Семантико-стилистические особенности развития лексики современного бурятского литературного языка

Список литературы

1. Бородина М. А. Диалекты или региональные языки? (К проблеме языковой ситуации в современной Франции) // Вопросы языкознания. М., 1982, № 5. С. 29-38.

2. Европейская Хартия региональных языков или Языков меньшинств. Страсбург : Изд-во Совета Европы, 1992. 47 с.

3. Ерофеева Т. И. Социолект как инструмент описания языковой ситуации региона // Вестник Пермского университета. Пермь, 2010. Вып. 1 (7). С. 21-25.

4. Клоков В. Т. Словарь французского языка в Африке. Саратов : Изд-во Саратовского унта, 1996. 432 с.

5. Baggioni. Variante géographique du français // Le régionalisme lexical/ - Louvain-la-Neuve: Ducilot, 1995. 246 p.

6. Cerquiglini B. Les langues de la France. Rapport au Ministre de l'Education Nationale, de la Recherche et de la Technologie, et à la Ministre de la Culture et de la Communication, 1999. 9 p.

7. Doppagne A. Le régionalisme du francais. Gembloux: Epoque, 1978. 234 p.

8. La loi 51-46 du 11 janvier 1951.

9. La loi 75.620 du 11 juin 1975.

10. Walter H. Aventures et mésaventures des langues de France. P. : Editions.

УДК 495

ББК 81.642

Д. Д. Санжина

Семантико-стилистические особенности развития лексики современного бурятского литературного языка

В статье рассматриваются особенности создания и развития лексического фонда современного бурятского литературного языка; становление функционально-стилистической дифференциации лексики данного языка. Представлены основные факторы обогащения лексики: 1) интра-лингвистические - образование новых слов (неологизмов) посредством аффиксального, лексикосемантического, лексико-синтаксического, морфолого-синтаксического способов словообразования и калькирования, (при этом выявляются наиболее продуктивные способы современного словообразования); 2) экстралингвистические - широкое заимствование слов из русского языка и через его посредство из других языков. Выявлены пути развития, обогащения и обновления лексики рассматриваемого языка.

Ключевые слова: лексика, аффиксальный, семантический способ словообразования, заимствование, калькирования.

D. D. Sanzhina

The semantic and stylistic peculiarities of modern buryat literary language

vocabulary development

The article deals with the creation and development peculiarities of lexical fund of the modern buryat literary language; development of the functional-stylistic differentiation of the language vocabulary. The main factors of the vocabulary enrichment are presented in the article. They are 1) interlinguistic - the new words (neologisms) formation by affixal lexical-semantic, lexical, syntactic, morphological, syntactic word-formation and tracing (in this process the most productive methods f modern word-formation are revealed); 2) extralinguistic - extensive borrowing of the words from the Russian language and in turn from other languages. The ways of development, enrichment, and renew vocabulary are considered in the article.

Keywords: vocabulary, affixal, semantic way of word-formation, borrowing, tracing,

Бурятский язык в прошлом использовался главным образом в устной форме и существовал в виде наречий и говоров. У части (восточных) бурят на протяжении более чем двухсот лет функционировал старобурятский письменный язык, основанный на

вертикальной уйгурской графике. В письменной форме он выполнял разнообразные общественные функции до середину 30-х годов ХХ-го столетия. В годы языкового строительства современный бурятский язык обрёл статус литературного языка.

К 60-м годам лексико-грамматические нормы бурятского литературного языка получили фиксацию в двухтомной нормативно-описательной академической грамматике, своде правил орфографии и пунктуации, в бурятско-русском, русско-бурятском и орфографическом словарях, имеющих статус нормативных, а также в школьных учебниках.

Развитие лексики бурятского литературного языка, изменения в его словарном составе принято подразделять на два периода:

а) развитие лексики литературного языка в период употребления старописьменного монгольского языка и ориентация литературного языка сначала на халха-монгольский, затем на селенгинскую диалектную основу (1918-1936 гг.);

б) изменение, развитие лексики литературного языка на собственно бурятской, хоринской диалектной основе в период латинизированного письма и после перевода письменности на русскую графическую основу (1936 г. - по настоящее время).

Наиболее характерным для начала периода развития литературного языка является появление множества оригинальных общественно-политических терминов и слов, связанных с изменениями в культуре, науке, общественной жизни, новой идеологий, взаимоотношениями людей. Например: хубисхал «революция», хубилал «эволюция», суртал нэбтэруулэгшэ «пропагандист», ниигэм журам «социализм»; цахилгаан «электричество», цахилгаан суудэр «кино» (букв. «молния-тень»), агаар=ун мэдээ(н) «радио», галта тэргэ «автомобиль», махабуд=ун то-гоцу «атом», цакилган=у тогоцу «электрон», гадзар=унт осу «нефть» (букв. «земляное масло»); номлал=ун гадзар «аудитория», эм-нэлгийн орон «больница»; дэлбэрхэ бумбэгэ «бомба», хул бумбэгэ «футбол» и др.

Обогащение лексики бурятского литературного языка в этот период осуществлялось:

а) путём образования новых слов посредством аффиксального, лексикосемантического, лексико-синтаксического, морфолого-синтаксического способов словообразования; калькирования, т. е. за счёт внутренних ресурсов бурятского языка;

б) путём заимствования слов из других языков.

Каждая эпоха обогащает язык новыми словами. Новыми словами называются такие, которые появляются для обозначения новых понятий о предметах, явлениях и т. д.: худэлввн «движение», хизаарлагданги «ограниченный», мурысввн «соревнование», байгууламжа «устройство», тулхисэ «толчок», олзоборилго «добыча». В бурятский язык неологизмы проникают, главным образом из русского языка: консорциум «соучастие, сообщество», видеоролик, банкомат, спонсор, менеджер, спид, вич-инфекци «вич-инфекция», муниципальна «муниципальный» и др. Особенно активно пополняются новыми словами современные научно-технические терминологические системы: лазер, сканер, диск копировалха «копировать диск», компьютер, луноход, катализатор и др. Подобные слова образуют группу собственно лексических неологизмов (гр. neos «новый» + logos «понятие»)., выделяемых на фоне устойчивых, общеизвестных, активно используемых лексических запасов литературного языка.

Возникновение в языке неологизмов обусловлено, во-первых, необходимостью назвать появляющиеся в жизни новые вещи, явления, качества и т. д. и, во-вторых, для нового названия уже имеющихся наименований. В этой связи основным средством пополнения и развития словарного состава бурятского литературного языка является использование собственных словообразовательных ресурсов появление, таким образом, исконных неологизмов бурятского языка.

Основные способы образования неологизмов: 1) суффиксальный, 2) семантический, 3) словосложение. В последний входит также и парное употребление слов, представляющее собой один из активных и характерных для монгольских языков способов словообразования. Например: ой ухаан «разум, ум», эд бараан «товары», гэр булэ «семья», ажал хэ-рэг «работа» онол арга «способ» и др.

Наибольшей продуктивностью из перечисленных способов образования новых слов обладает: суффиксальный способ словообразования, то есть образование слов путём последовательного присоединения суффиксов к корню (агглютинация), причём корень не видоизменяется и представляет собой самостоятельное слово. Корнем могут

быть все самостоятельные части речи, а также частицы и междометия. Например: хаха «пополам (сломать)» - хахалха «разламывать пополам» - хахалбари «линия, разделяющая что-либо, пробор (в волосах)», хахалбарилха «делать пробор». По своим функциям суффиксы могут быть словообразовательные, формообразующие и словоизменительные.

В «Бурятско-руском словаре» К. М. Чере-мисова насчитывается не менее 130 разных словообразующих суффиксов. Т. А. Берта-гаев считал, что в монгольских языках их значительно больше, чем зафиксировано в БРС. Так, он, в частности, указывал: «Если иметь в виду, что не все суффиксы зарегистрированы, а также то, что в монгольском литературном языке их больше, чем в бурятском, мы можем полагать, что дерива-тивных суффиксов в монгольских языках значительно больше, чем указано выше» [1, с. 124].

Фонд именных слов современного бурятского литературного языка активно пополняется новыми лексемами, образованными от глаголов.

По наблюдениям Л. Д. Шагдарова, в последнее время самыми продуктивными суффиксами являются =лга, =лта, образующие имена существительные с абстрактным значением: уялга «обязательство», зо-рилго «задача», кунгалта «выборы», асуулта «опрос» туйлалата «достижение» [6, с. 183]. По мнению У-Ж. Ш. Дондукова, исследовавшего все модели словообразования в монгольских языках, данные суффиксы являются очень продуктивными при создании новообразований и особенно терминов [2, с. 54-55]. Например, это сельскохозяйственная терминология: укалалга «поливка; орошение», утэгжуулгэ «удобрение, унавоживание», тарилга «сев, посев; посадка»; термины, относящиеся к промышленному производству: шудхалга «литьё; отливка; сплавка», тухеэрэлгэ «оборудование снаряжение», арьбалалта «экономия», алмалта / алмалга «экономия, сбережения»; военные термины: добтолго «нападение, атака, вылазка», бухэлэгдэмэл (позици) «укреплённые (позиции)». При помощи названных выше суффиксов, а также суффикса -л образуются слова, с абстрактным значением: мэдэрэл «ощущение, чувство; сознание», эрмэлзэл «стремление».

Достаточно продуктивным для образования новых слов является суффикс -ша//-шан (-гша//-гшан), древний вариант которого -чи//-чин встречается ещё в «Сокровенном сказании», по мнению У.-Ж. Ш. Дондукова, он является и общетюркским аффиксом [2, с. 28]. При помощи данного суффикса в современном бурятском языке создаются неологизмы, обозначающие людей по профессии, роду деятельности. Например, это новообразования, характеризующие людей, занятых в: а) сельском хозяйстве: каалишан «доярка, дояр», хайшалагша «стригальщик»; б) на производстве и других сферах: худэлмэришэн «рабочий», хинагша «наблюдатель; контролёр, ревизор», туймэр сарагша «пожарник» -эти новообразования используются в художественном и публицистическом стилям, в разговорной речи обычно употребляются их русские эквиваленты,

Семантический способ образования новых слов. В развитии лексики любого языка, в том числе и бурятского, большую роль играют семантические сдвиги, происходящие в уже существующих в языке словах, то есть переосмысление значений. Во-первых, это переносы значений, основанные на различных ассоциациях, во-вторых, сужение первоначальных значений, в-третьих, расширение значений, вследствие изменения выражаемых им понятий. В конечном счете, это распадение слова на омонимы, то есть приобретение одной и той же лексической единицей разных значений.

Например, это названия людей по роду занятий: жолоошон новые значения «водитель, шофёр», а также переносное «руководитель» образованы от первоначального значения этого слова «кучер, ямщик»; ухэршэ(н) «пастух крупного рогатого скота», начальное значение «доярка» в БРС имеет стилистическую помету «уст.» - устаревшее. Данные семантические неологизмы используется в художественном и публицистическом стилях, в разговорной речи вместо них обычно употребляются русские заимствования: шофёр, пастух; хутэлбэрилэгшэ «руководитель»; худэлмэришэн «рабочий»; хинагша «наблюдатель; контролёр, ревизор», в разговорной речи вместо этих новообразований также обычно употребляются их русские эквиваленты; донгодолго в значе-

нии «порицание, выговор; укор» является семантическим переосмыслением прямого значения этого слова «пение, воркование (птиц)».

Способ словосложения. Этот способ словообразования, по мнению У.-Ж. Ш. Дондукова, «был совершенно не продуктивным» в прошлом, однако в новый период развития монгольских языков он активизировался [2, с. 158]. Д. Н. Шмелёв отмечает, что в русском языке данный способ словообразования сравнительно мало распространённый в дореволюционную эпоху, получил стремительное распространение в послереволюционное время [7, с. 282]. Следовательно, в послереволюционное время во многом под непосредственным влиянием русского языка, в бурятском языке получил широкое развитие способ словосложения.

В современных монгольских языках, в бурятском, в частности, выделяются два основных типа сложных слов: образованные путем основосложения, или сращения слов и словосложения.

1) Путём основосложения или сращения слов образовались разнообразные общественно-политические термины, которые представляют собой характерную особенность публицистического стиля. Например, очень продуктивным для образования новых слов является основа ажа, которая в современном бурятском языке не является самостоятельным словом: ажахы, данное слово зафиксировано в БРС в трёх лексико-семантических разновидностях: 1) «хозяйство (производственная единица)»; агнууриин ажахы «охотничье хозяйство»; ан усхэбэрилдэг ажахы «звероводческое хозяйство»; мал шахадаг ажахы «скотооткормочное хозяйство»; таряан ажахы «зерновое хозяйство»; туршалга-уйлэдбэриин ажахы «опытнопроизводственное хозяйство»; сангай ажахы «госхоз (в МНР)»; «2) хозяйство (имущество производственной единицы)»; зэбсэг томо-гой ажахы «инструментальное хозяйство»; «3) хозяйство (способ производства)»; соци-алис ажахы «социалистическое хозяйство»; арадай ажахы «народное хозяйство»; тусэбтэ ажахы «плановое хозяйство»; худее ажахы «сельское хозяйство»; ажахы эрхилхэ «заниматься хозяйством, хозяйствовать»; ажакуудал новое слово в значении «жизнь, быт» образовано при помощи основы ажа + Ьуудал «сиде-

нье; посадка; жительство, житьё»; ажабайдал «жизнь»; в БРС: ажабайдалда бэелуулхэ «проводить в жизнь»; ажабайдалда дуратай байха «любить жизнь»; ниитын ажабайдал «общественная жизнь» и т. д., то есть данное употребляется в конкретном значении, связанном с деятельностью человека, общества в её различных проявлениях. Однако в современной речи, под влиянием русского языка, это слово всё чаще стало использоваться и в философском значении, как форма существования, бытия. Так, например, в повести Ц-Д. Хамаева <^убай камар» главный герой, от имени которого ведётся повествование рассуждает о превратностях жизни так: «Ажабайдал соо XYн али нэгэн газараараа дохолдог лэ гээшэ ха. Умдэхэ хубсаЬа хунар, гэрэй хэрэгсэлнYYД, кассада хэЬэн MYHгэн хуу бии аад, YXибYYГYЙл нэгэ иимэ «сэдьхэ-лэй Yбшэнтэй» ябадаг хоёрбди». «Думается, что в жизни у человека где-нибудь да что-нибудь хромает. Есть одежда, чтобы носить, домашняя утварь, деньги в кассе, но нет детей - вот с такой «душевной болезнью» мы с ней и живём»; указанные слова употребляются преимущественно в книжнолитературном и публицистическом стилях.

Общественно-политические термины: уласхоорондын «международный», образовался от слова улас «народ; страна; государство» + послелог хоорондо «между» + показатель род. п. =ын: улаасхоорондын хэл-сээн «международное соглашение», улаасхоорондын шэнжэлгэл(гэ) «международное обозрение», улаасхоорондын харилсан ажал-лалга «международное сотрудничество», улаасхоорондын аюулгуй байдалые бэхижуулхэ «укреплять международную безопасность», улаасхоорондын яармаг «международная ярмарка»; продуктивно образование сложных слов-терминов с компонентом бухэ, означающим «все-, обще-» - бухэарадай «всенародный», бухэдэлхэйн «всемирный, мировой» бухэдэлхэйн туухэ «всемирная история», бухэдэлхэйн арад «народы мира», бухэдэлхэйн хоёрдохи дайн «вторая мировая война».

Словосложение. Путём сложения двух самостоятельных слов образуются неологизмы, созданные в бурятском языке путём калькирования русских сложных слов. Это специальная терминология, которая используется, главным образом, в научном, публицистическом и книжно-литературном стилях:

хун дурсэтэ «человекоподный», бэеэ даакан «независимый, самостоятельный», убкэ ху-ряалга «убирать сено; сеноуборка»; тумэр зам «железнодорожная дорога»; хамтын бай-ра «общежитие»; кунтэжээлтэ «млекопита-ющийся», ухаалан зохёогшо - «изобретатель»; уралан нарижуулагша «рационализатор»; последние три новообразования не получили фиксации и др.

Освоение языком новых слов происходит по-разному: одни из них очень быстро получают признание, другие проходят проверку временем и закрепляются в языке не сразу, а иногда и вовсе не прививаются, иные же остаются индивидуально-авторскими. Слова, получающие сразу широкое распространение, вливаются в состав активной лексики: харюусалга «ответственность», ба-рилгашан «строитель», шэнжэлэл «обозрение, исследование», пенсионно жаса «песионный фонд», нээмэл тухэлтэй ба, хаамал тухэлтэй организацинууд «открытого и закрытого типа организации».

В отличие от них инновации, не до конца освоенные языком сохраняют оттенок необычности. Так, созданное в 30-е годы слово кургагша в значении «учитель», уступило место своему синониму багша. Последнее, как считалось тогда, могло относиться только к вождям: Ленин багша, Сталин багша. В первом же до сих пор не стёрся оттенок искусственности, новизны, так как оно не вошло в состав активной лексики.

Стилистический интерес представляют новые слова, которые остаются достоянием пассивной лексики: частотность использования их в речи незначительна, к ним не успели привыкнуть, их нет в словарях: ухаа-лан зохёогшо «изобретатель», уралан нарижу-улагша «рационализатор».

Практически все новые слова пребывают какое-то время в этом качестве. Но со временем, некоторые из них утрачивают стилистический оттенок новизны, даже архаизируются (ср. историзмы: нюдарган «кулак», нугала «уклон», коммуна или же неологизмы недалёкого прошлого - хубилган шэнэдхэл-гэ «перестройка», хурдадхалга «ускорение», ныне почти не используются в речи).

Следует отметить, что термин «неологизм» сужает и конкретизирует понятие «новое слово»: при выделении новых слов принимают во внимание только время их

появления в языке, отнесение же слов к неологизмам подчёркивает их особые стилистические свойства, связанные с восприятием этих слов как необычных наименований. (Учитывая это, составители толковых словарей чаще отказываются от стилистических помет, выделяющих новые слова).

В основе классификации неологизмов лежат различные критерии их выделения и оценки. В зависимости от способов образования выделяют неологизмы лексические, которые создаются по продуктивным моделям или заимствуются из других языков, и семантические, которые возникают в результате присвоения новых значений уже известным словам.

В зависимости от условий создания неологизмы следует разделить на две группы: слова, возникновение которых не связывается с именем их создателя, - их можно назвать анонимными, и слова, введенные в употребление конкретными авторами, -индивидуально-авторские неологизмы. Подавляющее большинство неологизмов относится к первой группе. И хотя у каждого вновь созданного слова есть творец, обычно он остаётся неизвестным (никто не может сказать, кем были придуманы слова тарил-га «посев»; укол тариха «поставить укол», колхоз, комсомол). Иногда новое слово создаётся по такой продуктивной модели, что его начинают употреблять одновременно многие.

В зависимости от целей создания новых слов, назначения их в речи все неологизмы можно разделить на номинативные и стилистические. Первые выполняют в языке номинативную функцию, прямо называя понятия; вторые дают образную характеристику предметам, которые уже имеют названия. Появление номинативных неологизмов диктуется прежде всего потребностями развития науки и техники. Это неологизмы возникают как наименования новых понятий. Номинативные неологизмы обычно не имеют синонимов. В составе номинативных неологизмов много узкоспециальных терминов, как правило, стилистически нейтральных в эмоционально-экспрессивном отношении.

Стилистические неологизмы создаются как яркое экспрессивное средство. Они всегда имеют положительную или отрицатель-

ную окраску (хугжэлтэ «развитие», асуулта «вопрос», амжалта «успех», кунгалга «выборы», хумуужэлгэ «воспитание и т. д.). У стилистических неологизмов есть синонимы, которые обычно уступают им по интенсивности экспрессивной окраски. В современном бурятском языке, особенно в разговорной речи, часто русские заимствования являются более привычными и нейтральными, чем собственно монголо-бурятские слова, которые придают речи литературно-книжную окраску. Например, ср.: сцена вм. тайзан, ендэр, указ вм. зарлиг, том вм. боти, класс вм. англи, детсад вм. сэсэрлиг, воспитатель вм. хумуужэлгшэ, группа, кружок вм. булгэм, журналист вм. сэтгуулшэ или сурбалжалагша, газета вм. сонин., номер вм. дугаар и т. д.

В зависимости от того, входят ли неологизмы в язык или являются лишь фактом речи, создаются по тому или иному случаю, поводу, различаются неологизмы языковые (общенародные) и окказиональные (от лат. оccasionalis - «случайный»).

Языковые неологизмы становятся со временем достоянием межстилевой или специальной лексики, фиксируются словарями. Как и обычные слова, языковые неологизмы воспроизводятся в речи с закреплёнными за ними значениями. Примерами языковых неологизмов могут служить все рассмотренные выше лексические и семантические, номинативные неологизмы.

Окказиональные неологизмы - это слова, употреблённые в определённом контексте, лишь один раз. Проблема окказионализмов в отечественной лингвистике недостаточно изучена, в бурятском языкознании этот лексический пласт ещё не был предметом специального изучения. В существующих исследованиях окказионализмы обычно рассматриваются в составе неологизмов, однако некоторые лингвисты справедливо подчёркивают, что окказионализмы, являясь фактами речи, в язык не входят [4].

Особое место в составе окказионализмов занимают так называемые индивидуальностилистические неологизмы, для их обозначения в современной лингвистике используются также термины: «ситуативные», «окказиональные слова», «одноразовые неологизмы», «слова-метеоры» и даже «слова-беззаконники». Индивидуально-стилистические неологизмы - это слова созданные писателями с

определённой художественной целью; они живут только в том художественном произведении, в котором их использовал автор.

Например, это лексический неологизм: сабшаланша - это окказиональное образование в значении «луговод», созданное Б. Мунгоновым, оно употребляется в романе «Баян зурхэн» в авторской речи в номинативной функции: Тиихэдээ тэрэмнай нэгэ доро хонишон аад лэ, ушее сабшаланша болоод байба. Юндэб гэхэдэ, тэрээгуурхи бишы-хан сабшалангууд отарадань даалгагдажа угтэнхэй юм. «И поэтому он является одновременно и чабаном и луговодом. Потому что те небольшие, расположенные там сенокосные угодья (луга) были отданы под начало отар». В современном разговорном, да и публицистическом стиле обычно вместо названного неологизма сабшаланша обычно используется русский эквивалент - луговод.

Семантические неологизмы: хамгаалха, которое в БРС отмечено: «охранять, оберегать; защищать, оборонять; покровительствовать»; хамгаалха шадабари «обороноспособность»; хамгаалан умэгшэлхэ с вин. п. «защищать; покровительствовать»; ажалшанай ашаг эрхые хамгаалха «защищать интересы трудящихся»; элуурые хамгаалха ябадал «здравоохранение»; бэеэ хамгаалха «защищаться». Данное слово в дилогии Ч. Цыдендамбаева «Банза-рай хубуун Доржо» используется в другом, не отмеченном в словаре значении диссертаци хамгаалха «защищать дессиртацию», которое употребляется в номинативном значении: Доржо туруушэгээр ерээд, эдэ удэрнуудтэ диссертаци хамгаалха гурбан нухэдеерее ха-жуу талада hууба. «Доржи, придя пораньше, сел рядом с тремя товарищами, которые в эти дни должны были защищать диссертацию». Следует подчеркнуть, что писатель впервые ввёл в художественную литературу это слово в данном валентном окружении, расширив семантико-стилистические возможности данного слова. В последние годы, в связи с некоторым расширением общественных функций бурятского языка этот глагол в данном семантическом значении стал чаще использоваться в литературнокнижной речи, есть прецеденты написания диссертационных работ по филологии на бурятском языке.

Индивидуально-стилистические неологизмы по своей художественной значимо-

сти сходны с тропами: в основе создания и тех и других лежит стремление писателя дать образное описание явления, предмета. Такие неологизмы создаются каждый раз заново, причём писатель не ставит перед собой цели ввести изобретённые им слова в широкое употребление.

Так, семантическими неологизмами, образованными путём расширения семантической валентности являются: машина жо-лоодохо в значении «вести машину, управлять машиной»; Амгалан Yнeeхил хамар дороо ямаршьеб дуунай аялга ГYHгинэн/ машинаяа жолоодоно (Ц. Цырендоржиев «Папансаг»). «Амгалан всё также что-то напевая себе под нос, ведёт машину». В аналогичной ситуации более употребительным в современной речи является глагол ябуулха (машина), являющийся синонимом к последнему (жолоодохо). Однако использование малоупотребительных, «неизношенных» языковых единиц всегда свидетельствует о богатстве языка произведения и улучшает стиль повествования.

Диплом угааха «обмывать диплом» - данное калькированное с русского языка словосочетание, активно входит в разговорную речь современных носителей бурятского языка; используется писателями в произведениях на современную тему: «Убгэжеел талын тунга ногоондо таргалшаЬан эрье хониёо XYбYYHЭЙнгээ диплом угаалгын сай-лалганда гаргаба» (Д. Дылгыров «Сэдьхэлэй гуниг»). «Старик на чаепитие по случаю обмывания диплома своего сына заколол жирную, нагулявшую вес на нетронутых степных травах овц». В БРС же данная лексема отмечена в следующих значениях: 1) мыть, купание (ребёнка) палааха угаалга «мытьё полов»; 2) обмывание, промывка; 3) стирка; хубсаЬа угаалга «стирка».

Лексема донгодолго - в БРС зафиксировано в двух значениях - прямом и переносном: «1) пение, воркование (птиц)»; хухын донгодолго «кукование»; «2) порицание, выговор; укор»; шанга донгодолго соносхохо «объявлять строгий выговор»; донгодолгодо орохо «вызывать нарекания». Это слово во втором значении часто используется Б. Мунгоно-вым в романе «Харьялан урдаа Хёлгомнай», как в авторской речи, так и в речи персонажей: «Теэд тарилгын Ьуртээр Ширабониие

аймгуйсэдком дуудажа, донгодолго Yгее бэ-лэй. Намар гектарай арбан табан центнер шара будаа абаашье Ьаань, донгодолгонь донгодолго зандаа Yлее». «Но после посевной Ширабона вызвали в райисполком и дали выговор. А осенью, хоть и было собрано с каждого гектара по пятнадцать центнеров, выговор его так и остался выговором». Данное слово ограничено используется в литературной речи, в разговорной речи чаще употребляется русское заимствование. Отметим, что впервые рассматриваемое слово было использовано в бурятской прозе Ц. Доном в повести «Хиртэкэн кара» (1932 г.) в несобственно-прямой речи персонажа: «Ошорон коммунын эхилжэ тогтожо байха Yедэ «зуунэй» нугалаа хэжэ, партиин айкомЬоо хатуу донгодолго абаЬаниинь элитэ «Очирон, когда коммуны только начинали создаваться, за совершение «левого» уклона получил строгий выговор от айкома партии».

Нввсэлгын дэбтэр «сберкнижка» также является калькой с русского языка. Данное новообразование практически не используется в функциональных стилях современного бурятского языка, кроме художественного. Оно встречается в романе Ш.-С. Бадлуева «ТYXэреэн жэл» в номинативной функции в авторской речи: «Тэдэ баялиг, заЬал басаган-даа TYхеэрхын тулада неесэлгын дэбтэр соохи тоогоо Варвара хоёр дахин арьбадхаха «Чтобы приготовить то богатство, приданное для дочери своей, сумму, находящуюся на сберкнижке у Варвары, надо увеличить вдвое».

Возможности экспрессивного использования индивидуально-стилистических, семантических неологизмов в художественных контекстах неисчерпаемы и зависят от мастерства писателей.

В публицистическом стиле используются неологизмы различных типов, прежде всего номинативные. Данный стиль современного бурятского литературного языка характеризуется тем, что в нём используется огромное количество калькированных с русского языка слов и выражений, которые в результате систематического употребления становятся нормой данного стиля. По замечанию Л. Д. Шагдарова, этим «существенно сближая его с общественно-публицистическим стилем русского языка» [6, с. 320].

На газетных полосах публицистический стиль представлен наиболее полно и широко, во всём разнообразии жанров. На страницах газет получают отражение разнообразные материалы, касающиеся внутригосударственной и международной жизни, событий и фактов, связанных с текущим моментом и историей Республики, соседних областей, политические выступления и речи, постановления и указы верховных органов и т. п., поэтому язык газеты нередко отождествляется с публицистическим стилем.

Правда, не всё, что публикуется на страницах газеты, относится к публицистическому стилю. Так, стихотворения или рассказ, где бы они ни публиковались, относятся к художественному стилю, а указ или постановление - к официально-деловому. К собственно газетным жанрам относятся: корреспонденция, заметка, репортаж, комментарий, статья, обозрение, беседы, очерк, фельетон и др. Вместе с тем, несмотря на очевидное разнообразие жанров, можно говорить о функциональном единстве языка газеты, выполняющего, как публицистический стиль в целом, информативно-воздействующую функцию.

Функциональное своеобразие публицистического стиля определяет и его собственно лингвистические отличительные признаки. Важнейшим лингвистическим конструктивным признаком газетнопублицистического стиля является тесное взаимодействие и взаимопроникновение выразительных, эмоционально воздействующих речевых средств и стандартных, широко употребляемых именно в данном стиле средств языка.

Выразительность газетной публицистики отличается от выразительности языка художественной литературы. Присущая газете ориентация на массового и многоликого читателя безмерная широта и разнообразие тематики, периодичность и однодневность газеты, открытость её и демократичность, - все эти особенности газеты требуют броских, мгновенно воспринимаемых выразительных средств.

Стремление же к стандартизации языковых средств отражает информативную функцию газеты и, в ещё большей мере, условия её функционирования. Языковые стандарты

помогают автору оперативно и доступно переложить информацию на газетный язык, а читателю - быстро воспринимать её. Благодаря сочетанию выразительных и стандартных средств язык газеты оказывается в состоянии выполнять свою главную функцию - убеждающей информативности.

В газетных материалах очень часто появляются новые слова, калькированные переводы русских новообразований. Обращение к ним нередко обусловлено необходимостью назвать понятие, которое официального наименования ещё не имеет или же в бурятском языке ещё не выработаны адекватные терминологические параллели. В таких случаях обычно используются окказиональные новообразования, значение которых без труда понимается читателем: «Энэ проект 2003 ондо баталагдажа бэелуртгэдэнь США-гай 88 миллион доллар ЬомологдоЬон байна. Консорциумдо Россин болон уласхоорондын засагай бэшэ эмхинууд оролсоо юм» (газ. «Буряад Yнэн» 2005, 27.10). «Для принятия и утверждения этого проекта в 2003 году было ассигновано 88 миллионов долларов США. В консорциум вошли российские и международные неправительственные организации»; «Буряад Республика доторхи муниципальна бай-гууламжын нютагай ввкэдын хутэлбэриин зургаануудта гурэнэй эрхэ тулввлэлгэнуудые олгохо гурим тухай» (газ. «Буряад Yнэн» 1998, 22. 10). «О порядке наделения государственными полномочиями муниципальные органы местного самоуправления Республики Бурятия». В данных примерах новые понятия засагай бэшэ эмхинууд «неправительственные организации», ввкэдын хутэлбэриин зургаануудта «органам местного самоуправления», эрхэ тулввлэлгэнуудые «полномочия» - появились в русском языке относительно недавно, в языке реципиенте они представляют собой полные кальки с языка источника.

Нередко новые слова сразу же объясняются в тексте или даётся тут же перевод их на бурятский язык. Так, автор информационного материала под названием «Туруушын брифинг» Б. Гындынцыренов (газ. «Буряад Y нэн» 1998, 29.10) в самом начале статьи даёт пояснение неологизма брифинг, пришедшего в русский из английского и означающего «встреча официальных лиц с представителями средств массовой информации»:

«Республикын Президент Л. В. Потаповай пресс-секретарь Сергей Трофимов поне-дельнигтэ сэтгуртшэдтэй уулзалга гэхэ гу, али брифинг Yнгэргэбэ». «Пресс-секретарь Президента Республики Л. В. Потапова, Сергей Трофимов провёл с журналистами встречу или брифинг».

Для публицистического стиля характерно использование языковых неологизмов, имеющих высокую эмоциональную окраску: «Россие абаралга эблэрэлкээ эхитэй» (газ. «Буряад Yнэн» 1998, 15.10). «Спасение России в примирении»; олониитэ «масса; общественность»; ажалшан олониитэ «трудящиеся массы»; олониитэ-политическэ худэлввн «общественно-политическое движение» и др. Экспрессивные неологизмы активно пополняют лексику, расширяют круг синонимических средств, которые позволяют детализировать то или иное понятие, особо подчеркнуть какой-либо его признак, а тем самым сделать речь более выразительной. Например, это термины, образованные при помощи слова бYрин «весь, целый, полный»: бурин эрхэ «полные (или суверенные) права», бурин эрхэтэй «полноправный», бурин этигэмжэ «полномочия» бурин этигэмжэ тулввлэгшэ «полномочный представитель», бурин эрхэтэ байдал «суверенитет»; бурин тугэс унэн - философский термин, означающий «абсолютная истина»; булюу эрхэ «привилегия», хугжэмэй дахуулга «аккомпанемент» и т. п.

В условиях открытости общества в публицистический стиль вернулись многие слова и термины, которые несколько десятилетий были под запретом или были заменены русизмами. В области терминотворчества велика заслуга профессора Б. Барадина. Он, как известно, был сторонником создания единого литературного языка для всех монголоязычных народов. В 1928 г. им был издан «Русско-монгольский терминологический словарь», содержащий более 2000 наиболее употребляемых понятий в области общественно-политической и научнопопулярной терминологии монгольских языков. В результате этого к началу тридцатых годов образовался общий лексический фонд новой общественно-политической и специальной терминологии в данных языках. Многие из терминов, вошедших в словарь Б. Барадина, ныне активно употребляются в современных монгольских языках

Однако, эта тенденция создания бурятского литературного языка, ориентированного на общемонгольскую основу, вскоре была квалифицирована Бурят-монгольским обкомом ВКП(б) (1931 г.), как проявление панмонголизма. Последовали многочисленные реформы литературного языка с целью всё большей ориентации его на собственно бурятскую основу. Из него стали изгоняться целые пласты «идеологически вредных слов». В течение короткого периода, в основном с 1936 по 1940 г. в литературном языке были заменены целые пласты терминологической лексики. Например: социально-политические, философские, производственные слова и термины и др. (ниитэ - общественнэ, нам - партии, ху-бисхал - революции, эб хамта - коммунизм, ниигэм журам - социализм, тусэб - план, улас турын - политическэ, зублэл «совет», зублэлтэ, «советский», литэ - календарь, дугаар - номер, хинагша - редактор, бодос -матери, оюутан - студент, суртаал идхагша -агитатор, анагааха ухаан «медицина, амита-най аймаг «животный мир», ургамалай аймаг «растительный мир», балмад ябадал «авантюра», шихэр - сахар, лексема анги «класс» стала использоваться только в политическом смысле - ангиин дайсад «классовые враги», ан-гиин тэмсэл «классовая борьба» и др.) Типичным для газетно-публицистического стиля того времени было подобное употреблении.

Так, в газете «Бурят-Монголой унэн» за 1940 г. от 3 янв. в статье <^ндэр ургасын тула» написано следующее: «Колхознигууд-та озоокото культурануудые тарилгануудай планированиин гурим тухай СССР Союзай Арадай Комиссарнарай Соведэй ба ВКП(б)-эйн Центральна Комитедэй тогтоол». «Постановление о законе Союза СССР Совета Народных комиссаров и Центрального Комитета ВКП(б) о планировании посева колхозниками озотных культур», колхозной общественнэ ажахы «общественно-колхозное хозяйство», партиин худэлмэриин результа-тадта «в результате работы партии», иимэ условинуудта «в таких условиях», Колхозуу-дай хутэлбэрилэгшэд хадаа серьёзно тукаламжа хэрэглэнэ «Руководители колхозов используют серьёзную помощь».

В настоящее время в публицистическом стиле наметилась тенденция к более широкому обращению к ресурсам монгольских языков, особенно к старомонгольскому и в

необходимых случаях к диалектным словам бурятского языка. Идёт замена бытовавших ранее в литературном языке терминов-русизмов на собственно бурятские, фактически это обращение к терминологии, созданной в годы языкового строительства. Употребление их в современном публицистическом стиле придаёт речи определённую свежесть и новизну, так как многие из них неизвестны современным читателям. На страницах газет стали публиковать слова и термины религиозного характера, в частности буддийскую терминологию с переводом и толкованием их на бурятском и русском языках.

Особый интерес в стилистическом отношении вызывают, так называемые уважительные или почтительные слова, употребляемые в особой, торжественной обстанов-

Говоря о традициях использования уважительных слов в монгольском языке, акад. Б. Ринчен образно замечал, что почтительные слова не употребляются в обычной про-

ке или в обращении к высокопоставленным, уважаемым, авторитетным людям. Они образуют в бурятском языке достаточно большую и разветвлённую систему, данная лексика не является в строгом смысле устаревшей, она представляет отдельный пласт пассивной, редко употребительной лексики. По подсчётам монгольского лингвиста Р. Жагварала, специально исследовавшего данный пласт лексики в своей работе [3] в монгольском языке имеется 2000 подобных слов, из которых 1250 составляют существительные, 750 - глаголы. Среди них нет имён прилагательных, наречий. Приведём ряд наиболее употребляемых уважительных слов, имеющих аналогическое семантикостилистическое соответствие в бурятском языке с русским переводом. Имена существительные.

перевод

указ трапеза здоровье пророчество десница глаза, очи начальник нога дом шапка голова женщина бокал, рюмка

процветать встречаться есть, пить расцветать смеяться пожаловать полнеть спать слушать

стой речи, также как нарядную красивую одежду не надевают, выполняя пыльную, чёрную работу [5, с. 44].

Хундэтгэлийн нэр уг хундэтгэлийн уг жирийн уг

зарлиг уг, тушаал, шийдвэр

зоог идээ, ундаа

лагшин бие

лундэн уг, шийдвэр

мутар гар

мэлмий нуд

ноён тушаалтан, хэргэмтэн

елмий хел

ергее гэр

титэм малгай

тэргун толгой

хатан эхэнэр

хундага жижиг аяга

Хундэтгэлийн уйл у г (уважительные глаголы):

бадрах хегжих, дэлгэрэх

бараалхах уулзах

зооглох идэх, уух

мандах хегжих, дэлгэрэх

мишээх инээх

морилох явах, суух

мяраалах таргалах

нойрсох унтах

сонсох чагнах

Список литературы

1. Бертагаев Т. А. Лексика современных монгольских литературных языков. М. : Наука, 1974. С. 338-355.

2. Дондуков У-Ж. Ш. Словообразование монгольских языков. Улан-Удэ : БГПИ, 1993. 196 с.

3. Жагварал Р. Монгол хэлний хундэтгэлийн уг. Улаанбаатар, 1976. 185 с.

4. Миськевич Г. И., Чельцова Л. К. Новые слова, их принятие и нормативная оценка. М., 1970. 178 с.

5. Ринчен Б. Монгол бичгийн хэлний зуй. Улаанбаатар, 1966. 378 с.

6. Шагдаров Л. Д. Функционально-стилистическая дифференциация бурятского литературного языка. Улан-Удэ, 1974. 348 с.

7. Шмелев Д. Н. Современный русский язык. Лексика. М. : Просвещение, 1977. 326 с.

УДК 882 ББК Ш 5 (2=Р)5

Е. В. Седина

Система ценностей Печорина

В статье рассматривается система ценностей Печорина в рамках оппозиции Я/Другой. Преодоление смыслового напряжения внутри оппозиции возможно через установление связей с Другими. Это могут быть отношения внутри семьи, приобретение друзей, социальные контакты. Главным способ приобщения к Другому является любовь. Автор статьи выявляет, что позиция Печорина состоит в сознательном уклонении от всякого Другого. Доминирующей формой приобщения у героя является установление господства над Другими. Главная ценность для Печорина он сам, его воля, свобода, его желания. Потому герой обречен на одиночество.

Ключевые слова: М. Ю. Лермонтов, Печорин, Я/Другой, ценности.

E. V. Sedina

Petchorin's system of values

The article presents Petchorin's system of values in opposition I/ The other. The author points that it is possible to overcome the tension in oppositin by means of connection with The other. It can be relationships in the family, friendship, social contacts. But the main means is love. The author states that Petchorin's position expresses the evasion from The other. The hero connection form is domination on the others. The main value of Petchorin is he himself, his will, freedom, desires. That's the hero is doomed to loneliness.

Keywords: M. Yu. Lermontov, Petchorin, I/ The other , values.

Через большинство произведений М. Ю. Лермонтова проходит образ странного человека: Юрий («Люди и страсти»), Владимир Арбенин («Странный человек»), Евгений Арбенин («Маскарад»), Александр («Два брата»), Григорий Печорин («Княгиня Лиговская»), Вадим («Вадим»), Лугин («Штосс»). Этих героев отличают некоторые общие черты: тонкий и проницательный ум, болезненное самолюбие, многообещающие способности, дарования, таланты, пристальное внимание к собственной внутренней духовной жизни, внутреннее неизбывное одиночество. Этот герой не верит людям, потому что хорошо их знает и зачастую судит о них по себе, он также не верит в любовь, но осознает ее как единственный источник спасения для себя, а любовь пони-

мает как обладание. Довольно часто герой вступает в противоборство с судьбой, пытаясь решить вопрос: что сильнее - свободная воля человека или судьба. Как правило, герой теряет смысл жизни, из которой он вынес несколько идей, определяющие его восприятие мира. Генерализация сюжетных линий образа странного человека получила свое завершение в образе Печорина («Герой нашего времени»).

Повествование романа строится по принципу бинарной оппозиции я/другой, сюжет каждой главы представляет вариант взаимодействия Я Печорина с Другими.

Смысловое напряжение внутри бинарной оппозиции я/другой основано на дихотомии человеческого существования. Человек одинок и в то же время связан с другими. Он