Народные вожаки: разнообразие военного лидерства

202 НОВОЕ ПРОШЛОЕ • THE NEW PAST • №2 2017

DOI: 10.23683/ 2500-3224-2017-2-202-206

Народные вожаки: разнообразие военного лидерства

0.Г. Усенко

1. Как бы вы описали и оценили вневременной стереотип военного лидерства периода мятежей и смут? Каким был и каким должен быть военный лидер смуты?

Собирательная характеристика повстанческого лидерства, верная и для «полевых командиров» (предводителей небольших отрядов), и для глав больших повстанческих армий, мне видится такой: военный лидер - взрослый мужчина; он одновременно является и политическим руководителем на подвластной территории; он обладает законным (в глазах повстанцев) правом на руководство, то есть подразумевается или прямо утверждается, что это им право не захвачено, а получено -от Бога, легитимного правителя или народа, при этом повстанцы верят, что кровь ими проливается во имя высшей идеи. В связи с этим типичный портрет мятежного лидера включает харизматичность (необычность и удачливость); наличие военной подготовки и/или боевого опыта; благосклонность к «своим» (награды и разрешение захватывать трофеи); умение держаться на людях, быть публичной персоной -у лидера должны быть облик и манеры, вызывающие уважение, а также хотя бы элементарные актерские и ораторские навыки. Наконец, он должен предлагать план действий, соответствующий массовым ожиданиям в тех слоях населения, которые рассматриваются повстанцами как поставщики людских и материальных ресурсов.

Теперь хочу выделить специфические черты предводителей повстанческих войск в России XVII-XVIII вв. (здесь и далее речь пойдет лишь о восточных славянах православного вероисповедания европейской части тогдашней России). Легитимное право на высшее руководство мятежные лидеры тогда получали тремя способами.

Во-первых, часть из них претендовали на статус «подлинного монарха» - например, Лжедмитрий I (вел боевые действия с октября 1604 г. по июнь 1605 г.), Лжедмитрий II (вел боевые действия с сентября 1607 г. по декабрь 1610 г.), Лжедмитрий III (вел боевые действия с марта 1611 г. по май 1612 г.), «царевич Петр» (И. Коровин; вел боевые действия с весны 1606 г. по октябрь 1607 г.), «Петр III» (Е. Пугачев; вел боевые действия с сентября 1773 г. по август 1774 г.).

Усенко Олег Григорьевич, кандидат исторических наук, доцент исторического факультета Тверского государственного университета, 170100, г. Тверь, ул. Трехсвят-ская, д. 16/31, olegusenko1965@yandex.ru.

Usenko Oleg G., Candidate of Science (History), Associate Professor, Faculty of History, Tver State University, 16/31, Trekhsvyatskaya St., Tver, 170100, Russia, olegusenko1965@yandex.ru.

Во-вторых, мятежный лидер мог получить санкцию от «законного монарха». Так, И. Болотников (вел боевые действия с августа 1606 г. по октябрь 1607 г.) встретился в Польше с М. Молчановым, который выдавал себя за чудесно спасшегося царя Дмитрия. Поверив самозванцу, Болотников заявил о своей готовности отдать жизнь за «прирожденного государя». В ответ самозванец одарил его 30 дукатами, шубой, саблей и письмом в Путивль к воеводе Г Шаховскому. На основании этого письма И. Болотников стал «большим воеводой» (главнокомандующим) повстанческой армии и двинулся на Москву.

В сходной ситуации оказался и С. Разин (вел боевые действия с апреля 1670 г. по апрель 1671 г.): он получил фальшивую царскую грамоту и письмо от имени опального патриарха Никона с призывами идти «на бояр к Москве».

В-третьих, мятежный лидер мог полагать, что получил санкцию от самого Бога (в ситуации, когда нет легитимного правителя). Примером служит князь Д. Пожарский, откликнувшийся на призыв опального патриарха Гермогена и возглавлявший Второе ополчение (сентябрь 1611 - ноябрь 1612 гг.).

Другой пример являет Кузьма Косой, который поначалу возглавил мятеж «староверов» на Дону в 1687 г. Он утверждал, что из-за Никона установилось «антихристово царство» и в ближайшее пятилетие произойдет второе пришествие Христа. В связи с этим «все братья» должны быть готовы к борьбе с «мучителями кровавыми». Возглавить борьбу должен «царь Михаил», упоминавшийся в Ветхом Завете (возможно, К. Косой имел в виду самого себя).

Третий пример являет К. Булавин (вел боевые действия с октября 1707 г. по июль 1708 г.).

Летом и осенью 1707 г. на Дону и в соседних уездах распространился слух, что Петр I и его сын Алексей убиты заговорщиками, среди которых назывались «бояре» (придворные), «немцы» (приезжие западноевропейцы) и «прибыльщики» (изобретатели налогов и откупщики). Булавин и его сподвижники были уверены, что «стоят за великого государя, дом пресвятой Богородицы и истинную веру».

2. Как становились военными лидерами междоусобиц?

Чтобы ответить на этот вопрос, нужно вести речь уже не только о состоявшихся лидерах, но и о тех, кто мог ими стать, но так и не стал.

Прежде всего рассмотрим роль мятежного лидера в создании его собственного войска на первоначальном этапе. Первый вариант - он изначально сам набирает соратников (Лжедмитрий I, Лжедмитрий II, Лжедмитрий III, С. Разин, К. Булавин).

Второй вариант - мятежное войско поначалу формируется стихийно (благодаря слухам). В такой ситуации оказался, видимо, «царевич Петр» (И. Коровин),

204

НОВОЕ ПРОШЛОЕ

THE NEW PAST

№ 2 2 01 7

когда его поддержали терские казаки (зима/весна 1606 г.). Еще пример: в январе 1738 г. в с. Ярославце (77 верст от Киева) объявился «царевич Алексей Петрович» (И. Миницкий); вскоре несколько сотен местных жителей (крестьян и слободских казаков) с оружием по собственной инициативе собрались ехать с ним в Москву. Ну и вспомним Е. Пугачева: летом 1773 г. он скрывается от властей близ Яицкого городка, поэтому вербовкой занимаются его первые сторонники (с десяток человек). В середине сентября его поддерживали уже около 150 яицких казаков.

Третий вариант - потенциальный лидер получает поддержку со стороны уже существующей военизированной организации (в целом или ее структурной части). Князь Д. Пожарский в 1611 г. стал формировать ополчение на основе нижегородского гарнизона. В 1674 г. «царевич Симеон Алексеевич» (С. Воробьев) почти получил поддержку со стороны Запорожской Сечи. В марте 1772 г. Лжепетр III (Ф. Богомолов) привлек на свою сторону три роты Московского легиона Волжского казачьего войска.

Теперь посмотрим, какое место занимали боевые действия в планах мятежного лидера. Первый вариант - они были частью плана (Лжедмитрий I, Лжедмитрий II, Лжедмитрий III, «царевич Петр» и другие «царевичи» Смуты, И. Болотников, И. Заруцкий и другие атаманы Смутного времени, Д. Пожарский, С. Разин, К. Булавин).

Второй вариант - военные действия лидером заранее не предусматривались (он их начинал только под влиянием сторонников или же вооруженный конфликт зарождался вообще не по его воле). Так, в марте 1674 г. запорожские казаки (около 300 чел.) пытались убить царских послов, не оказавших должного почтения «царевичу Симеону» (С. Воробьеву). Сторонники «Петра III» (Ф. Богомолова) из его роты сначала планировали мирно пойти в Дубовку и объявить самозванца императором, но неожиданно для него и для самих себя 30 марта 1772 г. предварили поход арестом всех офицеров (после оскорбления со стороны одного из них). В сентябре 1773 г. Е. Пугачев под влиянием яицких казаков вдруг отказался от идеи переселения их за пределы России на «вольные земли» и поднял восстание, целью которого было продвижение через Оренбург и Казань на Москву и Петербург.

Наконец, нужно осветить факторы закрепления первоначального лидерства. Одним из них было одобрение мятежа со стороны посторонних авторитетных лиц. Например, С. Разин подкрепил свои полномочия тем, что с августа 1670 г. в его ставке находился «царевич Алексей Алексеевич». Но есть примеры, когда неодобрение со стороны авторитетных лиц провоцировало крах мятежа в зародыше. Когда казачий сотник арестовывал И. Миницкого (Лжеалексея) и бил самозванца палкой, никто из присягнувших тому людей не вступился за «царевича». Аналогичным образом оробели и сторонники Ф. Богомолова, когда его оскорбил и ударил уважаемый офицер, после чего они освободили своих командиров и сами арестовали самозванца.

Закрепить первоначальное лидерство помогали и первые победы (так было с И. Болотниковым, С. Разиным, Е. Пугачевым). А вот пример, как первая же неудача положила конец мятежу. Весной 1725 г. в с. Пьяный Рог (на Украине близ Почепа) объявился «царевич Алексей Петрович» (А. Семиков). Местные казаки собрались провожать его в Москву и даже вступили в бой с карательным отрядом из Почепа, но вскоре значительная часть их изменила самозванцу. Победившие почепцы арестовали «царевича» и его верных соратников.

3. В чем особенности военного лидерства в земледельческой стране? Как и каких военных лидеров выдвигает крестьянская община?

В земледельческой стране успешное военное лидерство было невозможно без учета психологии крестьян. Для получения материальной помощи с их стороны нужно было обещать им «волю» и позволять крестьянам воплощать ее по их представлениям. В то же время лидер повстанцев должен был понимать, что большинство крестьян свои дома не покинут и воевать вдали от семей не будут. Отсюда и недоверие к земледельцам, которое порождало взгляд на них свысока, ограничение их роли в политической жизни, реквизиции, а также принудительные наборы в повстанческое войско, когда мятежники терпели поражения (когда им благоволила удача, крестьян вербовали на добровольческой основе).

Что касается крестьянской общины, то фактором военного лидерства она была лишь на низовом уровне. Каждая община создавала «отряд самообороны», главой которого был, как правило, местный староста. Цель этого отряда была сугубо локальной - защита общинной территории и установление на ней «воли». Взаимодействия между такими отрядами чаще всего не было. Соответственно и лидеров надобщинного уровня из числа крестьян практически не было.

4. Что важнее для народного вождя в междоусобице: политическая платформа или военный опыт/талант?

На первоначальном этапе (пока нет боевых действий) главное - политическая платформа. Например, у Д. Пожарского ее составляли призывы к освобождению страны от захватчиков и возведения на трон легитимного монарха. У мятежников же, которые действовали после Смуты, роль политической платформы играл «фольклорный план борьбы с угнетателями». Благодаря слухам в массовом сознании формировался список виновников социального зла («изменников»). С точки зрения народа они подлежали смерти, а их преступные деяния - отмене. Но нужен был весомый повод, чтобы начать с ними открытую борьбу. Когда такой повод обнаруживался, вспыхивали восстания.

С началом боевых действий главным для народного вождя становится военный опыт и талант - его личный и/или ближайших сторонников. Удача на поле боя

206

НОВОЕ ПРОШЛОЕ

ТНЕ N Е PAST

№ 2 2 01 7

убеждает мятежников, что их дело правое, и вербует новых сторонников. Кроме того, победы расширяют подвластную территорию, а это приводит к притоку материальных ресурсов. На подконтрольной территории можно также воплощать в жизнь социально значимые лозунги и обещания.

5. Можно ли проследить преемственность самого различного характера (сословную, территориальную, конфессиональную) в выдвижении лидеров? Можно ли говорить о наследуемом военном лидерстве?

Указанная преемственность в России XVN-XVШ вв. была. Во-первых, все мятежные лидеры, которые опирались на восточных славян и действовали в европейской части тогдашней России, являлись православными. Во-вторых, налицо и сословная преемственность: повстанческие лидеры среднего и высшего уровня были, как правило, из казаков. А территориальная преемственность усматривается лишь на высшем уровне: лидеры повстанческих армий были в основном донцами - это И. Болотников (беглый холоп князя А.А. Телятевского, ставший донским казаком), а также «природные» донские казаки С. Разин, К. Булавин, Е. Пугачев.

Говорить о наследуемом военном лидерстве можно только применительно к мусульманам-кочевникам. Например, башкиры в ходе мятежей неоднократно выбирали военных предводителей («ханов») из каракалпакских и казахских чингизидов.

6. Какое место занимают военные вожди прошлого в исторической памяти современного социума?

Если говорить о мятежных лидерах XVN-XVШ вв., то картина неоднозначная. Россияне, получившие среднее образование до 1991 г., знают хотя бы С. Разина и Е. Пугачева, многие поют песню «Из-за острова на стрежень». Кроме того, жители Ростовской области помнят о К. Булавине, а Нижегородской области - о Д. Пожарском.

А вот современная молодежь (без учета ростовчан и нижегородцев) большей частью не знает никого - даже С. Разина и Е. Пугачева. Исключением являются лишь студенты-историки, да и те, увы, больше не поют песню «Из-за острова на стрежень». Однако положительные сдвиги есть: после ввода в календарь Дня народного единства и благодаря соответствующей пропаганде явно растет число молодых людей, знающих о заслугах Д. Пожарского.