Очень своевременное дело

Очень своевременное дело

       Проблема третьего президентского срока Бориса Ельцина была для Конституционного суда настолько деликатной, что он рискнул заняться ею только тогда, когда она перестала волновать кого бы то ни было.

       Если бы год назад любого политика или политолога спросили, должен ли Конституционный суд разобраться в проблеме, какой срок находится на президентской посту Борис Ельцин — первый или второй, он, не задумываясь, ответил бы утвердительно. Потому что от ответа судей зависело, будет ли Ельцин баллотироваться в 2000 году.
       К Конституционному суду взывали все: представители оппозиции, не оправившиеся от поражения 1996 года и, несмотря на предельно низкий рейтинг президента, опасавшиеся его победы и в третий раз; сторонники Ельцина, надеявшиеся, что вердикт суда избавит президента от неопределенности и откроет ему дорогу в XXI век; журналисты, потиравшие руки в предвкушении "процесса века".
       И вот час Х наступил. В четверг Конституционный суд наконец приступил к рассмотрению запроса Госдумы, восемь месяцев томившегося в канцелярии суда.
       
       Автором запроса Госдумы считается член фракции "Яблоко" Алексей Захаров. В самом деле, фракция оппозиционная, президента на дух не выносит, вот ее представитель и хочет получить жесткий ответ от КС: нельзя, мол, Ельцину еще на один срок избираться.
       На самом деле, по информации Ъ, этот запрос еще в прошлом году был изобретен в администрации президента. А Захарову идею просто подарили. Расчет у Кремля был простой: чем быстрее судьи дадут толкование Конституции, тем быстрее наступит ясность и закончится неопределенность, мешающая нормальной предвыборной кампании.
       Год назад никакой неопределенности в намерениях Ельцина не было. В администрации было принято принципиальное решение — Ельцину надо готовиться к выборам.
       В положительном для Ельцина вердикте судей в Кремле не сомневались. С 1995 года КС перестал быть в оппозиции исполнительной власти — судьи не дали ни одного повода по-настоящему усомниться в их лояльности президенту. В августе 1995 года они фактически признали конституционными указы президента и постановления правительства о "наведении конституционного порядка" на территории Чечни; в феврале 1996 года КС как нельзя вовремя укрепил положение исполнительной власти в регионах, удовлетворив жалобу губернатора Читинской области Бориса Иванова "на законодательное самоуправство" облдумы; на руку президенту было и решение от 17 октября прошлого года о признании конституционными статей закона "Об общих принципах организации местного самоуправления", где речь шла о возможности досрочно прекращать полномочия избранных мэров городов и глав муниципальных образований (в это время в самом разгаре была президентская кампания по наведению порядка в структурах местной власти).
       Депутаты же, естественно, хотели от конституционных судей иного. Дума надеялась, что КС запретит Борису Ельцину участвовать в выборах 2000 года. Но уверенности в том, что суд вынесет именно такое решение, у Думы не было: нижняя палата не может похвастаться хоть каким-то влиянием на судей.
       В большинстве случаев, когда думцы через Конституционный суд пытались выяснить свои отношения с президентом, тот просто игнорировал их жалобы. Год назад, например, КС без видимых причин отказался проверять конституционность указа "О порядке переноса выборов в законодательные органы государственной власти субъектов федерации", а в мае 1997 года прекратил производство по делу об администрации президента, фактически подтвердив легитимность ее полномочий, не устраивавших народных избранников.
       
       В Конституционном суде к делу о "третьем сроке" отнеслись с ужасом. Было видно, что большая часть судей стремится избежать этого процесса. По мнению юристов из аппарата суда, за дело вообще не стоило браться: "Подсчитывать сроки Ельцина — неблагодарное занятие для считающих себя над властью профессиональных юристов". А один из судей КС весной признался корреспонденту Ъ: "Некоторым очень нравится чувствовать себя вершителями государственных судеб, но мы себя этим и погубим".
       Некоторые судьи гнали прочь мысль, что фамилии "Ельцин" может не оказаться в избирательных бюллетенях. Еще до того, как суд принял к рассмотрению депутатский запрос, судья Анатолий Кононов говорил: только КС должен сказать свое последнее слово, "в противном случае любой другой кандидат получит возможность сомневаться в легитимности результатов уже прошедших выборов". Очевидно, Кононов имел в виду претензии, которые могут быть предъявлены только к одному участнику кампании — к Ельцину.
       Ельцин тем временем повторял, что он не собирается баллотироваться на третий срок. Ему никто не верил. Тем более что он то и дело двусмысленно отшучивался в ответ на вопросы о 2000 годе: "Мои соратники запретили мне говорить об этом. Еще рано".
       В общем, судьи понимали, что им придется решать политический вопрос. Вставать в откровенную оппозицию Ельцину, да еще после того, как его пресс-секретарь Сергей Ястржембский несколько раз выразил "исключительно личное" мнение, что нынешний срок президента надо считать первым и что он имеет полное право баллотироваться в 2000 году, судьям очень не хотелось. Слишком свежо было воспоминание, чем все это закончилось в 1993 году.
       Но и отказаться от запроса судьи не могли: Кремль очень просил их этого не делать. В итоге Конституционный суд сделал самый верный ход — он принял запрос и постарался задвинуть его как можно дальше. Следование пословице "А там или ишак сдохнет, или падишах помрет" полностью себя оправдало.
       
       Переломным моментом в этой истории можно считать отставку представителя президента в Конституционном суде, заместителя главы администрации Сергея Шахрая (кстати, именно ему приписывают авторство самой идеи запроса).
       В конце июня на внеочередном съезде своей Партии российского единства и согласия Шахрай вдруг заявил, что лучшим кандидатом на главный пост в стране он лично считает Юрия Лужкова, а Ельцину, мол, пора на заслуженную пенсию. Буквально через несколько часов судьба давнего соратника президента была решена — он был уволен.
       Уход Шахрая стал первым, можно сказать, официальным подтверждением того, что в Кремле что-то неладно. Дальше все покатилось как снежный ком: постоянные слухи об ухудшении здоровья Ельцина, 17 августа, конфуз с неудачным возвращением Виктора Черномырдина, увольнение Андрея Кокошина и Сергея Ястржембского, новый премьер, все большее устранение Ельцина от дел, наконец, его последняя поездка в Среднюю Азию, наглядно продемонстрировавшая состояние его здоровья.
       Никто уже не мог представить Ельцина избирающимся на третий срок. Верхушка администрации в кулуарных разговорах откровенно признается, что главное — дотянуть до 2000 года, тут уже не до третьего срока. Кремль волнуют гораздо более серьезные проблемы: показывать или нет "дедушку" по телевизору, кто вместо него поедет в Австрию и прочее.
       Депутаты тоже требуют рассмотрения дела скорее по инерции. Кое-кто просто из упрямства. Елена Мизулина, представляющая Думу на этом процессе, настаивает: "Рассмотрение в Конституционном суде важно как прецедент. Если мы оставим в действующей Конституции норму, при которой возможно пребывание президентом более двух сроков подряд, мы получим диктатуру. А вслед за диктатурой, как показывает мировой опыт, следует революционная ситуация".
       Алексей Захаров, также представляющий Думу, до сих пор не верит Ельцину: "Не хотелось бы, конечно, этот вопрос связывать конкретно с личностью президента. Да, на самом деле ситуация изменилась, вероятность выдвижения самого Ельцина стала значительно меньше. Но нам неважно, что говорит президент. Он своему слову хозяин: сам дал, сам взял".
       Но, конечно, никто не верит, что Ельцин рискнет еще раз ввязаться в выборы. Один конституционный судья, получивший в свое время должность по рекомендации Ельцина, недавно сказал Ъ: "Идти Борису Николаевичу на выборы — безумие! Безумие сейчас вообще обсуждать этот вопрос где бы то ни было".
       А потому дело, которое должно было стать "процессом века", умерло, даже не начавшись. Какое бы решение не принял Конституционный суд, к действительности оно не будет иметь никакого отношения.
       
МАКСИМ ЖУКОВ
       
-----------------------------------------------------
       КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД ВОСЕМЬ МЕСЯЦЕВ РАССМАТРИВАЛ ДЕЛО ИЗДАЛЕКА. А ТЕПЕРЬ МОЖНО И ПОДОЙТИ ПОБЛИЖЕ
-----------------------------------------------------
       
Борис Ельцин о третьем сроке
       9 октября 1997 года, Страсбург:
       — Я на третий срок не буду выставлять свою кандидатуру и ради этого менять Конституцию.
       30 января 1998 года, Москва, Кремль, встреча с руководителями российских СМИ:
       — Не буду выдвигать кандидатуру на третий срок.
       19 июня 1998 года, Кострома:
       — Не буду баллотироваться в 2000 году.
       14 июля 1998 года, Москва, Кремль, встреча с лидерами парламентских фракций:
       — Я хочу, чтобы в 2000 году Россия спокойно с новым президентом начала работать.
       17 августа 1998 года, Москва, интервью российскому ТВ:
       — Я буду работать как положено по конституционному сроку. В 2000 году будут выборы нового президента, а вот там я участвовать в выборах не буду.