«Жертва» как ядерный компонент одноименного концепта в русском и английском языках (на материале романа Б.Л. Пастернака «Доктор Живаго» и его английского перевода)

УДК 81 ББК 81

Басс Галина Павловна

аспирант г. Брянск Bass Galina Pavlovna

Post-graduate Bryansk

«Жертва» как ядерный компонент одноименного концепта в русском и английском языках (на материале романа Б.Л. Пастернака «Доктор Живаго» и его английского перевода) "Zhertva" as the Nuclear Component of the Similar Concept in the Russian and English Languages (on the Material of B. L. Pasternak's Novel "Doctor

Zhivago" and it's English translation)

Статья представляет собой фрагмент исследования в рамках когнитивной лингвистики. В ней рассматриваются средства языковой реализации ядерного компонента концепта Жертва в русском и английском языке на примере текста Б.Л. Пастернака и его перевода. Анализируются сходства и различия плана содержания и плана выражения.

The article represents a fragment of research within the framework of cognitive linguistics. The means of the linguistic realization of the nuclear component of the concept Zhertva (Sacrifice) in Russian and English are considered on the basis of B.L. Pasternak's text and its translation. Similarities and differences of the plane of content and plane of expression are analyzed.

Ключевые слова: когнитивная лингвистика, концепт Жерва, концептосфера, картина мира, Пастернак.

Key words: cognitive linguistics, concept Zhertva (Sacrifice), conceptual sphere, world view, Pasternak.

Концепт как базовая категория когнитивной лингвистики представляет собой элементарную единицу, связывающую язык, культуру и мышление. Из всех подходов к этому сложному явлению мы остановимся на убедительной (исследованный материал подтверждает это) трактовке Е.С. Кубряковой, подчеркивающей, что «концепт - оперативная единица памяти, ментального

лексикона, концептуальной системы и языка мозга, всей картины мира, квант знания» [4:90]. Как справедливо отмечается в «Кратком словаре когнитивных терминов», «самые важные концепты выражены в языке», причем «концепты по-разному вербализуются в разных языках в зависимости от собственно лингвистических, прагматических и культурологических факторов» [там же:90-92].

Значимые концепты культуры составляют национальную концептосферу, «упорядоченную совокупность концептов народа» [7:19], в рамках которой они существуют не изолировано, а объединяются в концептуальные поля, заполненные структурированной, иерархически организованной системой элементов (базового концепта и других, связанных с ним). Эти поля взаимодействуют и взаимопроникают. Понятие концептосферы тесно связано с понятием картины мира.

Особый интерес представляет культурный компонент концепта. «Культурная сторона концепта основывается на аккумуляции в концепте культурных достижений человечества в целом с культурными особенностями отдельных этносов, проявляющимися при определенном уровне культурного развития отдельного человека. Различное культурное наполнение универсального концепта наиболее ярко ощущается при сопоставлении плана выражения данного концепта в разных языках» [3:25-26]. Анализируя средства языковой репрезентации того или иного концепта, можно получить представление о картине мира нации или отдельной личности.

Концепт является «отражением фрагмента реальной картины мира в культурно-языковом менталитете человека» [там же:27]. Таким образом, он выступает одновременно и в роли объекта исследования, и основного средства исследования языковой картины мира, которая эксплицирует средствами языка концептуальную картину мира.

Особый интерес для лингвистов представляют художественные тексты как отражение индивидуальной картины мира автора, который является представителем культуры своего народа. Языковая сторона концепта

обуславливается словесным характером человеческого мышления. Исследуя концепты в рамках художественного произведения, мы анализируем, прежде всего, их реализацию средствами языка.

В данной статье мы ставим перед собой задачу проанализировать средства репрезентации концепта Жертва в английском и русском языках, обратившись к материалу названного романа Б. Пастернака.

Концепт Жертва, по всей видимости, является универсальным, входит в концептосферу разных народов, что объясняется, в первую очередь, широкой распространенностью данного концепта в религиозных, прежде всего христианских текстах. В то же время этот концепт входит в личную концептосферу большинства представителей русской и англоязычной лингвокультур, где приобретает свои характерные черты. Таким образом, данный концепт является одним из важнейших для обеих концептосфер, но, насколько нам известно, до сих пор не подвергался системным исследованиям ни в том, ни в другом языке.

Жертва, как и любой другой концепт, имеет сложную структуру. В нашем анализе мы следуем за подходом З.Д. Поповой и И. А. Стернина, описавших полевую модель концепта, которая включает в себя ядро («прототипические слои с наибольшей чувственно-наглядной конкретностью, первичные наиболее яркие образы»), приядерную область (дополнительные существенные когнитивные признаки) и периферию (более абстрактные признаки) [3:60]. Степень удаленности того или иного признака от ядра свидетельствует не о меньшей его значимости, а о большей степени абстрактности.

Чем отвлеченнее и сложнее концепт, тем многослойней его структура. Отнесенность концептуальных признаков к ядру определяется не в последнюю очередь способами их языковой реализации. Так, базовый слой концепта обычно эксплицируется ключевым словом/лексемой текста. Приядерные элементы представлены синонимами и дериватами. Периферийные элементы вербализуются грамматическими, синтаксическими, стилистическими и проч.

языковыми средствами, а также включают репрезентанты других концептов, с чьими полями пересекается поле данного.

Основываясь на трактовке, предложенной З.Д. Поповой и И.А. Стерниным, при исследовании концепта Жертва мы исходим из того, что он является многоуровневым, представляет собой сложную абстрактную сущность, и для его описания недостаточно словарных толкований. При семантическом и контекстуальном анализе раскрывается богатство ассоциаций, связанных с ним, национально-культурная и авторская специфика. Тем не менее, словарные дефиниции дают представление об устойчивых традиционных смыслах понятия и позволяют найти рациональный подход к абстрактному имени. В настоящей статье ограничимся описанием ядерного компонента исследуемого концепта.

Рассматривая содержание и структуру концепта на указанном материале, есть основания предполагать, что для русского языка ядерным компонентом является лексема «жертва», т.е. слово жертва со всеми фонетическими, грамматическими, семантическими вариантами. Теперь, если мы попробуем выделить базовую языковую репрезентацию в английском языке, то обнаружим, что русской лексеме в английском соответствует целый ряд синонимов, три из которых широко используются в тексте перевода романа, а именно "sacrifice", "victim" и "prey". Следовательно, в английской версии анализируемый концепт является не одноядерным.

Это один из примеров специфической представленности одного и того же концепта в разных языках, что было упомянуто выше в качестве одной из существенных характеристик концепта. Следует отметить, что это явление не является открытием когнитивной науки, а было описано задолго до возникновения этого и прочих современных направлений языкознания.

Здесь уместно вспомнить билатеральную теорию Ф. де Соссюра о природе языкового знака, который, являясь «двусторонней психической сущностью», соединяет означаемое (понятие) и означающее (акустический образ) [9:69]. В рассматриваемом нами случае одному означаемому соответствует одно означающее в русском языке, но три означающих в английском языке. В

первом случае несколько сем объединяются в слове жертва, и оно имеет, в терминах Ф. де Соссюра, большую «значимость», по сравнению с его англоязычными аналогами sacrifice, victim, prey. Это объясняется тем, что «внутри одного языка слова, выражающие близкие понятия, ограничивают друг друга...» [там же:116].

Рассмотрим значения указанных лексем, сопоставив этимологию и современное значение.

Жертва в русском языке восходит к старославянскому слову жрЪтва, образованному с помощью суффикса -тва от жрЪти - «приносить в жертву» (ср. лат. girti - «благодарить, восхвалять», греч. geras - «почетный дар» и т. п.) [10:50].

В английском языке слово sacrifice заимствовано из латинского: "sacrificium, from sacrificus performing priestly functions or sacrifices (sacra sacred rites, from neuter plural of sacer SACRED + the root offacere to perform)" [12:679]. Другое слово victim также имеет латинское происхождение (1490-1500 гг., от лат. victima - sacrificial animal): "victima animal offered as a sacrifice, any sacrifice" [там же:859].

Prey происходит от старо-французского preie "booty, animal taken in the chase later praie animal hunted or seized for food" и латинского praeda "booty, plunder, game haunted or seized" [там же:599].

Этимология выявляет сходство исходных значений русской лексемы «жертва» и английских "sacrifice" и "victim", которые берут свое начало из ритуалов жертвоприношения. Лексема "prey" имеет иное происхождение, и ее близость с русской лексемой выявляется в ходе семантического анализа. "Prey" и "victim" имеют общую сему объекта, животного-жертвы.

Для анализа современной русской лексемы «жертва» обратимся к словарю русского языка под редакцией А.П. Евгеньевой. «1. Предмет или живое существо (обычно убиваемое), приносимое в дар божеству по обрядам некоторых религий. 2. Устар. То же, что жертвоприношение. 3. Устар. Дар, пожертвование. 4. Добровольный отказ, отречение в пользу кого-, чего-л.,

самопожертвование. 5. Тот, кто пострадал или погиб от какого-л. несчастья, стихийного бедствия и т.п. || чего. Тот, кто подвергся страданиям, неприятностям и т.п. вследствие чего-л.» [8:479].

Там же приводятся фразеосочетания с указанной лексемой: «Принести жертву чему - сделать что-л. во имя чего-л. Принести в жертву что -отказаться от чего-л., пожертвовать чем-л. Пасть жертвой чего - погибнуть от чего-л. или ради, во имя чего-л.».

Для английских лексем мы находим следующие значения: Sacrifice "1a: an act or action of making an offering of animal or vegetable life, of food, drink, or incense, or of some precious object to a deity or spiritual being b: something consecrated and offered to God or to a divinity or an immolated victim or an offering of any kind laid on an altar or otherwise presented in the way of religious thanksgiving, atonement, or conciliation 2a: the Crucifixion of Christ; specif.: the voluntary offering by Christ of himself to reconcile God and man b: the sacramental repetition of Jesus Christ's death <...> 3a: destruction or surrender of something for the sake of something else: giving up of some desirable thing in behalf of a higher object b: something given up or lost 4a: loss, deprivation b: financial loss (as incurred from selling goods marked down for immediate sale)"

А также глагол, имеющий ту же форму, что и существительное: "sacrifice vt 1: to offer (as a sacrificial victim) as a sacrifice: make a sacrifice or religious oblation. 2: to suffer loss of, give up, renounce, injure, or destroy often for an ideal or belief or for advantageous or beneficial end 3: to sell at a loss vi 1: to offer up or perform rites of a sacrifice 2: to make a sacrifice hit in a baseball" [13:1996].

Victim "1: a living being sacrificed to some deity or in the performance of a religious rite 2: someone put to death, tortured, or mulcted by another: a person subjected to oppression, deprivation, or suffering 3: someone who suffers death, loss, or injury in an undertaking of his own 4: someone tricked, duped, or subjected to hardship: someone badly used or taken advantage of. VICTIM applies to anyone who suffers either as a result of ruthless design or incidentally or accidentally" [там же:2550].

Prey имеет наиболее узкое из рассматриваемых синонимов значение: "may designate a victim clutched, seized, captured by or as if by an enemy, hunter, or wild beast" [там же:2550]

Как видим, в английском языке для передачи различных аспектов одного понятия используются разные лексемы, имеющее более узкое конкретизирующее значение. В русском языке исключительно контекст служит для различения сем одной и той же лексемы [2:69-74]. Так, слово жертва в русском языке может обозначать субъект (самопожертвование), объект (религиозного обряда, отречения или подвергающийся обману, насилию, убийству), акт принесения жертвы как часть ритуала, или отказ, отречение от чего-либо (добровольно или вынужденно). В английском языке наблюдается разграничение значений. Слово sacrifice является наиболее общим и многозначным из синонимов и обозначает процедуру принесения жертвы, отказ или отречение от чего-либо, субъект (самопожертвования), объект, одушевленный или неодушевленный, то, что приносят в жертву или от чего отказываются, то, что теряется или утрачивается, тот, кто подвергается обману, насилию, убийству. Слово victim служит для обозначения объекта (всегда одушевленного) ритуала, отказа, преступления, какого-либо негативного воздействия и проч. Prey является наиболее узким по своему значению. Это объект - жертва, добыча врага, охотника или дикого зверя, реже обмана, дурного влияния, воздействия и проч. Вследствие конвергенции, способа словообразования, характерного для английского языка, слова sacrifice и prey могут без изменений использоваться и как существительное, и как глагол, образуя, таким образом, омонимичные лексемы.

В тексте романа лексема «жертва» встречается в четырех значениях из пяти, указанных в Словаре русского языка, а также в составе первых двух фразеологических сочетаний. В значении дара, пожертвования и в составе фразеологизма Пасть жертвой чего лексема «жертва» в тексте оригинала, а, соответственно, и лексемы "sacrifice", "victim", "prey" в англоязычном переводе, не встречаются.

Примером словарного значения живого существа, приносимого в дар божеству, и самого обряда жертвоприношения может служить такой: «Той страны обычай Пленницу-красу Отдавал в добычу Чудищу в лесу. Края населенье Хижины свои Выкупало пеней Этой от змеи. Змей обвил ей руку И оплел гортань, Получив на муку В жертву эту дань» [5:510]. В данном контексте можно выделить семы живого существа («пленница-краса»), приносимого в дар, и вынужденной платы (дани) кому-л. в качестве откупа. Семантический состав лексемы "prey" в этом контексте аналогичен: "The custom of that country Allotted a girl, Beautiful Prisoner and prey, To the monster of the forest. This was the tribute The people paid To the serpent, ransom For hovels" [11:484].

Другое значение русской лексемы - добровольный отказ, отречение, самопожертвование: «Он понимал, что он пигмей перед чудовищной махиной будущего, боялся его, любил это будущее и втайне им гордился, и в последний раз, как на прощание, жадными глазами вдохновения смотрел на облака и деревья, на людей, идущих по улице, на большой, перемогающийся в несчастиях русский город, и был готов принести себя в жертву, чтобы стало лучше, и ничего не мог» [5:182].

В английском переводе используется глагольная лексема "sacrifice": "He understood that he was a pygmy before the monstrous machine of the future. He both feared and loved that future and was secretly proud of it, and, as though for the last time, as if saying good-bye, was avidly aware of the trees and clouds and of the people walking in the streets, of the great Russian city struggling through misfortune - and he was ready to sacrifice himself to make things better but was powerless to do anything" [11:168]. Для данного контекста адекватным значением лексемы, согласно англоязычному толковому словарю, является разрушение, отказ или воздержание от чего-либо (ценного) ради чего-либо более важного, часто ради идеала или веры, или более выгодного, благоприятного исхода (см. sacrifice vt, 2). Из контекста ясно видна идея добровольного самопожертвования ради высшей цели.

Другой пример: «Строить счастье на чужом страдании, топтать то, что душе дорого и свято. Я никогда не приняла бы от тебя такой жертвы» [5:410]. - "Don't I know what it means to build one's happiness on the suffering of others, to trample on what is dear to one, and holy. I'd never accept such a sacrifice from you" [11:381]. Отказ принять чью-то жертву указывает на то, что она приносится добровольно.

Лексема «жертва» в значении лица, пострадавшего от какого-л. несчастья и т.п., подвергшегося страданиям, неприятностям и т. п. встречается в примере: «Юрий Андреевич разыскал спасенного однажды партийца, жертву ограбления» [5:203]. Данному значению соответствует в английском лексема "victim" (кто-либо подвергшийся притеснениям, лишениям или страданиям, см. victim, 2): "Yury went to see the party member he had once saved, the one who had been the victim of a robbery " [11:187].

В другом примере содержится эмотивный, оценочный компонент, человек воспринимается как жертва другим, хотя он таковым, возможно, и не является: «Предмет нашего обожания тем более кажется нам жертвою, чем более мы любим» [5:355]. - "The more we love, the more the object of our love seems to us to be a victim " [11:331].

Фразеология примыкает вплотную к ядру. Сочетание принести жертву чему встречается в таком контексте: «Но сознание приносимой общественной жертвы преисполняло его чувством удовлетворения» [5:314]. Атрибутивное сочетание содержит указание на объект, во имя которого совершается действие; в английском переводе ему соответствует косвенное дополнение: "But the consciousness that he was making a sacrifice to the public good filled him with satisfaction" [11:292].

Принести в жертву что: «А приносить семью в жертву какому-то сумасшествию не стыдно?» [5:114] «Но, обливаясь слезами, он тянул на себя ручку запертой двери и не пускал мальчика, принося его в жертву ложно понятым чувствам чести и долга перед другой женщиной, которая не была матерью мальчика...» [там же:379]. Здесь в обоих случаях оценочная

компонента содержит негативную характеристику явления, в результате переноса отношения к тому, ради чего совершается действие, на само это действие. В англоязычной версии романа не использована ни одна из рассматриваемых лексем, а применяется описательный перевод [11:105, 353].

Лексема «жертва» употребляется автором в значениях, которые не упоминаются словарем Евгеньевой, а также другими словарями русского языка. Сформулировать одно из них можно как вынужденный отказ, отречение от чего-л., причем то, чем жертвуют, из области общих понятий: «Нам одинаково трудно представить себе наше разъединение, но, может быть, надо пересилить себя и принести эту жертву» [там же:431]. В английском же языке схожее значение выражено (вследствие отсутствия указания на добровольность) в уже использованной выше словарной дефиниции лексемы "sacrifice": отказ или воздержание от чего-либо (ценного) ради чего-либо более важного, <...> более выгодного, благоприятного исхода. А также - что-либо, от чего отказываются или теряют (см. sacrifice 3 а, b): "It is as difficult for you as it is for me to think of our being separated, but perhaps we ought to put our feelings aside and make this sacrifice " [11:400].

Другое авторское употребление лексемы в значении испытания, лишения: «После всего вынесенного, и стольких жертв, и такого ожидания ждать уже осталось недолго» [5:330]. Однако в английских толковых словарях и это значение лексемы "sacrifice" зафиксировано как потеря, лишение (см. sacrifice, 4a): "After all, they had made all the sacrifices and done all the waiting, it wasn't much to have to wait a few months longer..." [11:307].

Использование лексемы в значении, отличном от приведенных в словаре, делает ее элементом авторской концептосферы. Однако это не означает, что в другом языке оно также не зарегистрировано.

Тема жертвы является одной из ключевых в романе Пастернака и существенной для его индивидуальной картины мира. Как отмечает Дмитрий Быков, «в этом весь Пастернак: богоравность и власть над миром - но всегда ценою потери, близость к Богу - но всегда ценой жертвы. Только отвергнутый

он всемогущ, только в бесславии - всесилен» [1:76]. Сам поэт подтверждает такой свой взгляд строками:

Жить и сгорать у всех в обычае, Но жизнь тогда лишь обессмертишь, Когда ей к свету и величию Своею жертвой путь прочертишь [6:285].

Подводя итог всему вышесказанному, еще раз подчеркнем, что на примере лексемы «жертва» как ядерного компонента концепта мы можем увидеть аспекты как семантического, так и структурного подобия. Важно отметить, что при наличии сходства на уровне смысла выявляются различия, обусловленные спецификой языковой системы.

Забегая вперед, можно предположить, что подобное соотношение характерно и для приядерной и периферийной зон рассматриваемого концептуального поля, что является предметом предстоящего описания.

Библиографический список

1. Быков, Д. Л. Борис Пастернак/ Д. Л. Быков. - М.: Молодая Гвардия, 2006. - 893 с.

2. Гехтляр, С.Я. О семантике и структуре концепта Жертва (на материале романа Б.Л. Пастернака «Доктор Живаго»)/ С.Я. Гехтляр, Г.П. Басс //Материалы международной научно-практической конференции. - Оренбург: Изд-во ОГПУ, 2007, Т.1. - С.69-74.

3. Гуревич, А.Г. Концепт света и тьмы в русской и английской языковых картинах мира: Дис. ... канд. филол. наук/ А.Г. Гуревич. - Махачкала, 2005. - 168 с.

4. Кубрякова, Е.С. Краткий словарь когнитивных терминов/ Е.С. Кубрякова и др. - М.: 1996. - 245 с.

5. Пастернак, Б.Л. Доктор Живаго: роман/ Б.Л. Пастернак. - М.: «Мартин», 2006.-528 с. (Избранная классика).

6. Пастернак, Б. Л. Смерть сапера /Б. Л. Пастернак //Стихотворения. - М.: Эксмо, 2006. -480 с.

7. Попова, З.Д. Очерки по когнитивной лингвистике/ З.Д. Попова, И.А. Стернин. — Воронеж: Истоки, 2001. - 12 п.л.

8. Словарь русского языка: В 4 т./ АН СССР, Ин-т рус.яз.; под ред. А.П. Евгеньевой. -М.: Русский язык, 1981. Т.1.: А - Й. 1981.-698 с.

9. Соссюр, Ф. де. Курс общей лингвистики/ Ф.де Соссюр. - Екатеринбург: Издательство Уральского университета, 1999.-432 с.

10. Фасмер, М. Этимологический словарь русского языка: В 4 т./ М. Фасмер, пер. с нем. и доп. О Н. Трубачева - М.: Прогресс, 1986. Т.2.: (Е - Муж) - 672 с.

11. Pasternak, Boris. Doctor Zhivago/ tr. by Max Hayward and Manya Harari. - London: Vintage Books, 2002. - 510 pp.

12. The Barnhart Concise Dictionary of Etymology/ ed. by Robert K. Barnhart. -HarperResource, U.S.A., 1995. - 916 pp.

13. Webster's Third New International Dictionary of the English Language/ G. & C. Merriam Company, Publishers. - Springfield, Massachusetts, U.S.A., 1971. - 3125 pp.

Bibliography

1. Bykov, D.L. Boris Pasternak/ D.L. Bykov. - M.: Molodaya Gvardiya, 2006. - 893 pp.

2. Gekhtlyar, S.J. About Semantics and Structure of the Russian Concept Zhertva (on the materials of Boris Pasternak's novel "Doctor Zhivago")/ S.J. Gekhtlyar, G.P. Bass //Materials of the International Scientific Conference. - Orenburg: OSPU Publishing House, 2007, V.1. - pp. 69-74

3. Gurevich, A.G. Concepts of Light and Darkness in the Russian and English Linguistic Worldview: Thesis ... Candidate of Philological Science/ A.G. Gurevich. - Makhachkala, 2005. -168 pp.

4. Kubryakova, E.S. Concise Dictionary of Cognitive Terms/ E.S. Kubryakova, etc. - M.: 1996. - 245 pp.

5. Pasternak, B.L. Zhivago: novel/ B.L. Pasternak. - M.: "Martin", 2006. - 528 pp. - (Selected Classics).

6. Pasternak, B.L. Sapper's Death/ B.L. Pasternak //Poems. - M.: Eksmo, 2006. - 480 pp.

7. Popova, Z.D. Outlines of Cognitive Linguistics/ Z.D. Popova, I.A. Sternin. - Voronezh: Istoki, 2001. - 12 printed sheets.

8. Russian Dictionary: 4 volumes/ USSR Academy of Science, Institute of the Russian Language; ed. by A.P. Evgenyeva. - M.: The Russian Language, 1981. V.1. - 698 pp.

9. Saussure, F. de Course in General Linguistics/ F. de Saussure. - Yekaterinburg: Ural University Publishing House, 1999. - 432 pp.

10. Vasmer, M. Etymological Dictionary of the Russian Language: 4 Volumes/ M. Vasmer, tr. From German and added by O.N. Trubacheva. - M.: Progress, 1986. V.2. - 672 pp.

11. Pasternak, Boris. Doctor Zhivago/ tr. by Max Hayward and Manya Harari. - London: Vintage Books, 2002. - 510 pp.

12. The Barnhart Concise Dictionary of Etymology/ ed. by Robert K. Barnhart. -HarperResource, U.S.A., 1995. - 916 pp.

13. Webster's Third New International Dictionary of the English Language/ G. & C. Merriam Company, Publishers. - Springfield, Massachusetts, U.S.A., 1971. - 3125 pp.