Самобытность духовной культуры России в понимании Вл. Соловьева

Русской теме в творчестве Вл. Соловьева посвящены следующие работы: «Национальный вопрос в России» (1883-1891), «Русская идея» (1888), «Владимир Святой и христианское государство» (1888), «Русский национальный идеал» (1891), «Византизм и Россия» (1896) и другие.

Начальный этап соловьевских размышлений по поводу русской идеи представлен в статье «Три силы», написанной в 1877 г. Ранняя философско-историческая концепция Вл. Соловьева в основном включала в себя славянофильские элементы. Она базировалась на представлении о том, что судьбы человеческой цивилизации определяют три силы - Восток, Запад и Славянский мир с Россией во главе. Первые две силы, по мнению молодого философа, «мусульманский восток» и «западные цивилизации» уже исчерпали себя, впав, соответственно, в «твердыню мертвого единства» и во «всеобщий эгоизм и анархию». Третья сила - Россия - должна была, по мысли Вл. Соловьева, дать жизнь и обновление первым двум. Неизбежно царство третьей силы, единственным носителем которой может быть только славянство и русский народ.

«От народа - носителя третьей божественной силы - требуется только свобода от всякой ограниченности и односторонности, возвышение над узкими специальными интересами, требуется, чтобы он не утверждал себя с исключительной энергией в какой-нибудь частной низшей сфере деятельности и знания, требуется равнодушие ко всей этой жизни с ее мелкими интересами, всецелая вера в положительную действительность высшего мира и покорное к нему отношение» [1, с. 122128].

В статье «Три силы» присутствуют:

а) славянофильский призыв к интеллигенции постараться восстановить в себе русский народный характер;

б) понимание синтетической функции России по отношению к Востоку и Западу (воссоединение, соответственно, «бесчеловечного бога» и «безбожного человека»).

Дальнейшая разработка русской идеи приобретает иную направленность, отличную от первоначальной. Начинают звучать мысли о жертвеннической и примирительной миссии русского народа. В одном из своих стихотворений Вл. Соловьев задал вопрос:

О, Русь! В предвиденьи высоком Ты мыслью гордой занята:

Каким ты хочешь быть Востоком:

Востоком Ксеркса иль Христа?

Отвечая на него, Вл. Соловьев в своих работах 80-х гг. ставил задачу «найти для России новое нравственное положение, избавить ее от необходимости продолжать противохристианскую борьбу между Востоком и Западом и возложить на нее великую обязанность нравственно послужить и Востоку и Западу, примиряя к себе обоих».

Мессианские молитвы, столь часто звучащие в ранних философско-исторических работах мыслителя, приобретают теперь иной смысл: роль России заключается в способности к национальному самоотречению.

Удаляясь от славянофильства, Вл. Соловьев строит свою концепцию русской идеи на иных основаниях. Во-первых, он дает иную трактовку христианского учения, уточняя значение христианского аскетизма как усиления духа для преображения плоти, что перекликается с его описанием посредничества русского народа. Христианский универсализм способствует не уничтожению природных особенностей каждой нации, а напротив, усилению национального духа через очищение его от всякой «эгоистической закваски».

Во-вторых, отрицание национализма переходит в универсально-христианский план, признавая реальность не только наций, но и человечества. Для Вл. Соловьева нации являются «членами и элементами» человечества как социального организма, но при этом - существами моральными. «Идея нации есть не то, что она сама о себе думает во времени, но то, что Бог думает о ней в вечности». Если на почве Православия нет ни Эллина, ни Иудея, ни Русского, ни Болгарина, ни Грека, то на

почве христианства нет ни православия, ни католичества, ни протестантизма, а есть Вселенская Церковь.

В-третьих, национальная историческая задача России состоит не в утверждении оригинальной славяно-азиатской цивилизации как конечной цели русской идеи, а в церковном примирении Востока и Запада. Это будет означать, что Россия как преемница Константинополя есть действительно Третий Рим, не исключающий первого, а примиряющий собой обоих.

Вот почему в 80-е гг. XIX столетия Россия рассматривается не просто как «третья сила» между двумя другими историософическими реалиями «Восток - Запад», а как «Третий Рим», придающий другой, более узкий смысл посредничеству России, переводящий его в контекст христианского мира [2, с. 43-55].

Таков первый уровень мышления Вл. Соловьева по поводу русской идеи - историософский -имеющий апофатическую (отрицательную ) логическую направленность, выраженную в обличении национализма как антихристианского эгоизма. Нетрудно заметить основополагающий принцип рассуждений философа, восходящий к метафизике всеединства. Изменение мира возможно в том случае, если дать его новое всестороннее объяснение с использованием идеи «всеединства», служащей целям новой организации бытия. Истина содержится в категории «всеединства», а само «всеединство» постигается в цельном знании, состоящем из единства веры, мысли и опыта или синтеза религии, философии и науки.

Всеединство сущего есть сфера Бога. Человек - среднее звено между Богом и миром явлений.

Посредником между миром и Богом выступает Мировая душа, или София.

Что следует из метафизики «всеединства»?

1. Выводится необходимость замены одностороннего христианского богословия свободной теософией (единство теологии, философии и науки).

2. Наличие истины только во «всеединстве» дает право на критику догматов Церкви и признание истины не только в Боге, но в сатане и слугах дьявола как носителях частичной истины.

3. Идея «всеединства» в обществе раскрывает себя как богочеловеческий союз людей, исповедующих единую всечеловеческую религию, основанную с целью единства всех мирских царств. Это и есть Царство Божие на земле - светлое будущее всего человечества.

Итак, идея всеединства отрицает все национальные идеи и устанавливает цель человеческого существования - образование всецелой «общечеловеческой организации» в форме цельного общества (свободной теократии), цельного знания (свободной теософии) и цельного творчества (свободной теургии).

Кроме историософского уровня освоения русской идеи Вл. Соловьевым, выделяют еще два уровня мышления философа по этому поводу - софиологический и теократический, систематизированный анализ которых осуществлен Л.В. Поляковым [3, с. 158-167].

Еще в 70-е гг. Вл. Соловьев искал и нашел посредника между Богом и падшим миром, а именно упоминаемую в ветхозаветной книге притчей Соломоновых Премудрость Божию, обозначаемую по-гречески «София», а по-древнееврейски «Хокма». Сам Соловьев, по-видимому, нигде прямо не связывает свой взгляд на Россию как на идеального «посредника» между Богом и миром с аналогичной трактовкой Софии.

Но он в качестве свидетельства религиозного вдохновения русского народа идеей Софии приводит древнерусский (новгородский) иконописный сюжет Софии Премудрости Божией. Оказывается, русскому народу действительно есть что сказать миру, а его призвание (идея) может быть сформулировано вполне катафатически (положительно). Соловьев решает эту задачу, утверждая, что, посвятив Премудрости Божией храмы и иконы, «русский народ знал и любил под именем Святой Софии социальное воплощение Божества в Церкви Вселенской». Открывая миру софийность, русский народ тем самым становится на путь реализации и своей идеи как жизнеутверждающей бытие нации и смысл ее существования.

История России изначально одухотворена софийностью как мироспасающим откровением в момент духовного рождения (крещения) русского народа. Затем Россия предпочитает путь

национальной самоизоляции, приводящий в XIX в. к искушению эгоистическим национализмом. Может ли она вновь начать спасительное восхождение к своей идее, открывая миру софийность и сама преобразуясь в соответствии с ней? В таком случае призванием души русской, очистившейся от грехов национализма, станет тождество со своей идеей, заключающейся в гармонизации противоречий христианского и нехристианского мира.

Ответ на этот вопрос Вл. Соловьев дает на третьем уровне своего понимания русской идеи -теократическом, связанном с учением о свободной всемирной теократии. Важное место в теократической концепции философа занимает проблема трех теократических служений: первосвященнического, царского, пророческого. Эти служения являются необходимыми звеньями в процессе взаимного проникновения Божественного и Человеческого начал. Священство прямо представляет в мире цель Божию; царское служение - свободу человека; пророчество есть внутреннее сочетание первых двух служений.

Три служения соответствуют проекции в человеческую деятельность трех ипостасей ( Отец, Сын и Святой Дух ) как воплощение социальной формы Богочеловечества на основе принципа троичности Божества. В реальной человеческой истории эти служения распределены следующим образом: функция первосвященства признается Вл. Соловьевым за папой римским, царственный элемент исторически выпал на долю Византии, а пророческий - протестантизму, но оба носителя теократического предназначения потерпели неудачи. В качестве замены с целью сохранения и утверждения дела всемирной теократии Вл. Соловьев для пророческого служения предлагает ортодоксальный иудаизм (еврейство) на том основании, что у последнего имеется совпадение понятия о пророчестве с истинно христианским [4, с. 186-193].

Для служения царского подходит «Третий Рим» - Россия как наследница Византии.

Таким образом, соловьевское понимание русской идеи может быть представлено как троякая задача русского народа, который должен разрешить мировой антагонизм Востока и Запада путем раскрытия подлинного христианства (софиологии Богочеловечества), воплощаемого в социальной форме всемирной теократии. Теократия представляется прежде всего как внутренняя задача России.

Внутренней она является по следующим причинам. В самой России существуют сущностные выразители Запада и Востока. Это поляки-католики (латинство) и евреи как не-христиане (басурманство). Для России важно не только примириться с этими главными противниками, но и включить их принципы в теократический синтез. Дело в том, что Россия потенциально обладает самодостаточными общественными устоями - церковь, самодержавие и сельская община. Но в реальной деятельности их великие преимущества не реализуются в силу недеятельного и несамостоятельного характера православия, неадекватного воплощения самодержавного принципа и разрушения сельской общины цивилизацией.

Россию ожидает гибель, если она не обратится к теократическим принципам, которые содержатся в католичестве и иудействе (священничестве и пророчестве).

Как только состоится примирение русских и поляков, православия и католичества, как только русское самодержавие признает действительную независимость Церкви в лице папы римского, так еврейство войдет своей лучшей частью в христианскую теократию. Оно, помимо пророческого служения, даст, наконец, России истинный теократический принцип экономической деятельности. Суть его - в очеловечении материальной жизни и природы, устроении ее человеческим разумом, одушевлении ее человеческим чувством [5, с. 79-83].

Таким образом, судьба России зависит от воплощения иконописного лика Софии в форме теократии. От невыполнения этого долга может быть сокрушена не только русская идея, а сама Россия, поскольку в мире моральной необходимости невыполнение замысла Бога о народе карается смертью. Соловьевский универсальный синтез как метафизика всеединства задает три варианта возможного движения русской мысли в наше время: неизбежность возврата к ранее пройденному, логическую исчерпанность русской идеи или необходимость ее радикального переосмысления.

Как было показано, Вл.С. Соловьев разработал вариант национально-государственного идеала русского народа, лишенный социокультурной самобытности и имеющий космополитическую направленность.

В своей последней работе «Три Разговора», где встроена «Краткая повесть об антихристе», Вл. Соловьев отказался от веры в благополучную реализацию идеи Богочеловечества, но его пророчество в отношении России оправдалось.

Идеологи мировой революции и интернациональной пролетарской культуры, встав у власти, сделали все возможное для проведения в жизнь программы национального самоотречения именно в целях достижения вселенской (хотя и не общехристианской) задачи. Свидетельство тому - тысячи уничтоженных православных церквей и священников, антирусский геноцид, «избиение» русской интеллигенции и многое другое.

Ныне прогноз оправдывается вновь. «Прикрываясь» идеей возрождения России новые правители делают свое старое разрушительное дело. Эпоха царствования Ангихриста связана с такими явлениями как создание общеевропейского Дома, или «европейских соединенных штатов», «решительное падение материализма» и расцвет миротворческой деятельности. Не случайно одно из знаменитых сочинений антихриста называется «Открытый путь к вселенскому миру и благоденствию». Все это, изложенное Соловьевым в его повести, представляет в наше время особый интерес.

Апологии соловьевского наследия следует противопоставить принцип разумного ограничения: «Самоограничение рождает монаха, мастера, солдата. Без самоограничения нет ни культуры, ни личности, ни державы. Где нет границ, нет державы. Главное дело сатаны - размывать, разрушать и стирать границы».

Опять России предназначается жертвенная роль лидера обновления в рамках нового политического мышления на основе общечеловеческих ценностей и вхождения в мировую цивилизацию. Будем помнить - прежде чем стать Европой, надо быть самим собой.

Литература

1. Амелина Е.М. В.С. Соловьев. Теократическая концепция // Социально-политический журнал. 1993. № 7.

2. Вестник МГУ. Сер. 7: Философия. 1994. № 1.

3. Поляков Л.В. Логика «Русской идеи» // Общественные науки и современность. 1992. № 4.

4. Русская идея. Философия Вл. Соловьева и современность. Владивосток, 1990.

5. Савельев Л. Записки по русской философии // Москва. 1993. № 8.