Гиперборея как предмет научного интереса в Средневековье и новое время

О.А. МАТВЕЙЧЕВ кандидат философских наук, профессор Национального исследовательского университета Высшей школы экономики*

Гиперборея как предмет научного интереса в Средневековье и Новое время

Для образованного человека античности таинственная страна Гиперборея была едва ли не частью повседневного мира. Чем-то вроде Антарктиды для представителей современности - мало кто там бывал, но никто не сомневается в ее существовании и знания о ней полны и обширны даже у школьника. Сведения о Гиперборее содержатся в трудах огромного количества древних ученых. С нею связан целый пласт античной мифологии - представления о стране гипербореев были чрезвычайно значимой частью распространившегося по всей Элладе в период архаики культа Аполлона. Гиперборейцы воспринимались древними как «народ, в котором наиболее ярко отражается сам Аполлон, народ, наиболее ему угодный («жрецы» Аполлона, «слуги» Аполлона), народ, среди которого он больше всего любит

пребывать и в котором больше всего осуществляются все

i

его предначертания» .

Почти неоспоримым фактом во времена античности считалось превосходство гиперборейской цивилизации над греческой - как технологическое, так и морально-этическое. Выходцы из Страны за Северным ветром неизменно поражали воображение древних своими сверхъестественными способностями - таков, в частности, Абарис, обладавший умением шествовать по воздуху, спасать города от эпидемий, лечить заговорами, предсказывать землетрясения, моровые болезни и небесные явления. Гиперборейцы изображались народом справедливым, добродетельным, творческим, сплошь поэтами, музыкантами и философами, а их социальное устройство - недостижимым идеалом для греков.

* Матвейчев Олег Анатольевич, e-mail: OM777777@mail.ru.

1 Лосев А.Ф. Мифология греков и римлян. М., 1996, с. 462-463.

Уже у Пиндара мы находим описание Гипербореи как благословенного края, где люди живут в тепле и счастье, и в их жизнь не вмешиваются ни болезни, ни войны.

К счастливой и беззаботной жизни располагают и сами условия их существования. Как прекрасный далекий остров в океане, который «обладает хорошей почвой и плодороден», описывал страну Аполлона Гекатей Абдерский, подчеркивая, что еще ее «отличает умеренный климат, ежегодно приносящий двойной урожай»1.

Замечание Гекатея о мягком климате Гипербореи повторяют Помпоний Мела, Плиний Старший, а позднее, уже в !У-У вв. н.э. - Гай Юлий Солин и Марциан Капелла. В XIII в. об оптимальных природных условиях, отличающих страну Гиперборею, пишет Роджер Бэкон, опиравшийся в своих географических штудиях на Плиния и Марциана.

Слышны у Р. Бэкона и отголоски дельфийских легенд о благочестивом, идеальном во всех отношениях народе Гипербореи, получившем у Удивительного доктора вполне конкретную географическую «прописку»: «За Руссией, к северу, живет племя гипербореев, которое так именуется от больших гор, называемых Гиперборейскими. И это племя из-за живительного воздуха живет в лесах, племя до такой степени долговечное, что они не думают о смерти. Племя тихое и миролюбивое, ведущее благонравнейший образ жизни, никому не причиняющее зла и не испытывающее беспокойства со стороны других. Напротив, другие сбегаются к ним,словно в приют» .

Пассаж из «Великого сочинения» английского богослова, пожалуй, единичный случай похвалы Гиперборее за всю историю Средневековья. В целом, тенденция была обратной. Даже пресловутый теплый климат страны Аполлона подвергся сомнению уже на исходе периода античности. Так, Сидоний Аполлинарий пишет о «гиперборейских инеях», Магн Феликс Эннодий - о «гиперборейских морозах».

Подобные указания на холодный климат Гипербореи, казалось бы, резонны: упоминаемый Мелой и Плинием гиперборейский день, длящийся шесть месяцев, характерен для полярных широт, где ныне почти круглогодично гос-

1 Абдерский Г. О гипербореях / Публ. А.В. Подосинова // Труды кафедры древних языков. Вып. III. М., 2012. с. 155-156.

2 Цит. по: Матузова В.И. Английские средневековые источники IX-XIII вв. Тексты, перевод, комментарий. М., 1979, с. 212-213.

подствуют свирепые морозы. Однако если иметь в виду, что сообщения латинских ученых приходятся на время резкого потепления климата в Северном полушарии - так называемый период римского климатического оптимума, примерно в III в. до н.э. - IV в. н.э.- их содержание уже не кажется таким уж фантастическим.

Скорее нужно отметить, что «холодать» в Гиперборее стало не только по причине изменения климата. Прохладным стало само отношение к этой теме, являвшейся актуальной на протяжении практически всей эпохи античности - как минимум, с VII в. до н.э. по V в. н.э., т.е. на протяжении 12 столетий.

В Средневековье тема Гипербореи почти полностью ушла на задворки как общественного сознания, так и научной мысли. Осведомленнейшая в других вопросах Суда упоминает Гиперборею лишь однажды, растолковывая «темное место» в небольшом стихотворении из «Палатинской антологии», в котором автор молит Артемиду отослать «ненавистную болезнь от лучшего из царей в пределы гипербореев». Имеется в виду «куда подальше», объясняет Суда.

Значение этого слова - «гипербореи» - уже приходится объяснять специально. К X в. страна Аполлона забыта вместе и с самим Фебом, и сонмом прочих языческих богов. Христианская цивилизация породила новые интересы, паттерны, идеалы, новые доктрины.

Некогда повсеградно известное слово сохранилось для человека поздней античности и раннего Средневековья лишь в названии так называемых Гиперборейских гор -изобретения Птолемея, указавшего даже их «точные» координаты (район российского Приполярья), а также в переносном значении - как название непонятных северных племен, диких и ужасных, от которых не жди ничего хорошего.

Уже во времена Элиана, в II-III в., гипербореи, выступавшие прежде символом идеальной счастливой жизни, более не вызывают пиетета у греков и римлян, считающих себя достигшими вершины цивилизации. Гиперборею отныне почти принято ругать, хотя пока еще чужими устами. Элиан передает историю, якобы рассказанную историком Феопом-пом о неких великанах, жителях таинственного континента, находящегося за пределами обитаемого мира. Собравши миллионное войско, они будто бы переправились через океан и дошли до гиперборейских пределов, однако, «не

пожелали идти дальше, ибо, наслышанные о том, что тамошние жители слывут у нас самыми счастливыми, нашли их жизнь жалкой и убогой»1.

Окончательно изменить свое отношение к «блаженному племени» заставили жителей Римской империи нашествия северных племен, получившие название Великое переселение народов. Теперь слово «гипербореи» ассоциировалось с ужасом перед угрозой с северо-востока вкупе с глубоким презрением к варварам. Сидоний Аполлинарий в «Панегирике Антемию» рассказывает о диком, суровом, хищном племени, живущем «там, где падает с рифейских скал белый Танаис, несущийся с Гиперборейских гор». Даже лица их детей, по словам Сидония, «внушают особый ужас»2. По имени предводителя племени Гормидака, упомянутого Сидонием, мы понимаем, что речь идет о гуннах, воплотивших для европейцев «темную, гиперборейскую силу». Волшебная страна, оттуда раньше прилетали на волшебных стрелах чудотворцы-Абарисы, предстала обиталищем свирепых и недалеких воинов (даже дети их ужасны), источником постоянной угрозы, «ибо известно, по

3

предсказанию пророка, что с севера приходит все зло» .

Автор раннесредневековой «Космографии», известный под именем «Этик Истрийский», живший У!!-У!!! в., характеризует гипербореев как «народ глупейший», относящийся словно «к роду крокодилов и скорпионов»; земля их, Гиперборея, «не родит никаких полезных плодов», зато в ней «обилие диких животных и скота»; богата она и драго-

4

ценными камнями, и железом, а местами - золотом» .

В середине !Х в. о древнем эпитете вспомнили в связи с событием, имевшем принципиальное историческое значение. В июне 860 г. крупнейший и богатейший город мира Константинополь осадила на двухстах кораблях армия ру-сов. Атака была неожиданной, и падение великого града казалось неизбежным. Перед лицом смертельной опаснос-

1 Элиан. Пестрые рассказы. М.- Л., 1963, с. 34.

2 Латышев В.В. Известия древних писателей о Скифии и Кавказе // ВДИ, 1949, №4, с. 288.

3 Флерийский А. Страдание св. Эдмунда, короля и мученика // Памятники средневековой латинской литературы. Х-Х! века. М., 2011, с. 512.

4 Цит. по: Матузова В.И. Английские средневековые источники !Х-Х!!! вв. Тексты, перевод, комментарий, с. 227.

ти патриарх Фотий произнес с кафедры собора Святой Софии свою знаменитую гомилию.

«Что это? Что за гнетущий и тяжкий удар и гнев? Откуда обрушилась на нас эта страшная гроза гиперборейская? Что за сгустившиеся тучи горестей, каких осуждений суровые скрежетания исторгли на нас эту невыносимую молнию? Откуда низвергся этот нахлынувший сплошной варварский град - не тот, что срезает пшеничный стебель и побивает колос, не тот, что хлещет по виноградным лозам и кромсает недозревший плод, и не ломающий стволы насаждений и отрывающий ветви - что часто для многих бывало мерой крайнего бедствия, - но самих людей тела плачевно перемалывающий и жестоко губящий весь род [человеческий]? Откуда или отчего излился на нас этот мутный отстой - чтобы не сказать сильнее - таких и стольких бед? Разве не из-за грехов наших все это постигло нас? Разве не обличение это и не торжественное оповещение о наших проступках? Не знаменует ли ужас настоящего страшные и неподкупные судилища будущего?»1.

Спешно вернувшийся из похода на арабов император Михаил III согласно летописям тайно проник в свою столицу и вознес с патриархом Фотием молитву во Влахернской церкви, после чего с народом своим вынес божественную ризу Богородицы и окунул ее в воды Пропонтиды. «Была в это время тишина, и море было спокойно, - повествует автор «Повести временных лет», - но тут внезапно поднялась буря с ветром, и снова встали огромные волны, разметало корабли безбожных русских, и прибило их к берегу, и переломало, так что немногим из них удалось избегнуть этой беды и вернуться домой»2.

Вскоре произошло большое историческое событие: оценив силу христианской молитвы, русы отправили в Константинополь посольство и попросили о крещении. Отряженный Фотием епископ крестил «гипербореев». Стоит отметить, что, по некоторым сведениям, фотиевскими миссионерами и первыми крестителями Руси выступили Кирилл и Мефо-дий. В своем Окружном послании к восточным архиерейским престолам в 867 г. патриарх с удовольствием отметил,

1 Древнейшие государства Восточной Европы. Проблемы источниковедения. М., 2003, с. 31.

2 Повесть временных лет. СПб., 1996, с. 149.

что «даже сам ставший для многих предметом многократных толков и всех оставляющий позади в жестокости и кровожадности, тот самый так называемый [народ] Рос, ... переменили языческую и безбожную веру, в которой пребывали прежде, на чистую и неподдельную религию христиан, сами себя охотно поставив в ряд подданных и гос-

теприимцев вместо недавнего разбоя и великого дерз-

i

новения против» .

Поход руси на Царьград ознаменовал выход на международную арену никому прежде не ведомого народа. Русы показали себя как народ воинственный и отчаянный. Впредь эпитет «гиперборейцы» весьма продолжительное время относился по большей части именно к ним. Гунны стали историей. В Европе появилась новая, грозная сила.

Почти сведенные на нет в монгольский период русско-западноевропейские связи, по сути, возобновились лишь к XV в. Интерес к Московской Руси подогрели Флорентийский собор 1439 г., фактическое провозглашение в 1448 г. автокефалии Русской церкви и бракосочетание Ивана III с византийской принцессой Софьей Палеолог. Страна, победившая Орду и стремительно набиравшая вес на международной арене, стала объектом пристального внимания со стороны Европы, над которой нависла османская угроза и которую сотрясали внутренние противоречия, вылившиеся в так называемые Итальянские войны. Кем станет Русь для Европы, союзником или врагом? - именно этот вопрос беспокоил европейских правителей. Как и прежде, наша страна вызывала не только любопытство, но и опасения. Именно в это время европейские путешественники, дипломаты, негоцианты заново открывали Московию, в отношении которой продолжал использоваться эпитет «гиперборейский», чаще всего в связи с топонимами из «Руководства по географии» Птолемея, ставшего известным западноевропейцам во второй половине XV в.

«Жителем Эллады», который «ныне стал гиперборейцем», называл себя в письме, адресованном некоему Мак-робию в 1552 г., знаменитый афонский богослов Максим Грек, прибывший в Москву для помощи в исправлении

1 Древнейшие государства Восточной Европы, с. 75.

1

церковных книг . Проведя полжизни среди русских, в самом деле, мудрено не стать гиперборейцем.

Во власти античных представлений находился и римский эрудит, любитель латинских древностей Юлий Помпо-ний Лэт, совершивший в 1479 г. путешествие по южным областям Руси и включивший собранные хорографические сведения в свои комментарии к Вергилию2. Интересно сообщение о «большом острове на крайнем севере, недалеко от материка», где «редко, почти никогда не загорается день; все животные там белые, особенно медведи»3, это сообщение нередко расценивают как первое упоминание о Новой Земле, открытой голландцами в конце XVI в.

О состоянии знаний о географии Московской Руси можно судить по знаменитой карте мира Мартина Вальдзеемюл-лера 1507 г., на которой фигурировала и страна Гиперборея за Гиперборейскими горами, и «Столпы Александра», и племена амазонок и антропофагов, и прочие мифологические объекты4. Стоит заметить, что в прочих аспектах эта карта опережала свое время, и именно на ней впервые появилось название «Америка», предложенное Вальдзее-мюллером в честь Америго Веспуччи.

Одним из первых авторов Нового времени, осмелившихся оспорить авторитет Птолемея, стал Матвей из Ме-хова, живший в 1457-1523 гг., профессор Краковского университета, автор термина «татарское иго». Его «Трактат о двух Сарматиях» был написан в 1517 г. к грядущему бракосочетанию короля польского и великого князя литовского Сигизмунда I. Автор поставил перед собой задачу разоблачить мифы различных «очковтирателей», «противоставляя им, вместо всяких хитроумных доводов, реальный опыт»5.

Основываясь на рассказах русских военнопленных (сам он на Руси не бывал), Матвей дерзнул опровергнуть

1 Грек М. «Слово о покаянии» и «Слово обличительно на еллинскую прелесть» // Труды Отдела древнерусской литературы. СПб., 1993, т.47, с. 240.

2 Цит. по: Алексеев М.П. Сибирь в известиях западноевропейских путешественников и писателей. XIII-XVII вв. Иркутск, 1941, с. 69.

3 Забугин В. Юлий Помпоний Лэт. Критическое исследование. СПб., 1914, с. 80.

4 Waldseemuller M. Universalis cosmographia secundum Ptholomaei traditio-ne m et Am e rici Vesp uci i al i oru q ue lustrationes. Composite map // Library of Cong ress / URL: https://www.l oc.g ov/reso urce/g3200.ct000725C

5 Меховский М. Трактат о двух Сарматиях. М.-Л., 1936, с. 84.

важнейшие постулаты птолемеевской географии и выступил с утверждением, что «гор Рифейских и Гиперборейских в природе нет ни в Скифии, ни в Московии, ни где бы то ни было, и, хотя почти все космографы утверждают, что из этих гор вытекают Танаис, Эдель или Волга, Двина и другие крупные реки, написанное ими - выдумки и невежественное баснословие. Танаис, Волга и наиболее крупные реки текут из Московии, из страны равнинной, болотистой и лесистой, вовсе не имеющей гор, . нет и чудовищных людей - одноглазых, двухглавых псоглавых и пр., а живут там люди, нам

подобные, но живут редко, разрозненно, на расстоянии друг

1

от друга и в малом числе» .

Открытия Матвея Меховского подвергали сомнению не только правдоподобность античных карт, но и доктрину самого Аристотеля, согласно которому все реки берут свое начало в горах.

Уже вскоре к краковскому ученому присоединились нидерландский писатель Альберт Кампенский, который в 1523-1524 гг. написал труд «О Московии к Папе Клименту VII», напрочь отринувший возможность существования Гиперборейских гор, «которые произвела на свет лживая Греция, а не природа»2.

Итальянский ученый Павел Йовий в «Книге о посольстве Василия», написанной в 1525 г., называл «столько раз прославляемые древними» Гиперборейские горы «совершенно баснословными». Несколько позднее об этом же написал и автор «Всеобщей космографии», изданной в 1544 г. Себастьян Мюнстер .

Столь дерзкая переоценка научных ценностей взбудоражила ученый мир Европы: Птолемей и Аристотель были не дополнены новыми сведениями, как полагалось в то время, но решительно пересмотрены. Неудивительно, что не было предела возмущению большого любителя географии императора Священной Римской империи Максимилиана I, которому Ме-ховский отправил свое сочинение. Снаряжая с посольской миссией к Великому князю московскому Василию III дипломата Франческо да Колло, император дал ему особое поручение - опровергнуть сообщения краковского звездочета.

1 Там же, с. 84-85.

2 Цит. по: Кудрявцев О.Ф. Россия в первой половине ХУ! в.: взгляд из Европы. М., 1997, с. 105.

3 Там же, с. 273, 331 -341.

Это поручение венецианец выполнил с подобающим прилежанием. Рассказы очевидцев, самолично побывавших в Югре, дали ему основание отождествить Гиперборейские горы с Уралом, где да Колло в своем «Доношении о Московии» (1519) поместил истоки русских рек, в том числе Танаиса (Дона)1.

Важнейшим источником знаний о Московской Руси стали «Записки о Московии» изданные в 1549 г. Сигизмундом фон Герберштейном, которые «заслонили собой и в некотором смысле обесценили все, что было написано о Московской Руси его предшественниками»2.

Австрийский дипломат дважды посетил русское государство в 1517 г. и в 1526 г., оба раза выступая посредником в мирных переговорах Москвы и Великого княжества Литовского. Его монументальный труд стал настоящей энциклопедией русской жизни, увиденной глазами европейца, и вплоть до новейшего времени служил основным источником знаний о нашей стране.

В споре о локации Гиперборейских гор Герберштейн оппонировал Меховскому, чью книгу он брал с собой в Россию: горы эти есть, но находятся они за рекой Печорой, и название имеют иное - Пояс Мира .

Впервые в истории картографии Герберштейн с точностью указал расположение Уральского хребта, определил истоки крупнейших русских рек. Для большинства географических объектов Герберштейн, отринув античную традицию, приводит их русские названия. На карте мира появляются Днепр, Дон, Волга. После появления «Записок» мало-помалу с карт начинают исчезать Гиперборейские горы.

Вместе с тем, «Записки о Московии» проникнуты нескрываемым неуважением к народу, оказавшему ему гостеприимство. В духе Сидония и Этика Истрийского Герберш-тейн описывал дикие нравы «новых гиперборейцев», в частности, их якобы «раболепие».

Также стоит отметить и то, что Герберштейн указывал на тот факт, что «этот народ любит рабство больше, чем свободу», - не обинуясь, утверждает австрийский барон,

1 См.: Колло да Ф. Доношение о Московии // Итальянец в России ХУ! в. Франческо да Колло. Донесение о Московии. М., 1996, с. 623-65.

2 Кудрявцев О.Ф. Указ. соч. с. 3.

3 Гэрберштейн С. Записки о Московии: В 2 т. М., 2008, т. 1, с. 377.

увязывая положение русов с абсолютной властью монарха - князя Василия Ш, не признающего власть папы, а стало быть, претендующего на положение «ключника и постельничего Божьего»1.

Он описывает «техники тела», которые позволяют русским царям держать свой народ в рабстве. Закрепощение русов идет, по его мнению, через... раздачу на праздниках калачей, напоминающих по виду хомут, что знаменует, по мнению, Герберштейна, «тяжкое иго и вечное рабство»2. В связи со всем этим Герберштейн советует европейским правителям не связываться с Россией.

Для умаления места России он использует средства средневекового пиара, лишая нашу страну даже ее названия. «Если в начальных разделах автор правильно именует описанную им страну "Руссией" и вопреки польско-литовской концепции настаивает на единстве "этнической" Руси вне зависимости от политической принадлежности ее частей в XVI в., то в более поздних дополнениях, равно как и в заголовке, он принимает термин, восходящий к польской традиции - Московия. Этот термин подчеркивал ограниченность власти главы самого восточного европейского государства пределами Московского княжества и ставил под вопрос правомерность борьбы за "воссоединение" древнерусских земель в Русском государстве, не принимавшуюся и западными соседями Княжества всея Руси - Литовским Великим княжеством и Короной Польской»3.

Записки Герберштейна стали классическим текстом новой дисциплины - русистики, в определенном смысле закрывшей на некоторое время гипербореанскую проблематику. Ни картографы, ни бытописатели далеких стран с тех пор уже не нуждались в термине «гипербореи» с его устрашающей коннотацией. Для этого теперь становятся вполне пригодными понятия «русский», «Россия», «Москва». По мере накопления географических знаний и уточнения топонимов понятие «Гиперборея» имело все шансы остаться не более чем источником поэтических аллегорий. Однако в том же XVI в. тема Гипербореи приобрела новое звучание в связи с двумя обстоятельствами: возрождением в Европе

1 Там же, с. 89-93.

2 Там же, с. 559.

3 Герберштейн С. Записки о Московии. В 2 т. М., 2008, т. 2, с. 156-157.

интереса к античной культуре и началом формирования национальных государств.

Итальянский Ренессанс проходил под знаком поиска идеалов в наследии великих предков - древних римлян. Античное наследие провозглашалось «духовными скрепами» итальянского общества, становясь мощным нациообра-зующим фактором. Примечательно, однако, что возвеличивание итальянскими гуманистами своего славного прошлого сопровождалось предъявлением исторических претензий к «варварским» североевропейским народам, чьи предки готы уничтожили античную цивилизацию и погрузили Европу во «тьму Средневековья».

В качестве реакции на обвинения итальянских гуманистов в странах Северной Европы появился такой феномен, как готицизм. Его представители, также озабоченные вопросами национального строительства, рассматриваемого в тесной связи с освобождением от римско-католического культурного диктата, искали способы доказать историческое превосходство своих народов над греками и римлянами.

Одним из орудий политического мифотворчества в эпоху становления национальных государств становится тема Гипербореи, извлеченная с закромов исторической памяти и отряхнутая от пыли. В соответствии с классической античной традицией, гипербореи вновь воспринимаются как священный, богоизбранный народ, во всем превосходящий все прочие. Без всякого негативного оттенка - ведь именно к ним теперь надлежит возводить свой род германским народам.

Считается, что современная история «гиперборейского вопроса» в Европе началась с имени нидерландского врача и ученого Иоанна Горопия Бекана1. В 1569 г. он опубликовал свой главный труд "Origines Antwerpianae", посвященный происхождению кимвров - предков антверпенцев, народа, фактически сформировавшего античную цивилизацию, а стало быть, и весь современный мир. Именно они, по утверждению Горопия, и выступают на исторической сцене под именем гипербореев.

Изъяснялись гипербореи, по мнению Горопия Бекана, разумеется, на его родном антверпенском диалекте голландского языка - самом древнем языке в мире, на котором

1 См.: Леонтьев А. И., Леонтьева М. В. Неведомые земли и народы Севера. М., 2009, с. 144.

говорили еще в Раю. Для доказательства этого тезиса Горопий использует изощренную этимологическую эквилибристику, которая, с одной стороны, стала предметом насмешек у научного сообщества (с легкой руки Лейбница разного рода абсурдные этимологии величались впредь не иначе как «горопизирование»1), но, с другой стороны, позволила считать Бекана одним из основоположников сравнительно-исторического языкознания.

Свою моногенетическую теорию этногенеза предложил младший современник Горопия, настоятель бенедиктинского монастыря близ Дубровника Мавро Орбини. Его книга «Славянское царство», вышедшая в 1601 г. на итальянском языке, впервые в мире описывала историю славянских народов. Основываясь на сообщениях почти 400 авторов от античности до Нового времени, включая, к слову, и Матвея Меховс-кого, и Герберштейна, и Горопия Бекана, автор делает сенсационный для своей эпохи вывод о центральном месте славян в мировой истории. По мнению Орбини, подвиги и величие славянского племени остались неизвестными потомкам лишь потому, что «не нашлось у него мужей ученых и образованных, которые своими писаниями обессмертили бы его имя»2. Именно это упущение и взялся исправить долма-тинский аббат, «дабы всякий мог легко убедиться в том, каким славным и знаменитым всегда было это племя»3.

Древним отечеством славян был, по утверждению Орбини, Крайний Север. Историк называет его Скандинавией, однако, в его описаниях этой земли угадывается античная Гиперборея Орбини указывает и на ее мягкий климат, и о ее жителях, «справедливейших из смертных», отличающихся исключительным долголетием; упоминает он и делосские дары, о которых писал еще Геродот4. Именно оттуда славяне распространились по всему континенту, выступив предками многих европейских народов.

Идея панславизма оказалась чуждой «просвещенным европейцам». Произведение Орбини было включено католической церковью в Индекс запрещенных книг, а учение его не выдержало конкуренции с готицизмом, получившем развитие в трудах шведских ученых.

1 Лейбниц Г. В. Соч.В 4-х т. М., 1983, т. 2, с. 286.

2 Орбини М. Славянское царство. М., 2010, с. 14.

3 Там же, с. 16.

4 См. там же, с. 29-31.

В начале XVII в. книга Горопия Бекана "Origines Antwer-pianae" попала в руки влиятельного шведского сановника и языковеда, королевского библиотекаря Юхана Буре. В Уп-сальской библиотеке сохранился принадлежавший ему экземпляр, густо покрытый заметками на полях (страницы из нее были опубликованы в 1934 г. шведским историков Юха-ном Нордстремом. Одна из маргиналий гласила: «Надо быть безумцем, чтобы не понять, что Гиперборея - в Скандии»1. Сделав полезное для своей страны «открытие», что шведы суть прямые потомки гипербореев, Буре дал результативный пас своим последователям, которые продолжили его дело.

В 1685 г. вышла работа шведского философа Георга Штэрнъельма «De Hyperboreis Dissertatio», в которой доказывалось, что все древнегреческие культы были рождены на шведской земле, что Аполлон - это Один, сын Одина Ньёрда - это Норд, которого греки перевели как «Борей», а имя Абарис - это искаженное Эварт или Иварт. Ученик Штэрнъельма Олаус Верелий настойчиво выискивал следы гипербореев в исландских сагах.

Крупнейшим опытом в шведской «гипербореистике» стал 3000-страничный труд Олофа Рудбека под названием «Атлантика, или Мангейм, - истинное потомков Иафета местожительство, также и родина», потомно публиковавшийся на протяжении 1679-1702 гг. Вслед за своими коллегами по цеху Рудбек назначает Швецию, якобы называемую греками иногда Гипербореей, а иногда Атлантидой, колыбелью человечества, из которой по всему миру распространилась цивилизация. Причина, по которой эта величайшая истина была забыта, заключалась в искажении шведских имен и названий, которые Рудбек взялся восстановить. Так, путем прихотливых генеалогических цепочек ученый возводит слово «Гиперборея» к некогда якобы означавшему по-шведски «место, где проживают высокороднейшие из людей» и неверно транскрибированному Диодором Сицилийским на греческий лад2.

Метод вольной реконструкции «испорченных» имен и топонимов был призван обосновать не только исключительную роль страны свеев в мировой истории, но и ее

1 Цит. по: Грот Л.П. Прерванная история русов. Соединяем разделённые эпохи. М., 2013, с. 29.

2 См.: Грот Л.П. Призвание варягов, или Норманны, которых не было. М., 2013, с. 51-52.

притязание на ведущее положение в современной Европе. Напомним, что в ХУ!-ХУ!! вв. Швеция выступала на международной арене как великая держава. Знаменитый шведский дипломат Петр Петрей, один из основоположников так называемой норманской теории, в своей «Истории о великом княжестве Московском», опубликованной в 1615 г., доказывал с помощью этого метода шведское происхождение варягов, призванных княжить на Русь - Рюрика, Си-неуса и Трувора: «Русские не могут так правильно произносить иностранные слова, как мы, но прибавляют к ним лишние буквы, особливо когда произносят собственные имена; так Рюрик мог называться у шведов - Эрик, Фри-дерик, Готфрид, Зигфрид или Родриг; Синеус - Сигге, Свен, Симон или Самсон; Трувор - Туре, Тротте или Туфве»1. Таким образом, получалось, что основателями великокняжеской династии крупнейшего восточноевропейского государства - Древней Руси - также были шведы.

Такого рода этимологическая агрессия, формировавшая чувство национальной гордости свеев и подогревавшая их имперские амбиции, всецело поощрялась шведской короной. В течение как минимум двух веков шведы учились по книгам, написанным по рецептам «гиперборианца» Буре.

«Но мало того, - добавляет исследователь вопроса Л. Грот. - Эти произведения старались распространять в Европе, ими повышался и международный престиж Швеции. На Европейском континенте ими стали увлекаться первейшие властители дум. Объясняется это тем, что готицизм, в рамках которого пропагандировалось величие древнего народа готов, очень поддерживался мыслителями Германии, стремившимися с его помощью отражать нападки итальянских гуманистов на немецкоязычное население Священной Римской империи. К ХУ!!-ХУ!!! вв. готицизмом заинтересовались английские и французские мыслители. На этой волне труды шведских историков-фантастов с благосклонностью читали и в Англии, и во Франции. Монтескье, Вольтер писали: «Вот ведь, надо же какая великая Швеция... была в древности! Этими фантазиями увлекался и Байер, познакомившись с ними через переписку со шведскими литераторами и фи-

1Петрей П. История о великом княжестве Московском. М., 1997, с. 219.

лологами и затем перевезя их в Петербург как модные достижения западноевропейской мысли»1.

Если проповедуемая Готлибом Байером норманская теория нашла в России немало сторонников, то гипербо-реанские гипотезы шведских ученых были встречены здесь довольно скептически. Приверженец норманизма Николай Карамзин иронизировал по поводу попыток узурпации шведами имени Гипербореи. Приводя в «Истории государства российского» плиниево описание блаженной северной страны за Рифейскими горами, он заметил: «Сие описание, основанное на баснословии греков, пленило воображение некоторых ученых мужей севера, и всякий из них хотел быть единоземцем счастливых гипербореев. Олав, или Олоф Верелий, Шведский профессор доказывал, что гипербореи обитали в его отечестве. Рудбек, также Швед, утверждал, что самое имя их есть скандинавское: 'люди высокого роду'. Торфей хотел обратить Норвегию в страну Гиперборейскую. Мы, русские, могли бы также объявить права свои на сию честь и славу!»2.

Желающие объявить таковые права в нашем отечестве вскоре нашлись.

В 1815 г. в журнале «Чтение в Беседе любителей русского слова» была опубликована статья русского стихотворца и драматурга Василия Капниста «Краткое изыскание о гипербореанах. О коренном российском стихосложении». В целом согласившись со своими предшественниками Оло-фом Рудбеком и Жаном Байи, доказывавшими, что «науки и просвещение воссияли от северных стран»3, Капнист, однако, настаивал, что колыбелью цивилизации надлежит считать Россию.

Страна гипербореев находилась близ северной оси Земли. В глубокой древности эти места отличались знойным климатом (здесь Капнист отсылает нас к Плинию), и первоначально люди жили здесь беззаботно - пока по истечении множества веков не случилось «прохлаждение северного края, склонением эклиптики или уменьшением

1 ГоотЛ.П. Указ. соч., с. 5.

2 Карамзин Н.М. История государства Российского. В 12 т. М., 1989, т. 1, с. 175.

3 Капнист В.В. Краткое изыскание о гипербореанах. О коренном российском стихосложении. Собр. соч: В 2 т. М.- Л., 1960, т. 2, с. 17б.

внутреннего огня земли причиненное» . Это заставило гиперборейцев стать учеными и изобретателями - они приручили огонь, научились хлебопашеству и т.д. Но морозы все крепчали, и северный народ был вынужден покинуть свой прежде благодатный край, разнеся в южные пределы свои знания и свою мудрость.

Именно гиперборейцы стали прямыми предками русского народа. В пользу данного тезиса Капнист приводит несколько аргументов. Во-первых, античные авторы прямо указывают на месторасположение Гипербореи - за Ри-фейскими горами, а эти Рифейские горы - суть Урал, от века русский край. Во-вторых, им был явно знаком русский обычай носить шапки-ушанки, которые, правда, преобразились в их рассказах «в длинные уши панагиенов, обвивающие оными все тело свое»2. Но главное доказательство -это удивительное сходство древней греческой музыки с простонародным русским пением, которое Капнист демонстрирует на примере гимнов Пиндара.

Автор считает невозможным, что «пение славного греческого стихотворца, забытое в отечестве его» могло перенестись и «удержаться одним преданием слуха в толь отдаленном простом народе»: «Не благоразумнее ли будет заключить, что оно, как слуху русскому свойственное и коренное, родилось и осталось здесь; а в Грецию было перенесено, имело участь всего не природою впечатленного, но заимствованного по произволу»3.

Капнист не скрывал, что в своих разысканиях он преследовал цели не столько научные, сколько идеологические: доказательство «пред прочими народами преимущества русского языка, музыки и стихосложения» и возвращение русскому слову его «природной собственности». «Искреннее желание мое, - признавался он, - чтобы ныне, когда отечество наше превознеслося славою над всеми царствами земными, не презрели мы собственности его в богатствах словесности и перестали подражать древним, а наипаче современным чужеземцам, которые теперь должны за честь себе поставить быть нашими подражателями»4.

1 Там же, с. 175.

2 Там же, с. 170.

3 Там же, с. 176-177.

4 Там же, с. 181.

Искренний порыв писателя-патриота, увы, не был поддержан его современниками, насмехавшимися над его желанием вознести лапотных русских над цивилизованными европейцами и ловившим его на каждой неточности и чересчур смелых допущениях. А Николай Гнедич даже посвятил Капнисту издевательское стихотворение:

- Что нового у нас? - «Открыта тьма чудес:

Близ Колы был Сатурн, за Колой Геркулес, Гора Атлас в Сибири!

Чему ж смеешься ты?.. И музы и Парнас —

Все было в древности на полюсе у нас.

Гиперборейцы мы, - нас кто умнее в мире!..

Пиндар учился петь у русских ямщиков!..

Гомер дикарь, и груб размер его стихов...

И нам ли подражать их лирам, петь их складом?..

У русских балалайка есть!.. И русские должны, их рода помня честь,

Под балалайки петь гиперборейским ладом!

Вот наши новости...» - Ты, друг мой, дурно спал

И въяве говоришь, что говорил ты в бреде.

«Божуся, автор сам нам это все читал!»

- Где, в желтом доме? - «Нет, в приятельской беседе»1.

Стоит заметить, что подобный тон в отношении старшего товарища был в высшей степени несправедливым со стороны Гнедича, в чьей судьбе драматург всегда проявлял самое живое участие, ходатайствуя о материальном поощрении его переводческой деятельности перед министром народного просвещения А.К. Разумовским и другими влиятельными чиновниками и оказывая ему моральную поддержку в личной переписке. Вероятно, Гнедич не мог простить Капнисту его совета переводить «Илиаду» размером, свойственным русским народным песням, сочтя это неуместным поучением.

Скепсис относительно попыток отыскать прямых потомков гиперборейцев среди существующих народов был характерен в те времена не только для соотечественников Василия Капниста. Европейская читающая публика конца XVIII - начала XIX в. также потеряла интерес к подобным

1 Гнедич Н.И. Стихотворения. Поэмы. М., 1984, с. 78.

«гипербореадам». Все старания найти следы священного народа на земной тверди оказались тщетными.

Тема Гипербореи утратила актуальность почти на целое столетие, возродившись на рубеже XIX-XX вв. Реанимирована она была, с одной стороны, энтузиазмом модных мыслителей-эзотериков - Сент-Ива д 'Альвейдера, Елены Бла-ватской, Рене Генона, а также индийского националиста Бал Гангадхар Тилака, а с другой стороны - усилиями представителей классической филологии и философов-античников, расширивших диапазон научных интересов. Интерес к гиперборейской проблематике подстегивали открытия в области лингвистики, археологии и антропологии, а затем и в сфере новой науки ДНК-генеалогии. Сохранила актуальность и политическая составляющая интерпретаций гиперборейского мифа. Так начиналась новая эпоха в исследовании Гипербореи, однако, она должна послужить темой отдельного исследования.

Матвейчев О.А. Гиперборея как предмет научного интереса в Средневековье и Новое время. Статья представляет собой первый в своем роде историографический и теоретический обзор взглядов мыслителей Средневековья и Нового времени на так называемый гиперборейский вопрос, которые анализируются в широком историческом контексте с акцентом на политико-идеологический аспект данной проблематики.

Ключевые слова: история философии, политика, русистика, готицизм, норманская теория, Древняя Греция, Гиперборея, Европа, Русь, Россия, идеология, пропаганда.

Matvejchev O.A. Hyperborea as the object of scientific interest in the middle ages and the early modern period. The article is the first of its kind historiographical and theoretical review of the views of thinkers of the Middle Ages and modern history on the so-called "Hyperborean question", which are analyzed in a broad historical context with an emphasis on the political and ideological aspect of this issue.

Keywords: history of philosophy, politics, Russian studies, gothicism, Norman theory, Ancient Greece, Hyperborea, Europe, Rus', Russia, ideology, propaganda.