Становление монастырской культуры Болгарии в контексте формирования национального самосознания и государственности

ТАНОВЛЕНИЕ МОНАСТЫРСКОЙ КУЛЬТУРЫ БОЛГАРИИ В КОНТЕКСТЕ ФОРМИРОВАНИЯ НАЦИОНАЛЬНОГО САМОСОЗНАНИЯ И ГОСУДАРСТВЕННОСТИ

УДК 930.85:271

H. Е. Шафажинская1, Е. А. Топалова

2

Московский государственный университет технологий и управления имени К. Г. Разумовского

'Российский государственный социальный университет

Статья посвящена исследованию монастырской культуры Болгарии, авторами описана роль и влияние монастырской культуры на формирование болгарской государственности. Раскрыто значение монастырской культуры и её влияние на общественную жизнь в процессе глобализации. Обозначено влияние православия на определение болгарского народного самосознания. В статье также описывается роль болгарских святых, подвижников, чья деятельность являлась основанием для формирования определённых этапов развития монастырской культуры, которые всегда стремились к поиску идеала в любом деле. Отдельное внимание в статье уделено роли России в победе болгарского народа над османским игом. Отмечено, что Болгария, как и Россия, развивалась в русле богатой православной традиции, и что русский народ защищал своих единоверных братьев, тем самым сохраняя великое наследие святых равноапостольных братьев Кирилла и Мефодия.

Ключевые слова: культура, монастырь, православие, Болгария, традиция, национальное самосознание, государственность.

1ШАФАЖИНСКАЯ НАТАЛЬЯ ЕВГЕНЬЕВНА - доктор культурологии, кандидат психологических наук, профессор кафедры педагогики и психологии профессионального образования Московского государственного университета технологий и управления имени К. Г. Разумовского

SHAFAZHINSKAYA NATALIA EVGENYEVNA - Doctor of Cultural Studies, Candidate of Psychological Sciences, Professor of the Department of Pedagogy and Psychology of Vocational Education, the K. G. Razumovsky Moscow State University of technologies and management

2ТОПАЛОВА ЕКАТЕРИНА АЛЕКСЕЕВНА - аспирантка кафедры социологии и философии

культуры Российского государственного социального университета TOPALOVA EKATERINA ALEKSEEVNA - doctoral student of the Department of Sociology and Philosophy of Culture, Russian State Social University

e-mail: shafazhinskaya@mail.ru1, viky-87@mail.ru2 © Шафажинская H. E., Топалова E. А., 2018

2

N. E. Shafazhinskaya1, E. A. Topalova2

!K. G. Razumovsky Moscow State University of technologies and management

(the First Cossack University), The Ministry of Education and Science of the Russian Federation,

Zemlyanoy Val, 73, 109004, Moscow, Russian Federation

2Russian State Social University, The Ministry of Education and Science of the Russian Federation, Wilhelm Pieck str., 4, bld. 1, 129226, Moscow, Russian Federation

FORMATION OF THE MONASTERY CULTURE OF BULGARIA IN THE CONTEXT OF THE FORMATION OF NATIONAL SELF-CONSCIOUSNESS

The article is devoted to the study of the monastery culture of Bulgaria. The authors describe the role and influence of monastery culture on the formation of the Bulgarian state. The importance of monastery culture and its impact on social life in the process of globalization is revealed. The influence of Orthodoxy on the definition of Bulgarian national identity is indicated. The article also describes the role of Bulgarian saints, ascetics, whose activities were the basis for the formation of certain stages of development of monastery culture, and who have always sought to find the ideal in any Endeavour. Special attention is paid to the role of Russia in the victory of the Bulgarian people over the Ottoman yoke. It is noted that Bulgaria, like Russia, developed in line with the rich Orthodox tradition, and that the Russian people defended their brothers of the same faith, thereby preserving the great heritage of the Holy equal-to-the-apostles brothers Cyril and Methodius.

Keywords: culture, monastery, Orthodoxy, Bulgaria, tradition, national self-consciousness, statehood.

Для цитирования: Шафажинская Н. Е., Топалова Е. А. Становление монастырской культуры Болгарии в контексте формирования национального самосознания и государственности // Вестник Московского государственного университета культуры и искусств. 2018. № 3 (83). С. 47-55.

Феномен глобализации, обусловленный стремлением к унификации важнейших основ функционирования земной цивилизации, способствовал одновременному развитию тенденций, которые, наряду с негативными аспектами, значительно повысили внимание и обострили интерес представителей разных народов к основным центрам мировой культуры [8].

В Новейшее время наблюдается очевидная актуализация интеграционных процессов, отражающих этнокультурную самобытность и специфику национальных культур. В контексте интенсивных культурных трансформаций, усугубляющих нестабильность в различных сферах жизнедеятельности, у представителей

разных этносов возникает особая потребность обратиться к фундаментальным ценностям культуры, которые в течение столетий являлись важнейшим объединяющим фактором в жизни общества. Разрыв исконно-родственной, преемственной связи, изоляция от традиционной эт-нокультуры многими современными исследователями осознаётся как опасность, способная привести к утрате идентичности, дестабилизации государственной целостности, духовному и даже физическому вырождению нации.

В данном контексте представляется актуальной тема поисков путей и способов сохранения духовных основ, исторической памяти, этнокультурной специ-

фики и национальной идентичности народов в условиях негативного влияния чужеродных ценностей социальной макросреды. Данная проблема имеет давнюю историю, но по-прежнему имеет большое значение, в частности для этно-культуры Болгарии, отметившей в нынешнем году 140-летие восстановления своей государственности (1878) после пяти веков османского ига.

Проблема нашего исследования заключается в противоречии между необходимостью сохранения национального самосознания, болгарской этнокультурной самобытности и недостаточной изученностью духовно-нравственной, просветительской, консолидирующей миссии и влияния монастырской культуры в деструктивных социально-политических условиях, препятствующих сохранению этнокультурной идентичности и государственности Болгарии.

Считаем, что главным духовным стержнем, позволившим Болгарии выстоять и сохранить свою национальную идентичность в многолетнем противостоянии агрессивному инонациональному воздействию, явились идеи христоцентри-ческой антропологии, православная мировоззренческая система духовно-нравственных ценностей, сложившаяся в «материнском лоне» монастырской культуры. В мировом культурном наследии монастырская культура занимает особое место, в частности, у большинства славянских народов она получила такое наименование по месту своего сосредоточения — в православных монастырях как центрах религиозного, христианского просвещения. В её недрах сформировался и получил дальнейшее развитие синтез взаимосвязанных видов искусств и тради-

ций: литургической, иконографической, агиографической, зодческой, музыкальной, образовательной [15].

Одними из первых в ряду создаваемых православных обителей, безусловно, являются монастыри Болгарии, что отражено в фундаментальных историко-куль-турологических исследованиях конца XX — начала XXI столетия. Эпохальным правомерно в этой связи считать издание трёхтомной «Истории культур славянских народов» (том первый опубликован в 2003 году в Москве), в которой особое место уделяется деятельности «учителей словенских» — святых равноапостольных Кирилла и Мефодия и культуре средневековой Болгарии [6]. Обширный фактологический материал служит обоснованием и доказательством того, что в течение многих веков болгарский народ, испытывающий на себе иноверное и инонациональное давление, неизменно искал духовную опору и моральную поддержку у своих праведников, проводивших жизнь в обителях, где и зарождалась основа самосознания народа, его духовное самоопределение. Следует упомянуть и то, что в монастырях возник уникальный феномен аскетической культуры, был сформирован особый тип святого - аскета, молитвенника, являвшего собой образец духовного подвижничества и жертвенной христианской любви. Приведём лишь некоторые исторические примеры, особо значимые для болгарской монастырской культуры: святой князь Борис (907), первый болгарский подвижник и креститель болгар; выдающиеся просветители, «учители словенские» святые братья Кирилл (869) и Мефодий (885), создатели славянской письменности, переводчики на славянский язык богослужеб-

ных и священных книг; святитель Климент, епископ Охридский (916) — один из талантливейших учеников святых равноапостольных Кирилла и Мефодия; святитель Наум (910) — сподвижник святителя Климента, создатель Преславской литературной школы, занимавшейся переводами святоотеческих произведений святителей Афанасия Великого, Василия Великого, Иоанна Златоуста, Кирилла Александрийского, а также многих других, и, кроме того, создатель ряда собственных литературных произведений. Особо почитаются болгарами святые Паисий, игумен Хилендарского монастыря, и Софроний, епископ Врачанский, канонизированные Святейшим Синодом Болгарской Церкви на торжественном заседании 26 июня и 31 декабря 1964 года.

Монастырская культура Болгарии — явление многогранное и многоплановое. Изучение основ этой культуры в современной социокультурной ситуации, характеризующейся глубоким кризисом ценностных оснований, грубым и агрессивным вторжением абсолютно чуждых духовно-нравственных и духовно-культурных компонентов, сохраняет свою значимость и предполагает привлечение широкого круга философских и культурологических обобщений [12].

Исследование и анализ такого феномена, как православная монастырская культура, во всём многообразии её форм и проявлений, является для болгарского народа, принадлежащего к православной традиции, важной задачей, поскольку позволяет приобщиться к истокам и проникнуть в архетипические структуры национальной ментальности. В разные исторические периоды, особенно во времена общенациональных кризисов, различных

экологических или военных катастроф, в общественном сознании происходило нивелирование и искажение представления о самой сущности христианского аскетизма, однако и в так называемые безнадежные эпохи монастырская культура сохраняла евангельские святыни и наполняла жизнеутверждающим смыслом своих приверженцев [3]. Благодаря устойчивой церковной преемственности, представление о монастырской культуре сохранилось как образец уникального очага духовного просвещения, церковного искусства и молитвенного делания [14].

Самосознание болгар, его этнокультурное своеобразие, в значительной мере обусловлено их принадлежностью к православному вероисповеданию (864). Это проявляется не только в церковных обрядах: болгары воспринимают веру как непосредственное деятельное участие, как спасение, как вселенский акт, от которого зависит самоопределение и жизнеспособность народа. Вера и язык, в качестве этнокультурных доминант, также в существенной мере определяют болгарское народное самосознание, что необходимо рассматривать не как провинциально-диалектическое присутствие или расо-во-экономический термин, а как благочестивую исповедь православной веры [6]. Тот факт, что более чем тысячу лет назад от болгарской народности дистанцировались те, кто не говорит на болгарском языке, и те, кто не исповедует православие, доказывает истинность этой вселенской, а в политическом смысле — имперской народной идеи. Этнокультурные и этнолингвистические исследования позволяют констатировать то, что название и отношение к народам в болгарском языке, неболгарские имена - ев-

рейские, цыганские, турецкие,имена «по-маков» и т.д., — не несут в себе расовый или национальный негативизм. Они, скорее, отражают отсутствие христианских добродетелей, а если сформулировать более точно — не свидетельствуют об отсутствии христианской нравственности. «Помак» или «цыганин» не являются отрицательным примером в культурной интерпретации болгарина потому, что у них есть, например, какие-то отличительные физические особенности, или потому, что они говорят на другом языке, а потому, что не олицетворяют собой христианство, и именно поэтому они не могут быть включены в нравственное самоопределение болгар [13; 9].

Болгары, воспитанные в большинстве своем монастырской православной культурой, всегда стремились и стремятся увидеть сущность вещей, ту глубинную духовную основу, благодаря которой возникают определённые факты, явления, события в их сложном взаимодействии и обусловленности. Монастырская культура, в частности духовная аскетическая культура, возникла в результате взаимодействия между канонической христианской культурой, реализуемой в монастырских условиях, монашеским творчеством и локальной народной традицией, сложившейся в деревнях, связанных с монастырем [7].

Следует учитывать и то, что средневековый болгарский монастырь являлся центром различных событий социокультурной жизни народа. Подлинные носители монастырской культуры были миссионерами, христианскими просветителями, но никогда не становились экспансионистами, насильственно вторгающимися в отчуждённое поле культуры. Содержа-

тельно вытесняя язычество и ереси, они свидетельствовали о духовных универсалиях, принимаемых добровольно [7].

У представителей болгарской православной миссии был накоплен достаточный запас знаний и духовного опыта, они владели достойной аргументацией, которая превышала уровень обыденной культуры. Именно эти факторы обеспечивали наращивание духовных ценностей монастырской культуры. Возникал некий разрыв между объёмом знаний монахов и мирян, который, в свою очередь, и явился основой творческого импульса в развивающихся монастырских обителях. Ограниченная только сферой социального служения, деятельность носителей монастырской культуры не несла бы в себе тот резерв, который был необходим для идеального противостояния реальности, которая, в свою очередь, нуждалась в преображении. Именно носители монастырской культуры на протяжении её историко-культурного развития собственным образом жизни и мыслей бросили вызов духовным стереотипам общества, что в значительной мере расширило этнокультурное пространство их миссии.

Обращаясь к аспектам персонификации религиозного и социокультурного служения, отметим, что монастырская культура Болгарии развивалась как духовный процесс, который можно соотнести с именами таких выдающихся подвижников, как Евфимий и Феодосий Тыр-новские. Будучи сторонниками и продолжателями традиций исихазма («умного делания»), они в то же время осуществляли своё христианское служение миру не только на религиозном поприще, но и — что следует подчеркнуть особо — в сфере научной, гуманитарной деятель-

ности. Подтверждение сказанному находим в различных литературных трудах подвижников, в культуре их устных проповедей и речах, обличающих ереси. Благодаря этим двум святителям на болгарской земле начала зарождаться научная мысль, научное слово. Именно Евфимий и Феодосий Тырновские явились основателями известной Тырновской книжной школы, которая всегда привлекала внимание учёных как культурно-исторический феномен. Необходимо отметить многогранность её деятельности и разнообразие её научно-культурных аспектов при сохранении главного — единства духовного направления: это и книгописа-ние, новые переводы книг, и православное просвещение.

Одним из самых важных направлений деятельности этой школы стала «архаизирующая» реформа церковнославянской письменности, которая, по сути, явилась средством сохранения духовной и языковой чистоты. Данная реформа ориентировала научно-литературную мысль исключительно на святоотеческие образцы. Тырновская книжная школа оказала значительное влияние на развитие русской, сербской, валашской и молдавской средневековой культуры. Патриарх Евфимий произвёл переворот как в образовательной сфере, так и в церковной жизни Болгарии, укрепил национальное самосознание своих соотечественников, что также оказало благотворное влияние на менталитет православных народов других славянских стран.

Если не учитывать и не анализировать эволюционное развитие монастырской культуры Болгарии, достаточно сложно представить, как в таких условиях, когда Болгарская православная церковь и само

христианское государство практически прекратили своё существование в качестве социального института, болгарский народ всё же сумел в основном сохранить свою религиозную идентичность. В период, когда происходила очевидная государственная децентрализация, консолидирующую функцию выполняли монастырские комплексы, которые были расположены практически повсеместно. В них на протяжении всего периода рабства (османское иго длилось с конца XIV до конца XIX века), не умолкали проповеди, наполненные глубоким духовным и культурным содержанием, которое и помогло сохранить христианское самосознание и этническую идентификацию в сознании большинства людей, культуре и различных сферах общественной жизни [11].

С конца XIV столетия защитный духовный и культурный пласт переходит из столицы в ряд духовно крепких обителей, в которых были чётко обозначены основные направления культурного развития страны и которые играли важнейшую роль в противостоянии османскому игу [12].

Святым и их ученикам, жившим в этих обителях, — тем, кто творил эту культуру, — самым значимым и важным было донести до сознания людей идею христоцентризма, представление о жизни человека, духовного мира в концепции христианской антропологии и о том, что каждое духовное явление оставляет свой неповторимый след и в материальном мире, и на метафизическом уровне бытия.

Приближение к такому пониманию в значительной мере и определяет уровень развития монастырской культуры. Таким образом, опираясь на главенство и опре-

деляющее значение духовных основ, монастырская культура становилась мерилом человеческой жизни.

Святые, чья деятельность являлась основанием для формирования определённых этапов развития монастырской культуры, всегда стремились к поиску идеала в любом деле и находили этот идеал, показывая истинный духовный путь, который всегда проходит через спасающую и созидающую силу любви.

Удивительные плоды в развитии монастырской культуры давала такая редкая способность, как сочетание подвига безмолвия и подвиг учительства, ярко проявившаяся в жизни свв. Григория Па-ламы, Иоанна Рильского, Григория Си-наита, Феодосия и Евфимия Тырновских.

Опираясь на исторические факты, правомерно предположить, что, если бы не подвижническое христианское служение и просветительская миссия этих духовно развитых и высокообразованных святых, в годы рабства Болгарию постигла бы массовая насильственная ислами-зация или ожидала бы судьба вытеснения древнего народа в резервации. Разрушение монастырей в годы османского ига также не являлось итогом их бытия, они всегда восстанавливались и возрождались монахами и мирянами, настолько была велика и притягательна сила монастырской культуры Болгарии. Несмотря на различные угрозы, систематические грабежи и поджоги обителей, именно в условиях турецкого рабства возрождались монастырские комплексы, которые становились не только духовными, но и культурно-просветительскими центрами [16].

Необходимо помнить и о том, насколько велика заслуга России в победе болгарского народа над османским игом,

которая стала возможной в значительной мере потому, что Болгария, как и в последующем Россия, развивалась в русле богатой православной традиции [1; 4]. По словам Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла, «Болгарию освободила Россия». Именно русский народ освободил и защищал своих единоверных братьев, движимый искренним, сердечным чувством. «Простые русские люди, взявшие в руки оружие, шли на смертельный бой, отдавая свои жизни для того, чтобы спасти своих братьев от 500-летнего рабства [2]».

Патриарх Кирилл отметил и то, что в Русской православной церкви всегда помнили, что именно болгарские миссионеры — ученики святых равноапостольных Кирилла и Мефодия - в X веке просветили наших предков святой православной верой, приобщили их к славянской письменности, открыли для них сокровищницу христианской культуры и святоотеческой мысли. Благодаря духовной преемственности русский народ получил основы православной веры на своём родном славянском языке. Именно в годы борьбы за Отечество и Веру Православную в Болгарии повсеместно возникали очаги христианской культуры, монастырские обители, а её носители имели непререкаемый авторитет во всей стране, доказывая и неся в мир силу великого наследия святых равноапостольных братьев Кирилла и Мефодия.

В заключение представленного материала правомерно сформулировать основные выводы:

1. Становление и развитие монастырской культуры Болгарии послужило духовной основой, благодаря которой сохранилась болгарская государственность

и национальная идентичность в многолетнем противостоянии агрессивному инонациональному воздействию.

2. Подвижническое христианское служение и просветительская миссия духовно развитых и высокообразованных святых на протяжении всего периода рабства противостояла, укрепляла национальное самосознание и способствовала защите Болгарии от массовой насильственной исламизации и вытеснения древнего народа в резервации.

3. Монастырская культура Болгарии возникла в результате взаимодействия между канонической христианской культурой, реализуемой в монастырских условиях, монашеским творчеством и локальной народной традицией, что формировало её этнокультурную специфику и

усиливало просветительское и консолидирующее социальное влияние.

4. В лоне монастырской культуры Болгарии происходило становление научной мысли и научных школ, ставших основой для дальнейшего развития и распространения православной культуры, книжности, славянской письменности на Руси и в других славянских странах.

5. Благодаря развитию в русле единой православной традиции на протяжении длительного исторического периода осуществлялась братская поддержка Болгарии Россией и освобождение болгарского народа от османского ига. Обращение к духовным истокам, сохранение исторической памяти может способствовать сохранению этнокультурной идентичности и плодотворному сотрудничеству.

Примечания

1. Болгаро-русские общественно-политические связи. 50-70-е годы XIX века / АН МССР. Кишинев, 1986. 266 с.

2. Встреча Святейшего Патриарха Кирилла с Премьер-министром Болгарии Бойко Борисовым [Электронный ресурс] // Время и вера : [веб-сайт]. Электрон. дан. 4.03.2018. URL: http://www. verav.ru/common/message.php?table=news&num=47462 (дата обращения: 20.06.2018).

3. Гандев Хр. Фактори на българското възраждане. Том 2. София, 1943. 304 с.

4. Генчев Н. Българо-руски културни общувания през Възраждането. София, 2000. 330 с.

5. Иванова Э. А. Этническое самосознание болгар на этапе перехода от народности к нации // Советская этнография. 1987. № 2. С. 51-61.

6. Иречек К. История на българите. София, 1999. 462 с.

7. Калиганов И. И. Культура средневековой Болгарии // История культур славянских народов : в 3 томах / Е. М. Верещагин, М. Н. Громов, М. В. Дмитриев [и др.] ; редкол.: Г. П. Мельников (отв. ред.) [и др.] ; Министерство образования Российской Федерации ; Государственная академия славянской культуры (ГАСК). Москва, 2003. Том 1. Древность и средневековье. С. 98-157. 8 Кучмаева Ю. Г. Духовные основы монастырской культуры средневековой Болгарии : дис. на соиск. учён. степ. кандидата культурологии: 24.00.01 / Кучмаева Юлия Григорьевна. Москва, 2003. 139 с.

9. Литаврин Г. Г. Византия, Болгария, Древняя Русь (IX - начало XII вв.). Санкт-Петербург, 2000. 478 с.

10. Нешев Г. Български манастири. София, 2000. 126 с.

11. Павловский С. В. Болгарское национальное возрождение. Краснодар, 1988. 70 с.

12. Топалов Я. В. Культурное возрождение Болгарии (конец XVIII - XIX в.): русский фактор : дис. на соиск. учён. степ. кандидата культурологии : 24.00.01 / Топалов Янко Вылков. Москва, 2005. 121 с.

13. Чавръков Г. Български манастири. София, 2000. 376 с.

14. Чурешки С. Що е българин и що е България // Алтернатива. Издание на Варненска и Великопреславска св. Митрополия. Варна, 2017. С. 9-12.

15. Шафажинская Н. Е. Монастырская просветительская культура России : монография. -Москва : Инфра-М, 2015. 234 с.

16. Ю. И. Венелин в болгарском возрождении / отв. ред. Г. К. Венедиктов. Москва, 1998. 205 с.

References

1. Bolgaro-russkie obshhestvenno-politicheskie svyazi. 50-70-e gg. XIX v. [Bulgarian-Russian social and political ties. 50-70-s 19th century]. Chisinau, 1986. 266 p.

2. Vstrecha Svyateyshego Patriarkha Kirilla s Premer-ministrom Bolgarii Boyko Borisovym [Meeting of His Holiness Patriarch Kirill with Prime Minister of Bulgaria Boyko Borisov]. Available at: http://www.verav.ru/common/message.php?table=news&num=47462 (accessed: 20.06.2018).

3. Gandev Hr. Factors of the Bulgarian Revival. Vol. 2. Sofia, 1943. 304 p.

4. Genchev N. Bulgarian-Russian Cultural Communications during the Revival Period. Sofia, 2000. 330 p.

5. Ivanova E. A. Etnicheskoe samosoznanie bolgar na etape perekhoda ot narodnosti k natsii [Ethnic self-awareness of the Bulgarians at the stage of transition from nationality to nation]. Sovetskaya Etnografiya [Soviet Ethnography]. 1987, no. 2, pp. 51-61.

6. Irechek K. History of the Bulgarians. Sofia, 1999. 462 c.

7. Kaliganov I. I. Kul'tura srednevekovoy Bolgarii [Culture of medieval Bulgaria]. In: Vereshchagin E. M. and others, Melnikov G. P., ed. Istoriya kul'tur slavyanskikh narodov, v 3 to-makh. Tom 1 [History of cultures of Slavic peoples, in 3 vol. Vol. 1]. Moscow, Published by State Academy of Slavic Culture, 2003. Pp. 98-157.

8 Kuchmaeva Yu. G. Dukhovnye osnovy monastyrskoy kul'tury srednevekovoy Bolgarii. Diss. kand. kul. [Spiritual foundations of monastic culture of medieval Bulgaria. Cand. cult. st. diss.]. Moscow, 2003. 139 p.

9. Litavrin G. G. Vizantiya, Bolgariya, Drevnyaya Rus' (IX - nachalo XII vv.) [Byzantium, Bulgaria, Ancient Russia (9th - the beginning of12th centuries)]. St. Petersburg, 2000. 478 p.

10. Neshev G. Bulgarian monasteries. Sofia, 2000. 126 p.

11. Pavlovsky S. V. Bolgarskoe natsional'noe vozrozhdenie [Bulgarian national revival]. Krasnodar, 1988. 70 p.

12. Topalov Ya. V. Kul'turnoe vozrozhdenie Bolgarii (konets XVIII - XIX v.): russkiy factor. Diss. kand. kul. [Cultural revival of Bulgaria (the end of 18th - 19th century): The Russian factor. Cand. cult. st. diss.]. Moscow, 2005. 121 p.

13. Chavr"kov G. Bulgarian monasteries. Sofia, 2000. 376 p.

14. Chureshki S. What is Bulgarian and what is Bulgaria. Alternative. Issue of Varna and Veliko Tarnovo St. Mitropolia. Varna, 2017. Pp. 9-12.

15. Shafazhinskaya N. E. Monastyrskaya prosvetitel'skaya kul'tura Rossii [Monastic culture of Russia]. Moscow. Publishing house "Infra-M", 2015. 234 p.

16. Venediktov G. K., ed. Yu. I. Venelin v bolgarskom vozrozhdenii [Yuriy Venelin in the Bulgarian revival]. Moscow, 1998. 286 p.