Истоки экономической теории контрактов в работах представителей старого институционализма

УДК 330.837.1

Мусаева Айнур Мобилевна

Musaeva Ainur Mobilevna

кандидат экономических наук,

старший преподаватель кафедры экономической

теории

Санкт-Петербургского государственного университета

PhD in Economics, Senior Lecturer, Economic Theory Department, Saint Petersburg State University

ИСТОКИ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ КОНТРАКТОВ В РАБОТАХ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ СТАРОГО ИНСТИТУЦИОНАЛИЗМА

THE ORIGINS OF THE ECONOMIC THEORY OF CONTRACTS IN THE WORKS OF OLD INSTITUTIONALISTS

Аннотация:

Summary:

В работе представлен обзор взглядов ряда видных представителей американского институционального направления на сущность и экономическую роль контрактов. Осуществлена попытка установить преемственность в изучении основных аспектов контрактных отношений между старым институционализмом и неоинституцио-нализмом.

The paper reviews approaches of some prominent representatives of the American institutionalism to the nature and economic role of contracts. The author considers the succession in the study of basic aspects of the contractual relationship from the old institutionalism and the neo-institutionalism.

Ключевые слова:

институты, трансакции, теория контрактов, старый институционализм, американский инсти-туционализм, неоинституционализм.

institution, transaction, theory of contract, old institu-tionalism, American institutionalism, neo-institutional-ism

Keywords:

Общественная реальность современного человека представляет собой сеть разнообразных обязательств - односторонних и взаимных, вынужденных и добровольных, письменных и устных, имеющих и не имеющих юридическую силу. В экономической жизни взаимные обязательства помогают экономическим агентам сделать стихийный рыночный механизм более предсказуемым и контролируемым, снизить риск и неопределенность будущего. В условиях современной рыночной экономики экономические отношения между независимыми участниками принимают главным образом форму контракта. Институт контракта служит механизмом юридического оформления экономических отношений между экономическими агентами, упорядочивающим передачу прав собственности.

За время своего бурного развития начиная со второй половины ХХ в. неоинституциональная экономическая теория добилась больших успехов в сфере изучения контрактов. Теория контрактов является одним из наиболее формализованных направлений неоинституционализма, активно использующим математические модели и теорию игр для исследования поведения сторон. Однако интерес к экономической роли договора еще в начале ХХ в. проявляли представители американской институциональной школы, когда математические методы и теория игр только начинали развиваться. Целью данной работы является попытка найти истоки современной теории контрактов в работах ученых старого институционального направления.

Старый (американский) институционализм зародился во многом как реакция на развитие неоклассического анализа, объединил в своих рядах последователей немецкой исторической школы, представителей смежных с экономикой наук - права, психологии, политологии, социологии - критикующих неоклассику за сосредоточенность в основном на сфере обмена, статичность, приверженность дедуктивному методу, а также - не в последнюю очередь - за методологический индивидуализм и редуцированную модель человека.

Одним из первых представителей традиционного американского институционализма являлся профессор Университета Висконсина Ричард Илай (1854-1943), автор вышедшей в 1914 г. книги «Собственность и контракт в их связи с распределением богатства». На методы исследования и экономические взгляды Р. Илайя оказала влияние немецкая историческая школа, поскольку он обучался в Гейдельбергском университете, был учеником Карла Книса.

В своей основной работе Р. Илай исследует значение и роль собственности как социального института, предназначенного для увеличения общественного богатства [1]. При этом собственность, как и в современной экономической теории прав собственности, рассматривается как «пучок правомочий». С другой стороны, частная собственность имеет и свое социальное из-

мерение, а конкретные механизмы регулирования права частной собственности обязаны учитывать, в том числе, и общественные интересы. Ключевая роль в исследовании производства и распределения богатства отводится человеку, поскольку именно человеческим трудом создается богатство, а желание трудиться и эффективность в свою очередь могут существенно зависеть от социального порядка и способа распределения продукта.

Социальный порядок характеризуется пятью основополагающими институтами: собственность, институт наследства, контракты, иные законные права, иные индивидуальные условия (социальный статус человека). Институт контракта также в первую очередь исследуется с точки зрения его социальных функций [2], прежде всего с точки зрения его роли в распределении общественного богатства. Ни одна другая сила, по словам Р. Илайя, не влияет на распределение богатства так, как контракт. Общественное благосостояние является основанием контрактов, выступая также основанием прав собственности и почвой для их поддержания [3].

Поскольку роль контрактов в распределении благосостояния чрезвычайно высока, общество при помощи конституции имеет возможность ограничить контрактные права отдельных индивидов, поскольку «общественные нужды, общественное богатство и общественная политика стоят выше частного контракта» [4]. Политические ограничения, применяемые по отношению к праву частной собственности из соображений потребностей общества, не означают сомнений в целесообразности существования права частной собственности как такового. Р. Илай настаивает на незыблемости самой идеи частной собственности как основы и фундамента экономического устройства общества и подчеркивает, что люди будут «возводить стены» только тогда, когда убедятся в прочности фундамента.

Работа Р. Илайя не имела большого успеха, причинами этого могли служить начало Первой мировой войны, чрезмерная увлеченность автора идеей «социализации» собственности или теоретические недостатки самой работы [5], вынудившие автора в конце концов принять неоклассическую точку зрения о том, что социальные изменения происходят в соответствии с критерием эффективности.

Одним из самых известных представителей правового направления старого институциона-лизма является ученик Ричарда Илайя Джон Роджерс Коммонс (1862-1945). В книге «Правовые основания капитализма» (1924 г.), изучая теорию ценности и то, как представления о ценности реализуются в постановлениях американских судов, Дж. Коммонс приходит к выводу, что по мере развития экономики возрастает роль ожиданий в формировании ценности. Экономическая наука становится наукой не столько о товарах, сколько о сделках между людьми, планирующими свое будущее [6]. Дж. Коммонс отвергал положение неоклассики о тождестве титула собственности и непосредственного блага. Если понятия собственности и титула собственности не тождественны, тогда вопрос обмена правами должен изучаться в качестве самостоятельной проблемы.

Дж. Коммонс выдвинул положение о том, что в качестве базовой единицы экономического анализа необходимо рассматривать не товар, а трансакцию (так Дж. Коммонс назвал процесс передачи права собственности), то есть сделку. Индивидуальные действия представляют собой скорее трансакции между людьми, чем действия человека как производителя или потребителя по отношению к природе [7]. Трансакция - это промежуточный этап между процессом производства, находившимся в центре внимания экономистов-классиков, и потреблением, являвшимся предметом изучения маржиналистов.

При этом Дж. Коммонс указывает, что трансакции происходят между индивидами не в социальном или правовом вакууме, а в условиях поддержания порядка с помощью коллективных действий, которые он называет институтами. Институты по Дж. Коммонсу представляют собой исторически сложившиеся и законодательно закрепленные обычаи. Поскольку условия экономической жизни постоянно меняются, институты также должны видоизменяться, модифицироваться. Люди самостоятельно, исходя из разумных соображений, создают себе законы, направленные на разрешение социальных конфликтов.

Работы Дж. Коммонса можно считать одним из начальных шагов на пути изучения взаимодействия экономических агентов, каждый из которых вынужден гармонизировать свои экономические интересы с интересом контрагента в процессе обмена правами собственности и кооперации. Сделка - это результат воздействия внешних стимулов на волю экономического субъекта, результат отбора из доступных альтернатив. Постоянная ограниченность ресурсов влечет за собой ограниченность набора доступных альтернатив, поэтому неизбежны конфликты, для разрешения которых сторонам требуется сторонний арбитр.

Дж. Коммонс называет три основных вида трансакций - трансакции торга, управления и нормирования. Трансакции торга происходят в результате переговоров в процессе товарообмена, именно они в наибольшей степени соответствуют понятию «контракт». Дж. Коммонс назы-

вает следующие типы конфликтов, которые могут возникать в ходе трансакций торга: конкуренция, дискриминация, экономическая власть и действующие правила [8]. Описанные Дж. Коммон-сом конфликты в том или ином виде являются объектом изучения современной теории контрактов: честная и нечестная конкуренция (в том числе в ситуации асимметрично распределенной информации), возможность и ограничения дискриминации, проблемы неравной переговорной силы, законодательные механизмы разрешения споров.

Другой важной работой, в которой ставится вопрос о роли именно контракта как института, является книга американского правоведа Карла Льюэллина (1893-1962), опубликованная в 1931 г. под названием «What Price Contract?» [9]. В этой работе автор задается вопросами о том, какую роль играет контракт в социальном порядке и каково его место в жизни людей; является ли контракт исключительно правовым институтом или его необходимо трактовать расширительно, как социальный институт [10].

Несмотря на то что работа К. Льюэллина представляет собой исследование по праву, а не по экономической теории, можно заметить, что проблематика его работы во многом схожа с вопросами, затронутыми Р. Илайем в его книге «Собственность и контракт». К. Льюэллин замечает, что контракту не дано однозначного определения, и предлагает ряд вариантов трактовки данного понятия. Контракт может пониматься как: де-факто заключенное деловое соглашение, независимо от того, влечет ли оно за собой какие-либо юридические последствия; де-факто заключенное соглашение, влекущее юридические последствия; правовые последствия обещаний; письменный документ, воплощающий в себе достигнутое соглашение [11]. К. Льюэллин склоняется к третьей трактовке, то есть к пониманию контракта как правового последствия обещания. Таким образом, устанавливается связь между институтом контракта и фактором будущего, то есть фактом того, что отношения сторон сделки растянуты во времени.

В своем исследовании контракта К. Льюэллин исходит из следующих предпосылок: коммерческие цели, которые ставили перед собой стороны соглашения, должны приниматься во внимание судом при разрешении споров; неполнота контракта может быть восполнена обычной деловой практикой; суд должен следить за балансом переговорных сил сторон сделки; решения должны приниматься исходя из требования минимизации трансакционных издержек [12].

Несмотря на то что основное внимание автора сосредоточено на механизмах юридической защиты и правового регулирования договорных отношений, основные черты такого регулирования базируются на особенностях современной автору экономической системы. В развитой «кредитной» экономике контракты распространены настолько, что необходимость быть уверенным в их защите - это, по выражению К. Льюэллина, негласно предполагаемая предпосылка экономической деятельности. Институциональная роль контрактного права в трактовке К. Льюэллина заключается в том, чтобы восполнять пробелы неполных контрактов, устанавливать рамки договорной свободы и облегчать для суда процесс установления существенных фактов сделки. Автор критикует правовую систему, особенно кодифицированное право, за присущую ей негибкость и неспособность оперативно реагировать на изменчивость того, как стороны сделки понимают зафиксированное в соглашении обещание, а также за то, что закон не учитывает в полной мере особые виды социальных (моральных) обязательств.

В работе также поднимается вопрос о том, как специфика сделки и ее участников связана с механизмом управления, наилучшим образом подходящим для этой сделки. Автор анализирует самоуправляемые сделки и сделки, управляемые третьей стороной. Поскольку в рамках сделок существуют области отношений, не попадающие под регулирование твердо установленных правил, эти пробелы могут быть восполнены при помощи большого количества гибких инструментов самоуправления. Автор обращает внимание на то, что законодательное регулирование имеет наибольшее значение тогда, когда контрагенты по сделке имеют противоположные интересы или когда переговорная сила, опыт, умение ориентироваться в законодательстве концентрируются в основном в руках одной стороны контрактного отношения [13]. Однако К. Льюэллин не смог ответить на вопрос, каким образом должно быть сформулировано универсальное правило, позволяющее законодателю однозначно идентифицировать несправедливые контракты и уравновешивать переговорную силу сторон.

Идея о том, что характеристики системы управления конкретным контрактом зависят от специфики сделки, была впоследствии развита в работах Оливера Уильямсона. В частности, О. Уильямсон утверждал, что одна из сторон контракта может попадать в зависимость от другой, например в результате совершения высокоспецифичных инвестиций. Однако в отличие от К. Льюэллина О. Уильямсон предложил для подобных ситуаций двусторонний механизм улаживания споров - так называемую отношенческую контрактацию. Сходная идея лежит и в основе моделей агентских отношений: асимметрично распределенная информация и неравное распре-

деление переговорной силы ведут к возможности оппортунизма. Удержание контрагента от оппортунизма или, по крайней мере, снижение трансакционных издержек оппортунистического поведения - основная институциональная задача контракта.

Проведенный обзор позволяет выявить круг вопросов, связанных с сущностью и экономической ролью контрактных отношений, которые ставили перед собой представители традиционного американского институционализма и которые позднее стали объектом изучения неоинституциональной школы. В то же самое время американский институционализм не смог дать общезначимой программы исследования контрактов и ко второй трети ХХ в. отошел на периферию экономической мысли.

Ссылки:

1. Swayze F.J. Review: Ely's Property and Contract [Электронный ресурс] // The Quarterly Journal of Economics. 1915. Vol. 29, № 4. August. Р. 821. URL: http://www.jstor.org/stable/1883310 (дата обращения: 02.02.2016).

2. Stevens W.H.S. Review: Property and Contract in their Relations to the Distribution of Wealth by R.T. Ely [Электронный ресурс] // Columbia Law Review. 1915. Vol. 15, № 8. December. Р. 7-27. URL: http://www.jstor.org/stable/1110977 (дата обращения: 02.02.2016).

3. Ibid.

4. Цит. по: Underwood J.H. Review: Property and Contract in their Relations to the Distribution of Wealth by R.T. Ely [Электронный ресурс] // The American Economic Review. 1915. Vol. 5, № 3. September. Р. 578. URL: http://www.jstor.org/stable/1803408 (дата обращения: 02.02.2016).

5. Friedman G. The Rot at the Heart of American Progressivism: Imperialism, Racism, and Fear of Democracy in Richard Ely's Progressivism [Электронный ресурс]. P. 26. URL: http://www.umass.edu/economics/sites/default/files/Friedman.pdf (дата обращения: 02.02.2016).

6. Коммонс Дж.Р. Правовые основания капитализма. М., 2011. С. 13.

7. Коммонс Дж.Р. Институциональная экономика // Тета Economicus. 2012. Т. 10, № 3. С. 72.

8. Там же. С. 73.

9. Llewellyn K.N. What Price Contract? An Essay in Perspective [Электронный ресурс] // The Yale Law Journal. 1931. Vol. 40, № 5. March. P. 704-751. URL: http://www.jstor.org/stable/790659 (дата обращения: 02.02.2016).

10. Ibid. P. 705.

11. Ibid. Р. 707-708.

12. Schwartz A. Karl Llewellyn and the Origins of Contract Theory [Электронный ресурс]. 2000. P. 15. URL: http://digitalcom-mons.law.yale.edu/cgi/viewcontent.cgi?article=5870&context=fss_papers (дата обращения: 02.02.2016).

13. Llewellyn K.N. Ор. cit. P. 731.