Опустеют ли аудитории вузов? Попытка опровержения прогноза

Д.Л. Константиновский

ОПУСТЕЮТ ЛИ АУДИТОРИИ ВУЗОВ? ПОПЫТКА ОПРОВЕРЖЕНИЯ ПРОГНОЗА1

Социальные изменения в нашей стране носят многоплановый характер. Новое вступает в сложные, неоднозначные взаимодействия с доставшимся от прошлого, заимствования — с традициями, меры по социальному управлению — с долговременными процессами. Искушение и необходимость заглянуть в будущее, предвидеть результаты этих взаимодействий сталкиваются с ограниченностью наших познавательных возможностей, но могут быть подкреплены информацией о прецедентах.

Как и все население стран Восточной Европы, мы вынуждены влиться в новую реальность, проходя через социальный шок и модификацию поведенческих моделей [7]. При анализе современных поведенческих моделей в российском обществе наиболее точным и емким оказывается понятие «трансформационное поведение» [1, с. 509]. Способы реагирования на изменение социальной ситуации у разных групп российского общества различны, а реакция населения, в свою очередь, становится фактором социальных изменений. При этом различаются несколько классов стратегий в зависимости от функций, которые они выполняют в отношении самих акторов, а каждый из этих классов, в свою очередь, рассматривается с точки зрения функций в трансформационных процессах [1, с. 510-511]. Трансформационное поведение находит свое выражение, в частности, в ориентациях и социальном поведении молодежи, поскольку молодежь — едва ли кто-то с этим не согласится — наиболее чувствительная к переменам часть общества. Специфически это отражается в сфере образования.

Выработка и реализация той или иной стратегии трансформационного поведения требуют мобилизации ресурсов. Каждый индивид и каждая социальная группа используют свои социальные ресурсы в процессе вхождения в меняющееся общество. Социальные ресурсы при этом понимаются как способность контролировать собственное существование и влиять на судьбы других; они представляют собой комбинацию статуса семьи (социального происхождения), места жительства, уровня образования, пола и т.д. [11].

Исследования свидетельствуют: группы, обладающие набором ресурсов, более эффективных в определенной ситуации социальных изменений — «сильноресурсные» группы — не потеряли или улучшили

1 Работа выполнена при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда, проект № 03-03-00-27а. Автор выражает благодарность Ф.А. Хохлушкиной за сбор и обработку статистических данных.

свое положение в сфере общего образования. Это проявилось в росте шансов на получение полного среднего образования. Соответствующие изменения в ориентациях и социальном поведении, прежде всего, проявляются у молодежи из крупных городов, выходцев из высокостатусных (по социальному положению, уровню образования) групп. Их можно назвать сегодняшними победителями. В группах, имеющих более «бедный» набор ресурсов («слаборесурсных»), напротив, доля оканчивающих полную среднюю школу уменьшилась. За счет того, что использование «слаборесурсными» группами имеющихся в обществе возможностей сократилось, и выросли шансы «сильноресурсных» групп. В сфере же профессионального образования сложилось иначе. Здесь сохранилось (и закрепилось) прежнее соотношение шансов «сильноресурсных» и «слаборесурсных» групп. В целом, в образовании, с учетом изменений в сфере общего образования, социальная дифференциация углубилась. Кроме того, она стала «моложе» — «развилка» путей молодежи из разных групп стала происходить на более ранних ступенях образования. Проигравшими оказались главным образом подростки, оканчивающие школы в маленьких поселках и селах, дети крестьян, других работников физического труда. Надо учитывать, что значимость (степень влияния на ориентации и социальное поведение групп в сфере образования) различных факторов меняется в разные периоды времени, в связи с изменениями общей ситуации [3, с. 189-190, 195]. Необходимо также иметь в виду, что воздействия различных факторов на ориентации и социальное поведение той или иной группы могут быть выделены в ходе исследования (например, методом детерминационного анализа [6]), но специфичным для каждой группы является именно кумулятивный эффект этих воздействий. Отношение к образованию, конечно, связано с ценностными ориентациями, и далеко не во всех семьях более или менее высокий уровень образования является ценностью. Поэтому победа или проигрыш в том смысле, в каком они упомянуты здесь, могут субъективно осознаваться или не осознаваться. Однако объективно они имеют место, поскольку в перспективе — ближней или дальней — в мире формируется общество, основанное на знаниях.

Изучение социального поведения молодежи в образовательной сфере показывает, что в его формировании чрезвычайно велика роль так называемых внешних (по отношению к индивиду) факторов. По выражению В.Н. Шубкина, «на самом деле не только мы сами выбираем себе путь, но и дороги выбирают нас» [9, с. 44]. «Внешние» факторы влияют на ориентации молодежи, обусловливают — через ориентации или непосредственно — важнейшие характеристики социального поведения. В те или иные отрезки времени явственно прослеживаются последствия определенных воздействий. Рассмотрение поведения молодежи на широком социальном фоне позволяет выявить, напри-

мер, его взаимосвязи с демографическими волнами [10], ситуацией в сфере образования [5], изменениями ценностных ориентаций [2].

На протяжении последних десятилетий ориентации и социальное поведение молодежи в сфере образования подвергались воздействию большого комплекса факторов, среди которых: политические перемены в стране; изменение способа принуждения к труду; трансформация ценностных ориентаций общества, связанная с изменением общей ситуации; изменения в престиже образования, квалифицированных профессий; роли образования в процессах социальной мобильности; последствия экономического спада (резкое уменьшение спроса на рынке труда, снижение уровня жизни); замена установки на всеобщее среднее образование курсом на основное (неполное среднее) и среднее (полное) образование; плюрализация образовательной сферы; введение платного обучения; формирование иерархии «элитных» и «дешевых» образовательных учреждений; усиление неравенства в образовании для молодежи различных регионов и поселений, с разной степенью урбанизированности. Явственно прослеживалось влияние изменений конкурсной ситуации, складывавшейся под воздействием как демографических процессов, так и перемен в структуре и функционировании системы образования. Изменчивость социальной ситуации обусловила динамичность социального поведения молодежи в сфере образования, особенно интенсивную в последние десять-пятнадцать лет в связи с глубокими трансформациями в жизни страны.

По-видимому, следует рассматривать разные виды ресурсов. Существуют ресурсы, присущие тем или иным индивидам, той или иной группе. В социологических исследованиях в сфере образования это, как правило, статус семьи, уровень образования собственный и/или родителей, место жительства и т.п. Их можно назвать индивидуальными или групповыми. И существуют ресурсы, которые достаются не какой-либо части, например, возрастной когорты, а всей когорте в целом (хотя группы как части когорты используют их по-разному). Эти ресурсы можно назвать поколенческими или ситуативными. Таковы ресурсы, связанные с упоминавшимися выше «внешними» факторами: демографической ситуацией, ситуацией на рынке труда, в сфере образования. Демографическая ситуация, например, может быть более или менее благоприятной для возрастной когорты в плане поступления в учебные заведения, обусловливая относительно высокий либо низкий уровень конкурса (соотношение численности потенциальных претендентов, например, на поступление в вузы, и количества вакансий в них). Ситуация в сфере образования также может быть более или менее благоприятной для возрастной когорты, оказывая со своей стороны влияние на конкурс ускорением либо замедлением роста количества учебных заведений, увеличением или уменьшением приема в них.

То же относится и к ситуации на рынке труда: различные отрасли могут требовать прироста рабочей силы, а могут быть насыщенными ею. В результате в сфере образования и на рынке труда конкуренция между группами и индивидами ужесточается либо ослабляется, может создаваться напряженность, формироваться отложенный спрос (термин, принятый в эконометрике), проявляющийся в неудовлетворенности (когда не удается получить желаемое образование, работу), в безработице (если вообще не удается получить работу).

Распределение ресурсов, предоставляемых обществом в сфере образования, неминуемо связано с конкуренцией, и в ней ярко проявляются эффекты социального неравенства [4]. В силу того, что каждая группа и едва ли не любая семья имеют свои интересы в сфере образования, последняя оказывается также областью конфликтов, злоупотреблений, мифов, ошибок, заблуждений и т.д.

Так, большую распространенность приобрел миф о том, что высшее образование стало для выпускников школ общедоступным. Действительно, предположения о доступности — но не высшего образования, а дипломов — возникают, когда в московском метро открыто предлагают соответствующие «корочки» всем желающим и способным заплатить за них. По данным МВД России, в 2003 году в стране было выявлено около 8,5 тыс. случаев нарушения закона в сфере образования. Бoльшая их часть была совершена вне Москвы, но на долю столицы пришлось более 60% общей суммы причиненного ущерба — 377 млн. рублей. Значительное количество преступлений было связано именно с незаконной выдачей государственных документов об образовании. Подделывается все, от бумаги, на которой напечатан диплом, до печати [11]. Однако, существуют причины, по которым далеко не все прибегают к этому способу получения документов об образовании и которые заставляющие миллионы молодых людей ежегодно принимать участие в реальном конкурсе в реальные вузы.

Предположения о всеобщей для школьников доступности высшего образования возникают и тогда, когда сравниваются абсолютные цифры выпуска из школ и приема в вузы (рис. 1).

Превышение общего приема в вузы над выпуском из школ, однако, не означает, что в действительности каждый выпускник школы получает в свое распоряжение место в вузе. При том, что и не каждый стремится поступить в высшее учебное заведение, переход «школа-вуз» сопровождает острая конкуренция. Она возникает на уровнях и престижных вузов, и популярных специальностей, и дневных отделений.

Последнее следует пояснить. Дело в том, что наибольшей популярностью у выпускников школ пользуются именно дневные отделения вузов. На рис. 2 показано распределение окончивших среднюю школу и поступивших в вузы в 2003 году по различным отделениям.

Рис. 1. Выпуск из средних школ и прием в вузы, Россия.

Источник: Образование в Российской Федерации, М.: ГУ-ВШЭ, ЦИСН, 2003.

ЭТИ1 ыо отделен И

I Вечерние отделен ид

з»чН<иСОТа«1СЧнЧ

84%

Рис. 2. Распределение окончивших дневную среднюю школу и поступивших в вузы по отделениям вузов, Россия, 2003 г.

Источник: первичные данные Госкомстата РФ.

В 2000-2003 гг., типичных в этом смысле, от 78 до 81,5% всех заявлений, поданных на дневные отделения, принадлежали юношам и девушкам, только что окончившим дневную среднюю школу, и их доля в общем потоке заявлений нарастала год от года. Среди зачисленных на дневные отделения эти выпускники составляли от 79 до 80%. На вечерних отделениях они были представлены вдвое реже, а на заочных — вчетверо. Информация, приведенная на рис. 1, свидетельствует также о том, что прием на дневные отделения вузов как бы «следит» за выпуском из средних школ, изменяя свою численность в соответствии с динамикой численности их выпускников. Добавим, что окончившие школы других типов в этом году составляли не более 3,5% как среди подавших заявления, так и среди зачисленных на любое из отделений вузов.

Чего хотят старшеклассники средних школ и их родители? Исследование, проведенное в 2003 году2, показало, что свыше 80% старшеклассников планируют попытаться поступить в вузы, и родители их поддерживают. Это — намерения. А что происходит с молодыми людьми в действительности?

Реальные жизненные шаги выпускников средних школ показаны на рис. 3. Здесь — картина распределения по учебным заведениям возрастной когорты, той ее части, которая получила полное среднее образование осенью того года, когда она покинула школу с соответствующими аттестатами.

Рис. 3. Выпуск из дневных средних школ и поступление выпускников в год окончания школы в учебные заведения, Россия.

Источник: первичные данные Госкомстата РФ.

2 Исследование «Доступность образования как социальная проблема (дифференциация доступа к высшему образованию и отношение к ней населения)» проведено в рамках программы Независимого института социальной политики (финансирование программы — Фонд Форда) сотрудниками Сектора социологии образования и молодежи Института социологии РАН Е.Д.Вознесенской, О.Я. Дымарской, Г.А.Чередниченко (руководитель). Информационная база — обследование 1400 учащихся и 1400 родителей этих учащихся в 18 субъектах Российской Федерации.

Как видно, выпускники школ — по разным причинам — поступают не только в высшие учебные заведения. Поступивших в вузы оказывается только около половины выпуска, несмотря на, казалось бы, благоприятную ситуацию (численность окончивших школы равна количеству вакансий в вузах). Остальные поступают в средние специальные учебные заведения (колледжи, училища и т.п.), учреждения начального профессионального образования (бывшие профтехучилища) или не продолжают учебу.

Конкурентами выпускников дневных средних школ каждого года выступают выпускники вечерних и других школ, школьные выпускники прошлых лет, окончившие средние специальные учебные заведения и учреждения начального профессионального образования, а также выпускники вузов, желающие получить еще одно высшее образование. Всем этим категориям участников конкурса досталось на дневных отделениях вузов в 2003 году только 18,5% мест, но на вечерних — 64,6%, заочных — 83,5%. Следует учитывать, что прием на дневные отделения составляет в последние годы лишь около половины всего приема в вузы: относительный его прирост, в особенности на заочные отделения, выше прироста приема на дневные (см. рис. 1).

Окончившие средние специальные учебные заведения получили в 2003 году 8,1% мест на дневных отделениях (6,9% — выпускники 2003 года и 1,2% — предыдущих лет), 31,1% на вечерних (16,4 и 14,7% соответственно), 48,1% на заочных (20,4 и 27,7% соответственно).

По данным исследования доступности образования, результаты которого частично приводились выше, желание поступить в вузы в 2003 году высказали 74,0% оканчивающих средние специальные учебные заведения. В таблице 1 приведено распределение действительных жизненных шагов тех молодых людей, которые окончили средние специальные учебные заведения в том же году.

Таблица 1. Жизненные шаги выпускников средних специальных учебных заведений, Россия, 2003 г.

Вузы — дневные Вузы — вечерние Вузы — заочные Другое

отделения отделения отделения

7,5 1,7 15,9 74,9

Источник: первичные данные Госкомстата РФ.

Выпускники учреждений начального профессионального образования получили в 2003 году 2,0% мест на дневных отделениях (среди них 1,7% — окончившие профессиональные училища в 2003 году, 0,3% — в предыдущие годы), 5,4% — на вечерних (по 2,7% окончивших в 2003 году и предыдущие годы), 8,4% — на заочных (2,7 и 5,7% соответственно).

Исследование доступности образования показало, что хотели бы поступить в вузы 38,5% оканчивающих учреждения начального профессионального образования. Таблица 2 представляет распределение в 2003 году жизненных шагов выпускников учреждений начального профессионального образования того же года.

Таблица 2. Жизненные шаги выпускников учреждений начального профессионального образования, Россия, 2003 г.

Вузы — Вузы — Вузы — Ссузы — Ссузы — Ссузы — Другое

дневные вечерние заочные дневные вечерние заочные

отделения отделения отделения отделения отделения отделения

2,4 0,4 2,7 3,0 0,3 1,6 89,6

Источник: первичные данные Госкомстата РФ.

Выпускники вузов, желающие получить еще одно высшее образование (второе, а может быть, и не только второе), составили в 2003 году 0,3% на дневных отделениях вузов, 10,6% — на вечерних и 6,8% — на заочных.

Такова сегодняшняя картина. Что будет завтра, когда численность учащихся и, соответственно, выпускников школ станет убывать в значительной степени? Здесь — простор для предположений. Опустеют ли аудитории вузов, станут ли вузовские преподаватели безработными? Станет ли студентом каждый выпускник средней школы, пожелавший поступить в вуз?

Прогноз близкой «катастрофы» для высшего образования (или части вузов) представляется не соответствующим фактическому положению дел. Вот выпуск из дневных средних школ сравнялся с приемом в вузы и даже превысил его. Но конкурс, с которым сталкивается основная масса выпускников школ, не уменьшился! Ведь прием на дневные отделения вузов (а именно туда, как показано выше, в основном устремляются вчерашние школьники) и в 2002 году был в 1,7 раза меньше, чем выпуск из дневных средних школ. Именно с приемом на дневные отделения, а не с приемом в вузы в целом, следует сравнивать выпуск из школ.

Но что же все-таки, будет происходить в последующие годы, когда численность выпускников школ сократится? Ответ на вопрос о будущем, возможно, содержится в информации, которую предоставляет прошлое (как и в ряде других случаев).

Год от года в стране менялись не только численность основных потенциальных претендентов на поступление в вузы — выпускников дневных средних школ в каждом определенном году, но и состав всех реальных претендентов — как по типу оконченных учебных заведений, так и по году окончания учебы в них. Например, в начале 1960-х годов соотно-

шение между выпуском из дневных средних школ и приемом на дневные отделения вузов было таким, что ситуация складывалась весьма благоприятно для поступления в вузы. Выпуск из дневных школ превосходил прием на дневные отделения вузов всего на 20% по России и на 30% по стране (СССР) в целом! А ведь еще были, как и теперь, вечерние и заочные отделения. Гипотетически каждый выпускник российской школы тех лет — как и сегодня — мог рассчитывать, что для него найдется место в вузе. Но оказывалось, что конкурс составлял более двух человек на одно место. И впоследствии, когда ситуация переменилась, он оставался примерно таким же: и в середине 1970-х годов, когда поступить на дневное отделение в вуз мог лишь каждый четвертый выпускник дневной средней школы, и в 1980-х, когда дневные отделения вузов были в состоянии принять каждого второго-третьего молодого человека, только что окончившего дневную среднюю школу. Да и в конце 1990-х — начале 2000-х годов величина конкурса на дневных отделениях остается в среднем по стране в диапазоне 2,2-2,5.

Так было и в тех регионах России, где вузы могли принять на первые курсы даже больше молодежи, чем выпускали школы. Например, в 1963 и 1964 годах, когда выпуск из дневных средних школ Новосибирской области был меньше приема на дневные отделения вузов Новосибирска на 30 и 20% соответственно, конкурс на дневные отделения вузов областного центра составлял 2,2 и 2,0. Желавших поступить было втрое больше, чем выпускников дневных школ области.

Конечно, в этом соперничестве участвовали и приехавшие из других регионов. Но величина конкурса определялась не этим. В числе абитуриентов и затем первокурсников относительно велики были доли тех, кто окончил дневную среднюю школу в предыдущие годы, а также среднее специальное учебное заведение, вечернюю школу. Они были серьезными конкурентами «свежеиспеченных» выпускников дневных средних школ и в немалой степени определяли обстоятельства конкурса. В 1964 году лишь 36,4% державших экзамены на дневные отделения вузов Новосибирска и 41,8% зачисленных составляли только что окончившие дневную среднюю школу (здесь учтены выпускники школ и Новосибирской области, и других регионов СССР). В дальнейшем новые школьные выпускники «вытесняли» другие группы; как обстоит дело теперь, показывают данные, приведенные выше. Приток в вузы по иным каналам, кроме этого, сокращался.

Мы наблюдаем здесь ход конкуренции групп, имеющих различные стартовые позиции, описываемые прежде всего характеристиками полученного образования, включая указание на время получения того или иного уровня образования (окончившие дневные либо вечерние школы в этом году или ранее, окончившие средние специальные или высшие учебные заведения, учреждения начального профессиональ-

ного образования). В процессе этой конкуренции у «входа» в сферу высшего образования изменялся состав абитуриентов и поступающих в вузы. На самом деле, конечно, «работают» не только (и не столько) эти, образовательные, но стоящие за ними и другие социальные факторы. Так, школьные выпускники последних лет — это «сильноресурсная» группа, преодолевшая фильтрацию системы образования в специфических нынешних обстоятельствах [2, с. 79-91].

В сфере образования и в связи с ней происходит сложное взаимодействие различных групп, в котором имеют место и соперничество в борьбе за наиболее привлекательные вакансии, и следствия правила «свято место пусто не бывает» (если одна группа уменьшает свой приток в систему высшего образования, например, из-за состояния экономики, рынка труда, то другая соответственно увеличивает, и наоборот). При этом проявляются свойства групп, которые интегрально могут быть выражены не только определениями «сильные» и «слабые», но также «лабильные» и «инертные», «радикальные» и «консервативные». Подобные характеристики описывают реакции группы на изменения определенных обстоятельств, имевшийся у нее для этого потенциал, в целом поведение группы в рассматриваемом взаимодействии. Здесь также имеют значение и кумулятивные численности различных групп претендентов (например, «накопившихся» за предшествующий период выпускников прошлых лет — юношей и девушек, вследствие различных обстоятельств не реализовавших свои намерения поступить в вузы), и соотношение долей групп с разными характеристиками, определяющее баланс их возможностей (например, выпускников городских и сельских школ).

То, что будет происходить далее, не станет, конечно, калькой с прошлого. Изменились многие условия. Не буду повторяться, многие из них отражены выше. Однако не следует прогнозировать резкое сокращение сферы высшего образования, закрытие вузов и прочие напасти. Можно успокоить вузовских преподавателей — не скоро они станут безработными. Сработает отложенный спрос на высшее образование: в вузы придут те, кто не смог получить высшее образование в предыдущие годы. Прибавим к этому неизбежное расширение образования взрослых, развитие непрерывного образования.

Это, конечно, не снимает всех проблем, связанных с высшим образованием в стране. С какой целью придут эти люди в вуз: за образованием или за дипломом? И что смогут дать им вузы: образование или только диплом? Каков будет потенциал новых групп, которые придут в вузы, смогут эти юноши и девушки воспринять высокий уровень образования, или вузы будут вынуждены этот уровень снижать? Сочтет ли общество нужным давать высшее образование новым группам желающих его получить? Что будет с нынешним конфликтом ожиданий

от получения высшего образования (либо диплома) и реальности, не дающей соответствующих возможностей социальной мобильности? Ответы на эти и другие вопросы предстоит давать социологии образования, спрос на результаты исследований в которой, по-видимому, будет возрастать.

ЛИТЕРАТУРА

1. Заславская Т.И. Социетальная трансформация российского общества: Деятельностно-структурная концепция. М.: Дело, 2002.

2. Константиновский Д.Л. Динамика неравенства. Российская молодежь в меняющемся обществе: ориентации и пути в сфере образования (от 1960-х годов к 2000-му). М.: Эдиториал УРСС, 1999.

3. Константиновский Д.Л. Молодежь 90-х: самоопределение в новой реальности. М.: ЦСО РАО, 2000.

4. Константиновский Д.Л. Институт образования и социальное неравенство // Россия: трансформирующееся общество / Под ред. В.А. Ядова. М.: КАНОН-пресс-Ц, 2001. С. 144-166.

5. Константиновский Д.Л., Шубкин В.Н. Молодежь и образование. М.: Наука, 1977.

6. Чесноков С.В. Детерминационный анализ социально-экономических данных. М.: Наука, 1982.

7. Штомпка, П. Социальное изменение как травма // Социологические исследования. 2001. №1. С. 6-16. № 2. С. 3-12.

8. Шубкин В.Н. Социологические опыты. М.: Мысль, 1970.

9. Шубкин В.Н. Начало пути. М.: Молодая гвардия, 1979.

10. Ядов В.А. Социальный ресурс индивидов и групп как их капитал: возможность применения универсальной методологии исследования реального расслоения в российском обществе // Кто и куда стремится вести Россию?.. Акторы макро-, мезо- и микроуровней современного трансформационного процесса / Под общ. ред. Т.И. Заславской. М.: МВШСЭН, 2001. С. 310-319.

11. <www.gazeta.ru>, 10 июня 2004 г.