Коннотационные признаки экспрессивности в современном Горномарийском языке

А.В. ИЛЛАРИОНОВ

КОННОТАЦИОННЫЕ ПРИЗНАКИ ЭКСПРЕССИВНОСТИ В СОВРЕМЕННОМ ГОРНОМАРИЙСКОМ ЯЗЫКЕ

Ключевые слова: экспрессивность, горномарийский язык, эмоциональная оценка, интенсивность, образность.

Статья посвящена одной из актуальных проблем, касающейся современного горномарийского языка - исследованию коннотационных признаков экспрессивности. Сравнительный анализ констатирует тот факт, что коннотационными признаками экспрессивности современного горномарийского языка являются эмоциональная оценка, интенсивность, образность.

A.V. ILLARIONOV

THE CONNOTATION SIGNS OF EXPRESSIVENESS IN HILL MARI LANGUAGE Key words: expressiveness, the Hill Mari language, emotional assessment, intensity and figurativeness.

The article is dedicated to the research of connotation signs of expressiveness.

The comparative analysis shows that fact, that an emotional assessment, intensity and figurativeness are the connotation signs of expressiveness in modern Hill Mari language.

Термин «экспрессивность» трактуется неоднозначно [4, 10, 15, 18]. Определение экспрессивности, данное в ЛЭС (1990), является общепризнанным и не вызывающим сомнения. «Экспрессивность (от лат. expressio - выражение) -совокупность семантико-стилистических признаков единицы языка, которые обеспечивают ее способность выступать в коммуникативном акте как средство субъективного выражения отношения говорящего к содержанию или адресату речи» [4, с. 591]. Трудности возникают при определении составляющих компонентов экспрессивности или ее микрозначений. Исследуя экспрессивность в лексико-семантическом аспекте, который в настоящее время является наиболее актуальным, следует описывать данную категорию в терминах компонентного анализа. Компонентный анализ предполагает рассмотрение кон-нотативных значений [8, с. 17].

«Коннотация (ср.-лат. connotare - иметь дополнительное значение) - устойчивая ассоциация, которую вызывает в языковом сознании говорящих употребление того или иного слова в данном значении» [7, с. 385]. Другими словами, коннотация связана с мировидением говорящих и выражает отношение говорящего к обозначаемому.

Коннотативные признаки характеризуют ситуацию общения, участников акта общения и их отношение к предмету речи. Ученые относят к коннотатив-ным признакам разные компоненты, которые и считаются составляющими категорию экспрессивности. В.Н. Гридин составляющими категорию экспрессивности считает эмоциональный и оценочный компоненты [4, с. 591]; В.Н. Телия - эмоциональность и оценочность [18, с. 637-638]; Т.В. Матвеева - эмоциональность, оценочность и интенсификацию признака [10, с. 404]. В.А. Маслова полагает, что «общая экспрессивность текста представляет собой интегральный результат реализации таких ее свойств, как эмотивность, оценочность, образность, интенсивность, стилистическая маркированность, структурно-композиционные особенности текста» [9, с. 183]. Н.А. Лукьянова отмечает, что «компонентами экспрессивности, или ее микрозначениями, являются ’эмоциональность’, ’интенсивность’ и ’образность’, в разных комбинациях присутствующие в значении экспрессивной лексической единицы» [8, с. 44].

Говоря о компонентах, составляющих категорию экспрессивности, следует внести ясность в определение «экспрессивная функция», т.е. какие функции несет в себе экспрессивная единица.

Широко известно представление об экспрессивной функции как функции формирования мыслей и выражения мыслей и чувств говорящих. Так, Л.В. Щер-ба говорил о языке как «выразительном средстве», имея в виду «живую систему знаков, выражающих наши мысли и чувства» [21, с. 100].

В работах многих ученых экспрессивная функция связывается только с эмоционально-психической деятельностью человеческого сознания и рассматривается как предназначение языка выражать эмоции, чувства, волевые усилия, субъективную модальность [19, с. 206; 20, с. 3-25], а выражение мыслей признается отдельной функцией. В этом случае есть опасность смешения экспрессивной функции с эмоциональной (эмотивной) функцией. При этом «экспрессивная функция» используется как синоним «эмоциональной функции».

Известно определение «экспрессивной функции» как выразительной. Ее связывают либо с особым подчеркиванием, «выражением» некоторого передаваемого языковыми средствами смысла [1, с. 11-20], либо с усилением выразительной силы сказанного [2, с. 30-34; 3, с. 103-124].

Во всех этих работах экспрессивность связывается с эмоциональностью, и при этом возникают такие синонимы к определению «экспрессивной функции», как «выразительная функция», «экспрессивно-выразительная», «экспрессивно-эмоциональная функция» и т.п.

На наш взгляд, наиболее обоснованным является определение «экспрессивной функции» Н.А. Лукьяновой. Ученый отмечает, что «экспрессивное слово находится в определенном отношении к тому «предмету», которое оно репрезентирует в речи. Это отношение в принципе иное, чем отношение между номинативным словом и «предметом»» [8, с. 40]. Приведем ряд примеров из горномарийского литературного языка:

шелаш ’ударить кого-либо чем-нибудь’, чукташ, йолгалтараш ’засветить’, ангыралташ ’сильно ударить, с размаху’, ырыкташ ’огреть’;

йуаш ’пить воду, спиртное’, лопыргаш ’пить неуклюже, небрежно, напиваться’;

кавыр ’гордый человек’, нерымлуктышы ’напыщенный’; вырсаш ’винить’, панежаш ’ругать, бранить’.

В примерах слова ряда шелаш, йуаш, кавыр, вырсаш отличаются от компонентов второго ряда чукташ, йолгалтараш, ангыралташ, ырыкташ, лопыргаш, нерым луктышы, панежаш своей нейтральностью к обозначаемому предмету. Слова второго ряда демонстрируют, что экспрессивное слово характеризует лицо, действие с качественной или количественной стороны, но в аспекте такого количества, которое переходит в новое качество. Лопыргаш -не просто пить, а пить в чрезмерно больших количествах, пить неуклюже; нерым луктышы - не просто название гордого человека, а лица напыщенного, обладающего большей степенью высокомерия; чукташ, йолгалтараш, ангыралташ, ырыкташ, - не просто ударить, а ударить очень сильно, так, чтобы искры посыпались из глаз; панежаш - не просто ругать, а выражать негативную оценку. Употребление слов данного рода в контексте не только называет предмет, действие, явление, но и дает ему оценку. Например:

Сыраэтым лопырген колтаат (Иван. - А.В.), «мынь яжо, тынь яжо», тар тулыдеок, токыжы ашкедеш [5, с. 342]. Как выпьет (Иван) все пиво, «я хорош, ты хорош» и, не заплатив, пойдет домой.

- Кыце? Тенге? - маньы да Савлина попым шыргы лужы гыц кыце-кердмын чуктен колтыш. Тыдыжы (поп. - А.В.) «Ох!» веле манын колтыш, седырашкы кенвазы [5, с. 12]. - Как? Так? - сказал наш Савелий и изо всех сил засветил попу. Он (поп. - А.В.) лишь «Ох!» сказал, упал на пол. Шиаш манын агыл, анжыктымыла веле изиш ангь/ралтьпиым, - Савли маньы (судьялан. - А.В.). Михалан Савлим куд иэш суевы [5, с. 12]. - Я же не бить, а только для показу его ударил, - сказал Савелий [судье. - А.В.]. Михайлова Савелия осудили на шесть лет. - Кужы салаэт доно тидым (Сморкаловым. - А.В.) икана ангьралтай, -манын, Савик ямщиклан келесыш. Ямщик утен кемылаок ваштылеш гынят, Савикышкежы цыликат ак шралтЫ [5, с. 32]. - Ударь-ка его (Сморкалова. - А.В.) своей длинной плеткой, - сказал Савик ямщику. Ямщик хоть и смеется до упаду, сам Савик даже не улыбнется. Тыды [Савик. - А.В.] нагайка доно Сморкаловым вуйжы мыч кым гана ьрьмтькиат, пидын пиштыш, ышкежы кудывичы окня вашт тыргештыш [5, с. 110]. Он (Савик. - А.В.), ударив три раза по голове Сморкалова, связал его, а сам выпрыгнул через окно, которое выходит в сад.

- Анжал, ку тагачы вуйым налЫн. Ужат, махань ылымаш толын? -Микита панежаи ак царнЫ [11, с. 53]. - Посмотри, кто сейчас стал главным. Видишь, какая жизнь настала? - не перестает браниться Никита.

Эмоциональность как определенную категорию в некоторых случаях ставят в один ряд с экспрессивностью. Экспрессия слова часто наслаивается на его эмоционально-оценочное значение. Поэтому разграничивать экспрессию и эмоцию не представляется возможным. В таких случаях говорят об эмоционально-экспрессивной лексике.

Как отмечает Н.А. Лукьянова, эмоциональность выражает чувства субъекта и, в свою очередь, воспринимает экспрессивное явление и сама порождает экспрессию. Эмоциональность - психологическая категория, связанная с чувственной сферой человека. А экспрессивность - это усиленное выражение словами таких чувств, как любовь, ненависть, радость, гнев и т.п. Особая роль эмоциональности в создании экспрессивности подчеркивается многими исследователями: «Эмотивно окрашенное значение - классическое средство выражения экспрессивной функции, т.е. средство, в котором встречаются экспрессивно маркированное значение и определенные лексические, фразеологические и лексико-семантические формы его выражения» [17, с. 51]. «Экспрессивность не имеет своих собственных средств-представительств, не имеет оно и собственных средств представления. Экспрессивность - это некоторый совокупный продукт, производящий выделительный эффект за счет экспликации оценочно-эмоционального отношения говорящего (субъекта речи) к обозначаемому» [17, с. 51]. Е.М. Галкина-Федорук отмечает: «Эмоционально окрашенные слова выражают чувства человека, что всегда делает речь выразительной, т.е. экспрессивной» [3, с. 124]. Таким образом, экспрессивные средства языка используются в речи для того, чтобы выразить эмоциональнооценочное отношение к чему-либо. Эмоциональная оценка является одним из основополагающих компонентов экспрессивности.

Таким образом, экспрессивное слово выражает эмоциональное отношение говорящего к предмету речи и его оценку. Сравним: цйршнаш ’изо всех сил стараться сделать что-нибудь’ - старание такого рода обычно вызывает иронию, насмешку; кымыкташ ’опрокинуть стакан воды, спиртного’ - действие, вызывающее негативную эмоциональную оценку. Например:

- Тамдам шанен, векат, ик царкажьгмок кымыктыиаи, - слабкаэмшы кидшы доно царкам тырвы тырыш налЫн миа (Онтон Петрович. - А.В.) [14,

с. 215]. - Наверное, я опрокину одну рюмку за вас, - ослабевшей рукой он (Антон Петрович) поднес рюмку к губам.

В данном случае эмоциональность, связываемая с эмоциями и чувствами человека, и оценочность, как соотнесенность слова с оценкой, не составляют двух разных компонентов значения экспрессивного слова. Это не случайно, так как «положительная оценка может быть передана только через положительную эмоцию - одобрение, похвалу, ласку, восторг, восхищение и т.п., отрицательная - через отрицательную эмоцию - неодобрение, неприятие, осуждение, досаду, раздражение, пренебрежение, презрение и т.п.» [8, с. 45].

Экспрессивное слово выражает очень высокую или, наоборот, очень низкую степень проявления некоторого признака. Сравним: кыргыжыш ’бежать’, чукташ, высаш, чонгешташ ’нестись, лететь’; качкаш ’есть’, пьітьіраш ’уплетать’.

Одним из компонентов экспрессивности является интенсивность, которая связана «не с любой количественной характеристикой явления, а только с такой, которая демонстрирует отклонение от «нормальной» меры, т.е. от зоны нормативности, и вследствие этого воспринимается говорящими иначе, чем обычное, соответствующее некоторой норме, или мере, явление» [8, с. 56]. В доказательство можно привести пример с глаголом кыргыжаш ’бежать’. Нейтральное слово кыргыжаш ’бежать’ существенно отличается от слов с переносным значением второго ряда чукташ, высаш, чонгешташ, йожалташ ’нестись, лететь’, которые употребляются со значением интенсивности проявления действия.

Кужы корны ырвезывлам лудыктен ак колты: кышты каналтат, кышты кыргыжалат кеат - пыт йожалтыт [4, с. 15]. Длинная дорога не испугала ребят: где отдыхают, где бегут - мчатся изо всех сил. Ви вим тодын. Пытари шекланенрак, изин-изин, варажы шамым ямдышыла, вуйсара, тадарвла мынгеш йожалтыныт, Азанын цаткыды стеня шайык шылаш талашеныт [13, с. 14]. Сила ломит силу. Сначала стесняясь, помаленьку, а затем теряя самообладание, очертя голову, неслись обратно татары, спешили скрыться за крепкой казанской стеной. Тебишкам, портышты шынзышым, шоэн ужат. Амасам мангы доно тыкалал кодаат, шъгргышкы чукта. Таманяр кечы тышты йыдет-кечет сарна. Кангыж али тел - седок млоец тенге ыла [13, с. 22]. Сидевшего дома Тебишку увидишь редко. Подперев дверь брусом, мчится в лес и несколько дней и ночей бродит там. Лето или зима - парень все время так живет. Ти гана Тебишкам шіїргй водыж перегыш. Тыды шайыкыла анжал колтыш. Выкыжы, арышы гань, азнышы сасна высалтын [13, с. 26]. На этот раз Тебишку спас лесной дух. Он оглянулся назад. На него, словно бешеная, неслась рассвирепевшая свинья.

По мнению Н.А. Лукьяновой, экспрессивное слово актуализирует закрепленное за ним в системе языка содержание как наглядное представление, ассоциативно связанное с другим представлением. Данное представление Н.А. Лукьянова называет образностью. «Образность - это семантическое свойство языкового знака, его способность выразить внеязыковое содержание (передать внеязыковую информацию) посредством целостного наглядного представления образа с целью характеристики обозначаемого им лица, предмета, явления и выражения эмоциональной оценки субъекта, т.е. говорящего лица» [8, с. 71]. Сравним: пи ’собака’, ырвыж ’лиса’, аптан ’петух’, сасна ’свинья’, кыткы ’муравей’, кышкы ’змея’ - о человеке.

Ырвезаш лакты. Анжалаш, так - кыткы. Кйдалжії выцкыж [12, с. 7]. Вышел парень. Посмотришь, так - муравьишка. Узкий торс. (Тига Машалан. -А.В.) Тишкевек якте шоктен кердынат гыньы, анжы, тиштакенок рашкал-

тем - ам яд. Тынь ма, шим кыикы, анжы выкем [16, с. 34]. (Гусь Маше. -А.В.) Если смогла довести до этого, смотри, здесь же ударю тебя - и не спрошу. Ты что, змея подколодная, смотри на меня.

Наиболее изученным аспектом образности является метафорическая образность (см. примеры выше), но в последнее время в исследованиях образность осмысливается как семантическая категория и как составляющяя категории экспрессивности. В нашей работе особенно важным является связь образности с другими коннотационными признаками экспрессивного слова, а именно с эмоциональной оценкой и интенсивностью.

Очевидным является тот факт, что в основе образного значения находится некоторое представление о предмете реальности: Олицашты ыдырамашвлан саслымы юкышты шакташ тынгалеш, вара цила халык, кидвла доно шалал-тыл, тьоргыж-тьоргыж, сола кушЫл вуйышкыла ашкедаш да кыргыжаш тынгалеш [6, с. 90]. Сначала на улице послышались крики женщин. Затем народ, размахивая руками и тараторя, стал идти и бежать к окраине деревни.

В значении глагола тьоргыжаш ’тараторить, говорить неразборчиво’ лежит образное представление: это образ потока речи, выраженный в звуковой форме (тьор - тьор - тьор). В данном случае - неразборчивые звуки, которые также вызывают у адресата порицание такой манеры речи. Цель употребления таких образных слов состоит в том, чтобы выразить эмоциональное отношение говорящего к предмету речи и дать одновременно его характеристику с качественной или количественной стороны.

На наш взгляд, выдвинутые Н.А. Лукьяновой положения являются обоснованными. «Экспрессивная функция объединяет эти разные, но взаимосвязанные функции (эмоциональная оценка, интенсивность, образность), выступая к ним как более общая. Это семантическая функция языка. Ее предназначение состоит в том, чтобы с помощью образных или необразных вербальных форм выразить определенное внеязыковое содержание, связанное с качественноколичественной характеристикой реальных «предметов» и их эмоциональной оценкой субъектом» [8, с. 43]. В семантике экспрессивного слова отражается не столько сам предмет, действие, явление, сколько отношение, мнение к нему человека, и в этом существенное отличие экспрессивного слова от номинативного.

Таким образом, экспрессивная единица состоит из трех основных компонентов:

1) эмоциональная оценка коннотации отражает факт эмоционального переживания субъектом определенного явления действительности, выражает одобрительную, неодобрительную оценку предмета речи;

2) интенсивность коннотации отражает степень проявления действия, признака;

3) к коннотации примыкает образный компонент как обобщенный, чувственно-наглядный образ предмета.

Литература

1. Арнольд И.В. Интерпретация художественного текста: типы выдвижения и проблема экспрессивности / И.В. Арнольд // Экспрессивные средства английского языка. Л.: ЛГПИ, 1975. С. 40-52.

2. Балли Ш. Французская стилистика / Ш. Балли; пер. с фр. 2-е изд., стереот. М.: Эдиториал УРСС, 2001. 393 с.

3. Галкина-Федорук Е.М. Об экспрессивности и эмоциональности в языке / Е.М. Галкина-Федорук // Сборник статей по языкознанию. М., 1958. С. 103-105.

4. Гридин В.Н. Экспрессивность / В.Н. Гридин // Лингвистический энциклопедический словарь. М.: Наука, 1990. С. 591.

5. Игнатьев Н.В. Айырен налмы произведенивла / Н.В. Игнатьев. Йошкар-Ола: Мар. кн. изд-во, 1995. Т. 2.

6. Ильяков Н. Айырен налмы произведенивла / Н. Ильяков. Йошкар-Ола: Мар. кн. изд-во, 1994. Т. 3.

7. Крысин Л.П. Толковый словарь иноязычных слов / Л.П. Крысин. М.: Изд-во «Русский язык», 2005.

8. Лукьянова Н.А. Экспрессивная лексика разговорного употребления: проблема семантики / Н.А. Лукьянова; отв. ред. А.И Федоров. Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1986.

9. Маслова, В.А. Параметры экспрессивности текста / В.А. Маслова // Человеческий фактор в языке: языковые механизмы экспрессивности. М.: Наука, 1991. С. 179-205.

10. Матвеева Т.В. Учебный словарь: русский язык, культура речи, стилистика, риторика / Т.В. Матвеева. М.: Флинта; Наука, 2003.

11. Петухов В. Вакш ак янгышты / В. Петухов // У сем. 2000. № 2. С. 44-62.

12. Петухов В. Корны мыч арава кен / В. Петухов. Йошкар-Ола: Изд-во ГУП РМЭ "Газета "Марий Эл", 2003. 100 с.

13. Петухов В. Кучкыжвла да курныжвла / В. Петухов // У сем. 2001. № 2. С. 3-25.

14. Поствайкин Е. Тыньым ыдыр выча: роман / Е. Поствайкин. Йошкар-Ола: Мар. кн. изд-во, 1989.

15. Розенталь Д.Э. Словарь-справочник лингвистических терминов: пособие для учителя / Д.Э. Розенталь, М.А. Теленкова. М.: Айрис-пресс, 1999.

16. Самойлов В. Муян. / В. Самойлов // У сем. 2002. № 2. С. 35-47.

17. Телия В.Н. Экспрессивность как проявление субъективного фактора в языке и ее прагматическая ориентация / В.Н. Телия // Человеческий фактор в языке: Языковые механизмы экспрессивности. М.: Наука, 1991.

18. Телия В.Н. Экспрессивность / В.Н. Телия // Русский язык: энциклопедия. М., 1997. С. 637-638.

19. Уфимцева А.А. Типы словесных значений / А.А. Уфимцева. М.: Наука, 1974.

20. Шаховский В.И. Эмотивный компонент значения и методы его описания / В.И. Шахов-ский. Волгоград: ВГПИ, 1983.

21. Щерба Л.В. Языковая система и речевая деятельность / Л.В. Щерба. Л.: Наука, Ленингр. отд-ние, 1974.

ИЛЛАРИОНОВ АЛЕКСАНДР ВИТАЛЬЕВИЧ родился в 1982 г. Окончил Марийский государственный университет. Аспирант кафедры русского и общего языкознания Марийского университета. Область научных интересов - лексикология, лексикография, экспрессиоло-гия. Автор 8 научных работ.