К столетнему юбилею профессора В.М. Манохина — советского и российского ученого-административиста

DOI 10.24412/2227-7315-2023-4-93-106 УДК 342.92

К.С. Вельский

К СТОЛЕТНЕМУ ЮБИЛЕЮ ПРОФЕССОРА В.М. МАНОХИНА — СОВЕТСКОГО И РОССИЙСКОГО УЧЕНОГО-АДМИНИСТРАТИВИСТА

Введение: статья посвящена анализу научного наследия, крупного советского и российского ученого-административиста, доктора юридических наук, профессора, заслуженного деятеля науки РСФСР Василия Михайловича Манохина. Цель — описать впечатления автора от знакомства с ученым, кратко затронув основные вехи его жизни и проанализировав его вклад науку административного права. Методологическая основа: общенаучные (анализ, синтез, системно-структурный) и частнонаучные (логико-юридический, сравнительно-правовой) методы познания. Результаты: научное наследие профессора В.М. Манохина охватывает ключевые направления развития как советской, так и современной российской административно-правовой науки, связанные с формированием и становлением новой системы государственно-правового устройства России на основе Конституции Российской Федерации 1993 года. Выводы: на основе исследования автором хронологического описание и анализа научного пути профессора В.М. Манохина, сделан вывод об огромном вкладе профессора в становление и развитие науки административного права России.

Ключевые слова: административное право, профессор Василий Михайлович Манохин, выдающийся русский ученый-юрист, саратовская научная юридическая

K.S. Belsky

OF THE CENTENNIAL ANNIVERSARY OF PROFESSOR V.M. MANOKHIN, А SOVIET AND RUSSIAN ADMINISTRATIVE SCIENTIST

Background: the article is devoted to the analysis of the scientific heritage of Vasily Mikhailovich Manokhin, a prominent Soviet and Russian administrative scientist, Doctor of Law, professor, Honored Scientist of the RSFSR. Objective — is to describe the author's impressions of meeting the scientist, briefly touching on the main milestones of his life and analyzing his contribution to the science of administrative law. Methodology: general scientific (analysis, synthesis, system-structural) and private scientific (logical-legal, comparative-legal) methods of cognition. Results: the scientific heritage of Professor V.M. Manokhina covers the key areas of development of both Soviet and modern Russian administrative and legal science related to the formation and formation of a new system of state and legal structure of Russia on the basis of the Constitution of the Russian Federation of 1993. Conclusions: based on the author's study of the chronological

школа.

© Бельский Константин Степанович, 2023

Доктор юридических наук, профессор кафедры финансового права (Российский государственный университет правосудия); e-mail: finpravo@rsuj.ru © Belsky Konstantin Stepanovich, 2023

Doctor of Law, Professor of the Department of Financial Law (Russian State University of Justice) 93

description and analysis of the scientific path of Professor V.M. Manokhin, the conclusion is made about the professor's huge contribution to the formation and development of the science of administrative law in Russia.

Keywords: Administrative Law, Professor Vasily Mikhailovich Manokhin, an outstanding Russian legal scholar, Saratov Scientific Law School.

Жизненный путь и основные научные сочинения. Саратов мне запомнился своими контрастами. Был в этом городе дважды, приезжал в качестве официального оппонента на защиты кандидатских диссертаций в Саратовский юридический институт. В 1981 г. впервые посетил советский Саратов, который народная молва называла «голодным» городом. И действительно столовые поражали своими завтраками и обедами. Запомнились котлеты, наполовину приготовленные из муки, а также рыбные дни по четвергам, когда мясные блюда отсутствовали. В Саратове услышал анекдот о «ненавистном царском правительстве», которое не смогло запасти мясо на советские десятилетия.

Запомнилась также экскурсия по городу на автобусе по памятным местам. О Столыпине в то время не было и речи, зато были места, связанные главным образом с именем Чернышевского. Автобус останавливался, все выходили, и экскурсовод рассказывал о доме, где великий просветитель родился, о гимназии, где он учился и т.д. На одной из остановок у места, которое тоже было связано с именем Чернышевского, я не пошел с экскурсантами, а остался, чтобы просто походить около автобуса, из кабины вышел водитель, закурил и насмешливо спросил: «Что надоело одно и тоже слушать? В нашем Саратове, кроме Чернышевского, ничего нет». С этой репликой я не совсем согласился.

В городе работал великолепный Театр юного зрителя с талантливыми актерами, в котором я посмотрел пьесу А.Н. Островского «Доходное место». И самое главное, на меня произвел большое впечатление Саратовский юридический институт, где работал блестящий профессорско-преподавательский состав, представленный учеными — членами диссертационного совета. Некоторых я знал лично, так как принимал их, работая техническим ученым секретарем диссертационного совета в Свердловском юридическом институте, других знал по их научным работам.

Знакомясь с Манохиным, испытал магнетическое воздействие его личности. Я как-то моментально понял, что передо мной стоит очень умный, начитанный и доброжелательный человек, известный всей стране как видный ученый-адми-нистративист и руководитель кафедры административного права.

Василий Михайлович Манохин родился 25 ноября 1923 г. в деревне Чистовке Уметского района Тамбовской губернии, в русской крестьянской семье. Старший из трех детей, сын Вася Манохин, мальчик любознательный, живой, рано научившийся читать (лет с 5-6), пошел учиться в среднюю семилетнюю школу, по окончании которой поступил в Кирсановское педагогическое училище. Он был из того самого поколения ребят, которые на следующий день после выпускного вечера устремились в райвоенкоматы с заявлениями о призыве на воинскую службу.

22 июня 1941 г. началась Великая Отечественная война. Вместо работы учителем в школе Василий Манохин был направлен на подготовительные курсы в Подольское артиллерийское училище, затем — на фронт. Прошел путь от ко-

мандира взвода, батареи до начальника штаба части. Главной наградой Василий Михайлович считал орден Александра Невского, которым награждали в исключительных случаях. Так, 20 июня 1944 г. приказом командующего артиллерией 21-й армии от имени Президиума Верховного Совета Союза ССР «за образцовое выполнение задания на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленную при этом доблесть и мужество» Василий Михайлович стал кавалером ордена Александра Невского.

После войны, в 1946 г., Манохин поступает в Саратовский юридический институт им. Курского, который спустя четыре года окончил с отличием, а затем поступил в аспирантуру по кафедре государственного права по специальности «Государственное право». В 1954 г. в Институте государства и права АН СССР Василий Михайлович защитил кандидатскую диссертацию на тему «Роль сельских Советов депутатов трудящихся в хозяйственно-организаторской и культурно-просветительской деятельности Советского государства в послевоенный период», а в 1957 г. он утверждается в звании доцента.

В 1960 г. Манохин избирается по конкурсу заведующим кафедрой государственного и административного права, которая впоследствии разделилась на кафедру административного, финансового права, социалистического строительства во главе с Василием Михайловичем и кафедру государственного права. В 1963 г. в Московском государственном университете им. М.В. Ломоносова Василий Михайлович защитил докторскую диссертацию на тему «Основы правовой организации аппарата управления Советского государства в условиях развернутого строительства коммунизма», в 1965 г. ему было присвоено звание профессора.

В.М. Манохин, безусловно, добавил список имен известных ученых-правове- е дов, которыми заблистал в стране с конца 1960-х - начале 1970-х гг. Саратовский и юридический институт: В.В. Демьяненко, В.М. Манохин, И.С. Ной, В.А. По- а знанский, В.А. Тархов, И.Е. Фарбер и др. о

За пятьдесят с лишним лет научной и преподавательской деятельности о В.М. Манохин написал более десяти крупных монографий, значительное ко- о

с

личество статей, выпустил два собственных учебника по административному | праву — двухтомник «Советского административного права» [1; 2] и учебник в

е

«Административное право России» [3]. Наряду с этими учебниками выходили о учебники под его редакцией в соавторстве с другими известными администра- ю

Т5

тивистами [4-7]. |

Кто хочет познакомиться с лучшими работами Василия Михайловича, на мой к

взгляд, должен прочитать следующие его исследования: «Порядок формирования а

органов государственного управления» [8], «Советская государственная служ- |

ба» [9], «Конституционные основы советского административного права» [10], и

«Служба и служащий в Российской Федерации: правовое регулирование» [11]. Щ

Советская научная атмосфера способствовала унификации мышления ученых 1

3

и не позволяла особенно проявляться способностям самобытным образом. Однако ) В.М. Манохин, как ученый, сохранил свое «я» и относится в известной степени 3 к числу самобытных ученых-административистов 1960-1990 гг. ХХ в. и начала XXI в. Его жизнь прошла в Саратове, и, представляется, это было плюсом в его научной биографии. В Москве, этом муравейнике (Вавилоне), жизнь отличается большой подвижностью, скученностью людей, постоянным шумом. В столице, если ты не большой начальник, нужно, чтобы добраться до работы, ежедневно спускаться в «шахту» (метро). В Москве трудно глубоко мыслить, здесь нужно 95

еще успевать мыслить поверхностно. Научная деятельность Манохина протекала на периферии, и этот момент, возможно, благоприятно отразился на его работах.

Как ученый-административист, Манохин несколько напоминает дореволюционного ученого В.В. Ивановского: тематикой разработанных проблем (государственная служба, органы управления), отдельными биографическими чертами, более того, оба провели жизнь на Волге, один — в Казани, другой — в Саратове. Сближают этих административистов черты самобытности и «почвенничества» в их сочинениях. Однако в их научной деятельности были различия: профессор Ивановский, как ученый-административист, работал в относительно свободной для научной деятельности атмосфере, профессору Манохину была гарантирована свобода мысли и слова только после 1991 г., в последние десятилетия его жизни.

Анализ органов советского государственного управления. Обзор научных работ, статей, монографий, рецензий, написанных Василием Михайловичем, свидетельствует о том, что с самого начала автор соорудил целостный архитектурный ансамбль. Причем он начинал с фундамента. В своей кандидатской диссертации В.М. Манохин исследовал нижние этажи советского управленческого здания, используя не только местный практический материал для своих выводов, но и положения из сочинений Аристотеля, Монтескье и Коркунова.

Следующим шагом, который логически вытекал из исследования о местных Советах как органах управления, было изучение органов советского государственного управления на более высоком уровне. Тема являлась актуальной еще потому, что после войны 1941-1945 гг. руководство страны, оценивая опыт работы аппарата государственного управления, как гражданского, так и военного, пришло к выводу, что аппарат управления не находится на должном уровне: плохо работали связь, снабжение продовольствием, поставки вооружения и т.д. Во второй половине 40-50-х гг. ХХ в. начинается научная разработка вопросов, связанных с деятельностью аппарата советского государственного управления и его органов. Выходят монографии В.А. Власова, А.Е. Лунева, Ц.А. Ямпольской, И.Н. Ананова. Заметим, что такого рода научных работ почти не видно до второй половины 1940-х гг. Было не принято писать об этом, так как признавалось, что советский аппарат управления работает безупречно и мешать ему могут только «вредители». А после войны на проблематику, связанную с аппаратом управления, смотрели как на целину. Не удивительно, что разработка этих вопросов привлекла внимание молодого ученого-административиста В.М. Манохина.

Работа Василия Михайловича «Порядок формирования органов государственного управления» выделялась из сочинений, написанных на эту тему в 1950-1960-х гг. Автор рассматривал не только традиционные вопросы, связанные с организацией органов управления, их структурой, но и обращал внимание на внешне формальные и вместе с тем очень важные аспекты в деятельности органов управления, в частности на проблему наименования органа. Исторический опыт, справедливо утверждал саратовский ученый, свидетельствует о том, что вопросам наименования органов придавалось большое значение в строительстве всякого государства. «Значение наименования государственного органа состоит прежде всего в том, что оно призвано выражать его сущность, задачи и функции. Четкие, краткие, всем понятные наименования имеют большое практическое значение, особенно во взаимоотношениях органов между собой и населением...» [8, с. 11].

Автор не говорил прямо, но его можно было понять так: наименование органа управления выражает его национальную принадлежность, за ним стоит дух и история народа. Недаром после войны руководство страны заменило революционные названия органов государственного управления (Совнарком, наркоматы) старыми традиционными (Совет Министров, министерства).

Василий Михайлович — один из первых советских административистов, который проанализировал важнейший признак органа государственного управления — категорию «компетенция». У В.М. Манохина «компетенция» складывается из семи элементов нормы, определяющие положение органа в системе аппарата государственного управления; задачи органа; функции органа; права и обязанности; правовые формы деятельности; внутриорганизационная работа; организационно-массовая работа среди населения.

С обозначенными элементами (признаками), пожалуй, можно согласиться, но не хватает завершающего элемента ответственности. Правда, об ответственности государственного служащего В.М. Манохин не раз будет говорить, но в категории «компетенция органа управления» места для ответственности не найдется. Почти через десять лет тот же недостаток обнаружится в монографии Б.М. Лазарева «Компетенция органа управления» [12, с. 280].

Осмелюсь сказать, что ответственность как категория для ученых-админи-стративистов оказалась оккультной, в ней они не разобрались до сих пор, не стоит забывать и об отсутствии определения «административная ответственность» в КоАП РФ. В этом смысле наш КоАП РФ можно сравнить, как выражался Г. Флобер, с «красавицей без одного глаза».

Институт государственной службы в монографиях профессора В.М. Мано- е хина. Думаю, что со мной согласятся многие, если скажу, что В.М. Манохин — и апостол государственной службы в советской и постсоветской науке администра- а тивного права. Если посмотреть панорамно на вторую половину ХХ столетия, о то заметим, что оно начинается с одной «манохинской» монографии о советской о государственной службе [9], а завершается другой монографией, но уже о рос- о

с

сийской государственной службе [11]. а

Великая Отечественная война внесла существенные коррективы в советскую в

е

науку административного права. Военная служба внешне перестраивалась. По- о явились погоны, ордена с названиями великих русских полководцев, генераль- ю

"О

ские звания, чинопочитание, армия стала называться не красной, а советской. и

Прямо перед наукой административного права был поставлен вопрос о создании к

института советской государственной службы — скорее всего, по подсказке а

Вышинского и с согласия Сталина. При этом нужно вспомнить, что с октября е

1917 по март 1946 г. в работах по административному праву мы не встречаем и

понятия «советская государственная служба». Оно рассматривалось только как Щ

классово чуждое. 1

5

И вот в 1946 г. на научной сессии, посвященной 20-летию существования ) Всесоюзного института юридических наук, профессор И.И. Евтихиев сказал: 3 «В настоящее время перед теорией административного права встает актуальная задача большой важности — разработать основы построения советской государственной службы как одного из важнейших институтов советского административного права ...» [1, с. 18].

Это было стартовое выступление. Если авторы первого учебника «Основы советского административного права» [13] не решались включать раздел с на- 97

званием «Советская государственная служба» и ограничились понятием «кадры работников», то последующие советские учебники административного права, авторами которых были И.И. Евтихиев, С.С. Студеникин [14, с. 148] и В.А. Власов, имели разделы о советской государственной службе, но поверхностные и путаные по содержанию. Поэтому появление в 1966 г. фундаментальной монографии В.М. Манохина, написанной логично, понятно и содержательно, произвело на профессорско-преподавательский корпус, занимавшийся административным правом, огромное впечатление.

Вообще в научной деятельности В.М. Манохина все было будто бы просчитано наперед, он, как ученый, двигался продуманными шагами. Его работа об органах управления рассматривала фактически один из первых и основных вопросов административного права. Но так как органы управления функционируют при наличии корпуса государственных служащих, то следующим этапом в исследованиях В.М. Манохина становится институт государственной службы. Именно государственные служащие реализуют компетенцию органа государственного управления. Познание и объяснение государственной и заодно негосударственной службы становится одним из главных направлений в научной деятельности Василия Михайловича.

При чтении «Советской государственной службы» обращает внимание параграф 3 главы 1 «Советская государственная служба как правовой институт». В.М. Манохин, пожалуй, первый, кто в хаотичном и почти «безразмерном» советском административном праве сумел найти соответствующие нормы и объединить их в правовой институт. Вот какое определение формулирует автор: «Под советской государственной службой как правовым институтом следует понимать совокупность правовых норм, регулирующих отношения, которые складываются в процесс организации государственной службы и выполнения государственными служащими возложенных на них задач» [9, с. 25]. Для того времени, когда отсутствовал Закон о советской государственной службе, данное определение являлось четким и достаточно содержательным. Вместе с тем автор сам поставил вопрос о целесообразности принятия в союзном масштабе закона, который он назвал «Основы государственной службы». Со стороны государства ответа на это предложение de lede ferenda не последовало и реализовано оно было только в 1995 г., когда был принят Федеральный закон от 31 июля 1995 г. № 119-ФЗ «Об основах государственной службы Российской Федерации»1.

До этого времени Василию Михайловичу пришлось ждать долго. Монографическая работа о государственной службе показывала, что он, как талантливый ученый-строитель, не имея возможности пользоваться ватерпасом, то есть опираться на реальный Закон о советской государственной службе, воздвигает ладно и ровно стены института советской государственной службы. Автор перечисляет и характеризует части данного института: понятие и принципы; способы поступления на государственную службу; правовой статус государственного служащего, меры поощрения и ответственности за служебные проступки.

В 1997 г., через тридцать лет после выхода монографии «Советская государственная служба», В.М. Манохин издает новую монографию под названием «Служба и служащий в Российской Федерации: правовое регулирование» [11]. Автор начинает новую монографию с фразы, которая с порога отрицает марксист-

98

1 См.: СЗ РФ. 1995. № 31, ст. 2990.

ско-ленинское учение об отмирании государства в коммунистическом обществе, а потому о совершенной ненужности службы как «замкнутой касты» людей, поставленных над народом. По мнению В.М. Манохина, «совершенно очевидно, что служба и служащие необходимы в масштабе всего общества» [11, с. 3].

Экскурс в историю позволяет автору увидеть уже на ранней ступени общества разделение труда, что привело его к дифференциации и «формированию различных социальных групп», названных со временем классами, сословиями, группами, включавшими рабочих, крестьян, работников умственного труда и управленческой деятельности. Выражаясь образно, Василий Михайлович отбрасывает идеологические костыли в сторону и мыслит свободно, глубоко. Он отмечает: служба есть трудовая деятельность для других людей, потому что она обеспечивает нормальную и безопасную жизнь другим классам общества: крестьянам, рабочим, ремесленникам, людям искусства.

Заслуживает внимания и восхищает метод сравнительно-исторического анализа, который был использован в этой монографии: сравнивается царское законодательство о службе с советским. Он высоко оценил дореволюционное законодательство о службе и крайне низко — советское. По его мнению, первое «в целом отмечалось достаточной полнотой регулирования служебных отношений, — как вширь, т.е. охватывая все виды государственной службы и в некоторой степени служебные отношения в учреждениях негосударственных (земство), так и вглубь, регулируя в деталях все вопросы службы... Было налажено и управление кадровой службой в государственном масштабе» [11, с. 61].

Советское законодательство о службе вызывает у В.М. Манохина недоумение. По его мнению, первый вопрос, который возникает перед руководителями нового государства сразу после октября 1917 г., — вопрос о преемственности прежнего законодательства о службе, перенесении его части, подходящей к новым условиям, для обеспечения новой службы в государственном аппарате, а также о создании нового законодательства о государственной службе. Октябрьская революция пошла по другой дороге. Новое руководство во главе с Лениным и Троцким поступило согласно теории Маркса о сломе старой буржуазной машины и разгоне старого чиновничьего аппарата, неприятии царского законодательства. По словам В.М. Манохина, «российское законодательство о службе было новым государством отвергнуто как принципиально непригодное новому общественному устройству» [11, с. 65]. В.М. Манохин в резких тонах критикует Декрет ВЦИК и СНК «Об уничтожении сословий и гражданских чинов» от 11 ноября 1917 г.1, который сыграл разрушительную роль. Автор ставит вопрос: «возможно ли было бы из всего громадного законодательства о службе воспринять для новой советской службы какие-либо нормативные акты»? [11, с. 61] — и отвечает на него положительно. Он мог бы поставить вопрос шире: можно ли было пригласить часть старого чиновничества на службу Советскому государству? — и этот вопрос также можно было решить положительно. Например, английская и французская революции закончились компромиссом между борющимися сторонами. Иначе говоря, соединили новое чиновничество со старым.

В данной работе Василий Михайлович смело говорит о кадрах. Разгон чиновничества привел к тому, что новый состав советских служащих набирался из числа более-менее грамотных рабочих и крестьян, что, естественно, влияло на качество работы. На качество работы новых государственных служащих

1 См.: Декреты Советской власти. Т. 1. М., 1957. С. 72.

99

влиял еще один фактор: так как законодательство о службе отсутствовало, то в основу их деятельности был положен, по сути, не закон, а личное усмотрение, которое в теории получило название «дискреционного управления» [11, с. 72-73]. Это были стиль и методы управления страной в течение всех 74 лет существования СССР.

Думаю, что В.М. Манохин, объясняя службу в СССР, акцентировал внимание на законодательстве и резко критиковал его за то, что не было «нормативных правовых актов о службе, в них так и не нашли отражение и закрепление основные, ключевые элементы, составляющие, так сказать, арматуру, опору всего законодательства о службе, как то: понятие о должности, виды должностей, понятие и основы правового статуса служащих» [11, с. 69]. Бесспорно, законодательство о государственной службе играло важную роль в управлении страной, но развал страны в 1991 г. в большей мере объясняется посредственным составом как государственной, так и партийной службы. Историк-политолог профессор С.В. Волков писал: «В СССР высший политико-управленческий слой обладал едва ли не самыми худшими культурно-образовательными характеристиками среди других категорий лиц умственного труда» [15, с. 130-135]. Это была объективная и достаточно справедливая оценка как советской государственной, так и партийной службы. В этом, возможно, заключалась одна из главных причин распада СССР по тем границам, которые были установлены в 1922 г. большевиками при образовании СССР. Василий Михайлович пережил время распада страны и, представляется, должен был сказать о причинах такой катастрофы. К сожалению, полагаю, эту тайну он унес с собой в 2017 г.

Монография «Служба и служащий в Российской Федерации: правовое регулирование» удивила меня. Честно написанная после падения гослитовской цензуры, даже изящно с точки зрения стиля монография при чтении напомнила выражение генерала Моро о суворовском переходе через Альпы: «Это полет орла». И это после моря цитат из Маркса и Ленина в других сочинениях, изданных с 1962 г. по 1980-е гг. Да, прав русский классик, воскликнувший: «Широк, широк разумом русский человек!».

Между тем, несмотря на сказанное, в этой замечательной работе нет стопроцентной объективности. В работе о службе и служащих В.М. Манохин ни слова не сказал о русском дворянстве, которое в течение длительного времени принудительно несло военную и гражданскую службу и только по Манифесту о вольности дворянства от 19 февраля 1762 г. было освобождено от обязательной службы и могло сосредоточить свое внимание на хозяйственной деятельности в своих поместьях. Роль дворянства как служилых людей в Российской империи хорошо описал видный ученый-административист С.А. Корф в книге «Дворянство и его сословное управление за столетие 1762-1855 годов» [16, с. 728]. Дворянство играло важную роль в составе русской государственной службы почти до Октября 1917 г.

Полное вытеснение дворянства как исторически служилого сословия из сферы государственного управления в ряде стран (якобинская Франция, большевистская Россия) лишило государственную службу одного из необходимых ферментов ее достойного функционирования, способствовало в аппарате управления росту коррупции, непотизма и сервилизма. Без напоминания о заслугах русского дворянства в несении государственной службы на протяжении столетий знаниям,

добытым посредством использования метода сравнительно-исторического познания, не будет доставать полноты.

Монография В.М. Манохина «Конституционные основы советского административного права» [10] — одна из самых интересных и содержательных монографий по административному праву, написанных в СССР в 1980-х гг. Вместе с тем эта работа имеет два объекта познания: один авторский конституционный статус государственного управления как основа формирования административного права; второй — теневой, возникший, возможно, независимо от научных побуждений автора, это построение естественной системы административного права.

Предмет, система, метод правового регулирования являются ключевыми понятиями в теории административного права. В понимании этих категорий В.М. Манохин шел по дороге, проторенной такими корифеями, как С.С. Сту-деникин, Г.И. Петров, Ю.М. Козлов и др. В своем двухтомном учебнике 1968 г. [1; 2] он систематизирует нормы административного права по их схеме, подразделяя на две группы: одни нормы действуют в масштабе всего государственного управления и составляют Общую часть административного права; другие нормы, масштабы применения которых ограничиваются одной какой-либо отраслью или сферой государственного управления, составляют Особенную часть административного права. Эта система административного права, называется институционно-отраслевой, была заимствована в XIX в. у науки гражданского права и повлияла на мышление административистов своей простотой и стройностью. Недаром немецкий государствовед О. Гирке говорил о «подарке цивилистики публичному праву» [10, с. 87]. Но административное право не гражданское право. е Институционно-отраслевая система не являлась удобной для административного и права: не показывала функциональной направленности правовых норм, не была а пригодной для кодификации и преподавания в вузах. Отсюда поиски системы, о которая наиболее адекватна отрасли права. В.М. Манохин в означенной моно- о графии 1983 г. далек от мысли исследовать систему отрасли. Ему важно исследо- о

с

вать процесс, связывающий две родственные отрасли права — государственное а и административное, показать также процесс их взаимодействия, что автору, в

е

в конечном счете, удалось. о

Научно-исследовательская работа В.М. Манохина вызывает ассоциацию ю

"О

с историей поисков алхимиками философского камня, с помощью которого |

можно было превращать обычный металл в золото. Изобрести такой камень они к

не смогли, зато открыли способ изготовления фарфора в Германии на рубеже а

XVII-XVIII вв. Полагаю, что ценность данной монографии, которой, возможно, |

не ведал сам автор, заключалась в том, что она очертила контуры естественной ии

системы административного права и назвала ее элементы. С этой точки зрения ¡§

интригующим в монографии является параграф 6 главы 1 «Объем и границы 1

5

советского административного права», измеряя которые, В.М. Манохин называет ) две его глобальные автономные части: во-первых, нормы административного 3 права, регулирующие созидательные (позитивные) управленческие отношения в области народного хозяйства, образования, культуры и т.д.; во-вторых, нормы административного права, регулирующие административно-контрольные отношения и образующие административно-контрольное право. Василий Михайлович следующим образом сформулировал идею автономии административно-контрольного права: «Конституционные нормы и Закон об органах Народного 101

контроля служат достаточным основанием для того, чтобы выделить органы Народного контроля из сферы и системы государственного управления и считать их обособленным видом государственной деятельности» [10, с. 13]. В данной устаревшей для нашего времени цитате содержится правильная и актуальная идея автономии административно-контрольного права как части системы административного права. Более того, части обособленной и независимой, на базе которой осуществляется контроль двух других частей исполнительной власти, в том числе полицейской.

Анализируя параграф 6 главы 1, замечаешь еще одну группу норм административного права, регулирующих правоохранительные отношения. В.М. Манохин выделил данную совокупность правовых норм, но дистанцировался от них и не включил эту группу в систему административного права, не считая, видимо, ее самостоятельным подразделением. И в следующей своей монографии «Служба и служащий в Российской Федерации: правовое регулирование» [11, с. 296] он в отдельной главе проанализировал военную службу, но не уделил такого же внимания полицейской службе, хотя дожил до Федерального закона от 7 февраля 2011 г. «О полиции», когда слово «милиция» было заменено точным наименованием, имеющим универсальное значение и историческую цен-ность1. Василий Михайлович близко подходил к пониманию функциональной системы административного права, но он не понял самостоятельного значения «полицейского права» как масштабного и обособленного элемента этой системы. В течение почти 74 лет полицейская деятельность как система принудительных действий в СССР осмысливалась как постепенно исчезающая в отмирающем государстве. «Полицейское право» для В.М. Манохина оказалось «вещью в себе», что он мастерски обрисовал в работе «Конституционные основы советского административного права» [10, с. 216].

Субъективные аспекты (вопрос о позитивной ответственности). Обсуждение моей кандидатской диссертации по тематике персональной ответственности как принципа государственного управления [17] проходило на кафедре государственного и административного права Свердловского юридического института в 1968-1969 гг. бурно, даже скандально. Критиковали ее содержание по многим направлениям, но главным образом из-за: 1) отсутствия сносок на Маркса и Ленина; 2) чрезмерного использования социологии в ущерб праву; 3) обоснования в диссертации концепции позитивной ответственности, которая вызывала у критикующих насмешки и ироническое отношение. Разумеется, я защищался и брыкался. Понес диссертацию теоретику права С.С. Алексееву, который относился ко мне, как я думаю, с симпатией. Возвращая диссертацию, Сергей Сергеевич сказал: «Написана работа талантливо, но запомни, есть только негативная ответственность».

В отзывах официальных оппонентов место диссертации, где обосновывалась позитивная ответственность, обошли, но ведущая организация, которой был Саратовский юридический институт, точнее кафедра административного права, затронула этот вопрос в отзыве. Вот что писал заведующий кафедрой профессор В.М. Манохин (цитирую по сохраненному мной отзыву): «При рассмотрении вопроса о формах персональной ответственности, диссертант впервые вводит

1 См.: Федеральный закон от 7 февраля 2011 г. № З-ФЗ «О полиции» (в ред. от 4 августа 102 2023 г.) // СЗ РФ. 2011. № 7, ст. 900; 2023. № 32, ч. 1, ст. 6172.

в научный оборот понятие позитивной ответственности, понимая под ней систематическую оценку должностным лицом другого лица — субъекта ответственности, отчитывающегося за выполнение служебных обязанностей по формуле: ответ плюс оценка. Тем самым диссертант выходит за рамки общепринятой в правовой науке трактовки понятия ответственности как применения санкции». В отзыве кафедры, подписанном В.М. Манохиным, она не отвергалась. Мой научный руководитель профессор Б.Б. Хангельдыев находил отзыв «кислым», но я оценивал его как положительный. Уже тогда Василий Михайлович вырос в моих глазах, как ученый-правовед, имеющий свое мнение и отлично знающий управленческую действительность. Но я ошибся, думая, что В.М. Манохин поддержал идею позитивной ответственности.

Несмотря на то, что в отзыве на мою кандидатскую диссертацию Василий Михайлович признал за мной приоритет введения в научный оборот понятия «позитивная ответственность» и отозвался об этом введении со сдержанным одобрением, наши мнения разошлись в трактовке данной ответственности. Анализируя позитивную ответственность много лет спустя после чтения моей диссертации, он писал: «Позитивная ответственность — это ответственность служащего не за правонарушения, а за такие упущения по службе, которые хотя и заметны, но правонарушениями не являются, например безынициативность, леность, нежелание повышать свой профессиональный уровень и т.п. Для реагирования руководителя организации (органа) на такие негативные стороны в работе служащего есть значительный арсенал мер и средств: аттестация с соответствующими выводами, замедление продвижения по службе» [11, с. 51-52] и т.д. Едва ли этот пример объясняет читателю понятие позитивной ответственности. Мы е видим в нем негативные действия субъекта (лень, отсутствие инициативы) и от- и рицательную реакцию руководства. Позитивная ответственность предполагает а предусмотренный правом отчет (ответ, объяснения) государственного служащего о о своей деятельности перед компетентным органом, юридическую оценку этой о деятельности данным органом в форме ее одобрения или неодобрения. Например, о

с

во многих странах парламент может обратиться к любому министру как члену | правительства, чтобы он отчитался о своей деятельности и ответил на вопросы в членов парламента. Отрицательная оценка парламентом его деятельности может о распространиться на него одного и привести к его отставке. Если парламент, ю

Т5

заслушав министра и его ответы на вопросы депутатов, одобряет его деятель- и

ность, министр продолжает работать на занимаемой должности. Второй пример к

показывает позитивную ответственность. а

Позитивная ответственность четко и эффективно проявляется в сфере госу- е

дарственного управления, она процессуальна, вызывает в отвечающем субъекте ии

психологическое состояние некоторой напряженности, тревоги, даже если на- §

казание отсутствует, не закрепляя отрицательной оценки. Правда, со временем 1

5

профессор С.С. Алексеев изменил свое отношение к позитивной ответственности. ) Вот что он писал, цитируя саратовского профессора В.А. Тархова, который, как 33 я думаю, также читал мою кандидатскую диссертацию в библиотеке Саратовского юридического института. По мнению В.А. Тархова, с появлением правового регулирования «чувство ответственности, не утрачивая качества моральной категории, приобретает в то же время и правовой характер» [18, с. 204]. Но оба вида ответственности — правовые. В системе негативной ответственности наказание закрепляет отрицательную оценку. В системе позитивной ответственности, неза- 103

висимо от характера оценки деятельности отчитывающегося государственного служащего, оценка не закрепляется наказанием. Необходимо иметь в виду, что частью понятия «ответственность», как негативной, так и позитивной, является эмоциональная составляющая.

«Он человек был, человек во всем, ему подобных мне уже не встретить». Это слова Гамлета о своем отце из знаменитой трагедии Шекспира. Как автор, пишущий о В.М. Манохине, я, вспоминая встречи с ним и слушая мнения самых разных людей об этом человеке, вспомнил шекспировскую трагедию и слова Гамлета. Василий Михайлович обладал талантом общения с другими людьми, доступностью, широким взглядом на жизнь, умением понимать заботы и проблемы других людей. В СССР кадровая обстановка в вузах на кафедрах была сложной, особенно в 50-80-х гг. ХХ в. Преподавателю со степенью кандидата или доктора юридических наук, тем более, если у него в кармане лежал партийный билет, уволиться и перейти в другой вуз было чрезвычайно трудно. Кроме того, нужно было выпросить положительную характеристику. Но, слушая на эту тему рассуждения Василия Михайловича, приходил к выводу, что он смотрит на эту проблему философски. «Человек нашел другое место работы, — говорил Манохин, — я не удерживаю его. Возможно, на новом месте он эффективнее будет работать, т.к. место жительства намного ближе к месту работы. Если через год-два человек, как "блудный сын" возвращается на старое место, то я принимаю его без какой-либо обиды». Обычный советский заведующий кафедрой так не рассуждал. Для меня, «бродяги», проработавшего преподавателем в разных вузах и городах страны, эти слова В.М. Манохина вызывали расположение к нему. я Про себя я думал: «Так мог бы рассуждать только Сократ».

0

? Лично я думаю, что человеческие качества, о которых говорили сослужив-

а цы и все, кто общался с Василием Михайловичем и знал его, вырабатывались

| не только в семье, но и на фронтах Великой Отечественной войны. Война застав-

1 ляет жертвовать своей жизнью, она глушит зависть, злорадство и другие темные | чувства в человеке, вырабатывает благородство, чувство помощи другим людям. I Об этом писал Достоевский в «Дневнике писателя», показывая воздействие во-

§ йны на тех, кто воюет [19, с. 124-125]. Несомненно, что пребывание на войне

ф

| отразилось на характере Василия Михайловича. Он был человек, который не-§ вольно заставлял всех уважать себя и верить ему. Помогал он многим — и тем, кто работал над кандидатскими диссертациями, и тем, кто выходил на защиту, | чтобы получить докторскую степень.

| Из основанной В.М. Манохиным саратовской школы административного

& права вышла целая плеяда докторов юридических наук не только по админи-| стративному праву (Н.М. Конин, В.И. Новоселов, С.Б. Аникин, Ю.В. Соболева ё и др.), но и по праву муниципальному (А.В. Колесников), финансовому, бан-§ ковскому, таможенному, информационному (Н.И. Химичева, Е.В. Покачалова, I Е.Н. Пастушенко, О.Ю. Бакаева, Н.Н. Ковалева и др.).

| В отдельных очерках о жизни и деятельности профессора В.М. Манохина

с некоторым пафосом отмечают, что, избранный заведующим кафедрой административного права в 1960 г., он непрерывно оставался на этой должности почти 40 лет, пока не передал ее преемникам. Верю, что Василий Михайлович был замечательным руководителем, и руководство кафедрой таким человеком было благом для ее членов. Спокойный, справедливый, объективный руководитель, 104 умеющий помочь каждому сотруднику, — такого руководителя судьба не всег-

да посылает кафедральному коллективу. Для самого человека, преподавателя и ученого занимаемая административная должность — это достаточно тяжелая ноша: психологическая, физическая, отвлекающая научное мышление от объекта познания.

Думаю, что такая непрерывность пребывания Василия Михайловича в должности руководителя кафедры объясняется рядом причин: продуманной организацией своего труда и лаборантской службы, прирожденными качествами руководителя. Между тем мой опыт работы в вузах страны свидетельствует о том, что большинство руководителей — от ректора до заведующего кафедрой — жаловались на нехватку времени заниматься наукой. В связи с этим сошлюсь на неоднократно слышанный от коллег ответ выдающегося цивилиста В.А. Венедиктова, на вопрос, почему он не вступает в партию, он ответил, потому что «тогда меня обязательно назначат проректором, а я не обмениваю науку на административную должность».

Библиографический список

1. Манохин В.М. Советское административное право: курс лекций. Выпуск первый — часть общая. Саратов: Саратов. юрид. ин-т, 1968. 248 с.

2. Манохин В.М. Советское административное право: курс лекций. Выпуск второй — часть особенная. Саратов: Саратов. юрид. ин-т, 1968. 232 с.

3. Манохин В.М. Административное право России: учебник. Саратов: Ай Пи Эр Медиа, 2011. 137 с.

4. Советское административное право: учеб. для вузов / Д.Н. Бахрах и др.; под ред. В.М. Манохина. М.: Юрид. лит., 1977. 544 с.

5. Манохин В.М., Адушкин Ю.С., Багишаев З.А. Российское административное право: учебник. М.: Юристъ, 1996. 472 с.

6. Манохин В.М., Адушкин Ю.С. Российское административное право. Саратов: Изд-во Сарат. гос. акад. права, 2000. 495 с.

7. Манохин В.М., Адушкин Ю.С. Российское административное право: учебник. 2-е изд. Саратов: Изд-во Сарат. гос. акад. права, 2003. 414 с.

8. Манохин В.М. Порядок формирования органов государственного управления. М.: Госюриздат, 1963. 183 с.

9. Манохин В.М. Советская государственная служба. М.: Юрид. лит., 1966. 194 с.

10. Манохин В.М. Конституционные основы советского административного права / под ред. Н.М. Конина. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1983. 216 с.

11. Манохин В.М. Служба и служащий в Российской Федерации: правовое регулирование. М.: Юристъ, 1997. 296 с.

12. Лазарев Б.М. Компетенция органов управления. М.: Юрид. лит., 1972. 280 с.

13. Евтихиев А.Ф. Основы советского административного права. Харьков: НКЮ УССР, 1925. 356 с.

14. Советское административное право / В.А. Власов, И.И. Евтихиев, С.С. Студе-никин: учебник. М.: Госюриздат, 1950. 439 с.

15. Волков С.В. Культурный слой под ветром перемен // Библиотека в эпоху перемен. 2008. № 2. С. 130-135.

16. Корф С.А. Дворянство и его сословное управление за столетие 1762-1855 годов. СПб.: Тип. Тренке и Фюсно, 1906. 728 с.

17. Бельский К.С. Персональная ответственность как принцип советского государственного управления (На примере работы линейной администрации промышленных предприятий): автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Свердловск, 1969. 18 с.

18. Алексеев С.С. Общая теория права: курс в 2 т. Т. 1: Общая теория права. М.: Юрид. лит., 1981. 361 с.

19. Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений: в 30 т. Т. 22. М.: Наука, 1981. 407 с.

References

1. Manokhin V.M. Soviet administrative law: a course of lectures. The first issue is a general part. Saratov: Saratov. legal in-t, 1968. 248 p.

2. Manokhin V.M. Soviet administrative law: a course of lectures. The second issue is a special part. Saratov: Saratov. legal in-t, 1968. 232 p.

3. Manokhin V.M. Administrative law of Russia: textbook. Saratov: Ai Pi Er Media, 2011. 137 p.

4. Soviet administrative Law: studies. for universities / D.N. Bakhrah et al.; ed. by V.M. Manokhin. M.: Legal lit., 1977. 544 p.

5. Manokhin V.M., Adushkin Yu.S., Bagishaev Z.A Russian administrative law: textbook. M.: Jurist, 1996. 472 p.

6. Manokhin V.M., Adushkin Yu.S. Russian administrative law. Saratov: Publishing House of the Saratov State Academy of Law, 2000. 495 p.

7. Manokhin V.M., Adushkin Yu.S. Russian administrative law: textbook. 2nd ed. Saratov: Publishing House of the Saratov State Academy of Law, 2003. 414 p.

8. Manokhin V.M. The order of formation of public administration bodies. M.: Gosy-urizdat. 1963. 183 p

9. Manokhin V.M. Soviet State service. Moscow: Legal lit., 1966. 194 p.

10. Manokhin V.M. Constitutional foundations of Soviet administrative law / edited by N.M. Konin. Saratov: Sarat Publishing House. University, 1983. 216 p.

Я 11. Manokhin V.M. Service and employee in the Russian Federation: legal regulation.

? Moscow: Jurist, 1997. 296 p.

S 12. Lazarev B.M. Competence of management bodies. M.: Legal lit., 1972. 280 p.

* 13. Evtihiev A.F. Fundamentals of Soviet administrative law. Kharkiv: NKYU of the

t Ukrainian SSR, 1925. 356 p.

i 14. Soviet administrative law / V.A. Vlasov, I.I. Evtihiev, S.S. Studenikin: textbook.

I M.: Gosyurizdat, 1950. 439 p.

15. Volkov S.V. Cultural layer under the wind of change // Library in the era of change.

i 2008. No. 2. Р. 130-135.

1 16. Korf S.A. The nobility and its estate management for the century of 1762-1855. St.

2 Petersburg: Tip. Trenke and Fusno, 1906. 728 p.

g 17. Belsky K.S. Personal responsibility as a principle of Soviet public administration

» (On the example of the work of the linear administration of industrial enterprises): autoref.

I dis. ... cand. jurid. sciences'. Sverdlovsk, 1969. 18 p .

g 18. Alekseev S.S. General theory of law: course in 2 t. t. 1: General theory of law. Mos-

'§ cow: Yurid. lit., 1981. 361 p.

i 1

g 19. Dostoevsky F.M. Complete works: in 30 vols. 22. M.: Nauka, 1981. 407 p.