Труба Nabucco больше не зовет

Председатель правительства России Владимир Путин вчера прилетел в столицу Турции Анкару. Здесь были подписаны два десятка соглашений и протоколов, в том числе в газовой сфере: о начале строительства газопровода "Голубой поток-2" и о начале исследовательских работ и о строительстве "Южного потока" (официальное разрешение на строительные работы по "Южному потоку" Турция даст 1 ноября 2010 года). Поддержать Владимира Путина в его изнурительной борьбе с трубопроводом Nabucco прилетел премьер-министр Италии Сильвио Берлускони. Но главной интригой вчерашнего дня специальный корреспондент "Ъ" АНДРЕЙ Ъ-КОЛЕСНИКОВ считает резкое изменение позиции Владимира Путина по отношению к Nabucco: он смирился с неизбежным и попытался извлечь из этого максимальную пользу.

Перед пресс-конференцией в здании аппарата премьер-министра Турции царила крайне нервная обстановка. В такой обстановке документы, претендующие на особую историчность, не подписывают. Их тут, скорее, денонсируют.

Нервозность была связана с тем, что журналисты заняли все свободные места в зале. Вместе с ними сюда вовремя пришли члены российской делегации — глава госкорпорации "Ростехнологии" Сергей Чемезов, глава Роскосмоса Александр Перминов, заместитель главы "Газпрома" Александр Медведев, глава Федеральной таможенной службы Андрей Бельянинов, глава Росатома Сергей Кириенко и еще несколько человек. Но когда все в зале было занято, выяснилось, что свободные места в первых рядах намерены занять еще и члены турецкого кабинета министров. Никаких табличек для них турецкий протокол не повесил, так что места в зале им не было. А они хотели своими глазами увидеть своего премьера и Владимира Путина и, собственно говоря, подписать свою часть документов.

И через несколько минут в зале стоял такой крик, какого не услышишь на рынке Анкары в базарный день. Министры ругались с журналистами, друг с другом, с национальными флагами и даже с пустующим проемом двери. Я, кажется, уже слышал "Ты кто такой?" и "А ты кто такой?!" — неизбежные предвестники великой драки.

Я был уверен, что вот-вот падут места за стойками с микрофонами, предназначенные для Владимира Путина и премьера Турции Реджепа Эрдогана, я не понимал только одного: как можно было достичь 20 соглашений с людьми, которые на наших глазах не могли договориться о том, чтобы найти себе место под солнцем юпитеров в этом зале? Ведь для этого на самом деле достаточно было принести из холла еще несколько кресел, которые стояли там в невиданном изобилии. Там же стояла еще одна трибуна с микрофоном — очевидно, для того, чтобы Сильвио Берлускони в любой момент, если бы потребовала эта полувоенная обстановка, мог взять ситуацию на сцене в свои руки.

Все это время в соседнем помещении шли трехсторонние переговоры с участием господ Путина, Эрдогана и Берлускони. Надо предполагать, Сильвио Берлускони представлял здесь интересы Евросоюза, но так, чтобы они не ущемляли национальных интересов Италии и России.

В зале для пресс-конференций появились вице-премьер Игорь Сечин и его турецкие коллеги. Господин Сечин и перед самой пресс-конференцией, казалось, ни на секунду не прекращал переговорный процесс. Он смеялся, похлопывал собеседников по плечам, становился вдруг необычно серьезным, сочувственно качал головой... Мне самому в какой-то момент захотелось подписать какое-нибудь соглашение с господином Сечиным. Но о чем мы могли с ним договориться?..

Пока подписывались эти 20 соглашений, господа Путин, Эрдоган и Берлускони сидели в зале на трех насилу освобожденных для них местах. Церемония заняла не меньше часа. Я с удивлением видел, что стопка красных папок, в которых содержались протоколы о намерениях и соглашения, не становится меньше, сколько бы их ни подписывали. Только потом я понял, что подписанные папки просто подкладывают под неподписанные. Я не удивился, если бы их начали подписывать по второму разу — такое удовольствие, по-моему, этот процесс доставлял его участникам.

Потом, когда свою часть документов (о сотрудничестве в газовой сфере, то есть о строительстве "Голубого потока-2" и "Южного потока") подписали Владимир Путин и Реджеп Эрдоган, все-таки началась пресс-конференция. Господин Эрдоган признался, что основные документы (то есть именно те, которые касались соглашений по газу) дорабатывали до глубокой ночи (а по информации "Ъ" — до раннего утра), и выразил особую благодарность за это господину Сечину.

Протокол о сотрудничестве в газовой сфере позволяет, по словам турецкого премьера, продолжать импортировать газ из России (срок действия прошлого соглашения заканчивался в 2011 году, и теперь оно пролонгировано).

Кроме того, премьер-министр Турции заявил, что газопровод "Голубой поток-2" мощностью 16 млрд куб. м в год действительно будет построен и газ пойдет в Сирию, Ливан, Кипр и Израиль, а Турция, таким образом, становится крупнейшим транзитным узлом.

Турецкий премьер испытывал, казалось, огромное удовлетворение от каждого своего слова. Он и в самом деле не отказался ни от одного проекта по территории своего государства — ни от Nabucco, ни от "Южного потока", ни от одного из "Голубых потоков"... Он привлек Россию, кроме того, к сооружению нефтепровода Самсун--Джейхан, в котором Россия до сих пор не казалась сильно заинтересованной. Но, видимо, это была плата за все остальные договоренности.

Господин Путин заявил, и тоже едва ли не с торжеством, что сегодня стало очевидно: "Южный поток" востребован, "потому что исключительно важен в развитии энергобезопасности всей Европы" (Владимир Путин, как всегда, прежде всего думает об этом, потому что кто же кроме него позаботится о такой тонкой материи?).

Он отдал должное присутствию в зале господина Берлускони и крупных итальянских предпринимателей — а вернее, объяснил это присутствие: итальянцы участвуют в реализации и "Южного потока", и "Голубого потока", и трубопровода Самсун--Джейхан, и ничего не стал говорить о роли Сильвио Берлускони в том, что договоренности этого дня состоялись в таком, устраивающем всех виде: это и так было очевидно.

Кроме того, господин Путин рассказал, почему Россия выиграла тендер на постройку первой атомной электростанции в Турции (подробнее см. материал на стр. 9):

— Наши предложения даже сегодня в два раза дешевле, чем предложения США.

Владимир Путин признался, что переговоры шли непросто.

— Наши турецкие друзья — сложные переговорщики. Предоставили слово российским журналистам — а перевод отключили...— пожал он плечами, и рассмеялся только господин Берлускони, когда ему перевели шутку.

— Да, "Южный поток" и Nabucco конкурируют,— заявил Владимир Путин.— И эта конкуренция сильнее, чем конкуренция между трубопроводами Самсун--Джейхан и Бургас--Александруполис (некоторые эксперты утверждают, что если будет построен трубопровод Самсун--Джейхан, никакой необходимости в Бургас--Александруполис не возникнет уже больше никогда.— А. К.).

— Между Самсун--Джейхан и Бургас--Александруполис конкуренции еще меньше...— продолжил российский премьер.— В целом объем добычи может распределиться между двумя этими проектами.

До сих пор Владимир Путин никогда не признавал права на существование двух газовых и двух нефтяных проектов одновременно и, когда его спрашивали об этом, пожимал плечами и предлагал только подумать, чем можно наполнить, например, Nabucco. Вопрос в его устах звучал риторически — нечем, конечно.

И в этой резкой и бросающейся в глаза перемене позиции Владимира Путина, на мой взгляд, и состояла главная интрига вчерашнего дня.