«Я государству не доверяю. Меня уже много обманывали»

Проект властей Москвы по расселению старого жилого фонда вызвал противоречивую реакцию горожан. Одни недоумевают, почему ветхое, по их мнению, жилье не включили в программу. Другие возмущены тем, что их крепкий дом в благоустроенном районе планируется снести. “Ъ” продолжает серию публикаций, в каждом выпуске которой будет по две разные истории.

«Живем и мучаемся»

Адрес: Суворовская, 6

Год постройки: 1940/1960

Количество этажей: 4

Серия: Индивидуальный проект

— Первые два этажа дома построили в 1940 году. Перекрытия сделали деревянными. После надстройки еще двух этажей в 60-е дом начал проседать, стены пошли,— рассказывает председатель совета дома Валентина Ильина.

Мы стоим в подъезде, прямо над головой у нас висит старая, пыльная проводка. В руках у Валентины толстая папка с документами и фотографиями. Отвлекаясь, она обзванивает жильцов, которые хотели бы показать свои квартиры и рассказать о проблемах.

Раньше это здание было общежитием коммунального типа и принадлежало текстильной фабрике, расположенной в Преображенском районе. Работники получали здесь комнаты и ждали улучшения жилищных условий. Предприятие обанкротилось еще в 2004 году, и жильцы настояли, чтобы здание перешло на баланс города. Однако договоры соцнайма они получили только в 2012 году.

— Уже и фабрики не стало, а мы все еще здесь,— вздыхает Ильина.

В доме 36 квартир, в каждой — по три-четыре семьи. Всего на Суворовской, 6 живут 203 человека, и только у семи из них жилплощадь в собственности. На вопрос, почему не все решились на приватизацию, объясняют: «Надеялись на государство».

В 2011 году префектура Восточного административного округа признала дом аварийным. В 2013 году ГУП «МосжилНИИпроект» подтвердил, что износ деревянных перекрытий в доме составляет 70%. Но решения о сносе и расселении так и не последовало: наоборот, дом был исключен из списка аварийных. По документам только три отдельные комнаты сохранили этот статус, и сейчас в них никто не живет.

По плану региональной программы капитального ремонта, последние два года здесь должны идти ремонтные работы, в том числе по восстановлению фасада и крыши. Но они не проводились. Жильцы квартиры №11 на последнем этаже уже более десяти лет мирятся с дырой в потолке.

— Балка гнилая обвалилась. В актах отписались, что «охранные мероприятия приняты». Жить можно,— рассказывает жительница квартиры №11 Ольга. Кусок размером два на два метра упал на кухонный стол, когда она с подругой по счастливой случайности вышла покурить. Сейчас дыра заделана плитой из оргалита.

1 / 7

Дом буквально трещит по швам. Об обвалах, выпадающих кирпичах и трещинах в стенах жители рассказывают наперебой.

— Из этой квартиры женщина шла, и на нее упала штукатурка. А службы сказали: «Ну подумаешь, штукатурка обвалилась»,— вспоминает одна из соседок и показывает деревянные подпорки, которыми рабочие укрепили лестничный пролет.

— Однажды у нас среди ночи обрушился фасад! Такой грохот был. Ну, пришли с утра, убрали кирпичи, ленточку повесили. Вот и все,— перебивает ее другая женщина.

— А вот здесь, посмотрите, стена уже выпирает! Сейчас еще на цоколе покажем,— догоняет нас девушка в зеленой куртке. Она живет во втором подъезде и хочет показать свою квартиру.

— Вот бы заселить в такие квартиры вышестоящие инстанции. Сколько бы они выдержали? А мы живем и мучаемся! — восклицает женщина в розовом пальто. Она живет в квартире №4 и настойчиво просит снять ее 12-метровую комнату, в которой ютится с мужем и дочерью-школьницей.

В префектуре ВАО о проблемах на Суворовской, 6 хорошо информированы. Жители дома ведут переписку с чиновниками с 2011 года. В официальных ответах неоднократно сообщается, что вопрос о состоянии здания будет рассмотрен на заседании очередной комиссии или передан в соответствующую инстанцию в мэрии.

— Вообще на протяжении всего времени проводились только поддерживающие мероприятия, никаких глобальных капитальных работ не было,— уверяет глава совета дома Валентина. По ее словам, ни в аппарате префекта, ни в департаменте госимущества ей никак не могут пояснить, какие документы необходимо предоставить, чтобы дом включили в программу реновации. Собрание жильцов она уже провела и подписи под согласием на снос дома собрала.

Однако даже после внесения поправок в законопроект о программе реновации, жители Суворовской, 6 рискуют не попасть в нее. Документом регламентирован снос домов периода «первого индустриального домостроения» (1957-1968 гг.), а этот построен раньше.

КОММЕНТАРИЙ ЮРИСТА:

Антон Бабенко, исполнительный директор юридического бюро «Падва и Эпштейн»

К многоквартирным домам первого периода индустриального домостроения относятся многоквартирные дома с количеством этажей не более девяти, возведенные по типовым проектам, разработанным в период с 1957 по 1968 годы, с использованием типовых изделий стен и (или) перекрытий

«Все, что накопил, вложил в ремонт квартиры»

Адрес: Толбухина, 11 к. 1

Год постройки: 1932/2000

Количество этажей: 5

Серия: Индивидуальный проект

Двор на Толбухина, 11 полностью перекопан и огорожен строительными заборами. К дверям подъездов длинного полукруглого дома ведут деревянные мостки. У первого — женщина средних лет пытается вернуть роскошь бывшего на этом месте палисада, в руках у нее саженцы розы:

— Разворотили мой сад! Но я сейчас все посажу, и опять красота зацветет,— размышляет Тамара Балахнина.— В любом случае, уезжать я не собираюсь. Мне в начале 2000-х здесь дали квартиру, а потом пришлось еще заплатить, чтобы приватизировать. Я после этого государству не верю.

У третьего подъезда нас встречает Виктория Дмитриевна Острянская — интеллигентная женщина, в костюме и ботильонах на невысоком каблуке. В этом доме она живет с 2001 года. Виктория Острянская старшая по дому и собирает бланки для голосования по программе реновации.

— Вот в марте начали ремонтировать трубы теплоснабжения, только закончили,— объясняет женщина.— Раньше квартиры на первом этаже затапливало постоянно. До ремонта жильцы, конечно, очень хотели переехать. А сейчас полностью устранили то, что нам портило здесь жизнь. Может, и соседи решение поменяют.

Виктория Дмитриевна ведет нас в свою квартиру. Это двушка с капитальным ремонтом, в просторном коридоре даже организовано рабочее место: компьютерный стол, полки с бумагами.

1 / 7

— Мы даже думать не думали, что нас начнут «реновировать»,— рассказывает женщина.— Большинство соседей ведь въехали сюда в 2001–2002 годах. Я только в последние пять лет поставила дорогую мебель из хороших материалов, заказала себе ванну с гидромассажем!

На портале gorod.mos.ru, дата возведения дома — 1932 год. Его для своих сотрудников построил двухэтажный дом построил Всероссийский институт легких сплавов (ВИЛС), который находится буквально в пяти минутах ходьбы отсюда на другой стороне железной дороги, у станции Сетунь. Но в конце 1990-х, когда ВИЛС уже не мог обслуживать здание, его передали городу. В доме сменили перекрытия и коммуникации, надстроили еще три этажа — сохранили только планировку, утверждает Виктория Дмитриевна.

1 / 2

Ее слова подтверждаются договорами социального найма (в 95-квартирном доме жильцы всего четырех квартир имеют такие документы). В графе «Основание прав» указан акт госкомиссии, принявшей дом в 2000 году, и распоряжение заместителя префекта Западного административного округа Москвы от 29.09.2000 №1752.2-РЗП, который утвердил ввод в эксплуатацию нового дома.

— Но сейчас я нигде не могу найти этой информации, что дом совсем новый,— жалуется госпожа Острянская.— Она как будто исчезла! В префектуре запрашивала и в ГУ ИС, но там молчат.

Рассказ женщины прерывает звонок в дверь — соседи принесли заполненные бланки для голосования. «Паспортные данные есть, подпись ваша есть. А вы стопроцентная собственница? Хорошо. Спасибо, сообщу о результатах»,— доносится из коридора.

Виктория Дмитриевна предлагает познакомиться со своим соседом Олегом, попросившим не называть фамилию. Мужчина в одиночку воспитывает сына. Квартиру он обустраивал именно для ребенка: вся мебель сделана по индивидуальным проектам. Отчасти это было и необходимостью — квартира Олега находится на изгибе дома, прямых углов в ней почти нет.

— Я даже не смогу забрать ее с собой,— нервно и даже с вызовом заявляет мужчина.— Я понимаю экономический смысл: продать землю под домом, влепить сюда пятнадцатиэтажку и набить карманы. Но я грудью буду стоять за свой дом!

— Наша ситуация осложняется и тем, что 20 квартир в последнем подъезде находятся в собственности одного юрлица,— продолжает Виктория Острянская.— Они сдают там квартиры, коммерческой деятельностью занимаются. Сейчас у нас около 30 голосов, и если вот они проголосуют против сноса, то мы точно победим.

С Викторией Острянской мы прощаемся на углу дома. Ее соседка Тамара Балахнина все еще сажает розы.

— Ой, Виктория Дмитриевна, смотрите, какие против вас записки пишут,— указывает она на дверь. На доске объявлений белеет обращение к жильцам. Коротко оно сводится к тому, что «те, кто не хочет, чтобы дом сносили, думают только о себе».

— Это как раз из той квартиры по соцнайму пишут,— спокойно объясняет Виктория Дмитриевна.— Они надеются, что получат хорошее жилье.

— А я государству не доверяю. Меня уже много обманывали,— повторяет на прощание Тамара Балахнина из палисада.

Через несколько дней после нашей встречи госпожа Острянская сообщила результаты голосования собрания собственников. По ее словам, явка достигла почти 70%. Против сноса высказались 68,6% жильцов, за — только 8,4%. Верифицировать результаты приезжали уже сотрудники Мосжилинспекции. Параллельное голосование на официальном портале мэра Москвы тоже прошло в пользу противников реновации. Теперь жильцы дома ожидают, когда будет готов окончательный результат, но в своей победе они уверены.