Спасенное искусство

Кропотливое ручное производство, характерное для мира моды еще сто лет назад, уже давно уступило место машинному — более дешевому и быстрому. В век, когда количество выпускаемых единиц одежды того или иного бренда исчисляется десятками, а то и сотнями тысяч в сезон, говорить о ручной работе не имеет смысла, прежде всего по экономическим соображениям. На этом фоне люксовые марки уже давно продвигают бренд "сделано вручную", пытаясь тем самым подчеркнуть, что каждому предмету гардероба, появляющемуся с их логотипом, уделено максимальное количество внимания, и это самое спецвнимание положительно влияет на качество. Но поскольку в современном мире высокоточное машинное производство в целом ряде операций выдает качество куда более приличное, нежели ручное, модные марки ставят это клеймо не везде. Прежде всего применением максимального количества ручного труда могут похвастаться обувные мастерские и мануфактуры, производящие сумки. Да и то если первые шьют ботинки по индивидуальным меркам (в противном случае даже при небольших партиях будут применяться машины, помогающие натянуть кожу на болванку и пришить подошву к верхней части), а вторые выпускают свою продукцию в очень ограниченных количествах. Пожалуй, единственной модной сферой, где ручной труд определяет все, включая каждый стежок на платье, до сих пор остаются коллекции высокой моды. Тут человеко-часы, потраченные на создание любого предмета, измеряются десятками, сотнями и порой даже тысячами, а необходимость такого труда регламентируется правилами Синдиката высокой моды Франции. Несмотря на смягченные сейчас требования (теперь допускается до 30% машинных строчек), все дома с громкими именами предпочитают делать кутюрные платья "по старинке", то есть полностью вручную.

1 / 26

Некоторые типы ручного производства исчезли, не выдержав испытания временем. Взять, к примеру, веера. Еще в начале позапрошлого века только в Париже были сотни ателье, выпускавших веера из кружева, ткани и бумаги. Сейчас же осталось одно — ателье Анн Хоге доживает свой век на пыльных антресолях небольшой квартирки в десятом округе, изредка выполняя заказы для театральных постановок. Подобная участь, постепенное умирание среди музейных экспонатов, могла постигнуть и ателье, специализирующиеся на работе, к примеру, с перьями, занимающиеся исключительно плиссировкой или созданием дорогих пуговиц из самоцветов, позолоченных металлов и перламутра. В общем, всем тем, что сейчас мало кому нужно. Одной из немногих компаний, которая начала поддерживать подобные маленькие производства, стала Chanel. С большинством из подобных ателье компания работала еще при жизни самой Шанель — и сохранила привязанность к ним и по сей день не только в память о великой истории, но и потому, что научилась интегрировать производимый ими продукт в ежесезонные коллекции, неплохо на этом зарабатывая. Каждая из коллекций Chanel включает большое количество декоративно-прикладных техник, а их постоянное присутствие оформилось как своеобразный фирменный знак с появлением в 2002 году специальных межсезонных показов metier d`art ("декоративно-прикладных"), ставших своеобразным мостом между миром коллекций высокой моды и повседневной одеждой. Несколькими годами ранее, в 1997-м, была создана дочерняя Chanel компания Paraffection, которая стала приобретать главные мастерские, с которыми сотрудничала марка. Злые языки называли эти действия началом конца независимых ателье и предсказывали их неминуемое творческое увядание под гнетом большой корпорации. Но у марки были куда более высокие цели. Во-первых, ставилась задача сохранения старинных аутентичных и драгоценных декоративно-прикладных техник, без помощи сильной компании большая часть из них просто погибла бы, не выдержав конкуренции с дешевыми азиатскими производствами. Во-вторых, спрос на продукцию Chanel неизменно растет, и уверенность в подрядчике, отвечающем за часть работы, в своевременном выполнении заказов — вопрос грамотной организации бизнеса. Для большинства приобретенных производств Chanel является основным заказчиком, но не единственным: руководство компании позволяет работать ателье со всеми желающими — только так можно сохранить уровень мастерства, подстегиваемый различными экспериментами и сложными задачами, на высочайшем уровне. Сейчас в арсенале Paraffection и, соответственно, Chanel — французские ателье Desrues (пуговицы, бижутерия, работа с металлом), Lemarie (работа с перьями и создание цветов из ткани), Lesage (вышивка), Goossens (изделия из серебра и золота, а также создание цепочек), Cause (перчатки), Massaro (обувь), Maison Michel (головные уборы), Gerald Lognon (плиссировка), Guillet (цветы из ткани), Montex (вышивка), а также шотландская мануфактура Barrie, которая вот уже 25 лет производит трикотаж марки.

Ателье Lemarie появилось в 1880 году как студия Пальмиры Койет, занимавшейся оформлением одежды перьями. Дело своей бабушки продолжил Андре Лемарье, сумевший превратить небольшую студию в прочно стоящую на ногах компанию. Благодаря постоянным заказам, в том числе и от самой Шанель, для которой с 1960-х он начал делать броши-камелии из всевозможных тканей, Андре удалось сохранить бизнес вплоть до 1996 года, когда он был выкуплен Chanel, хотя от трех сотен ателье, занимавшихся подобным ремеслом в начале XX века, к его концу остались только единицы. Сейчас Lemarie размещается в просторном новом здании в пригороде Парижа Пантен. Именно тут производят все сложные, многослойные ткани для коллекций Chanel. Мастера Lemarie превращают рулоны органзы, шелка и прочих тканей в подобие оперения райских птиц, создают объемные поверхности, расшивают тысячами разнокалиберных перьев как детали будущих нарядов haute couture, так и целые платья, а также занимаются изготовлением цветов, как существующих, так и придуманных дизайнерами, из чего угодно — полупрозрачной или плотной ткани (к примеру, твида), пластика, кожи. Одних только камелий из-под рук мастериц Lemarie выходит ежегодно больше двадцати тысяч. Над созданием одной небольшой детали прямо за общим столом могут трудиться до десятка человек одновременно: чтобы покрыть платье перьями целиком, у одного мастера ушло бы не менее полутысячи часов рабочего времени. Здесь же одним из важных этапов является адаптация утвержденных образцов тканей, выбранных, к примеру, для показов metier d`art, к серийному производству. Если при выполнении единичных заказов еще можно вшивать каждое перо вручную, то когда дело доходит до создания десятков экземпляров для магазинной коллекции, технологи Lemarie придумывают способ, позволяющий получать очень близкий к образцу результат, но с использованием машин.

В то же здание, что и Lamarie, переехало, пожалуй, самое известное ателье, занимающееся вышивкой,— Lesage. Именно ему своими самыми драгоценными творениями обязаны практически все модные дома. Основатель ателье, Франсуа Лесаж, работал и с Эльзой Скьяпарелли, и с Кристобалем Баленсиагой, и с Ивом Сен-Лораном, да и вообще со всеми кутюрье и дизайнерами. На первом этаже здания разместился самый большой в мире архив вышивок, когда-либо произведенных Lesage, насчитывающий более 60 тысяч образцов. Этой коллекцией часто пользуются дизайнеры для поиска вдохновения, а также историки моды: по надписям на коробках, расставленных от пола до потолка, можно узнать название марки или дизайнера, а также год, когда та или иная вышивка была использована (или не использована, а стала лишь одним из предложенных вариантов). К слову, вышивка у Lesage может быть выполнена с использованием всего, что только может прийти в голову: от стандартных разнокалиберных бусин, золотых и прочих металлических нитей до желудевых скорлупок и ракушек. Вышивки Lesage всегда объемные, многомерные. Этажом выше располагаются мастерские с большими окнами, в общей сложности в ателье работают около ста человек. Здесь стоят столы для нанесения разметки перед вышивкой, располагаются и сами рабочие места с подрамниками, на которые натягивается основа. Тут же вышивают и части кутюрных нарядов, и циферблаты для часов, и элементы упаковки для украшений из лимитированных коллекций. Работают здесь и несколько мастериц, задача которых — создавать образцы, которые затем будут предложены команде дизайнеров Chanel для следующих коллекций. Lesage делает вышивку не только для Chanel — на соседних столах всегда можно увидеть части будущих предметов из коллекций Christian Dior, Valentino и других.

В парижском пригороде Плайи расположился корпус ателье Desrues, известного с 1929 года и ответственного за пуговицы и знаменитую бижутерию Chanel с 1965-го. Пуговицы тут, конечно, достойны особого рассказа, о них можно писать книги. Дело в том, что все пуговицы в каждой коллекции марки — разные, они специально создаются для темы каждого показа, и в одном сезоне может быть до полусотни их различных вариаций из пластика, металла, стекла, перламутра. Помимо дорогостоящей фурнитуры тут изготовляют и повседневные украшения: широкие браслеты, всевозможные броши, серьги, клипсы, а также металлические пояса. Еще тут выполняют необычные заказы — вроде создания декоративных перчаток из металлических элементов. На мануфактуре работают около двухсот человек, ее производственные мощности позволяют выпускать до 160 тысяч пуговиц ежемесячно.

На шляпной мануфактуре Maison Michel, напротив, исключительно штучное производство. На нем занято три человека, которые целый день только и делают, что отпаривают и высушивают то фетр, то соломку, то ткани на основе меха кролика орилага. Главному мастеру и двум его подмастерьям не составляет труда создать любую, даже самую причудливую форму (у входа в цех стоят все использованные когда-либо болванки).

В самом центре Парижа, на rue de la Paix, на втором этаже здания с видом на Вандомскую площадь с 1884 года располагается обувное ателье Massaro. Оно тоже крохотное, как и Maison Michel, но является одним из главных производителей обуви для кутюрных домов, а также именно тут придумали в середине прошлого века ставшую узнаваемой модель обуви Chanel с контрастным носком. Несмотря на то что к Paraffection это ателье отошло в 2002 году, оно по-прежнему (и единственное) имеет право ставить свое клеймо рядом с логотипом Chanel. Тут создавались все туфли, сапоги и даже кроссовки для показов haute couture марки, и здесь же размещаются спецзаказы клиентов дома.

Дело сохранения традиционных техник, которое начали в Chanel, не прекращается. Правда, с увеличением спроса на продукцию марки они постепенно переезжают из своих исторических ателье, располагавшихся в квартирах старых зданий в центральных округах Парижа, за пределы города — в просторные и светлые современные здания. Но процесс этот скорее позитивный — с ростом спроса и необходимостью увеличивать объемы производства появляются новые рабочие места, в школы при ателье приходит молодежь, для которой профессия золотошвейки, обувщика или мастера по изготовлению тканевых цветов не кажется устаревшей и непривлекательной.