ПРАВО НА АНОНИМНОСТЬ В СЕТИ ИНТЕРНЕТ: АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ РЕАЛИЗАЦИИ И ЗАЩИТЫ

С. С. Кузнецова

Уральский государственный юридический университет

ПРАВО НА АНОНИМНОСТЬ В СЕТИ ИНТЕРНЕТ: АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ РЕАЛИЗАЦИИ И ЗАЩИТЫ*

Стремительное развитие цифровых технологий вызывает необходимость правового регулирования новых форм правоотношений, совершенствования законодательства в сфере реализации и защиты прав человека, а также установления правовых ограничений с целью обеспечения безопасности в интернет-пространстве и защиты национальных интересов. Анонимность как естественное явление в цифровом пространстве не получила необходимой научной и правовой оценки, в связи с чем подвергается лишь точечному и зачастую непоследовательному правовому регулированию.

Целью статьи является формирование концепции анонимности как самостоятельного права и отграничения его от иных смежных прав. В работе с применением методов сравнительного правоведения и анализа осуществлена оценка конституционного законодательства и практики зарубежных стран по регулированию права на анонимность. С помощью метода моделирования сформулирована концепция права на анонимность, в том числе выделены такие правомочия, как псевдонимизация, выбор лиц, которым субъект права раскрывает свою личность, возможность требовать неразглашения информации о своей личности третьим лицам.

Сделан вывод о наличии предпосылок к признанию права на анонимность, однако отмечается отсутствие действующих механизмов правовой защиты анонимности, что делает невозможным осуществление данного права.

Ключевые слова: право на анонимность, Интернет, право на защиту персональных данных, анонимизация, осуществление права

Для цитирования

Кузнецова С. С. Право на анонимность в сети Интернет: актуальные вопросы реализации и защиты // Российское право: образование, практика, наука. 2020. № 5. С. 33-41. DOI: 10.34076/2410-2709-2020-5-33-41

УДК 342.7

Анализ, исторических процессов всегда связан с оценкой эволюции человеческого общества: приобретением новых знаний, формированием навыков, формулированием новых ценностей, возникновением и развитием новых форм общественных отношений. Каждая историческая эпоха находит отражение не только в искусстве, технике, быту, но и в правовом поле: формируются правовые

* Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ в рамках научного проекта 18-29-16204 «Правовая модель реализации и защиты прав и свобод человека в сети Интернет».

DOI: 10.34076/2410-2709-2020-5-33-41

институты, получают нормативное признание новые права и свободы.

Цифровая эпоха отличается стремительным развитием технологий, ускорением процессов сбора, обработки и распространения информации, что, с одной стороны, позволяет сформировать высочайшие стандарты обеспечения реализации права на информацию, упростить взаимодействие субъектов в рамках правоотношений различных категорий, с другой стороны - формирует новые вызовы общественным отношениям, социальным ре-

гуляторам, в том числе праву. Развитие Интернета оказывается серьезное влияние на реализацию прав и свобод человека, традиционные правовые регуляторы зачастую теряют эффективность в цифровом пространстве. В связи с этим обеспечение интересов личности требует совершенствования правовых институтов, нормативного признания возникших в новых социальных условиях прав и свобод. Так, уже получило признание в качества права четвертого поколения право на равный доступ к сети Интернет, разработаны особые механизмы реализации прав различных категорий в интернет-пространстве, в том числе защиты персональных данных, социально-экономических прав [Мочалов 2019], права на информацию о деятельности органов публичной власти, онлайн-протесты, онлайн-голосования и т. д. Однако представляется, что становление правовых институтов в рамках цифровых реалий находится лишь на начальном этапе, требует научной и нормативной доработки.

Право на анонимность подразумевает возможность субъекта права самостоятельно

определять порядок раскрытия своей личности, право требования сохранения тайны личности, а также требование воздержаться от сбора информации о личности субъекта права

Одним из феноменов современного общества является анонимность пользователей Интернета. «Анонимность, как ключевая возможность раннего Интернета... допускала возможность некорректного поведения и способствовала „нецивилизованному дискурсу" в общих онлайн-пространствах» [Rainie, Anderson, Albright 2017: 3], в связи с чем практика правового регулирования анонимности сегодня в первую очередь основана на применении правовых средств ее ограничения, а не гарантирования. Например, во многих странах (Австрия, Бразилия, Китайская Народная Республика, Республика Беларусь, Российская Федерация, Оман, Саудовская Аравия, Туркменистан, Турция и т. д.) приняты ограничительные меры для псевдонимизации лица в сети Интернет, а правовые гарантии анонимности предостав-

ляются исключительно в рамках права на защиту персональных данных. Такой подход к правовому регулированию является зачастую несистемным, а понимание анонимности - узким.

Анонимность редко становится предметом конституционного регулирования. Например, она нашла отражение в Законе «О свободе печати» 1949 г. и Законе «О свободе выражения мнения» 1991 г., которые признаны частями некодифицированного Основного закона Швеции. Глава 3 Закона «О свободе печати» раскрывает содержание анонимности как права, реализация которого в рамках свободы печати обеспечивается автору, информатору (в том числе лицу, которое предоставило неопубликованную в дальнейшем информацию) и редактору непериодического печатного издания. Глава 2 Закона «О свободе выражения мнения» гарантирует право на анонимность создателю радиопрограммы или технической записи, лицам, участвующим в записи, и информатору, а также лицам, выполнявшим соответствующие функции в отношении программы или записи, которые не были опубликованы. При этом право на анонимность раскрывается путем предоставления субъектам права следующих конституционных гарантий:

освобождение от обязанности раскрывать свое имя, псевдоним или авторский псевдоним;

запрет на раскрытие данных субъекта права при рассмотрении дел о преступлении против свободы печати или свободы выражения мнения;

запрет на раскрытие данных субъекта права лицами, которым информация стала доступна в процессе осуществления профессиональной деятельности;

запрет на расследование государственными органами вопроса об авторстве в большей мере, чем это требуется для достижения целей осуществления правосудия или иного вмешательства, не противоречащему данному Закону;

ответственность за раскрытие данных лиц, которым гарантируется анонимность в рамках положений Закона.

Таким образом, право на анонимность как самостоятельное право, вытекающее из свободы печати и свободы выражения мнения, подразумевает возможность субъекта права

самостоятельно определять порядок раскрытия своей личности при реализации данных свобод, право требования сохранения тайны личности к лицам, которым указанная информация стала доступна, а также требование воздержаться от сбора информации о личности субъекта права и обеспечить эффективную государственную защиту этого права.

В Бразилии анонимность запрещена конституционно: в соответствии со ст. 5 Конституции «любому бразильцу и любому иностранцу, проживающему в стране, гарантируется нерушимость права на жизнь, свободу, равенство, безопасность и собственность... свободу выражения мнения; анонимность запрещается». Анонимность рассматривается как способ злоупотребления свободой выражения мнения, поэтому соответствующий запрет «имеет только одну цель, а именно разрешить автору письма или публикации подвергнуть себя юридическим последствиям, вызванным его оскорбительным поведением» ^агсу 1995: 79]. В то же время конституционный запрет на анонимность признается необходимой гарантией защиты неприкосновенности частной жизни и достоинства личности. Как отмечает Хосе Крителла, «Конституция Федеративной Республики Бразилии в статье 5, IV позволяет максимально свободно выражать мысли с предоставлением следующих конституционных гарантий: а) запрет анонимности; б) право на ответ, пропорциональный правонарушению... в) возмещение материального ущерба; г) возмещение морального вреда; д) компенсация за опороченные честь, доброе имя и деловую репутацию» [СгйеЛа 2000: 219].

В Федеративной Республике Германия Федеральный конституционный суд путем анализа содержания Основного закона государства в решении 1983 г. выделил право на информационное самоопределение, которое по сути включает в себя право на анонимность: «В контексте современной обработки данных защита человека от неограниченного сбора, хранения, использования и раскрытия его / ее личных данных охватывается общими личными правами. Это основное право гарантирует способность индивида в принципе определять раскрытие и использование его / ее личных данных».

В Соединенных Штатах Америки право на анонимность, как и в большинстве

стран, не получило конституционного закрепления. Однако необходимость защиты анонимности была признана Верховным судом США в качестве средства гарантирования свободы выражения мнения в решении по делу «Макинтайр против Избирательной комиссии штата Огайо» 1995 г.: «В соответствии с нашей Конституцией анонимный памфлет - это не пагубная мошенническая практика, а почетная традиция адвокатуры и инакомыслия. Анонимность - это щит от тирании».

В Российской Федерации законодательно гарантируется право на использование псевдонимов в качестве части права на имя (а также право автора на имя) [Калягин 2018: 71-72], а не в рамках права на анонимность.

В связи с развитием цифровых технологий проблемы анонимности все чаще становятся предметом обсуждения в рамках работы различных международных организаций. В докладе № A/HRC/13/37 специального докладчика по вопросам поощрения и защиты прав человека 2009 г. анонимность рассматривается как средство обеспечения ряда прав в онлайн-пространстве. В первую очередь речь идет о свободе выражения мнения и праве на неприкосновенность частной жизни, однако нередко анонимность расценивается как гарантия реализации свободы собраний и свободы объединений.

Так, в Декларации «О свободе общения в сети Интернет» анонимность провозглашается принципом обеспечения защиты свободного выражения идей и распространения информации, при этом содержание анонимности раскрывается как «уважение государствами-членами желания пользователей Интернета не раскрывать свою личность».

Специальный докладчик Организации Объединенных Наций по вопросу о поощрении и защите права на свободу мнений и их свободное выражение в своем докладе 2013 г. отметил, что «анонимность общения является одним из наиболее важных достижений, обеспечиваемых Интернетом, и позволяет людям свободно выражать свое мнение, не опасаясь возмездия или осуждения». Аналогичная позиция была высказана в его докладе № A/HRC/29/32 2015 г.

В докладе Верховного комиссара ООН «Право на неприкосновенность частной жизни в цифровом веке» 2014 г. справедливо отмечается, что эффективная реализация как

права на неприкосновенность частной жизни и семейной тайны, так и в равной степени иных прав и свобод требует обеспечения анонимности: «Человек воздерживается от поиска или передачи конфиденциальной информации, связанной со здоровьем, опасаясь, что его анонимность может быть нарушена».

В докладе специального докладчика ООН по свободе выражения мнения «Право свободно выражать мнение и использовать кодирование и анонимность в цифровых коммуникациях» 2018 г. анонимность характеризуется как самостоятельное социальное явление, требующее особой правовой защиты.

Несмотря на то что в международном сообществе уже неоднократно заявлялось о необходимости обеспечения правовой защиты анонимности, в практике Европейского Суда по правам человека концепция анонимности строится в рамках права на уважение частной и семейной жизни (Breyer v. Bundesrepublik Deutschland Case C-582/14) и свободы выражения мнения (Delfi AS v. Estonia, 2015, ECtHR 64669/09). Представляется, что оценка анонимности лишь как средства обеспечения иных прав в цифровую эпоху значительно снижает потенциал данного явления. Анонимность можно рассматривать как самостоятельное право четвертого поколения, обладающее особым содержанием, механизмами реализации, отличающими его от других прав.

В науке право на анонимность редко выступает предметом самостоятельного исследования.

Пол Берналь расценивает анонимность как элемент права на онлайн-личность: «Анонимность в Интернете - это не просто отсутствие личности. Правильнее, скорее, говорить о существовании неидентифицируемой личности. Ключевым элементом онлайн-лич-ности является идея псевдонимности, то есть сетевая личность не может быть напрямую связана с личностью в оффлайн-простран-стве» [Bemal 2014: 236].

М. Ж. Малтыкбаев рассматривает право на анонимность как «комплекс взаимосвязанных прав личности, которые могут быть разделены на две основные составляющие: 1) право на защиту персональных данных от доступа третьих лиц; 2) право на свободное распространение информации. С правовой точки зрения необходимо также различать

анонимное распространение информации и исключение технической возможности последующей идентификации лица, распространяющего информацию» [Малтыкбаев 2019: 42].

Достаточно спорной позиции придерживается Б. А. Ляпунов, который лишает право на анонимность своего содержания. Он пишет, что это право необходимо рассматривать как элемент свободы сокрытия информации о себе и что «проблемой социальной сущности анонимности является ее относительность в силу невозможности создания такого рода ситуации, когда личность была бы одновременно для всех и всегда абсолютно неизвестна, в связи с чем можно поставить под сомнение сам факт возможности реализации данного права личности и необходимости его признания, охраны и защиты» [Ляпунов 2019: 40].

На наш взгляд, право на анонимность представляет собой правовую возможность индивида самостоятельно распоряжаться своей личностью в следующих формах:

принимать решение о ее сокрытии различными способами;

выбирать субъектов, которым лицо самостоятельно раскроет свою личность;

требовать от таких субъектов сохранения данных о личности в секрете.

Реализация права на анонимность путем сокрытия личности индивида в сети Интернет может осуществляться с помощью простых средств псевдонимизации (использование приложений и сайтов без регистрации, формирование онлайн-личности с выбором псевдонима, внешнего образа (аватара), распространение в онлайн-сообществах ложной информации о себе) либо технических средств шифрования с целью сокрытия любой информации о себе, носящей личный характер (обращение к прокси-серверам, серверам не отслеживаемой электронной почты, виртуальным частным сетям, луковой маршрутизации Tor и т. д.). Ввиду отсутствия общей концепции права на анонимность данная форма реализации права по-разному воспринимается отдельными государствами. В странах «сетевого либерализма» (страны Европейского союза, Соединенные Штаты Америки, Канада, Австралия, Новая Зеландия, некоторые страны Южной Америки) субъекту права предоставляется свобода в выборе средства своей псевдонимизации,

в то время как в странах «сетевого коммуни-таризма» (страны Азии и Ближнего Востока, Африки, Бразилия, Эквадор) выбор средств псевдонимизации значительно ограничен или фактически отсутствует [Саликов, Несмеянова, Мочалов и др. 2019: 77-94].

Самостоятельный выбор субъекта, которому личность будет раскрыта, непосредственно связан с правом на защиту персональных данных. Предоставление согласия на сбор персональных данных в сети Интернет одновременно является и способом реализации права на анонимность. Кодирование необходимо рассматривать и как средство реализации права на анонимность, и как средство защиты персональных данных от обработки. В то же время эти права нельзя назвать идентичными.

Во-первых, в отличие от права на анонимность, право на защиту персональных данных получило правовое признание как в международно-правовых актах, так и в национальном законодательстве большинства стран. По данным Конференции ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД), 132 из 194 стран мира приняли законодательство, регламентирующее порядок обработки и защиты персональных данных.

Во-вторых, суть права на защиту персональных данных сводится к правомочиям по управлению ими субъектом права, в то время как право на анонимность предполагает, в сущности, их сокрытие. Несмотря на то что сокрытие персональных данных можно рассматривать как способ управления, право на защиту персональных данных по своему содержанию шире. Например, это право включает в себя право на внесение в данные изменений, в то время как в рамках права на анонимность такое правомочие не достигло бы цели самого права.

В-третьих, право на защиту персональных данных, как справедливо отмечает Т. Д. Оганесян, «было разработано в прецедентной практике Суда ЕС и ЕСПЧ в значительной степени как позитивное обязательство государств» [Оганесян 2020: 56]. В свою очередь, реализация права на анонимность в большей степени зависит от того, воздержится ли третья сторона (государство, разработчики сайтов или приложений, иные лица) от сбора информации о субъекте права на анонимность в отсутствие прямого

согласия последнего предоставить им такую информацию. При преимущественно негативном характере права на анонимность его позитивный аспект также нельзя отрицать. Рассматривая анонимность как сочетание отрицания своей идентичности и создания новой идентичности, Г. Асенбаум отмечает, что оно «наделяет субъекта права множеством позитивных свобод» [Asenbaum 2018: 2]. Однако здесь необходимо учитывать два важных момента:

право на создание онлайн-личности сегодня является лишь научно-правовой концепцией, которая не находит нормативно-правового отражения;

реализация права на анонимность не всегда связана с желанием лица создать уникальную онлайн-личность, зачастую субъект преследует лишь цель анонимизации своей личности в интернет-пространстве.

В-четвертых, право на анонимность является многоцелевым, что отличает его от иных прав, в том числе права на защиту персональных данных: его реализация может преследовать обеспечение как свободы выражения мнения, права на информацию, права на манифестации, права на объединения, так и права на жизнь, на неприкосновенность личности, на защиту персональных данных, свободы творчества и права на формирование онлайн-личности. Таким образом, право на анонимность носит комплексный характер, установить его непосредственную связь с каким-либо единственным правом невозможно. Право на защиту персональных данных, в отличие от права на анонимность, находится в непосредственной взаимосвязи с правом на уважение частной жизни.

Еще одной особенностью права на анонимность, на наш взгляд, выступает порядок его реализации в рамках правоотношений с органами публичной власти. Субъект права на защиту персональных данных в ходе таких взаимоотношений реализует свое право в полном объеме, ему гарантируются те же средства и формы реализации права, что и при возникновении аналогичных правоотношений с иным субъектом. Воля субъекта права на анонимность в его реализации ограничена тем условием, что вступление в правоотношения с государством, осуществление прав и свобод, выполнение обязанностей анонимно в большинстве случаев не-

возможны. Например, приобретение транспортного средства требует его обязательной регистрации, обращение в органы государственной власти предполагает раскрытие своей личности. Взаимодействие с публичной властью в сети Интернет тоже основано на идентификации субъекта, в том числе в рамках работы системы электронного правительства. Как отмечают Э. Пименидис и И. Саввас в странах Европейского союза «электронные удостоверения имеют определяющее значение для обеспечения доступа к услугам электронного правительства и их удобного использования» [Pimenidis, Savvas 2007: 170].

Требование субъекта права сохранить в тайне его личность так же, как и право на защиту персональных данных, предполагает ограничение совершения действий по раскрытию информации о субъекте права и использование технических, административных и иных средств по обеспечению защиты данных о личности субъекта права. Фактически данное правомочие обеспечивается национальным и наднациональным регулированием в рамках права на защиту персональных данных.

Несмотря на то что право на анонимность содержательно наполнено, возможность его осуществления в полном объеме предполагает наличие механизма его правовой защиты [Стремоухов 2006: 23]. Однако такой механизм отсутствует.

Как отмечалось ранее, право на анонимность не находит правового закрепления ни в международно-правовых актах, ни в национальном законодательстве большинства стран. Соответственно его защита возможна лишь в рамках иных прав - права на уважение частной и семейной жизни, свободы выражения мнения, права на защиту персональных данных и т. д.

Кроме того, обеспечение права на анонимность предполагает и разработку механизмов защиты данного права с сохранением анонимности субъекта его реализации. В ином случае защита права в рамках одних правоотношений будет осуществляться при условии раскрытия личности в процессе обращения к институтам защиты. Например, Европейский Суд по правам человека в соответствии с подп. «а» п. 2 ст. 35 Конвенции о защите прав человека и основных

свобод 1950 г. не принимает к рассмотрению анонимные жалобы, однако в силу п. 3 правила 47 Регламента Европейского Суда по правам человека заявители могут обратиться с ходатайством не раскрывать данные об их личностях. Такие механизмы защиты сегодня применяются в отдельных странах в процессе рассмотрения судебными органами дел о диффамации, свободе выражения мнения.

Так, в практике Верховного Суда Соединенных Штатов Америки раскрытие личности анонимного лица в сети Интернет представляет собою непростую задачу, что ярко демонстрирует прецедентная практика по делам о правонарушениях, совершенных анонимными субъектами. В решении по делу «Страховая компания Колумбия против Си-скэнди дот ком» 1999 г. Суд указал, что раскрытие личности анонимного лица возможно в том случае, если истец выполнит следующие условия:

идентифицирует ответчика таким образом, что позволит представить суду доказательства того, что ответчик является реальным лицом;

продемонстрирует усилия, приложенные для раскрытия личности ответчика;

докажет обоснованность иска, т. е. подтвердит, что основания для привлечения лица к гражданской ответственности существуют, что действия по подаче иска не преследуют исключительно цель раскрытия личности ответчика;

обоснует необходимость раскрытия личности, укажет лиц, которые могут оказать помощь в ее раскрытии.

Анализ законодательства и практики, а также научных работ позволяют сделать вывод о том, что сегодня о праве на анонимность как о полностью сформированном самостоятельном праве говорить нельзя. Оно действительно содержательно отличается от иных прав, обеспечение которых достигается его реализацией, однако его практическое отделение от основных прав фактически невозможно ввиду отсутствия механизмов его защиты. Однако с нашей точки зрения, разработка доктрины права на анонимность является необходимым этапом обеспечения эффективного регулирования Интернета как средства реализации прав человека.

Правовые оценки анонимности в международно-правовом поле и национальном за-

конодательстве противоположны: если в заключениях органов международных организаций анонимность рассматривается в первую очередь как благо, которое ввиду особой природы Интернета позволяет обеспечить эффективную реализацию и защиту прав человека, то в национальном законодательстве акцент на онлайн-анонимности делается в рамках решения вопросов злоупотребления права-

ми человека либо совершения преступлений. Формирование общей концепции права на анонимность позволит, с одной стороны, обеспечить оптимальную реализацию и защиту данного права, с другой - найти наиболее верные, необходимые и минимальные способы ее ограничения в интересах национальной безопасности государства, общества и соблюдения прав человека.

Список литературы

Asenbaum H. Anonymity and Democracy: Absence as Presence in the Public Sphere // American Political Science Review. 2018. P. 1-14. DOI: 10.1017/S0003055418000163.

Bernal P. Internet Privacy Rights: Rights to Protect Autonomy. N. Y.: Cambridge University Press, 2014. 311 p. URL: https://doi.org/10.1017/CBO9781107337428.

Cretella J. Jr. Elementos de Direito Constitucional. Sao Paulo: Revista dos Tribunais, 2000. 315 p.

Darcy A. M. Comentarios a Lei de Imprensa. Sao Paulo: Revista dos Tribunais, 1995. 844 p.

Pimenidis E., Savvas I. E-Identification Technologies for E-Government Interoperability in the EU // International Journal of Electronic Security and Digital Forensics. 2007. Vol. 1. № 2. P. 169-179. DOI: 10.1504/IJESDF.2007.016866.

Rainie L., Anderson J., Albright J. The Future of Free Speech, Trolls, Anonymity, and Fake News Online. Pew Research Center, 2017. 82 p.

Калягин В. О. Право интеллектуальной собственности. Правовое регулирование базы данных: учеб. пособие для бакалавриата и магистратуры. М.: Юрайт, 2018. 186 с.

Ляпунов Б. А. Приватность личности: понятие, сущность и правовая природа // Актуальные проблемы российского права. 2019. № 2. С. 33-42. URL: https://doi.org/10.17803/1994-1471.2019.99.2.033-042.

Мочалов А. Н. Интернет и социальные права граждан // Конституционно-правовые основы развития Республики Беларусь как социального государства в современных условиях: материалы Междунар. науч.-практ. конф. (Минск, 3-4 октября 2019 г.). Минск: БГУ, 2019. С. 519-523.

Мылтыкбаев М. Ж. Право на анонимность в сети Интернет: вопросы международно-правовой защиты // Юридическая наука. 2019. № 4. C. 42-45.

Оганесян Т. Д. Право на защиту персональных данных: исторический аспект и современная концептуализация в эпоху Big Data // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2020. № 2. С. 48-63. DOI: 10.12737/jflcl.2020.010.

Саликов М. С., Несмеянова С. Э., Мочалов А. Н. и др. Права человека в сети Интернет: коллектив. моногр. Екатеринбург: Изд-во УМЦ УПИ, 2019. 148 с.

Стремоухов А. В. Правовая защита человека. М.: Норма, 2006. 352 с.

Светлана Сергеевна Кузнецова - кандидат юридических наук, доцент кафедры конституционного права Уральского государственного юридического университета. 620137, Российская Федерация, Екатеринбург, ул. Комсомольская, д. 21. E-mail: kss001@usla.ru.

The Right to Anonymity on the Internet: Current Issues of Implementation and Protection

The rapid development of digital technologies necessitates legal regulation of new forms of legal relations, improvement of legislation in the field of ensuring the implementation and protection of human rights, as well as the establishment of legal restrictions in order to ensure security in the

Internet space and to protect national interests. Anonymity, as a natural phenomenon in the digital space, has not yet received the necessary scientific and legal assessment, and therefore is subject to only selective and often inconsistent legal regulation.

The aim of the research is the formation of the concept of anonymity as a separate right and its delimitation from other related rights. Using the comparative legal method and analysis, we assessed the constitutional legislation and practice of various foreign countries in the field of anonymity, using the modeling method we formulated the concept of the right to anonymity, including identifying such powers as pseudonymization, the choice of persons to whom the subject of law discloses his identity, the ability to demand non-disclosure of information about your identity to third parties. It is concluded that there are prerequisites for the recognition of the right to anonymity, however, for now there is a lack of mechanisms for legal protection of anonymity, which makes its implementation impossible.

Keywords: right to anonymity, Internet, right to protect personal data, anonymization, exercise of the right

Recommended citation

Kuznetsova S. S. Pravo na anonimnost' v seti Internet: aktual'nye voprosy realizatsii i zashchity [The Right to Anonymity on the Internet: Current Issues of Implementation and Protection], Rossiiskoe pravo: obrazovanie, praktika, nauka, 2020, no. 5, pp. 33-41, DOI: 10.34076/2410-27092020-5-33-41

References

Asenbaum H. Anonymity and Democracy: Absence as Presence in the Public Sphere, American Political Science Review, 2018, pp. 1-14, DOI: 10.1017/S0003055418000163.

Bernal P. Internet Privacy Rights: Rights to Protect Autonomy, New York, Cambridge University Press, 2014, 311 p., DOI: https://doi.org/10.1017/CB09781107337428.

Cretella J. Jr. Elementos de Direito Constitutional, Sao Paulo, Revista dos Tribunais, 2000, 315 p.

Darcy A. M. Comentarios a Lei de Imprensa, Sao Paulo, Revista dos Tribunais, 1995, 844 p.

Kalyagin V. O. (ed.) Pravo intellektual'noi sobstvennosti. Pravovoe regulirovanie bazy dannykh [Intellectual Property Law. Legal Regulation of the Database], Moscow, Yurait, 2018, 186 p.

Lyapunov B. A. Privatnost' lichnosti: ponyatie, sushchnost' i pravovaya priroda [Privacy of an Individual: the Concept, Essence and Legal Nature], Aktual'nye problemy rossiiskogo prava, 2019, no. 2, pp. 33-42, DOI: 10.17803/1994-1471.2019.99.2.033-042.

Mochalov A. N. Internet i sotsial'nye prava grazhdan [Internet and Social Rights of Citizens], Konstitutsionno-pravovye osnovy razvitiya Respubliki Belarus' kak sotsial'nogo gosudarstva v sovremennykh usloviyakh [Constitutional and Legal Basis for the Development of the Republic of Belarus as a Social State in Modern Conditions]: conference papers, Minsk, Belorus. gos. un-t, 2019, pp. 519-523.

Myltykbaev M. Zh. Pravo na anonimnost' v seti Internet: voprosy mezhdunarodno-pravovoi zashchity [The Right to Anonymity on the Internet: Issues of International Legal Protection], Yuridicheskaya nauka, 2019, no. 4, pp. 42-45.

Oganesyan T. D. Pravo na zashchitu personal'nykh dannykh: istoricheskii aspekt i sovremennaya kontseptualizatsiya v epokhu Big Data [The Right to Personal Data Protection: Historical Aspect and Modern Conceptualization in the Age of Big Data], Zhurnal zarubezhnogo zakonodatel'stva i sravnitel'nogo pravovedeniya, 2020, no. 2, pp. 48-63, DOI: 10.12737/jflcl.2020.010.

Pimenidis E., Savvas I. E-Identification Technologies for E-Government Interoperability in the EU, International Journal of Electronic Security and Digital Forensics, 2007, vol. 1, no. 2, pp. 169-179, DOI: 10.1504/IJESDF.2007.016866.

Rainie L., Anderson J., Albright J. The Future of Free Speech, Trolls, Anonymity, and Fake News Online, Pew Research Center, 2017, pp. 1-82.

Salikov M. S., Nesmeyanova S. E., Mochalov A. N. etc. Prava cheloveka v seti Internet [Human Rights on the Internet], Ekaterinburg, Izd-vo UMTs UPI, 2019, 148 p.

Stremoukhov A. V. Pravovaya zashchita cheloveka [Legal Protection of a Person], Moscow, Norma, 2006, 352 p.

Svetlana Kuznetsova - candidate of juridical sciences, associate professor of the Constitutional law department, Ural State Law University. 620137, Russian Federation, Yekaterinburg, Komsomol'skaya str., 21. E-mail: kss001@usla.ru.

Дата поступления в редакцию / Received: 09.07.2020

Дата принятия решения об опубликовании / Accepted: 07.09.2020