"Мы разговаривали как мужчина с мужчиной"

"Мы разговаривали как мужчина с мужчиной"
       В субботу президенты России и США Владимир Путин и Джордж Буш два часа беседовали под Любляной, а после дали совместную пресс-конференцию. Ход самой встречи широко освещался средствами массовой информации, однако из сказанного на пресс-конференции опубликованы были лишь небольшие выдержки. Редакция Ъ публикует полную стенограмму ответов Владимира Путина и Джорджа Буша на вопросы журналистов.

— Какова ваша позиция в вопросе о расширении НАТО?
       Дж. Буш: Представляется, что есть общее желание расширять НАТО. Такова, например, позиция моей страны.
       — Господин Путин, вы едете в Белград. Есть ли у вас какие-то конкретные решения в отношении кризиса в Югославии?
       В. Путин: Я так понимаю, что вы имеете в виду вообще ситуацию на Балканах: Македония, Косово и т. д.
       У нас есть собственное представление о том, что здесь происходит, и о том, как мы должны действовать. Мы сегодня обсуждали это и с президентом США. Самое главное, на что мы должны обращать внимание,— это необходимость создать твердый, эффективный заслон всякому экстремизму, национальной нетерпимости, религиозному экстремизму. Люди, которые пытаются решать пускай даже очень сложные проблемы национального или религиозного характера силой оружия, недостойны поддержки международного сообщества.
       У нас в некоторых странах бывшего Советского Союза (вы знаете об этом, мы говорим об этом частенько), скажем в Прибалтийских государствах, как мы полагаем, нарушаются права человека, прежде всего русскоязычного населения. В Латвии, например, 40% русскоязычного населения. Огромное количество неграждан. До сих пор не могут люди гражданство получить. Мы же туда оружие не направляем. Мы же не поддерживаем и не развиваем там терроризм. Мы же не подталкиваем людей решать вопросы национальной и религиозной идентичности силой оружия.
       Еще раз подчеркиваю и настаиваю на том, что люди, которые пытаются это делать, не достойны поддержки международного сообщества. Наоборот, международное сообщество должно точно и ясно заявить, что все, кто пытается это делать, получат достойный ответ. Все эти сложные проблемы можно решать только путем переговоров. Это сложный процесс, требующий терпения, но другого пути нет.
       — Вопрос обоим президентам. Президент Буш сказал, что он будет проводить в жизнь программу ПРО без благословения или с оным. Вы, господин Путин, таким образом, поддаетесь этой позиции, поскольку вы не можете ей противостоять? И была высказана озабоченность в отношении распространения ядерных технологий из России. Можно ли доверять России по этому вопросу?
       В. Путин: Что касается проблемы противоракетной обороны. Официальная позиция России известна. Я не думаю, что нужно тратить время на то, чтобы еще раз ее здесь озвучивать. Мы полагаем, что Договор по ПРО 1972 года является краеугольным камнем современной архитектуры международной безопасности.
       Мы исходим из того, что есть элементы, которые нас объединяют с нашими партнерами в США. Когда мы слышим об озабоченности по поводу будущего и об угрозах, то мы соглашаемся с тем, что надо вместе думать над этим.
       Но мы исходим также из того, что озабоченности и угрозы — это все-таки разные вещи. Угрозы нужно определить, посмотреть, где они, а потом принять решение о том, как им противостоять. Мы полагаем, что лучше это делать совместно. Судя по сегодняшнему диалогу, у меня сложилось впечатление, что у нас может быть конструктивное развитие ситуации в этом направлении. Во всяком случае, президент внимательно слушает, слышит наши аргументы, я думаю, что дело специалистов выявить общую платформу и попытаться найти совместные решения. Как я уже сказал, они будут продолжать контакты между собой.
       Что касается проблем распространения и нераспространения, то должен сказать, что, по нашему мнению, эта тема очень близко связана с Договором по противоракетной обороне, потому что на него, как на силок, нанизаны многие другие договоренности в мире, и некоторые пороговые страны с случае разрушения прежних договоренностей могут только возрадоваться и сказать: ну хорошо, мы вчера были пороговыми и нас никто не признавал, сегодня мы считаем себя ядерными, признайте нас в этом качестве. Это тоже проблема, о которой тоже надо совместно подумать.
       Можно ли России доверять, я на этот вопрос отвечать не буду. Я вам задам такой же вопрос.
       Дж. Буш: Я отвечу на этот вопрос.
       Я посмотрел в глаза этому человеку и увидел, что это человек прямой и достойный того, чтобы мы ему верили. Мы провели очень хороший диалог с ним. И я сумел ощутить его душу, этот человек принес своей стране, лучшее для своей страны. И я очень высоко оцениваю этот открытый диалог. У нас не было каких-то дипломатических уловок, попыток кого-то вывести из себя. Это был открытый прямой диалог, начало очень конструктивных взаимоотношений между нами. И если я бы, наверное, ему не доверял, то, наверное, не встречался бы, не доверил бы ему встречу.
       Теперь, говоря о новых отношениях, мы будем продолжать этот диалог. Основа нашего обсуждения начинается с простой посылки, что вся Россия способна создать новые отношения, которые чужды менталитету холодной войны. Холодная война ясно и четко объявляла нас оппонентами, мир тогда строился на возможности уничтожить друг друга, а теперь мы друзья и не должны друг друга уничтожать. Мы должны сотрудничать. Основа мира не должна исходить из возможности уничтожить друг друга.
       В XXI веке мы встречаемся с новыми угрозами: терроризм в руках государств-изгоев, как мы их называем,— это угроза. Я выразил мою озабоченность, также ее выразил президент Путин очень открыто, в отношении тех стран, которые являются соседями его страны, которые могут сделать нас заложниками своей политики, помешать провести в жизнь политику свободы, которая дорога для Америки. И я не заставлял президента говорить что-либо подобное. Он сказал, что действительно он так же подходит к этому вопросу.
       Я думаю, я правильно изложил эту позицию. И мы будем сотрудничать в этом направлении, чтобы помешать распространению оружия массового уничтожения, и в конечном итоге в будущем мы сможем создать конструктивные отношения в вопросе о том, как использовать ресурсы, исследования, готовность поддерживать мир, чтобы земля была более мирным местом для проживания людей с тем, чтобы вести реальный конструктивный диалог — в частности, между нашими министрами обороны Рамсфельдом и господином Ивановым. Потому что есть поле для обсуждения. Я думаю, что вы будете свидетелями совместной стратегии. И я, и президент Путин любители истории. Мы учились на старой истории и создаем новую позитивно, конструктивно.
       — Вопрос к обоим президентам, если позволите. Господин Буш частично ответил на него. Вы обсуждали проблемы стратегической безопасности и говорили о будущем. В этой связи что вы могли бы сказать, как вы обсуждали проблему предстоящего расширения НАТО? Спасибо.
       Дж. Буш: Действительно, я говорил, что разумно НАТО расширяться. В Польше вчера я говорил о том, что мы создадим безопасные границы с Россией, это позитивный подход. Я выразил позиции нашей страны совершенно ясно, и президент тогда не прореагировал на это заявление, может быть, он сейчас это сделает. Я думаю, что он сейчас собирается вам изложить эту позицию.
       В. Путин: Сейчас изложу. Я вам сейчас зачитаю недавно рассекреченные документы, собственного говоря, это было в печати уже давно, но сопроводительные документы были секретными в свое время. Написано: копия рассекречена, а было совершено секретно. Это нота советского правительства от 1954 года, направленная странам--участницам НАТО. Здесь написано следующее: "Руководствуясь неизменными принципами своей миролюбивой внешней политики и стремясь к уменьшению напряженности в международных отношениях, советское правительство выражает готовность рассмотреть совместно с заинтересованными правительствами вопрос об участии СССР в Северо-Атлантическом договоре".
       А вот ответ: "Советское правительство предложило... Предложения такие-то сопровождались расширением Атлантического пакта путем присоединения Советского Союза к Северо-Атлантическому договору. Нет необходимости подчеркивать совершенно нереалистический характер такого предложения..."
       Я где-то год назад примерно отвечал на вопрос о том, возможно ли, чтобы Россия как-то присоединилась к НАТО. Я сказал: а почему бы и нет? И сразу же бывший госсекретарь США госпожа Олбрайт, находясь где-то в командировке в Европе, сказала: "Ну, это не обсуждается сейчас".
       Вы понимаете, дело в том, что мы не относимся к НАТО как к враждебной организации. Конечно, нет. И я очень благодарен президенту Соединенных Штатов, что наконец-то с территории США прозвучали эти слова. Для нас это очень важно. Это дорогого стоит, когда президент великой державы говорит о том, что он хочет видеть Россию в качестве партнера, а может быть, в качестве союзника. Это дорогого стоит, повторяю.
       Но, если это так, тогда мы задаемся вопросом: это военная организация или нет? Военная. Нас там видеть не хотят? Не хотят. Она движется к нашим границам? Движется. Зачем?
       Вот что лежит в основе нашей позиции, а не непринятие НАТО как таковой, как организации. Но я думаю, что с учетом очень позитивного настроя, который у нас сегодня сложился во взаимоотношениях с президентом США, это тоже может быть предметом отдельного разговора, поскольку, вы знаете, Россия сотрудничает с НАТО, есть у нас договор постоянно действующий — СПС. Есть другие инструменты. Я бы полагал, что и по этому направлению нет необходимости нагнетать обстановку.
       — Господин президент, вы предлагали президенту Путину какие-либо стимулы для того, чтобы он смягчил свою позицию в отношении ПРО? И только что в комментарии господин Путин говорил об этом. И тот простой факт, что Буш говорит, что Россия теперь не враг, меняет, по вашему мнению, стратегическую обстановку в мире?
       Дж. Буш: Я предлагал логику и надежду на будущее, на завтра, предлагал возможность, которую президент, видимо, использует для того, чтобы мы, две крупные державы, сотрудничали в этом направлении.
       У нас имеется уникальная возможность для того, чтобы вместе проложить путь в XXI век, видеть реальные угрозы. У нас есть прекрасная возможность во время нашего президентства положить на свалку истории те игры, в которые играли в прошлом. Мы в них играть не будем.
       Я говорил об этом в Польше и вновь скажу: Россия не враг США. Между прочим, я уверен после сегодняшней встречи, что мы можем быть и крепкими партнерами, и друзьями больше, чем вы себе это можете представить. Руководитель России работает усердно на благо своего народа, для достижения благополучия, мира. Я полагаю, что наши страны, работая вместе, достигнут благополучия и мира не только для наших стран, но и во всем мире в целом. Я в это верю.
       Мы вели разговор как мужчина с мужчиной, которые прибыли сюда с ясной, четкой целью — представлять свою страну, излагать позиции, чтобы работать вместе. Для того, чтобы заниматься угрозами XXI века: это и энергетика, и бедность, и распространение оружия массового уничтожения. И, как сказал президент Путин, мне совершенно ясно, все мы обеспокоены распространением ядерного оружия, не только россияне, но и мы. Мы хотим заниматься вопросами экстремизма, которые несут угрозу нашим странам, угрожают нашему союзу. И мы будем заниматься этим. Сегодня был очень конструктивный день. Фактически мы стали ощущать друг друга как люди.
       Мы старались отметить прогресс, мы будем это делать и в июле. Осенью мы проведем прекрасный саммит у меня в Техасе, и люди будут внимательно следить за развитием наших отношений, как они будут развиваться. А начало положено с доверия, вы задали хороший вопрос. Вы спросили, можно ли в принципе доверять ему. Да, я могу. И на этой основе мы будем строить очень плодотворные взаимоотношения в будущем.
       Наши отношения — это не только вопросы, касающиеся безопасности. Намного больше. Мы думаем не только о том, как заниматься договором ПРО,— намного шире стоят вопросы. Они касаются того, что два руководителя делятся мнениями друг с другом, рассказывают о своих ценностях. И в этом отношении было очень интересно. Президент Путин мне сказал, что читал о том, что я своих дочерей назвал в честь матери и тещи. Я сказал: да, я высокий дипломат в этом плане. А он говорит: "А я то же самое сделал". Господин президент, вы тоже прекрасный дипломат, вы обеспокоены ценностями семьи. Таким образом, у нас есть общность интересов. И с этой точки зрения, мы должны воспользоваться создавшейся возможностью. Чтобы что-то сделать в мире, чего-то достичь. В общем, мы не торговались, мы не говорили: ты сделай это, а я сделаю это. Нет. Вопросы стоят шире. Здесь отношения много более важные. И это важно понимать.
       — Вы ответите на мой вопрос, президент Путин? Тот простой факт, что президент Буш говорит, будто Россия больше не враг, изменит ваше стратегическое планирование, подход к проблеме ПРО? Господин Путин, вы ответите на этот вопрос?
       В. Путин: Это уже не вопрос, это интервью, по-моему. Но я тем не менее отвечу.
       Я неслучайно сказал, что это для нас важно. И мне кажется, что из обоюдного понимания, что мы являемся партнерами, мы и будем исходить, решая эту очень сложную проблему. Мы ведь не просто договорились о том, что наши специалисты будут встречаться и обмениваться мнениями. Мы договорились о том, что они обсудят совершенно конкретные вопросы, которые вызывают озабоченность с двух сторон, конкретные вещи. Я сейчас не готов об этом говорить публично, но речь идет о конкретике.
       Кроме того, должен сказать, что между Россией и США подписано два протокола по нестратегическим ПРО, в Нью-Йорке и Хельсинки, по-моему. И это тоже предмет особого рассмотрения. Нужно, чтобы специалисты, во-первых, определили, повторяю еще раз, угрозы. И во-вторых, то, что им мешает противопоставить имеющуюся у нас мощь для нейтрализации этих угроз. Думаю, что мы можем выработать общий подход.
       — Вопрос к обоим президентам, если позволите. Возвращаясь к торгово-экономическим связям между нашими странами. Примерно в какие сроки можно ожидать визита в Москву делегации американских бизнесменов? И есть ли у вас какие-то планы по созданию или воссозданию межгосударственной комиссии или другого органа, который мог бы стимулировать экономические связи между Россией и США? Спасибо.
       Дж. Буш: Я намерен, как только вернусь, повести речь с министром торговли о соглашении, которого мы достигли.
       И может быть еще одна область, где мы могли бы сотрудничать с Россией. Это связано с вопросом вступления России в ВТО. Мы будем работать для достижения этой цели. Президент Путин выразил пожелание присоединиться к ВТО. И я думаю, это разумно. Я думаю, это поможет, сильно поможет.
       У России очень много ресурсов, как всем известно, энергетических, людских, лесных, других. Но важно упомянуть, что ценные в новой эре ресурсы — это "мозги" России. Великолепные математики, инженеры, которые очень легко могут участвовать в мире инженерии, хай-тека России. Американские математики тоже представляют большой интерес и для меня, и для российского президента. И мы можем начать плодотворный диалог в этой области.
       Распределение капитала тоже очень важно для России, для предпринимателей. Президент понимает, как важен правопорядок, разумная система налогообложения, прозрачность. И в этом отношении работает страна. И я думаю, что заинтересован министр торговли в России, чтобы сотрудничество в этом направлении с Россией продолжалось.
       В. Путин: Знаете, я согласен с президентом в том, что перегружать наши отношения различными бюрократическим структурами, комиссиями не всегда оправдано. Главное — создавать условия для эффективной деятельности бизнеса. Мы знаем планы президента Буша в отношении налоговой сферы, в отношении некоторых других мер, которые намечены в экономике США. Мы, со своей стороны, еще очень многое должны сделать для того, чтобы экономика России была привлекательной для иностранных инвесторов. Хотя среди иностранных инвесторов американцы занимают у нас первое место. Естественно, что, прежде всего с учетом проблем в энергетике, энергетических проблем в мире в целом, американский бизнес проявляет интерес к этой сфере. Мы знаем и планы президента по поводу атомной энергетики. У нас здесь тоже, мне кажется, есть о чем поговорить и есть совместное поле для деятельности. У нас неплохо работают уже соответствующие структуры по переработке урана и т. д. У нас неплохое сотрудничество в космосе. Думаю, что в значительной степени тем, что существует, функционирует успешно Международная космическая станция, мы обязаны России и США. У нас очень много других направлений. Ну, а когда приедут бизнесмены — это зависит от американской стороны. Мы будем рады принять их в любое удобное, как в таких случаях говорят, время.