По ком звонит Сколково

В России начался настоящий бум олимпиад школьников, которые сегодня стали то ли средством самореализации юных гениев, то ли отличным способом обойти формалистские рамки ЕГЭ. На одной из таких олимпиад международного класса побывала корреспондент "Огонька", которая задалась вопросом: способна ли Россия удержать свои дарования?

"Чей чемодан? — кричит кто-то из сопровождающих.— Дети, кто чемодан забыл?" Но дети, юные российские математики, победители российско-французской олимпиады имени Пьера Ферма, уже разбрелись по парижскому аэропорту — во все стороны разошлись, как сомнамбулы, уткнувшись в свои айподы, айфоны и прочие КПК. Зачем им чемоданы? Были бы только гаджеты, от которых не оторвать взгляда, и не кончалось бы у гаджетов питание — вот, в принципе, и все, что интересует молодых гениев. "Россия возлагает на вас большие надежды",— повторяют им снова и снова в преддверии суперфинала с французами.

"Учи математику!"

Их девять. Шесть юношей и три девушки из Москвы, Татарстана, Екатеринбурга и Кировской области. Они оказались лучшими из тысяч российских школьников и студентов. Они прошли начальные, отборочные этапы олимпиады, в которых сначала на сайте "Учи математику!" надо было онлайн решать веселые задачки вроде: "Корреспондент Опоздалов согласовывал свою заметку в 150 строк с научным редактором Дубиным. Процесс шел туго — со скоростью 1 строка в минуту, и главный редактор Застольник, боясь, что журнал не будет сдан в срок, бегал между Опоздаловым и Дубиным, теряя 2 миллиона нервных клеток в час. Сколько нервных клеток потеряет Застольник, пока два тормоза, Опоздалов и Дубин, закончат свой бесполезный процесс?" И они справились с заданиями, которые звучат настолько загадочно, что даже цитировать страшно: "Найти правый верхний элемент b13 матрицы B=F'(0), где..."

Их принимают в российском посольстве в Париже. И снова звучат слова о том, как важны для нашей страны люди, изучающие точные науки. "Мы хотим заинтересовать талантливых школьников и студентов,— эмоционально говорит Ирина Ланина, вице-президент компании "Ситроникс", запустившей "математический проект".— Хотим поддерживать их, у нас есть связи с вузами, победители получат гранты на обучение по программе бакалавриата и магистратуры в престижных вузах Москвы и Санкт-Петербурга... Нам нужны сотрудники, понимаете? В России сейчас настоящий кадровый голод, нет инженеров, способных работать на новом оборудовании. Выпускники технических вузов устраиваются куда угодно, только не по профессии. До чего дошло — для работы на нашем подмосковном производстве пришлось переманивать бывших российских специалистов, которые в свое время уехали в Германию. Буквально возвращаем людей на родину, потому что здесь уже никого практически не осталось. Через несколько лет в сфере инноваций вообще некому будет работать. Поэтому мы так заинтересованы в этих детях".

Представители российского посольства, будто не слыша всего этого, смотрят на победителей олимпиады с гордостью и бодро громыхают в микрофон: "Наше будущее!", "Президент объявил курс на инновационное развитие!", "Сколково даст возможность молодежи реализоваться в России!", "Барьеры снимаются, условия созданы!". Но тут слово берет Михаил Громов, человек в сандалиях на босу ногу, один из лучших математиков мира, лауреат премии Абеля, благополучно эмигрировавший во Францию. "В России все загибается,— спокойно констатирует он.— Раньше даже официальная советская пропаганда делала упор на значимость науки, математики в частности. А сейчас? Ученые уехали — теперь русские профессора в американских университетах преподают студентам-китайцам. Образование находится в кризисе, точные науки вызывают все меньший интерес. Курс на инновацию можно объявить, но дальше что?.. Я не знаю, что делать,— неожиданно заканчивает он,— я еще и со своей головой-то не разобрался".

Посольские замолкают. Замолкают дети. И только французский певец что-то там мурлычет на фоне огромных бетонных серпа и молота, возвышающихся за окном.

"Тут красивее"

После встречи в посольстве юные математики настроены еще более решительно. "Значит, так,— говорит 16-летний Игорь Коняхин.— Буду заниматься программированием, открою свою фирму, большую, как Intel или как Microsoft. Где деньги возьму? Ну, сначала я планирую получить Нобелевскую премию по физике, на это и открою". Игорь всегда продумывает все наперед. Взял во Францию с собой целый мешок маминых плюшек и тихонько поедал их, если организаторы задерживались с обедом. В поезде на Гренобль и вовсе удивил — вытащил мисочку с московской колбаской: "Мне мама с собой еще и тапочки дала". Игорь точно решил, что уедет из России, едва представится такая возможность. Куда? Да хоть бы и во Францию: "Тут красивее".

Федя Морозов, 15-летний ученик физико-математического класса, в очках, будто для подводного плавания, тоже собирается заниматься программированием "где-нибудь в Европе, Штатах". Еще он играет на тромбоне, "но это к делу не относится". Игорь спохватывается: "А я на скрипке играю!" Почти у всех ребят есть какое-то серьезное увлечение — чаще музыка и компьютеры. И почти все они планируют уехать из своей страны как можно скорее.

Может быть, потому, что такое желание талантливые россияне испытывают давно, возникает и ответ, почему по результатам исследований в мировом рейтинге конкурентоспособности национальных инновационных систем Россия находится на 38-м месте, отставая даже от таких стран, как Турция, Бразилия и Греция. Расходы на образование составляют всего 4 процента ВВП. По этому показателю страна отстает даже от ЮАР и Украины. Не удивительно, что те, кто всерьез собирается реализовывать свои идеи в сфере инноваций, стремятся туда, где есть для этого условия.

Только девочки пока еще колеблются. Аня Столбова сначала говорит, что она патриотка: "У меня парень дома, в Вятке, остался", а потом, к концу поездки, вздыхает: "Не знаю даже, как дальше быть..." Нурия Нургалиева, 14-летняя школьница из Казани, и рада бы остаться в родном городе, но мечтает она стать ученым-исследователем, работать на стыке физики и математики. Будут ли у нее возможности для этого в России? Вопрос.

"Же не манж"

Ну а пока наши победители математической олимпиады встречаются в Гренобле с французскими победителями олимпиады. Французов тоже девять, и трое из них носят русские фамилии. Встреча будущих гениев проходит на высшем уровне. Гийом Кашар приходит в майке с надписью Russia — родители привезли сувенир из туристической поездки. Люк Оливье не понимает, почему россияне так улыбаются: "Салат! Салат!", когда он пытается представиться. Задачи раздают на листочках, они сложные, но этот тур скорее товарищеский, за него награждают лишь аплодисментами, но наши, особенно девушки, бьют всех.

В Гренобле расположен крупнейший в Европе исследовательский центр в области микроэлектроники Crolles 2, и его вице-президент не может скрыть восхищения перед русскими талантами: "Как бы вы нам пригодились". Но и от своих в Гренобле не отказываются — 15-летний Люк Оливье уже точно решил стать инженером и работать дома. Вице-президент смеется: "Я его понимаю. У нас тут горы, луга, отличная природа, хорошие дома, хорошие зарплаты, никто не хочет уезжать".

В мэрии Гренобля всем победителям олимпиады вручают памятные медали. А потом они бросают свои медали, дипломы, рюкзаки с ноутбуками и бегают по этим роскошным альпийским горам и лугам, усыпанным маками,— французские и российские мальчики и девочки играют в спортивное ориентирование. Наши бесконечно удивляют соперников фразой: "Месье, же не манж па сис жур", команду французов возглавляет парень по имени Виталик Бушуев. Между детьми и взрослыми, вице-президентами, нынешними и будущими разработчиками современной высокотехнологичной продукции радостно носится какая-то собака из соседнего деревенского дома. "Так хорошо тут,— кричит кто-то из наших будущих Перельманов.— Так хорошо тут. Не хочется уезжать!"