Тихоокеанская война и американское общество в 1941-1945 гг

С.О. Буранок

Тихоокеанская война и американское общество в 1941-1945 гг.1

В статье рассмотрены оценки американским обществом Тихоокеанской войны. Показана позиция американской прессы в начале и в конце войны. Впервые в историографии указана специфика и источники данных оценок.

Ключевые слова: Тихоокеанская война, американская пресса в 1941-1945 гг., американская информационная политика в 1941-1945 гг., образ американской победы на Тихом океане, образ Мидуэя в американских СМИ, образ Пёрл-Харбора в американских СМИ, бомбежка Хиросимы и Нагасаки в американских СМИ 7-11 августа 1945 г.

Тихоокеанская война является одним из наиболее изученных конфликтов в военной истории США. Ее исследование началось еще в декабре

1941 г., и уже в период Второй мировой войны наметились основные дискуссии, которые продолжаются по настоящее время [1; 2, с. 80-88]. Современники событий осознали особое значение войны как начала принципиально нового периода в американской истории. Данному осознанию во многом способствовала целенаправленная политика американских лидеров по формированию надлежащего образа тихоокеанского противостояния. Рассмотрев восприятие и оценки ключевых моментов Тихоокеанской войны американским обществом, мы увидели, что все они имели как общие черты, так и строго уникальные, вместе формируя образ войны.

Изучение оценок войны, сделанных военно-политическими деятелями США, прессой и, отчасти, простыми гражданами, позволило не только раскрыть механизм их выработки, эволюции и взаимодействия, но и способствовало выявлению специфического образа войны с Японией в американском общественном сознании, а также помогло проследить воздействие этого образа на историографию.

В ходе исследования было установлено, что непосредственно на оценки войны оказали влияние предвоенные взгляды общественных и военнополитических деятелей США на предмет японской угрозы. После Первой мировой войны военно-политическим кругам США свойственны

1 Статья выполнена при поддержке РГНФ (проект 14-31-12084).

ВЕСТНИК

МГГУ им. М.А. Шолохова

Зарубежная история

противоречивые оценки японской угрозы [5, р. 29]. С одной стороны, часть лидеров воспринимает Японию как основного противника, на что указывают не только особенности военного планирования, но и материалы прессы, публицистики. С другой стороны, некоторые военные и политики видят главную опасность со стороны Германии. А после 1939 г. второе мнение становится доминирующим и оказывает воздействие на военные планы «Радуга», где Япония оценивается как второстепенный противник [7, р. 926-985]. К началу Тихоокеанской войны военно-политические круги США сохраняют надежду, что объектом японской атаки будет СССР.

Важнейшие особенности восприятия и формирования оценок рельефно прослеживаются на трех ключевых эпизодах войны: 1) японское нападение и начало войны; 2) «поворот войны» - сражение за Мидуэй; 3) победа над Японией.

Нападение на Пёрл-Харбор стало неожиданностью как для военных, так и для общественно-политических деятелей США. Источником первоначальной информации являются отчеты военных из Пёрл-Харбора [8, р. 2]. Однако до общественности они доходят в переработанном виде - информацию интерпретируют, переделывают, изменяют сначала политические лидеры США, а затем пресса. Но, несмотря на обилие выступлений, заявлений и сообщений военно-политических деятелей, продолжал существовать изначально сложившийся дефицит информации о нападении. Политики не стремились раскрывать детали атаки и особенно масштабы потерь, делая упор на моральной стороне нападения, героизме моряков и решимости вести войну до победы.

Сразу после завершения атаки начинают формироваться три модели восприятия и оценки Пёрл-Харбора. Согласно первой, созданной американскими военными, основной упор делается на раскрытии особенностей налета, выявлении его этапов, состава сил противника и точной оценке материальных и людских потерь [6, р. 4-6]. Политические аспекты нападения здесь отходят на второй план.

Создаваемые в рамках названной модели отчеты являются основным источником для формирования второй модели восприятия атаки - политиками. Американских лидеров заинтересовали не детальные периодизации атаки, а цифры потерь и обойденный военными вопрос о виновных в поражении. В первую неделю после атаки Рузвельт называет единственного ответственного - Японию, но после начала расследований Пёрл-Харбора руководство США стремится переложить ответственность на командующих на Гавайях, при этом сокрытие потерь, свойственное периоду 1941-1942 гг., отходит на второй план.

Третья модель восприятия нападения формируется на базе первых двух и принадлежит общественности США, которая через средства массовой информации имела возможность ознакомиться как с оценками политиков, так и военных [9, р. 1]. Прессу интересовали и любые детали атаки (что свойственно военным), и вопрос об ответственных и потерях (что характерно для политиков). Испытывая на себе влияние военно-политических кругов, газеты путем создания слухов и выдвижения журналистских гипотез влияли на оценки политиков и военных. Именно пресса, интерпретируя результаты расследований Пёрл-Харбора, создала образ катастрофического поражения, который тщательно скрывался политическими лидерами, но признавался военными в секретных отчетах [10, р. 1].

Каждая из обозначенных групп, исходя из собственных специфических интересов, формировала свой образ Пёрл-Харбора. Для всех оценок характерна тенденция дистанцироваться от других моделей восприятия атаки, но использовать их данные, перерабатывать информацию, включать ее в новые оценки. Этими процессами определялись характерные черты феномена Пёрл-Харбора в американском общественном сознании.

В развитии оценок второго ключевого момента войны - сражения за Мидуэй - прослеживаются несколько другие особенности, отличающие его информационное обеспечение от Пёрл-Харбора. Прежде всего, необходимо отметить, что сражение стало поворотным пунктом для общественного мнения США - первым шагом к целенаправленному формированию образа победы в Тихоокеанской войне [11, р. 1-2]. Процесс формирования и эволюции оценок Мидуэя в период 1942-1945 гг. происходил в двух самостоятельных направлениях: оценки военных и общественности. Каждое из обозначенных направлений обладало своими особенностями.

В целом выделяется следующая специфика оценки американскими военными «поворотного момента» Тихоокеанской войны, отличающее его от образа Пёрл-Харбора.

1. Относительно короткий период интереса военных к сражению: 1942-1943 гг., тогда как анализ нападения на Пёрл-Харбор был актуальным на протяжении всей войны (и даже после нее, в 1946 г.).

2. Первое обстоятельство напрямую повлияло на состояние источниковой базы. Если об атаке Пёрл-Харбора были созданы военными сотни документов (одних боевых донесений флота более 100), то про Мидуэй немногим более 20 боевых донесений флота.

3. Важной чертой восприятия и оценки атаки 7 декабря военными было создание периодизаций налета, а при оценке Мидуэя это уступает место хронологическому описанию сражения.

ВЕСТНИК

МГГУ им. М.А. Шолохова

Зарубежная история

4. Поражение в Пёрл-Харборе на протяжении всей войны и после нее рассматривалось 9 специальными комиссиями и расследованиями, в работе которых самое активное участие принимали военные, а победа при Мидуэе анализировалась только в отчетах и донесениях. Поэтому единственный общий доклад Нимица в такой ситуации приобретал очень важное значение.

5. Пёрл-Харбор сразу стал символом трагического начала войны, символом поражения, образ которого быстро сложился, и изменению в военное время подвергались лишь некоторые черты и детали. А за образ Мидуэя развернулась настоящая борьба. Причем ее начало положили публикации в прессе, и военным пришлось на них реагировать, подстраивая под условия данной борьбы свои отчеты. Если в случае с Пёрл-Харбором донесения военных стали первым источником информации о сражении и для политиков, и для общественности, то доклады о Мидуэе создавались, когда в СМИ представители флота, армии и морской пехоты упорно доказывали именно свою решающую роль в победе.

Но после победы над Японией большинство деталей и особенностей формирования образа Мидуэя были забыты и не нашли отражения в историографии сражения, за исключением лишь самых общих моментов.

Рассмотрев основные этапы развития в американском обществе оценок сражения за Мидуэй, можно заключить, что, по сравнению с эволюцией представлений о Пёрл-Харборе, присутствуют как общие, так и уникальные черты. К общим моментам следует отнести следующие.

Во-первых, концентрация внимания прессы на потерях. Это всегда приоритетные новости, тогда как ход операций - второстепенные, и СМИ всячески подчеркивают это. Во-вторых, использование для формирования образа сражения одних и тех же «инструментов» и источников: цитаты военных, карты, схемы, фотографии. В-третьих, сверхважное значение официальных коммюнике для развития представлений о сражениях. Именно в этих документах сообщаются общественности (через прессу) все ключевые сенсации: данные Нокса о потерях в Пёрл-Харборе и новая оценка роли флота при Мидуэе.

Но, помимо общих тенденций формирования и эволюции оценок операции, были и уникальные, свойственные только Мидуэю.

Во-первых, с первых же дней информационного обеспечения Мидуэя наблюдается настоящая борьба за образ сражения между армией, флотом и морской пехотой. Стороны используют на первом этапе примерно одинаковые методы, стремясь доказать большую собственную роль через героизацию сражения. После 14 июня 1942 г. происходит своеобразная специализация средств: армия продолжает прежнюю тенденцию про-

славления массового героизма пилотов, морская пехота делает упор на К а

описании индивидуальных подвигов, а флот стремится показать общую ни вхоо

Ст ол

картину битвы, с четким обоснованием роли вооруженных сил каждо- щ |

го ведомства. Решающим моментом борьбы за образ битвы стал фильм 3

Джона Форда [3]. Он выполнил главную задачу: акцентировал внимание *

общественности США на роли флота в битве. Причем, благодаря исполь- 2

зованным приемам и пропагандистским средствам, образы, созданные режиссером, закрепились не только в сознании граждан, но и перешли в историографию, что в итоге привело к формированию представлений о Мидуэе как решающей битве Тихоокеанской войны.

Во-вторых, в отличие от Пёрл-Харбора, Белый Дом практически не участвует в процессе создания надлежащего образа сражения.

В-третьих, в описании Мидуэя в прессе значительно меньше слухов, чем в период 7 декабря 1941 г. Даже публикация японской версии результатов операции не влияет существенным образом на ситуацию: пресса и общественность настроены воспринимать Мидуэй как грандиозную победу.

В-четвертых, при освещении событий у Мидуэя широкой огласке придавался именно индивидуальный персонифицированный героизм американских военных: их подвиги активно обсуждались, печатались фотографии пилотов, рассказывалось об их жизни. А при создании образа Пёрл-Харбора в 1941-1942 гг. использовался другой подход: имена отличившихся военных заменялись на обезличенные фразы «один моряк»,

«один офицер». Особенно ярко это проявилось в отчете Нокса для прессы от 15 декабря 1941 г. Но общественность практически не отреагировала на такую модель героизации. Мы видим, что при Мидуэе данная ошибка была устранена с положительным эффектом.

В результате всех усилий информационных служб армии, флота и морской пехоты в кратчайший срок (уже в период 5-6 июня) удалось создать в американском обществе образ решающей победы на Тихом океане, «поворотного пункта» всей войны. Это воздействие оказалось настолько сильным, что прочно закрепилось в историографии США. Анализ специфики освещения битвы при Мидуэее, по сравнению с особенностями создания образа Гуадалканала, Сталинграда и Курска, позволяет сделать вывод, что СМИ США учли главный негативный урок информационного обеспечения Мидуэя, когда (в борьбе армии, флота и морской пехоты за доказательства решающего вклада в сражение) потерялось для прессы и общественности его военное значение, и внимание граждан США переключилось на Сталинградскую битву, масштабы и значение которой сразу привели журналистов к выводам о ключевой роли данной операции в войне, а, следовательно, и о решающем вкладе СССР в общую победу. Именно

Зарубежная история

поэтому - при освещении последующих операций - действия советских поэтому - при освещении последующих операций - действия советских

войск перестали замечаться прессой и общественностью США из-за полного господства в СМИ образов сугубо локальных тихоокеанских побед и успехов союзников в Сицилии. В итоге, специфика формирования образа Мидуэя оказала прямое воздействие и на информационное обеспечение других победносных сражений, которые к 1945 г. привели союзников к победе на Тихом океане.

Оценки третьего из выделенных нами ключевых событий войны (победа над Японией) развивались наиболее динамично, в предельно сжатые сроки. Военные США в своих обобщающих работах и аналитических отчетах 1945-1946 гг. всячески подчеркивали, с одной стороны, всестороннее превосходство в Тихом океане над Японией, но, с другой стороны, указывали, что этого превосходства было недостаточно для высадки не только на главные японские острова, но даже на ближние подконтрольные империи территории (Тайвань, Китай, Корея). Следовательно, в восприятии военных проблема победы над Японией неизменно связывалась с ликвидацией военного потенциала империи на континенте.

Однако даже в новой ситуации начала 1945 г. апробированные в 1941-

1942 гг. методы формирования оценок боевых действий серьезных изменений не претерпели. Обстановка существенно изменяется лишь при оценке военными заключительных действий против Японии, когда им пришлось характеризовать последствия использования совершенно нового оружия. Всего за короткий период с 6 по 15 августа 1945 г. представления американских граждан о заключительном этапе Тихоокеанской войны поменялись несколько раз.

Как и в случае со сражениями 1941 и 1942 гг., важнейшие события 1944 -1945 г. вызвали в американском обществе чрезвычайно повышенный интерес. После начала высадки на Филиппинах в октябре 1944 г. общественность США стала осознавать, что произошли коренные изменения в Тихоокеанской войне, появилась уверенность в скорой победе над Японией. Поэтому американскую прессу, после завершения битвы в заливе Лейте, в большей степени интересуют уже не последующие операции по захвату Иводзимы и Окинавы, а подготовка к высадке в Японии. Если суммировать полученные данные, то каждое из трех ключевых событий с 6 по 15 августа эволюционировало в оценках граждан следующим образом.

В первый день создания образа нового оружия администрации Трумэна удалось положительно настроить общественность, благодаря заранее подготовленным и спланированным действиям (прежде всего, следует учесть заявление президента и подбор фотографий). Военные в этот пери-

од наиболее активно обсуждают военно-технические детали взрыва, но на формирование образа Хиросимы у общественности данная информация (в изучаемый период) влияния не оказала.

Однако уже 7 августа, из-за неточностей и искажений, допущенных Трумэном, первоначальный образ начинает меняться. Складываются две противостоящие друг другу точки зрения, причем пресса как больших, так и малых городов США настроена против атомной бомбы и против решения президента. Военные США на данные изменения не реагируют. Ситуация вновь преобразуется 8 августа, когда в центре внимания общества оказывается объявление СССР войны Японии, что заставляет прессу на время забыть о критике бомбы и президента.

Решающие изменения в процессе формирования представлений об атомном оружии происходят 9 августа, когда, вследствие новых заявлений Трумэна и развития советского наступления, начинается пропаганда бомбы как главного средства, «добившего» Японию. Хотя 6 августа данный тезис еще не звучал столь отчетливо, т.к. доминировала иная концепция: Хиросима - это месть за 7 декабря 1941 г. Следовательно, изменения в заранее смоделированном для СМИ США образе бомбы были вызваны не столько самим фактом советского наступления, сколько его быстрыми успехами.

Именно в такой информационной обстановке появляются аргументы в пользу применения бомбы, ставшие потом традиционными для историографии: Хиросима сохранила жизни американским военным, ускорила завершение войны, а также снова становится популярным тезис Трумэна, что бомба - это месть за Пёрл-Харбор [4].

Причем новое обращение к атомной бомбе 9 августа вызвано не только бомбардировкой Нагасаки, но и настойчивым стремлением доказать большую значимость бомбы для победы, чем вступление СССР в войну. В следующие дни до 15 августа многократное повторение указанных аргументов, а также публикация фотографий и обнародование новых заявлений политиков окончательно создаст в прессе США представление о Хиросиме как единственном важном факторе, повлиявшем на японское решение о капитуляции.

Именно этот тезис усиленно доказывался военными в отчетах конца 1945-1946 гг. Получается, что на протяжении всего исследуемого периода оценки военных по таким вопросам, как целесообразность применения бомбы и ее влияние на войну, находились под влиянием общественного мнения и даже определись им.

Это существенно отличает процесс создания образа победы от формирования образов других сражений Тихоокеанской войны, где военные

ВЕСТНИК

МГГУ им. М.А. Шолохова

Зарубежная история

выступали главными «поставщиками» информации. В целом, на примере анализа оценок заключительного этапа войны видно, что в американском обществе произошли за 4 военных года серьезные изменения в плане восприятия информации и оценок событий на фронте.

Во-первых, изменяется сам подход общественности к СМИ. Если в 1941 г. большинство граждан не могли вспомнить и через неделю после Пёрл-Харбора, какая база была атакована японцами, а многие женщины откровенно признавались, что не читают газет, то в 1945 г. ситуация радикально меняется. Общество пристально следит за каждым важным событием, а письма граждан полны невольных цитат из прессы: простые люди уже мыслят категориями и образами, формируемыми газетами и радио.

Во-вторых, изменяется оперативность реакции пресс-службы Белого Дома, военных ведомств и информационных агентств на сбои в информационном обеспечении событий. Лучший пример здесь - сверхбыстрое спасение образа атомной бомбы в период 10-11 августа 1945 г. путем антисоветской риторики в прессе. А в 1942 г. образ сражения за Мидуэй власти и ведущие агентств даже не пытались корректировать, лишь наблюдая борьбу армии, флота, морской пехоты за доказательство «своей версии».

В-третьих, при формировании образа победы администрация Трумэна заранее подготовила необходимый материал для создания нужного в обществе эффекта (заявление, научная информация о бомбе, история разработки атомного оружия, фотографии). В случае с Пёрл-Харбором на это (например, публикация фотографий и развернутой истории сражения) ушел ровно год; в 1942 г. (образ Мидуэя) - уже месяц. Так что можно отметить прогрессивную динамику в планировании специфики восприятия войны американским обществом.

В-четвертых, изменяется отношение граждан к новостям. Реакция общественности на события августа 1945 г. показывает, что появилось критическое восприятие почти всех новостей. В 1941 г. только узкий круг историков (во главе с Чарльзом Бирдом) критиковал действия Белого дома, обвинял власти в сокрытии фактов нападения на Пёрл-Харбор. В 1945 г. очень быстро формируется неудобное для администрации общественное мнение. Но также быстро происходит и его переориентация, благодаря усилиям СМИ.

В-пятых, в 1941-1944 гг. военные, через свои пресс-службы, определяют содержание главных новостей. Любое выделяемое военными США сражение становится сенсацией для граждан и газет. В 1945 г. уже общественное мнение влияет и определяет оценки военных по многим клю-

чевым проблемам войны. Наблюдается обратная, чем в предшествующие годы, зависимость.

В-шестых, в начале войны СМИ стремятся следовать цезурным соображениям, после того как 9 декабря 1941 г. президент Рузвельт «попросил» в «Беседе у камина» журналистов о самоцензуре, объясняя ее как военную необходимость. Формирование образа Пёрл-Харбора в прессе показывает, что просьба была, в основном, исполнена. Никто, кроме узкой части военной и научной элиты, не критикует ни расследование Нокса, ни доклад комиссии Роберта, т.е. президентскую версию нападения на США. Такая ситуация сохраняется до 1945 г.

Но уже на примере Мидуэя видно, что большая часть СМИ игнорирует данную просьбу: публикации Стэнли Джонсона, не только раскрывающие военные секреты США, но и негативно влияющие на формирование образа сражения за Мидуэй, остаются без последствий для автора. Борьба с ним ведется только на страницах периодической печати.

К августу 1945 г. свобода печати для журналистов еще больше увеличивается, что видно на примере создания образа атомной бомбы, когда президентская версия Хиросимы уже на следующий день подверглась жесткой критике со стороны СМИ. И снова вся борьба не выходит за рамки прессы. Белом Дому удается переориентировать негативные эмоции с атомной бомбы и президентского решения на СССР только информационными методами, действуя через периодическую печать.

Следовательно, можно заключить, что за годы войны происходит определенное развитие свободы слова и печати в США, а, главное, развивается в этом плане и само общество, которое требует все больше информации, причем самой разнообразной, что подтверждается процессом формирования информации и представлений о Пёрл-Харборе, Мидуэе и событиях августа 1945 г.

Видно, что анализ восприятия и оценок Тихоокеанской войны позволяет выявить не только конкретные механизмы информационного воздействия на американское общество, но и проследить, как данные механизмы менялись, эволюционировали за годы войны, какие добавлялись новые методы и приемы. А главное, появляется возможность проследить изменения отношения самого общества к войне, к информационной политике государства, к союзникам и противникам.

Библиографический список

1. Великая Отечественная война 1941-1945 годов: в 12 т. Т. 1. М., 2011.

2. Никифоров Ю.А. Фальсификация истории Второй мировой войны: к постановке проблемы // Вестник МГИМО Университета. 2009. № 6. С. 80-88.

ВЕСТНИК

МГГУ им. М.А. Шолохова

Зарубежная история

3. «Battle of Midway» by John Ford // National Archives and Records Administration. College Park. General Records of the Department of the Navy, 1789-1947. Record Group 80.2.

4. Wiegand K. Atomic bomb and Japan. 15.08.1945 // Hoover Institution Archives. Karl H. Von Wiegand Papers. Box 35.

5. Morton L. United States Army in World War II: The War in the Pacific: Strategy and Command: The First Two Years. Washington, 1973. P. 29.

6. Kimmel H. Report of action of 7 December 1941. 21.12.1941 // National Archives and Records Administration. Northeast Region (Boston). Records of naval Districts and Shore Establishments 1784-1981. Record Group 181.

7. Navy Court of Inquiry Proceedings // Pearl Harbor Attack. Pt. 33. Washington, 1946. Р. 926-985.

8. Anderson W. Report for Pearl Harbor Attack by Commander Battleships, Battle Force // Operational Archives. Naval Historical Centre. World War II Action Reports. Box 1.

9. Telegram sent by Secretary of Navy, Frank Knox. 8.12.1941. // East Carolina University. Joyner Library. John W. Newsom Papers. Manuscript Collection. Box 6.17.

10. The Washington Post. 1941. 15 December. P. 1.

11. War Diary NAS Midway. 8.06.1942 // National Archives and Records Administration. Pacific Region (San Bruno, CA). Record Group 313.