Экономист — универсал

Боб Симисон представляет Лоуренса Ф. Каца из Гарвардского университета, исследования которого изменили представление экономистов об экономическом неравенстве.

Как и все мы, специалист Гарвардского университета по экономике труда Лоуренс Ф. Кац задумывается о том, как искусственный интеллект (ИИ) изменит будущее, особенно как он повлияет на проблему неравенства. С 1980-х годов он вносит революционный вклад в понимание данного вопроса экономистами и способы его решения.

По словам Каца, в одном сценарии развития ИИ технологии могут помогать людям, которые уже имеют сложную высокооплачиваемую профессию, «тем самым потенциально усиливая неравенство на рынке труда». В другом сценарии он может помочь создать равные условия для работников, находящихся на нижних ступенях.

«ИИ может все больше заменять экспертов высокого класса, сокращая их дефицит и повышая доступность качественного экспертного знания для более широкого круга работников, — говорит он. — При таком сценарии работники среднего уровня квалификации могут выиграть в сравнении с профессионалами высокого класса».

Независимо от того, какой сценарий возобладает, 64-летний Кац, скорее всего, поможет ученым-экономистам, многие из которых являются его учениками, провести основательную работу по оценке ИИ. Безусловно, исследователи будут применять его строгие методы с использованием больших данных и сложного анализа ввиду его глубокого влияния на экономику на протяжении почти 40 лет.

«Он действительно оставил значительный след в экономической науке, — говорит Дэвид Отор из Массачусетского технологического института (МТИ). — Ларри забил тревогу по поводу роста неравенства задолго до всех остальных». Отор является одним из более чем 200 бывших аспирантов Каца. Среди них двое лауреатов медали Джона Бейтса Кларка, высшей награды для экономистов моложе 40 лет, трое стипендиатов Фонда Макартуров и десятки штатных научных сотрудников ведущих университетов.

В биографическом очерке 2023 года, написанном Отором и еще одним бывшим студентом Каца Дэвидом Демингом из Гарвардского университета, отмечается, что работа Каца вызвала два научных переворота в экономике. Один заключался в применении экономических теорий спроса и предложения для объяснения колебаний уровня неравенства в оплате труда с течением времени. Другой состоял в проведении крупномасштабных экспериментов с участием реальных людей, с тем чтобы ответить на важные вопросы в области социальных наук, в первую очередь о последствиях переезда в район с более высокими возможностями для нескольких поколений.

Кроме того, Отор и Деминг пишут, что являясь редактором авторитетного журнала Quarterly Journal of Economics с 1991 года, «Кац на протяжении трех десятилетий формировал программу развития экономической профессии». Они ссылаются на данные, свидетельствующие о том, что, исходя из цитируемости и других факторов, QJE, как называют журнал, оказал на экономическую науку гораздо более значительное влияние в расчете на одну опубликованную статью, чем любое другое из четырех ведущих изданий по экономическим исследованиям.

«Движимый социальными проблемами»

«Ларри действительно движим социальными проблемами», — говорит его жена и зачастую соисследователь, лауреат Нобелевской премии 2023 года и еще один экономист Гарвардского университета Клаудия Голдин. — Главный предмет его интереса — обездоленные».

Его интерес к обездоленным возник из детства в семье психолога государственной школы Лос-Анджелеса в 1960-х годах. Его мать Вера Райхенфельд, которая родилась в 1938 году в Белграде, вместе со своей семьей бежала от Холокоста и росла в Аргентине и Уругвае. Один из ее преподавателей учился в Мичиганском университете. Это подтолкнуло ее к эмиграции в Энн-Арбор для поступления в колледж, где она познакомилась с отцом Каца.

Будучи испаноязычной, она работала в беднейших районах Лос-Анджелеса. Кац вспоминает, что она приносила в свои школы одежду и еду для детей из малообеспеченных семей. Они с матерью также обсуждали трудности, связанные с отсутствием кондиционеров в школах, и то, ставит ли это детей из бедных школ в невыгодное положение по сравнению с учениками более богатых школ, оснащенных кондиционерами. Эти столкновения с бедностью вызвали у Каца, который участвовал в дискуссиях в старшей школе и университете, интерес к неравенству, сегрегации и расовой проблеме.

Кац любит рассказывать журналистам, что он выбрал экономику, потому что вводный курс в первой четверти в Беркли начинался только в 10 часов, а начало курса политологии было в 8 утра. Будучи студентом бакалавриата, он начал развивать свой подход к экономическим исследованиям на основе данных, когда в 1979 году его нанял в качестве первого исследователя Центр недвижимости и городской экономики Фишера, как он известен сейчас.

Он опрашивал чиновников, занимавшихся вопросами землепользования, из 93 юрисдикций в районе залива Сан-Франциско, в целях сбора массива данных, показывающих, как недавно принятое Предложение 13 о снижении налога на недвижимость привело к еще большим ограничениям на использование земли и росту цен на недвижимость. Полученные результаты легли в основу его дипломной работы и речи на выпускном вечере на экономическом факультете.

Получив докторскую степень в Массачусетском технологическом институте в 1985 году, Кац взялся за детальное изучение природы безработицы. Тщательно проанализировав данные США и Соединенного Королевства, он поставил под сомнение устоявшуюся теорию о том, что циклические колебания безработицы возникают вследствие изменения спроса на рабочую силу, заставляющего работников переходить из одного сектора в другой, например, из обрабатывающей промышленности в сферу услуг. Он показал, что это больше связано с традиционными циклами деловой активности, вызванными шоками совокупного спроса. Основываясь на данных исследований с охватом продолжительных периодов времени, он расширил понимание подхода к поиску трудоустройства работников, которые временно находились в простое и ожидали, что их позовут обратно на работу,

Этот тип масштабного анализа данных открыл новый рубеж в экономике задолго до того, как повышение вычислительной мощности компьютеров позволило исследователям регулярно обрабатывать огромные объемы числовой информации. По словам Отора и Деминга, в то время «общедоступные наборы данных записывались на девятидорожечных лентах размером с пиццу, а компьютерное время выделялось по процессорным минутам».

Весомые статьи 1992 года

Кац в полной мере продемонстрировал свой подход в 1992 году, когда опубликовал две статьи, оказавшие значительное воздействие. Одну из них он написал в соавторстве с французским макроэкономистом Оливье Бланшаром, который позже занимал должность главного экономиста Международного валютного фонда. После того как безработица в Массачусетсе выросла почти в три раза в период с 1987 по 1991 год, когда бум в сфере технологий и финансовых услуг сменился спадом, они решили разобраться, что происходит при всплеске безработицы в регионе.

Изучив данные по штатам США за 40 лет, Кац и Бланшар пришли к выводу, что, хотя штату требуется от пяти до семи лет, чтобы оправиться от всплеска безработицы, снижение уровня безработицы в основном происходит из-за отъезда работников из штата, а не создания новых рабочих мест работодателями. Требуется более десяти лет, чтобы заработная плата вернулась к нормальному уровню.

«Мы обнаружили очень прочные закономерности в данных, которые представили четкую картину мобильности рабочей силы и изменений в регионе», — говорит Бланшар. По его словам, полученные результаты изменили мнение экономистов о мерах региональной политики в других местах, например, в Европе.

Другая знаковая статья 1992 года напрямую касалась неравенства доходов между людьми с высшим образованием и без него. Она перевернула представление экономистов о неравенстве доходов. Кац и Кевин Мерфи из Чикагского университета проанализировали изменения заработных плат в США с 1963 по 1987 год, используя обширный набор данных Бюро переписи населения. Они обнаружили, что разрыв в доходах сокращался с 1970 по 1979 год и резко увеличился после 1979 года. В то время это было принято связывать с ростом спроса на работников с более высоким уровнем образования. Однако Кац и Мерфи показали, что это также связано с резким снижением роста предложения таких работников по сравнению с повышающимся спросом.

«Когда система образования не удовлетворяет эту потребность, неравенство увеличивается», — говорит Кац. По его словам, эти два исследования положили начало кропотливой работе по изучению неравенства в течение последующих трех десятилетий. Одним из самых важных и продолжительных проектов стала его совместная работа с Голдин над книгой ‘The Race between Education and Technology’ («Гонка между образованием и технологиями»), вышедшей в 2008 году.

Образование и неравенство

Пара, которая познакомилась в конце 1980-х годов у заднего входа в Национальное бюро экономических исследований в Кембридже, штат Массачусетс, приступила к исследованию в начале 1990-х годов. По словам Голдин, оно возникло на основе некоторых из ее предыдущих работ по истории образования и его влияния на заработную плату. «Ларри был одержим изменениями в структуре заработной платы, — говорит она. — Он стал первым экономистом в 1980-х годах, который заметил увеличение неравенства».

Как говорит Кац, исследователи использовали «множество наборов данных» и вручную сводили в таблицы данные Бюро статистики труда с начала XX века. Они раскопали агитационные материалы, созданные в 1910-х и 1920-х годах местными советами по вопросам образования (в сельской местности больше, чем в городах), которые стимулировали «движение за среднее образование», чтобы подготовить молодежь для более качественной работы.

Как они пишут, это дало американским рабочим огромное преимущество, поскольку «Америка предоставляла своей молодежи образование гораздо более широко, чем большинство, если не все, европейских стран». «К 1930-м годам Америка была практически единственной страной, в которой были бесплатные и доступные для всех средние школы». Они утверждают, что рост неравенства в США к концу XX века связан не столько со скоростью технологических изменений, сколько со снижением готовности продолжать инвестировать в образование.

«Мы могли бы добиться тех же результатов в области высшего и профессионального образования, которых добились с движением за среднее образование, — говорит Кац. — Мы не завершили революцию в высшем образовании. Мы оставили заботу о нем семьям». Сегодня он выступает за увеличение инвестиций в государственные университеты, а также в сильное профессионально-техническое образование и отраслевые программы профессиональной подготовки для выпускников средних школ.

По словам Каца, рост неравенства в оплате труда в США с 1980 года на 50–60 процентов связан с замедлением прогресса в получении образования по сравнению с продолжающимся ростом спроса на работников с высшим образованием, что увеличило разницу в оплате труда между теми, кто имеет высшее образование и не имеет его. К другим факторам, на его взгляд, относятся снижение активности профсоюзов, падение минимальной заработной платы на федеральном уровне, резкое повышение вознаграждения руководителей и других членов высшего руководства, а также нарушение производственно-сбытовых цепочек с увеличением внутреннего субподряда, распространением сдельной экономики и переводом производства за рубеж.

Переезд к возможностям

В 1993 году Кац стал главным экономистом Министерства труда при администрации Билла Клинтона. Это позволило ему содействовать разработке программы жилищной мобильности «Переезд к возможностям», которую другие экономисты называют одним из самых важных экспериментов в области социальной политики в истории США.

После беспорядков в Лос-Анджелесе, связанных с избиением полицейскими Родни Кинга в 1991 году, «Конгресс почувствовал свою долю ответственности и принял законопроект с выделением средств на демонстрационный проект по районам», — говорит Кац. Программа началась в 1994 году в Бостоне, Балтиморе, Чикаго, Нью-Йорке и Лос-Анджелесе и охватила 4604 семьи, проживающие в государственном жилье в беднейших районах страны. Идея заключалась в том, чтобы выяснить, принесет ли экономическую выгоду случайно выбранным семьям помощь с переездом в более благополучный район.

Сначала Кац и другие исследователи обнаружили, что это не так. Однако это была только одна сторона истории. Участники сообщили об улучшении физического и психического здоровья, а когда Кац и его коллеги продолжили следить за этой группой, выяснилось нечто неожиданное. Дети, которым было меньше 13 лет, когда их семьи переехали в более безопасные районы с низким уровнем бедности, в молодости имели на 30 процентов более высокие доходы, с большей вероятностью получали высшее образование, поступали в более престижные университеты и жили в районах с более низким уровнем бедности во взрослом возрасте.

«Я и не подозревал, что буду изучать это спустя более 25 лет», — говорит Кац.

Этот эксперимент сегодня имеет политические последствия, поскольку некоторые местные органы государственного управления, например, в Сиэтле, применяют эти результаты в отношении получателей ваучеров на жилье. «Место вашего проживания влияет на состояние вашего здоровья и многие другие аспекты, — говорит Кац. — Мы могли бы сделать гораздо больше, используя существующие ресурсы». По словам Каца, администрация Джо Байдена хотела профинансировать более широкую программу, но «все это было убито» в переговорах с Конгрессом.

Эффект Каца

Другие экономисты говорят, что будучи редактором QJE в течение последних 32 лет, Кац усилил свое влияние на экономические исследования. Под его руководством журнал берется за большие вопросы в области социальных наук и благосостояния людей, расширяя границы экономической науки, считают Отор и Деминг. Он подталкивает исследователей к тому, чтобы они не боялись и доверились данным, куда бы они ни вели, говорят другие.

«В отрасли это называют эффектом Каца», — говорит экономист из Гарвардского университета Радж Четти, лауреат премии Джона Бейтса Кларка и еще один ученик Каца. Четти сыграл ведущую роль в изучении последствий проекта «Переезд к возможностям».

«Он пользуется большим уважением у авторов, что является исключительным достижением», — говорит француз Бланшар, который в течение семи лет был соредактором журнала вместе с Кацем. — Сильные редакторы, как правило, наживают много врагов. С ним этого не произошло». По его словам, Кац читает каждую представленную статью и дает на нее отклик. QJE получает около 2000 статей в год и публикует 48.

В течение последних 25 лет Кац также играл роль посредника в трудовых переговорах и спорах между Гарвардским университетом и различными профсоюзами. Он возглавлял структуру, известную под неофициальным названием Комитет Каца, в 2001 году он выпустил доклад об аутсорсинге, который привел к установлению политики паритета заработной платы и льгот между штатными и внештатными работниками. Эта политика была направлена на то, чтобы позволить Гарвардскому университету использовать субподряд для повышения эффективности, а не для того, чтобы ослабить позиции состоящих в профсоюзах сотрудников университета.

Безусловно, одним из столпов его наследия являются 239 докторов экономических наук, которых подготовил Кац. На своей странице на веб-сайте Гарвардского университета он поддерживает их актуальный девятистраничный список, с указанием года получения каждым из них докторской степени, первоначальной и текущей должности. Многие из них называют Каца своим профессиональным вдохновителем.

«Он продуктивный советник, который оказал огромное влияние на государственную политику, взрастив так много ведущих экономистов», — говорит Бетси Стивенсон из Мичиганского университета. «К нему всегда можно было обратиться. Он обладает энциклопедическими знаниями об исследованиях в этой области и может мгновенно сказать, какое место в экономической литературе займет ваш проект».

Будучи аспирантом, Стивенсон занималась исследованиями счастья и экономики. Она вспоминает, как рассказала Кацу о том, что выигрыш в лотерею обычно делает людей счастливее, по крайней мере, поначалу.

По ее словам, он ответил: «Вряд ли выигрыш в лотерею сделал бы меня счастливее. Он не помог бы мне быстрее писать статьи».

Мнения, выраженные в статьях и других материалах, принадлежат авторам и необязательно отражают политику МВФ.