Лирическая интерпретация образа матери в поэзии Ларисы васильевой

УДК 821.161.1

ЛИРИЧЕСКАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ОБРАЗА МАТЕРИ В ПОЭЗИИ ЛАРИСЫ ВАСИЛЬЕВОЙ

© Анастасия Дмитриевна СЕРОВА

Тамбовский государственный университет им. Г.Р. Державина, г. Тамбов, Российская Федерация, аспирант, кафедра русской филологии и журналистики, e-mail: Anastastasiya_1036@mail.ru

Речь идет о современной русской поэтессе Ларисе Васильевой (род. в 1935 г.), авторе более двадцати поэтических сборников. Доказано, что тематический диапазон, образный строй и поэтика васильевских произведений отличаются самобытностью и заслуживают обстоятельного изучения. Лирика Л.Н. Васильевой значительно дополняет портрет русской поэзии 1960-1980-х гг., является выразительной краской этого портрета. Этим и определяется актуальность работы. В процессе исследования использованы методы и подходы: культурологический, историко-литературный, структурно-поэтический, описательной поэтики, интерпретационный, биографический. Решается вопрос об определении места Л.Н. Васильевой в истории русской поэзии. Предложено включить творчество поэтессы в то направление шестидесятников, которое принято называть «тихой лирикой». С этим направлением поэтессу сближают философичность, глубокий психологизм, медитативность лирики, возврат к народной старине, близость с природой, слияние с нею. Отмечено, что особенно значимым для характеристики васильевской поэзии является образ матери. Проанализированы три главных типа образа: особенно значимый в отечественной поэзии образ матери как родины, восходящий к святому на Руси образу матери-земли, высший идеальный аспект, восходящий к образу Богоматери, и - реально-бытовой, мотивированный субъективностью, связанный с представлениями каждого человека. Это говорит о том, что поэтесса масштабно наследует национальные традиции.

Ключевые слова: современная русская поэзия; «тихая лирика»; Лариса Васильева; женский портрет; образ матери; женщина и война.

DOI: 10.20310/1810-0201-2015-20-11(151)-205-210

Творчество Ларисы Васильевой - одна из страниц огромной книги современной поэзии, этот автор - яркий портрет художника, самобытная личность. Бережно сохраняя и продолжая традиции русской литературы, она открывает новый, еще не известный читателю мир.

Л.Н. Васильева - современная поэтесса, впитавшая своими стихами жар московских улиц, раскаленность асфальта, дым заводов. Она пробивается словом сквозь металл и камень современности, возвращается к забытым истокам, воскрешая дыхание древности, заново открывает «весну и плакучую осень», чутким ухом слышит «песни тоскующих сосен»... Неповторимый ритм, образное слово, в котором слышатся фольклорные напевы, глубинные проблемы национальной жизни делают поэтическое творчество Л.Н. Васильевой ярким и запоминающимся. Тем не менее исследование поэтического творчества Л.Н. Васильевой в литературной критике сводится лишь к нескольким вступительным статьям к сборникам, отдельным биографическим заметкам, статьям. В то время как тематический диапазон, образный строй,

весь художественный мир васильевских произведений отличаются самобытностью, заслуживают обстоятельного рассмотрения. Творческое наследие поэта нуждается в основательном осмыслении.

Многогранный художественный мир Ларисы Васильевой тонкой кистью вписан в общее полотно «тихой лирики» 1960-х гг., когда поэтесса начала свой творческий путь. Подъем гражданственности, ощущение себя участниками великих событий, происходивших в стране и требовавших эстетического осмысления, общий дух того времени заставляли таких поэтов, как А. Вознесенский, Е. Евтушенко, Р. Рождественский превращать поэзию в рупор общественных идей. Эстрада, сцена становились единственной формой самовыражения. Но в этом громко- и многоголосье неотвратимо ощущалась потребность в «тишине». И первыми выразили это ощущение сами «шестидесятники» («Тишины хочу, тишины...» [1, с. 78]). В литературу вошло «тихое» направление русской лирики. Но оно долгое время оставалось как будто незамеченным критиками. Л.В. Полякова в монографии «Поэзия и со-

временность: «за» и «против» (глава «Отстает ли современная поэзия?») обращает внимание на недостаточность осмысления в критике 1960-1980-х гг. общего взгляда на поэтическое творчество: «Утверждение о наличии в поэзии 60-х гг. течений, «школ» и об отставании поэзии 70-х, когда эти школы исчезли, встречаем мы, как правило, в критических работах, авторы которых придавали и придают «эстрадной» поэзии универсальный, распространяющий на весь облик современной поэзии характер, считали и считают точкой отсчета всех поэтических достижений наших дней не коренные завоевания советской литературы в целом, поэзии в т. ч., а лишь достижения «эстрадной» поэзии. Читатель, таким образом, ориентируется критикой не на ведущие тенденции, а на текучку. Такое произвольное обращение с поэтическим процессом, на наш взгляд, не способствовало в 60-е гг. и не способствует сейчас построению убедительной концепции нынешнего поэтического движения» [2, с. 274].

Н. Рубцов, А. Передреев, А. Прасолов, С. Куняев, В. Соколов, А. Жигулин, Н. Тряп-кин, С. Дрофенко, О. Фокина и многие другие «тихие» голоса зазвучали на фоне пришедшей тишины. И голос Л.Н. Васильевой стал тогда своеобразным камертоном этого поэтического направления. Новаторские, кричащие ритмы замедлялись, повышенная эстрадная яркость и эмоциональность сменились задумчивостью и возвращением к забытым истоками. Л.Н. Васильева своим стихотворным опытом пыталась найти исконную связь с окружающим миром, выходит к историческим основам родины, семьи, природы. Феномен васильевской «тихой» лирики в том, что она не родилась в деревенской глубинке под пение соловья и цветение черемух, но, выросши в сутолоке большого города, вырывается к природному началу. Ее строки выводили к «белой пряди слепящей воды», к цветущей посреди зимы яблоне, к молчанию церквей, к «густому молоку небес», к «памяти матери, леса, травы». В поэзии Л.Н. Васильевой «грохоты дня отзываются покоем».

Первый сборник стихов поэтессы -«Льняная луна» - вышел в 1966 г. в издательстве «Молодая гвардия». Позже Г. Красников во вступительной статье так напишет об этой книге: «Первая книга стихов Ларисы Васильевой называлась «Льняная луна». В

Японии это была бы «шелковая луна», в Индии «лотосовая», китайская поэтесса сказала бы - "фарфоровая луна"... Лариса Васильева согрела небо русской поэзии, прикрепив на нем льняной лоскут луны, хранящий тепло женских рук и домашнего очага. Поначалу может показаться, что она пошла на звук, на перекличку и ауканье аллитераций (ЛьНяНая ЛуНА), какими щедро пересыпаны народные песни, пословицы и которые зрительно открываются в повторяющихся элементах резьбы по дереву или кружевах и вышивках... Но нет, тут было что-то еще такое напророченное в самом начале творчества, что потом будет десятилетиями сбываться в судьбе, в стихах, в характере. И конечно же, чистота истоков, проговорившаяся прапа-мять, о чем знал и Сергей Есенин, вечный странник, который, как известно, во всех скитаниях возил с собой повсюду льняное одеяло, словно заслоняясь его здоровым крестьянским духом от искусственности города, от запахов чужих углов, от одиночества гостиничных номеров, от ощущения вселенского холода в этом мире.» [3, с. 5].

Л.Н. Васильева уходит от «клиширован-ности» поэтического языка, обогащает классические традиции русской лирики характерным сплавом высокой филологической культуры, остро актуализированного художественного сознания и фольклорной образности.

После «Льняной луны» Л.Н. Васильева опубликовала около двух десятков поэтических сборников: «Огневица», 1969; «Лебеда», 1970; «Синий сумрак», 1970; «Одна земля - одна любовь», 1973; «Встреча», 1974; «Радуга снега», 1974; «Поляна», 1975; «Огонь в окне», 1978; «Листва», 1980; «Русские имена», 1980; «Василиса», 1981; «Роща», 1984; «Светильник», 1985; «Странное свойство», 1989; «Четыре женщины в окне», 2005; «Сто стихотворений», 2014.

Читателю хорошо известно, что как поэт и прозаик, человек и женщина Л.Н. Васильева много внимания уделяет вопросу о роли женщины в нашем бытии. «К сожалению, женщины мало кого интересуют в истории. А ведь женский мир мудрый, осторожный, особенный» [4], - говорит Л.Н. Васильева в литгазетовском интервью. Поэтесса всегда ощущала необходимость выразить женский взгляд на мир: «Женщина в истории, женщи-

на в доме, женщина во власти - важные темы моей жизни». Женщины действительно занимают в природе и истории особенное место. «Как тут не вспомнить, - пишет Лариса Васильева в статье «Живая женская душа», -что женщины всегда были предметом вдохновения, в какой-то мере источником искусства. Недаром поэтов во все времена сопровождала незримая вдохновительница - Муза, непобедимая соперница земной женщины. Но и земная, в той или иной форме, всегда появлялась среди строк и вдохновений» [5, с. 158]. Л.Н. Васильева гордится тем, что она женщина. На вопрос о разделении поэзии на женскую и мужскую поэтесса отвечает: «Существует обоеполая литература и нелитература. Анна Ахматова - великая поэзия и Марина Цветаева - великая поэзия, но они женщины, и они отражали женскую сущность, женское мироощущение. Поэтому как меня называют - поэтесса или поэт - мне, например, совершенно все равно» [5, с. 159].

Особое место среди женских образов занимает образ матери. «Мама» - первое слово, которое произносит ребенок. Это начало, это исток, это новая жизнь.

Не сосчитать светлых образов матерей, запечатленных на страницах литературы. Образ матери издавна и столь органично присущ русской литературе, что представляется возможным его рассмотрение как особого литературного явления, которое имеет глубинные корни и занимает важное место как в классической, так и в современной художественной словесности. Беря исток от самого зарождения искусства слова, образ матери последовательно проходит через все этапы его развития, и сохраняет свои основные, от начала свойственные ему черты в поэзии XX в. В истории развития темы матери в русской поэзии можно выделить три главных типа образа: особенно значимый в отечественной поэзии образ матери как родины, восходящий к святому на Руси образу матери-земли, высший идеальный аспект, восходящий к образу Богоматери, и - реально-бытовой, мотивированный субъективностью, связанный с представлениями каждого человека.

В поэзии Л.Н. Васильевой присутствуют все три ипостаси образа, что говорит о том, что она масштабно наследует национальные традиции.

В стихотворении «Я могу вас извинить...» образ матери-земли вырастает из русского фольклора.

В тело матери-земли вместе не войти. Как прощально вы взошли на моем пути [6, с. 58] -

в этих заключительных строках стихотворения - боль прощания. Разлука на земле не так страшна, как невстреча в «теле матери-земли». Мать-земля - это начало и конец земной жизни. В народных верованиях женское божество, ассоциируемое с «мать-сырой-землей», жило и в языческой, и в христианской формах вплоть до XX в., сочетаясь на Руси с главным впоследствии поклонением Богородице.

«Скорая помощница», «теплая заступница», «печальница наша», «заступница наша и молебница», «защитница всему роду христианскому» - такими характеристиками наделяется Богородица в молитвах. Образ Божи-ей Матери проступает на поэтическом полотне Л.Н. Васильевой рядом с образом Родины:

Еще до Донского Димитрия твой предок ходил на войну, и Божия Мать - Одигитрия простерла над ним пелену [6, с. 69].

Святая икона Божией Матери Одигит-рии, что значит «Путеводительница»,- одна из главных святынь Русской церкви. Верующие получали и получают от нее благодатную помощь. И лирическая героиня Л.Н. Васильевой молится о спасении Руси: «Спаси тебя, имя высокое - / великое имя Руси!» [6, с. 69].

В стихотворении «Богородица» образ божественной небесной Матери наделен чертами человечески-женскими. Перед нами Мать, качающая на руках Сына - картина должна вызывать радость от созерцания материнского счастья. Но мать наделяется эпитетом «робкая», время - «смутное». Перед нами не картина, а икона! И пейзаж наполнен тревогой: «Вспыхнули сосны - погасли». В дверь стучится слепой, который начинает пророчествовать о будущих муках «дитятки». Но Мария знает все наперед, знает, для чего пришел в мир Спаситель и знает, какая

«земля под ней»: «Знаю, родимый, Россия». Но сейчас на руках у матери - сын, и по-человечески простые и проникновенные слова звучат в конце:

- Дитятко просит груди,

видишь, поводит губами [6, с. 134].

Стихотворение «Богородица» имеет два плана: собственно повествовательный, излагающий сюжет о Марии и ее сыне, и символический план, ассоциативно воспроизводящий жизнь Божией Матери и Ее страх за Сына. О двуплановости произведения, о соединении божественного с земным свидетельствует также употребление строчных букв в словах «мать», «дитя». В стихотворении Л.Н. Васильевой образы Божьей Матери и земной матушки сближаются и рождается трогательный образ материнской любви, хрупкости и призрачности материнского счастья в жестоком мире. Нежность сочетается с задумчивостью, тревогой и печалью Матери, предчувствующей гибель Сына.

Ближе к XVII в. в литературу входит образ земной матери, в связи с возрастанием личностного начала, авторства, углубления психологизма, с таким понятием, которое Д.С. Лихачев определил как «индивидуализация быта» [7, с. 297].

В поэзии Л.Н. Васильевой мать является добрым ангелом-хранителем, мудрым советчиком. В стихотворении «Живи одна.» мать дает мудрые советы и наказы. А в произведении «Люблю!» тревога за судьбу дочери выражается без слов, одним взглядом:

А мама смотрит сиротливо

и ничего не говорит [8, с. 34].

В литературе XX в. образ матери неразрывно связан с темой войны. Женщина и война. Женщина, дарящая жизнь. и война, уносящая эту жизнь. Эти понятия не сопоставимы. Многое пришлось выстрадать матерям в годы Великой Отечественной войны, в послевоенное время. Творчество Л.Н. Васильевой, рожденной в 1935 г., - это биография ее времени, наполненная чувством причастности поэта к заботам и делам эпохи. «Танки», «Эвакуация», «Лебеда», «Проклятое чувство вины.» и многие другие произведения поэта являются отражением великой трагедии народа.

Лирическая героиня Л.Н. Васильевой, пережившая войну на заре своей жизни, живо помнит пережитое. На огненном полотне страшного времени светлым ликом проступает образ матери - ангела-хранителя. С ней ничего не страшно:

Вся в дырочках крыша, как сито, не страшно мне - мама со мной [6, с. 93].

Читая эти строки, невольно вспоминаешь народную мудрость, в правдивости которой жизнь очень часто нас убеждает: «Молитва матери со дна моря достанет».

«Какие-то строгие тайны / из дому отца увели», - вспоминает лирическая героиня стихотворения «Танки». Почему страшно? Почему плачет мама? Почему? Эти вопросы немым непониманием застывают в глазах ребенка. И на напряженной линии времени яркой точкой вспыхивает один день - день, когда отцу разрешили отлучиться с оборонного завода домой.

Это событие осталось в памяти у лирической героини на всю жизнь («Мне даже теперь это снится») и пережито оно было через материнскую радость, через ее смех и улыбку:

а мама подушки взбивала, а мама лепешки пекла, смеялась то громко, то робко, о том говорила, о сем. [6, с. 36].

Надо отметить, что лирическое в этом произведении (как и во многих других стихотворениях Л.Н. Васильевой) сочетается с эпическим началом. Перед нами проходит событие одного вечера, одного дня из жизни лирической героини. В соответствии с эпическими атрибутами стихотворения мать является персонажем его сюжетной, повествовательной линии. Жизненное пространство воспринимается ребенком через призму материнских чувств, что говорит о тесной эмоциональной связи матери и дитя.

Образ матери в поэзии Л.Н. Васильевой носит автобиографический характер, это связано со стремлением к выражению своего внутреннего «я». Ю.И. Минералов так объясняет автобиографичность лирики: «...часто лирический герой - прямое отражение личности и биографии автора. Происходящее в стихах соответствует имевшему место в

жизни» [9, с. 15]. Грань между лирическим героем и автором почти стирается. Безусловно, полного слияния героя и автора быть не может. Стоит вспомнить М.М. Бахтина: «Конечно, автор как момент художественного произведения никогда не совпадает с героем, их двое, но между ними нет принципиальной противоставленности, их ценностные контексты однородны, носитель единства жизни -герой и носитель единства формы - автор принадлежат одному ценностному миру» [10, с. 161].

Автобиографическое начало особенно сильно в цикле стихотворений «Бессмертник», на это указывает и посвящение: «Памяти матери, Екатерины Васильевны». В названии цикла утверждается победа памяти над смертью. Стоит вспомнить, как И.В. Одоевце-ва в предисловии к книге «На берегах Невы», прося у читателя любви к своим героям, соглашается со словами Габриэля Марселя о том, что «любовь дарует временное бессмертие»: «Каждый раз, когда произносишь «я тебя люблю», - это значит, что ты не умрешь, не умрешь, пока я, любящий тебя, буду жить» [11, с. 5]. Девять стихотворений васильевского «Бессмертника» наполнены воспоминаниями лирической героини о матери и болью утраты. Тем не менее мать присутствует в жизни, ибо живет память о ней:

не потому ли, что привыкла к присутствию тебя в судьбе, и каждый день - начало цикла стихотворений о тебе [6, с. 251].

Невозможно смириться с потерей, и «в запахе, звуке, на каждом шагу», в «быстро удаляющемся свете» является родной образ матери:

и материнский дымок сигареты, голос волшебный ее зашевелятся над елками где-то, как вдохновенье мое [6, с. 252].

В годы войны в советской поэзии появился новый женский образ - образ «всеобщей матери», «матери вообще», которая воспринимала русских солдат как собственных детей, оплакивая мертвых и распространяя свою заботу на каждого, кто защищает родину от врага. Такой образ - образ «матери всея

земли» - присутствует и в поэзии Л.Н. Васильевой:

и мне придется стать пред веком, как полководцы не могли, не женщиной, не человеком, а матерью всея земли [6, с. 313].

Здесь образ матери, выраженный от первого лица, когда ее лирическая героиня равна образу матери, - это расширение личного, частного до всеобщего, национального, возвышение образа матери от реально-бытового до образа матери-родины.

Л.Н. Васильева, следуя литературным традициям, на страницах своих стихотворений размещает все основные типы материнского образа: от образа собственной матери, заполняющей пространство памяти поэта, к возвышению и расширению индивидуального до всеобщего, космического. Поэтический образ матери Л.Н. Васильевой неизменно контактирует с внелитературным контекстом - историческим, социокультурным. В нем ощутимо бьется и автобиографический пульс. Именно он и является организующим началом образа.

1. Вознесенский А.А. Собрание сочинений: в 3 т. Л., 1983. Т. 2.

2. Полякова Л.В. Поэзия и современность: «за» и «против». М., 1989.

3. Васильева Л.Н. Четыре женщины в окне: стихотворения, поэмы / сост., авт. вступ. ст. Г.Н. Красников. М., 2005.

4. Васильева Л.Н. Комплекс полноценности. Интервью // Литературная газета. 2010. 24 ноября.

5. Васильева Л.Н. Избранные произведения: в 2 т. М., 1989. Т. 2.

6. Васильева Л.Н. Стихотворения. М., 2001.

7. Лихачев Д.С. История русской литературы X-XVП вв. М., 1979.

8. Васильева Л.Н. Сто стихотворений. М., 2014.

9. Минералов Ю.И. Поэт-лирик Владимир Маяковский // Владимир Маяковский и его традиция в поэзии. Исследования. М., 2005.

10. Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. М., 1979.

11. Одоевцева И. В. На берегах Невы. М., 2011.

1. Voznesenskij А.А. Sobranie sochinenij: v 3 1 L., 1983. Г 2.

2. Poljakova L.V. Pojezija i sovremennost': "za" i "protiv". M., 1989.

3. Vasil'eva L.N. Chetyre zhenshhiny v okne: stihotvorenija, pojemy / sost., avt. vstup. st. G.N. Krasnikov. M., 2005.

4. Vasil'eva L.N. Kompleks polnocennosti. Interv'ju // Literaturnaja gazeta. 2010. 24 nojabrja.

5. Vasil'eva L.N. Izbrannye proizvedenija: v 2 t. M., 1989. T. 2.

6. Vasil'eva L.N. Stihotvorenija. M., 2001.

7. Lihachev D.S. Istorija russkoj literatury X-XVII vv. M., 1979.

8. Vasil'eva L.N. Sto stihotvorenij. M., 2014.

9. Mineralov Ju.I. Pojet-lirik Vladimir Majakovskij // Vladimir Majakovskij i ego tradicija v pojezii. Issledovanija. M., 2005.

10. Bahtin M.M. Jestetika slovesnogo tvorchestva. M., 1979.

11. Odoevceva I. V. Na beregah Nevy. M., 2011. Поступила в редакцию 29.08.2015 г.

UDC 821.161.1

LYRICAL INTERPRETATION OF MOTHER'S IMAGE IN THE POETRY OF LARISA VASILYEVA

Anastasiya Dmitrievna SEROVA, Tambov State University named after G.R. Derzhavin, Tambov, Russian Federation, Post-graduate Student, Russian Philology and Journalism Department, e-mail: Anastastasiya_1036@mail.ru

A modern Russian poetess Larisa Vasilyeva (born in 1935), the author of more than twenty poetic collected publications is the subject of the study. It is proved, that thematic range, figurative system and poetics of Vasilyeva's works have originality and must be studied. Lyrics of L.N. Vasilyeva significantly enlarge the portrait of Russian poetry of 1960-1980-s and are an expressive paint for this portrait. The relevance of this work is defined by these features. In the process of research the methods and approaches: culturological, historical-literary, structural-poetic, descriptive poetry, interpretational, biographic were used. The question of the place of L.N. Vasilyeva in the history of Russian poetry is revealed. It is proposed to include the works of poetess to the branch of poets of sixties which is called "calm lyrics". The philosophicity, deep psychol-ogism, meditativity of lyrics, recall of the native old traditions, closeness to nature, fusion with nature are close to the poetess. It is marked, that the significant for characteristics of Vasilyeva poetry is the image of mother. Three main types of image are analyzed: the most significant in native poetry the image of mother as of native country, ascending to the image of mother as of mother Earth, the highest ideal aspect, ascending to the image of Mother of God and - really-common motivated by subjectivity, connected with every person's understandings. This is the proof of that the poetess largely inherits national traditions.

Key words: modern Russian poetry; "calm lyrics"; Larisa Vasilyeva; woman's portrait; the image of mother; the woman and war.

DOI: 10.20310/1810-0201-2015-20-11(151)-205-210