Утопический и антиутопический дискурсы в анимационных версиях симфонической сказки «Петя и волк» С. Прокофьева

ФИЛОЛОГИЯ И КУЛЬТУРА. PHILOLOGY AND CULTURE. 2012. №3

УДК 782.91

УТОПИЧЕСКИИ И АНТИУТОПИЧЕСКИИ ДИСКУРСЫ В АНИМАЦИОННЫХ ВЕРСИЯХ СИМФОНИЧЕСКОЙ СКАЗКИ «ПЕТЯ И ВОЛК» С.ПРОКОФЬЕВА

© Л.Г.Сафиуллина

В статье осуществлен сопоставительный анализ анимационных фильмов, снятых по мотивам симфонической сказки С.Прокофьева «Петя и волк». Идейно-образное содержание, композиционные особенности, характеристики главных героев картин впервые рассматриваются с позиций утопического и антиутопического подходов, с учетом интертекстуальных связей. Выявляются особенности взаимодействия музыки со словом и визуальным рядом, освещается направленность образовательных и воспитательных векторов лент.

Ключевые слова: симфоническая сказка, анимационный фильм, музыкальная драматургия, интертекстуальные связи, синхронизация музыкального и визуального рядов, символическая модель, утопия, антиутопия, идейно-эстетический контекст, семантическая память текста.

Симфоническая сказка Сергея Прокофьева «Петя и волк» относится к тем художественным текстам ХХ века, которые имеют бесчисленное количество парафразов. Созданное более 70 лет назад, это произведение до сих пор находится в эпицентре внимания музыкантов, режиссеров, мастеров художественного слова, причем не только в России, но и за рубежом. К прокофьевской партитуре обращались выдающиеся дирижеры прошлого и современности: Сергей Кусе-вицкий, Евгений Светланов, Геннадий Рождественский, Герберт фон Караян и др. В роли рассказчика выступали многие известные артисты, среди которых Наталья Сац, Роми Шнайдер, Джон Гилгуд, Шон Коннери, Патрик Стюарт, Олег Табаков, Сергей Безруков, а также певцы -Шарль Азнавур, Дэвид Боуи, Стинг. Балетные спектакли, театральные постановки, цирковые представления, джаз-, рок- и фолк-транскрипции «Пети» превратили незамысловатую историю о мальчике, победившем волка, в мировой бренд, находящийся на стыке разных видов искусства и художественных стилей.

В процессе транскрибирования претерпели изменения и первоначальная адресация сочинения, и его эмоционально-образное содержание. Помимо детей, для которых задумывалось и писалось это сочинение1, ремейки «Пети и волка» охватили молодежную и взрослую аудитории. Лояльное к эксперименту, сочинение Прокофьева стало претекстом, своего рода «донорским» материалом для одноименных спектаклей и эк-

1 Идею создания музыкальной сказки, знакомящей детей с инструментами симфонического оркестра, С.Прокофьеву подсказала художественный руководитель Центрального детского театра Н.И.Сац.

ранизаций. Особенно ярко это обнаруживается в анимационных фильмах, снятых по мотивам симфонической сказки. Каждая новая лента вступает в диалог не только с первоисточником, но и с предшествующими работами в этом жанре. В результате возникает полилог, изобилующий интертекстуальными связями и сотканный из множества паттернов - как эксплицитных, так и имплицитных.

Мультфильмы на музыку «Пети и волка» снимались с завидным постоянством и периодичностью в минувшем и нынешнем столетиях: в 1940-е, 50-е, 70-е, 90-е, 2000-е гг. Устойчивый интерес аниматоров, принадлежащих разным поколениям, объясняется несколькими причинами. Во-первых, жанровыми особенностями произведения: сказка как жанр преимущественно детской литературы, обладающий выраженным педагогическим воздействием, естественным образом соединяется со спецификой и языком мультипликационного фильма, близкого и понятного детям. Во-вторых, компактный и бесхитростный сюжет о мальчике и волке, имеющий немало прототипов в фольклоре разных народов, легко укладывается в форму и систему выразительных средств короткометражной анимационной картины. В-третьих, жизнеутверждающий строй музыки С. Прокофьева с обилием звукоизобразительных эффектов, внутренней пластикой жеста, узнаваемыми характеристиками героев словно предполагает анимационное «прочтение».

В каждой из мультипликационных версий проявились особенности стиля их авторов, отразилось мировосприятие художников, запечатлелось время, когда создавалась лента. Сопоставляя их, можно заметить, что подходы разнятся практически во всем: в прорисовке персонажей,

трактовке сюжета, использовании музыки (в полном или сокращенном виде, выборе динамической шкалы, темпоритма и т.д.). Не совпадает направленность образовательных и воспитательных векторов мультфильмов.

Среди авторов - американские, советские и английские режиссеры. Они являются носите ля-ми разных национальных ментальностей и транслируют в своем творчестве - осознанно или неосознанно - отличные друг от друга социально-политические ценности. Для многих из них герметичный мир прокофьевской сказки стал символической моделью общественного уклада, государственного устройства и поставил перед размышлениями о роли личности в окружающем мире, свободе и несвободе, насилии и способах противостояния ему.

Вероятно, идеологический подтекст при восприятии сказки возник неслучайно и в некоторой степени инспирирован фактами биографии самого Прокофьева. Как известно, незадолго до создания «Пети и волка» (1936) композитор вернулся на родину из эмиграции. На протяжении нескольких лет он обдумывал возможность переезда в Большевизию (как музыкант называл СССР) и оценивал факторы риска, которые в благополучной Европе представлялись весьма серьезными. Однако в отрыве от России композитор чувствовал исчерпанность идей, отсутствие вдохновения. Тем более что за границей интерес к его музыке пошел на спад, а в долговременной творческой «дуэли» со Стравинским победителем оказался отнюдь не Прокофьев. После репатриации он ощущает мощный прилив энергии, необыкновенный творческий подъем. Композитор с энтузиазмом воспринимает все происходящее в стране, а рукоплещущие ему залы, всенародная слава как живого классика ХХ века убеждают в правильности принятого решения. Тем самым Прокофьев оказался вовлеченным в противостояние Советского Союза и Запада и в непримиримой оппозиции социалистического и капиталистического миров принял одну из сторон. Его возвращение на родину приобрело политическую окраску, расценивалось как выбор в пользу тоталитарного режима.

Новый поворот в жизни композитора ознаменовался созданием ряда произведений, имеющих идеологическую направленность: кантата к 20-летию Октября, текст которой смонтирован из фрагментов трудов К.Маркса, Ф.Энгельса, В.И.Ленина, И.В.Сталина; кантата к 60-летию Сталина «Здравица» на слова якобы народных песен о вожде. При сомнительном моральнонравственном аспекте содержания данных сочинений, их художественные достоинства весьма

высоки. Написанные в 30-е годы, они составляют ближайшее окружение «Пети и волка», образуют его идейно-эстетический контекст.

Будет преувеличением утверждать, что в сказку «Петя и волк» Прокофьев изначально вкладывал политический смысл, но очевидно, что произведение несет на себе отпечаток конъ-юнктуры2. Так, в литературном тексте, автором которого был сам композитор, присутствует атрибутика СССР. Главный герой произведения Петя - не просто мальчик, а пионер - «всем ребятам пример», как декларировалось в известном лозунге советского времени. На это указывается с самого начала: «Рано утром пионер Петя открыл калитку и вышел на большую зеленую лужайку» [1: 2]. Пионерский статус заглавного персонажа несколько разрушает условность сказки, так как с достаточной определенностью очерчивает время и место происходящих событий.

Характер и поступки Пети полностью вписываются в кодекс поведения члена Всесоюзной детской коммунистической организации. Он смелый («Петя <...> заявил, что пионеры не боятся волков», «пионер Петя <...> нисколько не испугался» [1: 20; 32]), находчивый (придумал способ обезвредить хищника), обладает чувством коллективизма и лидерскими способностями (активно общается с животными и охотниками, организует их действия), придерживается принципов взаимовыручки (спешит на помощь друзьям). Петя готов дать отпор врагу, в отношении побежденного проявляет милосердие (не позволяет охотникам убить зверя) и выносит ему справедливое наказание (определяет волка в зоопарк). Это образец для подражания миллионам советских мальчиков и девочек, новый молодежный герой эпохи соцреализма. Но «ходульность», условность персонажа сполна компенсируется искрометной музыкой, озорством и остроумием его музыкальной характеристики.

При переводе сказки на язык мультипликационного фильма соотношение музыки и слова меняется, поскольку добавляется визуальный ряд, предполагающий покадровое развитие событий и отображение внешнего облика действующих лиц. Наиболее близкой прокофьевскому сочинению в плане идеологически «верного» вы-

2 Примечательно, что весьма ощутимый политический акцент возник и много позже, в 2002-2003 гг., при аудиозаписи сказки «Петя и волк» и ее продолжения Российским национальным оркестром. В качестве чтецов наряду с Софи Лорен были приглашены экс-президенты США и СССР Билл Клинтон и Михаил Горбачев. Их работа имела общественный резонанс и была удостоена премии Грэмми.

сказывания стала анимационная картина, снятая на киностудии «Союзмультфильм» режиссером Анатолием Карановичем в 1958 г. Петя здесь показан отважным пионером, который защищает слабых. Он спасает, с риском для жизни, выбившегося из сил утенка, возвращаясь за ним прямо перед пастью кровожадного волка. Этот сюжетный ход введен в сценарий для усиления драматизма ситуации и героизации образа Пети. Голос за кадром комментирует происходящее, выражая одобрение поступку пионера. На груди Пети алеет галстук, в его руках - футбольный мяч (еще одна узнаваемая деталь в облике современного городского мальчика).

Следуя в целом фабуле сказки, мультипликационная версия имеет ряд отличий. Переосмыслены образы героев: утка показана матерью семейства и плавает в пруду в окружении утят; кошка трактована как отрицательный персонаж, коварно приводящий волка на поляну к избушке. Не получив обещанного лакомства, волк проглатывает не утку, как у Прокофьева, а кошку. Это событие воспринимается окружающими как проявление естественного хода событий - кошка закономерно становится жертвой собственного вероломства. В момент жестокой расправы утка с утятами, наблюдающие за происходящим из-за забора, «деликатно» отворачиваются. Сам волк в конце мультфильма ожидаемо оказывается «за решеткой» в зоопарке. А рассказчик назидательно подытоживает: «Как ни упирайся, волчище, как ни вырывайся - все равно сидеть тебе в клетке!». В целом, мультфильм воссоздает модель идеального мироустройства (утопию) с прорисовкой элементов советской действительности, где зло обязательно наказывается, а добро торжествует. Наличие совершенного героя (Пети) также свидетельствует в пользу утопичности концепции. Мультфильм обладает пропагандистской направленностью, способствует формированию у подрастающего поколения нужных мировоззренческих позиций, коммунистических норм морали.

Говоря о художественном воплощении замысла, следует отметить, что анимированные персонажи этого кукольного мультфильма разочаровывают зрителя. Художники создали непривлекательные и порою отталкивающие образы героев (дедушка с клочковатой редкой бородой, болезненного вида кошка), что затрудняет восприятие ленты детьми. И животные, и люди обладают заторможенной пластикой, двигаются угловато, едва попадая в заданный музыкой ритм. Эта недостаточная синхронизация музыкального и изобразительного рядов является одним из существенных минусов мультфильма.

Впечатление унылости усугубляет цветовая гамма, решенная в тусклых, блеклых тонах. В картине почти ничего не осталось от присущих прокофьевской сказке легкости и юмора. Исключение составляют охотники, подобранные по принципу клоунской пары (толстый-тонкий, дол-говязый-коротышка).

В мультфильме отсутствуют задуманные композитором показ и представление инструментов, что снижает познавательную значимость экранизации, смещая акцент с идеи знакомства детей с оркестром на изложение собственно истории Пети.

Нотный текст сильно сокращен. Продолжительность мультфильма составляет 9,5 минут, в то время как оригинал звучит в среднем 23-24 минуты (в зависимости от темпа исполнения). В музыкальное оформление картины вошли только основные темы героев в их экспозиционном изложении и наиболее показательные для сказки фрагменты: поединка Пети и волка, торжественного заключительного шествия (основательно усеченного). Музыка звучит ярко, сочно, в динамическом балансе с разговорными вставками. Но в результате произведенных купюр она перестает играть ведущую роль в мультфильме и выполняет скорее функцию фона, на котором разыгрывается поучительная история.

Работа Анатолия Карановича во многом является ответом советской мультипликации на первую экранизацию «Пети и волка», осуществленную знаменитым американским режиссером Уолтом Диснеем (1946). Думается, именно это обстоятельство обусловило абсолютную непохожесть лент и выбор отечественным режиссером выразительных средств по принципу «от противного»: у Диснея - рисованная анимация, у Карановича - кукольная; у Диснея - броская динамика действия, высокая скорость развития событий, у Карановича - замедленная, вялая; американский мультфильм - развлекательный, советский - морализаторский и, как следствие, скучный и т. д. Парные контрасты обнаруживаются при сравнительном анализе на всех уровнях художественного текста: сюжетном, образном, структурном.

В мультфильме Карановича история начинается ранним летним утром (как в сказке Прокофьева), рассказчик не скупится на эпитеты: ясное, теплое, солнечное, «про такое говорят -доброе утро!»3.

3 Эти уточнения внесены в текст мультфильма. Прокофьев же, по воспоминаниям Натальи Сац, высказывался за более «деликатные» взаимоотношения музыки и слова в симфонической сказке: «<...> слово

У Диснея действие происходит зимой, в вечернее время суток. Это сделано для того, чтобы создать волшебную атмосферу рождественской сказки, настроить зрителя на восприятие чудесных происшествий. С другой стороны, зимний пейзаж с его сугробами, метелью служит символом русской природы и даже метафорой русского характера. Авторы мультфильма, таким образом, стремятся обеспечить национальный колорит произведения, усиливая его русскими именами героев: птичка - Саша, уточка - Соня, кот -Ваня, охотники Миша, Яша и Владимир4 (их трое, а не двое, как в советской картине). Как видим, мультфильм имеет «мужское лицо»: все персонажи, кроме уточки, мужского пола. Они выступают в роли боевиков, которые должны найти и обезвредить противника (волка). Но качественный состав «бесстрашной группы» - малыш, кот и пташка - являет полное несоответствие выполняемой миссии. Это вызывает комический эффект, а поимка ими злого волка воспринимается скорее как результат случайного стечения обстоятельств, а не тщательно спланированной акции. Единственная среди «воинов» рассеянная «девочка» Соня олицетворяет невинную жертву, взывающую к отмщению.

Русский колорит мультфильма состоит также в использовании элементов русского национального костюма в одежде Пети, дедушки и охотников. Все они наряжены в крестьянские косоворотки и картузы ярких расцветок. Помимо нарочитой фольклорности образов, художников не смутила легкость «экипировки» героев для суровой русской зимы, отсутствие у них верхней одежды. Главное в фильме - не достоверность, а узнаваемость, клишированность образов русских.

Русское начало воссоздается и в финале, рисующем картину всеобщего ликования. Народ приветствует победителей, мужики лихо отплясывают вприсядку, танцовщица крутит фуэте. Возникают ассоциации с ярмарочными гуляниями, народными танцами и балетом - традиционный «набор» представлений иностранцев о российской жизни. Кадры сопровождаются темой охотников, звучащей в чересчур быстром темпе, с карикатурным подчеркиванием сильных и относительно сильных долей. Это рождает почти визуальный эффект расторможенной нетрезвой походки (аллюзия на русский мужской психотип).

должно знать свое место. Оно может не только помочь музыкальному восприятию, но и «увести от музыки» [2: 326].

4 В оригинале все герои, кроме Пети, безымянные.

Петя в диснеевской версии изображен жизнерадостным карапузом-непоседой. Он маленького роста, что особенно заметно в сравнении с дедом. И совсем не идеален: обманывает, с легкостью нарушает запреты (Петя у Карановича просто забыл о предостережении дедушки, заигравшись). В противовес уравновешенному и безупречному по поведению «советскому Пете» диснеевский мальчуган открыто выражает свои эмоции: смеется, плачет, дрожит от страха, мечтает, злится (в порыве раздражения с размаху бьет ногой по игрушечной фигурке волка). Он никогда не унывает и не способен длительно пребывать в одном состоянии. Даже печальная участь уточки (Петя думает, что она стала жертвой волка) не может его надолго расстроить. Показательной является сцена с птичкой и волком: вначале малыш остро переживает за судьбу друга, мстящего хищнику за гибель Сони, потом увлекается и начинает со спортивным азартом «болеть за игрока своей команды». Описанная сцена в корне отличается от советской ленты и мотивации поступков Пети. У Карановича мальчик помогает друзьям, попавшим в беду, а диснеевский персонаж сам отправляется на поиски приключений из духа авантюризма и жажды славы. Дедушка не церемонится с непослушным внуком: хватает его за шиворот, строго отчитывает, шлепает, то есть ведет себя с ним как с неразумным ребенком (в отечественном фильме отношения между этими героями выстраиваются гораздо более уважительные). Психофизиологические особенности диснеевского Пети свидетельствуют о том, что ему от 4 до 7 лет (возраст, предшествующий пионерскому). Как видим, он оказывается «вне политики» и, соответственно, вне исторического времени.

Мультфильм завершается хэппи-эндом в американском стиле. Если у Прокофьева и Карановича герои «несут потери» (утка и кошка, соответственно, оказываются в желудке волка), то у Диснея более гуманная концовка: все живы (уточке удалось спрятаться от волка в дупле дерева) и довольны собой (кроме волка):

«- Петя, ты - герой!

- И ты тоже, Ваня!»

«Петя и волк» Прокофьева и Карановича являются, по сути, развернутыми сценами, в то время как у Диснея получилась настоящая новогодняя сказка с чудесным спасением Сони. Мультфильм обладает развитой драматургией, хотя по времени длится меньше, чем симфоническая сказка, - около 15 минут. Жанр картины можно определить как детский экшн. Американский режиссер использует лаконичный прокофьевский текст в качестве канвы, на основе которой

ведет собственное повествование, полное захватывающих приключений и острых моментов. Наряду с реально происходящими событиями, здесь показан мир грез, иллюзий, размышлений, заблуждений. Дисней тонко уловил юмористический характер прокофьевской партитуры. В мультфильме много остроумных штрихов: когда Саша плачет о Соне, у него вырастает сосулька на носу; перед уточкой, шествующей с нимбом над головой, распахиваются небесные врата и т.д.

Дисней - один из признанных «музыкальных режиссеров», прекрасно чувствующий природу смежного вида искусства5. Ему удалось органично соединить музыку и визуальный ряд, добиться ритмического и образного соответствия слышимого и видимого. Его «Петю и волка» можно отнести к музыкальным фильмам, где музыка имеет не прикладное значение, а выступает на паритетных началах с другими видами искусства. В версии Диснея не потерялась и педагогическая составляющая симфонической сказки: в начале мультфильма происходит представление персонажей, основных лейтмотивов и инструментов, исполняющих их. Таким образом, маленькие зрители наглядно знакомятся с составом симфонического оркестра и учатся различать тембры на слух.

Картина Диснея лишена каких бы то ни было доктринальных установок. Россия показана в ней с позиций псевдоэтнографического подхода как далекая загадочная страна, язык, костюмы, танцы которой так же непостижимы, как логика сказочного повествования. Приметы русского быта служат здесь экзотическим антуражем для развертывания приключенческой истории.

Идеологический компонент вновь актуализируется в анимационной картине англичанки Сьюзи Темплтон (2006). Эта лента, над которой совместно работали британские, польские и норвежские мультипликаторы, в 2008 г. была удостоена премии Оскар за лучший короткометражный анимационный фильм. Темплтон, дважды побывавшая в России в процессе подготовки фильма, создает наиболее «удаленную» от первоисточника и в то же время бережную по отно-

5 Уолт Дисней одним из первых стал использовать в мультфильмах музыку классиков и композиторов ХХ века. Фрагменты произведений Сен-Санса и Грига звучат в его «Танцах скелетов» из «Наивных симфоний. В полнометражном фильме «Фантазия» Дисней стремился найти изобразительный эквивалент сочинениям И.С.Баха, Л. ван Бетховена, Ф.Шуберта, М.П.Мусоргского и И.Ф. Стравинского. Режиссер был лично знаком с Прокофьевым и даже предлагал композитору работать на его студии.

шению к музыкальному тексту версию. «Мне искренне не хотелось, чтобы история получилась скучной. Я стремилась сделать ее вневременной и в то же время вполне современной, повествующей о реалиях сегодняшнего дня», - рассказала в интервью режиссер [3]. В ее фильме образ России имеет не празднично-карнавальный характер, как у Диснея, а мрачный и гнетущий. Во многом здесь отразилось восприятие нашей страны за рубежом как государства с неизжитым до конца тоталитарным прошлым. Полуразваленный дом, в котором живет Петя со своим дедом-тираном, глухой забор, отделяющий его от всего мира, обилие замков и засовов - это метафорическое изображение страны, находящейся в полной изоляции от мирового сообщества, за «железным занавесом». Отношения Пети с дедом и окружающими людьми воссоздают социальные связи общества, строящегося на подавлении и насилии. Россия в мультфильме показана в анти-утопическом ключе как абсолютно негативный мир, погруженный в сгущенную, удушливую атмосферу, мир, который прогнил и должен вот-вот разрушиться.

Действие картины, по словам продюсера Збигнева Жмудски, происходит в одном из поселений Сибири [4]. Безрадостна русская природа: ветер, снежные заносы, проступающая черными пятнами земля, жухлая трава. Печать нищеты и убогости создают появляющиеся в кадре позеленевшие от времени картофельные клубни, старые «Жигули», покосившиеся стены. Часто в ленте возникает тема отбросов, приходящего в негодность имущества: во дворе Петиного дома навален хлам; металлическая сетка заграждения, отделяющего мальчика от окружающего мира, разодрана в клочья; агрессивные юноши (охотники) бросают главного героя в мусорный контейнер и т.д.

Хмурые лица людей и исходящая от них угроза (реальная, как от охотников, или потенциальная, как от деда) образуют особое напряжение и «нерв» картины задолго до появления главного оппонента Пети по сказке - волка. Важную роль играет военная символика: ружья в руках деда и охотников настоящие, а не игрушечные, как у Диснея, на смену картузам приходят военизированные буденовки, шлемы и фуражки. Показательны первые кадры фильма, где вооруженный дед сверху грозно обозревает окрестности, как часовой на вышке тюрьмы. Пете - рефлексирующему подростку с пронзительным недетским взглядом - отведена в этой «зоне» роль заключенного, постоянно находящегося в ожидании

6 т~>

удара . В начале истории он отвержен сверстниками, которые полностью игнорируют его, и «принят» только в кругу домашних питомцев: гуся (аналог прокофьевской утки) и вороны с подбитым крылом, пытающейся взлететь с помощью воздушного шарика (птичка). Кошка трансформируется в мультфильме в огромного откормленного кота, верного союзника деда, источающего опасность (от булгаковского Бегемота его отличает только рыжий цвет).

В фильме имеются сцены жестокости: волк на глазах мальчика съедает его друга гуся; в схватке со зверем Петя получает кровоточащие раны на лице; охотники, грубо расталкивая детей и прокладывая себе дорогу прикладами, пытаются расстрелять в упор животное, запертое в клетке. Режиссер часто использует крупный план, фиксируя внимание на выражении глаз Пети: то застывших от безысходности (в домашнем заточении), то исполненных боли и отчаяния (после унижения охотниками), то широко раскрытых от ужаса (во время гибели друга Петя получает сильную душевную травму). Разрастаются и обостряются конфликтные линии: их в картине четыре, а не одна, как в первоисточнике: Петя и дед, Петя и охотники, Петя и ровесники, Петя и волк. Каждая из них завершается своей кульминацией, а герой последовательно преодолевает выпавшие на его долю испытания и осознает себя как личность (освобождается из-под давящей опеки деда, завоевывает авторитет в глазах сверстников, нейтрализует охотников, ловит волка).

Меняется образный строй сказки Прокофьева. Создатели внесли в нее отсутствовавшие ранее мотивы страдания и сострадания. Глубина погружения во внутренний мир героя свидетельствует о корневых связях с творчеством Достоевского (Темплтон близок нравственный аспект проблемы преступления и наказания, судьбы «униженных и оскорбленных») и психоанализом Фрейда. В музыкальном искусстве ассоциативные нити от картины Темплтон протягиваются к Шостаковичу - антиподу Прокофьева - с его темой защиты человека от насилия и сохранения человеческого в человеке. В соответствии с мыслью Шостаковича о возможности перехода добра в зло и обратно решены инверсии: волк из палача превращается в жертву, Петя из забитого маргинала - в героя, сеющие страх крепкие молодчики

- в поверженных. Более того, в картине показана близость Пети и волка: у них одинаковые глаза, оба всеми силами стремятся вырваться из неволи. Неожиданной в свете предыдущих версий, но

6 Прототипом для создания куклы Пети стал реально существующий мальчик Максим из Подмосковья [3].

оправданной всем ходом событий фильма является его концовка: Петя выпускает зверя из клетки. Тем самым он освобождается от своих мучительных комплексов и поднимается на более высокую ступень духовного совершенствования и свободы. Свободу полета обретает и птичка, взлетающая в небо без каких-либо приспособлений.

Таким образом, русское начало запечатлевается у английского режиссера на новом, более сложном по сравнению с Диснеем, уровне, охватывая внешний и внутренний планы произведения, апеллируя к нравственной проблематике отечественного искусства и литературы. Семантическая память текста становится основой для создания совершенно иного творческого продукта. Вместо «солнечной» сказки Прокофьева возникает произведение, сочетающее в себе черты триллера и психологической драмы (что тем не менее не исключает наличие юмора в ленте). Поначалу в картине обозначены жанровые черты антиутопии, впоследствии она соединяется с утопией, образуя метаутопический дискурс. Вера в человека и его нравственные силы, в возрождение страны, в установление гармоничных отношений между людьми и представителями мира природы - вот итоговый тезис «Пети и волка» Сьюзи Темплтон.

Несмотря на столь кардинальные различия, последование музыкальных эпизодов в мультфильме в точности соответствует замыслу композитора. В партитуре не сделано ни одного сокращения. Обращение с первоисточником - максимально корректное. Необычным является то, что музыка вступает только через 6 минут после начала просмотра фильма. Символично, что она звучит в момент открытия Петей ворот и выплескивается словно чистый и прозрачный воздух, вдыхаемый героем. Это воздух свободы, которой лишен Петя.

Отличительной особенностью ленты является приглушенная, «затушеванная» динамика, музыка доносится тише, чем звуки окружающего мира: завывание ветра, карканье вороны, топот бегущего кота, скрежет отпирающего засова и т.д. Это в какой-то степени «гасит» присущую прокофьевской музыке жизнерадостность, бьющую через край энергию. Темпы несколько замедлены, порой между разделами искусственно продлеваются паузы, создающие участки зловещей тишины и молчания в произведении.

В мультфильм не вошел эпизод знакомства с инструментами, имеющийся в оригинале. Персонажи не обмениваются друг с другом репликами, не предусмотрена в фильме и роль рассказчика. При этом каждый поворот сюжета, каждая де-

таль внешнего облика героев продумана и имеет символическое значение.

Анимационная лента С.Темплтон - одна из лучших и глубоко оригинальных интерпретаций «Пети и волка» с запоминающимися, тщательно выписанными персонажами. Поднятые в фильме проблемы расширяют ценностно-смысловое поле сказки Прокофьева и выводят ее на уровень социальных и философских обобщений.

На сюжет «Пети и волка» было снято еще несколько мультфильмов. Среди них ремейк Анатолия Карановича (1976), в основу которого положена идея оживающей партитуры. В качестве музыкантов и рассказчика выступают ученики детской музыкальной школы при Московской консерватории. В их исполнении сказка приобретает свежесть, чистоту, детскую непосредственность. Каранович отказался в этот раз от идеологизированности содержания, назидательности тона и точно следовал прокофьевскому тексту. Легкие юмористические акценты (в глазах кошки загорается по птичке), самое условное изображение места действия (озерцо с кувшинками, забор, несколько деревьев), милые персонажи создают по-детски ясный, незамутненный стиль.

Сказочность и «детскость» истории подчеркивается в динамичной жизнерадостной ленте британского режиссера Джинна Флинна (1994). Здесь использован следующий сюжетный ход: мальчик с мамой приезжает в гости к деду, где ему и рассказывают о Пете и волке. Действие происходит в живописной местности: на лугу, в окружении гор, персонажи стилизованы под героев скандинавского фольклора (дедушка напоминает Санта Клауса, целая армия пританцовывающих охотников в красных шапочках и желтых сапожках - гномов). Птичка высиживает в гнездышке яйца, из которых в конце мультфильма вылупляются птенцы. Утка, схваченная волком, благополучно сбегает из его пасти. Искрометный дух музыки Прокофьева органично соединяется с атмосферой картины, однако никаких отсылок к русской теме и историческому времени автор не делает.

Элементы анимации, наряду с кукольным представлением, использованы и в транскрипции «Пети», предпринятой по инициативе дирижера Клаудио Аббадо в 1993 г. Среди персонажей этого фантасмагоричного действа, где участвуют люди, куклы, маски, музыкальные инструменты,

«удвоенные» по фантазии постановщиков, - и сам композитор, которого играет Рой Хадд. Создатели используют русские символы в гротесковом и даже китчевом ключе: утка с бутылкой плавает по луже на резиновой лодке под названием «Титаник» и читает газету «Правда», на двери вместо номера красуется пятиконечная звезда, дедушка с длинной седой бородой похож на Салтыкова-Щедрина и т.д.

Одна из последних версий «Пети» представляет собой опыт детского творчества. Музыка сказки была записана в 2012 г. в исполнении детского камерного оркестра «Гнесинские виртуозы», а ее звучание сопровождается демонстрацией рисунков юных художников - участников V детского фестиваля искусств «Январские вечера». Некоторые рисунки показывают персонажей в движении, что создает впечатление несовершенной, но трогательной в своей открытости и наивности анимации. Это единственный случай, где один и тот же герой постоянно меняет на протяжении ленты свой облик.

Как видим, симфоническая сказка «Петя и волк» Сергея Прокофьева получила воплощение в разных видах творчества, проделав длительный путь от программной инструментальной музыки к сценическим и экранным искусствам. Анимационные версии сказки, порой полярно противоположные друг другу, образуют плодотворную эстетическую почву, на которой взрастают новые философские идеи и художественные открытия, отражающие сложность и многообразие современного мира.

1. Прокофьев С. С. Петя и волк: [Партитура] // Нотная библиотека классической музыки // URL: http://www.violinsheets.com/wp-content/uploads/ 2011/05/Prokofiev-Peter and the Wolf-ViolinSheets. pdf (дата обращения 10.05.2012). - 79 с.

2. Сац Н.И. Новеллы моей жизни: Автобиографическая проза. - М.: Эксмо-пресс, 2001. - 607 с.

3. «Peter & the wolf»: Interview: Suzie Templeton //

Great Perfomances. - Educational Broadcasting Corporation, 2008 // URL: http://www.pbs.org/wnet/ gperf/shows/peterandwolf/p_interview.html (дата

обращения 10.05.2012).

4. Збигнев Жмудски: Я хочу, чтобы «Петю и волка» показали в Калининграде // Комсомольская правда. - 6 марта 2008 // URL: http://www.kp.ru/daily/ 24060.4/303366/ (дата обращения 10.05.2012).

UTOPIAN AND ANTI-UTOPIAN DISCOURSES IN THE ANIMATED VERSIONS OF THE SYMPHONIC TALE «PETER AND THE WOLF» BY S.PROKOFIEV

L.G.Safiullina

The article is devoted to a comparative analysis of the animated films based on the symphonic tale of

S.Prokofiev "Peter and the Wolf". Their ideological and figurative content, compositional features, attributes of the main characters are for the first time considered from the Utopian and anti-Utopian standpoint within the context of intertextual relations. In the article the features of music interaction with words and visuals are revealed, the educational trend of the films is highlighted.

Key words: symphonic tale, animated film, musical drama, dynamic scale, timbres of instruments, leitmotif, transcription, intertextual relations, synchronization of music and visual lines, symbolic model, Utopia, anti-Utopia, ideological and aesthetic context, semantic memory of the text, pedagogical value.

Сафиуллина Лилия Гарифулловна - кандидат филологических наук, доцент кафедры теории искусств и мировой художественной культуры Института филологии и искусств Казанского федерального университета.

E-mail: lilisafi@pochta.ru

Поступила в редакцию 17.05.2012