К современной дискуссии о теории государства

УДК 321.01

Лапшин Константин Николаевич

аспирант кафедры теории и истории государства и права Краснодарского университета МВД РФ тел.: (861) 290-13-35

К СОВРЕМЕННОЙ ДИСКУССИИ О ТЕОРИИ ГОСУДАРСТВА

Lapshin Konstantin Nikolaevich

post-graduate student of the chair of theory and history of state and law, Krasnodar University of Russian Ministry of

Internal Affairs tel.: (861) 290-13-35

TO THE MODERN DISCUSSION ABOUT THEORY OF THE STATE

Аннотация:

Настоящая статья посвящена проблемным вопросам, касающимся понятия, статуса и содержания государства в современном мире. Исследование проводится на основе трудов немецкого ученого в области государства и философа права К. Шмитта.

Ключевые слова:

государство, право, закон, политика, общество, гражданин, государственная разумность, статус, чиновник, власть, правитель, конституция.

The summary:

The present article is devoted to the problem questions concerning definition, the status and the maintenance of the state in the modern world. The research is spent on the basis of works of the German scientist in the field of the state and the philosopher of law K. Shmitt.

Keywords:

state, right, law, policy, society, citizen, state rationality, status, official, power, governor, constitution.

Институт государства такой, каким он существует в наше время, обладает рядом признаков, которые мы привыкли считать само собой разумеющимися. Вместе с тем в различных областях науки до сих пор существует ряд неразрешенных вопросов, касающихся института государства и его взаимоотношений с другими явлениями и институтами. В современных условиях глобализации и правовой конвергенции эти дискуссии приобретают особую актуальность и значимость.

В научных дискуссиях о понятии государства, его признаках, функциях и дальнейших путях развития прослеживается несколько направлений, каждое из которых предлагает свои пути и методы исследования этого уникального института общественного развития. Представители одного из направлений говорят о том, что сам институт государства переживает кризис, трансформируется, представители другого - о системном кризисе в юридической науке в целом, но все сходятся во мнении о том, что государство как явление не является чем-то вечным, застывшим. Поэтому существует еще масса нерешенных сверхактуальных для жизни государства и каждого отдельного человека вопросов. Изучению этих направлений и попыток решить вопросы, связанные с пониманием государства и перспектив его развития и посвящена настоящая статья.

В современном мире науки учеными выражается обеспокоенность в том, что государство как основополагающий институт переживает упадок, о чем пишут в своих научных трудах как отечественные, так и зарубежные юристы, социологи и политологи. В наши дни ряд существующих государств вольно или невольно либо объединяются в более крупные союзы, либо распадаются, уже сейчас многие их функции перехватываются различными организациями, которые, какой бы ни была их природа, определенно не являются государствами [1].

В контексте процессов глобализации мировая система развивается по вектору собирания отдельных, территориально целостных, юридически равных государств к иным, более иерар-хичным и во многих отношениях более сложным структурам. «Что касается отдельных государств, есть весомые причины считать, что многие из них скоро либо не захотят, либо не смогут контролировать и охранять политическую, военную, экономическую, социальную и культурную жизнь своих граждан в той степени, в которой это осуществлялось до сих пор. Ясно без слов, что все эти изменения затрагивают каждого человека, живущего сейчас на планете. В некоторых местах изменения пройдут мирно, но в других они приведут (и на самом деле уже приводят) к потрясениям столь же глубоким и, возможно, столь же кровавым, как и те, которые сотрясали человечество при переходе от Средних веков к современному миру. Будут ли изменения желательными, как надеются одни, или нежелательными, как боятся другие, нам еще предстоит увидеть» [2, с. 9], - пишет израильский исследователь Мартин Ван Кревельд.

Сравнительное изучение позитивного и негативного опыта жизнедеятельности различных государств имеет и теоретическое, и практическое значение. Оно делает наши выводы более обоснованными, весомыми. Создание любой общетеоретической концепции как правоведения,

так и государствоведения не может обойтись без сравнительно-правового анализа имеющегося опыта. При этом сравнение может осуществляться как в отношении современных категорий и институтов, так и уже некогда существовавших, может изучаться и сравниваться фактическая сторона жизнедеятельности государства и права, или политические и правовые доктрины, раскрывающие сущность, цели и функции государства и права, являющиеся в свою очередь теоретической основой практического аспекта существования государства.

Слова «государство», «право», «общество», «личность», «закон» каждый из нас слышит и произносит постоянно. При этом если речь идет о государстве, то обычно каждый считает, что он знает, о чем предположительно идет речь, и вопросы о том, что же собственно такое государство, что такое бытие государства, снимаются как бесполезные, философско-абстрактные рассуждения, заниматься которыми не следует, чтобы посвятить себя исследованию более значимых практических тем. Вместе с тем в научной литературе часто отмечается, что единого общепризнанного понятия государства не существует. Традиционно считается, что государство - это политическая организация, аппарат государственной власти. Однако если даже рассматривать государство сквозь призму его основных признаков, с которыми никто не может поспорить, возникает ряд вопросов, однозначного ответа на которые до сих пор не может дать ни юридическая, ни политологическая наука.

Например, если рассматривать государство в узком смысле как аппарат управления, то выходит, что управляемые структуры политической системы общества государством не являются, хоти они находятся в пределах территории государства и по сути выступают в качестве социального основания государственной власти. Следовательно, как отмечают современные авторы, из числа признаков такого понимания государства исключается территория и население [3].

В ряде исследований государство трактуется как форма политической организации общества. При таком подходе правильно подмечается одна из черт государства - его универсальный, всеобъемлющий характер. Однако государство представляет собой, хотя и уникальную, но лишь одну из многих политических организаций, действующих в обществе [4, с. 7].

Вместе с тем в государственно-политической жизни, особенно во время предвыборных компаний, в целях политической агитации ничего не проявляется столь полезно для политиков, как незнание обществом того, что представляет собой государство. В зависимости от интересов того или иного политического деятеля государство может быть представлено, слишком сильным или слишком слабым, может делаться акцент на чрезмерно активном вмешательстве государства в жизнь общества или отдельного гражданина, или наоборот. Но при этом надо четко понимать, что однозначного решения о степени присутствия государства в жизни общества и личности не должно быть, поскольку государство реализует свои функции разнообразными способами. Государство - это не только казна, полиция и юстиция, но и защита страны, и охрана границ, это и городская больница, и уборка города, и муниципальная школа, и университет и театр.

Понимая государство во всех его многообразных значениях и проявлениях, представляется целесообразным обратиться к опыту иностранных теоретиков и философов права, в частности, к немецким. В этой работе я попытаюсь заглянуть в будущее государства, изучая его прошлое, основываясь на исследовании концепций и подходов выдающегося немецкого госу-дарствоведа Карла Шмитта.

В немецком языке государство понимается обычно как субстанция (сущность), а не принцип организации общества. Для этого есть свои причины. Наряду с гегелевской философией, которая в восприятии государства продолжает действовать в Германии до сих пор, следует указать на то, что Германия до 1918 г., по мнению Матиаса Эйхгорна, была авторитарномонархическим государством, и что немецкое единство в XIX в. и демократия в XX в. обязаны вовсе не революциям [5].

Эти причины лежат в основе общего понимания государства немецкими исследователями, а именно: государство для них является субстанцией (сущностью), по-гречески hypokeimenon, лежащей в основе и неизменной, и что тем самым государство проявляется в процессе истории именно в многообразных формах, но в ходе своих метаморфоз сохраняется и не изменяет своеобразия. Будь то polis, res publica, imperium, все это можно понимать как государство и может быть переведено как государство. И тогда Athenaion Politeia Аристотеля по-немецки означает государство афинян, исследования Эрнста Майера по Римской конституции носят название «Римское государство и государственная мысль», Ойген Когон определил национал-социалистическое государство как государство СС. Но слово Staat (нем. - государство) произошло от итальянского слова status и поэтому не является подлинным переводом на немецкий язык, подразумевает, кроме того, также stand (англ. - статус), положение, сословие, что снова приводит к выводу о неизменности, лежащей в основе государства.

Эрнст Кассирер в своем труде «Миф государства» пишет об этом так: «Для Гегеля государство не только часть, отдельная провинция, а существо (сущность), действительное сердце исторической жизни. Оно для него альфа и омега. Гегель отрицает, что мы вне государства и ранее государства можем говорить об исторической жизни» [6, s. 342].

Карл Шмитт, которого сегодня некоторые не боятся называть классиком политического мышления, который считается одним из самых выдающихся немецких государственных правоведов, не написал, правда, документально подтвержденной онтологии государства, но он издал именно эскизное представление о государстве. Причем со временем он стал понимать его именно уже не как константу в истории, а скорее как исторический феномен. К. Шмитт шел к этому результату, споря в своих трудах с великими государственными теоретиками европейской истории, в особенности с Никколо Макиавелли, Томасом Гоббсом и Жан-Жаком Руссо.

В научном творчестве К. Шмитта необходимо отличать друг от друга два понятия государства, инструментальное, восходящее к Н. Макиавелли и Т. Гоббсу, и экзистенциальное, которым он обязан Ж-Ж. Руссо. С одной стороны, государство - это машина, когда это понятие лежит в основе рассуждений К. Шмитта о диктатуре [7], а с другой стороны, государство -это воля политического единства, когда это понятие лежит в основе работ К. Шмитта о конституционном праве [8].

К. Шмитт понял, что инструментальное понятие государства больше не может удовлетворять демократической легитимности, но что, с другой стороны, антагонизмы буржуазного общества разбивают надежду на волю к политическому единству, которая устанавливает соотношения между всеми различиями. Государствовед пытался сделать оба понятия государства совместимыми, чтобы сохранить государство как принцип организации политического единства, а итальянский фашизм и национал-социализм, искаженно понятый как фашизм, он рассматривал как практическое перемещение этой организации. Лишь позднее под впечатлением первых лет национал-социалистического режима К. Шмитт распрощался с понятием государства в описании и анализе политических и правовых отношений как непригодным и несоответствующим времени.

Для того чтобы понять специфику понимания государства К. Шмиттом необходимо понимать, какова была позиция по отношению к государству в трудах предшественников и современников К. Шмитта.

Наиболее наглядно представить концепцию К. Шмитта возможно на основе и в сравнении со взглядами М. Вебера и Н. Макиавелли.

Макс Вебер, например, видел различие между государством вообще, которое в его представлении независимо от времени и пространства, и между «рациональным государством», выступающим в новое время. «Государство в смысле рационального государства было только на западе» [9, s. 817]. Развитие рационального государства было заложено еще в римском праве и особенно этому способствовало христианство, так что для М. Вебера «рациональное государство есть, в сущности, правовое государство... то, что принес восходящий капитализм, это право, которое позволяет производить расчеты подобно машине» [10, s. 817].

В то время как М. Вебер рассматривает государство с позиций гражданина, частного лица, Карл Шмитт, который говорит о современном государстве, рассматривает его сверху, с позиций суверена. При этом К. Шмитт тоже смотрит на государство как на машину, но иначе, чем М. Вебер, не с точки зрения расчетливости, а в отношении его использования как инструмента. Исходя из этого, вовсе неудивительно, что К. Шмитт приходит к государству через понятие диктатуры, и не удивляет, что его авторитетным лицом является Н. Макиавелли. В его работе «Диктатура», опубликованной в 1921 г., в которой К. Шмитт суверенную диктатуру, создающую новую конституцию, отличает от комиссарской диктатуры, которая конституцию лишь в интересах ее сохранения на время приостанавливает, говорится, что принц у Н. Макиавелли не был диктатором ни в одном, ни в другом смысле, но: «Современное государство исторически возникло из политической деловой техники. С ним начинается как его теоретическое отражение, учение о разумности государства, то есть о возникающей политико-социологической максиме, о противоположности права и неправа, полученной из необходимости утверждения и расширения политической власти. Армия и бюрократически вышколенное чиновничество, «исполнительная власть» являются ядром этого государства, которое по своей сути есть исполнительная власть» [11, с. 18].

Противоречие М. Веберу здесь очевидно. Учение о государственной разумности у К. Шмитта просто знание политических машинистов, которые обслуживают и используют машину - государство. Они являются специалистами, в помощи и поддержке которых пытаются удостовериться власть имущие; они не несут символов власти, а действуют незаметно на заднем плане. В этом же ключе пишет и Герфрид Мюнклер: «.государство действует не само, а за ним скрываются определенные интересы. Так ведь понятие государственной разумности нашло сначала распространение в окружении небольшой группы профессиональных политиков, кото-

рые пытались подчеркнуть в этом свою политическую компетенцию, то есть свое притязание на доступ к власть имущим. Политическая покорность буржуазии процесс многослойный и противоречивый. В своей совокупности буржуа [12], а это, как правило, означает: до сих пор политически активные верхние слои буржуазии, удаляются от политики, но с помощью понятия государственной разумности, которое ограничивает не только политику участия буржуазии, но также надевает кандалы на произвольные решения князей, небольшие политические группы пытаются добиться эксклюзивного политического влияния» [13, s. 150].

Отношение напряженности между ethos и kratos [14] составляло сущность разумности государства, так, во всяком случае, писал Фридрих Майнекке в своей книге «Идея разумности государства», и если сегодня немало современников, кажется, готовы отдать предпочтение ethos, то К. Шмитт уступает kratos, так как он пытается рекомендовать себя на освободившееся место главного машиниста государственного корабля, который, по его мнению, испытывает тяжелую качку в разбушевавшемся море [15, s. 11].

Государство следует понимать по-новому, так как в соответствие со взглядами К. Шмитта, вследствие развития государства с начала революционной эпохи, на исходе XVIII столетия, упустили время для обдумывания понятия государства. Это, так звучит в критике К. Шмитта на работу Ф. Майнекке об идее разумности государства, необходимо непременно наверстать, поскольку как понятие государства, так и носитель разума решительно изменились: «Для 19 века понятие разумности государства становится чуждым... В век кабинетной политики у политики иной «разум», иной смысл и иной стиль, чем в демократическое время, когда тип политики, по меньшей мере, наполовину является техникой общественного мнения... Из многих «статусов», которые имелись, смог выделиться один статус как тот статус, понятие, которое можно отличить от res publica и civi-tas, и тем более от общественного строя или Британского содружества наций, и относится преимущественно к сфере, особенность которой почти не отражена в книге Майнекке, к сфере публичности в противоположность ко всему частному или всему экономическому» [16, s. 51].

Он рассматривает, как уже было сказано, государство с точки зрения правителя, то есть в центре исполнительной власти, что, однако, нужно читать не как «исключительно» исполнительной власти. Названные Ф. Майнекке уважение и осторожность являются для К. Шмитта как раз само собой разумеющимися. Но он рассматривает справедливый мир, и это решающее отличие гарантировано не тем, что правитель подчиняется праву, напротив, скорее всего, это как раз его задача, решать, что должно являться правом. При таком подходе кажется абсурдным требование, чтобы правитель уважал право, так как он ведь тем самым должен уважать кого-то другого, кто владеет этим правом, и соответственно он уже не властелин. Что именно есть право? Ответ на этот вопрос К. Шмитта - это решение, которое когда-нибудь будет принято. Из такого понимания следует, причем в резком противопоставлении к М. Веберу и Ф. Майнекке, что из уважения суверена по отношению к праву следует анархия и бесправие. Имеется целый ряд сочинений, в которых Шмитт развивает этот децизионизм, самое впечатляющее, пожалуй, в «Политической теологии» 1922 г. [17]. Представляется необходимым для убедительности процитировать отрывок из рецензии на книгу Ф. Майнекке о целесообразности государства: «Проблема состоит вовсе не в содержательной нормативности морально-правового требования, а в вопросе: Кто решает? Большая государственно-философская литература XVII века, в особенности Гоббс и Пуффендорф, всегда подчеркивали это quis judicabit. Майнекке говорит еще и о том, что над государством нет судьи., но проблему как таковую он игнорирует, может быть из антипатии ко всему тому, что напоминает о чем-то юридическом. По делу это невозможно игнорировать. Конечно, все хотят только права, этики и мира; никто не хочет совершать несправедливость, но в действительности единственный интересующий вопрос всегда, кто в конкретном случае это решает, что справедливо; в чем состоит мир; что есть нарушение мира, как это устранить, когда ситуация нормальная и умиротворенная и т.д.» [18, s. 50].

На основе этих мыслей К. Шмитта, задачей государства является не что иное, как общественная гарантия интерпретационной монополии на право, то есть государство должно заботиться о том, чтобы монополия признавалась, а решения исполнялись. Только так государство создаст и сохранит ситуацию, в которой может установиться право, из которого следует его единственная обязанность, сохранять самого себя. Это понятие государства, конечно, уже больше не адекватно буржуазному обществу, чего К. Шмитт не мог не заметить.

Можно, пожалуй, сказать, что философ права не чувствовал себя столь обязанным никакому другому политическому мыслителю, как Томасу Гоббсу, но обязанным противоречиями. Из этого можно сделать вывод, что К. Шмитт считал себя современником упадка эпохи, в начале которой, по его мнению, стоял Томас Гоббс. Именно последний описал государство абсолютизма как машину.

То, что Т. Гоббс видит в государстве как машину, так и человека, противоречие не такой степени, как то, что человек для Т.Гоббса, как и все органическое, есть машина. Это представление разделяли Т. Гоббс, Декарт и Б. Спиноза. Тогда и душевная деятельность в соответствии с этим представлением есть е что иное, как механические процессы в соединении с телесными функциями и действиями, а их основной мотив есть самосохранение. Следовательно, все, что человек может пожелать, является средством для этой цели, а государство, которое, будучи homo magnus (человек большой, сильный) тоже ничего другого не желает, как только сохранить себя, было создано посредством договора охватывающих его людей исключительно в интересах этой цели. Гарантией жизни в таком случае является мир.

К. Шмитт, анализируя работы Т. Гоббса, видел в чисто механистическом понимании как человека, так и государства, слабость его конструкции. Государство как машина ведь не perpetuum mobile, оно создано и нуждается в обслуживании, оно предполагает наличие чего-то, что Т. Гоббс в своей антропологии не принял во внимание, а именно волю, которая выходит за рамки чистого стремления к самосохранению. Homo magnus, конечность которого Т. Гоббс, разумеется, тоже не отрицал, когда он его при случае называл deus mortalis (бог смертный) является, говорил К. Шмитт, «машиной, смертность которой состоит в том, что однажды ее разрушит гражданская война или мятеж» [19, s. 147].

Государство, во всяком случае, каким предполагал его Т. Гоббс, таким было немыслимо для К. Шмитта.

С учетом общего контекста понимания государства немецкими философами права и гос-ударствоведами, на основе изучения, критического анализа и конструктивной критики трудов М. Вебера, Т. Гоббса, К. Шмитт сконструировал собственное своеобразное инструментальное понимание государства. Проанализировав взгляды и подходы К. Шмитта, содержащиеся в таких его трудах, как: «Диктатура. От истоков современной идеи суверенитета до пролетарской классовой борьбы», «Левиафан в учении о государстве Томаса Гоббса. Смысл и фиаско одного политического символа», «Политическая теология», «Разговор о власти и о доступе к власть имущим» и др., можно прийти к выводам о том, что содержание инструментального понимания государства К. Шмиттом складывается из следующих положений.

Прежде всего необходимо учитывать, что К. Шмитт рассматривает современное государство с позиции суверена, в отличие от его предшественников, рассматривающих государство с позиций и интересов частного лица.

Во-вторых, по мнению философа права, современное государство возникло из политической деловой техники.

В-третьих, государство - это машина, инструмент, который использует правитель для установления суверенной диктатуры, создающей новую конституцию.

В-четвертых, армия и бюрократически вышколенное чиновничество, то есть исполнительная власть, являются ядром государства.

В-пятых, государственная разумность - это знание политических машинистов, которые обслуживают и используют машину «государство», но не несут символов власти, действуют незаметно, на заднем плане.

В-шестых, тип политики наполовину является техникой общественного мнения.

В-седьмых, из многих «статусов» государства в современный К. Шмитту период, по его мнению, выделился один, наиболее важный - статус публичности, в противоположность всему частному.

В-восьмых, справедливое государство - это то, где правитель решает, что должно являться правом.

В-девятых, основная задача государства - это общественная гарантия интерпретационной монополии на право, то есть государство должно заботиться о том, чтобы монополия признавалась, а решения исполнялись.

Таково было инструментальное понимание государства К. Шмиттом, восходящее к идеям Т. Гоббса и Н. Макиавелли, критикующее и продолжающее их. Однако для правильного понимания своеобразной концепции государства К. Шмитта и для использования ее потенциала в современном государствоведении, необходимо рассмотреть экзистенциальное понимание государства, которое впоследствии ученый пытался совместить с инструментальным, но об этом пойдет речь в следующей статье.

Ссылки и примечания:

References (transliterated):

1. См. подробнее: Кревельд Мартин Ван. Расцвет и упадок государства / пер. с англ. Под ред. Ю. Кузнецова и А. Макеева. М., 2006.

1. See for details: Krevel'd Martin Van. Rastsvet i upadok gosudarstva / transl. from Engl. Ed. by Y. Kuznetsov and A. Makeev. M., 2006.

2. Кревельд Мартин Ван. Расцвет и упадок государства.

3. См. об этом: Государство, общество, личность: проблемы совместимости / под общ. ред. Р.А. Ромашова, Н.С. Нижник. М., 2005.

4. Чиркин В.Е. Основы сравнительного государство-ведения. М., 1997.

5. См.: Eichhorn M. Carl Schmitts Verständnis des Staates als einer geschichtlichen Größe / Hrsg. Von Rüdiger Voight // IFS-Nachrichten. Neubiberg, 1998. № 9.

6. Cassirer E. der Mythus des Staates. Philosophische Grundlegung politischen Verhaltens. Frankfurt a. M., 1985.

7. См.: Шмитт К. Диктатура. От истоков современной идеи суверенитета до пролетарской классовой борьбы / под ред. Д.В. Кузницына; пер. с нем. Ю.Ю. Коринца. СПб., 2005.

8. См.: Шмитт К. Политическая теология: сб. / пер. с нем. Заключит. статья и сост. А. Филиппова. М., 2000.

9. Weber M. Wirtschaft und Gesellschaft. Tübingen, 1985.

10. Op. cit.

11. Шмитт К. Диктатура.

12. Здесь необходимо пояснить, что буржуа, о котором ведет речь Г. Мюнклер, это уже не обычный буржуа XIX в., а, прежде всего гражданин Флорентийской республики периода до длительного господства Медичи во Флоренции и более позднего герцогства Тоскана. Н. Макиавелли, который имел должности в этой республике, пытался служить власти своими сочинениями, разумеется, лишь с незначительным успехом, войдя в историю, как главный машинист машины государство.

13. Münkler H. Im Namen des Staates. Die Begründung der Staatsräson in der Frühen Neuzeit. Frankfurt am Main, 1987.

14. Этос (греч. п6°?) — многозначное понятие с неустойчивым терминологическим статусом. Понятие «этос» дало начало понятиям этики и этологии. В данном контексте моральная ответственность. Kratos (греч. - сила, власть, господство).

15. Meinecke F. Die Idee der Staatsräson. München und Wien, 1976.

16. Schmitt C. Positionen und Begriffe im Kampf mit Weimar - Genf - Versailles 1923-1939. Berlin, 1988.

17. См.: Шмитт К. Политическая теология: сб. / пер. с нем. Заключит. статья и сост. А. Филиппова. М., 2000.

18. Schmitt C. Positionen und Begriffe...

19. Schmitt C. Staat, Großraum, Nomos. Arbeiten aus den Jahren 1916-1969. Berlin, 1995.

2. Krevel'd Martin Van. Rastsvet i upadok gosudarstva.

3. See about this: Gosudarstvo, obshchestvo, lichnost': problemy sovmestimosti / under general ed. of R.A. Romashov, N.S. Nizhnik. M., 2005.

4. Chirkin V.E. Osnovy sravnitel'nogo gosudar-stvovedeniya. M., 1997.

5. See: Eichhorn M. Carl Schmitts Verständnis des Staates als einer geschichtlichen Größe / Hrsg. Von Rüdiger Voight // IFS-Nachrichten. Neubiberg, 1998. No. 9.

6. Cassirer E. der Mythus des Staates. Philosophische Grundlegung politischen Verhaltens. Frankfurt a. M., 1985.

7. See: Shmitt K. Diktatura. Ot istokov sovremennoy idei suvereniteta do proletarskoy klassovoy bor'by / ed. by D.V. Kuznitsyn; transl. from German by Y.Y. Korints. SPb., 2005.

8. See: Shmitt K. Politicheskaya teologiya: col. / transl. from German, afterword and comp. by A. Filippov. M., 2000.

9. Weber M. Wirtschaft und Gesellschaft. Tübingen, 1985.

10. Op. cit.

11. Shmitt K. Diktatura.

12. It is necessary to clarify that the bourgeoisie, which is it Mr. Münkler, this is no ordinary bou r-geois XIX century. And, above all, a citizen of the Florentine republic period to the long reign of the Medici in Florence and later the Duchy of Tuscany. Niccolo Machiavelli, who had positions in this country, trying to serve the power his writings, of course, but with little success, entering history as the chief engineer machine state.

13. Münkler H. Im Namen des Staates. Die Begrün-dung der Staatsräson in der Frühen Neuzeit. Frankfurt am Main, 1987.

1 4. Ethos (Greek nS°?) - valued the concept of the precarious status of the terminology. The concept of "ethos" has given rise to notions of ethics and ethology. In this context, moral responsibility. Kratos (Greek - strength, power, dominance).

15. Meinecke F. Die Idee der Staatsräson. München und Wien, 1976.

16. Schmitt C. Positionen und Begriffe im Kampf mit Weimar - Genf - Versailles 1923-1939. Berlin, 1988.

17. See: Shmitt K. Politicheskaya teologiya: col. / transl. from German, afterword and comp. by A. Filippov. M., 2000.

18. Schmitt C. Positionen und Begriffe...

19. Schmitt C. Staat, Großraum, Nomos. Arbeiten aus den Jahren 1916-1969. Berlin, 1995.