Возможна ли в России «зеленая» металлургия?

Экологичность бизнеса продолжает оставаться одним из главных трендов последнего времени. При этом само понятие экологичности становится все шире – и включает не только сокращение выбросов СО2, но и глобальную ответственность за состояние окружающей среды. Каким образом можно соответствовать актуальной повестке отраслям, которые традиционно ассоциируются с повышенными экологическими рисками? Об этом говорили участники дискуссии «Эволюция в металлургии». В разговоре участвовали представители компании «Металлоинвест», Росбанка, СОГАЗа, ВЭБа, KPMG, Tactise BSC, «Северстали», РСПП, других компаний и общественных организаций.

В 2020 году каждая тонна произведенной стали означала выброс в атмосферу почти 2 тонн CO2. Призывы к декарбонизации производств с каждым годом и становятся все более жесткими. Так, Парижское соглашение, ставшее первым мировым договором в области сокращения парниковых газов, лимитировало выбросы. А в 2019 году на Climate Action Summit более шестидесяти стран уже обязались прийти к полной углеродной нейтральности к 2050 году. Что это значит? Предприятия собираются полностью прекратить либо максимально сократить выбросы СО2, компенсировав остаток. Готова ли Россия к таким активным действиям, учитывая, что металлургия остается важнейшей отраслью для экономики страны?

Светлана Радионова, руководитель Федеральной службы по надзору в сфере природопользования, подчеркнула важность выработки единых критериев для оценки влияния производств в сфере экологии, чтобы стандарты работы российской промышленности не были слабее европейских и котировались на международном уровне.

«Вызовы декарбонизации — это одновременно и новые возможности, — говорит директор департамента конкуренции, энергоэффективности и экологии министерства экономического развития России Петр Бобылев. — Важно, что у нас нет цели бороться с углеродом любой ценой. Мы нацелены на людей, на рост их благосостояния и рост экономики в целом. В этой логике Минэкомразвития разработало четыре сценария, объединенных в проект стратегии социально-экономического развития с низким выбросом парниковых газов до 2050 года».

Господин Болылев отметил, что процесс декарбонизации и сдерживания темпов роста температуры на планете благоприятно влияет на появление новых технологий, которые снижают выбросы загрязняющих веществ, а также стимулирует процессы улучшения энергоэффективности в энергетике, промышленности и сфере ЖКХ.

В металлургии сокращения выбросов парниковых газов можно добиться путем замены чугуна на лом и железо прямого восстановления — горячебрикетированное и прямовосстановленное железо (ГБЖ и ПВЖ) — при выплавке стали. Выбросы CO2 при производстве ГБЖ и ПВЖ в полтора раза ниже, чем при производстве чугуна.

Природный газ в процессе производства ГБЖ и ПВЖ можно заменить водородом, и это позволит достичь еще большего снижения выбросов парниковых газов.

В России среди всех металлургических компаний лучшие показатели по выбросам CO2 на тонну стали — у Оскольского электрометаллургического комбината компании «Металлоинвест» — 1,3 тонны, по данным компании.

Климатическая стратегия компании предусматривает сокращение собственных прямых (Scope 1) и косвенных энергетических (Scope 2) выбросов по сравнению с 2019 годом: на 6% к 2025 году, на 77% к 2035-му и на 100% к 2050-му.

Cегодня доля «Металлоинвеста» на мировом рынке товарного ГБЖ составляет более 50%. Сейчас совместно с своим акционером — USM — компания строит новейший завод в Курской области, уже принято решение о строительстве комплекса ГБЖ-4 на Лебединском ГОКе. Обе установки проектируются с возможностью 100% использования водорода вместо природного газа. В России в таких масштабах эта технология не применяется нигде.

«Сегодня есть все возможности изменить исторически сложившееся восприятие черной металлургии как производства, связанного с большими рисками в области промышленной безопасности и значительным негативным влиянием на окружающую среду, — отметил генеральный директор „Металлоинвеста“ Назим Эфендиев. — Предстоит выработать ряд решений, проработать наиболее оптимальные варианты, но в целом задача по достижению углеродной нейтральности к 2050 году является для предприятий нашей отрасли технологически абсолютно решаемой».

Бизнес связан не только с масштабными экологическими проектами. Это лишь один из трех элементов концепции ESG (Environmental, Social, Governance) — экологического, социального и корпоративного управления, которая стала неотъемлемой частью «зеленого» финансирования. Если в 2015 году в фонды, которые придерживаются принципов устойчивых инвестиций, пришло менее $5 млрд, то в 2020-м — уже $51,1 млрд. ESG напрямую связана с реализацией Целей устойчивого развития (ЦУР), заявленных ООН в 2015 году — главным вектором развития мировой экономики. «Металлоинвест» в качестве приоритета сфокусировался на пяти ЦУР: хорошее здоровье и благополучие, качественное образование, чистая вода и санитария, достойная работа и экономический рост, инновации и индустриализация.

«Вопросы безопасности, экологии и устойчивого развития сегодня являются основным фокусом на встречах с банками и инвесторами, — отметил заместитель генерального директора по финансам и экономике „Металлоинвеста“ Алексей Воронов. — „Металлоинвест“ стал первой частной компанией в России, открывшей кредитную линию „зеленого“ финансирования, ставка по которой привязана к рейтингу EcoVadis. Также компания — первый российский заемщик в черной металлургии, привязавший предэкспортный кредит к целям устойчивого развития».

Вторая буква в концепции ESG — S — значит Social. Неожиданно с нее, а не с финансовых показателей за прошлый год, началась презентация Отчета «Металлоинвеста».

Помимо традиционных вопросов, связанных с защитой трудовых прав, промышленной безопасностью и развитием регионов присутствия, в Отчете отражена жизнь предприятий во время пандемии COVID-19, которая показала уязвимость людей перед неожиданными глобальными опасностями. Компания оказала масштабную поддержку медицинским учреждениям регионов, закупив современное оборудование для диагностики и лечения, что создало запрос прочности на следующий год. В конце концов, эволюция металлургии нужна только в одном случае — если она на первое место ставит человека.