Так уж на родах написано

Вчера президент России Владимир Путин в клинике "Мать и дитя" в подмосковном Лапино пришел к выводу, что региональные перинатальные центры ничуть не хуже, чем частные. Матери разубеждали его в этом. Дитя дипломатично молчало. С подробностями из Лапино — специальный корреспондент "Ъ" АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ.

Клинический детский госпиталь "Мать и дитя" построен в подмосковном Лапино в конце прошлого года. Совсем недалеко, кстати, от Ново-Огарево, если что.

— Большой! — удивился Владимир Путин.

— Большой,— согласился главный врач Марк Курцер.

Господин Курцер подробно рассказал о своих сверхсовременных клиниках.

— Разместились на Лондонской бирже,— продолжил он.— Почему на Лондонской? Потому что на российских нет такой возможности. Медицинские учреждения не размещаются.

Он словно оправдывался.

— Я знаю,— поддержал его президент.

— На 26% за несколько месяцев цена акции выросла.

— На сколько? — не поверил господин Путин.— Супер!

Неожиданно Владимир Путин задал Марку Курцеру не самый комфортный вопрос:

— При такой динамике и при поддержке государства такого рода проектов вы сможете вписаться в страховую медицину?

Дело в том, что услуги здесь, конечно, стоят недешево. Впрочем, клиенты очень хорошо понимают, за что они платят. И бесплатная медицина им принципиально не нужна. Они хотят потратить деньги и быть уверенными в том, что за эти деньги они получат спокойствие и уверенность в завтрашнем дне.

— Да,— подтвердил господин Курцер.— Сможем вписаться.

— И вы сможете обслуживать по полису обязательного медицинского страхования? — господин Путин, судя по всему, не очень ожидал такого ответа и не слишком даже поверил.

— Конечно,— подтвердил главврач.— За исключением некоторых опций. Многие хотят индивидуальный медицинский пост, например... Но все остальное сможет оплачиваться за счет полиса... Ну, еще персонифицированная закладка стволовых клеток... тоже опция.

О которой большинство обладателей полисов ОМС, к счастью, и не подозревают. А то бы расстроились.

— А что, ведь наши региональные центры не хуже...— задумчиво произнес президент.

Уверенности в его голосе не было.

— Вот сколько у ваших врачей зарплата? — поинтересовался он.

— Вот у вас сколько? — господин Курцер переадресовал вопрос ближайшему врачу.

— Семьдесят тысяч,— призналась она.

Впрочем, ее вид выдавал в ней топ-менеджера.

— А средний персонал? — уточнил господин Путин.

— Тридцать пять тысяч рублей в месяц.

— Ну, это ставка,— добавил господин Курцер.— А в целом?

В целом не меньше, как выяснилось, сорока пяти тысяч.

В операционной господина Путина поразило, что операцию можно контролировать по телемонитору.

— То есть как? — переспросил он.— Врач делает операцию, а смотрит на экран?

Ему подтвердили, что именно так и обстоит дело.

Нет, не поверил.

В послеродовой палате президента ждала семья — недельный мальчик и родители.

— А ведь наши перинатальные центры не хуже? — с некоторой надеждой спросил Владимир Путин.

— Нет. Здесь лучше,— безжалостно вздохнула мама.

Ей, наверное, хотелось согласиться с президентом. Но она не могла.

— И врачи, и все лучше...— договорила она.

— Ну, я не буду спорить,— без сожаления согласился господин Путин.

Видимо, он и не рассчитывал на то, что она согласится.

— Вы же им доверяете...

То есть он дал понять, что все-таки остается при своем мнении: им кажется, что здесь лучше, потому что они доверяют здешним врачам.

— Конечно,— сказал папа.— Да в таких условиях!..

— Сам бы родил,— закончил президент.

Было не очень понятно, кого он имеет в виду.

В консультационно-диагностическом центре что-то увлеченно рисовал мальчик лет трех. Он отказывался поднимать глаза на Владимира Путина.

— Мы с горки упали,— пояснила его мама.

И она честно рассказала, что родила мальчика в пятьдесят лет. А до этого и трех девочек тоже.

Президент задумчиво смотрел на нее. Мысль его была примерно понятна: да, не нашего ума это дело.

Хотя до сих пор, наверное, казалось, что нет таких дел.