Проблемы защиты прав потерпевших от преступлений

проблемы защиты прав потерпевших

от преступлений

УДК 343.211.3:343.122

Ш

• и

О.Р. ЗАРИПОВА,

адъюнкт

Новое тысячелетие ознаменовалось общемировой тенденцией выработки правоохранительными системами большинства развитых государств мер адекватного реагирования на проблему противоправного воздействия со стороны подозреваемых, обвиняемых и подсудимых на других участников уголовного судопроизводства, в первую очередь потерпевших, с целью побудить последних отказаться от сотрудничества с системой уголовного правосудия.

Проблема защиты прав потерпевшего становится наиболее актуальной проблемой процессуальной науки и активно исследуется учеными России. Между тем, имеющиеся публикации не исчерпывают всю сложную проблему, а скорее предоставляют фундаментальную базу для ее дальнейшего исследования.

Несмотря на достаточно большой объем прав, предоставленных законодателем потерпевшему, нельзя не признать, что УПК РФ не разрешил ряд насущных проблем, связанных с его процессуальным положением. Проведенный нами анализ действующего законодательства, призванного защищать права потерпевшего, позволяет говорить о его недостаточной эффективности.

Статья 52 Конституции Российской Федерации гласит: «Права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом. Государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба» [1, с. 20]. Соответственно

статья 6 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации определяет защиту прав потерпевших как первоочередную задачу уголовного судопроизводства. На деле, однако, и в настоящее время по многим процессуальным позициям потерпевший поставлен в неравное положение с подозреваемым, обвиняемым и подсудимым и, таким образом, фактически рассматривается как второстепенный участник уголовного процесса, что позволяет говорить о неполной реализации, как принципа равенства сторон в уголовном судопроизводстве, так и принципа состязательности.

Сложившийся дисбаланс начал постепенно изменяться лишь в последние десятилетия. В результате сегодня считается общепризнанным, что процесс отправления уголовного судопроизводства должен быть справедливым не только к правонарушителям, но и к их жертвам. Для этого законодательство должно регулировать отношения не только между государством и обвиняемым, но и между обвиняемым и потерпевшим, а также между государством и потерпевшим.

Основные права потерпевшего в уголовном судопроизводстве, которые возникают у него в связи с событием преступления, четко закреплены в УПК РФ. Являясь лицом, которому преступлением причинены физический и имущественный ущерб, моральный вред или вред деловой репутации (ч. 1 ст. 42 УПК РФ), потерпевший имеет в уголовном судопроизводстве свои собственные интересы. Приходится, однако, констатировать, что приведенная уголовно-процессуальная норма не является в полной мере эффективной. Причем не потому, что наделяет лицо, потерпевшее от преступления, недостаточными правами. Главная проблема в том, что все эти права возникают у него слишком поздно, только с того момента как дознаватель, следователь или суд вынесут постановление о признании его потерпевшим. Пока же этого не произошло, лицо, потерпевшее от преступления, остается фактически бесправным.

Таким образом, в российском законодательстве имеется временной период между моментом совершения в отношении лица преступления, которым ему причинен вред, и моментом признания его потерпевшим. В

этот период пострадавшее от преступления лицо рассматривается в качестве заявителя, что нарушает его права на получение информации о ходе рассмотрения поданного заявления, результатов предварительного расследования и др.

По нашему мнению, для устранения отмеченного процессуального дефекта необходимо внести изменения в УПК РФ. Представляется, что в связи с такой необходимостью ч. 1 ст. 42 УПК РФ должна быть изложена следующим образом: «В качестве потерпевшего должен быть процессуально признан любой человек или юридическое лицо, которому в результате совершения преступления причинен или мог быть причинен физический, материальный или моральный вред. Решение о признании потерпевшим фактически пострадавшего от преступления лица должно быть вынесено дознавателем, следователем или судом после возбуждения уголовного дела в форме отдельного постановления».

Законодатель в п. 1 ч. 2 ст. 42 УПК РФ предоставляет потерпевшему право знать о предъявленном обвинении. Данное право является одной из новелл УПК РФ. Как верно отметила Т.В. Тетерина, данное право «позволяет ему иметь информацию об изобличении виновных, их отношении к предъявленному обвинению, что позволяет, в частности, решить вопрос о примирении его (потерпевшего) с обвиняемым в совершении преступления небольшой и средней тяжести» [2, с. 21]. Кроме того, данное право имеет немаловажное значение для информационного обеспечения результатов расследования, поскольку именно в постановлении о привлечении лица в качестве обвиняемого (а также обвинительном заключении) лицо, ведущее расследование, формулирует оценку совершенного деяния от имени государства, которая зачастую по разного рода причинам может не совпадать с мнением потерпевшего. Но несмотря на, как нам кажется, положительные изменения, законодатель не предусмотрел механизма реализации данного права потерпевшего, на что обращали внимание в своих работах некоторые авторы.

Так, С.А. Бояров, по нашему мнению, абсолютно верно указывает, что право потерпевшего знать о предъявленном лицу обвинении невозможно реализовать на стадии предварительного расследования, поскольку нет соответствующего полномочия по ознакомлению с постановлением о привлечении лица в качестве обвиняемого в досудебном производстве [3, с. 16].

Д.П. Чекулаев также обращает внимание на отсутствие законодательного закрепления механизма доведения до сведения потерпевшего о предъявленном обвинении, поскольку не понятно, после производства каких следственных действий происходит уведомление, в течение какого срока, содержание, обязательно ли ходатайство или до сведения потерпевшего доводится информация в обязательном порядке. Он предлагает ввести обязательное уведомление, с указанием формулы обвинения, путем направления копии постановления о привлечении в качестве обвиняемого, не позднее 24 часов после предъявления обвинения [4, с. 64].

Представляется, что в какой-то мере правы все вышеуказанные авторы. Законодатель не зря поставил данное право первым в перечне правовых возможностей потерпевшего: он, как участник уголовного преследования, должен обладать информацией о квалификации содеянного со стороны государственных органов и тем самым иметь возможность выразить согласие или обжаловать формулу предъявленного обвинения.

В соответствии с ч. 8 ст. 172 УПК РФ копия постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого вручается последнему в обязательном порядке, а потерпевший имеет лишь право на получение копии постановления о признании его таковым. Анализ ч. 2 ст. 171 УПК РФ наглядно показывает, что обвиняемый после вручения ему копии данного постановления располагает данными о вреде, причиненном преступлением и квалификации совершенного им преступления, в то же время в содержании постановления о признании лица потерпевшим указывается только на причиненный ему вред, что для необходимого информационного обеспечения в целях реализации последним права на уголовное преследование недостаточно.

Резюмируя вышеизложенное, со ссылкой на анализ п. 1 ч. 2 ст. 42 УПК РФ, представляется, что в целях действенной реализации данного права в УПК РФ должно содержаться указание на обязанность вручения потерпевшему копии постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого наравне с правом потерпевшего знать о предъявленном обвинении. Поэтому предлагается включить в формулировку п. 13 ч. 2 ст. 42 УПК РФ словосочетания: «копию постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого», а ч. 8 ст. 172 УПК РФ изложить в следующей редакции: «Следователь вручает обвиня-

емому, его защитнику, потерпевшему, его представителям копию постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого».

Следующим важным вопросом реализации прав потерпевшего является законодательно закрепленная возможность предоставления адвоката в качестве представителя потерпевшего за счет средств федерального бюджета. Часть 3 ст. 42 УПК РФ в части возмещения расходов участия в уголовном деле представителя потерпевшего является фактически нерабочей, поскольку отсылает к положениям ст. 131 УПК РФ, согласно которой оплачиваются только «суммы, выплачиваемые адвокату за оказание им юридической помощи в случае участия адвоката в уголовном судопроизводстве по назначению», т.е. при оказании юридической помощи защитником подозреваемому (обвиняемому). Необходимо отметить, что на возможность закрепления в уголовно-процессуальном законодательстве нормы, предусматривающей бесплатное обеспечение потерпевшего услугами представителя обращалось внимание многими правоведами. Так, например, Н.Г. Галютина указывает, что «бесспорным пробелом УПК РФ является отсутствие самостоятельной нормы, закрепляющей право потерпевшего иметь бесплатного защитника. Это приводит к нарушению состязательности в уголовном процессе» [5, с. 144-145]. Существует и критика данного положения. По мнению ряда ученых, оказание бесплатной юридической помощи не только потерпевшему, но и подозреваемому (обвиняемому) недопустимо. Так, по мнению И.Л. Петрухина, «обязывая защитников принимать участие в уголовном деле по назначению, государство «грабит» профессиональную общественную организацию - адвокатуру, что снижает эффективность ее деятельности» [6, с. 110].

Мы же придерживаемся иного мнения. Видится, что требования ч. 3 ст. 42 УПК РФ относятся к общим правам потерпевшего, тем более п. 9 ч. 2 ст. 131 УПК РФ предполагает открытый перечень оснований возмещения расходов, в том числе и за предоставление адвоката за счет средств федерального бюджета. Другой вопрос, что практические

работники чересчур буквально толкуют положения ст. 131 УПК РФ, что является необоснованным, прежде всего, из-за соображений целей уголовного судопроизводства.

Представляется, что возможность предоставления представителя потерпевшего за счет средств федерального бюджета по назначению имеет еще одно важное значение для реализации прав потерпевшего. В соответствии со ст. ст. 5 и 22 УПК РФ потерпевший выступает на стороне обвинения и вправе участвовать в уголовном преследовании обвиняемого, т.е. в весьма специфичной процессуальной деятельности, требующей серьезной профессиональной подготовки. Очевидно, что без оказания необходимой профессиональной юридической помощи, которую может оказать адвокат в качестве представителя потерпевшего, последнему будет очень сложно реализовывать предоставленные ему права.

В связи с этим мы предлагаем внести изменения в диспозицию ст. 45 УПК РФ путем дополнения ч. 5 следующего содержания: «В случае, если представитель потерпевшего участвует в производстве предварительного расследования или судебном разбирательстве по назначению лица, ведущего расследование, или судьи, расходы на оплату его труда компенсируются за счет средств федерального бюджета».

Вышеизложенное позволяет прийти к выводу о том, что предусмотренные национальным законодательством правовые гарантии не защищают в полной мере потерпевшего, препятствуя ему при защите и восстановлении нарушенного права и интереса. С другой стороны, лицо совершившее преступление, имеет более защищенное процессуальное положение, что прямо противоречит целям уголовного преследования. Предложенные выше рекомендации и предложения направлены, прежде всего, на обеспечение реального исполнения таких основополагающих принципов, как состязательность, доступ к правосудию и равноправие, без которых сама сущность уголовного процесса, как правосстановительной деятельности государства, является лишенной одного из основных направлений.

Литература —

1. Конституция РФ. Принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 года. - М., 1996.

2. Тетерина Т. Потерпевший в уголовном судопроизводстве: понятие и процессуальный статус. - Сыктывкар: Изд-во КРАГСиУ, 2003.

3. Бояров С.А. Правовое положение потерпевшего // Уголовный процесс. 2004. № 7.

4. Чекулаев ДЛ. Потерпевший в уголовном судопроизводстве: доступ к правосудию и компенсация причиненного ущерба: дис. ... канд. юрид. наук. - М., 2005.

5. Галютина Н.Г. Процессуальные возможности совершенствования статуса потерпевшего // Актуальные проблемы правотворчества и правоприменения: сборник научных трудов. - Омск, 2003.

6. Петрухин И.Л. Концептуальные основы реформы уголовного судопроизводства в свете нового УПК РФ. Прокурорская и следственная практика. - М., 2002.

прекращение уголовного преследования по реабилитирующим

основаниям, связанным с определением признаков отсутствия события и состава преступления

УДК 343.135

О.Г. ЧАСОВНИКОВА,

преподаватель

На определенном этапе развития человеческого общества после возникновения государства сформировалось понятие преступления. Однако, как явление социальной действительности, деяния, составляющие его содержание, существовали и до возникновения государства. По сути, это были любые сознательные деяния членов общества, которые вступали в противоречие с существующими в нем традициями, обычаями и иными общепризнанными правилами поведения и существенно дезорганизовывали нормальную жизнедеятельность социальной организации.

С развитием государства и общества изменялось и само понятие преступления, но его суть, на наш взгляд, оставалась неизменной.

Событие в праве трактуется как один из видов юридических фактов, с которыми закон связывает возникновение правоотношений. Отсутствие события преступления означает отсутствие юридического факта, в силу чего уголовное дело не может быть возбужденно, а возбужденное уголовное дело подлежит прекращению ввиду отсутствия повода для возникновения соответствующего правоотношения [1, с. 49].

При кажущейся ясности и лаконичности формулировки «отсутствие события преступления», это основание стало предметом научного диспута с момента его первого появления в уголовно-процессуальном законодательстве нашего государства (в п. 1 ст. 5 Основ уголовного судопроизводства СССР и союзных республик). Теперь, как и прежде, в науке уголовно-процессуального права нет единого мнения относительно его

отграничения от смежного основания - «отсутствие в деянии состава преступления», хотя именно этой цели было посвящено введение его в уголовно-процессуальное законодательство1.

Некоторые авторы правомерно обращают внимание на то, что отсутствие события преступления будет иметь место и в том случае, если определенное событие было ошибочно воспринято как преступление [1, с. 49; 3, с. 53].

На наш взгляд, органы предварительного расследования должны принять все возможные меры к установлению наличия или отсутствия в действительности события преступления. В тех редких случаях, когда достоверно установить наличие события преступления невозможно, дело подлежит прекращению по п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, поскольку, как справедливо отмечает В.В. Шимановский, недоказанность события преступления по правовым последствиям по существу приравнивается к его отсутствию [4, с. 7].

В связи с этим можно согласиться с мнением Б.Т. Безлепкина в том, что в силу презумпции невиновности к отсутствию события преступления юридически приравниваются ситуации, когда по поводу существования соответствующего деяния, фигурировавшего в поводе к возбуждению уголовного дела, остались неразрешимые сомнения. Они толкуются в пользу обвиняемого и уравнивают формулировки «отсутствие события

1 Как отмечали Н.В. Жогин и Ф.Н. Фаткулин, до его введения при отсутствии события преступления рекомендовалось прекращать дела за отсутствием состава преступления. Это, однако, не могло считаться нормальным, поскольку приводило к смешению двух, хотя и близких, но все же самостоятельных оснований [2, с. 305].