Деривационный потенциал словообразовательной категории суффиксальных локативных существительных в современном русском языке

Деривационный потенциал словообразовательной категории суффиксальных локативных существительных..

'Бот. Камера (или комплекс камер) для выращивания растений в регулируемых искусственных условиях с целью изучения влияния факторов внешней среды' (ТСИС, 748). Суффикс -трон активен в физической терминологии. Он используется для образования производных — названий различных установок. Представляется весьма удачным закрепление за указанным суффиксом функции образования локативов, называющих место (обычно вместилище), в котором создан тот или иной тип среды. Данное частное СЗ в настоящее время вербализуется посредством нескольких суффиксов, имеющих, кроме указанного, и иные частные СЗ. Использование суффикса -трон для создания подобных дериватов позволило бы развить специализацию компонентов морфемария анализируемой СК.

Локативы на -ловк(а) называют место, где совершается действие, названное производящей основой, либо место, предназначенное для совершения действия, названного производящей основой: вытрезвить — вытрезвиловка 'то же, что вытрезвитель', грабить грабиловка 'местность, известная грабежами', забегать забегаловка 'второразрядная закусочная с продажей вина', обдирать обдираловка 'место, где вымогают, грабят', обирать обираловка 'место, где обирают'. Использование данного суффикса позволило удовлетворить потребность (весьма незначительную, но существовавшую) в образовании локативов с пейоративной окраской.

Таким образом, даже при наличии значительного количества компонентов мор-фемария СК суффиксальных nomina loci «открыта» для новых аффиксов, которые смогут упорядочить отдельные сегменты словопроизводства локативов.

Пополнение состава ССК

Местоименные компоненты 'там, где' и 'туда, куда', начинающие перифразу суффиксальных локативов, являются общей наметкой, своеобразной отправной точкой для формулирования локативного значе-

ния. Его конкретизация позволяет выделить частные СЗ и, соответственно, ССК. Таковыми для анализируемой СК являются: 'там, где находится', 'там, где живет', 'там, где растет', 'там, где совершается действие' и др. Прогнозирование появления новых ССК, по нашему мнению, должно прежде всего опираться на те языковые единицы, которые существовали в прошлом, а также на так называемые семантически изолированные локативы.

Так, например, историзм волковня '1. Яма, приготовленная для ловли волковъ, то же, что волчья яма' (САР -1891, I, 491) имел тип семантических соотношений (ТСС) 'животное — там, где ловят животное, названное производящей основой'. Тот же ТСС свойствен и единичному современному локативу белушатник — 'база для ловли белух'. Таким образом, с высокой долей вероятности можно предположить, что в отношении подобных дериватов действуют экстралингвистические ограничения, заключающиеся в невостребованности конечного продукта потенциального акта словопроизводства.

Уникальный ТСС ('лицо — место как результат действия лица, названного производящей основой') имел дериват дятло-вина 'мЪ сто въ дерева , во пнЪ , издолбленное дятломъ' (ТСД, I, 512). ТСС 'действие — место как результат действия, названного производящей основой' имеет в русском языке ряд девербативов, например: надпил, скол, шов. Однако десубсантивные локативы, подобные указанному выше, в современном русском языке не фиксируются. Близким указанному ТСС является ТСС 'предмет — место как результат использования этого предмета', который имеют ко-дериваты лыжница (устар. или обл.) и лыжня 'колея, накатанная лыжами, след от лыж' (БАС, 6, 410) (ср.: лапотня 'пск. твр. сл Ъ дъ лаптя, ноги обутой въ лапоть' (ТСД, II, 237)). С некоторой натяжкой к данному ССТ можно отнести существительное дуп-лище 'полость в пне, оставленная от дуплистого дерева' (СлРЯ XI — XVII вв., 4, 316).

ЯЗЫКОЗНАНИЕ

Другие семантически изолированные суффиксальные локативы (планетарий 'там, где изучают', самбодром 'там, где танцуют'), как видится, не могут образовать ССК. Некоторые шансы здесь, возможно, имеет ТСС 'болезнь — там, где лечат от этой болезни'; который (при наличии «общественного заказа») может сформировать ССК, оформленную суффиксом -орий (см. уже существующие локативы лепрозорий, люпозорий).

Таким образом, пополнение состава ССК за счет семантически изолированных суффиксальных nomina loci представляется маловероятным.

Заключение

СК суффиксальных nomina loci обладает значительным деривационным потенциалом. Однако его востребованность («реализуемость») минимальна. Тем не менее проведенное исследование позволяет утверждать, что словопорождающие ресурсы данной СК могут обеспечить потребности в наименовании практически любого пространственного объекта. Причем в ряде случаев возможны вариативные образования, что, безусловно, повышает «жизнеспособность» указанной комплексной единицы деривационной системы русского языка.

Анализ количественных параметров показал, что из 10 основных частных СЗ наибольшее число производных имеют следующие типы nomina loci: 1) 'место действия' (белильня, читалка, изолятор), 2) 'место как результат действия' (царапина, надрез, подпил), 3) 'место нахождения чего-л.' (сахарница, бумажник, пепельница), 4) 'место проживания / отдыха' (бомжатник, курятник, дельфинарий), 5) 'место, характеризующееся каким-л. признаком' (багровина, глушь, новь), 6) 'место произрастания какого-л. растения' (брусничник, березняк, розарий). Следует заметить, что 1, 2, 4 и 5-я подгруппы в настоящее время практически не пополняются новыми словами, что, очевидно, объясняется достаточной степенью «названности» подобных реалий. Весьма

незначительной продуктивностью обладает 6-я подгруппа. В третьей же группе, как правило, появляются слова, называющие место, где предмет не просто находится, но хранится. Обычно это наименования различного рода вместилищ. Заметим также, что с появлением в русской морфемике заимствованного суффикса -тек(а) возникла подгруппа nomina loci — названий систематизированных хранилищ однородных предметов (винотека, запахотека, картотека). Как представляется, потенциал данной группы ограничен лишь количеством предметов, для сохранности которых необходимы определенные условия (в частности — размещение их в специально оборудованных вместилищах).

СК «работают» в языке практически без временны?х ограничений, ибо они вербализуют наиболее важные для общества понятия, потребность в которых может возрасти либо уменьшиться, но не может исчезнуть. Могут выходить из употребления дериваты, созданные в рамках СК, могут архаизовываться отдельные словообразовательные типы, но СК как максимально абстрагированная схема образования производных функционирует в языке неограниченно долго.

Потребность в вербализации понятия места, очевидно, будет существовать всегда. В связи с этим изучение способов именования вместилищ, территорий и пространств является актуальным и перспективным.

Проведенное исследование позволяет утверждать, что суффиксация как способ вербализации понятия пространства в современном русском языке обладает разветвленной сетью деривационных моделей, апробированных не одним поколением и способных обеспечить восполнение самых разнообразных лакун.

Итак, выявленные нами лакуны могут быть, а могут и не быть заполненными. Кроме того, практически невозможно предсказать время появления того или иного суффиксального nomina loci. Однако для

нас принципиально важным было доказать, что, несмотря на общераспространенное (и, безусловно, справедливое) мнение о незначительной продуктивности, СК суффиксальных локативных существи-

тельных в русском языке обладает внушительным деривационным потенциалом, и ее лексическая реализованность мизерна по сравнению с возможностями ее лексической реализации.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Вендина Т. И. Русская языковая картина мира сквозь призму словообразования (макрокосм). — М.: Индрик, 1998. - С. 9.

2 Алефиренко Н. Ф. Спорные проблемы семантики: Монография. — М.: Гнозис, 2005. — С. 243.

3 Улуханов И. С. Единицы словообразовательной системы русского языка и их лексическая реализация/ Российская Академия наук. Институт русского языка им. В. В. Виноградова. — М., 1996. — С. 7.

4 Земская Е. А. Словообразование как деятельность / Ин-т рус. языка РАН. — М.: Наука, 1992. — С. 25.

5 Dokulil M. Ттошеш slov v иелйпе. — Praha, 1962. — С. 193—194.

6 Кубрякова Е. С. Теория номинации и словообразование // Языковая номинация (Виды наименований). — М.: Наука, 1977. — С. 236—237.

7 В статье использованы следующие сокращения: ТСД — Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. — М.: Терра, 1996. — Т. I—IV; ТСИС — Крысин Л. П. Толковый словарь иноязычных слов. — М.: Русский язык, 1998. — 848 с.; СО — Ожегов С. И. Словарь русского языка. — М.: Русский язык, 1988. — 750 с.; СлРЯ XI—XVII вв. — Словарь русского языка XI—XVII вв. / Под ред. С. Г. Бархударова. — М.: Наука, 1975. — В. 1 (издание продолжается); САР — Словарь Академии Российской, по азбучному порядку расположенный. СПб., 1806—1822. — Ч. I—VI; МАС-2 — Словарь русского языка / Под редакцией А. П. Евгеньевой — М.: Русский язык, 1981—1984. — Т. I—IV; САР — Словарь русского языка, составленный Вторым отд. Акад. наук. — СПб., 1891—1920. — Т. I—VI и в выпусках; БАС — Словарь современного русского литературного языка. — М.; Л.: Издательство Академии Наук СССР , 1948 — 1965. — Т. 1 — 17; СЦСЯ — Словарь церковно-славянского и русского языка, составленный Вторым отд. императорской Акад. наук. — СПб., 1867. — Т. I—IV; ТСУ — Толковый словарь русского языка / Под редакцией Д. Н. Ушакова. — М.: Терра, 1996. — Т. I—IV.

8 Земская Е. А., Кубрякова Е. С. Проблемы словообразования на современном этапе (в связи с XII Международной конференцией лингвистов) // Вопросы языкознания. — 1978. — № 6. — С. 119.

9 Янко-Триницкая Н. А. Закономерность связей словообразовательного и лексического значений в производных словах // Развитие современного русского языка. — М.: Изд-во АН СССР, 1963. — С. 95.

10 Там же.