«А.А. Зиновьев: каким мы его помним». Интервью с В.А. Лекторским. Часть 3.

| | | | |
| --- | --- | --- | --- |
| «А.А. Зиновьев: каким мы его помним». Интервью с В.А. Лекторским. Часть 3. | | | |

«А.А. Зиновьев: каким мы его помним». Интервью с В.А. Лекторским. Часть 3.

Представляем вашему вниманию заключительную часть интервью с Владиславом Александровичем Лекторским, доктором философских наук, академиком РАН, посвященное воспоминаниям об Александре Александровиче Зиновьеве. Владислав Александрович рассказывает о том, как на него повлиял Александр Зиновьев, какой его труд он считает самым выдающимся и том, что отличает Александра Зиновьева от современных ученых.

А.К.: Расскажите о том, как Александр Зиновьев повлиял на Вас как на учёного и как на человека?

В.Л.: Как на ученого я скажу, что, когда я заканчивал философский факультет, я, конечно, читал Э.В. Ильенкова, посещал его семинары, был старостой, разделял мнения Ильенкова, его понимание «Капитала». У А.А. Зиновьева было несколько иное понимание, но я читал его кандидатскую работу. Она на меня произвела впечатление, потому что там были некоторые вещи очень важные, которых не было у Э.В. Ильенкова. У Александра Александровича появились тогда ученики на философском факультете. Кто был среди этих учеников? Я назову несколько имен: Щедровицкий Георгий Петрович, который первоначально был ревностным сторонником, а потом уже пошёл в несколько другую сторону, и свою теорию стал развивать, но на базе идей А.А. Зиновьева, толчок ему дал Зиновьев; второй ревностный ученик, который тоже потом стал развивать свою теорию – это Мераб Константинович Мамардашвили. Если вы возьмёте его ранние работы, например, статья «Процессы анализы и синтеза», опубликованная в журнале «Вопросы философии» в 1950-х году, идеи просто идущие по стопам А.А. Зиновьева. И кандидатская диссертация М.К. Мамардашвили тоже была написана по стопам идей А.А. Зиновьева. Потом М.К. Мамрдашвили пошёл в другую сторону, но вот тогда это было по А.А. Зиновьеву. Могу назвать и Грушина Бориса Андреевича. Он тоже был учеником А.А. Зиновьева, кандидатская диссертация Б.А. Грушина была написана в духе идей Зиновьева. Были и другие последователи. Это то, что касается кандидатской диссертации А.А. Зиновьева, потом уже начались разработки логики, формальной логики, где у него также появились свои ученики. Но надо сказать, что идеи из кандидатской диссертации были очень близки и мне. Я её читал, она на меня повлияла тогда еще.

Что же касается влияния на меня, как на личность, то А.А. Зиновьев всегда был как образец свободного человека, идеал свободного человека. Конечно, в советское время были ограничения, но А.А. Зиновьев всегда был свободным человеком. Он никогда не делал то, что он не считал нужным. Даже в таких условиях, что бы он покривил душой – никогда такого не было, никогда о таком не слышал. Что такое человеческая свобода? Тысячу лет философы обсуждают этот вопрос. Для меня свобода – это то, что М. Лютер выразил фразой: «На том стою и не могу иначе», – то есть не внешние обстоятельства определяют свободу, а внутреннее ощущение. Вот А.А. Зиновьев и был свободным, и в советские годы здесь, и заграницей. Что бы А.А. Зиновьев кому-то просто поддакивал? Никогда такого не было! У него всегда была своя позиция, и мог он всегда обосновать эту позицию. Для меня это тоже был образец такого поведения человеческого в те тяжелые годы. Что бы он что-то делал, исходя из идей удобства или выгоды – нет, никогда. Я на эту тему размышлял, на тему нашего уже поколения, на которое уже повлияли такие люди, как А.А. Зиновьев, Э.В, Ильенков и другие. Я уже сказал об ощущении этой общности. Другое было время, советская власть, жили все примерно одинаково. Не очень, конечно, богато, но примерно одинаково. Кто-то чуть больше получал зарплату, кто-то чуть меньше, в зависимости от должности, но всем было известно кто сколько получал. Поэтому пытаться какие-то деньги прятать – такого не было. Другие были интересы. Какие идеи обсуждали, теории, был какой-то кураж. Потому что, если какую-то должность займешь, придется поддакивать кому-то, какие-то указания выполнять, а зачем? Свободный человек он сам за себя отвечает. Вот Александр Александрович был таким свободным человеком. Таким всю жизнь и оставался.

А.К.: Какой труд Зиновьева Вы считаете самым выдающимся?

В.Л.: Понимаете, у него так много трудов, все они очень интересные, о некоторых я как раз уже и рассказывал. Но больше всего я оценил, наверное, «Фактор понимания», в котором он как бы обобщил всё, что он делал в логике, методологии, в социологии, в философии истории – там всё это есть. Еще одна его черта в ней проявляется – он очень ясно пишет. О каких-то сложных вещах он пишет, а ты поймешь! Даже если человек как-то специально темой не занимается, он поймет, о чем речь идет. А это редкий дар. Писать сложно легче, на самом деле. Можно же какими-то словами замаскировать отсутствие понимания. А А.А. Зиновьев очень ясно пишет и эту книгу, и другие. А.А. Зиновьев нам одно время преподавал курс формальной логики, символической логики здесь в Институте, он очень понятно всё излагал. В-третьих, его помимо вопросов теоретических, волновали вопросы общечеловеческие. Он размышлял о том, к чему мы все идём, к чему мы движемся. Он действительно переживал. Он писал не как холодный мыслитель, а как гражданин. Как я уже сказал, он и писатель, и художник, и гражданин, и поэт, и мыслитель, действительно мыслитель, а не просто философ. Не знаю, если сейчас можно встретить подобное.

А.К.: Чем отличается Зиновьев от современных учёных?

В.Л.: Во-первых, ясностью мысли. Он не стремился за сложностью слов, не стремился скрыть отсутствие мысли. Он стремился простыми словами передать сложные мысли. Во-вторых, широтой охвата. В-третьих, его помимо вопросов теоретических, волновали вопросы общечеловеческие. Он размышлял о том, к чему мы все идём, к чему мы движемся. Он действительно переживал. Он писал не как холодный мыслитель, а как гражданин… Он действительно мыслитель. Александр Александрович пытался всё охватить, он создал систему. Уже не такую как Гегель, конечно. Он создавал систему на более современном уровне. И не так сложно, как Гегель, он это делал. Он мыслил широко. Он много писал и обо многом. Не скакал вокруг одного и того же. У него был синтез, не только анализ!

Беседовала: Анастасия Конищева