Анализ понятия «Целомудрие» в религиозно-нравственном учении Л. Н. Толстого

УДК 146.89/89

АНАЛИЗ ПОНЯТИЯ »ЦЕЛОМУДРИЕ» В РЕЛИГИОЗНО-НРАВСТВЕННОМ УЧЕНИИ Л. Н. ТОЛСТОГО

Статья посвящена нравственно-религиозной философии Л.Н. Толстого. В статье рассматривается идеал целомудрия как один из ключевых элементов религиозно-философской системы Толстого, способ достижения нравственного совершенства человека.

Ключевые слова: нравственно-религиозное учение, целомудрие, идеал, духовность, телесность, мораль, человек, добродетель, этика.

Религиозно-нравственное учение Л.Н. Толстого является одним из уникальных учений в истории не только отечественной, но и мировой духовной культуры. Моральная философия Толстого - это поистине откровение человеческого духа, призванное показать человечеству необходимость и ценность абсолютного совершенства, попытка преодоления трагедии невозможности его полного достижения в обычной жизни. Мораль для Толстого в данном случае не является способом ухода от несовершенства мира, скорее - это необходимая данность, действительность, в которой совершается истинная человеческая жизнь, наполненное смыслом бытие.

Единственной достойной целью жизни человечества Толстой считает единение всех людей в любви, определяя любовь как стремление к соединению человеческой души с Богом и душами других существ. Наиболее полно эта мысль сформулирована в итоговом произведении писателя «Путь жизни»: «Душа человеческая, будучи отделена телом от Бога и душ других существ, стремится к соединению с тем, от чего она отделена. Соединяется душа с Богом все большим и большим сознанием в себе Бога, с душами же других существ - все большим и большим проявлением любви».1

Л.Н. Толстой явно осознавал противоречие между духовной и телесной природой человека, непреодолимый дуализм которой воспринимался и переживался мыслителем «как глубоко личная, экзистенциальная драма».2 Следуя христианской традиции, Толстой умалял значение плотского для человека. Плоть воспринималась им всегда как нечто греховное; дух, душа, божественные по своей сути, противостояли телесному, и конфликт между ними извечен.

Признавая изначальную двойственность природы человека, Толстой приходит к мысли, что «жизнь человека не в теле, а в душе, и не в теле и душе, а только в душе», «вся жизнь человека - это борьба духа с телом».3

Отречение от блага животной личности, - по Толстому, - «есть закон жизни человеческой», согласно которому «все цели, к которым влечется животная личность человека, - все явно недостижимы»4. Жизнь «животной личности», будучи неверно истолкована как единственное основание человеческой жизни, неизбежно обрекает человека на мучительно-бессмысленное существование.

Прежде всего, интересно определение человека, данное Толстым в «Христианском учении»: «Ни зверь и ни ангел, но ангел, рождающийся из зверя, духовное существо, рождающееся из животного»5 и далее «все наше пребывание в этом мире есть ни что иное как это рождение».

1 Толстой Л.Н. Путь жизни: В 2-х книгах. Кн. 1. - Тольятти: Анфас, 1995. - С. 55.

2 Гельфонд М.Л. Религиозно-философские истоки мировоззрения Л.Н. Толстого: Монография. -Тула: Контур, 2009. - С.іб.

3 Толстой Л.Н. Путь жизни: В 2-х книгах. Кн. 1. - Тольятти: Анфас, 1995. - С. 46.

4 Л.Н.Толстой: Собр. соч. в 22 т. - Т. 17. О жизни. - С. 76.

5 Толстой Л.Н. Я верю // Христианское учение. - М.: СП «Вся Москва», 1990. - С. 12.

Ю.В. ШАРАНОВСКАЯ

Тульский государственный педагогический университет им. Л.Н. Толстого

e-mail:

tulaphilos@gmail.ru

Серия Философия. Социология. Право. 2010. № 14(85). Выпуск 13

Дилемма духовного и плотского, жизни истинной и ложной, а следовательно истинной и ложной любви с особой остротой обнаруживает себя и непосредственно вытекает из дуализма человеческой природы: «Называют одним и тем же словом любовь духовную - любовь к Богу и ближнему, и любовь плотскую мужчины к женщине или женщины к мужчине. Это большая ошибка. Нет ничего общего между этими двумя чувствами. Первое - духовная любовь к Богу и ближнему - есть голос Бога, второе - половая любовь между мужчиной и женщиной - голос животного».6 Из всех человеческих страстей плотская любовь по мнению Л.Н. Толстого, является «самой сильной и злой, и упорной», именно она «...чаще всего отвлекает человека от исполнения закона Бога»7. Не удивительно, что именно смирение животного, плотского начала в человеке стало одним из ключевых направлений толстовской программы духовно-нравственного совершенствования человека, центром его религиозно-философских и жизненных исканий.

«В молодости люди, не зная истинной цели жизни - единения любовью, становят себе целью жизни удовлетворение похотей тела. Хорошо бы было, если бы это заблуждение оставалось только заблуждением ума; но дело в том, что удовлетворение похотей тела загрязняет душу, так что человек, загрязнивший похотливой жизнью совою душу, уже теряет способность находить свое благо в любви».8 Таким образом, целомудрие, как противоположность разврата, волнует Толстого уже в молодости. Первая дневниковая запись гласит: «...Беспорядочная жизнь, которую большая часть светских людей принимают за следствие молодости, есть ни что иное, как следствие раннего разврата души...».9

«Борьба с грехом блуда - самая трудная борьба, и нет положения и возраста, кроме первого детства и самой глубокой старости, когда человек был бы свободен от нее»; «... никакая страсть не поддерживается и не усиливается так мыслью, как страсть сладострастия».10

О том, какое значение Л.Н. Толстой придавал борьбе с «грехом блуда», свидетельствует также запись в «Тайном дневнике» писателя: «Все пишут мою биографию - да и все биографии - о моем отношении к 7-й заповеди 11 ничего не будет. <...> А это очень важно, и очень важно как наиболее сознаваемый мной, по крайней мере, порок, более других заставляющий опомниться».12

Произведением, положившим начало религиозно-философским исканиям писателя, принято считать «Исповедь», написанную в 1880 году, а итоговой работой - масштабный труд «Путь жизни». В «Исповеди» Толстой указал на огромную пропасть между наличными нравами и моральным сознанием, на нежелание людей проникнуть в смыслы нравственные понятия, которыми они постоянно апеллируют как к высшей инстанции, объясняя и оценивая с их помощью свои побуждения и поступки. «(Инерция) привычка жизни» - так характеризует Толстой современное ему состояние общественных нравов и умов: «Добрая тетушка моя, - пишет Л.Н. Толстой в «Исповеди», - чистейшее существо, с которой я жил, всегда говорила мне, что она ничего не желала бы так для меня, как того, чтоб я имел связь с замужней женщиной: «Ничто так не образует молодого человека, как связь с порядочной женщиной».13

Дневниковые записи этого периода свидетельствуют о переживаниях писателя, связанных с низким нравственным уровнем как господствующего класса, так и в среде рабочих и крестьян. Толстым осознается и постоянно подчеркивается противоречие реальной жизни людей, их поведения и христианского идеала. В дневниковых записях встречаются описания бытовых сцен, свидетелем и участником которых был Л.Н. Толстой. Так, запись от 30 апреля 1888 года описывает «страшный случай» на Девичьем поле: «Она (женщина) давала 20 коп. и хотела уйти. С злобой тащил ее на блуд. Потом по-

6 Толстой Л.Н. Путь жизни: В 2-х книгах. Кн. 1. - Тольятти: Анфас, 1995. - С. 149.

7Тамже. - С. 150.

8 Толстой Л.Н. Путь жизни: В 2-х книгах. Кн. 1. - Тольятти: Анфас, 1995. - С. 110.

9 Толстой Л.Н. ПСС в 90 т.: Т. 46. - С. 30.

10 Толстой Л.Н. Путь жизни: В 2-х книгах. Кн. 1. - Тольятти: Анфас, 1995. - С. 154.

11 Седьмая заповедь по древнееврейскому закону Моисея: «Не прелюбы сотвори».

12 Тайный дневник (9 июля 1908 г.). - С. 173.

13 Исповедь / Толстовский листок. - Вып. 7. - СПб, 1996. - С. 13.

вел ее к начальству требовать исполнения ее обещания <...> (толпа все одобряла). Я пошел за ними и не выдержал, вмешался, дал ему 20 коп. и сказал ему, что он Бога забыл и его закон. Толпа перешла на мою сторону. Он женатый и сказал это без стыда. Боже мой! Когда же я обличу их? Неужели не надо этого?» 14.

В последующие дни Толстой много думает о целомудрии и приступает к написанию рассказа «Крейцерова соната», а позднее и Послесловия к ней, которыми он «беспощадно избичевал нашу нечистую жизнь»15. Идеал целомудрия, ставший центральной темой произведения, вызвал далеко неоднозначную реакцию общественности. Прежде всего, в Послесловии Толстой определяет целомудрие не как правило или предписание, а как «идеал или скорее одно из условий его»16.

Толстой приходит к выводу, что в Нагорной проповеди Христа выражены и вечный идеал, к которому свойственно стремиться людям, и та степень его достижения, которая может быть доступна человеку уже в настоящее время. Содержание второй заповеди «не прелюбодействуй» составляет идеал - полное целомудрие даже в мыслях и правило - чистота брачной жизни, воздержание от всякого блуда. Рассмотрение христианских заповедей одновременно как идеала и как правила «позволяет снять целый ряд противоречий» в понимании христианских заповедей17 и идеала целомудрия в частности. Толстой, в полной мере осознавая невозможность реализации идеала полного целомудрия, однако настаивает на том, что человеку нельзя снижать в своем сознании требований идеала, и человек должен руководствоваться не умеренными правилами справедливости в филантропии, а именно идеалом полного, бесконечного божественного совершенства: «Только стремление к этому совершенству отклоняет направление жизни человека от животного состояния к божественному настолько, насколько это возможно в этой жизни» 18.

В истории культуры понятие целомудрия неоднозначно: оно рассматривалось и как нравственная чистота, и как супружеская верность, и как девственная невинность, а в некоторых случаях как символ невоспитанности, как физиологический фактор, полностью нейтральный по отношению к противоположности добра и зла. Как моральная норма целомудрие не имеет безусловного значения, не принадлежит к разряду абсолютно неизменных жизненных ценностей, зависит от реальных форм жизнедеятельности и по мере движения истории наполняется новым смыслом. Понятие целомудрия может приобретать то или иное значение по мере его включения в конкретную систему ценностей.

Согласно этимологическому словарю, слово «целомудрие» имеет старославянские корни и происходит от соединения слов «целый» и «мудрый», т.е. является калькой греческих слов «'паюфроа’и'л» и «аюурюу». Греческое понятие «софросине» может быть переведено на русский язык не только как «целомудрие», но и как «благоразумие».

В словаре А.П.Евгеньевой «целомудрие» имеет несколько значений: девственность, невинность; строгая нравственность, чистота19.

Соответственно, «целомудренный человек» это:

- не имевший половых сношений, т.е. обладающий целомудрием;

- исполненный целомудрия, выражающий душевную чистоту, высокую нравственность.

В апостольских писаниях и в писаниях святых Отцов под целомудрием подразумевается чаще всего «чистота от всякой плотской греховной скверны, здравие ума и души». Однако и в христианской литературе нет единства в определении понятия. Так, целомудрие понимается и как «супружеская верность», и как «всякое безгрешное состояние», «состояние невинности», и как «противление сладострастию», и как «здравый смысл», «здравый ум».

14 Толстой Л. Н. ПСС в до томах: Т.50 - М.: Государственное издательство художественной литературы, 1928—1958. - С. 77.

15 Страхов H.H. Толки о Л.Н.Толстом // Религиозные мыслители о Толстом. - Тула: Издательский дом «Ясная Поляна», 2002. - С. 70.

16 Толстой Л.Н. Крейцерова соната. - М.: Зарницы, 2004. - С. 148.

17 Мелешко Е.Д. Христианская этика Л.Н. Толстого. - М.: Наука, 2006. - С. 125.

18 Там же. - С. 69.

19 Словарь русского языка: В 4 т../ Под ред. А.П.Евгеньевой. - М.: Рус.яз., 1985.

Серия Философия. Социология. Право. 2010. № 14(85). Выпуск 13

В светском понимании слово «целомудрие» обычно связывается с отношением человека к нормам сексуальной морали, в христианской же этике употребляется для обозначения добродетельности вообще и, указывая на «умудренную цельность» внутреннего мира человека, является общеобязательной христианской добродетелью.

В 1891 году выходит статья Толстого «Первая ступень». В ней рассматривается так называемая «лестница добродетелей», смысл которой заключается в установлении определенной последовательности приобретения добродетелей, необходимых для «доброй жизни». Для Толстого не существует доброй жизни без ограничения себя в половом вопросе: «Я только что читал письма <...> Огарева, к <...> Герцену. <...>. Он говорит о самосовершенствовании, о святой дружбе, любви, о служении науке, человечеству и т.д. И тут же спокойным тоном он пишет, что часто раздражает приятеля, с которым живет, тем, что, как он пишет "возвращаюсь (домой) в нетрезвом виде или пропадаю долгие часы с погибшим, но милым созданием»... Очевидно, замечательно сердечный, даровитый, образованный человек не мог даже представить себе, чтобы было что-нибудь хоть сколько-нибудь предосудительного в том, чтобы он, женатый человек, ожидая родов жены (в следующем письме он пишет, что жена его родила), возвращался домой пьяный, пропадая у распутных женщин. Ему в голову не приходило, что пока он не начал бороться и хоть сколько-нибудь не поборол своего поползновения к пьянству и блуду, ему о дружбе, любви, а главное о служении чему бы то ни было и думать нельзя»20.

«Христианское учение», вышедшее в 1897 году, стало серьезной попыткой Толстого систематизировать свое религиозно-философское учение. В работе представлена развернутая феноменологии грехов и соблазнов, дан анализ их происхождения, характеристики и описание их последствий, предпринято исследование причин, препятствующие проявлению любви и единению людей.

В работе Толстой обозначил следующую последовательность борьбы с грехами: опьянения, праздности - похоти - корысти - властолюбия - блуда. Грех блуда стоит на последнем месте и это не случайно. Толстой подмечает коренное отличие греха блуда от всех остальных личных человеческих грехов и, прежде всего, оно состоит в том, что в отличие от других грехов в грехе блуда возможно полное воздержание от греха, т.е. полное воздержание от половой потребности - целомудрие. Однако, несмотря на то, что «удовлетворение половой потребности не обязательно для каждого человека: каждому отдельному человеку предоставлена возможность воздержания от этой потребности», но «только редкие люди могут вполне быть целомудренны».

Толстой придает идеалу целомудрия большое значение, именно в нем он видит спасение от многих порождаемых грехом последствий: «не будь греха блуда, не было бы рабства женщины, стязания ее, и рядом с этим баловства и извращения ее; не было бы ссор, драк, убийств из-за ревности, не было бы низведения женщины до орудия удовлетворения плоти, проституции; не было бы неестественных пороков; не было бы расслабления телесных и душевных сил, тех страшный болезней, от которых теперь страдают люди; не было бы заброшенных детей и детоубийства»21.

Таким образом, в понятие блуда Толстой включает любое удовлетворение половой потребности, не имеющей целью продолжение рода, «но с целью увеличения своего личного блага»22. Рассматривая грех блуда как «необходимое условие жизни всякого животного и человека, как животного», данный грех Толстой склонен рассматривать исключительно как Божий замысел: «Уничтожить в себе стремление к похоти не может ни одно живое существо: не может и человек, если не принимать в расчет исключения. Оно и не может быть иначе, так как похоть эта обеспечивает существование рода человеческого, и потому, пока Высшей Воле нужно будет существование человеческого рода, будет в нем и блуд»23.

Борьба же с грехом блуда состоит в доведении блуда до наименьшей степени и некоторыми людьми может быть доведен до полного целомудрия: «Хотя только редкие лю-

20 Толстой Л.Н. Первая ступень: ПСС в 90 т. - Т. 29. - С. 57-85.

21 Христианское учение / Я верю. - М., 1990. - С. 31.

22 Там же. - С. 26.

23 Там же. - С. 69-70.

ди могут вполне быть целомудренны, пусть всякий человек понимает и помнит, что он всегда может быть более целомудрен, чем он был прежде, и может вернуться к нарушенному целомудрию»24.

В середине 8о-х годов XIX века у Л.Н. Толстого возникает идея написать книгу для ежедневного чтения, которая позволит вооружить человека знаниями в поисках смысла жизни, в понимании великого смысла нравственных законов. Толстой считал, что человек в жизни должен руководствоваться общечеловеческой мудростью, которая заключена в «духовном наследстве», «которое оставили нам предки...». В 1903 г. им был составлен сборник «Мысли мудрых людей на каждый день», в 1904-1905 гг. - велась работа над «Кругом чтения», в 1909-1910 гг. - «Мысли на каждый день». В этих работах Л.Толстой синтезирует различные религиозно-философские и культурно-исторические памятники и учения.

Книга Л.Н. Толстого «Путь жизни» (1910 г.) стала последним и итоговым произведением писателя, в котором в обобщенном виде представлена его оригинальная философская система, выраженная посредством языка мудрых мыслей. По мнению писателя, систематическое изложение мыслей и взглядов не всегда в состоянии выразить всей полноты жизни: «Есть огромное преимущество в изложении мыслей вне всякого цельного сочинения, <...> в отдельно же выраженной мысли центр всегда на месте, и она равномерно развивается во все стороны».25

В предисловии к «Пути жизни» Л. Н. Толстой отмечает, что многие высказывания мудрецов, вошедшие в данный труд, подверглись значительным изменениям и не позволили ему поставить под ними их авторство. Следует отметить, что содержание выдвигаемых Толстым идей было для него неизмеримо важнее отстаивания их авторской прин адлежности.

В предисловии к «Пути жизни» Толстой выделяет грехи, препятствующие единение человека с другими существами и с Богом - это грехи чревоугодия, блуда, праздности, корыстолюбия, тунеядства и грехи недоброжелательства26.

Половой похоти, или греху блуда, посвящена VIII глава последнего, итогового произведения Л.Н. Толстого «Путь жизни». Мысли и изречения, представленные в данной главе, разбиты на соответствующие параграфы: «Необходимо стремиться к полному целомудрию», «Грех блуда», «Бедствия, порождаемые половой распущенностью», «Преступное отношение к греху блуда со стороны правительств, руководящих жизнь людей», «Борьба с грехом блуда», «Брак», «Дети - искупление полового греха».

Толстой отмечает, что излишества половой жизни, по сравнению с другими излишествами, более губительны для «доброй жизни» и разница между ними существенная - «отказавшись от половой жизни, человек не прекращает ни своей жизни, ни жизни рода, которая зависит не от него одного»27; «...указание совершенства, к которому должно стремиться, не означает того, что человек должен достигнуть полного совершенства. <...> Назначение человека в приближении к совершенству»28.

Одним из «самых верных признаков того, что человек точно хочет жить доброй жизнью», - Толстой считает «строгость к себе В ПОЛОВОЙ ЖИЗНИ»29.

Прежде всего, необходимо обратить внимание на то, что Толстой, отрицая церковный брак, склонен считать любое сожительство, последствие которого может быть деторождение, истинным, действительным браком. Брак для Толстого - это, прежде всего, обещание двух людей иметь детей только друг от друга. Брачное целомудрие рассматривается Толстым и как охранное средство против неверности супругов, и как залог неразрывности брака.

24 Христианское учение / Я верю. - М., 1990. - С. 70.

25 Дневниковая запись от 27 августа 1891 г.

26 Толстой Л.Н. Путь жизни: В 2-х книгах. Кн. 1. - Тольятти: Анфас, 1995. - С. 6.

27 Там же. - С. 146-147.

28 Там же. - С. 149.

29 Там же. - С. 154.

Серия Философия. Социология. Право. 2010. № 14(85). Выпуск 13

Одним из аргументов против идеала целомудрия было прекращение рода человеческого в случае исполнения этого идеала. В качестве контраргументов Толстой использует данные науки и «церковное верование», согласно которым должен наступить конец света. Так же как и в «Христианском учении» Толстой грех блуда рассматривает как Божий замысел «прекращение или не прекращение рода человеческого не наше дело»30.

«Я говорю, что надо стремиться к целомудрию, и на этом пути будет в первой степени девственность, во второй - чистый брак, в третьей - не чистый, т.е. не единственный, но брак; против меня говорят, что я отрицаю брак и проповедую прекращение рода человеческого ».

Грех, как препятствие, мешающее проявлению любви, приобретает ценность в процессе его преодоления и невозможности без преодоления греха познания истины.

Л.Н. Толстой в «Пути жизни» дает конкретные «рекомендаций» в борьбе с грехом блуда, которые приведены нами тезисно31:

- по пробуждению полового чувства необходимо «соблюдать себя чистыми и стремиться к целомудрию мыслей и желаний»;

- при появлении нечистых мыслей, необходимо удержаться от падения, так как «попущение» соблазну только усилит его;

- «павшим» «смотреть на это первое падение как на вступление в неразрывный брак», «...если пали, тем с большей энергией вновь боритесь»;

- вступившим в брак также стремиться к целомудрию.

«... он (человек) всегда может быть более целомудрен, чем был прежде, и может вернуться к нарушенному целомудрию»32.

Таким образом, идеалу целомудрия в нравственно-религиозном учении Л.Н. Толстого отводится важное место в системе нравственного совершенствования человека в рамках его религиозно-нравственного учения. Осознание человеком своей духовности -является главным средством борьбы с грехом блуда.

«Из соединения этих двух противных стремлений: стремления к борьбе и к половой похоти и стремления к любви и целомудрию, и слагается жизнь человека такою, какою она должна быть»33.

Несмотря на то, что грех блуда является телесным грехом, идеал целомудрия, являющиеся его противоположностью, не приравнивается мыслителем к девственности и, соответственно, не является атрибутом только телесности человека.

Целомудрие, включенное в структуру духовно-нравственного совершенствования человека как базовое понятие, позволяет наиболее адекватно отразить всю совокупность жизненных процессов в его духовном и природном измерениях, снять антиномию между телесностью и духовностью человека. Целомудрие для Толстого является не только и не столько недостижимым идеалом, сколько неотъемлемым свойством человека как духовного существа, способного приближаться к этому идеалу в реальной жизни «по мере своих сил и возможностей».

Таким образом, целомудрие устанавливает параметры нравственного совершенствования человека, включающие в себя определенные нравственные нормы, такие как ответственность, верность, человеколюбие и сопутствующих требований морали. Целомудрие в рамках религиозно-нравственного учения Л.Н. Толстого являет собой не только один из главных критериев нравственного совершенства, но, прежде всего, определяет и формирует образ и стиль жизни человека.

1. Гельфонд М.Л. Религиозно-философские истоки мировоззрения Л.Н. Толстого: Монография. - Тула: Контур, 2009-

2. Мелешко Е.Д. Христианская этика Л.Н. Толстого. - М.: Наука, 2006.

30 Толстой Л.Н. Путь жизни: В 2-х книгах. Кн. 1. - Тольятти: Анфас, 1995. - С. 159.

31 Там же. - С. 152.

32 Там же. - С. 147.

33 Там же. - С. 152.

Список литературы

3. Словарь русского языка: В 4т./ Под ред. А.П.Евгеньевой. - М.: Рус.яз., 1985.

4. Страхов Н.Н. Толки о Л.Н.Толстом // Религиозные мыслители о Толстом. - Тула: Издательский дом «Ясная Поляна», 2002.

5. Толстой Л. Н. ПСС в 90 томах. - М.: Художественная литература, 1928-1958.

6. Толстой Л.Н. Исповедь // Толстовский листок. - Вып. 7. - СПб, 1996.

7. Толстой Л.Н. Крейцерова соната. - М.: Зарницы, 2004.

8. Толстой Л.Н. Путь жизни: В 2-х книгах. Кн. 1. - Тольятти: Анфас, 19959. Толстой Л.Н. Собрание в 22-х т. - М.: Художественная литература, 1985.

10. Толстой Л.Н. Христианское учение // Я верю. - М.: СП «Вся Москва», 1990.

ANALYSIS OF THE CONCEPT “CHASTITY” IN THE RELIGIOUS-MORAL DOCTRINE OF L.N.TOLSTOY

Y.V. SHARANOVSKAYA

Tula State Pedagogical University

The article is devoted to L.N. Tolstoy’s moral religious philosophy. The ideal of chastity as one of the key elements of Tolstoy’s religious philosophical system, as a way of achievement the moral perfection of the person is considered in the article.

e-mail:

tulaphilos@gmail.ru

Key words: moral religious doctrine, chastity, ideal, spirituality, corporeality, morals, person, virtue, ethics.