СИСТЕМА ПРЕСТУПЛЕНИЙ ТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ НАПРАВЛЕННОСТИ

А. Н. Курдуков

Уральский государственный юридический университет

СИСТЕМА ПРЕСТУПЛЕНИЙ ТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ НАПРАВЛЕННОСТИ

В статье дана характеристика подходов к выделению видов преступлений террористической направленности, которые отражены в уголовном законодательстве, разъяснениях Пленума Верховного Суда РФ, а также указаниях Генеральной прокуратуры России. По мнению автора, в действующем законодательстве закреплен чрезмерно широкий подход к преступлениям террористической направленности, что создает дополнительные сложности при их квалификации и отграничении друг от друга и от смежных составов преступлений. Законодатель далеко не всегда последователен, что приводит к неоправданной конкуренции уголовно-правовых норм.

Краткий обзор уголовно-правовых норм, предусматривающих ответственность за указанные преступления, позволил обозначить ряд их недостатков. Многие из этих недостатков связаны с неверным определением законодателем непосредственного объекта преступления. Для их разрешения автор предлагает поместить статьи уголовного закона о преступлениях террористической направленности в главу 34 «Преступления против мира и безопасности человечества» раздела XII УК РФ. Это позволит устранить противоречия составов рассматриваемых преступлений учению о соучастии в преступлении.

Также дана критическая оценка санкций статей о преступлениях террористической направленности. По мнению автора, их ужесточение позволит гармонизировать антиэкстремистское уголовное законодательство в соответствии с выработанными наукой уголовного права и закрепленными в УК РФ правилами назначения наказания.

Ключевые слова: терроризм, террористическая деятельность, преступления террористической направленности, уголовная ответственность, террористический акт, содействие террористической деятельности, санкция, уголовное наказание

Для цитирования

Курдуков А. Н. Система преступлений террористической направленности // Российское право: образование, практика, наука. 2021. № 3. С. 17-24. DOI: 10.34076/2410_2709_2021_3_17.

УДК 343.2/7 DOI: 10.34076/2410_2709_2021_3_17

Феномен терроризма на протяжении длительного времени изучается политологами, социологами, культурологами, психологами и представителями юридической науки. Несмотря на это говорить об исчерпанности круга вопросов, касающихся терроризма, еще рано.

Терроризм входит в число вызовов, стоящих перед современным мировым сообществом, наряду с такими проблемами, как мировой экономический кризис, ухудшение экологической ситуации в мире, диспропорции в распределении материальных благ среди населения планеты и др. Неслучайно деятель-

ность террористических организаций названа одной из основных угроз государственной и общественной безопасности в п. 43 Стратегии национальной безопасности Российской Федерации, утвержденной Указом Президента РФ от 31 декабря 2015 г. № 683.

Количество совершаемых (выявляемых) в нашей стране преступлений террористической направленности, при некоторых колебаниях, продолжает расти значительными темпами. Согласно официальным статистическим сведениям о состоянии преступности в Российской Федерации в январе-октябре

2020 г. зарегистрировано 1990 преступлений террористического характера (+33,3 % к аналогичному периоду предыдущего года), в 2019 г. - 1806 (+7,6 %), в 2018 г. - 1679 (-10,3 %); в 2017 г. - 1871 (-16,0 %); в 2016 г. - 2227 (+44,8 %); в 2015 г. - 1531 (+35,8 %)Ч Среди уголовных дел по «антитеррористическим» статьям уголовного закона преобладают возбуждаемые по ст. 208 УК РФ, предусматривающей ответственность за организацию незаконного вооруженного формирования или участие в нем.

С 2020 г. ситуация в России и в мире серьезно усложнилась в связи с пандемией коронавирусной инфекции. Ее негативные последствия включают рост безработицы, снижение доходов большой части российского населения, распространение в обществе панических настроений. Кроме того, в условиях снижения мировых цен на энергоносители и, соответственно, поступлений в бюджет Российской Федерации следует прогнозировать усиление сепаратистских настроений и в итоге - активизацию деятельности деструктивно-оппозиционных (антиконституционных) движений в российских регионах. Эти обстоятельства, в свою очередь, являются питательной средой для роста влияния различного рода экстремистских и террористических организаций, зачастую рекрутирующих в свои ряды молодых людей с несформированным мировоззрением, наиболее подверженных воздействию пропаганды радикальной идеологии.

Террористической опасности подвергаются стратегически важные объекты инфраструктуры Российской Федерации. Все чаще для совершения преступлений террористы используют новейшие информационные технологии. Происходит «срастание» террористических организаций, действующих в различных точках земного шара, в единую сеть.

Неблагоприятная внешнеполитическая обстановка, конфликты в сопредельных странах также ведут к возникновению угроз экстремистского и террористического характера. Так, произошедший в сентябре-ноябре 2020 г. вооруженный конфликт в Нагорном Карабахе, наряду с прочим, спровоцировал столкновения между проживающими на территории

1 Официальный сайт МВД России: состояние преступности // URL: https://мвд.рф/reports (дата обращения: 10.12.2020).

России представителями армянской и азербайджанской диаспор.

С учетом названных обстоятельств внимание научного сообщества к проблематике противодействия терроризму должно быть повышено. Велик предъявляемый к науке уголовного права запрос законодателей и правоприменителей относительно выработки стратегических направлений уголовной политики в области противодействия терроризму. Именно этим было продиктовано введение в УК РФ новых уголовно-правовых норм, в частности ст. 205.1-205.5, 205.6. Правоприменители получили реальные уголовно-правовые механизмы нейтрализации угроз распространения террористической идеологии в нашей стране, недопущения переноса террористической активности в Россию.

Несмотря на достигнутый профилактический эффект, конструкции подобных норм подвергаются активной критике с различных, порой диаметрально противоположных, точек зрения. Противоречия по вопросам квалификации рассматриваемых преступлений не всегда благоприятно сказываются на правоприменительной практике.

Одно из ключевых направлений научного поиска, как представляется, состоит в четком определении круга деяний террористической направленности, характер и степень общественной опасности которых обусловливают наступление уголовной ответственности за их совершение. Несмотря на наличие в законодательстве избыточных уголовно-правовых запретов, что зачастую вызывает вопросы с точки зрения их соотносимости с Конституцией Российской Федерации, в нынешних условиях это единственная эффективная форма реализации функции Российского государства по обеспечению безопасности личности и общества.

Отправной точкой в рассуждениях о системе преступлений террористической направленности служат определения базовых терминов в Федеральном законе от 6 марта 2006 г. № 35-Ф3 «О противодействии терроризму». Согласно его ст. 3 терроризм - это довольно широкая категория, включающая в себя как теорию, так и практику насильственного устрашения общества в целях принуждения органов публичной власти и международных организаций к принятию политически значи-

мых решений. Повышенная общественная опасность деяний террористического характера заключается в том, что они ставят под угрозу жизнь и здоровье неопределенного круга лиц [Рарог 2017: 160].

Практика терроризма именуется террористической деятельностью, которая в ст. 3 Федерального закона «О противодействии терроризму» раскрывается как «деятельность, включающая в себя:

а) организацию, планирование, подготовку, финансирование и реализацию террористического акта;

б) подстрекательство к террористическому акту;

в) организацию незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (преступной организации), организованной группы для реализации террористического акта, а равно участие в такой структуре;

г) вербовку, вооружение, обучение и использование террористов;

д) информационное или иное пособничество в планировании, подготовке или реализации террористического акта;

е) пропаганду идей терроризма, распространение материалов или информации, призывающих к осуществлению террористической деятельности либо обосновывающих или оправдывающих необходимость осуществления такой деятельности».

Указанные в данном Федеральном законе проявления террористической деятельности криминализованы в ряде статей УК РФ. Вместе с тем законодатель далеко не всегда последователен, что, в частности, приводит к неоправданной конкуренции уголовно-правовых норм.

Статья 205.1 УК РФ, устанавливающая ответственность за содействие террористической деятельности, в чч. 1 и 1.1 говорит о склонении, вербовке или ином вовлечении лица в совершение хотя бы одного из преступлений, предусмотренных ст. 205, 205.2205.5, 206, 208, 211, 220, 221, 277-279 и 360 УК РФ, вооружении и подготовке лица в целях совершения хотя бы одного из указанных преступлений, а равно финансировании терроризма. В свою очередь примечание 1 к ст. 205.1 УК РФ, раскрывающее сущность финансирования терроризма, содержит тот же список составов преступлений, дополняя его самой ст. 205.1 УК РФ.

Довольно странным, на первый взгляд, выглядит отсутствие в этих перечнях ст. 361 УК РФ об ответственности за совершение акта международного терроризма. При этом названная статья упомянута в примечании 2 к ст. 205.2 УК РФ, предусматривающей ответственность за публичные призывы к осуществлению террористической деятельности, публичное оправдание терроризма и его пропаганду, а также в ст. 205.3 («Прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности») и 205.4 УК РФ («Организация террористического сообщества и участие в нем»). Отсутствие же в диспозиции ст. 205.1 УК РФ и примечании к ней указания на состав акта международного терроризма объясняется тем, что соответствующие формы содействия акту международного терроризма криминализованы в ч. 2 ст. 361 УК РФ: первая - финансирование акта международного терроризма, вторая - склонение, вербовка или иное вовлечение лица в совершение акта международного терроризма либо вооружение или подготовка лица в целях его совершения.

Возвращаясь к вопросу о круге преступлений террористической направленности, необходимо обратиться к разъяснениям высшей судебной инстанции. Преамбула постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 февраля 2012 г. № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности» (в ред. от 3 ноября 2016 г.) гласит: «В целях уголовно-правового обеспечения противодействия терроризму и в интересах выполнения международных обязательств Уголовный кодекс Российской Федерации устанавливает ответственность за совершение преступлений, предусмотренных статьями 205, 205.1, 205.2, 205.3, 205.4, 205.5, 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279, 360 и 361». Таким образом, как пишет А. А. Кунашев, уголовно-правовое определение террористической деятельности шире определения, сформулированного в Федеральном законе «О противодействии терроризму» [Кунашев 2018: 82].

Еще более широкий подход к рассматриваемым преступлениям применен в указании Генеральной прокуратуры России № 35/11, МВД России № 1 от 24 января 2020 г. «О введении в действие перечней статей Уголовного кодекса Российской Федерации, используе-

мых при формировании статистической отчетности». Перечень преступлений террористического характера подразделяет их на следующие группы.

1. Преступления, относящиеся к перечню без дополнительных условий: ст. 205-205.6,

208, ч. 4 ст. 211, ст. 277, 360, 361 УК РФ.

2. Преступления, отнесение которых к перечню зависит от времени (даты) совершения преступления (в случае, когда установить время совершения преступления невозможно, - от даты его выявления), при наличии в статистической карточке отметки о связи совершенных преступлений с террористической деятельностью или финансированием терроризма: ст. 207, 211, 220, 221, 278, 279, 282.1, 282.2 УК РФ.

3. Преступления, относящиеся к перечню при наличии в статистической карточке отметки о связи совершенных преступлений с террористической деятельностью: ст. 206,

209, 210, 210.1, 222-223.1, 226, 281, 295, 317, 318, 355 УК РФ.

При сравнении текста указания Генеральной прокуратуры России № 35/11, МВД России № 1 от 24 января 2020 г. с преамбулой постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 февраля 2012 г. № 1 видно, что в число преступлений, закрепленных в ведомственном перечне преступлений террористического характера без дополнительных условий, не вошли те, что предусмотрены ст. 206, чч. 1-3 ст. 211, ст. 220, 221, 278, 279 УК РФ. И наоборот, включено преступление, установленное в ст. 205.6 УК РФ. Применение этого подхода к ст. 206 УК РФ «Захват заложника» вряд ли целесообразно, так как объективная сторона данного преступления охватывает «захват или удержание лица в качестве заложника, совершенные в целях понуждения государства, организации или гражданина совершить какое-либо действие или воздержаться от совершения какого-либо действия как условия освобождения заложника» (ч. 1). Эта формулировка прямо соотносится с дефиницией терроризма в ст. 3 Федерального закона «О противодействии терроризму».

Несообщение о преступлении (ст. 205.6 УК РФ) также вполне уместно относить к террористическим преступлениям в связи с тем, что по нормам указанной статьи уголовно наказуемым является лишь несообщение о подготовке или же совершении хотя бы

одного из преступлений, предусмотренных ст. 205-205.5, 206, 208, 211, 220, 221, 277279, 360 и 361 УК РФ, т. е. преступления террористического характера. Другое дело, что статья о недонесении сведений о подготавливаемом, совершаемом или же совершенном преступлении исходя из характеристик тех общественных отношений, которым в подобных случаях наносится ущерб, более органично смотрелась бы в главе 31 УК РФ о преступлениях против правосудия.

Иные несостыковки между п. 1 перечня преступлений террористического характера и положениями постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 февраля 2012 г. № 1 объясняются в п. 1.1 данного перечня, посвященном преступлениям, отнесение которых к перечню зависит от времени (даты) их совершения (в случае, когда установить время совершения преступления невозможно, - от даты его выявления) при наличии в статистической карточке отметки о связи совершенных преступлений с террористической деятельностью или финансированием терроризма.

Связь с террористической деятельностью преступлений, ответственность за которые предусмотрена ст. 206, 209-210.1, ст. 222223.1, 226, 281, 295, 317, 318, 355 УК РФ, выражается прежде всего в целях их совершения. Цель совершения преступлений террористического характера исходя из базовой легальной дефиниции терроризма состоит в оказании воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями посредством устрашения населения и (или) осуществления противоправных насильственных действий в иных формах.

Таким образом, в действующем законодательстве применен довольно широкий подход к преступлениям террористического характера. Это не может не создавать дополнительные сложности при квалификации соответствующих деяний, их отграничении друг от друга и от смежных составов преступлений и административных правонарушений.

Например, объективная сторона ст. 361 УК РФ «Акт международного терроризма» практически идентична объективной стороне ст. 205 УК РФ «Террористический акт». Оба состава преступления предполагают со-

вершение взрыва, поджога или иных действий, устрашающих население и создающих опасность гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий, в целях дестабилизации деятельности органов власти или международных организаций либо воздействия на принятие ими решений, а также угрозу совершения указанных действий. Разница между двумя составами преступлений заключается в том, что ст. 361 УК РФ наказывает совершение соответствующего деяния, подвергающего опасности жизнь, здоровье, свободу или неприкосновенность российских граждан, вне пределов территории Российской Федерации, а также содержит указание на цель нарушения мирного сосуществования государств и народов, либо же направленность деяния против интересов Российской Федерации [Кадников, Дайшу-тов 2016].

Другими словами, диспозиция ч. 1 ст. 205 УК РФ как общей по отношению к ст. 361 УК РФ характеризуется большей степенью обобщения объективной стороны преступления и предусматривает большее число возможных вариантов посягательств. Соответственно специальная норма ст. 361 УК РФ обладает всеми сущностными характеристиками общей нормы и конкретизирует несколько содержащихся в ней признаков: объект, субъект и цель преступного посягательства. Конкуренция общей и специальной норм разрешается по правилу ч. 3 ст. 17 УК РФ: «Если преступление предусмотрено общей и специальной нормами, совокупность преступлений отсутствует и уголовная ответственность наступает по специальной норме». Статья 361 введена в УК РФ в июле 2016 г. и также стала специальной по отношению к общим нормам ст. 12 УК РФ, устанавливающим юрисдикцию России.

В научной литературе ст. 205.1 и ч. 2 ст. 361 УК РФ критикуются как избыточные в силу того, что криминализованные в них действия могут быть квалифицированы с позиций института соучастия (ст. 33 УК РФ), в рамках которого склонение, вербовка или иное вовлечение лица в совершение преступления представляют собой подстрекательство, а финансирование, вооружение или подготовка лица в целях совершения им преступных действий охватываются по-

нятием пособничества [Борисов, Морозова 2016; Гладких 2014]. Так, по мнению С. В. Иванцова, законодатель искусственно вырвал действия пособника из общего механизма совершения террористического акта, что на практике «способно приводить к нарушениям принципа справедливости при назначении наказания» [Иванцов 2017: 53].

Согласно оценке С. М. Кочои, «принцип дополнения УК статьями, подобными ст. 205.1, порочен. Сегодня самостоятельной нормой Особенной части УК является содействие совершению терроризма, завтра таковым признают вовлечение в государственную измену, послезавтра - организацию убийства и т. д.» [Кочои 2005: 79].

Терроризм представляет угрозу всему человечеству, и в силу этого эффективное противодействие преступлениям террористической направленности возможно лишь общими усилиями всего мирового сообщества

Статьи 205.4 и 205.5 УК РФ, в свою очередь, тоже уязвимы для критики. Принципиальное отличие между названными составами преступлений заключается в том, что ст. 205.5 УК РФ говорит о наличии судебного решения о запрете организации в качестве террористической. Статья 205.4 УК РФ соответствующей оговорки не содержит, в связи с чем наличие или же отсутствие этого юридического акта на возможность ее применения не влияет. Как полагает, в частности, А. И. Рарог, это свидетельствует об избыточности ст. 205.5 УК РФ [Рарог 2017: 176].

Действительно, немалая часть составов преступлений террористической направленности не вполне органично смотрится в структуре Особенной части УК РФ. Очевидно, это вызвано неверной позицией законодателя, который изначально включил рассматриваемые статьи в главу 24 «Преступления против общественной безопасности» раздела IX «Преступления против общественной безопасности и общественного порядка» уголовного закона. Небезосновательным является суждение, согласно которому это решение объясняется не сущностью преступлений террористической направленности,

«а исключительно субъективной волей законодателя» [Там же: 163].

Терроризм представляет угрозу всему человечеству, и в силу этого эффективное противодействие преступлениям террористической направленности возможно лишь общими усилиями всего мирового сообщества. Именно поэтому соответствующие статьи российского уголовного закона целесообразно считать международными и поместить в главу 34 «Преступления против мира и безопасности человечества» одноименного раздела XII УК РФ. Ранее с подобной идеей выступали, в частности, Р. А. Адельханян, А. И. Долгова и А. С. Куликов [Адельханян 2002; Долгова 2018; Организованный терроризм и организованная преступность 2002; Куликов 2007]. Думается, что это позволит устранить противоречие составов преступлений террористической направленности учению о соучастии в преступлении.

В пользу необходимости отнесения рассматриваемых преступлений к числу международных свидетельствует и то, что так называемые новые антитеррористические статьи уголовного закона являются по сути конвенционными. Так, ст. 205.2 УК РФ, предусматривающая ответственность за публичное оправдание терроризма, включена в кодекс во исполнение п. 2 ст. 5 ратифицированной нашей страной Конвенции Совета Европы о предупреждении терроризма. А. А. Куна-шев верно подчеркивает, что «социальная опасность этих действий заключается прежде всего в том, что они продуцируют террористическую активность, готовят почву для совершения новых преступлений террористической направленности» [Кунашев 2018].

Отечественный законодатель справедливо приравнял публичное оправдание терроризма к террористической деятельности и установил в санкции ст. 205.2 УК РФ наказание до семи лет лишения свободы. Столь суровое наказание вполне отвечает характеру и степени общественной опасности указанного деяния.

Тем не менее санкции ряда иных статей о преступлениях террористической направленности вызывают немалые вопросы с точки зрения выработанных наукой уголовного права и закрепленных законодательно правил назначения наказания. Так, с позиций общей теории уголовного права и принципов

назначения наказания сомнительно выглядит санкция ст. 205.3 УК РФ «Прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности». Она предусматривает уголовное наказание вплоть до пожизненного лишения свободы за приготовление к совершению преступлений, реальное совершение которых наказуемо по статьям УК РФ, такого наказания не устанавливающим. К примеру, в силу ч. 1 ст. 206 УК РФ захват заложника наказывается лишением свободы на срок от пяти до десяти лет. Очевидно, что преступление не может быть менее строго наказуемо, нежели приготовление к его совершению. Это обусловливает необходимость ужесточения санкций ст. 205.1, 206, 208, 211, 277-279, 360, 361 УК РФ и приведения их в соответствие с санкцией ст. 205.3 УК РФ.

Статья 205.3 УК РФ также требует доработки, а именно расширения круга подлежащих уголовной ответственности лиц. В настоящее время в качестве таковых могут выступать лишь лица, проходящие обучение в целях осуществления террористической деятельности. Соответственно инструкторы и иные лица, осуществляющие и организующие подобное обучение, из-под действия ст. 205.3 УК РФ неоправданно выведены. При этом очевидно, что общественная опасность их действий выше, нежели общественная опасность действий обучаемых ими вероятных будущих террористов.

Недостатком ст. 361 УК РФ, помимо конкуренции со ст. 33 УК РФ, является то, что в ней не проведена дифференциация уголовной ответственности соучастников преступления (ст. 6, ч. 3 ст. 60, ч. 1 ст. 67 УК РФ), как это сделано, к примеру, в той же ст. 205.1 УК РФ. Получается, что действия организаторов, руководителей и участников международной террористической организации (сообщества) охватываются ст. 205.4 «Организация террористического сообщества и участие в нем» и ст. 205.5 УК РФ «Организация деятельности террористической организации и участие в деятельности такой организации». Однако если следовать логике законодателя, это вряд ли справедливо, так как в подобных представляющих большую общественную опасность случаях будет возможным применение поощрительных норм, предусматривающих освобождение от уголовной ответственности.

Таким образом, проведенный в рамках настоящей статьи краткий обзор законодательства об уголовной ответственности за преступления террористического характера

позволил обозначить ряд его недостатков. Их устранение должно повысить эффективность уголовно-правовых средств противодействия терроризму.

Список литературы

Адельханян Р. А. Преступность деяния по международному уголовному праву. М.: МЗ-ПРЕСС, 2002. 37 с.

Борисов С. В., Морозова А. А. Пособничество в совершении террористического акта как форма содействия террористической деятельности // Закон и право. 2016. № 4. С. 26-28.

Гладких В. И. Новые правовые механизмы противодействия терроризму: критический анализ // Российский следователь. 2014. № 5. С. 34-38.

Долгова А. И. Терроризм и международно-правовая основа борьбы с ним // Труды Института государства и права Российской академии наук. 2018. № 3. С. 280-288.

Иванцов С. В. Пособничество в террористическом акте как форма содействия террористической деятельности // Безопасность бизнеса. 2017. № 2. С. 51-55.

Кадников Н. Г., Дайшутов М. М. О проблемах ответственности за преступления террористической направленности // Общество и право. 2016. № 2. С. 104-107.

Кочои С. М. Терроризм и экстремизм: уголовно-правовая характеристика. М.: Проспект, 2005. 176 с.

Куликов А. С. Борьба с терроризмом: достигнуты ли цели, верен ли выбор средств? // Мировое сообщество против глобализации преступности и терроризма: документы и материалы III Междунар. форума. М.: Изд-во Гос. Думы, 2007. С. 5-10.

Кунашев А. А. Публичные призывы к осуществлению террористической деятельности, публичное оправдание терроризма или пропаганда терроризма: уголовно-правовой анализ и вопросы квалификации // Уголовное право. 2018. № 6. С. 81-89.

Организованный терроризм и организованная преступность / под ред. А. И. Долговой. М.: Рос. криминолог. ассоциация, 2002. 302 с.

Рарог А. И. Уголовный кодекс России против терроризма // Lex russica. 2017. № 4. С. 155-178.

Андрей Николаевич Курдуков - соискатель кафедры уголовного права Уральского государственного юридического университета. 620137, Российская Федерация, Екатеринбург, ул. Комсомольская, д. 21. E-mail: kuranik031273@yandex.ru.

ORCID: 0000-0003-2307-7441

System of Terrorist Crimes

The article describes the approaches to identifying types of terrorist crimes, which are provided for in the criminal legislation, clarifications of the Plenum of the Supreme Court of the Russian Federation, and instructions from the Prosecutor General's Office of Russia. The author believes, that an excessively broad approach to terrorist crimes is enshrined in the current legislation, which creates additional difficulties in qualifying the relevant acts, their delineation from each other and from related offenses. The legislator is far from always consistent, which leads to unjustified competition of criminal law norms.

A brief review of criminal law provisions providing for liability for terrorist crimes made it possible to identify a number of their shortcomings. Many of them are associated with the legislator's incorrect definition of the direct object of the crime. To resolve them, the author proposes to place articles of the criminal law on terrorist crimes in Chapter 34 «Crimes against Peace and Security of Mankind», Section XII of the Criminal Code of the Russian Federation. This will make it possible to overcome contradiction between the elements of terrorist crimes and the doctrine of complicity in a crime.

The author also criticizes the sanctions of articles on terrorist crimes. Their toughening will allow bringing them into conformity with the rules of punishment established by the science of criminal law and enshrined in legislation.

Keywords: terrorism, terrorist activity, terrorist crimes, criminal responsibility, terrorist act, assistance to terrorist activity, sanction, criminal punishment

Recommended citation

Kurdukov A. N. Sistema prestuplenii terroristicheskoi napravlennosti [System of Terrorist Crimes], Rossiiskoe pravo: obrazovanie, praktika, nauka, 2021, no. 3, pp. 17-24, DOI: 10.34076/ 2410_2709_2021_3_17.

References

Adel'khanyan R. A. Prestupnost'deyaniyapo mezhdunarodnomu ugolovnomupravu [Criminality of the Act under International Criminal Law], Moscow, MZ-PRESS, 2002. 37 p.

Borisov S. V., Morozova A. A. Posobnichestvo v sovershenii terroristicheskogo akta kak forma sodeistviya terroristicheskoi deyatel'nosti [Complicity in the Commission of a Terrorist Act as a Form of Assistance to Terrorist Activities], Zakon i pravo, 2016, no. 4, pp. 26-28.

Dolgova A. I. (ed.) Organizovannyi terrorizm i organizovannaya prestupnost' [Organized Terrorism and Organized Crime], Moscow, Ros. kriminolog. assotsiatsiya, 2002, 302 p.

Dolgova A. I. Terrorizm i mezhdunarodno-pravovaya osnova bor'by s nim [Terrorism and the International Legal Framework for Combating It], Trudy Instituta gosudarstva i prava Rossiiskoi akademii nauk, 2018, no. 3, pp. 280-288.

Gladkikh V. I. Novye pravovye mekhanizmy protivodeistviya terrorizmu: kriticheskii analiz [New Legal Mechanisms for Countering Terrorism: a Critical Analysis], Rossiiskii sledovatel', 2014, no. 5, pp. 34-38.

Ivantsov S. V. Posobnichestvo v terroristicheskom akte kak forma sodeistviya terroristicheskoi deyatel'nosti [Aiding and Abetting a Terrorist Act as a Form of Facilitating Terrorist Activities], Bezopasnost' biznesa, 2017, no. 2, pp. 51-55.

Kadnikov N. G., Daishutov M. M. O problemakh otvetstvennosti za prestupleniya terroristiches-koi napravlennosti [On the Problems of Responsibility for Terrorist Crimes], Obshchestvo i pravo, 2016, no. 2, pp. 104-107.

Kochoi S. M. Terrorizm i ekstremizm: ugolovno-pravovaya kharakteristika [Terrorism and Extremism: Criminal and Legal Characteristics], Moscow, Prospekt, 2005, 176 p.

Kulikov A. S. Bor'ba s terrorizmom: dostignuty li tseli, veren li vybor sredstv [The Fight Against Terrorism: Have the Goals Been Achieved, are the Means Chosen Correctly?], Mirovoe soobshchest-vo protiv globalizatsii prestupnosti i terrorizma [The World Community against the Globalization of Crime and Terrorism]: conference papers, Moscow, Izd-vo Gos. Dumy, 2007, pp. 5-10.

Kunashev A. A. Publichnye prizyvy k osushchestvleniyu terroristicheskoi deyatel'nosti, publichnoe opravdanie terrorizma ili propaganda terrorizma: ugolovno-pravovoi analiz i voprosy kvalifikatsii [Public Calls to Carry out Terrorist Activities, Public Justification of Terrorism or Propaganda of Terrorism: Criminal Law Analysis and Qualification Issues], Ugolovnoe pravo, 2018, no. 6, pp. 81-89.

Rarog A. I. Ugolovnyi kodeks Rossii protiv terrorizma [Russian Criminal Code against Terrorism], Lex russica, 2017, no. 4, pp. 155-178.

Andrey Kurdukov - post-graduate student of the Department of criminal law, Ural State Law University. 620137, Russian Federation, Ekaterinburg, Komsomol'skaya str., 21. E-mail: kura-nik031273@yandex.ru.

ORCID: 0000-0003-2307-7441

Дата поступления в редакцию / Received: 08.02.2021

Дата принятия решения об опубликовании / Accepted: 01.04.2021