2009. 04. 013. Форрест Я. Расследование ересей в позднесредневековой Англии. Forrest I. The detection of heresy in late medieval England. - Oxford: Oxford Univ.. Press, 2006. - 282 p

рической сцене видимым, мы изменим историю. Статья Джоан Скотт в большой степени способствовала более точному и глубокому пониманию происходящих процессов. И плоды этого осознания служат для нас пропуском в третий период» (с. 1403).

З.Ю. Метлицкая

2009.04.013. ФОРРЕСТ Я. РАССЛЕДОВАНИЕ ЕРЕСЕЙ В ПОЗД-НЕСРЕДНЕВЕКОВОЙ АНГЛИИ.

FORREST I. The detection of heresy in late medieval England. - Oxford: Oxford univ. press, 2006. - 282 p.

Ключевые слова: позднесредневековая Англия, 1380-1430 гг., ереси в Англии, лоллардовская ересь, борьба с ересью.

Книга Яна Форреста, преподавателя Оксфордского университета, посвящена проблемам обнаружения и расследования лол-лардовской ереси в Англии в 1380-1430 гг. Автора интересует законодательная база расследований, участие населения в обнаружении ереси, использование церковной и государственной пропаганды для борьбы с ересью. Исследователь выдвигает в качестве основного тезиса утверждение о том, что проблему ереси необходимо было решать одновременно на общенациональном и местном уровне, что требовало совместных усилий власть имущих и населения. Таким образом, утверждает Я. Форрест, расследование ереси способствовало укреплению связей между представителями власти и широкими массами и в определенном смысле консолидации общества. Материалами для исследования послужили, в первую очередь, документы из епархиальных архивов - как опубликованные, так и ранее не публиковавшиеся, а также законодательные акты общенационального и местного уровня.

Книга включает в себя три раздела: «Законодательные акты», «Взаимодействие», «Реализация».

В первом разделе рассматриваются вопросы формального определения ереси и теоретические и законодательные основы ее расследования. В него включены главы: «Вопросы знания и невежества»; «Расследование ереси», «Методы обнаружения ереси».

Понятие «еретик», указывает Я. Форрест, долгое время не имело четкого определения. В ранней церкви так именовался человек, отказавшийся от своего вероисповедания; однако уже во вре-

мена «отцов церкви» этот термин начинают применять к людям, чьи воззрения противоречат канонам вероучения. Ересь получает четкое юридическое определение на рубеже XII—XIII вв. и в этот же период появляются церковные документы, регулирующие выявление и искоренение ересей. Однако, указывает исследователь, прямой преемственности между этими документами и позднесред-невековой английской практикой нет. На примере трактата английского юриста и теолога Уильяма Пагулы (умер ок. 1332 г.) Я. Форрест показывает, что европейская инквизиционная практика была известна в Англии. Однако при расследовании лоллардовской ереси епископы и светские юристы были вынуждены адаптировать процедуры более раннего времени к современным реалиям.

Далее исследователь дает общую характеристику законодательных документов, регулировавших расследование ереси в Англии и круг лиц, ответственных за её проведение. Основой для борьбы с ересью служили папские декреты и декреталии, а также провинциальные и епархиальные статуты. Однако среди документов имеются и постановления светской власти - законодательные акты парламента и постановления городских муниципалитетов. Из анализа источников следует, что основная ответственность за выявление и искоренение ересей лежала на епископах. В некоторых случаях в помощь епископу назначался независимый инквизитор; достаточно часто в этой роли выступали представители университетов Оксфорда и Кембриджа. Роль светской власти в обнаружении ересей была скорее вспомогательной, однако представители светской власти активно участвовали в аресте и наказании еретиков.

Говоря о методах обнаружения ересей, исследователь выделяет два основных способа: лицензирование проповедников, введенное постановлением архиепископа Арунделя в 1409 г., и опросы мирян и низшего духовенства. Я. Форрест указывает, что в документе Арунделя проповедь трактовалась очень широко: в это понятие включалось также преподавание и любое неформальное обсуждение догматов, даже в частном порядке. Подобная трактовка существенно расширяла круг лиц, которых можно было привлекать к дознанию по нарушению статута о лицензировании, и таким образом способствовала выявлению потенциальных еретиков. Однако основным источником сведений служили опросы, и они же были

главным «пунктом встречи» власти и населения, способствуя тем самым укреплению связей внутри общества.

Более детальному рассмотрению этих связей и их функционирования посвящен второй раздел, включающий главы «Статуты и передача информации», «Каналы пропаганды», «Содержание пропаганды».

Вопросы взаимодействия в процессе расследования ересей священнослужителей, королевских должностных лиц и мирян Я. Форрест исследует на примере Линкольнского диоцеза. Его интересуют механизмы, посредством которых постановления, принимавшиеся на общенациональном уровне, доводились до сведения епархиального духовенства и реализовывались на местах. Исследования Я. Форреста также подтверждают наличие обратной связи: опыт конкретного епископа мог быть использован при выработке общенациональных процедур. Так, статут, выпущенный в Лин-кольнской епархии в 1413 г., спустя год был принят на провинциальном синоде.

Переходя к анализу каналов пропаганды, автор указывает, что главной целью высшего духовенства было преодоление «информационной пропасти» между образованной элитой и неграмотным народом. Следуя примеру лоллардов, церковные иерархи использовали в качестве главного канала пропаганды церковную проповедь; иногда к подобной деятельности привлекались раскаявшиеся еретики. Другим методом было публичное провозглашение принятых статутов и перечней преступлений еретиков. Еще одним важным средством пропаганды были публичные ритуалы обвинения еретиков, их отлучения и покаяния.

Основным содержанием пропаганды, по мнению Я. Форре-ста, было создание отрицательного образа лолларда, главной отличительной чертой которого было лицемерие. До сведения людей доводились также внешние признаки, по которым можно было узнать еретика: одним из главных признаков было посещение религиозных собраний. Пропаганда такого рода подталкивала мирян к тому, чтобы сообщать о малейших подозрения, даже при отсутствии каких бы то ни было прямых доказательств причастности человека к ереси. В третьем разделе автор детально анализирует четыре судебных «дела лоллардов».

Основной вывод Я. Форреста сводится к тому, что борьба с ересью далеко не всегда имела отрицательные последствия для общества. В случае позднесредневековой Англии она скорее способствовала укреплению социальных связей и приобщению широких масс населения к участию в общенациональных делах.

В. Новикова

2009.04.014. КАРДУЧЧИ Л.Г. ИДОЛОПОКЛОНСТВО И КРЕОЛЬСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ В ПЕРУ. АНДСКИЕ ХРОНИКИ XVI-XVII вв.

CARDUCCI L.G. Idolatria e identita creola in Peru. Le cronache andine tra Cinquecento e Siechento. - Roma: Viella, 2007. - 173 p.

Ключевые слова: Перу, XVI-XVII вв., креольская идентичность, креольское самосознание, идолопоклонство, андские хроники.

В монографии итальянского историка Луиджи Гуарньери Ка-ло Кардуччи процесс становления креольского самосознания исследуется сквозь призму полемики об индейском идолопоклонстве и происхождении коренного населения страны, как оно виделось, прежде всего, церковным авторам с точки зрения авторитета библейской традиции. Для креолов, то есть белых уроженцев вице-королевства, эта полемика имела не только религиозное, но и политическое значение, поскольку попытки представить индейцев, наряду с другими народами, потомками Ноя, чьи земли также были посещены одним из апостолов на заре христианства с проповедью Евангелия, утверждали человеческую полноценность не только индейцев, но и самих креолов (следует учесть, что первое поколение их в Перу было практически полностью метисного происхождения вследствие отсутствия испанских женщин в стране в то время). Вопрос об идолопоклонстве был тесно связан с вопросом о происхождении индейцев, и в вице-королевстве Перу обе темы послужили отправной точкой для попыток написать историю, которая, используя европейские каноны и повествовательные рамки, вписывала тем не менее события в местную природную и социальную среду. История индейцев была, таким образом, включена в общий контекст всемирной истории, способствуя формированию креольского самосознания. В своем исследовании итальянский историк попы-