Организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции должностного лица в уголовном праве: проблемы регламентации и толкования

I_

ЗАКОН ОДА ТЕЛЬСТВ О:

состояние и пути совершенствования

А.А. ИЛЬИН,

аспирант кафедры уголовного права и криминологии

Организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции должностного лица в уголовном праве: проблемы регламентации и толкования

В статье рассматриваются юридическое содержание и проблемы интерпретации организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций должностного лица как субъекта преступления, анализируются постановления Пленума Верховного Суда РФ, в которых содержатся соответствующие разъяснения, исследуются погрешности законодательной регламентации указанных понятий.

Должностное лицо; организационно-распорядительные функции, административно-хозяйственные функции; постановление Пленума Верховного Суда РФ.

Должностные лица в уголовном праве характеризуются тем, что они постоянно, временно или по специальному полномочию осуществляют организационно-распорядительные либо административно-хозяйственные функции в государственных органах, органах местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях, государственных корпорациях, а также Вооруженных Силах РФ, других войсках и воинских формированиях РФ. Заметим, что в отличие от оценки понятия «представитель власти» позиция Пленума Верховного Суда РФ в отношении интерпретации иных функций порой противоречива и не всегда отвечает потребностям правоприменительной практики.

Так, в соответствии с п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г. № 6 (в ред. от 23 декабря 2010 г.) «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе» [2, с. 3] «организационно-распорядительные функции включают в себя, например, руководство коллективом, расстановку и подбор кадров,

организацию труда или службы подчиненных, поддержание дисциплины, применение мер поощрения и наложение дисциплинарных взысканий». Следовательно, в данном случае речь идет исключительно о внутрислужебных отношениях, связанных с управлением подчиненными по службе работниками [9, с. 10— 15]. Однако и в теории, и на практике данное разъяснение не понималось буквально: должностными лицами признавались, в частности, врачи и преподаватели, не осуществляющие функций, указанных в п. 3 данного постановления. Такое положение дел явилось следствием разъяснений ранее действовавшего нормативного правового акта постановления Пленума Верховного Суда СССР от 30 марта 1990 г. № 4 (в ред. от 10 февраля 2000 г.) «О судебной практике по делам о злоупотреблении властью или служебным положением, превышении власти или служебных полномочий, халатности и должностном подлоге» [3], где в п. 4 была предусматрена возможность привлечения к уголовной ответственности не только лиц, выполняющих организационно-распорядительные функции в буквальном смысле этого слова [3, пп. «б» п. 2], но и, например, врачей, преподавателей.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ оставила без изменения приговор по делу М., признанного должностным лицом. Работая доцентом кафедры государственного университета, М. как преподаватель был наделен правом принятия экзаменов у студентов. Несдача студентом экзамена, т. е. получение неудовлетворительной оценки, влекла определенные правовые последствия: обучаемый не допускался к сдаче предметов на очередной сессии, не переводился на следующий курс, не получал официального вызова на сессию, следовательно,

не имел права на получение оплачиваемого отпуска и, кроме того, мог быть отчислен из вуза. Поскольку М. выполнял свои обязанности в государственном учебном заведении, он был должностным лицом, наделенным организационно-распорядительными функциями, и являлся одним из субъектов должностных преступлений, которые указаны в перечне, содержащемся в п. 1 примечания к ст. 285 УК [6, с. 12].

При этом, как отмечают А.В. Бриллиантов и П.С. Яни, «Верховный Суд РФ и после 2000 года не прекратил, а по-прежнему поддерживал практику признания врачей и преподавателей — при соответствующих обстоятельствах — должностными лицами» [9, с. 10—15]. Такую позицию [13, с. 36—39], как правило, разделяет и доктрина, называя таких лиц функциональными работниками, т. е. теми, кто одновременно может выполнять и производственно-профессиональные, и должностные функции [10, с. 119, 120; 14, с. 68—71]. Б.В. Волженкин, в частности, указывает, что «прием зачетов и экзаменов, выставление по ним оценок — это деятельность, имеющая организационно-распорядительный характер, так как от результатов экзаменов зависит возможность поступления в учебное заведение, право обучающегося продолжать учебу, получать стипендию и т. д.» [10, с. 123]. Разделяя такую точку зрения, считаем, что позиция Пленума Верховного Суда РФ, выраженная в постановлении «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе», в строгом смысле не поддерживалась ни теорией, ни практикой.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 16 октября 2009 г. № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» [4, с. 2] исправило ситуацию, установив во втором абзаце п. 4 положение о том, что к организационно-распорядительным функциям наряду с «вну-трислужебными» [4, п. 4] относятся также полномочия лиц по принятию решений, имеющих юридическое значение и влекущих определенные юридические последствия (например, по выдаче медицинским работником листка временной нетрудоспособности, установлению работником учреждения медико-социальной экспертизы факта наличия у гражданина инвалидности, приему экзаменов и выставлению оценок членом государственной экзаменационной (аттестационной) комиссии) [4, п. 4].

При этом необходимо учитывать, что полномочия лица по принятию соответствующих

решений нельзя понимать чрезмерно широко. Так, по трудовому договору, заключенному с директором муниципального унитарного предприятия жилищно-коммунального хозяйства, Д. была принята на работу заведующей общежитиями. Трудовым договором и должностной инструкцией заведующего общежитием, утвержденной директором названного предприятия, установлено, что заведующий общежитием относится к категории технических исполнителей на определенном участке работы и подчиняется директору предприятия и начальнику ЖЭУ. Органами следствия, указывает судебная коллегия, Д. была признана должностным лицом в связи с тем, что заведующий общежитиями в силу должностной инструкции «контролирует работу обслуживающего персонала общежития, осуществляет вселение прибывших в общежитие, следит за своевременностью и правильностью регистрации вселившихся и выписки выбывших из общежития граждан». Однако органы следствия не установили и не указали в обвинении Д., что эти ее функции влекли за собой какие-либо правовые последствия для граждан. Не добыто таких данных и в ходе судебного следствия. По существу, в обвинении Д. изложены технические функции, которые она осуществляла, а не функции должностного лица [5].

В уголовно-правовых расследованиях неоднократно поднимался вопрос о сложности разграничения организационно-распорядительных функций (той их части, которая не связана с внутрислужебными отношениями) и функций представителя власти [13, с. 40; 9, с. 11]. Не оспаривая существования такой проблемы, считаем, что в настоящее время ее решение не имеет большого практического значения: Верховный Суд не настаивает на обязательном разграничении рассматриваемых функций. Так, Президиум Верховного Суда РФ согласился с приговором в отношении Е., осужденного по ч. 3 ст. 290 УК РФ за то, что, являясь должностным лицом, постоянно выполнявшим функции представителя власти и организационно-распорядительные функции в органе местного самоуправления, занимая должность главы администрации г. Октябрьска Самарской области, он получил взятку от предпринимателей за выполнение в их пользу действий, входящих в его служебные полномочия, а именно: обеспечение беспрепятственной государственной регистрации созданного ими общества с ограниченной ответственностью «Ламинат» и предоставление земельного участка под строительство завода с выдачей соответственного разрешения [7].

С учетом вышеизложенного полагаем, что строгое толкование текста прим. 1 к ст. 285 УК

РФ о должностных лицах как лицах, выполняющих организационно-распорядительные функции в государственных и муниципальных органах, позволяет распространить эти функции лишь на внутрислужебные отношения, и судебная практика (в частности, нормативные правовые акты высшего судебного органа) относит к таким функциям и полномочия работников государственных и муниципальных органов по принятию решений, имеющих юридическое значение и влекущих определенные юридические последствия. Юридический характер таких решений означает, что они порождают, изменяют либо прекращают правовые отношения, т. е. наделяют иных лиц, включая юридические, правами и обязанностями, изменяют объем этих прав и обязанностей или прекращают их [9, с. 12].

Относительно понимания административно-хозяйственных функций позиция, выраженная в указанном постановлении Пленума, за исключением отдельных уточнений, осталась неизменной: «как административно-хозяйственные функции надлежит рассматривать полномочия должностного лица по управлению и распоряжению имуществом и (или) денежными средствами, находящимися на балансе и (или) банковских счетах организаций, учреждений, воинских частей и подразделений, а также по совершению иных действий (например, по принятию решений о начислении заработной платы, премий, осуществлению контроля за движением материальных ценностей, определению порядка их хранения, учета и контроля за их расходованием)» [4, п. 5].

Такими полномочиями в том или ином объеме обладают начальники планово-хозяйственных, снабженческих, финансовых отделов и их заместители, заведующие хранилищами материальных ценностей и т. д. [10, с. 95]. Возложенная на лицо обязанность производить только технически перемещение имущества, его выдачу другим лицам, учет (к примеру, это входит в сферу компетенции водителя-экспедитора-инкассатора, кассира, рядового бухгалтера) не означает наличия у него полномочий по распоряжению, управлению имуществом. В последнем случае работодатель может заключить с работником договор о полной материальной ответственности, однако это будет только означать, что лицо отвечает за сохранность имущества, но полномочия по решению судьбы имущества этим договором на него не возлагаются [10, с. 95]. В связи с этим нельзя отнести к данной категории должностных лиц, например, кассира муниципального учреждения, являющегося в качестве сотрудника бухгалтерии лицом, ответственным за сохранность выда-

ваемых им денежных средств в виде заработной платы, возмещения командировочных расходов и т. п., поскольку такой работник вопрос о судьбе денежных средств, их расходовании и пр. самостоятельно не решает. Значит, административно-хозяйственными полномочиями он не наделен [8, с. 19—23].

Согласно позиции, выраженной в рассматриваемом постановлении Пленума Верховного Суда № 19, административно-хозяйственные функции выполняются в организациях, учреждениях, воинских частях и подразделениях. Однако в прим. 1 к ст. 285 УК РФ определено, что эти функции лицо выполняет в государственных органах, органах местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях, государственных корпорациях, а также Вооруженных Силах РФ, других войсках и воинских формированиях РФ. Возникает вопрос: о каких организациях идет речь? Ввиду того, что лица, выполняющие аналогичные функции в коммерческих организациях, должностными не признаются, к таковым следует относить государственные корпорации (ст. 7.1 Федерального закона от 12 января 1996 г. № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях» [1]). Что касается организационно-правовой формы органов власти, то хотя соответствующий вопрос до настоящего времени четко не разрешен, определять их как организации вряд ли корректно [12].

В практической деятельности организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции нередко бывают связаны между собой (например, глава администрации, ректор университета, декан факультета), но это не всегда так. Однако законодатель выделяет наряду с категорией представителей власти лиц, выполняющих организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции, относя их ко второму «подвиду» должностных лиц. Это дает основание для утверждения, что отнесение лица к числу должностных лиц возможно, если это лицо одновременно наделено и организационно-распределительными, и административно-хозяйственными функциями [11, с. 14]. Однако такое толкование закона значительно сужает круг лиц, признаваемых должностными, поэтому, на наш взгляд, те и другие виды функций должны быть перечислены с использованием разделительного союза «или», а не запятой.

Список литературы

1. О некоммерческих организациях: Федеральный закон РФ от 12 января 1996 г. № 7-ФЗ // Рос. газ. 1996. 24 янв.

О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе: постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г. № 6 (в ред. от 23 декабря 2010 г.) // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. № 4.

О судебной практике по делам о злоупотреблении властью или служебным положением, превышении власти или служебных положений или служебном подлоге: постановление Пленума Верховного Суда СССР от 30 марта 1990 г. (в ред. от 10 февраля 2000 г.) // СПС КонсультантПлюс.

О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий: постановление Пленума Верховного Суда РФ от 16 октября 2009 г. № 19 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2009. № 12. Определение Судебной коллегии Верховного Суда РФ от 22 декабря 2008 г. № 87-о08-17 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2009. № 10. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 11 марта 1999 г. // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. № 2.

Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 26 июня 2002 г. № 386п02пр // СПС КонсультантПлюс.

8. Бриллиантов А.В., Яни П.С. Должностное лицо: административно-хозяйственные функции, выполнение функций по специальному полномочию // Законность. 2010. № 7.

9. Бриллиантов А.В., Яни П.С. Должностное лицо: организационно-распорядительные функции // Законность. 2010. № 6.

10. Волженкин Б.В. Служебные преступления: комментарии законодательства и судебной практики. М., 2005.

11. Кравченко О.О. Злоупотребление должностными полномочиями: уголовно-правовая характеристика и предупреждение: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Владивосток, 2004.

12. Тен А.Л. Теоретико-правовые проблемы государственной регистрации органов государственной власти в качестве юридических лиц // Административное право и процесс. 2006. № 4.

13. Соловьев В.И. Борьба с должностными злоупотреблениями, обманом государства и приписками по советскому уголовному праву. М., 1963.

14. Шнитенков А. Выполнение преподавателем профессиональных и должностных функций // Уголовное право. 2001. № 4.

15. Уруков В.Н. Является ли преподаватель государственного вуза субъектом преступлений по статьям 285, 290 УК РФ // Юридическое образование и наука. 2009. № 4.

E-mail: ilin978@yandex.ru

М.В. НАЗАРКИН,

доцент кафедры уголовной политики и организации предупреждения преступлений,

кандидат юридических наук, доцент

Понятие «акт незаконного вмешательства»: теоретические и прикладные аспекты

В статье рассматривается содержание понятия «акт незаконного вмешательства» как правовая категория, проводится его сравнительный анализ с понятиями «террористический акт», «преступление», «административное правонарушение», рассматривается эволюция данного термина в отечественном законодательстве. Автор определяет значение понятия «акт незаконного вмешательства» как для деятельности органов внутренних дел на транспорте, так и для других субъектов обеспечения транспортной безопасности.

Акт незаконного вмешательства, деликт, террористический акт, транспортная безопасность,

транспортное право, органы внутренних дел на транспорте, терроризм.

В отечественном законодательстве и подзаконных актах получило закрепление понятие «акт незаконного вмешательства», также широко применяемое и в научных исследованиях.

Логичным представляется вопрос о содержании данного понятия и его соотношении с иными, сходными по смыслу терминами, например такими, как «преступление», «административное правонарушение», «дисциплинарный проступок», «деликт», «террористический акт», и другими терминами,