Книга приказов Вологодского медицинского техникума 1935-1936 годов как исторический источник

№ 4 (181). С. 34-40 Историография, источниковедение и методы исторического исследования 2019 DOI: 10.15393/исЬлэЛ.2019.328 УДК 947

ВАСИЛИЙ ЛЕОНАРДОВИЧ КУКУШКИН

кандидат исторических наук, доцент кафедры философии и истории

Вологодская государственная молочно-хозяйственная академия имени Н. В. Верещагина

kafhistoгy1 @уапйех. ги

ИРИНА АГЕЕВНА КУКУШКИНА

преподаватель

Вологодский областной медицинский колледж (Вологда, Российская Федерация) kukvasleo@yandex. ги

КНИГА ПРИКАЗОВ ВОЛОГОДСКОГО МЕДИЦИНСКОГО ТЕХНИКУМА 1935-1936 ГОДОВ КАК ИСТОРИЧЕСКИЙ ИСТОЧНИК

Основной целью статьи является введение в научный оборот нового исторического источника -Книги приказов Вологодского медицинского техникума за 1935-1936 годы, оценка его информативности. Поднимается проблема сохранения документов по личному составу предприятий и учреждений, раскрываются обстоятельства выявления Книги приказов, описываются внешние признаки и состояние источника. Используя методы систематизации и контент-анализа в определении видов и частоты издания приказов, авторы пришли к выводу о приоритетном значении управления кадрами в деятельности Вологодского медицинского техникума в 1935-1936 годах.

Ключевые слова: история советской медицины, документы по личному составу советских учреждений, приказы организации как исторические источники

ВВЕДЕНИЕ

Источниковедение истории медицины является одной из самых малоизученных проблем в отечественной исторической науке [15: 23]. Многие работы по истории медицины отличаются отсутствием развитой источниковедческой базы. Такая ситуация объясняется тем, что историей медицины нередко занимаются медики, а не профессиональные историки [9]. Специальных же исследований по источниковедению, которые могли бы помочь непрофессионалам в этой сфере, почти нет.

Историография истории советской медицины 1930-х годов более обширна. Ценность ее для источниковедческого исследования заключается в определении условий развития отечественного здравоохранения, оказавших влияние на появление и содержание исторического источника. Такими историческими условиями была политика руководства страны по сближению медицинской помощи с производством, в связи с чем значительно возросла потребность в специалистах с медицинским образованием. Растущая в количественном отношении подготовка учебными заведениями медицинских кадров в 1930-е годы проводилась на недостаточной материально-финансовой основе [2: 27-36], [3: 9-12], [4], [6], [11], [13: 111-118], [14], [17], [18], [19]. Книги приказов советских образовательных учреждений как исторические источники тоже стали предметом изучения. Так, Н. Ю. Никитина отметила обозначенную ранее советскими и российскими исто© Кукушкин В. Л., Кукушкина И. А., 2019

риками проблему получения от исторического источника максимального объема информации (см.: [1: 13-21], [7: 120-121]) и выделила некоторые группы приказов Даугавпилсского железнодорожного техникума за 1944-1945 годы [10]. Тем не менее развернутого количественного анализа всего комплекса приказов, содержащихся в Книге приказов техникума, автором не проводилось.

В работах по источниковедению приказы организаций относятся к материалам делопроизводства: нормативным и распорядительным документам [5: 572], [16: 43-44]. В российском законодательстве они подразделяются на приказы по основной деятельности, административно-хозяйственной части и по личному составу. Приказы по основной деятельности подлежат постоянному хранению организацией, по административно-хозяйственной части - 5 лет, по личному составу - 75 лет (пункт 1.1. Перечня типовых управленческих архивных документов)1. В соответствии с Федеральным законом «Об архивном деле в Российской Федерации» в связи с необходимостью охраны личной и семейной тайны приказы недоступны широкому кругу историков (статья 25). По истечении установленного срока хранения архивной службой проводится экспертиза ценности документов, после чего они подлежат передаче на хранение в архивное учреждение либо списанию (статья 22.1)2. Как показывает наш опыт, книги приказов советских учреждений 1930-х годов в основном содержат приказы по личному составу, которые сложно отделить от

приказов по основной деятельности, и поэтому после прохождения экспертизы они могут быть списаны вместе с документами по личному составу и утрачены.

Одним из таких списанных документов по истории медицины 1930-х годов является Книга приказов Вологодского медицинского техникума за 1935-1936 годы3. Книга была передана в музей Вологодского медицинского колледжа после истечения установленного срока хранения и проведения экспертизы ценности документа. Колледж был образован в 2009 году на базе Вологодского медицинского училища. До 1936 года учебное заведение функционировало в качестве Вологодского медицинского техникума, а затем было преобразовано в Вологодскую фельдшерско-акушерскую школу. В 1953 году школа реорганизована в Вологодское медицинское училище [8].

Цель нашей статьи состоит в том, чтобы ввести в научный оборот новый исторический источник путем решения следующих задач:

- описать внешние признаки и состояние исторического источника;

- раскрыть структуру приказов, содержащихся в Книге, и провести их систематизацию по выявленным в источнике темам;

- используя метод контент-анализа, провести исследование текста источника, определить и объяснить раскрытые количественные показатели издания приказов по выявленным темам;

- оценить информационные возможности Книги приказов Вологодского медицинского техникума для ее последующего использования в научно-исторических исследованиях.

ВНЕШНИЕ ПРИЗНАКИ И СОСТОЯНИЕ ИСТОЧНИКА

Книга приказов значительных повреждений не имеет - все страницы уцелели, чернила, которыми от руки записывались приказы, не выцвели, почерки разборчивые, что позволяет без больших затруднений прочитать все содержащиеся в книге записи. Тексты приказов заносились в тетрадь большого формата, приближающегося к современным параметрам А4, с размеченными «в линейку» страницами. Всего в тетради -57 страниц, причем последние листы, с 50 по 57, - не заполнены. Переплет Книги приказов -картонный, твердый. На лицевой части обложки нанесены следующие записи: «Вологодская фдакушерская школа Арх. № 13 Книга приказов Вологодского медицинского техникума с 1 января 1935 г. по 1936 год На 57 листах». Верхний правый угол обложки оборван.

В конце Книги на нахзаце написано: «В книге пронумеровано на 57 листах Секретарь шк. Федоров [Подпись] 24/У - 48 г.». Титульный лист отсутствует, тексты приказов начинаются с первой страницы книжного блока. Запись приказов

велась на лицевой части и на обороте листов. При архивации были пронумерованы только лицевые части листов. Первый приказ в Книге относится к 11 января 1935 года, последний - к 29 декабря 1936 года.

СТРУКТУРА И СИСТЕМАТИЗАЦИЯ ПРИКАЗОВ

По своей сути приказ является правовым актом, принимаемым единолично руководителем организации для регулирования ее деятельно-сти4. В структуру каждого приказа медицинского техникума входит порядковый номер, под которым издавался приказ, например «Приказ № 1», дата издания, содержание приказа и подпись директора или замещающего его лица. Во многих случаях содержание приказов подразделяется на параграфы, под приказами встречаются подписи ознакомившихся с ними лиц. Присвоение приказам порядковых номеров производилось с начала каждого нового календарного года. Обычно в день издавалось не более одного приказа. Однако случалось, что в один день принималось несколько приказов. Тогда порядковый номер каждого дополнительно принятого приказа совпадал с номером основного и обозначался буквой (литерой) либо цифрой, отделяющейся от номера приказа дробной чертой. В 1935 году было издано 75 приказов, в 1936 году - 105. Таким образом, в Книге приказов Вологодского медицинского техникума всего содержится 180 приказов.

По своему тематическому содержанию приказы Вологодского медицинского техникума за 1935-1936 годы во многом совпадают с приказами, принимаемыми современными организациями. В связи с этим для составления классификатора видов приказов, принятых в Вологодском медицинском техникуме, возможно применение положений действующего российского законодательства и практики издания локальных актов современными организациями в этой сфере5. Так, при составлении классификатора все виды приказов техникума в зависимости от их тематики аналогично приказам современных организаций распределены по трем основным группам (приказы по личному составу, по административно-хозяйственной части и по основной деятельности). Каждая группа и все виды входящих в нее приказов для удобства отображения информации были соответственно пронумерованы (таблица).

Предлагаемый классификатор является основой для проведения количественного тематического анализа текста Книги, поскольку в любом приказе, изданном под определенным номером, могло содержаться несколько видов приказов по различным темам. Именно по этой причине для исследования частоты издания приказов по различным вопросам был применен метод тематического контент-анализа [12]. В нашем случае объектом изучения стало все количество содержащихся в Книге приказов Вологодского

медицинского техникума за 1935-1936 годы фак- определенным в классификаторе темам. Покатов, связанных с изданием приказов директором затели количества изданных приказов были вы-медицинского образовательного учреждения по ражены в процентах.

Тематический классификатор видов приказов Вологодского медицинского техникума

за 1935-1936 годы

Номер группы приказов Названия групп приказов Номер вида приказов в группе Названия видов приказов в группе

1 Приказы по личному составу 1.1 О приеме на работу, назначении на должность

1.2 О зачислении студентов

1.3 Об увольнении с работы, снятии с должности

1.4 Об отчислении студентов, в том числе в связи с завершением обучения

1.5 О переводе студентов на другой курс, в другую группу, на другую специальность, в другую организацию

1.6 Об оставлении студентов на второй год и ликвидации академической задолженности

1.7 О повышении заработной платы и стипендии

1.8 О предоставлении отпуска, в том числе по уходу за ребенком, по состоянию здоровья, на военные сборы, о возвращении из отпуска

1.9 О временном возложении обязанностей и последующем их прекращении

1.10 Об отмене ранее изданных приказов по личному составу

1.11 О премировании

1.12 О направлении в командировку, о возвращении из командировки

1.13 О наложении дисциплинарного взыскания

1.14 О снятии дисциплинарного взыскания

2 Приказы по административно-хозяйственной части (АХЧ) 2.1 О соблюдении правил внутреннего трудового распорядка

2.2 О выносе материальных ценностей

2.3 Об административно-хозяйственных расходах

2.4 О приобретении хозяйственного имущества

2.5 О сбережении и ремонте имущества

2.6 О передаче, перераспределении служебных помещений

2.7 Об учете имущества

3 Приказы по основной деятельности 3.1 О внесении изменений в структуру и штатное расписание

3.2 О создании, ликвидации структурных подразделений, комиссий

3.3 О назначении комиссии для передачи материальных ценностей, проведения инвентаризации имущества

3.4 Об изменении названия организации, структурного подразделения

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

В результате проведенного исследования в процентном соотношении число приказов по личному составу (85 %) значительно превзошло количество приказов по административно-хозяйственной части (11 %) и по основной деятельности (4 %). Эти показатели объясняются прежде всего самой особенностью Книги приказов, которая по своему предназначению является документом, отражающим движение кадрового соста-

ва организации и обучающихся в ней студентов. Кроме этого, техникум не обладал значительной хозяйственной самостоятельностью. Его имущество находилось в собственности Советского государства, а основная деятельность весьма строго контролировалась органами здравоохранения. Директор техникума и его заместители руководили прежде всего людьми, не имея возможности произвольно распоряжаться вверенными им материальными ценностями.

При анализе соотношения видов приказов по личному составу (рис. 1) наибольший удельный вес пришелся на приказы 1.1 о приеме на работу (15 %) и 1.8 об отпусках (15 %).

Рис. 1. Процентное соотношение приказов Вологодского медицинского техникума по личному составу

Значительная доля приказов, связанных с предоставлением отпусков, отражает стремление руководства учреждения соблюдать социальные гарантии работников в реализации их прав на отдых. В то же время сравнение процентного соотношения приказов 1.3 об увольнении с приказами 1.1 о приеме на работу показывает значительное преобладание последних, что, по-видимому, свидетельствует о постоянном росте числа штатных должностей в организации.

Совпадение удельного веса приказов 1.9 о временном возложении обязанностей и 1.12 о командировках не является случайным. Отъезд директора техникума в командировку всегда сопровождался временным замещением его должности заведующим хозяйством или заведующим учебной частью. Относительно высокий процент приказов об отъезде в командировку среди приказов по личному составу можно связать с отсутствием необходимого опыта и смелости руководства техникума в самостоятельном принятии важных управленческих решений. Командировочные поездки руководства техникума совершались в основном в крупные административные центры страны - Москву, Архангельск, Ленинград. Именно там можно было получить необходимые указания и консультации от вышестоящих должностных лиц.

Значительная доля приказов 1.13 о наложении дисциплинарных взысканий (11 %), а также ее сопоставление с относительно небольшим удельным весом приказов 1.11 о поощрении (3 %) и 1.14 об отмене наказаний (1 %) позволяют определить преобладание авторитарных методов в управлении учебным заведением, что в целом было характерно для управленческой культуры 1930-х годов.

Не исключено, что применение авторитарных методов следует объяснить и отсутствием у образовательного учреждения средств, достаточных для материального стимулирования трудовой

и учебной деятельности. Вместе с тем приказы 1.7 о повышении заработной платы и стипендии также издавались редко (3 %). Все это вынуждало студентов и некоторых работников в поисках лучшей жизни переводиться на другие специальности или совсем уходить из учебного заведения. Так, сравнивая показатели доли приказов 1.2 о зачислении студентов (1 %) с удельным весом приказов 1.4-1.5 об их отчислении (8 %) и переводе (2 %), можно увидеть тревожную для администрации техникума тенденцию постепенного сокращения числа обучающихся. Чтобы исправить эту неблагоприятную ситуацию, администрация идет на крайние меры, издавая приказы 1.6 о ликвидации академической задолженности и оставлении студентов на второй год (7 %).

Недостаточность средств для обеспечения образовательной деятельности Вологодского медицинского техникума весьма наглядно показывает процентное соотношение приказов по административно-хозяйственной части (рис. 2). По количественному составу здесь явно преобладают приказы 2.1 о соблюдении правил внутреннего распорядка (31 %) и 2.5 о сбережении и ремонте имущества (28 %).

Создается впечатление, что руководство техникума, стремясь сохранить и без того скудные активы, пытается компенсировать их недостаток мерами установления строгой дисциплины, повышения «революционной сознательности», а также введением режима жесткой экономии. Подтверждают этот тезис незначительный процент приказов 2.2 о выносе материальных ценностей (3 %), умеренный удельный вес приказов 2.3-2.4 об административно-хозяйственных расходах и о приобретении имущества (в совокупности - 16 %).

Дополнительными средствами в обеспечении режима жесткой экономии были приказы 2.7 об учете имущества (11 %) и 2.6 о передаче и перераспределении служебных помещений (11 %).

Рис. 2. Процентное соотношение приказов

Вологодского медицинского техникума по административно-хозяйственной части

Учет имущества обычно предполагает некоторое усиление контроля со стороны администрации и отдельных работников за его сохранностью, перераспределение же служебных

помещений (кабинетов) связано с поиском работников, которые могли бы при минимальных затратах со стороны организации оснастить свое рабочее место необходимым оборудованием.

Анализ процентного соотношения приказов по основной деятельности тоже во многом отражает ситуацию, связанную с недостатком материальных ресурсов у Вологодского медицинского техникума. Весомая масса распоряжений по основной деятельности приходится на приказы 3.2 (22 %) и 3.3 (57 %) о создании разного рода комиссий, в том числе по передаче материальных ценностей и проведению инвентаризации имущества (рис. 3). В этом контексте основная деятельность в незначительном ее проявлении по сравнению с количеством приказов по личному составу и административно-хозяйственной части, по общему правилу, сводилась к учету и контролю за сохранностью вверенного учреждению имущества. Наконец, в сравнительном проявлении наименьшая часть приказов 3.1 о внесении изменений в структуру и штатное расписание (14 %) и 3.4 об изменении названия организации (7 %) отражает перемены, произошедшие в деятельности учебного заведения в 1935-1936 годах. Эти перемены связаны с началом преподавания новых учебных дисциплин, учреждением должностей, сменой руководства и наименования организации. Так, в 1935 году в расписании занятий появились новые предметы - военизация и физкультура6. В 1936 году директором вместо Евгения Михайловича Кузнецова назначается Иван Никитич Коротяев. Все эти обстоятельства требуют внесения корректив в роспись должностей. Примечательно, что для того, чтобы назначить не являвшегося членом трудового коллектива И. Н. Коротяева руководить техникумом, Отдел здравоохранения Северного края 21 апреля 1936 года целенаправленно ввел для него должность техникумовского врача (полставки), а только потом уже, 22 апреля 1936 года, назначил его директором7.

0,00% 10,00% 20,00% 30,00% 40,00% 50,00% 60,00%

Рис. 3. Процентное соотношение приказов Вологодского медицинского техникума по основной деятельности

Меняется и название учебного заведения. Вологодский медицинский техникум в июне 1936 года преобразуется в Вологодскую фельдшерско-акушерскую школу8. Учебное заведе-

ние под новым названием вступило в этап структурных изменений в управлении и организации учебного процесса. К сожалению, Книга приказов не позволяет сформировать полное представление об этих изменениях за небольшой период времени, охватывающий вторую половину 1936 года. По-видимому, в большей мере раскрывают их сущность документы внешнего управления организацией (приказы и инструкции, исходящие от вышестоящих органов власти) и источники, отражающие развитие учебного заведения в последующие годы, но они еще недостаточно выявлены.

В целом Книга приказов Вологодского медицинского техникума интересна тем, что дает возможность восстановить историческое развитие учебного заведения за определенный период времени, показать влияние происходивших в стране и регионе событий на настроения и поведение людей, принимавших участие в его деятельности. Книга приказов содержит материал для исследования дисциплинарной политики организации, связанной с назначением наказаний, а также предоставлением поощрений отличившимся студентам и работникам. В приказах нашли отражение персональный состав, численность обучающихся и сотрудников, размеры их материального обеспечения, особенности труда и быта. По некоторым приказам можно проследить судьбу отдельных лиц. К сожалению, Книга приказов не формирует полного представления о материальной базе учебного заведения. В ней упоминается лишь о наличии у организации учебного корпуса, трех общежитий, некоторых оборудованных кабинетов (зубопротезный, зубоврачебный, военный, физкультурный), лаборатории, библиотеки9.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Судя по тематике издаваемых приказов, основное значение в управлении деятельностью Вологодского медицинского техникума придавалось именно кадрам. Люди были тем капиталом, который можно было мобилизовать для обеспечения подготовки жизненно необходимого стране среднего медицинского персонала. Будущих специалистов - медсестер и фельдшеров - стремились удержать в стенах техникума, чтобы обеспечить получение ими профессиональных знаний и навыков. При этом методы менеджмента медицинского учебного учреждения в связи со скудными активами основывались на минимизации расходов по материальному обеспечению образовательной деятельности и максимальному использованию средств дисциплинарного, а также морального воспитательного воздействия на поведение сотрудников и учащихся. К нарушителям чаще всего применялись дисциплинарные взыскания, лояльные студенты и работники призывались администрацией к «классовой сознательности».

Таким образом, организационно-управленческая деятельность руководства Вологодского медицинского техникума в середине 1930-х годов точно следовала провозглашенному И. В. Сталиным лозунгу: «Кадры решают все»10. Правда,

вопреки представлениям вождя приоритетное значение кадровых вопросов в управлении техникумом определялось не обеспеченностью материальной базы организации, а как раз наоборот - ее недостаточностью.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Об утверждении «Перечня типовых управленческих архивных документов, образующихся в процессе деятельности государственных органов, органов местного самоуправления и организаций, с указанием сроков хранения»: Приказ Мин-культуры России от 25 августа 2010 г № 558 [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.consultant.ru/document/ cons_doc_LAW_ 104953/ (дата обращения 05.12.2018).

2 Об архивном деле в Российской Федерации: Федеральный закон от 22 октября 2004 г № 125-ФЗ [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://base.garant.ru/12137300/#friends (дата обращения 05.12.2018).

3 Музей Вологодского медицинского колледжа. МК ОФ - 166 - ДА 1.

4 Кожанова Е. Н. И снова о приказах... // Секретарь-референт. 2017. № 10 [Электронный ресурс]. Режим доступа: https:// www.profiz.ru/sr/10_2017/snova_o_prikazakh/ (дата обращения 05.12.2018).

5 Кожанова Е. Н. Указ. соч.; Об утверждении «Перечня типовых управленческих архивных документов, образующихся в процессе деятельности государственных органов, органов местного самоуправления и организаций, с указанием сроков хранения»: Приказ Минкультуры России от 25 августа 2010 г. № 558 [Электронный ресурс]. Режим доступа: http:// www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_ 104953/ (дата обращения 05.12.2018); Папков А. Классификатор приказов Вам поможет [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://www.ippnou.ru/print/009299/ (дата обращения 05.12.2018).

6 Музей Вологодского медицинского колледжа. МК ОФ - 166 - ДА 1. Л. 13, 16.

7 Там же. Л. 28.

8 Там же. Л. 34.

9 Там же. Л. 5, 12, 15, 16, 27, 41.

10 Сталин И. В. Речь в Кремлевском дворце на выпуске академиков Красной Армии 4 мая 1935 года [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://www.marxists.org/russkij/stalin/t14/t14_16.htm (дата обращения 05.12.2018).

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Варфоломеев А. Г., Иванов А. С. Компьютерное источниковедение: семантическое связывание информации в репрезентации и критике исторических источников. Петрозаводск: Изд-во ПетрГУ, 2013. 202 с.

2. Виноградов Н. А. Здравоохранение в период борьбы за коллективизацию сельского хозяйства (1930-1934). М.: Государственное изд-во медицинской литературы, 1955. 44 с.

3. Виноградов Н. А. Здравоохранение в предвоенный период (1935-1940 гг.). М.: Государственное изд-во медицинской литературы, 1955. 40 с.

4. Ерёмина А. И. Деятельность Уфимской фельдшерско-акушерской школы в первые годы советской власти // Исто-рико-педагогический журнал. 2014. № 4. С. 169-175 [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://cyberleninka.ru/ article/v/deyatelnost-ufimskoy-feldshersko-akusherskoy-shkoly-v-pervye-gody-sovetskoy-vlasti (дата обращения 05.12.2018).

5. Источниковедение: Теория. История. Метод. Источники российской истории: Учеб. пособие / И. Н. Данилевский, В. В. Кабанов, О. М. Медушевская, М. Ф. Румянцева. М.: РГГУ, 1998. 702 с.

6. Киндаров З. Б., Ахмадов Т. З., Батаев Х. М., Гацаев Ш. М., Межидов С. М. Н. О подготовке национальных медицинских кадров в Чечне в XX-XXI вв. // Вестник Академии наук Чеченской Республики. 2011. № 2 (15). С. 230-236 [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://elibrary.ru/download/elibrary_18848766_98007028.pdf (дата обращения 05.12.2018).

7. Ковальченко И. Д. Методы исторического исследования. М.: Наука, 2003. 486 с.

8. Кукушкина И. А., Кукушкин В. Л. История Вологодского медицинского училища в XIX-XXI веках // XX век в истории России: актуальные проблемы: V Международная научно-практическая конференция: Сборник статей / МНИЦ ПГСХА. Пенза: РИО ПГСХА, 2009. С. 148-150.

9. К у н к и т е М . И . Проблемы источниковедения и историографии истории отечественной медицины и здравоохранения: доклад, прочитанный на 1-й Санкт-Петербургской городской открытой научно-практической конференции по вопросам истории и развития сестринского дела и среднего медицинского образования в России, 8 декабря 2005 г. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.omophor.ru/articles/problemy-istochnikovedeniya-i-istoriografii-istorii-otechestvennoy-mediciny-i (дата обращения 05.12.2018).

10. Никитина Н. Ю. Книга приказов Даугавпилсского техникума Латвийской железной дороги (1944-1945 гг.) как исторический источник // Актуальные проблемы источниковедения: Материалы IV Междунар. науч.-практ. конф. к 420-летию дарования городу Витебску магдебургского права. Витебск: Витебский государственный университет им. П. М. Ма-шерова, 2017. С. 299-302 [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://elibrary.ru/download/elibrary_29893612_32422768. pdf (дата обращения 05.12.2018).

11. Островкин Д. Л. Кадровое обеспечение здравоохранения на Урале в 1918-1941 гг. // Историческая и социально-образовательная мысль. 2016. Т. 8. № 4. Ч. 2. С. 44-49 [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/v/ kadrovoe-obespechenie-zdravoohraneniya-na-urale-v-1918-1941-gg. (дата обращения 05.12.2018). DOI: 10.17748/2075-99082015-7-6/2-00-00.

12. П а ш и н я н И . А . Контент-анализ как метод исследования: достоинства и недостатки // Научная периодика: проблемы и решения. 2012. № 3 (9). С. 13-18 [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://elibrary.ru/download/elibra ry_18013599_49178292.pdf (дата обращения 05.12.2018).

13. Пашков К. А. Зубоврачевание и стоматология в России: основные этапы и направления развития (IX-XX век): Монография / Под ред. А. В. Тополянского. Казань: Центр инновационных технологий, 2011. 304 с.

14. Петровский Б. В. Советское здравоохранение за 50 лет СССР. М.: Медицина, 1973. 112 с.

15. Петряев Е. Д. Методика и техника историко-медицинского исследования. М.: Медицина, 1972. 60 с.

16. Р у с и н а Ю . А . Источниковедение новейшей истории России: Учеб. пособие. Екатеринбург: Изд-во Уральского университета, 2015. 236 с.

17. С а н н и к о в А . Л . , А н д р е е в а А . В . Сестринское образование в Архангельской области накануне и в годы Великой Отечественной войны (1941-1945) // Экология человека. 2005. № 5. С. 45-48 [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://elibrary.ru/download/elibrary_9126794_90938699.pdf (дата обращения 05.12.2018).

18. Серебряный Р. С., Яремчук О. В. Сестринское образование в Куйбышевском регионе в 1920-1940 гг. и вклад среднего медицинского персонала в борьбу с острыми инфекциями у детей в 1945 и первый 1946 год после окончания Великой Отечественной войны (ВОВ) // Бюллетень Национального научно-исследовательского института общественного здоровья имени Н. А. Семашко. 2015. № 4-5. С. 259-269 [Электронный ресурс]. Режим доступа: https:// elibrary.ru/download/elibrary_26681013_54189431.pdf (дата обращения 05.12.2018).

19. Трофимов В. В., Георгиевский А. С. Медицинское образование // Большая медицинская энциклопедия / Гл. ред. Б. В. Петровский. М.: Сов. энциклопедия, 1980. Т. 14. С. 443-455.

Kukushkin V. L., Vologda State Dairy Farming Academy named after N. V. Vereshchagin

ORDER BOOK OF VOLOGDA MEDICAL TRAINING SCHOOL OF 1935 AND 1936

AS A HISTORICAL SOURCE

The main purpose of the article is to introduce a new historical source - the Order Book of Vologda Medical Training School from 1935 and 1936 - and to evaluate its information content. The article raises the problem of keeping documents on the personnel of enterprises and institutions. In addition, it reveals the circumstances of the discovery of the Order Book, and describes the appearance and condition of the source. Using the methods of systematization and content analysis for determining the types and frequency of orders, the authors made a conclusion about the primary importance of personnel management in the activities of Vologda Medical Training School in 1935 and 1936. The staff was the capital that could be mobilized to provide training for the country's vital paramedical personnel. Management methods of Vologda Medical Training School in connection with scarce assets were based on minimization of expenses on the material support of educational activity and maximum use of means of disciplinary action, as well as the moral educational influence on the behavior of employees and pupils.

Key words: history of Soviet medicine, personnel records of Soviet institutions, organization orders as historical sources

REFERENCES

1. Varfolomeev A. G., Ivanov A. S. Computer-based records studies: semantic linkage of information in representation and criticism of historical records. Petrozavodsk, 2013. 202 p.

2. Vinogradov N. A. Healthcare during the struggle for collectivization of agriculture

3. Vinogradov N. A. Healthcare in the pre-warperiod

4. Eryomina A. I. The educational work of Ufa Medical Assistent and Accoucheur School in the first years of Soviet power. Istoriko-pedagogicheskiy zhurnal. 2014. No 4. P. 169-175. Available at: https://cyberleninka.ru/article/v/deyatel-nost-ufimskoy-feldshersko-akusherskoy-shkoly-v-pervye-gody-sovetskoy-vlasti

5. Source study: Theory. Method. Sources of Russian history: textbook.

6. Kindarov Z. B., Akhmadov T. Z., Bataev Kh. M., Gacaev Sh. M., Mezhidov S. M. N. On the preparation of national health workers in Chechnya in the XX-XXI centuries. VestnikAkademii nauk Chechenskoy Res-publiki. 2011. No 2

7. K o v a l' c h e n k o I . D . Methods of historical research. Moscow, 2003. 486 p.

8. Kukushkina I. A., Kukushkin V. L. History of Vologda Medical Training School in the XIX-XXI centuries. V International Scientific and Practical Conference: Collected articles. "XX Century in the History of Russia: Contemporary Issues". Penza, 2009. P. 148-150. (In Russ.).

9. K u n k i t e M . I . Problems of source studies and historiography of the history of national healthcare: report presented at the I St. Petersburg City Open Scientific and Practical Conference on the History and Development of Nursing and Secondary Medical Education in Russia, December 8, 2005. Available at: http://www.omophor.ru/articles/problemy-istochnikovedeniya-i-is-toriografii-istorii-otechestvennoy-mediciny-i

10. Nikitina N. Yu. Order book of Daugavpils Technical School ofthe Latvian Railway

11. Ostrovkin D. L. Staffing ofhealthcare in the Urals in 1918-1941. Historical and Social Educational Ideas. 2016. Vol. 8. No 4. Part 2. P. 44-49. Available at: https://cyberleninka.ru/article/v/kadrovoe-obespechenie-zdravoohraneniya-na-urale-v-1918-1941-gg. (accessed 05.12.2018). DOI: 10.17748/2075-9908-2015-7-6/2-00-00. (In Russ.).

12. Pashinyan I. A. Content analysis as a method of research: advantages and limitations. Nauchnaya periodika: problemy i resheniya. 2012. No 3

13. Pashkov K. A. Dentistry and stomatology in Russia: the main stages and directions of development

14. Petrovskiy B. V. Soviet healthcare over the 50 years ofthe USSR. Moscow, 1973. 112 p.

15. Petryaev E. D. Methods and techniques of historical and medical research. Moscow, 1972. 60 p.

16. Ru s i n a Yu . A . Source studies of the contemporary history of Russia: Textbook. Ekaterinburg, 2015. 236 p.

17. S a n n i k o v A . L . , A n d r e e v a A . V . Nursing education in the Arkhangelsk region on the eve and during the Great Patriotic War

18. Serebryaniy R. S., Yaremchuk O. V. Nurse education in Kuibyshev region in 1920-1940 and nurse staff contribution in handling the acute reactions of kids in 1945-1946 after the end ofthe Great Patriotic War. Byulleten'Natsional'nogo nauchno-issledovatel 'skogo instituta obshchestvennogo zdorov'ya imeni N. A. Semashko. 2015. No 4-5. P. 259-269. Available at: https://elibrary.ru/download/elibrary 26681013_54189431.pdf

19. Trofimov V. V., Georgievs~kij A. S. Medical education. The Great Medical Encyclopedia. Moscow, 1980. Vol. 14. P. 443-455.

Поступила в редакцию 20.12.2018

№ 4 (181). С. 41-47 Историография, источниковедение и методы исторического исследования 2019

DOI: 10.15393/и^.аИ.2019.329 УДК 94(470+571)«1884/1971»

ОЛЕГ АНАТОЛЬЕВИЧ ЛЮБЕЗНИКОВ

кандидат исторических наук, старший преподаватель кафедры музейного дела и охраны памятников Института философии

Санкт-Петербургский государственный университет (Санкт-Петербург, Российская Федерация) o.lyubeznikov@spbu.ru

АРХИТЕКТОР Н. П. НИКИТИН И ЕГО КНИГА «ОГЮСТ МОНФЕРРАН»: ПРОБЛЕМА НАУЧНОЙ РЕПРЕЗЕНТАЦИИ ИСТОРИИ ИСААКИЕВСКОГО СОБОРА

В СТАЛИНСКУЮ ЭПОХУ

Рассматривается история публикации монографии ленинградского архитектора Н. П. Никитина о строительстве Исаакиевского собора. Автор обратился к многочисленным неопубликованным документам пяти архивохранилищ Санкт-Петербурга и реконструировал многолетний процесс работы архитектора над рукописью. В современной историографии истории Исаакиевского собора книга Н. П. Никитина критикуется как тенденциозная, Н. П. Никитин якобы сознательно отражал идеологические установки сталинской эпохи. Автор поставил своей целью выяснить причины и обстоятельства создания книги. Книга была издана в Ленинграде в 1939 году под названием «Огюст Монферран». В личном фонде архитектора удалось обнаружить рукопись первоначального варианта книги под названием «Исаакиевский собор. (История строительства)». В 1938 году Н. П. Никитин был вынужден переработать книгу в биографию О. Монферрана, получив отказ в публикации рукописи в изначальном варианте. Доказываемый Н. П. Никитиным на основании анализа делопроизводственных документов и чертежей тезис о решающей роли в проектировании собора русских зодчих-академистов оказался созвучен партийно-государственному руссоцентристскому курсу конца 1930-х годов, но позднее стал восприниматься как конъюнктурный. Уточнить свою концепцию, издать книгу в исправленном и дополненном виде архитектору не удалось. Проведенное исследование расширяет представления о роли и месте архитектора Н. П. Никитина в истории музея в Исаакиевском соборе, является актуальным в современном контексте изучения истории исторической науки в тоталитарном государстве.

Ключевые слова: Н. П. Никитин, Исаакиевский собор, М. Т. Преображенский, А. Л. Ротач, Огюст Монферран, Академия художеств, руссоцентризм, архитектор

Творчество архитекторов имперского Петербурга не раз становилось предметом научного изучения. Сравнительно большое число работ посвящено Огюсту Монферрану (1786-1858) [1], [5], [8]. Последняя по времени издания специальная монография о зодчем была опубликована в 2005 году известным искусствоведом В. К. Шуйским [10]. В предисловии к книге он охарактеризовал работы предшественников, в том числе и изданную в 1939 году первую научную биографию О. Монферрана, автором которой был архитектор Н. П. Никитин1. В. К. Шуйский, отметив «богатый фактический материал» книги Н. П. Никитина и подчеркнув, что она посвящена преимущественно лишь одной из построек О. Монферрана - Исаакиевскому собору, аттестовал ее как «написанную с позиций господ ство-вавшей в советское время вульгарной социологии и непримиримой борьбы с космополитизмом» [10: 6-7]. Между тем история создания и публикации книги Н. П. Никитина в исследовательской литературе отражения не получила и не была известна В. К. Шуйскому. Многочисленные архивные документы позволяют не только при© Любезников О. А., 2019

знать данную им категоричную характеристику ошибочной, но и реконструировать основные этапы работы архитектора над монографией. Опубликованная на исходе 1930-х годов книга оказалась своеобразным компромиссом между «идеологически правильным» нарративом и задуманным беспартийным зодчим текстом. На концептуальном уровне исследование Н. П. Никитина являлось, с одной стороны, научно обоснованным, а с другой - отражало как личные профессиональные представления автора-архитектора, сформировавшиеся еще в 1910-е годы, так и характерные для эпохи 1930-х годов государственные идейно-политические конструкты.

Николай Петрович Никитин (1884-1971), выходец из крестьянской семьи Калужской губернии, азы архитектурного образования получил в Москве - в Строгановском училище и Училище живописи, ваяния и зодчества, а в 1914 году поступил в Высшее художественное училище при Императорской Академии художеств [7]. Систему подготовки будущих архитекторов в Академии в этот период отличало «гармоничное сочетание творческих, исторических и технических

дисциплин»2. Воспитанники должны были приобретать высокую общехудожественную культуру, основанную на глубоком знании истории архитектуры. Исследователь В. Г. Лисовский указывает:

«Постановке преподавания исторических дисциплин в архитектурной школе Академии художеств неизменно уделялось большое внимание, а к преподаванию привлекались крупнейшие специалисты в этой области»3.

Углубленное изучение истории было связано с формировавшимся в стенах Академии так называемым национально-романтическим направлением в архитектуре, представители которого стремились в первую очередь к решению образных задач на основе изучения и использования исторических стилей4. Однокашник Н. П. Никитина по Академии Н. И. Исцеленнов вспоминал о двух считавшихся приоритетными стилистических линиях - новгородской архитектуры в строительстве православных храмов и русского ампира [9]. По мнению В. Г. Лисовского, это движение за «национальный стиль» обусловило организацию и проведение исторических исследований, которые

«постепенно приобрели большое самостоятельное значение, позволив заложить основы научной истории русского зодчества и способствовав формированию отечественной школы архитекторов-реставраторов»5.

Очевидно, традиции и профессиональные установки архитектурной школы Академии оказали на Н. П. Никитина серьезное влияние.

Определяющую роль в его карьере сыграл известный своими церковными постройками в неорусском стиле архитектор М. Т. Преображенский, в профессорской мастерской которого в Академии Н. П. Никитин учился и, по словам наставника, «заявил себя как весьма способный человек»6. В 1919-1920 годах Н. П. Никитин занимал должность помощника архитектора Иса-акиевского собора. Архитектором же являлся М. Т. Преображенский, который еще с 1918 года готовил историко-художественное исследование о памятнике7. Н. П. Никитин подключился к работе по обследованию здания и сбору архивных материалов по «истории построения собора, истории его полувекового существования»8, но вскоре должен был оставить это занятие, уехав на время из Петрограда. Составленное М. Т. Преображенским к 1922 году издание «История построения Исаакиевского кафедрального собора с обследованием состояния здания в настоящее время» опубликовано не было9, но предложенная им «концептуальная рамка» освещения темы оказалась в дальнейшем воспринята и воспроизведена Н. П. Никитиным. М. Т. Преображенский писал:

«Исаакиевский собор не следует рассматривать как индивидуальное творчество арх. Монферрана - автора первоначального проекта и строителя собора. Истори-

ческие данные свидетельствуют, что творчество это коллективного характера, так как в разработке проекта и создании самого храма принимали участие почти все выдающиеся художественные и технические силы страны»10.

Документально обосновать этот тезис Н. П. Никитину удастся в середине 1930-х годов.

К этому времени он обладал уже большим опытом ремонтно-реставрационных работ в Иса-акиевском соборе. В 1926-1931 годах с ведома и одобрения М. Т. Преображенского11 Н. П. Никитин был хранителем и архитектором собора, способствовал скорейшей музеефикации разрушавшегося памятника, занимался исследованием неравномерной осадки здания [6]. Не соглашаясь с организацией в соборе Государственного антирелигиозного музея и вступив в конфликт с его руководством, в 1931 году Н. П. Никитин оставил должность архитектора и, став преподавателем ряда технических вузов города, сосредоточился на подготовке исследования по истории памятника. Он тщательно собирал материалы, делал выписки из архивных документов, в апреле

1936 года, интересуясь биографией О. Монферрана и надеясь получить сведения из Франции, направил соответствующий запрос в Ленинградское представительство Всесоюзного общества культурной связи с заграницей, но каких-либо данных не получил12. Работа над рукописью продолжалась. В октябре 1936 года новым руководством Государственного антирелигиозного музея Н. П. Никитин был приглашен прочитать для экскурсоводов курс лекций «по истории постройки Исаакиевского собора». В подписанном по этому поводу соглашении дирекция музея взяла на себя обязательство «о несообщении в печати, до издания книги Н. П. Никитина, сведений об Исаакиевском соборе, каковые будут изложены в его лекциях»13. По-видимому, первоначальный вариант книги был завершен Н. П. Никитиным к лету 1937 года. В выходных данных сохранившихся третьей и четвертой корректур опубликованной книги обозначена дата сдачи рукописи в набор - 9 июня 1937 года. Кроме того, в октябре

1937 года Н. П. Никитин направил в редакцию «Архитектурной газеты» заметку с критикой статьи профессора Л. А. Ильина об О. Монферране, опубликованной на страницах периодического издания ранее. Н. П. Никитин не согласился с оценкой роли французского зодчего в проектировании Исаакиевского собора, указав, что «без архивной штудировки трудно разобраться в разных вариантах проекта собора и специфике монферрановского творчества»14. Вероятно, решимость архитектора выступить в печати с возражением Л. А. Ильину могла быть связана с ожиданием скорой публикации собственной книги.

В подписанном к печати 7 мая 1938 года каталоге изданий Издательства Всероссийской Академии архитектуры, составленном к 1 апреля

того года, в разделе книг, находящихся в печати, обозначена монография Н. П. Никитина «Строительство Исаакиевского собора»15. Ее машинописный вариант под заголовком «Исаакиевский собор (История строительства)» сохранился в архиве архитектора16. Книга должна была содержать следующие главы: «Введение. Архитектура Петербурга в эпоху строительства Исаакиевского собора», «Строительство Исаакиевского собора до Монферрана. Монферран и его прошлое. Первоначальный монферрановский проект», «Организация строительства по проекту Монферрана. Начало работ. Злоупотребления на постройке и их разоблачение», «Выступление Модюи против проекта Монферрана. Создание Комитета при Академии художеств. Приостановка строительства и переработка проекта», «Возобновление строительных работ. Постройка по новому проекту Монферрана», «Условия труда и быт рабочих на постройке собора и на каменоломнях в Финляндии», «Внутреннее убранство собора. Живопись. Скульптура. Мозаика», «Конструкция фундаментов. Осадка здания как следствие дефектов в фундаментах», «Заключение. Характеристика творчества Монферрана. Архитектурный ансамбль пл. Воровского (б. Исаакиевской)». Кроме того, книга должна была включать приложение в виде комплекса впервые публикуемых архивных документов. Во вступлении к работе Н. П. Никитин пояснил причины, побудившие его к написанию книги. Он назвал Исаакиевский собор «комплексным музеем изобразительных искусств», история строительства которого важна «для понимания нашего недавнего архитектурного прошлого, для характеристики эпохи с точки зрения архитектурно-художественной, историко-технической и отчасти бытовой». И указал на продолжавшуюся к моменту издания книги неравномерную осадку здания как на «опасную болезнь», причины которой необходимо было выяснить17. Но издать работу под названием «Исаакиевский собор» в тот период, когда само здание официально обозначалось «Государственный музей - бывший Исаакиевский собор», Н. П. Никитину не удалось18.

В конце июня 1938 года московский архитектор А. В. Кузнецов сообщил Н. П. Никитину о своем разговоре с главным редактором издательства И. М. Гронским. А. В. Кузнецов писал:

«Мне было заявлено, что Комитет по делам искусств (Назаров) вычеркнул Вашу книгу из плана 1939 года. Гронский сказал, что над книгой все же можно работать, не теряя надежды издать после. Он даже обещал помочь в переделке»19.

Отказ от публикации книги А. В. Кузнецов был склонен объяснять «загрузкой типографий изданием учебников», но в то же время посоветовал Н. П. Никитину «искать другого издателя»20. Н. П. Никитин предпочел несколько перестроить саму книгу. В конце 1930-х годов относительно

популярными стали небольшие, объемом от 50 до 200 страниц, книги, посвященные русским архитекторам ХУШ-Х1Х веков - В. И. Баженову, М. Ф. Казакову, А. Н. Воронихину и т. п.21 По-видимому, руководствуясь соображением, что книга о зодчем будет опубликована скорее, нежели книга о храме, Н. П. Никитин попытался переделать свою монографию, назвав ее «Огюст Монферран» и отказавшись от идеи издания рукописи в Москве.

Труд должен был стать изданием Ленинградского отделения Союза советских архитекторов, в члены которого Н. П. Никитин был принят в 1935 году22. Выход книги в задуманном автором виде оказался приостановлен внутренней отрицательной рецензией научного сотрудника Музея истории религии А. С. Тайдышко. Судя по сохранившейся третьей корректуре (случайно приобретенной нами в букинистическом магазине), его замечания были учтены, правка внесена рукой Н. П. Никитина. В первую очередь, рецензент прямо отметил, что

«содержание работы не соответствует ее теме. Книга в основном посвящена истории Исаакиевского собора, а не Монферрану. <.. > То, что написано о Монферране, не более как биографическая справка. »23.

А. С. Тайдышко верно подметил специфику книги, первоначально задуманной как история памятника. В соответствии с замечанием в название работы были внесены изменения, отразившиеся в корректуре: «Огюст Монферран. Проектирование и строительство Исаакиевского собора и Александровской колонны». А. С. Тайдышко настоятельно рекомендовал снабдить книгу «хорошей вводной статьей от редакции»24, и корректура зафиксировала это предложение - согласно пометке, книга должна была выйти не только под редакцией, но и с предисловием архитектора В. В. Попова. Текст Н. П. Никитина требовал помещения в идеологически «приемлемый» контекст. Рецензент писал:

«Чрезвычайно важным пороком книги является также то, что за тканью повествования очень трудно определить отношение автора к описываемым им фактам. <...> Сообщая тот или иной факт из истории строительства собора или жизни Монферрана, автор даже не пытается найти правильного исторического объяснения к нему»25.

Следствием рецензии стали многочисленные исправления текста, фиксируемые при сличении корректуры с опубликованной книгой. Изменения, сказавшиеся на тональности текста, коснулись приводимых характеристик царских особ. Упоминания о роли и личном участии Александра I либо просто вымарывались, либо переиначивались диаметрально противоположным образом. В первоначальном варианте:

«Почему Александр I, убедившись в недоброкачественности и неисполнимости монферрановского проекта, не отказался от него - непонятно. Возможно, он не

хотел отменить свое решение, чтобы не создавать лишние разговоры о напрасно израсходованных средствах, так как постройка зашла уже далеко».

В опубликованном варианте:

«Почему Александр I, убедившись в недоброкачественности и неисполнимости монферрановского проекта, не отказался от него - понятно: он не хотел дать тем самым повод для распространения в столичных кругах, а затем и в народе уже начавшихся разговоров о напрасно израсходованных огромных средствах, так как постройка зашла довольно далеко»26.

Участие Николая I в строительстве собора, напротив, всячески подчеркивалось в опубликованном, прошедшем редактуру тексте. Так, в книге появились чужеродные для текста Н. П. Никитина строки:

«По прихоти царя в замыслы архитекторов вносились элементы разнородных стилей, мещанской роскоши, пестрота и перегруженность украшениями. <...>. Бессмысленное и несправедливое преследование художников Басина и Егорова характеризует Николая и как профана в вопросах искусства и как жестокого деспота-самодура. История заклеймила Николая как прямого виновника гибели великих русских писателей Пушкина и Лермонтова, как неустанного гонителя Белинского, Герцена, Шевченко и многих других, как душителя всякого проявления свободной мысли»27.

Тенденциозности книги добавило и предисловие В. В. Попова, в котором он отметил описательный характер работы Н. П. Никитина, допуская, что «тщательное изложение официальных материалов связывало автора, мешало ему дополнить своими критическими замечаниями приводимые сведения и факты»28.

Н. П. Никитин, как представляется, и не стремился к широким критическим обобщениям, он реконструировал историю памятника, подчеркивая его культурное значение. Говоря о художественном убранстве собора, о потаенных под «вечно темными сводами» живописных произведениях русской академической школы, он прямо объявлял: «Это целый музей живописи, находящийся в центре Ленинграда и с этой стороны мало кому известный»29. Эта фраза, ясно выражающая представление Н. П. Никитина о желательном профиле музея в соборе, в опубликованное издание не вошла. Книга была подписана в печать 19 августа 1939 года и содержит следующие главы: «Биографические сведения о Монферране. Творческий путь Монферрана», «Первые (парижские) работы Монферрана», «Строительство Исаакиевского собора по первоначальному проекту Монферрана. Критика монферрановского проекта архитектором Модюи и переработка проекта комитетом Академии художеств», «Новый проект Исаакиевского собора и его осуществление», «Условия труда рабочих на постройке Исаакиевского собора и на каменоломнях в Финляндии», «Конструкция фундаментов Исаакиевского собора. Осадка здания как следствие дефектов в фундаментах. Графи-

ческая фиксация осадочного движения Исааки-евского собора и укрепление оснований колонн в 1928-1929 годах», «Александровская колонна», «Архитектурный ансамбль площади Воровского (б. Исаакиевской)». Очевидно, что структурно издание близко первоначальному варианту книги, хотя и содержит дополнительные, специально выделенные главы. В основной своей части текст сохранился практически без изменений. Присущая ему степень подробности изложения событий истории Александровской эпохи и Николаевского царствования, в том числе сюжетов из жизни Двора, эпизодов соперничества различных сановников (А. Н. Оленина и М. А. Ми-лорадовича, например), кажется небывалой для историографии 1930-х годов. Недавно ушедший исследователь Р. Ш. Ганелин, характеризуя лекционный курс известного историка С. Б. Окуня того же 1939 года, отмечал, что ему удалось

«преодолеть запрет, невысказанный, но совершенно определенный, под которым долгое время оставалось изучение внутриполитической истории XIX и начала XX в.» [3: 101].

Думается, что в некотором роде этот запрет был преодолен и Н. П. Никитиным.

Причина публикации его книги, значительно превосходившей в объеме аналогичные издания о других зодчих, крылась не только в заинтересованности действовавшего в Исаакиевском соборе музея проведенным им историческим исследованием, но и в самой отстаиваемой Н. П. Никитиным концепции истории памятника. На рубеже 1920-1930-х годов архитектор занимался ремонт-но-реставрационными работами в соборе, в том числе инструментальной съемкой и графической фиксацией неравномерного осадочного движения здания и укреплением оснований колонн портиков. Проанализировав архивные делопроизводственные документы и чертежи, Н. П. Никитин пришел к выводу, что происходящие деформации вызваны ошибками О. Монферрана на первом этапе строительстве храма. Он определил 15 «основных недочетов, допущенных Монферраном при проектировании и постройке здания»: «неудачный выбор конструкции фундамента в виде сплошной плиты на общем свайном основании под частями здания с разными нагрузками», «нерациональность применения сплошного свайного основания только в пределах контура здания, без укрепления грунтов в радиусе действия радиальных напряжений», «употребление в бутовую кладку мелкого гранита вместо крупного» и т. д.30 Впервые на ряд ошибок французского зодчего указал еще в 1820 году архитектор А. Модюи, вызвав приостановку строительства собора и участие в исправлении первоначального проекта О. Монферрана членов созданного при Академии художеств специального комитета. На основании архивных материалов Н. П. Никитин заключил, что предложенный О. Монферраном

в 1825 году и утвержденный императором новый проект собора аккумулировал в себе лучшие идеи русских архитекторов-академистов (А. Михайлова, В. Стасова, А. Мельникова и др.). В силу этого он утверждал, что

«Исаакиевский собор является произведением не столько индивидуального, сколько коллективного творчества. Участие же в украшении собора художников (живописи, скульптуры и мозаики), лучших представителей русской академической школы, завершило художественный облик этого памятника русского зодчества»31.

Нельзя не заметить совпадение научно обоснованного вывода Н. П. Никитина с тем, к которому ранее пришел его наставник М. Т. Преображенский.

Однако на исходе 1930-х годов предложенная трактовка, истоки которой можно попытаться увидеть и в идейном климате Академии художеств 1910-х годов, как никогда прежде перекликалась с утверждаемой на партийно-государственном уровне идеологией. Идеологические изменения, которые современный исследователь Д. Бранденбергер именует «руссоцентризмом», «руссоцентричной формой этатизма» [2: 8], начались с 1934 года, когда на заседании политбюро И. Сталин, требуя новых учебников по истории СССР, а не по истории народов России, подчеркнул: «Русский народ в прошлом собирал другие народы, к такому же собирательству он приступил и сейчас» [4: 658]. Доказываемая на основании комплекса источников мысль Н. П. Никитина о приоритете русских зодчих-академистов в деле проектирования Исаакиевского собора «совпала» с эпохой. Неслучайно столь прозорливый и недоброжелательный критик труда Н. П. Никитина А. С. Тайдышко без обиняков отметил: «Положительным в работе является привлечение материалов, показывающих роль русских зодчих в строительстве собора»32. Обвиняя Н. П. Никитина в «непримиримой борьбе с космополитизмом», В. К. Шуйский не увидел всю сложность историографического и идейно-политического контекста, в котором появилась анализируемая книга.

Н. П. Никитин стремился переиздать опубликованную в 1939 году тиражом всего в 2600 экземпляров книгу, внеся в текст исправления. В 1952 году своими планами он делился с киевским архитектором С. В. Безсоновым (возможно, его однокашником по Строгановскому училищу), который об этом желании даже «говорил в издательстве», но выяснил лишь, что,

«кроме новых материалов, книгу следует пополнить марксистским очерком истории данного периода и выводами о возможности практического приложения ра-

боты»33.

Такой вариант архитектора не устроил. В 1960 году Н. П. Никитин обращался с предложением о переиздании книги в Государственное издательство литературы по строительству и архитектуре. В отправленном тогда же письме И. Э. Грабарю он рассказал, что хочет развить раздел книги, посвященный живописи, и нуждается в компетентном соавторе. Н. П. Никитин пояснял:

«По живописи у меня имеется много архивного материала и фото, по архитектуре много неиспользованного материала, не вошедшего в книгу (сокращенного издательством)»34.

Очевидно, публикация 1939 года не вполне удовлетворяла (да и не могла удовлетворять) архитектора, просто переиздать ее большим тиражом он не хотел. В 1961 году из издательства пришел отказ, опубликовать свое дополненное исследование Н. П. Никитину не удалось.

В 1962 году из печати вышла небольшая, подготовленная в архитектурной секции Ленинградского отделения Общества по распространению политических и научных знаний РСФСР брошюра «Исаакиевский собор» авторства архитектора А. Л. Ротача, руководившего послевоенной реставрацией памятника и опиравшегося при работе над текстом на книгу Н. П. Никитина и введенные им в научный оборот архивные документы35 [12]. Преследуя цель предотвратить грозившую собору в тот момент реконструкцию и связывая идею ее проведения с тезисом о многочисленных ошибках О. Мон-феррана, А. Л. Ротач категорически отрицал их, а также зафиксированную Н. П. Никитиным неравномерную осадку здания36. А. Л. Ротач отверг отстаиваемую Н. П. Никитиным концепцию о решающем вкладе зодчих-академистов в проектирование памятника, впервые напрямую (ошибочно!) связав ее появление с «общепринятой в то время, 1930-е годы, традицией охаивания Монферрана»37. Научное исследование истории Исаакиевского собора, осуществленное на высоком профессиональном уровне (Н. П. Никитин по книге защитил докторскую диссертацию в 1945 году38) в сталинскую эпоху, в дальнейшем стало восприниматься как конъюнктурное. В этом подлинный трагизм судьбы его автора.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Никитин Н. П. Огюст Монферран. Проектирование и строительство Исаакиевского собора и Александровской колонны. Л., 1939.

2 Лисовский В. Г. Академия художеств и ее архитектурная школа в процессе развития русской архитектуры XIX - начала XX века: Автореф. дис. ... д-ра искусствоведения. Л., 1986. С. 36.

3 Там же. С. 41.

4 Там же. С. 31-32.

5 Там же. С. 43-44.

6 РГИА. Ф. 789 (Академия художеств). Оп. 13. 1914 год. Д. 138. Никитин Николай Петрович. Л. 75.

7 РГИА. Ф. 502 (Кабинет архитектора Монферрана). Оп. 4. Д. 11. О техническо-художественных совещаниях по делам Исаакиевского собора. Л. 35, 43.

8 Архив КГИОП. Ф. 59. Д. П-178. Исаакиевский собор. Переписка. 1918-1940 годы. Л. 308об. Автор признателен начальнику Отдела популяризации объектов культурного наследия КГИОП Юлии Юрьевне Бахаревой за возможность ознакомиться с делом.

9 РГИА. Ф. 502 (Кабинет архитектора Монферрана). Оп. 4. Д. 11. О техническо-художественных совещаниях по делам Исаакиевского собора. Л. 41. Рукопись М. Т. Преображенского пока не найдена.

10 Там же. Л. 38.

11 ЦГА СПб. Ф. 2555 (Ленинградское отделение Главнауки). Оп. 1. Д. 1331. Исаакиевский собор и Петропавловский собор. Л. 108, 115.

12 НА РАХ. Ф. 42 (Никитин Н. П.). Оп. 1. Д. 31. Материалы, собранные об О. Монферране и строительстве Исаакиевского собора: выписки из документов, хранящихся в ЛОЦИА и др. Л. 6.

13 НА РАХ. Ф. 42 (Никитин Н. П.). Оп. 1. Д. 15. Документы по работе в Исаакиевском соборе. Л. 6.

14 НА РАХ. Ф. 42 (Никитин Н. П.). Оп. 1. Д. 47. Письма Н. П. Никитина. Л. 3.

15 НА РАХ. Ф. 42 (Никитин Н. П.). Оп. 1. Д. 34. Рукопись «Исаакиевский собор. (История строительства)». Л. 3, 8.

16 Там же. Л. 17-195.

17 Там же. Л. 18.

18 Еще в марте 1937 года Ленинградский Музейный совет при Культпросветотделе Ленсовета проводил сессию, посвященную идее изменения профиля музея с антирелигиозного на так называемый музей-памятник. Активное участие в работе сессии как консультант музея принимал Н. П. Никитин, под руководством которого проходил осмотр специально устроенной выставки. См.: Архив КГИОП. Ф. 59. Д. П-178. Исаакиевский собор. Переписка. 1918-1940 годы. Л. 104-109об.

19 НА РАХ. Ф. 42 (Никитин Н. П.). Оп. 1. Д. 50. Письма А. В. Кузнецова и его дочери. Л. 1. Алексей Иванович Назаров (1905-1968) - в 1938 году председатель Комитета по делам искусств при СНК СССР.

20 Там же. Л. 1-2.

21 Снегирев В. Л. Архитектор В. И. Баженов. М., 1937; Бондаренко И. Е. Архитектор Матвей Федорович Казаков. 17381813. М., 1938; Панов В. А. Архитектор А. Н. Воронихин. Очерк жизни и творчества. М., 1937.

22 ЦГАЛИ СПб. Ф. 341 (Ленинградская организация ордена Ленина Союзаархитекторов СССР). Оп. 3. Д. 304. Николай Петрович Никитин. Л. 12об.

23 ЦГАЛИ СПб. Ф. 330 (ГМП «Исаакиевский собор»). Оп. 1. Д. 40. Рецензия научного сотрудника А. Тайдышко на книгу Н. Никитина «Огюст Монферран». Л. 2.

24 Там же. Л. 5.

25 Там же. Л. 1-2, 3.

26 Никитин Н. П. Огюст Монферран. С. 65.

27 Там же. С. 112.

28 Там же. С. VIII.

29 НА РАХ. Ф. 42 (Никитин Н. П.). Оп. 1. Д. 34. Рукопись «Исаакиевский собор. (История строительства)». Л. 137. Эта фраза есть и в корректуре.

30 НА РАХ. Ф. 42 (Никитин Н. П.). Оп. 1. Д. 40. Тезисы к защите кандидатской диссертации. Л. 6, 6об., 11; ЦГА СПб. Ф. 2881 (ПГУПС). Оп. 15. Д. 337. О присвоении ученой степени кандидата технических наук Никитину Н. П. Л. 5.

31 НА РАХ. Ф. 42 (Никитин Н. П.). Оп. 1. Д. 40. Тезисы к защите кандидатской диссертации. Л. 4об.-5.

32 ЦГАЛИ СПб. Ф. 330 (ГМП «Исаакиевский собор»). Оп. 1. Д. 40. Рецензия научного сотрудника А. Тайдышко на книгу Н. Никитина «Огюст Монферран». Л. 5.

33 НА РАХ. Ф. 42 (Никитин Н. П.). Оп. 1. Д. 53. Письма друзей и знакомых Н. П. Никитину. Л. 5об.-6.

34 НА РАХ. Ф. 42 (Никитин Н. П.). Оп. 1. Д. 49. Переписка с И. Э. Грабарем. Л. 18об.

35 Ротач А. Л. Исаакиевский собор - выдающийся памятник русской архитектуры. Л., 1962.

36 ЦГАЛИ СПб. Ф. 598 (Ротач А. Л.). Оп. 1. Д. 67; Ротач А. Л. Исаакиевский собор. К 100-летию со дня освящения. Л. 28.

37 Там же. Л. 2.

38 НА РАХ. Ф. 42 (Никитин Н. П.). Оп. 1. Д. 5. Документы, связанные с утверждением в ученых степенях и званиях. Л. 12.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Антонов В. В. Дом Монферрана на Мойке // Невский архив: Историко-краеведческий сборник. Вып. VI. СПб., 2003. С. 269-289.

2. Бранденбергер Д. Национал-большевизм. Сталинская массовая культура и формирование русского национального самосознания. 1931-1956. СПб.: Академический проект: Изд-во ДНК, 2009. 416 с.

3. Ганелин Р. Ш. Советские историки: о чем они говорили между собой: Страницы воспоминаний о 1940-х -1970-х годах. СПб.: Нестор-История, 2006. 408 с.

4. Ганелин Р. Ш. Сталин и советская историография предвоенных лет // Ганелин Р. Ш. В России двадцатого века: Статьи разных лет. М.: Новый хронограф, 2014. С. 649-675.

5. Краснова Е. И. Неизвестные и малоизвестные материалы о жизни Монферрана (Монферран без архитектуры) // История Петербурга. 2011. № 6 (64). С. 11-19.

6. Любезников О. А. Исаакиевский собор в 1917-1920-е гг. Архитекторы М. Т. Преображенский, Н. П. Никитин, А. П. Удаленков и проблема музеефикации памятника. СПб.: ЛЕМА, 2017. 68 с.

7. Любезников О. А. «Труд большей части моей жизни...»: Исаакиевский собор в судьбе архитектора Н. П. Никитина (к истории музеефикации памятника) // Музей - Памятник - Наследие. 2017. № 1. С. 68-79.

8. Ротач А. Л., Чеканова О. А. Монферран. Л.: Лениздат, 1979. 176 с.

9. Ф и ц х е л а у р о в а М . Беседа с архитектором Н. И. Исцеленновым - специалистом по церковной архитектуре // Русская мысль. 1971. 21 октября. № 2865. С. 7.

10. Ш у й с к и й В . К . Огюст Монферран. История жизни и творчества. СПб.; М.: Центрполиграф: МиМ Дельта, 2005. 414 с.

Lyubeznikov O. A., Saint Petersburg University

ARCHITECT N. P. NIKITIN AND HIS BOOK AUGUSTE MONTFERRAND: PROBLEM OF SCIENTIFIC REPRESENTATION OF THE HISTORY OF ST. ISAAC'S CATHEDRAL IN THE STALIN ERA

The article is concerned with the history of publishing a monograph about the construction of St. Isaac's cathedral written by a Leningrad architect N. P. Nikitin. The author used numerous unpublished documents from the five archives of St. Petersburg and reconstructed the long process of the architect's work on the manuscript. In the modern historiography of the history of St. Isaac's Cathedral Nikitin's book is criticized as tendentious, and N. P. Nikitin is accused of reflecting the ideological attitudes of the Stalin era. The author set his goal to find out the causes and circumstances of the book's creation. The book was published in Leningrad in 1939 under the title Auguste Montferrand. The author found the first version of the manuscript under the title St. Isaac's Cathedral. (History of the Construction) in N. P. Nikitin's personal archive. In 1938, N. P. Nikitin received a refusal to publish the manuscript in its original form and was forced to rework the book into the biography of Auguste Montferrand. N. P. Nikitin wrote about the decisive role of Russian academic architects in the designing of the cathedral. This thesis was consonant with the Russian-centrist line of the party policy in the 1930s, but later became perceived as conjuncture. The architect wanted to correct his book, but could not republish it. The article is relevant to the modern context of studying the history of historical science in the Soviet Union. Key words: N. P. Nikitin, St. Isaac's Cathedral, M. T. Preobrazhensky, A. L. Rotach, Auguste Montferrand, Academy of Arts, Russocentrism, architect

REFERENCES

1. Antonov V. V. Monferrand's house on Moika. NevskyArchive: Local history collection. 2003. Issue IV. P. 269-289.

2. Brandenberger D. National Bolshevism. Stalin's mass culture and the formation of Russian national identity. 19311956. St. Petersburg, 2009. 416 p.

3. Ganelin R. Sh. Soviet historians: what they talked about among themselves: Pages of memories of the period between the 1940s and the 1970s. St. Petersburg, 2006. 408 p.

4. Ganelin R. Sh. Stalin and Soviet pre-war historiography. In Russia of the twentieth century: Articles of various years. Moscow, 2014. P. 649-675.

5. Krasnova E. I. Unknown and little-known materials about the life of Montferrand

6. Lyubeznikov O. A. St. Isaac's Cathedral in 1917-1920s. Architects M. T. Preobrazhenskij, N. P. Nikitin,A. P. Udalenkov and the problem of memorialization of the monument. St. Petersburg, 2017. 68 p.

7. Lyubeznikov O. A. "The work of the most part of my life...": St. Isaac's Cathedral in the fate of the architect N. P. Nikitin

8. Rotach A. L., Chekanova O. A. Montferrand. Leningrad, 1979. 176 p.

9. Fitshelaurova M. A conversation with the architect N. I. Istselennov, a specialist in church architecture. Russian Thought. 1971. October 21. No 2865. P. 7.

10. Shujskij V. K. Auguste Montferrand. History of life and work. St. Petersburg, Moscow, 2005. 414 p.

Поступила в редакцию 07.12.2018

№ 4 (181). С. 48-55 Историография, источниковедение и методы исторического исследования 2019

DOI: 10.15393/исЬлэЛ.2019.330 УДК 930

ОЛЬГА МИХАЙЛОВНА ЯСТРЕБОВА

кандидат филологических наук, доцент кафедры иранской филологии Восточного факультета

Санкт-Петербургский государственный университет (Санкт-

Петербург, Российская Федерация)

научный сотрудник Отдела рукописей

Российская национальная библиотека (Санкт-Петербург,

Российская Федерация)

yastrebochek@gmail.com

ЕКАТЕРИНА ПЕТРОВНА ПИСЧУРНИКОВА ассистент кафедры иранской филологии Восточного факультета

Санкт-Петербургский государственный университет (Санкт-Петербург, Российская Федерация) e.pischurnikova@spbu. ги

СЕРГЕЙ ЕВГЕНЬЕВИЧ КОСТИКОВ

аспирант, лаборант-исследователь Института истории Санкт-Петербургский государственный университет (Санкт-Петербург, Российская Федерация) skostikov1 @§тай. сот

ИЗ ИСТОРИИ РУССКО-ПЕРСИДСКИХ ЯЗЫКОВЫХ КОНТАКТОВ ЭПОХИ СЕФЕВИДОВ: РУССКИЕ ЗАИМСТВОВАНИЯ В ЧЕЛОБИТНЫХ КУПЧИНЫ ХВАДЖИ РАХМАТА*

Цель статьи состоит в исследовании русских заимствований в языке персидских купцов, торговавших в России XVII века. Персидские заимствования в русском языке этого периода хорошо изучены и документированы, чего нельзя сказать о русизмах в персидском языке. Это отчасти связано с плохой сохранностью и недостаточной изученностью персоязычных архивных документов той эпохи. Непосредственная задача, которую поставили перед собой авторы статьи, - анализ лексического состава челобитных купчины сефевидского шаха Сафи I Хваджи Рахмата и его писаря 'Абд ал-Вали, написанных на имя царя Михаила Федоровича в 1630-1631 годах и хранящихся в фонде 77 РГАДА «Сношения России с Персией». Персоязычные архивные источники подобного характера ранее не привлекались для исследования русско-персидских языковых контактов, что обусловливает актуальность выбранной темы. Исследование показало, что выбранные источники позволяют значительно расширить наши представления о проникновении русских лексем в персидский язык, и дало возможность сделать вывод о том, что процесс лексического заимствования в это время шел в обоих направлениях. Заимствовались в основном термины, так или иначе связанные с торговлей, которая в XVI-XVII веках была нишей непосредственного соприкосновения русской и иранской культур. Анализу заимствований предшествует краткий обзор торговых и дипломатических связей между Сефевидским Ираном и Московским царством, а также историографический обзор исследований по теме взаимных заимствований в русском и персидском языках.

Ключевые слова: XVII век, лексические заимствования, русский язык, персидский язык, государство Сефевидов, Московское царство, Михаил Федорович, Сафи I, русско-иранские дипломатические отношения, русско-иранские торговые отношения

ВВЕДЕНИЕ. ИСТОРИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ

Завоевание в 1556 году Астрахани Русским царством и распространение влияния Рюриковичей на предгорья Восточного Кавказа ознаменовали начало эпохи устойчивого развития российско-персидских экономических контактов. Получив выход к Каспийскому морю, Москва смогла наладить политические и коммерческие связи с властными центрами региона, прежде всего с Сефевидской империей. С тех пор и вплоть до падения Сефевидов в 1722 году русско-иранские отношения знали всего один открытый конфликт 1651-1653 годов, а обмен по© Ястребова О. М., Писчурникова Е. П., Костиков С. Е., 2019

сольствами и торговля не прекращались даже в годы Смуты [7: 401-433], [8: 13-40].

С момента установления постоянных дипломатических контактов между Сефевидским Ираном и Московским государством политические и торговые дела двух стран оказались тесно переплетены. Торговый агент шаха был непременным участником персидских посольств, да и сами послы зачастую не пренебрегали коммерцией, и наоборот, многие персидские купцы исполняли функции дипломатических посланников. В русских документах они обозначались как гонцы и «купчины»1. Передавая шахские грамоты царю,

они способствовали поддержанию двусторонних политических контактов; кроме того, они привозили принадлежавшие шахской казне товары и продавали их, а также закупали от имени шаха предметы русского производства.

Купчины обладали значительными привилегиями: они освобождались от таможенных сборов2, им бесплатно предоставлялись склады и транспорт. Важно отметить, что русские «купчины с государевой казною» также совершали дипломатические поездки в Кызылбашское государство, как тогда называли Иран. Самое известное из подобных путешествий было совершено Федотом Котовым в 1623-1624 годах, то есть менее чем за десятилетие до составления документов, которые рассматриваются в данной статье [12].

ПЕРСИДСКИЕ ЗАИМСТВОВАНИЯ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ XVI-XVП ВЕКОВ

Рост товарооборота и налаживание регулярных дипломатических связей повлекли за собой активизацию культурного обмена, одним из проявлений которого стало взаимное обогащение двух языков, русского и персидского, новыми лексемами.

Для русского языка это была далеко не первая волна иранских лексических заимствований: в нем присутствуют элементы, проникшие еще в общеславянский язык. Процесс заимствования продолжился вс-с-щие века[11: За-44]5 [18], [21: 142]. Многие персидские слова попадали в русский язык опосредованно -чердз тюркдкие языки.

Поскольку пласт персидской заимствованной лексики, вошедший в русский язык в XVI-XVII веках, обширен и хорош о задокумвнтиро -ван в письменнынисточннках,нн прасзвнособое внимание исследовазелей.С кеоцаХ-Хвека веа лись активная пуелакациях изучених орхизных документов, связанныхс пврсидско-взхнкоёди-пломатией и тертадлой, скотоезкзевлексика присутствует вбольшдм ковиза-тв-С

Первая научная работа, в которой былисо-браны и систематизировсныпе^идские займи ствования в дсиовом сныкзРусского цареосо] принадлежит ].оКа охтлр вы-

делила два пути-х°никновения такихзаимство -ваний: через руссоихплеЕников,про-ава°шинся в страны Ближнего Ваоохла и Центральной Азии (ясырь, полон) ,счезез дноптхасическнтиаорго-вые контакты. Она также отметила, что языкомы-связи Ирана и России в тот период ыли ограничены сферо( вегатрагивая вферу литературы, философии и н^ки [5: 41^].

ЗаимствоваЕныeлeкceмыE.K.Бзxмyтoаaтве-делила на две тематЕиттктоолмппы:термины, связанные с тoproвcеH(нaзвaния ббвбров - прежде всего сордхсткауей, меры вес а хупаков-ки, слова, связанныа с ормзниазцией торготл^

площадным искусством, некоторые абстрактные слова), и иранизмы, проникшие в русский язык в XVI-XVII веках в результате знакомства с административным устройством Ирана, его бытом, топонимикой и ономастикой [5: 47-66]. Целый ряд слов из торгового лексикона вошел в состав единого литературного русского языка и существует в нем до сих пор (амбар, караван, сарай), в то время как другие перешли в разряд устаревших и вышли из употребления вместе с обозначаемыми ими реалиями.

Интерес исследователей к иранизмам в русской лексике существует и поныне. Так, Х.-Д. Поль составил перечень слов иранского происхождения со ссылками на этимологические словари [26]; А. Эристон попытался целому ряду слов неясной или спорной этимологии дать объяснение как происходящим из иранских языков [22]. Восточным, в том числе иранским, заимствованиям в языке Московского государства посвящены диссертация и монография Г. Х. Гилазетдиновой [9]. Совместно с Р. М. Акбари ею была написана статья о семантической адаптации русских заимствований в персидском языке XIX-XX веков [10]. Акбари посвятила отдельную статью фонетической трансформации русизмов в персидском языке [4]. В последние годы этой теме уделяли внимание иранские исследователи, в том числе М. Р. Мохаммади и С.-М. Мортазави [16], а Н. Абдалтаджедини на-пкзала кандидатсоую днтrrpвдциюоблpaнизмax вм- муарах, днстненох о письмах А.С. Грибакдовк д А. ПО——олова, по матероалнм кодорон Хашк опубрдковано х-а°алькоотатей [2], рс

идзч Е НУЕЗУ-ОКИ- :3[ЗTCMЗЗ^,C^OE$HHKI-З ц нориидезом язынт

Иrумтние русизмеов персидское языке ср-ЛОСн Мон-с ИHBTHCИBOЛ. Исоходоваовли ооннеят нснтх° активнхго y°oникнoвeнисpyccкЕнcлoв х пермно-хой я;зас- к XV- озко, зк евс- -в пеыио-К^-,- кн-пд )изжнЕ Русскрм царс-оом иимцтpиe4 CыOтвинкт устанавлдкаютзя оне—ые тхреовыт и нxrнc>м°тичecки4 cеоскICr: з5], Л, С.Пейсикеу от^-^^^е, к «-^^-^•гвидскомцт периоду проникн--вевие вперсидосийцелого ряда русских слоз. Однало н- ося птprнцтхснйыа]rм лексемымажне стсзшси кэтос- врем--и: ток, -помян^-еов rтест JJ^^с-ссшИ°мм- происходисот-усского «тнмовах», ноктсзначаемтге исприборы длд пор доток-о воды (тан- пpeтзвндигrтятPocзи и ришь с аере-^инy XVС0I тхка( оккимoбpтсoм, лхкее-ма, скоро е тсrзeс rфoиздкa о кий тзые

в XIX веке.

вто-^ тортздобонк- абширннсг^ппа про-никео ° нeыанpввиy ^rI,-к х Х-Х-ХХ ееках. В кй преобходает ооеннав и техническаятермино-лc]l]ны [17: 55-ст]. нрснский ЕтeнеIЙ -А, Ыасики (уыош ев^ь) дал исторический обзор иранско-российских взаимоотношений и составил обширный перечень русизмов, сгруппированных

по хронологическому и тематичеакимв призиа-сшым ратнимлоткоковиим еапек-тл^о-1^г^1^^амовот]човиаслтва (киаас) - князь, (капитан) - капитан и ^(8д (сум) - рубль, встречающиеся в «Аббасовой мироукрашающей истории» Искандар-бека Мунши, которая была написана в правление шаха 'Аббаса I (1588-1629)4 [28: 12-13]. Еще одним известным нам заимствованием того времени стало слово гирванка - рус. гривенка, которое, скорее всего, проникло в язык в XVII веке [1]. Столь малое количество русизмов в персидском языке, зафиксированных в эпоху правления Сефевидов, вызывает некоторое удивление на фоне постоянства двусторонних контактов и обилия вошедших в это же время в русский язык персизмов.

ХАРАКТЕРИСТИКАИСТОЧНИКОВ ИССЛЕДОВАНИЯ

С нашей точки зрения, существующее представление искажено неполнотой источников, введенных к настоящему времени в научный оборот. Работы лексикографического характера используют в качестве источников толковые и этимологические словари. Поскольку в России изучение архивных документов по иранскому направлению торговли и дипломатии началось достаточно давно и множество таких документов было издано еще в XIX веке, содержащийся в них лексический материал, в том числе большой объем устаревших слов, попал в поле зрения лексикографов и был включен в словари. В Иране же ситуация складывалась иначе: толковые словари современного персидского языка базируются на художественной литературе, историографии, лексикографических трудах предшественников и исследованиях по современной диалектологии.

Документальных источников, актов и грамот Сефевидского времени по интересующему нас направлению отношений с Россией сохранилось мало. Из них публиковались в основном официальные фирманы, написанные формальным канцелярским стилем. Документы же, касающиеся насущных и повседневных торговых дел, переписка чиновников и купцов того времени, в которой были бы отражены процессы развития языка, практически не сохранились.

В основу исследования нами положены тексты челобитных на персидском языке на имя царя Михаила Федоровича, которые относятся к миссии посланного от имени шаха Сафи I (1629-1642) купчины Хваджи Рахмата. Обязанности последнего как торгового представителя шаха включали в себя не только совершение торгового обмена, но и передачу официальных посланий: письма к русскому царю от шаха Сафи и ответного послания от Михаила Федоровича, в котором тот поздравлял шаха со вступлением на престол и жаловался «на помянутаго купчину его в привозе многих товаров, которыя для избегания по-

шлин назвал все принадлежащими его шахову величеству».

Рассматриваемые здесь документы относятся к 1630-1631 годам и хранятся в фонде 77 РГАДА «Сниавения Моссли л Пеммней», в рчзделе, который назван в оп«си фонда «Реес-е II. Пертндвта-го дворт стао«1х летдеиам, р столоцахсодежжа-щимрт. С 1^88-ае по °7Ч« ср«»р Описв соаревлент с злонци XVIII ввта, поэеому нессл в Ее-е следы мнавлкратного «едаотщэовансл и перенумс^.-цнн. Делк С- 1 за 16Р0 год «л. 69об. описн) -писано сак иПрзездот шоха Со.ия туетины Хтзя Метам- Рахмеал е атв^спк р^с^^с инннасмитывиет СЖ"! листин и еоЕOржжт -0 р-энтимилгныр тсг^ол: с; переоодамК3 с1>п-[тлн^1ене>1р(и рм-иними талр китчами). Чклобитные написаны ос персидском тсепсе почерком оЕстт'нис в элементаме -воет-слое, наи арpоианыи листах. Пе¡злел"., тянмачей вылолнонсс слороппсых, торже но тв«члсных влсках. Иccлeитттииe тсIсет¡г дзжж']^^н-гот ноооо-дклогв по маорафилкмам, что жк пазвилиоо дать ноовп лолную пaкeкп«вфинecнyю о-£^с-с^т^[[)иваи-«д ОСОЯЧНитОО.

Изройержаниа челоИитныа екенyeт,ттосо с-нмр своей милсииXвaижеPвxмитy довдоось отор^ут-ая со мороуми пышностями, лдо обви-еоли о том, е[то ом мыдоет отсей топоры то касес-смн Уз поатму бз^(ипошленано1е), рлс((киа аyнцы отказк1вались пттдаватьаму cоOрлeйиа-зaтaплe -тл^рудно быкр достатс нсдиодящие р-лт пн«н-^еот^и товарот ктрабни; хрврин -(оое>т:I в котором нупчине бытсо р;^зттп-^от иальтoвттьcт бтиaи, Лит оидимыxпнихзн иврир есрcлyг,a вoтхепт д1-аки у хeнcyтворхо тол дача пропрл исд']Уo^. Другой «отлсопик ]тутлиу нрдриг помощи в^и-иуас (оотлсо^ ногайстсйтвРыни (олыря), гттсиж)O он пpиo«pек в Астрахани

Пpимeктлeльнo, что олаждрс из эолх дожу-мохтос уе^сжeчаюто^) лексно-сние за^мттво1сания I-т рувлкосо языка. Дли ксех килобитныи сах«в-нyииcьпереводы,ез^c^^^е^мяо^зсм толмoноми ирг0тьск0л0злзпсдс] Эси тсвсо лры оас-пко то тренды дтaао)тнв нaопдсюттскcл ллплинтлл; но сое еие пд]зто.1-ясот Iобтнyтдсо в плолиоенам хл-yниoнии термиров, атртхые мы рарактернтпcíо иккaвимствoвтоияизснвикого алыка, ататже уточнить их смысл вдoннoмксзаснетe.

рнссяие лексически е

ЗАИМСТВОВАНИЯ В ЧЕЛОБИТНЫХ ВВАДЖИ Т 'АИД НЛ^АЛИ

1) / tPЛ=B^](C (ит«етoTo.С?чйн) с "УпоИНи.

Торговые люди, продававшие и покупавшие аослкнныe товары от имени каоны персидолв-не шпха, в перендсожх докyменоoxэпохи Се-фовзрсв имeнoвaлнсг тюртс-им тaоминры езрпейпрае (¿1 обозначавшим поставщика ко двору шаха или хана [25: III, 593-595]. В русских документах, как указано выше, торговых епредставителей шаха повсеместно называли