Соловьев К. А. История и архитектура Успенского кафедрального собора г. Дмитрова: проблема датировки строительства // Вестник Московского государственного областного университета. Серия: История и политические науки. 2020. № 1. C. 115-126. DOI: 10.18384/2310-676X-2020-1-115-126

РЕЦЕНЗИИ

А. В.Яганов, Е. И.Рузаева

Соловьев К. А. История и архитектура Успенского кафедрального собора г. Дмитрова: проблема датировки строительства // Вестник Московского государственного областного университета. Серия: История и политические науки. 2020. № 1. C. 115-126. DOI: 10.18384/2310-676X-2020-1-115-126

Статья К.А.Соловьева, опубликованная в журнале «Вестник Московского государственного областного университета. Серия: История и политические науки» (№ 1. 2020 г.), заявлена как историко-архитектурное исследование. Учитывая, что к данной теме неоднократно проявляли интерес специалисты по древнерусской архитектуре и живописи, от этой работы следовало ожидать каких-то новых данных, корректирующих вопросы времени создания памятника, или оригинальной трактовки строительной истории на основании ранее неизвестных письменных источников или архитектурно-археологическихданных.

Дмитровский Успенский собор — памятник уникальный во многих смыслах. Это образец каменного строительства начала XVI в., возведенный при участии итальянского зодчего, работавшего по заказам великого князя Василия III и создавшего в столице удельного княжества Юрия Ивановича Дмитровского храм с редкой объемно-пространственной композицией и ре-нессансным фасадным декором. Исследователи всегда подчеркивали важность этого памятника, сопоставляя его с главными постройками Московской Руси — кремлевскими соборами, обращались к находившимся в нем памятникам, таким как керамические фасадные композиции и иконостас, в основе современный постройке собора [Аренкова, 1967. С. 224-231; Воронец, Воронов, 1916. С. 87-97; Попов, 2007; Рындина, 1970. С. 461-472; Сорокатый, 1984. С. 243-252]. Недавние комплексные исследования позволили проследить историю здания и церковной территории вплоть до середины XII в. Казалось бы, уже сформировался принципиальный подход к «темному» периоду существования дмитровского храма, но, судя по преамбуле к статье К.А.Соловьева, она ставит новые — или, скорее, хорошо забытые старые — проблемы.

При первом рассмотрении становится ясным, что никакой новизны в работе К.А.Соловьева нет: в ней повторяются ранее бытовавшие версии, большинством из которых давно не оперирует даже популярно-краеведческая литература, другие же определенно беспочвенны из-за отсутствия подтверждающих их натурных и письменных данных. Противоречия заметны уже при знакомстве с аннотацией статьи. По замыслу автора, целью его рабо-

ты является «соотнесение теории возможного существования на территории Дмитровского кремля 1 домонгольского белокаменного собора с материалами современных исследований по данному вопросу». Но, представляя свои методы, он почему-то больше упоминает не гипотетическое здание XII-XIII вв., а церковь, возведенную в XVI в.

В описании результатов проведенного автором исследования вновь возникает «проблематика строительства в Дмитровском кремле белокаменного храма», возможность существования которого якобы косвенно подтверждают археологические исследования, — хотя при обзоре вопросов, связанных с историей здания, говорится только «об итальянских влияниях в его архитектуре». После чего К.А.Соловьев, обращаясь к предмету рассмотрения, делает вывод «о предположительном времени возведения домонгольского белокаменного храма не ранее 1212 г., в правление Великого князя Владимирского, Киевского и Всея Руси Всеволода III» [Соловьев, 2020. С. 115].

Заинтригованные таким странным смешением исторических эпох, мы не преминули углубиться в чтение труда К.А.Соловьева и излагаем замечания по порядку. Начнем с письменных источников, которым автор уделяет если не главное, то, по крайней мере, не последнее внимание. При проверке лишь только одну ссылку можно признать корректной — на духовную грамоту угличского князя Дмитрия Ивановича 1521 г., где впервые упоминается его вклад в дмитровскую соборную церковь [ДДГ, 1950. № 99. С. 409]. Приводимые в статье цитаты из летописей или не соответствуют действительности, не находятся на указанных страницах, или приведены в искаженном виде по другим изданиям2.

Небрежность автора граничит с фальсификацией. Это относится к «Запискам о Московии» С. Герберштейна, где приведен лишь общий обзор географического положения Дмитрова, которое «представляет большие выгоды купцам, которые без большого труда ввозят товары из Каспийского моря по Волге в различные страны и даже в самую Москву» [Герберштейн, 1866. С. 118]. Но К.А.Соловьев предлагает свой вариант прочтения этого отрывка — С.Герберштейн якобы был «поражен „великими богатствами" Дмитровских купцов Коршуновых, Толчёновых, Сычёвых, Кпятовых...» [Соловьев, 2020. С. 122]. Причем для издания 1866 г. автор привел страницы цитируемого текста в диапазоне от 180 до 222, где ни слова о Дмитрове нет.

Несмотря на имеющуюся обширную библиографию памятника, автор демонстрирует избирательный подход к литературе. Основу составляют по большей части работы, косвенно относящиеся к истории и архитектуре Успенского

1 «Дмитровский кремль» — позднейшее (не ранее 1930-х гг.) название территории городища средневековогоДмитрова [Милонов, 1937. С. 147-168].

2 В цитируемой автором Типографской летописи на указанных страницах [ПСРЛ. Т. 24. С. 108113] читается Житие Михаила Тверского, в публикациях Первой Софийской летописи [ПСРЛ. Т. 6, вып. 1] страница 647 отсутствует, упоминания же об основании Дмитрова

в Новгородской Карамзинской [ПСРЛ. Т. 42. С. 102] и Новгородской Четвертой летописях [ПСРЛ. Т. 4, ч. 1. С. 153] не содержит сведений о «церкви Димитрия Солунского».

собора, краеведческие издания, публикации в популярных журналах. Ктому же К.А.Соловьев весьма оригинален ивее использовании.

Более всего досталось авторским текстам, особенно связанным с археологическими вопросами. В попытке подтвердить существование «домонгольского белокаменного храма» результатами раскопок Дмитровского городища 2001-2002 гг. К.А.Соловьев приводит цитаты из статьи A.B.Энговатовой [Энговатова, 2005. С. 148-158], которые в ней отсутствуют. Удивляет и ссылка на работу Л.А. Беляева и И.И. Елкиной, где никаких упоминаний о Дмитрове мы вовсе не нашли [Беляев, Елкина, 2016. С. 131-149]. Впрочем, и почти все другие извлечения из различных научных публикаций перефразированы в угоду автору, не соответствуют действительным текстам или снабжены неточными либо придуманными ссылками. Например, мнение В.М.Сорокатого о датировке Деисусного чина Успенского собора началом XV в. приводится не по оригинальному тексту, а в переложении И.В. Пятилетовой [Пятилетова, 2017]; а пассаж О.М. Иоаннисяна о находках «плинфы» на Дмитровском городище — со ссылкой на статью С.П.Хохловой [Хохлова, 2009. С. 137-158], где, впрочем, подобного чтения вообще нет.

Странна отсылка автора к истории спасения иконостаса Успенского собора в 1930-х гг., связанной с его предком К.А.Соловьевым и директором Дмитровского музея В.В. Мининым [Соловьев, 2020. С. 120]. Возможно, эти факты представляют интерес для исследований по новейшей истории или генеалогии, но никак не соответствуют тематике, заявленной в заголовке статьи, и выглядят здесь не вполне уместно.

Из-за отсутствия структуры статьи и логики повествования текст воспринимается очень тяжело. Фактически он распадается на отдельные незаконченные блоки, не связанные между собой, поэтому переходы от одного сюжета к другому иногда совершенно непредсказуемы, из-за чего мы подвергнем раз-борулишь некоторые тезисы исследования К.А.Соловьева.

1. Ясность в вопрос о постройке Дмитрова и о первом его храме была внесена еще М.Н.Тихомировым. Отмечая, что свидетельств об основании города в домонгольских сводах нет, он характеризовал заметки летописей XVI в. как позднейшее припоминание и предполагал, что они объединяли два близких по времени события [Тихомиров, 1925. С. 5-6].

В этих летописцах наиболее ранние повествования о Дмитрове содержатся в двух видах — кратком: «В лето 6662 заложи князь Юрьи град Дмитров на реце Яхроме» [ПСРЛ. Т. 15. С. 21] и пространном, объединяющем основание города и рождение Всеволода [ПСРЛ. Т. 7. С. 60; ПСРЛ. Т. 15. С. 221] 3. Упоминание

3 В домонгольском Летописце Переяславля Суздальского имеется близкое по структуре свидетельство, отмеченное под 1189/1190 г., которое, возможно, послужило образцом для конструирования летописной заметки о Дмитрове: «В лето 6698... Того же лета родися у великого князя у Всеволода сын в граде Переяславли месяця февраля в 8 день, на память святого пророка Захарии, и нарекоша и в святем крещении Феодор, тогда сущу великому князю в Переяславли в полюдьи» [ПСРЛ. Т. 41. С. 120].

летописи о постройке церкви под 1154 г. фиксируется единожды, его можно трактовать как логическую вставку, не нарушающую общее построение заметки4. Других известий об этом не находится, поэтому гипотезы, строящиеся на противоречиях терминов «заложил» — «срубил», которые, по мнению автора, могут указывать на существование каменных стен (sic!) дмитровской крепости,лишены исторической основы.

Политический, а следом и исторический интерес к городу Дмитрову начинает проявляться не ранее рубежа XIV-XV вв., когда он из земель Великого княжения переходит в распоряжение князей московского дома и на долгое время становится предметом внутрисемейных споров, перераставших в серьезные конфликты. Чтобы обосновать значение этой ранее малоизвестной крепости, сводчики летописей предпринимали довольно неуклюжие попытки связать основание города с именем родоначальника, в числе прочих, и ветви Ивана Калиты — великого князя Всеволода III, тем самым желая возвысить его статус среди других московских удельных центров. В подтверждение этого заметим, что с 1388 по 1504 г. Дмитров четырежды становился центром княжества, из них два раза выделялся во владение второму сыну великого князя.

2. Возможность существования в Дмитрове белокаменного или плин-фяного храма второй половины XII — начала XIII в. или начала XV в. предполагали многие исследователи, как второй половины XIX в., так и наши современники. Это началось со времен архимандрита Леонида (Кавелина) [Леонид, архим. 1878. С. 17-18], продолжено описателем местных древностей Н.И.Быловым [Былов, 1905. С. 6] и, наконец, получило научное обоснование в студенческой работе М.А.Ильина, которая, как ни странно, популярна и востребована до сих пор [Ильин, 1928. С. 8-10]. Но проведенное при реставрации 2000-2003 гг. натурное изучение существующего здания Успенского собора начала XVI в. убедительно доказало отсутствие в его составе разновременных частей, поэтому новую постановку вопроса о воображаемых каменных церквях Всеволода III или князя Петра Дмитриевича считаем беспочвенной и в некоторой степени спекулятивной [Яганов, Рузаева, 2003. С. 31-33] 5.

Результаты археологических раскопок, проведенных в 2001-2008 гг., не выявили следов каменной стройки с начала отложения культурного слоя во второй половине XII в. вплоть до времени возведения Успенского собора в начале XVI в., поэтому говорить о том, «что археологические исследования косвенно подтверждают возможность существования на территории Кремля более древнего белокаменного храма» [Соловьев, 2020. С. 115], не приходится.

4 «В лето 6662. Родися Юрью сын Дмитреи, аонв тоу пороу был с княгинею на реце на Яхроме в полюдии и заложи церковь и град в имя сына своего Дмитров, сына же нарече Всеволодом» [ПСРЛ. Т. 39. С. 60].

5 Ранее на одновременность возведения нижней и верхней частей собора XVI в. было указано Б.Л. Альтшуллером вдокладе, прочитанном назаседании Сектора древнерусского искусства Института истории искусств 27 февраля 1968 г. [Попов, 1972. С. 200. Примеч. 17].

3. Из затрагиваемых автором частных вопросов следует остановиться на функциональном назначении нижних ярусов Успенского собора. Автор считает, что собственно подкпетный этаж использовался под хозяйственные нужды, а в подвале планировалась усыпальница. Он солидарен с мнением С.П.Хох-ловой, считавшей, «что нижний белокаменный ярус изначально двухэтажного подкпета дмитровского собора был задуман как усыпальница предполагаемой новой династии князя Юрия Ивановича» [Хохлова, 2009. С. 151]. Продолжая эту тему, К.А.Соловьев указывает, что «в большинстве подобных усыпальниц существовали престолы так называемых подклетных церквей [Соловьев, 2020. С. 124]. При этом он приводит один из «аналогов», упоминаемый С.П.Хохло-вой, — [Зачатьевский собор Высоцкого монастыря в Серпухове.

Здесь придется разбирать каждую изложенную позицию. Во-первых, планировка нижних ярусов Успенского собора никак не подразумевает наличия усыпальницы, так как они состояли из четырех палат, имевших отдельные входы. Подобное решение не уникально. Например, в соборах Перемышля и Одоева, построенных князьями Воротынскими во второй половине XVI в., подклеты были разделены на три-четыре автономных помещения соответственно, предназначались для безопасного хранения имущества ктиторов, сдавались внаем и даже были предметом вклада или дарения. Вообще, внутри двух-трехъярусных храмов XVI в. усыпальницы, как правило, не устраивались [Яганов, 2021. С. 272].

Исключение составляют церкви двух крупнейших женских монастырей — Покровского в Суздале и московского Новодевичьего, где подклет изначально использовался для погребений, что, вероятно, было связано со специфической особенностью таких обителей. Ктиторские захоронения в храмах XVI в., даже имеющих подвалы, обычно находились вне здания, иногда в палатке, расположенной у его стены6. Из примеров, приводимых С.П.Хох-ловой [Хохлова, 2009. С. 151], подклет Успенской церкви в Крутицком подворье изначально не был усыпальницей, но при перестройках архиерейского дома туда были вынужденно перемещены погребения крутицких владык, находившиеся вблизи церкви. Под Спасо-Преображенским собором Спасского монастыря в Ярославле 1515 г. никогда не было «крипты», а мощи ярославских чудотворцев, обретенные в храме начала XIII в., не покидали его даже после нескольких капитальных перестроек.

Во-вторых, утверждение К.А.Соловьева о «подклетных церквях»-усыпальницах, где существовали престолы, также требует комментария. В средневековых письменных источниках название «подкпетный» применялось к селам, принадлежавшим великокняжескому или царскому дворцу (дворцовые села), использование же его по отношению к церковным зданиям

6 Например, Серапионова палатка вТроице-Сергиевом монастыре, могилы И.Ю.Шигоны-Поджегина и его жены при Успенской церкви Иванишского монастыря, палатка у южной стены Спасо-Преображенской церкви Спасо-Воротынского монастыря [Беляев, 1995. С. 68].

нам неизвестно. Возможно, изобретая этот «термин», автор считает, что им определяется композиционная схема, где в одной постройке комбинируются теплый (нижний) и холодный (верхний) храмы. Она получила распространение во второй половине XVII в. и была популярна, в частности, на Русском Севере. Для более древних (до XVII в.) зданий мы знаем лишь примеры позднейшего (в XVIII-XIX вв.) приспособления их нижних этажей под храмы7.

В-третьих, вызывает недоумение трактовка К.А.Соловьевым и С.П.Хох-ловой выдвигаемого ими курьезного тезиса о «предполагаемой новой династии князя Юрия Ивановича» [Соловьев, 2020. С. 124]. Как известно, смыслом сложной многолетней политики, проводимой дмитровским князем, былодо-стижение великокняжеского престола, что при бездетном старшем брате было вполне реальным. В случае положительного решения этого вопроса Юрий Дмитровский вряд ли планировал возвращаться в Дмитров, и тем более не думал переносить сюда из Москвы столицу великого княжества, а следовательно, для теоретической «новой династии» не было нужды в «родовой усыпальнице» под Успенским собором.

Некрополь в московском Архангельском соборе вмещал погребения почти всех представителей рода Ивана Калиты, в том числе опальных, среди которых впоследствии оказался и сам князь Юрий. Исключение составляли один из сыновей Владимира Андреевича Серпуховского, князь Константин Дмитриевич Угличский и дети Бориса Васильевича Волоцкого, погребенные соответственно вТроицком, Симонове и Иосифове монастырях8.

Внимательно прочитав статью, мы не увидели самого главного, в чем заключается смысл работы К.А.Соловьева, — какого-либо последовательного доказательства факта существования на Дмитровском городище белокаменного храма, построенного «не ранее 1212 г., в правление Великого князя Владимирского, Киевского и Всея Руси Всеволода III» [Соловьев, 2020. С. 115]. Создается впечатление, что автор перепутал аннотации к разным своим работам и та, с которой мы ознакомились, посвящена памятнику другой эпохи — каменному Успенскому собору, возведенному, по мнению К.А.Соловьева, «не ранее 1507 и не позднее 1515 гг.» на средства дмитровского князя Юрия Ивановича «и близких ему людей: городового дворянина Михайлы Елизарова, боярина Ивана Полянинова, боярина Михайлы Гусева-Добринского и боярина Воронцова» [Там же. С. 120]. В каких письменных источниках имеются указания на причастность этих лиц к постройке собора, автор, конечно же, не сообщает.

Но совершенно ставит нас в тупик неожиданный главный вывод автора, считающего, что «логично предположить, что либо существующий Успенский собор Дмитровского кремля возведен над подклетом, в котором могло планироваться создание усыпальницы княжеского рода и должен был быть

7 Что, кстати, произошло с подклетом Успенского собора, где в 1714 г. одна из пустующих палат была приспособлена для размещения теплой церкви Димитрия Солунского.

8 В разных монастырях похоронены наследники опальных князей — Василия Ярославича Боровского и Андрея Васильевича Угличского.

освящён престол, либо собор мог быть возведён на подклетах более раннего храмового сооружения» [Там же. С. 125]. Про «домонгольский белокаменный собор», заявленный в аннотации как основная тема статьи, не сказано ни слова.

Как видим, в последнее время все чаще и чаще приходится наблюдать примеры возвращения к давно показавшим свою несостоятельность идеям, которые в том числе имели место в истории изучения дмитровского Успенского собора. Не имея опоры на достаточно скудную источниковедческую базу, игнорируя или будучи незнакомыми с результатами проведенных на памятнике натурных исследований, авторы укрепляют свои положения лишь ссылками на некогда опубликованные нашими предшественниками гипотезы, не прошедшие проверку временем и опровергнутые в процессе накопления фактических знаний о русском средневековом зодчестве. Попытки их «реанимации» могли бы показаться курьезными, но эта сомнительная практика, к сожалению, показательна для нынешнего состояния науки.

Литература

Аренкова Ю.И. О происхождении изразцовых рельефов Успенского собора в г. Дмитрове// Советская археология. 1967. № 2. С. 224-231.

БеляевЛ.А. Спасский «на Усть-Угры» монастырь в XVI веке (Археология, история, архитектура)//Реставрация и архитектурная археология. Новые материалы и исследования. М.: Мейкер, 1995. Вып.2. С. 55-72.

БеляевЛ.А., Елкина И.И. «Усыпальница Романовых» в Знаменской церкви Новоспасского монастыря: работы 2014 г.//КСИА. М.: ИА РАН, 2016. Вып.245. 4.11. С. 131-149.

Былое Н. Дмитровский Борисоглебский монастырь. Исторический очерк. М.: Типолитография И. Ефимова, 1905. 44 с.

Воронец М., Вороное В. Изразцовые Распятия Успенского собора в Дмитрове//Сб. ст. в честь графини П.С.Уваровой. М.: Тов-во скоропечатни А.Л.Левенсон, 1916. С. 87-97.

Герберштейн С. Записки о Московии. СПб.: Тип. В. Безобразова и комп., 1866. 229 с.

Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей Х1У-ХУ1 вв. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1950. 585 с.

Ильин М.А. Успенский собор вДмитрове//Материалы по истории русского искусства. Искусство XVI века. М.: Изд-во 1-го МГУ, 1928. Вып.1. С.8-10.

Леонид, архимандрит. Исторический очерк города Дмитрова в связи с историей его соборного храма и монастырей его области до XVIII столетия//ЧОЛДП. М., 1878. Кн.4. С. 17-29.

Милоное Н.П. Дмитровское городище (Кремль города Дмитрова)//Советская археология. М.; Л., 1937. № 4. С. 147-168.

Подъяпольский С.С. Итальянские строительные мастера в России в конце XV — начале XVI века по данным письменных источников (опыт составления словаря) // Реставрация и архитектурная археология. Новые материалы и исследования. М.: ВНИИТАГ, 1991. Вып.1. С. 218-233.

Попов Г.В. Из истории древнейшего памятника городаДмитрова//Древнерусское искусство. Художественная культура домонгольской Руси. М.: Наука, 1972. С. 198-216.

Попов Г.В. Московские художники в Дмитровском княжестве. Конец XIV — первая треть XVI века. М.: Северный паломник, 2007. 237 с.

ПСРЛ. Т.4, ч.1: Новгородская четвертая летопись. М.: Языки русской культуры, 2000. 728 с.

ПСРЛ. Т.6: Софийские летописи. СПб.: Тип. Э. Праца, 1853. 358 с.

ПСРЛ. T.6, вып.1: Софийская первая летопись старшего извода. М.: Языки русской

культуры, 2000. 312 с. ПСРЛ. Т.7: Летопись по Воскресенскому списку. М.: Языки русской культуры, 2001. 360 с.

ПСРЛ. T.15: Рогожский летописец. Тверской сборник. М.: Языки русской культуры, 2000. 432 с.

ПСРЛ. T.24: Типографская летопись. М.: Языки русской культуры, 2000. 282 с. ПСРЛ. T.39: Софийская первая летопись по списку И.Н. Царского. М.: Наука, 1994. 208 с.

ПСРЛ. T.41: Летописец Переславля Суздальского (Летописец русских царей).

М.: Археографический центр, 1995.184 с. ПСРЛ. Т.42: Новгородская Карамзинская летопись. СПб.: Дмитрий Буланин, 2002. 224 с. Пятилетова И.В. Дмитровский Успенский кафедральный собор: история и святыни.

Дмитров: Успенский кафедральный собор, 2017. 647 с. Рындина A.B. Историко-художественное значение изразцов Успенского собора в Дмит-рове//Древнерусское искусство. Художественная культура Москвы и прилежащих к ней княжеств XIV-XVI вв. М.: Наука, 1970. С.461-472. Соловьев К.А. История и архитектура Успенского кафедрального собора г. Дмитрова: проблема датировки строительства//Вестник Московского государственного областного университета. Серия: История и политические науки. 2020. № 1. С. 115-126. Сорокатый В.М. Деисусный чин начала XV в. из Успенского собора вДмитрове//Древнерусское искусство. XIV-XV вв. М.: Наука, 1984. С.243-252. Тихомиров М.Н. ГородДмитров от основания города до половины XIX века. [Труды Музея Дмитровского края. Вып. II]. Дмитров: Изд. Дмитровского отделения Союза работников просвещения, 1925. 81 с. Хохлова С.П. Успенский собор города Дмитрова (к вопросу об итальянских влияниях в древнерусской архитектуре первой трети XVI века)// Архитектурное наследство. 2009. № 50. С. 137-158. Энговатова A.B. Средневековые городские некрополи на территории Дмитровского

кремля//КСИА. М.: ИА РАН, 2005. Вып.219. С.148-158. Яганов A.B., Рузаева Е.И. Успенский собор в Дмитрове. М.: Северный паломник, 2003. 301 с.

Яганов A.B. О периодизации пространственно-планировочной структуры собора Чудова монастыря 1501-1503 годов//Археология Подмосковья: Материалы науч. семинара. М.: ИА РАН, 2021. Вып.17. С.263-273.

References

Arenkova lu.l. About the origin ofthe tiled reliefs ofthe Assumption Cathedral in the city of Dmitrov. Sovetskaia arkheologiia (Soviet Archaeology), 1967, no. 2, pp. 224-231 (in Russian).

Beliaev L.A. Spassky "on Ust-Ugra" monastery in the 16th century (archeology, history, architecture). Restavratsiia i arkhitekturnaia arkheologiia. Novye materialy i issledovaniia (Restoration andarchitectural archaeology. Newmaterialsandresearch). Moscow, Meiker Publ., 1995, vol. 2, pp.55-72 (in Russian).

Beliaev L.A., Elkina I.I. "Tomb ofthe Romanovs" in the Znamenskaya Church ofthe Novo-spassky Monastery: research of2014. Kratkie soobshcheniia Instituta arkheologii (Brief

reports ofthe Institute of Archaeology). Moscow, Instituta arkheologii Publ., 2016, vol.245, part 2, pp. 131-149 (in Russian).

Bylov N. Dmitrovskii Borisoglebskii monastyr'. Istoricheskii ocherk (Dmitrovsky Borisogleb-sky Monastery. Historical essay). Moscow, Tipolitografiia Efimova Publ., 1905. 44 p. (in Russian).

Cherepnin L.V., Bakhrushin S.V. (eds.). Dukhovnye i dogovornye gramoty velikikh i udel'nykh kniazei XIV-XVI vekov (Wills and contracts ofthe great and appanage princes ofthe 14th-16th centuries). Moscow, Leningrad, Akademii nauk USSR Publ., 1950. 585 p. (in Russian).

Engovatova A.V. Medieval city necropolises on the territory ofthe Dmitrov Kremlin. Kratkie soobshcheniia Instituta arkheologii (Briefreports ofthe Institute of Archaeology). Moscow, Instituta arkheologii Publ., 2005, vol.219, pp.148-158 (in Russian).

Gerbershtein S. Zapiski o Moskovii (Notes on Muscovite Affairs). Saint-Petersburg, Tipografii Bezobrazova i kompanii Publ., 1866. 229 p. (in Russian).

laganov A. V., Ruzaeva E. I. Uspenskii sobor v Dmitrove (Assumption Cathedral in Dmitrov). Moscow, Severnyi palomnik Publ., 2003. 301 p. (in Russian).

laganov A.V. On the periodization of the spatial planning structure of the Cathedral of the Chudov Monastery ofl501-1503. Arkheologiia Podmoskov'ia: Materialynauchnogo seminara (Archeology ofthe Moscow region: Materials ofa scientific seminar). Moscow, Instituta arkheologii Publ., 2021, vol.17, pp.263-273 (in Russian).

H'in M.A. Assumption Cathedral in Dmitrov. Materialy po istorii russkogo iskusstva. Iskusstvo XVI veka (Materials on the history ofRussian art. The art ofthe 16th century). Moscow, 1 Moskovskogo gosudarstvennogo universiteta Publ., 1928, vol.1, pp. 8-10 (in Russian).

Khokhlova S.P. Assumption Cathedral ofthe city of Dmitrov (on the question of Italian influences in Old Russian architecture ofthe first third ofthe 16th century). Arkhitekturnoe nasledstvo (Architectural Heritage), 2009, no.50, pp. 137-158 (in Russian).

Leonid, arkhimandrit. A historical sketch ofthe city of Dmitrov in connection with the history of its cathedral church and monasteries of its region before the 18th century. Chteniia v obsh-chestve liubitelei dukhovnogo prosveshcheniia (Lectures in the Society ofLovers ofSpiritual Enlightenment). Moscow, 1878, no.4, pp. 17-29 (in Russian).

Milonov N.P. Dmitrov hiUfort (Kremlin ofthe city of Dmitrov). Sovetskaia arkheologiia (Soviet Archaeology), Moscow, Leningrad, 1937, no.4, pp.147-168 (in Russian).

Piatiletova I.V. Dmitrovskii Uspenskiikafedral'nyisobor: istoriia isviatyni (Dmitrov Assumption Cathedral: history andshrines). Dmitrov, Uspenskii kafedral'nyi sobor Publ., 2017. 647 p. (in Russian).

Pod"iapol'skii S.S. Italian construction masters in Russia at late 15th — early 16th century according to written sources (experience in compiling a dictionary). Restavratsiia i arkh-itekturnaia arkheologiia. Novye materialy i issledovaniia (Restoration and architectural archaeology. Newmaterials andresearch). Moscow, VNIITAG Publ., 1991, vol. 1, pp.218233 (in Russian).

Polnoe sobranie russkikh letopisei. T.4, chast' 1. Novgorodskaya chetvertaya letopis' (The Complete collection ofRussian Chronicles, vol. 4, part 1). Moscow, lazyki russkoi kul'tury Publ., 2000, 728 p. (in Russian).

Polnoe sobranie russkikh letopisei. T. 6. Sofijskie letopisi (Complete Collection of Russian Chronicles, vol. 6). Saint Petersburg, E. Prats Publ., 1853. 364 p. (in Russian).

Polnoe sobranie russkikh letopisei. T. 6, chast' 1. Sofijskaya pervaya letopis'starshego izvoda (The Complete collection ofRussian Chronicles, vol. 6, part 1). Moscow, lazyki russkoi kul'tury Publ., 2001, 312 p. (in Russian).

Polnoe sobranie russkikh letopisei. T.7. Letopis'po Voskresenskomu spisku (The Complete collection ofRussian Chronicles, vol. 7). Moscow, lazyki russkoi kul'tury Publ., 2001, 360 p. (in Russian).

Polnoe sobranie russkikh letopisei. T. 15. Rogozhskii letipisets. Tverskoi sbornik (The Complete collection ofRussian Chronicles, vol. 15). Moscow, lazyki russkoi kul'tury Publ., 2000, 432 p. (in Russian).

Polnoe sobranie russkikh letopisei. T.24. Tipogrfskaya letopis' (The Complete collection of Russian Chronicles, vol.24). Moscow, lazyki russkoi kul'tury Publ., 2000, 282 p. (in Russian).

Polnoe sobranie russkikh letopisei. T.39. Sofiiskaya pervaya letopis'po spisku I.N. Tsarskogo (The Complete collection ofRussian Chronicles, vol.39). Moscow, Nauka Publ., 1994, 208 p. (in Russian).

Polnoe sobranie russkikh letopisei. T. 41. Letopisets Pereslavlya Suzdalskogo (The Complete collection ofRussian Chronicles, vol.41). Moscow, Arkheograficheskii tsentr Publ., 1995, 184 p. (in Russian).

Polnoe sobranie russkikh letopisei. T.42. Novgorodskaya Karamzinskaya letopis' (The Complete collection ofRussian Chronicles), vol. 42. Sankt-Peterburg, Dmitrii Bulanin Publ., 2002, 224 p. (in Russian).

Popov G.V. From the history ofthe oldest monument ofthe city of Dmitrov. Drevnerusskoe iskusstvo. Khudozhestvennaia kuitura domongol'skoi Rusi (Old Russian art. The artistic culture ofpre-Mongol Russia). Moscow, Nauka Publ., 1972, pp. 198-216 (in Russian).

Popov G.V. Moskovskie khudozhniki v Dmitrovskom kniazhestve. Konets XIV— pervaia tret'XVI veka (Moscow artists in the Dmitrov Principality. Late 14th — thefirst third ofthe 16th century). Moscow, Severnyi palomnik Publ., 2007. 237 p. (in Russian).

Ryndina A.V. Historical and artistic significance ofthe tiles ofthe Assumption Cathedral in Dmitrov. Drevnerusskoe iskusstvo. Khudozhestvennaia kul'tura Moskvy iprilezhashchikh k nei kniazhestv XIV-XVI vekov (Old Russian art. The artistic culture ofMoscow and the adjacent principalities ofthe 14"1-16th centuries). Moscow, Nauka Publ., 1970, pp. 461-472 (in Russian).

Solov'ev K. A. The history and architecture of the Assumption Cathedral of the city of Dmitrov: the problem ofconstruction dating. Vestnik Moskovskogo gosudarstvennogo oblastnogo universiteta. Seriia: Istoriia i politicheskie nauki (Bulletin ofthe Moscow State Regional University. Series: HistoryandPoliticalSciences), 2020, no. 1, pp. 115-126 (in Russian).

Sorokatyi V.M. Deesis ofthe beginning ofthe XV century from the Assumption Cathedral in Dmitrov. Drevnerusskoe iskusstvo XIV-XV vekov (Old Russian art ofthe 14th-15th centuries). Moscow, Nauka Publ., 1984, pp.243-252 (in Russian).

Tikhomirov M.N. Gorod Dmitrov ot osnovaniia goroda do polovinyXIXveka. [Trudy Muzeia Dmitrovskogo kraia. Vypusk II] (The city ofDmitrovfrom thefoundation ofthe city to the halfofthe 19th century. [Proceedings ofthe Dmitrov Krai Museum. Issue 2]). Dmitrov: Dmitrovskogo otdeleniia Soiuza rabotnikov prosveshcheniia Publ., 1925. 81 p. (in Russian).

Voronets M., Voronov V. Tiled Crucifixes ofthe Assumption Cathedral in Dmitrov. Sbornik statei v chest'grafini Uvarovoi (Collection ofarticles in honor ofCountess Uvarova). Moscow, Tovarishchestvo skoropechatni Levenson Publ., 1916, pp. 87-97 (in Russian).

Сведения об авторе

Яганов Андрей Викторович — научный сотрудник, Институтархеологии РАН, ул. Дм. Ульянова, 19, Москва, Российская Федерация, 117292. yagav@yandex.ru Рузаева Екатерина Ивановна — младший научный сотрудник, Институтархеологии РАН, ул. Дм. Ульянова, 19, Москва, Российская Федерация, 117292. ruzaeva-ei@mail.ru

Authors

Yaganov, Andrey Viktorovich — research assistant Institute of Archaeology Russian Academy ofSciences, ul. Dm. Ulyanova, 19, Moscow, 117292, Russian Federation. yagav@yandex.ru

Ruzayeva Ekaterina Ivanovna — junior research assistant Institute of Archaeology Russian Academy of Sciences, ul. Dm. Ulyanova, 19, Moscow, 117292, Russian Federation. ruzaeva-ei@mail.ru