Страсбург члены ОНК считают, что работники ФСИН не должны мешать общению с заключенными

Фото: Эмин Джафаров, Коммерсантъ / купить фото

В апреле 2019 года члены ОНК Евгений Еникеев и Александр Бачу посетили СИЗО «Лефортово». Они проводили беседу с Фахраджоном Нозимовым, который обвинялся по делу о попытке устроить крушение «Сапсана», следующего из Санкт-Петербурга в Москву, в 2017 году. В ходе разговора с правозащитниками подследственный пожаловался на ухудшение состояния здоровья и дал письменное согласие на ознакомление с его медицинскими документами. Затем Фахраджон Нозимов начал рассказывать о том, как на его теле появились повреждения, однако сопровождающий прервал разговор фигуранта с членами ОНК. Он объяснил, что тема не относится к условиям содержания. Составить соответствующий акт сотрудник изолятора отказался.

В июле 2019 года Московский окружной военный суд приговорил Фахраджона Нозимова к 20 годам колонии строгого режима. Еще пятеро его сообщников получили сроки от 15 до 21 года. Свою вину признал только один из шестерых фигурантов. По версии следствия, в июле 2017 года они прикрепили железнодорожный башмак к пути, считая, что при наезде на него «Сапсан» сойдет с рельсов и столкнется со встречным составом. Поезд с рельсов не сошел, но пять его вагонов получили повреждения. РЖД оценило ущерб в 55 млн руб. Прежде Фахраджон Нозимов работал врачом в 91-й поликлинике Санкт-Петербурга.

В медчасти члены ОНК ознакомились с медицинской картой обвиняемого. В ней говорилось, что с момента поступления в СИЗО у Фахраджона Нозимова минимум трижды появлялись ушибы челюсти, множественные ссадины шеи, уха, запястий и гематомы. В собственном акте правозащитники отметили, что разговор был принудительно завершен именно в тот момент, когда фигурант рассказывал о применении к нему физической силы: «Возможно, речь шла о применении пыток».

Летом 2019 года Евгений Еникеев подал иск к СИЗО-2 ФСИН России и заместителю начальника по режиму изолятора Николаю Иванову.

Российские суды всех инстанций отказались признавать прерывание беседы неправомерным, поэтому господин Еникеев обратился в ЕСПЧ.

Согласно п. 3 ст. 16 ФЗ «Об общественном контроле», члены ОНК могут разговаривать с подозреваемыми или обвиняемыми только о вопросах обеспечения их прав в местах принудительного содержания. В июле 2018 года, несмотря на возражения Совета по правам человека при президенте РФ, в закон внесли правки. В этом пункте появилось уточнение, что беседа может быть прервана, если члены ОНК обсуждают с подследственными любые другие вопросы. Законопроект был внесен в Госдуму правительством, которое назвало его главной целью совершенствование общественного контроля за обеспечением прав человека в местах принудительного содержания. Помимо изменения правил проведения бесед появились и другие пункты, например, о регламентации фото- и видеосъемки в СИЗО. Также законопроект расширял перечень мест принудительного содержания, которые могли контролировать члены ОНК: список пополнился психиатрическими лечебницами. Документ подвергся серьезной критике, поскольку, с одной стороны, расширял права общественных наблюдателей, а с другой, появившиеся функции все равно оказывались под контролем государственных ведомств. Член СПЧ Андрей Бабушкин обращал внимание и на нововведения, носящие «спящий» характер: среди них он называл ограничение на выдвижение кандидатов в члены ОНК организациями, которые признаны так называемыми иностранными агентами.

В направленной в ЕСПЧ жалобе (есть в распоряжении “Ъ”) говорится, что прерывание беседы члена ОНК с заключенным нарушило право Евгения Еникеева на получение информации (ст. 10 Конвенции) как представителя общественного контроля. Кроме того, основания прерывания бесед, предусмотренные обновленным законом, «страдают правовой неопределенностью»: круг вопросов, не относящихся к обеспечению прав подозреваемых и обвиняемых, которые ведут к прекращению разговора, не определен. Это приводит к произвольному прерыванию бесед, выходящих за рамки материально-бытового обеспечения в СИЗО, и умалчиванию фактов применения насилия к заключенным, говорится в жалобе.

Отметим, что СПЧ называл эту норму закона об общественном контроле «крайне опасной» и опасался, что изменения приведут к прерыванию бесед при упоминании темы применения пыток или бесчеловечного обращения.

Юрист Григорий Вайпан, представляющий интересы Евгения Еникеева, отмечает, что это первое дело из России, в котором оспаривается узаконенная в 2018 году практика прерывания бесед членов ОНК с заключенными. Теперь им запрещено разговаривать обо всем, что не касается условий содержания в тюрьме, и особенно — о насилии со стороны силовиков. «Для ЕСПЧ это тоже прецедентная жалоба, поскольку он до сих пор не оценивал запрет на доступ общественных наблюдателей к информации о предполагаемых пытках. В то же время ЕСПЧ очень жестко подходит к любым ограничениям на получение общественно значимой информации. Мы рассчитываем на то, что суд распространит этот подход и на российские ОНК»,— говорит Григорий Вайпан.

Прерывание бесед правозащитников с подследственными — распространенная в России практика. Иск к петербургскому следственному изолятору «Кресты» в июле 2019 года по аналогичному основанию подавали бывшие в тот момент членами ОНК Яна Теплицкая и Роман Ширшов. Сотрудники изолятора прекратили их беседу с фигурантом дела о теракте в петербургском метро Аброром Азимовым, во время которой он рассказывал общественным наблюдателям об обстоятельствах пыток, якобы примененных к нему в «секретной тюрьме». В декабре прошлого года горсуд Санкт-Петербурга отказался признать действия сотрудников СИЗО незаконными. Правозащитники намерены обжаловать отказ в Третьем кассационном суде общей юрисдикции.