Феномен старообрядчества в дилогии П. И. Мельникова «в лесах» и «На горах»: культурно-художественный аспект

Филология

Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского, 2014, № 2 (2), с. 336-339

УДК 882

ФЕНОМЕН СТАРООБРЯДЧЕСТВА В ДИЛОГИИ П.И. МЕЛЬНИКОВА «В ЛЕСАХ» И «НА ГОРАХ»: КУЛЬТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ АСПЕКТ

© 2014 г. М.В. Шалденкова

Санкт-Петербургский государственный экономический университет

marina.shaldenkova@yandex.ru

Поступила в редакцию 26.04.2014

Анализируются культурно-художественные аспекты изображения старообрядцев в дилогии П.И. Мельникова, уточняется жанровая специфика произведения.

Ключевые слова: Мельников (Печерский), «В лесах» «На горах», раскол, культура, литература, Россия.

Формирование личности П.И. Мельникова было обусловлено сложным в общественно-политическом отношении временем середины XIX века и рядом жизненных обстоятельств. На смену николаевской эпохе с ее «православием, самодержавием, народностью» пришла либерализация политического режима с «великими реформами» Александра II. Переломный исторический момент в судьбе государства не мог не отразиться на своеобразии творческой индивидуальности писателя. Происхождение П.И. Мельникова, детские годы в центре поволжского старообрядчества, научные исследования и исторические изыскания как действительного члена Археографической комиссии и члена-корреспондента Русского географического общества, журналистско-издательская деятельность в «Нижегородских губернских ведомостях» и, наконец, служба в качестве чиновника особых поручений при Министерстве внутренних дел - все это позволило писателю собрать ценный фактический материал для создания дилогии «В лесах» и «На горах», которая стала его литературной вершиной, «энциклопедией старорусской жизни» [1, с. 195].

Старообрядческая тематика была «практически не затронута на тот момент в русской литературе» [2, с. 15]. Рассказы П.И. Мельникова «Гриша» и «Заузольцы» посвящены этому вопросу и в некотором смысле являются предисловием к дилогии. Еще в 1861 г. хорошо знавший Поволжье П.И. Мельников был приглашен показывать нижегородские достопримечательности великому князю Николаю Александровичу. В этом путешествии писатель «выступил в качестве обзорного экскурсовода, показывая цесаревичу Нижегородскую ярмарку, а затем сопровождая его в плавании в Казань. При этом

он читал императорскому Высочеству что-то вроде этнографической лекции с демонстрацией объектов прямо на натуре» [1, с. 227]. Особенно подробно и интересно было рассказано о жизни раскольников, об их скитах, быте и нравах, представлено богатство старообрядческого фольклора, что сильно поразило наследника: «Что бы Вам, Павел Иванович, все это написать - изобразить поверья, предания, весь быт заволжского народа... Я за Вами буду считать в долгу повесть о том, как живут в лесах за Волгой» [3, с. 9]. П.И. Мельников не мог отказаться от подобного предложения и только после переезда в Москву, когда его служебные занятия закончились, он вернулся к своему обещанию.

В дилогии «В лесах» и «На горах» представлена художественная картина жизни всего заволжского края. Писатель подробно описывает различные микроуклады местного населения: быт патриархального купца, промышленника, крестьянина, рабочей артели, священника и т.д. Но центральное место занимает изображение старообрядчества, его прошлого и настоящего.

Андрей Печерский (литературный псевдоним П.И. Мельникова, подсказанный ему В.И. Далем) в романе «В лесах» обращается к истории церковного раскола и на примере своих героев называет причины укрепления позиций старообрядчества. Одной из них была приверженность народа к старине, стремление во всем следовать традициям. Алексей Лохматый объясняет англичанину, почему русский человек непоколебим в своих религиозных убеждениях: «Каждый человек родительску веру должен по гроб жизни сдержать. В чем, значит родился, того и держись. Как родители, значит, жили, так и нас благословили. Потому и надо жить по родительскому благословлению» [4, с. 75].

Вместе с тем существует и материальная подоплека раскола - корыстные устремления ревнителей древлего благочестия. Финансовая зависимость людей от влиятельных старообрядцев-предпринимателей в значительной степени содействует распространению раскола. Так, Ча-пурин больше «раскольничает» потому, что «от раскола кредита больше» [4, с. 19]. В дилогии нашло отражение новое явление российской действительности - формирование старообрядческой торговой буржуазии. В «тысячнике» Ча-пурине, защитнике старой веры в быту и религии, отразилось представление самого писателя об идеалистической программе торгово-промышленных действий, когда торговое купечество должно способствовать росту состояния народа, промышленному развитию государства и избавлению от бедности в целом. Решение проблемы развития России было связано для него именно с русским купечеством, не утратившим национальных корней. «Одной из художественных заслуг Мельникова-Печерского является то, что он, введя в литературу совершенно оригинальных героев - купцов-старообрядцев Поволжья, создал особый цельный художественный образ поволжского старообрядчества» [5, с. 446].

В характерах героев дилогии очевидна двойственность образов, которую во многом не поняли литературные критики и исследователи художественного наследия Андрея Печерского. Возможно, ближе всего к разгадке подошел Л.М. Багрецов, который подметил, что «П.И. Мельников - писатель с некоторым пристрастным отношением к расколу. Его типы, взятые вне отношения к расколу, за редкими разве исключениями, представляют собой цельные, вполне выдержанные характеры. Но как скоро те же лица являются раскольниками, они, тоже за редкими исключениями, становятся сбивчивы, противоречивы, непоследовательны, некоторые из них могут быть разбиты прямо на несколько самостоятельных типов. Причина этого, вероятно, заключается в том, что автор изображал религиозную жизнь старообрядцев то объективно - так, как он наблюдал ее в действительности и как подсказывала ему художественная логика, то - пристрастно, делая своих героев выразителями своих взглядов на раскол» [6, с. 3].

Главные действующие лица у Андрея Печерского - это старообрядцы, сохранившие национальные устои, которые они должны передать господствующей церкви при соединении. Именно старообрядцы, а не раскольники. Писатель идеализирует их патриархальный уклад, но

раскол отрицает как уходящее явление. Двойственность в изображении старообрядцев сводится к следующему: у них особое восприятие мира, что проявляется в отношении к воспитанию детей, труду, ведению хозяйства, религиозной жизни. Вместе с тем они иногда в критической либо сатирической форме высказываются о старообрядчестве, при этом у них нет внутреннего психологического конфликта. Такими предстают купец Чапурин, иронизирующий по поводу текущих событий в среде старообрядцев, и строгая «старица» Манефа, сочетающая ревностное исполнение религиозных обрядов и аскетизм с практической сметкой и здравым смыслом. Их многогранные противоречивые характеры выражают идею неприятия церковно-иерархической системы современного старообрядчества, отрицательное отношение к попыткам ее укрепления.

В романе «На горах» писателем также ставится вопрос о нравственном состоянии православного духовенства. Образ попа Сушилы позволяет показать несоответствие культурного уровня духовному сану: злоупотребляя своим положением и потворствуя взяткам, он способствует распространению раскола: «На всякий случай Патап Максимыч отложил сколько надо денег ради умягчения консисторских сердец, на случай ежели б поп Сушило подал заявление, что окрестили новорожденного младенца в недозволенной правительством моленной» [7, с. 202]. Заслуга писателя в том, что он «показал сущность религиозной организации вообще, дал блестящую критику старообрядческого священства и официального православного духовенства» [8, с. 13].

Поучительно изображение хлыстовщины в романе «На горах» через рассказ о драматической судьбе Дуни Смолокуровой, вовлеченной в секту, но под действием православного отца порвавшей с ересью. Писатель показывает народные идейные искания, предупреждая о «прельщении души ложными учениями, разрушающими человеческую сущность» [7, с. 278].

Освещая на страницах романов экономическое положение края и нравственное состояние его населения, Мельников-Печерский прежде всего опирался на богатый жизненный опыт и научные изыскания, что делало его литературные произведения реалистичными [9, с. 356]. Дилогия отличается этнографической насыщенностью: раскрывая тему народной жизни, Андрей Печерский представляет географию и историю края, хозяйственную деятельность местного населения, быт и предания. Об этногра-фичности изложения говорит тот факт, что ис-

338

М.В. Шалденкова

следователи раскола при изучении говоров Поволжья ссылаются в своих трудах на язык героев дилогии [10, с. 99]. Кроме того, использование фольклора в дилогии как одного из основных средств художественного осмысления исторической жизни народа имеет важное конструктивное значение. Китежская легенда воспринимается как символ, воплощающий идеал сохранения старинного быта в его неприкосновенности - здесь нашло свое отражение «мировоззрение народной старообрядческой среды, настроенной патриотично, но непреклонной в преданности старой вере» [8, с. 10].

Обилие этнографических сведений в свое время дало повод к обширной дискуссии о характере романов Андрея Печерского. Одни исследователи называли их этнографическими, а его самого считают писателем-этнографом [11, с. 291]. Другие, наоборот, доказывали, что проблематика и художественное своеобразие дилогии свидетельствует о ярко выраженном литературном уклоне писателя [2, с. 18]. Однако нельзя не согласиться, что дилогия Андрея Печер-ского (П.И. Мельникова) - это не только «уникальный по своей значимости документ о значении старообрядчества в историческом развитии России, драгоценное пособие для изучения народного, крестьянского и старообрядческого быта» [12, с. 239], но и «работа писателя-художника, мастера прекрасно обработанной, завершенной формы» [13, с. 5].

Список литературы

1. Аннинский Л.А. Три еретика: Повести об А.Ф. Писемском, П.И. Мельникове-Печерском, Н.С. Лескове. М.: Книга, 1988. 352 с.

2. Володина В.А. Творческий путь П.И. Мельни-кова-Печерского: автореф. дис. ... канд.филол.наук. Душанбе, 1996. 23 с.

3. Мещеряков В. П.И. Мельников и его роман «В лесах» // Мельников П.И. В лесах: в 2 кн. Кн. 1. Минск: Мастац. лит., 1986. С. 5-26.

4. Мельников П.И. В лесах: в 2 кн. Кн. 1. М.: Гослитиздат, 1958. 622 с.

5. Боченков В.В. А главный оплот будущего России все-таки вижу в старообрядцах: Новый взгляд на старообрядчество в творчестве П.И. Мельникова-Печерского // Старообрядчество в России (XVII-ХХ вв.). Вып. 4. М.: Языки славянских культур, 2010. С. 428-449.

6. Багрецов Л.М. Раскольничьи типы в беллетристических произведениях П.И. Мельникова-Печер-ского. СПб.: типография М. Акинфиева и И. Леонтьева, 1904. 19 с.

7. Мельников П.И. На горах: в 2 кн. Кн. 2. М.: кн. изд., 1958. 477 с.

8. Соколова В.Ф. Романы П.И. Мельникова-Печерского «В лесах» и «На горах»: автореф. дис. ... канд.филол.наук. Л., 1971. 17 с.

9. Пыпин А.Н. История русской этнографии. В 4 т. Т. 2. СПб.: типография М.М. Стассюлевича, 1891. 428 с.

10. Зеленин Д.К. Усень-ивановский говор // Известия отделения русского языка и словесности Императорской Академии Наук. Т. X. Кн. 2. 1905. С. 93108.

11. Миллер О. Публичные лекции. СПб.: типография М.И. Попова,1878. 404 с.

12. Скабичевский А.М. История новейшей русской литературы. СПб.: изд. Ф. Павленкова, 1891. 523 с.

13. Фортунатов Н.М. Парадокс судьбы П.И. Мельникова - Андрея Печерского как научная проблема // Жизнь провинции как феномен духовности. Нижний Новгород: изд. ННГУ, 2008. С. 3-7.

THE PHENOMENON OF OLD BELIEVERS IN MELNIKOV'S DILOGY "IN THE WOODS" AND "ON THE MOUNTAINS": THE CULTURAL AND ART ASPECT

M. V. Shaldenkova

In article cultural and art aspects of the image of Old Believers are analyzed and the genre specifics of P.I. Melnikov's dilogy are specified.

Keywords: Melnikov (Pechersky), "In the woods", "On the mountains", split, culture, literature, Russia.

References

1. Anninskij L.A. Tri eretika: Povesti ob A.F. Pisemskom, P.I. Mel'nikove-Pecherskom, N.S. Leskove. M.: Kniga, 1988. 352 s.

2. Volodina V.A. Tvorcheskij put' P.I. Mel'nikova-Pecherskogo: avtoref. dis. ... kand.filol.nauk. Dushanbe, 1996. 23 s.

3. Meshheryakov V. P.I. Mel'nikov i ego roman «V lesax» // Mel'nikov P.I. V lesax: v 2 kn. Kn. 1. Minsk: Mastac. lit., 1986. S. 5-26.

4. Mel'nikov P.I. V lesax: v 2 kn. Kn. 1. M.: Gos-litizdat, 1958. 622 s.

5. Bochenkov V.V. A glavnyj oplot budushhego Rossii vse-taki vizhu v staroobryadcax: Novyj vzglyad

na staroobryadchestvo v tvorchestve P.I. Mel'nikova-Pecherskogo // Staroobryadchestvo v Rossii (XVII-XX vv.). Vyp. 4. M.: Yazyki slavyanskix kul'tur, 2010. S. 428-449.

6. Bagrecov L.M. Raskol'nich'i tipy v belletris-ticheskix proizvedeniyax P.I. Mel'nikova-Pecherskogo. SPb.: tipografiya M. Akinfieva i I. Le-ont'eva, 1904. 19 s.

7. Mel'nikov P.I. Na gorax: v 2 kn. Kn. 2. M.: kn. izd., 1958. 477 s.

8. Sokolova V.F. Romany P.I. Mel'nikova-Pecherskogo «V lesax» i «Na gorax»: avtoref. dis. ... kand.filol.nauk. L., 1971. 17 s.

9. Pypin A.N. Istoriya russkoj e'tnografii. V 4 t. T. 2. SPb.: tipografiya M.M. Stassyulevicha, 1891. 428 s.

10. Zelenin D.K. Usen'-ivanovskij govor // Izvestiya otdeleniya russkogo yazyka i slovesnosti Imperatorskoj Akademii Nauk. T. X. Kn. 2. 1905. S. 93-108.

11. Miller O. Publichnye lekcii. SPb.: tipografiya M.I. Popova,1878. 404 s.

12. Skabichevskij A.M. Istoriya novejshej russkoj literatury. SPb.: izd. F. Pavlenkova, 1891. 523 s.

13. Fortunatov N.M. Paradoks sud'by P.I. Mel'nikova - Andreya Pecherskogo kak nauchnaya problema // Zhizn' provincii kak fenomen duxovnosti. Nizhnij Novgorod: izd. NNGU, 2008. S. 3-7.