Выбор Игоря Гулина

"Улица с односторонним движением" Вальтера Беньямина, "Стихи 1956-1983" Всеволода Некрасова, "Правители и жертвы" Джеффри Хоскинга и другие новинки...

Улица с односторонним движением

Автор: Вальтер Беньямин
Издатель: Ad Marginem

"Московский дневник" Вальтера Беньямина вышел в России 15 лет назад и стал за эти годы классическим текстом. Все это время, однако, ощущалось отсутствие на русском языке парной к нему книги. Беньямин начал писать "Улицу с односторонним движением" за несколько лет до своего визита в Москву. На страницах дневника она фигурирует почти как персонаж. Немецкий философ поехал в СССР в 1926 году не только за осуществившимся социализмом, но и за Асей Лацис, латышским режиссером и убежденной большевичкой. Любовным приношением ей и была главная прозаическая книга Беньямина. "Улица" — надежда той любви, окончательное крушение которой зафиксировано в "Дневнике".

Это — в очень малой степени любовная проза. Собрание отрывков об экономическом положении Германии и детской психологии, церковной архитектуре и классовой борьбе, о том, как писать книги, и о том, как выжить, если тебя не очень любят. Хотя "Улица" — не книга о любви, она написана в ее, любви, присутствии. Это исповедь человека, для которого посвятить возлюбленной мысли (мысли не о ней, а о разных, почти случайных вещах) значит то же, что отдать ей чувства.

Такой ход вообще характерен для Беньямина. Для него были равны очень разные вещи. Речь не о безразличии и не о примирении противоположностей, а о некотором ядре любого думания. Это философ, которого сложно осознать в целости: увлеченный марксист и пронзительный духовный мыслитель, тонкий филолог и безжалостный аналитик собственных чувств — эти ипостаси в нем не вступают в конфликт, не обогащают друг друга. Они в большой степени одно и то же. Понять это можно через беньяминовскую философию перевода (работы о переводе собраны в недавно вышедшем сборнике "Учение о подобии"). Все эти способы думанья для него — перевод друг друга, а также разные переводы ни разу не сказанной, но отчетливо чувствующейся в текстах Беньямина главной мысли. "Улица" — еще один вариант такого равенства. Механика этой книги — беспрестанный перевод чувства любви в мысль и обратно.

Стихи 1956-1983

Автор: Всеволод Некрасов
Издатель: Библиотека Московского концептуализма Германа Титова

Наиболее полное и близкое к авторскому своду собрание ранних текстов классика советской неподцензурной поэзии. Умерший три года назад, Всеволод Некрасов для многих — в первую очередь автор философско-тавтологического стихотворения о том, что "Свобода есть / Свобода есть <...> Свобода есть свобода". За ним теряются сотни шедевров, но шедеврами мерить Некрасова неправильно. Он — автор, у которого важен не отдельный текст, а корпус и поэтический строй. Некрасов — один из открывателей русского конкретизма, поэзии, отстоящей на очень небольшое расстояние от обыденной речи. Но стихи Некрасова обычно даже не реплики в разговоре, а причитание, вздох или неуловимая радость, небрежное напоминание, считалочка, которой человек выясняет отношения сам с собой. Некрасовский старший товарищ и главный предшественник Ян Сатуновский создавал поэзию из речи других — в том числе и других, найденных в себе. Некрасов же превратил в поэтический аппарат ход своей собственной речи. Его манера, несмотря на предельную свободу, склонность к умолчанию,— монологически-всеобъемлющий, почти авторитарный речевой строй. Отчасти поэтому Некрасов должен считаться фигурой не просто сравнимой, а уравновешивающей Бродского. Когда читаешь такой громадный, ничем не прерываемый монолог, это производит сильнейшее впечатление. Корпус некрасовских текстов — это бесконечный конец разговора, постоянно возобновляемый обрыв коммуникации, мечтающей о тишине, но неостановимой: "ты / я / и мы с тобой // и мышь с нами // жили // смешно".

Правители и жертвы

Автор: Джеффри Хоскинг
Издатель: НЛО

Так вышло, что среди русских националистов почти нет интеллектуалов, сколько-нибудь внятных выразителей их взглядов на историю. Большинство исторических текстов, написанных с правых позиций, проходят по разряду троллинга, веселого либо унылого. Неожиданным образом на помощь приходит проклятый правыми Запад в виде довольно глубокой книги Хоскинга, посвященной судьбе русских в СССР. Стоит признать, что избавленная от косноязычия и антисемитизма правая позиция приобретает убедительность, достаточную хотя бы для возобновления заброшенного диалога о том, что же все-таки Россия: империя или национальное государство. Хотя тот факт, что возобновляет его профессор Лондонского университета, пусть и называющий себя "русским националистом", должен ввергнуть правых в глубокие раздумья. Хоскинг показывает, как на протяжении всего советского модернизационного проекта русских лишали исторической памяти, выдавливали из деревни в городские бараки и коммунальные квартиры. Будучи в коммуналке народов "ответственными квартиросъемщиками", русские вскоре оказались вытесненными в коридор. Их, по мнению Хоскинга, лишили права на собственную нацию. Но именно там, в общем пансоветском пространстве, из-за фактического провала социалистического проекта восстановился, пусть и в очень искаженном виде, дух уничтоженной деревенской общины с ее принципом круговой поруки. С 1950-х коммунистическое мессианство боролось и медленно уступало ощущению национального избранничества. Распад СССР оборвал эту борьбу, оставив растерянных русских на распутье — в необходимости вырабатывать национальную или государственную идею почти с нуля.

Будетлянин науки

Автор: Роман Якобсон
Издатель: Гилея

Лингвист и филолог Роман Якобсон — фигура, связующая русскую гуманитарную мысль XX века с европейской, "формальную школу" со структурализмом. Он же — один из людей, уничтоживших в русской культуре пропасть между научной теорией и радикальной художественной практикой. Сборник, составленный шведским славистом Бенгтом Янгфельдом, автором популярных книг о Маяковском и Бродском, представляет Якобсона именно как участника русского авангарда. В основе его — записанные Янгфельдом устные воспоминания пожилого ученого о ранних годах. Отчасти это автобиография, но больше рассказ о друзьях — Хлебникове, Маяковском, Шкловском, Осипе и Лиле Бриках, Малевиче. Повествование любовное, но абсолютно несентиментальное. Трезвая, проникновенно-сдержанная речь об очень восторженных людях.

Светская львица за одну ночь

Автор: Брайди Кларк
Издатель: Corpus

Второй роман заметной молодой американской писательницы, на экранизацию которого уже купили права известные продюсеры братья Вайнштейн. Это — современная версия "Пигмалиона" (не греческого мифа, а пьесы Бернарда Шоу), переписанная примерно под "Дьявол носит Prada". Бедная девушка из Миннесоты по имени Люси Эллис приезжает в Манхэттен, мечтая однажды стать модельером. Она отчаянно прозябает, но однажды встречает молодого антрополога Уайетт Хэйса. Эксцентричный ученый — по совместительству обладатель огромного наследства. На спор он решается за кратчайший срок слепить из провинциальной простушки нью-йоркскую светскую звезду. Естественно, эксперимент начинает незапланированным образом влиять и на самого экспериментатора.

Повести Ангрии

Автор: Шарлотта Бронте
Издатель: Астрель

Впервые переведенные на русский юношеские тексты английского классика. Это 1830-е годы, до "Джейн Эйр" еще 10 лет. Шарлотта вместе с младшим братом Брануэллом Бронте (рано умершим талантливым художником и поэтом, пребывавшим в тени славы своих сестер) сочиняют истории о выдуманном государстве Ангрия. Здесь — пять главных повестей из большого цикла. Ангрия расположена где-то в Африке, но населяют ее — или по крайней мере оказываются героями — совершеннейшие английские аристократы. Причем чрезвычайно свободных нравов. В основном это истории о бесконечных адюльтерах, незаконных, но успешных влюбленностях. Замена буквы в имени родины работает для юных писателей как знак снятия чопорности, допустимости вожделенной фривольности.

За стеной фильтров. Что интернет скрывает от вас?

Автор: Эли Паризер
Издатель: Альпина Бизнес Букс

Прошлогодняя книга известного молодого политического и интернет-активиста американца Эли Паризера, изобретателя концепции "пузыря фильтров" в интернете. Речь о персонализации интернета. Об алгоритмах, с помощью которых поисковые системы и социальные сети — Google, Facebook и прочие — учитывают предпочтения и интересы своих пользователей. Интернет дает нам именно то, что мы хотим видеть, а следовательно — получает возможность нас контролировать, предоставляет нужную информацию и ненароком ограничивает доступ к цельной картине. Редкая для этого жанра, склонного к параноидальности, умная книга-предупреждение.