К вопросу об идентификации лингвистической метафоры

УДК-81’373.612.2 ББК 81.1

Л.В. Кульчицкая

К ВОПРОСУ ОБ ИДЕНТИФИКАЦИИ ЛИНГВИСТИЧЕСКОЙ МЕТАФОРЫ

В статье рассматривается проблема идентификации лингвистической метафоры в дискурсе. Поднимаются вопросы соотношения «живой» и «мёртвой» метафор, проводится анализ методик выявления лингвистических метафор в тексте.

Ключевые слова: идентификация; мертвые и живые метафоры, концептуальная метафора; лингвистическая метафора; методика идентификации

L. V. Koulchitskaya ON IDENTIFICATION OF THE LINGUISTIC METAPHOR

A reliable identification of linguistic metaphors becomes a crucial issue if cognitive metaphor theories are to be tested on or applied to authentic language in an on-going discourse for corpus linguistics and social linguistics studies. This is also important for cross-cultural and cross-language contrastive studies of metaphors. The paper surveys the progress in reconsidering the scope of metaphor as expanded by Lakoff and Johnson’s conceptual metaphor theory, in revisiting the opposition between «dead» and «live» metaphors, and, finally, in searching for a reliable instrument of metaphor identification including the criteria and technical procedures.

Key words: metaphor identification; dead and live metaphors; conceptual metaphor; linguistic metaphor; instantiations of conceptual metaphor; scope

В статье поднимается проблема, которой в отечественной лингвистике почти не уделено внимания, при этом она является весьма существенной в нацеленной на решение прикладных задач зарубежной лингвистики: значимость критериев выявления лингвистической метафоры с учетом положений современной когнитивной метафорологии конца

XX - начала XXI в. Мы кратко остановимся на том, почему вопрос о выявлении буквального и метафорического в языке в разные периоды приобретал особую остроту, в чём состоит проблема идентификации метафоры на когнитивном этапе, рассмотрим существующие методики.

Вестник ИГЛУ, 2012

© Кульчицкая J1.B., 2012

Вопрос о метафорическом в противопоставление неметафорическому приобретал актуальность дважды и в обоих случаях - в зарубежной лингвистике. Впервые - в 60-е гг. XX в. - в связи с появлением «работающих» систем автоматической обработки естественного языка и возникновением желания построить процессуальную модель понимания метафор. Побудительным мотивом для поиска критериев метафорического в тексте стало широко бытовавшее мнение о том, что понимание метафорического лежит через понимание буквального. Из этого гипотетически следовало, что на осознание метафоры уходит больше времени, чем на понимание буквального. Значимость дифференциации буквального и небуквального значений оставалась на первом плане до той поры, пока профессор психологии из Принстонского университета С. Глюксберг (S.Glucksberg) экспериментально не доказал (1982 - год публикации результатов), что понимание метафоры требует не больше времени, чем понимание буквальных выражений; см. подробнее о трехступенчатой модели понимания метафоры в теории А. Ортони и ее критику в [Glucksberg, 1982; 2003; 2008].

Второй раз эта проблема привлекла внимание исследователей в последнее десятилетие XX в. и особенно в период с начала XXI в., когда уже составлены значительные «парадигматические» списки концептуальных метафор и исследователи принялись за теоретическое осмысление накопленного материала, когда, по словам Дж. Стина, «для большинства работ главным является построение теорий <...> о природе концептуальной метафоры» [Steen, 2002]. Исследователи-лингвисты осознали потребность вернуться к лингвистической метафоре, но теперь уже не для того, чтобы «осмотрительно отбирать лишь те примеры, которые подтверждают правоту теоретических построений их авторов», а чтобы «свести до минимума субъективность измерений». «[Е]сли у нас не будет договоренности о том, что считать метафорическим в спонтанном дискурсе, мы никогда не сможем выполнить заявленную когнитивистами программу проведения планомерного и упорядоченного анализа концептуальных метафор» [Там же]. Необходимость методичного сплошного отбора лингвистических метафор из связного

дискурса актуальна, например, для социолин-вистических исследований, в которых метафора выступает инструментом исследования (как, например, в работах лингвистов Университета Лидса), для корпусной лингвистики и, очевидно, сопоставительной метафорологии

- направления, которому ещё предстоит о себе заявить.

Водоразделом между «классическим» и современным периодами служит начало 80-х гг. XX в. - время появления теории концептуальной метафоры (ТКМ) лингвиста Дж. Лакоф-фа и философа М. Джонсона, связываемой со сменой лингвистической парадигмы в области метафорологии. Это отразилось и в трактовке метафорического в языке. В ТКМ концептуальная (или когнитивная) метафора с точки зрения её «локуса» представляет собой умственную операцию понимания одной идеи через другую, как, например, выражение идеи количества в понятиях направления (:цены растут) [Ьакоґґ, 1980; 2008; Лакофф, 2008]; или «устойчивое соответствие между областью источника и областью цели, фиксированное в языковой и культурной традиции данного общества» [Баранов, 2008, с. 11]. С точки зрения связи языка и мышления концептуальную метафору можно рассматривать как недискретную ментальную основу системы взаимосвязанных метафорических выражений вербального уровня. Следствием постулирования ментальной природы метафоры стало то, что на смену дихотомии буквальное-небуквальное в «классических», традиционных, теориях пришла в качестве преемника дихотомия живой - мёртвой метафоры в том виде, в каком это соотношение сформулировано в некоторых современных теориях метафоры, например, в [Мііііег, 2008]. Что касается связи языка с мышлением, то лингвисты, утверждающие, что они исследуют концептуальную, а не лингвистическую метафору, в конечном счёте, не обходятся без лингвистической метафоры. Неизменной остается проблема поиска критериев для опознания метафоры.

Теория концептуальной метафоры вызвала мощный интерес к метафоре, взяв на вооружение идею о вездесущности метафоры, высказанную впервые А.А. Ричардсом в «Философии риторики» (1936) и популяризируемую М. Блэком. При этом ТКМ расширила

предметное поле метафоры, в связи с чем пошатнулся незыблемый тезис: «Единственное, что не вызывает сомнений - это деление метафор (основание для которого метафорично само по себе) на “мертвые” и “живые”» [В1аск, 1993, с. 25]. «Такое положение дел резко противоречит традиционному взгляду, согласно которому только новые и поэтические метафоры можно считать живыми» [Ми11ег, 2008]. Единодушное признание исследователями метафоричности языка, впрочем, не означает единства взглядов на метафору в тексте. По-прежнему свежо звучит мысль М. Бирдсли, заявившего в 1962 г., что «дать адекватное описание метафоры как языкового явления - значит сказать, каковы особенности метафорических выражений, чем они отличаются от буквальных, как мы их распознаем, как определяем и что они означают. Подразделить этот основной вопрос на отдельные темы нелегко» [Бирдсли, 1990, с. 201].

Укоренившееся деление метафор на живые и мёртвые поставили под сомнение Дж. Ла-кофф и М. Тёрнер, утверждающие, что огромное число так называемых мёртвых метафор (конвенциональных метафорических выражений) на самом деле - живые метафоры: «Не так просто определить, является ли метафора мёртвой или просто конвенциональной, ибо мы не осознаем этого. <. ..> Впрочем, имеется огромное количество бесспорных примеров базовых конвенциональных метафор - сотни, которые по-прежнему являются живыми» [ЬакойГ, 1989, р. 130]. Это утверждение, впервые сформулированное в монографии «Метафоры, которыми мы живём» [ЬакоГ£, 1980; в русском переводе: Лакофф, 2008], а также постулат о вездесущности метафоры позволили исследователям предположить, что метафор гораздо больше, чем принято думать, и подвигнули их на поиск рефлексов концептуальных метафор там, где ранее и не предполагалось их встретить: в грамматике, в научной речи, в том числе в языке математического анализа; расширились границы метафорического и в лексике. Стоит вспомнить, а рго-роя, что имеются даже работы о фонетической и музыкальной метафоре, но их мы не будем касаться.

Так, грамматисты признали, что грамматические структуры и категории языка формируются концептуальной метафорой. Грам-

матическая категория существительного, например, основана на онтологической метафоре существительное - это вещь (подробнее о грамматической метафоре см.: [Metonymy and ..., 2009, p. 1-44, 75-98, 147-176, 259-276]). Следовательно, в число лексикограмматических метафор попадают все существительные как частные проявления соответствующей категории. Аргументация авторов сборника звучит убедительно. Однако в рамках грамматического подхода обнаруживается и крайняя позиция, не разделяемая большинством лингвистов. Для Мириам Тавер-ньер метафорическими являются, например, все косвенные речевые акты типа Could you please do sthl, противопоставленные прямым речевым способам выражения приказа Please do sthl Лексико-грамматическими метафорами, в её понимании, выступают в данном случае модальный глагол и местоимение-адресат [Цит по: Metonymy and ..., 2009, p. 22].

Считается, что концептуальная метафора лежит даже в основе специального языка, в том числе такого «сухого», как язык математического анализа, в котором первичные неопределяемые математические понятия осмысливаются через метафоры времени, пространства, изменения положения в пространстве. Лингвистическими метафорами признаются единицы типа beyond all bounds, sth approaches, limit, tend to [Nunez, 2008, p. 343] - слова и выражения, которые традиционная теория никогда бы не признала метафорами.

Что касается объёма понятия метафоры на лексическом уровне, в этом отношении показателен список метафор, использованных в общеобразовательном дискурсе на уроке геологии [Cameron, 2003, р. 272]. В список вошли помимо общепризнанных знаменательных частей речи и служебные, например:

• существительные (the local rocks of Cumbria fit onto the overall picture of the age of the Earth, a slate roof is quite something);

• именные фразы (a little bit of Information, animal plants, rock becomes live sticky treacle);

• глаголы (imarble comes to be formed, classification helps classify);

• глагольные сочетания (fit into the overall picture);

• фразовые глаголы (the river was bringing down information, build-up heat); прилагательные (high quality, a big wordfor);

• наречия (it won’t take long);

• относительное местоимение плюс фразовый глагол ([these rocks] where marble comes from);

• предлоги (ion the news, in / on / under pressure, in Wales, in the compressing);

• устойчивые препозитивные выражения (for a long time, for too long, in fact, in mind, in comparison with, in other words, in a sort of way, in use, on his own etc).

Метафорическими, no JI. Камерон, часто становятся предлоги с явно пространственным значением, которые в контексте метают свое словарное значение:

I got into a few scrapes (1) over the last five years (2) behind the times (3).

Если стать на точку зрения Л. Камерон, то в примере (1) мы имеем дело с метафорой вместилища неприятность - это контейнер, а в примерах (2) и (3) - с метафорой время - это пространство. Сказанное относится также и к другим «пространственным» предлогам: in, on, up, down, within, between, out of, from, through. Их метафорический статус Л. Камерон обосновывает тем, что во всех этих и подобных им употреблениях данные единицы реализуют контекстуальное значение, отличное от прямого, предметно-логического, что важно в её рассуждении, его можно вывести из предметно-логического. О предложенной ею процедуре речь пойдёт ниже, ближе к концу статьи.

У современной КТМ с её когнитивной и нейро-физиологической версиями имеются надёжные способы определить живую метафору. Нейронная теория метафоры для этого измеряет активность импульсов в коре головного мозга. Выявленные устойчивые нейронные связи между участками мозга, условно именуемыми областью источника и областью цели [Лакофф, 2008], не оставляют сомнений в реальности существования метафоры как когнитивной структуры сознания. Однако этот метод не доступен лингвисту, которому предстоит решить, какие выражения считать порождениями живых концептуальных метафор, активировавшихся метафорических структур коры головного мозга, а какие признать неметафорическими. Разъяснения по поводу того, что считать в тексте рефлексом концептуальной метафоры, можно найти

в работе «Философия во плоти» [Lakoff, 1999, р. 124-125].

По степени новизны и конвенционально-сти (закреплённости в языке) у Дж. Лакоф-фа и М. Джонсона выстраивается трёхчленный ряд: 1) стёртые метафоры (мёртвые); 2) обиходные, понятные всем (конвенциональные); 3) оригинальные (novel). То, с чем человек имеет дело ежедневно и чаще всего -это конвенциональные метафоры, реже - оригинальные, те и другие являются метафорическими рефлексами (instantiations) живых концептуальных метафорических проекций. Стёртые метафоры - явление весьма редкое: «Их ещё следует хорошенько поискать» [Там же. С. 125]. Чаще всего стёртыми считают метафоры, которые таковыми не являются. Поскольку работа ещё не переведена на русский язык, позволим себе привести подробно то место из неё, где Дж. Лакофф и М. Джонсон излагают критерии отличия мёртвых метафор от сходных с мёртвыми, с одной стороны, и от конвенциональных с другой. Он пишет: «Конвенциональные метафорические

выражения типа at a crossroads в The relationship is at a crossroads иногда ошибочно принимают за «мёртвые метафоры». На самом деле они очень даже живые и когнитивно реальные. Встречаются действительно стёртые метафоры, но среди конвенциональных их нет» [Там же. С. 124]. Далее он дает критерий отличия мёртвых метафор от живых.

«Мёртвая метафора - это лингвистическое выражение, которое проникло в язык много лет назад в качестве продукта живой концептуальной метафоры. С тех пор концептуальная проекция прекратила своё существование, а бытующее выражение сохранило только значение области цели» [Там же. С. 124]. Хорошим примером служит слово pedigree (родословная), от французского ped de gris, «лапка куропатки». Оно было основано на образной метафоре, в которой лапка куропатки метафорически переносилось на диаграмму родового древа, сходного с лапкой общим очертанием. Со временем выражение a ped de gris

- a grouse’s foot закрепилось в качестве названия семейного древа. «Сегодня образная проекция с лапки на схему генеалогического происхождения как живая часть нашей концептуальной системы утрачена. Более того, носители английского языка лапку куропатки уже не

называют a ped de gris. Стёртыми оказались и концептуальный, и лингвистический аспекты проекции» [Там же. С. 124].

Выражаясь языком теории референции, метафорическое выражение становится стёртой метафорой тогда, когда оно меняет свой денотат: утрачивает денотативную связь с областью источника метафоры и начинает соотноситься только с новым денотатом - денотатом цели. При этом утрачивается значение внутренней формы (этимон) некогда метафорического выражения.

Далее Дж. Лакофф и М. Джонсон рассматривают сходный, но принципиально иной случай. Концептуальная метафора может оставаться живой, даже когда изначально метафорическое слово успело утратить свое метафорическое значение. Он имеет ввиду заимствованное из латыни comprehend (доел. ‘схватывать’ / ‘улавливать идею’) и сравнивает его с исконным grasp (1) крепко держать предмет, схватывать; 2) понимать идею). «Лингвистическое grasp восходит к общей метафорической проекции идеи суть вещи и к подпроекции ПОНИМАНИЕ ЕСТЬ СХВАТЫВАНИЕ. В этой подпроекции смысл слова grasp (крепко держать) проецируется на соответствующий смысл слова understand. Эта проекция порождает два когнитивных следствия (entail-ments): 1. Если предмет «пролетел над головой», то «некто его не поймал (не схватил)». 2. Если идея «пролетела над головой (мимо)», то «некто ее не понял (не уловил)». Эта метафорическая проекция «весьма жива» и лежит в основе не только привычных метафорических выражений типа I don t grasp what you ’re saying и That went over my head, но и более оригинальных метафор. Высказывание Now throw те one I can catch, дословно А теперь брось то, что я поймаю! вполне уместна в ситуации, когда сказанное «пролетело мимо» и «не задержалось в голове». Латинское comprehend некогда вело себя подобно тому, как ведет себя в английском языке grasp. В латыни действовала та же концептуальная метафора: понимание - это улавливание, и она применялась к comprehend. Но заимствованное в английский язык comprehend утратило своё значение источника метафоризации крепко держать. Таким образом, хотя английский в своей концептуальной системе располагает живой метафорой ПОНИМАНИЕ - ЭТО УЛАВЛИВАНИЕ,

эта метафора применима к grasp, но не к comprehend. На вопрос является ли тогда comprehend случаем мёртвой метафоры, Дж. Лакофф и М. Джонсон говорят решительно нет, поскольку метафора понимание - это улавливание всё ёще жива в сознании носителей языка. Comprehend- это просто слово, которое изменилось, утратив старое значение области источника крепко держать.

Главная мысль Дж. Лакоффа и М. Джонсона состоит в том, что термин «мёртвая метафора» относится к очень узкому кругу явлений, таких, как pedigree. Случаи типа pedigree отличаются от сходных случаев типа comprehend. В последних метафорическая проекция остается живой, хотя само слово перестает служить лингвистическим выражением этой проекции. Кроме того, pedigree отличается и от употребительных конвенциональных метафорических выражений типа not going anywhere, которое есть реализация метафорической проекции love is a journey. Случаи мёртвой метафоры типа pedigree - полная противоположность метафорическим проекциям типа ЛЮБОВЬ - это путешествие. Последние настолько живы, что регулярно порождают новые метафорические выражения. Подобно фонологическим и грамматическим явлениям конвенциональные метафоры относительно фиксированы, воспроизводятся почти автоматически и бессознательно <...> и без заметного усилия [Там же. С. 125].

Из этого мы можем делать вывод, что утрата заимствованным словом внутренней формы (мотива называния) может быть критерием для выявления мёртвой метафоры, но при условии, что отсутствует живая метафорическая проекция в сознании носителей языка. Более того, следует учесть, что, как явствует из рассуждений Дж. Лакоффа и М. Джонсона, и особенно в месте, касающемся comprehend, под мёртвой метафорой они понимают не выражение, не слово, а ментальную проекцию. Если воспользоваться метаязыком Дж. Лакоффа и М. Джонсона, то получается, что слово comprehend, утратив связь с областью источника в концептуальной метафоре родного языка, со временем установило её с областью цели в существующей живой метафорической проекции английского языка наряду со словом understand (understanding / comprehending is grasping). Область же источника в этой проек-

ции соотносится ныне с grasp. Если нам нужны критерии отбора конвенциональных, а не мёртвых метафор из текста, то именно факт смены некогда метафорическим словом денотата является существенными: он указывает на стёртость. Условие же соотнесения некогда метафорического выражения с живой метафорической проекцией, напротив, будет несущественным. Слова типа comprehend (область цели) в число лингвистических метафорических выражений попасть не могут, как и номинации типа педигри, хотя и по разным причинам. В выборку попадают те выражения, что соотносятся в живой концептуальной метафоре с областью источника (слово grasp), а не цели.

Дж. Лакофф и М. Джонсон ведут речь о концептуальной метафоре, а не лингвистической. Поэтому для них важно лишь то, соотносится ли слово (например, comprehend) с концептом, входящим в живую метафорическую проекцию. Вопрос же о принадлежности этого концепта области цели или области источника для них несущественен. По этой причине определённый интерес представляет позиция Дж. Стина - сторонника другого подхода, который назовем условно лингвопропозициональным.

Дж. Стин возглавил проект, преследовавший практическую цель описать непротиворечивую процедуру идентификации метафоры в тексте. Десять специалистов в области теоретической, когнитивной и прикладной лингвистики, в области стилистики и психолингвистики объединили усилия в работе над проектом «Pragglejaz». Название составлено из инициалов первых имён исполнителей проекта, в котором кроме Д. Стина участвовали (в алфавитном порядке): Линн Камерон (Lynne Cameron), Алан Чинки (Alan Cienki), Питер Крисп (Peter Crisp), Эллис Дей-нан (Alice Deignan), Рэй Гиббс (Ray Gibbs) Джои Грейди (Joe Grady), Золтан Кёвечеш (Zoltan Kovecses), Грэм Лоу (Graham Low) и Елена Семино (Elena Semino). Метафоры выявлялись на материале пяти стихотворений, одной новостной газетной статьи и двух отрывков вербального общения. В публикации 2002 г. руководитель проекта Дж. Стин обобщил и изложил полученные результаты [Steen, 2002]. Год публикации, вероятно, можно считать временем завершения проекта. По содер-

жанию она перекликается с более ранней статьей [Steen, 1999]. Суть процедуры идентификации метафоры - конечная цель проекта - в обобщённом виде сводится к следующему.

Группа Дж. Стина условилась понимать под метафорой «набор соответствий между двумя концептами в двух различных областях знаний». Дискурс предлагалось анализировать на пропозициональном уровне - том, на котором, по мнению Дж. Стина, можно выявить связь между лингвистической и концептуальной метафорой. Мельчайшей единицей анализа на этом уровне выступала пропозиция

Р2

P3

P2

P3 (MOD PETAL WHITE), где в первой строке записи: Р1 - пропозиция 1; SLEEP - концептуальный предикат; PETAL

- аргумент; в строке ниже MOD - модификатор; следующий за MOD знак Р1 указывает на объект модификатора - пропозицию 1; и NOW - сам модификатор). ПРОПИСНЫЕ

буквы показывают, что речь идёт о концептах, а не словах.

Дж. Стин особо подчеркивает, что анализ помимо явно метафорической пропозиции 1а выявил и другую метафорическую пропозицию - 16, и в этой связи пишет, что строгий формально-лингвистический анализ не позволил бы распознать вторую метафорическую единицу. Пропозиции 1 а и 1 б будут двумя независимыми дискурсивными единицами анализа, каждая - со своей собственной метафорической пропозицией (в переводе на обычный язык a crimson petal sleeps и a white petal sleeps). Дж. Стин обращает особое внимание на то, что при этом задействован только один метафорический концепт. Получается, что в первой строке содержится две метафоры, по одной в каждой единице дискурса. Свой подход Дж. Стин противопоставляет «традиционному», в котором единицей дискурса выступает высказывание, характеризующееся иллокутивной силой и референцией, и в соответствии с которым метафора здесь была бы только одна, а именно: проекция между областью лепестка и сна. Не совсем понятной является необходимость такого противопоставления, поскольку, как увидим ниже (в первом стихе анализируемого стихотворения), в конечном счёте, независимо от исходных посылок результат будет тем же самым, что и при подходе с позиций классической теории метафоры и теории концептуальной метафоры.

Процедура опознания метафоры в дискурсе, начиная с лингвистической и заканчивая концептуальной, протекает, по Дж. Стину, в пять этапов. На каждом из них исследователю предстоит определить: 1) метафорический фокус, 2) метафорическую идею, 3) метафорическое сравнение (этап открытого сравнения по Дж. Миллеру или этап интерпретации источника (носителя - vehicle), по Тане Рейнхарт (Tanya Reinhart), 4) метафорическую аналогию для интерпретации цели (tenor) и, наконец, 5) вывести метафорическую «проекцию».

Цитируемое ниже четверостишие из Тен-нисона - у Дж. Стина приведено всё стихотворение целиком - содержит сведённые воедино результаты анализа, выполненные четырьмя исследователями. Цифры в скобках показывают, сколько человек сочли единицу метафоричной. Там, где цифр две, исследователи

во втором круге анализа изменили своё мнение:

1 Now (0) sleeps (4) the crimson (0) petal (0), now (0) the white (0);

Nor waves (3,4) the cypress (0) in the palace (0) walk (0);

Nor winks (4) the gold (3) fin (0) in the porphyry (0) font (0);

The fire-fly (0) wakens (0): waken (1) thou with me [Steen, 2002].

По сути, когда Дж. Стин излагает результаты, получается, что исследователи отмечают в дискурсе лингвистические единицы, соотносимые с концептом области источника. Это признает и Дж. Стин: «Эта серия этапов

- логическая реконструкция операций, которые исследователь проделывает, когда полагает, что единица употреблена метафорически. Впрочем, на практике большинство исследователей переходит с первого этапа сразу на последний, минуя промежуточные» [Steen, 2002]. Очевидно и то, что выделение двух метафорических пропозиций никак не отразилось на количественных показателях. Отсюда напрашивается вывод о том, что теоретические рассуждения о двух пропозициях как единицах дискурса не имели непосредственного отношения к самой процедуре и результатам. Сколько бы ни было пропозиций, исследователи в качестве лингвистической метафоры единодушно отметили в тексте только один рефлекс - слово спят.

Дж. Стин признается, что перед повторным кругом анализа был проведен корректирующий инструктаж для четырех технических исполнителей и присоединившегося пятого. Один из четырёх «опытных» исполнителей после инструктажа почувствовал себя настолько сбитым с толку, что отказался от дальнейшей процедуры. Разногласия сохранялись и на втором круге. Дж. Стин, комментируя этот факт, поясняет, что проект не преследовал цель устранить все разночтения, важно было доказать принципиальную возможность выработать единые принципы и критерии для опознания метафор. Из этого признания следует, что процедура не настолько проста в применении. А пять этапов анализа - это сведение воедино существующих подходов и взглядов на природу буквального в противопоставлении метафорическому, почерпнутых в основном из традиционной тео-

рии метафоры. Первый этап - это реализация идеи М. Блэка о рамке и фокусе, второй - анализ в терминах экстенсиональных семантических теорий, третий - использование в духе Дж. Миллера формализованной записи для метафоры, понимаемой как «открытое» сравнение [Миллер, 1990], и анализ источника (vehicle), четвертый - анализ метафоризируемо-го понятия (tenor) и выведение аналогий (в духе античной и пост-античной теорий метафоры), а пятый - это процедура выведения метафорических проекций «в формате, предложенном Дж. Лакофом и М. Джонсоном: Состояние безучастности соответствует сну {Being inactive corresponds to sleep), Лепестки соответствуют людям (Petals correspond to persons)» [Steen, 2002].

Выведенные на пятом этапе концептуальные проекции, в частности возлюбленная -это лепесток, не изменили отношения исполнителей к лепесткам: ни один из них не отнес это слово вопреки логике теоретических рас-суждений к метафорическим.

Объёмная и прекрасно изложенная статья убеждает в том, что проблема идентификация метафор в тексте поддается решению, но только в принципе и в целях выполнения конкретно поставленных задач, при этом требует дальнейшей планомерной работы. Во избежание субъективности в оценке той огромной работы, что была проделана участниками проекта, и для понимания, насколько проект оправдал ожидания, приведём косвенное свидетельство одной из участниц проекта - Л. Камерон, которая спустя шесть лет в очередном фундаментальном сборнике работ о метафоре поднимает всё ту же тему. Она пишет о ненадежности и условности подсчетов метафор по причине отсутствия до сих пор непротиворечивой методики выявления лингвистических метафор: «Способы определения и опознания метафор в тексте у различных исследователей значительно разнятся. Более того, в спорных случаях частого употребления одних и тех же лексем разные решения вопроса о том, включать их или не включать в подсчеты, дадут значительный разброс данных об общем числе метафор. <...> Я много пишу о сложностях установления границ для такой размытой (fuzzy) категории, как метафора с её многочисленными разновидностями. Решение видится в ясном и четком описании процеду-

ры опознания (identification) метафоры и особенно в установлении границ этого понятия с тем, чтобы впоследствии другие исследователи смогли неоднократно пользоваться этой методикой» [Cameron, 2008, р. 199]. Л. Камерон заявляет это, несмотря на существование к тому времени её собственной методики для выявления метафор в дискурсе, методики, которую можно признать самой простой и удобной в применении.

Эта методика изложена в работах [Cameron, 2003, р. 51-86; 2011, р. 34-58] и в виде практического алгоритма действий на сайте Открытого университета [Procedure... URL : http://creet.open.ac.uk/projects/metaphor]. Авторство Л. Камерон на сайте не указано, но явствует из теоретических положений ряда её работ [Cameron, 1999, р. 3-28, 105-132; 2003; 2004], а также из анализируемых примеров, часть которых вошла в [Cameron, 2011] и, по её словам, в совместную статью участников проекта Дж. Стина (Pragglejaz. MIP: A Methodfor Identifying Metaphorically-Used Words in Discourse в сборнике Metaphor & Symbol, которую, к сожалению, автор данной статьи не смогла найти).

Л. Камерон руководствуется исходным рабочим определением, согласно которому «[Л]ингвистическая метафора - это отрезок языка, который имеет потенциал быть проинтерпретированным метафорически» [Ibid. Р. 34]. Метафорическое значение, по мнению Л. Камерон, является следствием употребления слова в определённом контексте.

Процедура выявления метафоры проходит в четыре этапа: (1) устанавливается смысл всего речевого произведения; (2) выделяются единицы для анализа; (3) проводится собственно анализ; (4) делается вывод: метафора или не метафора. Этап непосредственного анализа (3) включает несколько процедур, (а) Для каждой лексической единицы выявляется её контекстуальное значение, (б) Выясняется, имеет ли лексема в других современных контекстах более чувственно-наглядное (предметно-логическое, «базовое», основное) значение в сравнении с анализируемым. Основным признается значение, которое способно вызывать чувственные или моторные (кинестетические) образы; оно более точное, не отвлечённое (precise vs vague) и этимологически предшествует контекстуальному, т. е.

первично по отношению к нему, (с) В случае, если в других современных контекстах употребления данная лексема имеет основное или близкое к нему значение, тогда выясняется, можно ли вывести её контекстуальное значение из сопоставления с этим основным (первичным) значением. Если можно, то контекстуальное значение признаётся метафорическим [Ibid. Р. 34-58].

Действие методики Л. Камерон покажем на двух примерах. Оба взяты с сайта Открытого университета [Procedure... URL : http:// creet.open.ac.uk/projects/ metaphor]: For years, Sonia Gandhi has struggled to convince Indians that she is fit to wear the mantle of the political dynasty into which she married, let alone to become premier. Анализ на метафоричность проводится для каждого слова. Невыделенные слова метафорами не являются. Их употребление, как правило, не противоречит основному словарному значению (е. g. years). Иной случай - предлогfor. Его контекстуальное значение (в сочетании с for years) указывает на длительность во времени и противоречит первичному значению - указывать на «бенефициария», или получателя, в пользу которого совершается действие, нередко сопровождаемое переходом физического объекта от одного лица к другому (е. g., I’ve brought а сир of tea for you). Однако временное значение предлога не выводится из основного, так как связь между этими значениями - первичным и контекстуальным - не мотивирована. Следовательно, for нельзя признать метафорой.

Выделенные жирным курсивом - это метафоры, точнее рефлексы элементов области источника (Камерон использует vehicle - носитель) в языке. Анализ метафорических слов проиллюстрирован на примере слова struggle и проведён в соответствии с логикой рассуждения, которую покажем на материале, который вошёл в ([Cameron 2011], см. строки 107-134), поскольку в нём содержатся допускающие неоднозначную трактовку единицы.

All ту adult life, I’ve been <...> an active republican except those little times when I was <... > locked up <... >. I believed at one point <...> the means weren’t there <...> thirty years later. I think the things are in place to do that.

Ход рассуждений Л. Камерон: «active имеет значение быть физически активным, становясь метафорическим, когда применяет-

ся к участию в политике»; «little имеет значение отношения к размеру физических тел, становясь метафорическим, когда применяется ко времени»; «ир имеет физическое значение вертикального направления, становясь метафорическим, когда используется с locked» (спорное место, на наш взгляд); «at one point - словосочетание со значением физического места, которое становится метафорическим, когда указывает на время; «there

- пространственно-локусное местоимение (указывает на пространство или место в нём), но становится метафорой, когда указывает на время»; «in place - имеет значение физического места, становясь метафорой, когда указывает на политические события» и т. д. [Procedure...URL : http://creet.open.ac.uk/projects/ metaphor; Cameron 2011, p. 34-58]. Можно соглашаться или не соглашаться с отнесением тех или иных лексем (особенно служебных) к метафорам, но данная методика в целом представляется автору данной статьи наиболее простой и удобной. Один из методов идентификации метафоры предложен С.А. Хахало-вой [Хахалова, 1998, с. 131-141].

Были рассмотрены несколько подходов к вопросу идентификации метафор. М. Блэк в свое время (1979) справедливо заметил: «[Л]юбой критерий для обнаружения присутствия метафоры, каким бы надежным он ни казался, в определённых обстоятельствах может не сработать» [Black, 1993, с. 36]. Последнее слово в выборе критериев остается за исследователем и зависит от стоящих перед ним задач. Автор данной статьи отдает себе отчёт в том, что отечественные лингвисты прекрасно знают, как выявлять метафоры в тексте, и не нуждаются в советах. Данная статья во многом носит ознакомительный характер. Мы преследовали цель показать, насколько проблема унификации методики выявления метафор важна для зарубежных исследователей и как она решается. Вполне возможно, что проблема осознаётся за рубежом в связи с постановкой таких задач, для решения которых необходимы количественные подсчёты. Представляется весьма полезным при изложении количественных результатов сопровождать их указанием на то, какими критериями пользовался исследователь при отборе метафор из языкового материала.

В качестве заключения добавим, что каждая область исследования стремится задать верные границы предметного поля своего объекта исследования, отвечающего условиям необходимых и достаточных признаков. Если нарушить эти условия, границы понятия сужаются, расширяются или смещаются. При сужении границ часть метафор не попадает в поле зрения исследователя. При расширении кроме метафор в поле зрения попадут инородные объекты. При смещении границ в поле зрения попадет только часть метафор и дополнительно часть не метафор, другая же часть метафор останется за пределами. Эта проблема может казаться несущественной на том этапе, когда доминирующим в исследовании метафоры является выявление метафорических моделей, построение новых теорий концептуальной метафоры и углубление доказательной эмпирической базы для уже сформулированных теоретических положений. Обращение внимания на сопоставительные аспекты функционирования метафор, например, сопоставление метафорик нескольких языков в одном стиле, как и составление корпусов метафор одного языка, настоятельно требуют отбора метафор из дискурса сплошным методом, а не выборочным. Для постановки и решения таких задач требуется пересмотр объема понятия метафоры. Особенно важно уточнить границы, отделяющие буквальное значение от метафорического, а в рамках метафорического значения - границы между стёртой (мёртвой) и живой метафорой. Значимость вопроса о границе предметной области метафоры является существенным по меньшей мере для объективации принципов отбора, количественных подсчетов и надежности результатов. Разница критериев в выделении лингвистических метафор при отсутствии единого представления о том, что признавать метафорой, приведет в прикладном аспекте к ненадежным количественным показателям, а в теоретическом - к обобщению выводов и приложению их к широкому спектру разнородных и противоречивых явлений.

Библиографический список

1. Баранов, А.Н. Когнитивная теория метафоры : почти двадцать лет спустя. Предисловие редактора [Текст] / А.Н. Баранов // Лакофф, Дж. Метафоры, которыми мы живём / Дж. Лакофф, М. Джонсон. -2-е изд. - М. : Изд-во ЛКИ, 2008. - С. 7-21.

2. Бирдсли, М. Метафорическое сплетение [Текст] / М. Бирдсли : пер. с англ. Н.Н. Перцовой // Теория метафоры. - М. : Прогресс, 1990. - С. 201-218.

3. Лакофф, Дж. Метафоры, которыми мы живём [Текст] / Дж. Лакофф, М. Джонсон; пер. с англ. А.Н. Баранова и А.В. Морозовой; под ред. и с пред. А.Н. Баранова. - 2-е изд. - М. : Изд-во ЛКИ, 2008. -256 с.

4. Миллер, Дж. Образы и модели, уподобления и метафоры [Текст] / Дж. Миллер; пер. с англ. В. В. Туровского // Теория метафоры. - М. : Прогресс, 1990. - С. 236-283.

5. Хахалоеа, С. А. Метафора в аспектах языка, мышления и культуры [Текст] / С.А. Хахалова. - Иркутск : ИГЛХ 1998. - 235 с.

6. Black, М. More about Metaphor [Text] / M. Black // Metaphor and Thought / edited by Andrew Ortony. - 2-d ed. - Cambridge : Cambridge University Press, 1993. - P. 19-41.

7. Cameron, L.J. Metaphor and Reconciliation : The Discourse Dynamics of Empathy in Post-Conflict Conversations [Text] / L.J. Cameron / Routledge Studies in Linguistics. - N.Y., London : Routledge Taylor&Fransis, 2011. - 226 p.

8. Cameron, L. Researching and Applying Metaphor [Text] / L.J. Cameron, G. Low / Cambridge Applied Linguistics Series. - Cambridge : Cambridge University Press, 1999. - 295 p.

9. Cameron, L.J. Metaphor and Talk [Text] / L.J. Cameron // Handbook of Metaphor and Thought / Edited by Raymond W. Gibbs, Jr. - N. Y. : Cambridge University Press, 2008.-P.197-212.

10. Cameron, L.J. Metaphor clusters in discourse [Text] / L.J. Cameron, J. Stelma // Journal of Applied Linguistics, 2004.-№1.-P. 7-36.

11. Cameron, L.J. Metaphor in Educational Discourse [Text] / L.J. Cameron / Advances in Applied Linguistics Series. - London : Continuum, 2003. - 294 p.

12. Glucksberg, S. How Metaphors Create Categories

- Quickly [Text] / S. Glucksberg // The Cambridge Handbook of Metaphor and Thought / Edited by Raymond W. Gibbs, Jr. - N.Y. : Cambridge University Press, 2008.-P. 67-83.

13. Glucksberg, S. The Psycholinguistics of Metaphor [Text] / S. Glucksberg // Trends in Cognitive Science, 2003,-№7.-P. 92-96.

14. Glucksberg, S. On understanding nonliteral speech : Can people ignore metaphors? [Text] / S. Glucksberg, P. Gildea, H. A. Bookin // Journal of Verbal Learning and Verbal Behavior, 1982. - № 21. - P. 85-98.

15. Lakoff, G. Metaphors We Live by [Text] / G. Lakoff, M. Johnson. - Chicago : University of Chicago Press, 1980. - 242 p.

16. Lakoff ,G. Philosophy in the Flesh : The Embodied Mind and Its Challenge to Western Thought [Text] / G. Lakoff, M. Johnson - N.Y. : Basic Books, A Member of the Perseus Books Group, 1999. - 627 p.

17. Lakoff, G. More than Cool Reason. A Field Guide to Poetic Metaphors [Text] / G. Lakoff, M. Turner. - Chicago : Chicago University Press, 1989. - 237 p.

18. Lakoff, J. The Neural Theory of Metaphor [Text] / J. Lakoff // The Cambridge Handbook of Metaphor and Thought / Ed. by Raymond W. Gibbs, Jr. - N.Y. : Cambridge University Press, 2008. - P. 17-38.

19. Metonymy and Metaphor in Grammar [Text] / Metonymy and Metaphor in Grammar/ Ed. by K.-U. Panther, L.L. Thornburg, A. Barcelona. - Amsterdam, Philadelphia : John Benjamins, 2009. - 441 p.

20. Muller, C. Metaphors Dead and Alive, Sleeping and Waking : A Dynamic View [Text] / C. Muller. - Chicago, London : University of Chicago Press, 2008. -272 p.

21. Nunez, R. Conceptual Metaphor, Human Cognition, and the Nature of Mathematics [Text] / R. Nunez // The Cambridge Handbook of Metaphor and Thought / Ed. by Raymond W. Gibbs Jr. - NY: Cambridge University Press, 2008. - P. 339-362.

22. Procedure For Metaphor Analysis: Finding Metaphors in Discourse [Electronic resource] / Procedure For Metaphor Analysis. - URL : http://creet.open.ac.uk/ projects/metaphor (дата обращения : 08.01.2010).

23. Steen, G.J. Identifying Metaphor in Language : A Cognitive Approach [Electronic resource] / G. J. Steen.

- 2002. - URL : http://findarticles.eom/p/artides/ mim 2342/is_3_36/ai_94775622/ (дата обращения : 17.11.2008).

24. Steen, G.J. From linguistic to conceptual metaphor in five steps [Text] / G.J Steen // Metaphor in Cognitive Linguistics / Ed. by R.Gibbs, G. Steen. - Amsterdam : John Benjamins, 1999. - P. 57-77.