Исторические изменения в фонетическом cоставе гласных первого слога в мокшанском языке

УДК 81'373:811.511.150.2 ББК Ш166.31

Г.С. ИВАНОВА, О.Е. ПОЛЯКОВ, И.Я. ЖЕБРАТКИНА

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИЗМЕНЕНИЯ В ФОНЕТИЧЕСКОМ СОСТАВЕ ГЛАСНЫХ ПЕРВОГО СЛОГА В МОКШАНСКОМ ЯЗЫКЕ

Ключевые слова: мокшанский язык, гласный, первый слог, фонетическая позиция, ударение, фонетический процесс.

Статья продолжает исследование актуальной проблемы финно-угорского языкознания - развитие вокализма уральского языка в современном мокшанском языке. Авторы ставят конкретную цель: выявить исторические изменения гласных первого слога. При написании статьи авторы опирались на труды известных финно-угорских фонетистов: Э. Итконена, Л.П. Грузова, Л. Керестеша, В.И. Лыткина, Д.В. Цыганкина, М.В. Мосина и др. Фонетический облик мокшанских слов под влиянием внутриязыковых и внеязыковых факторов претерпел изменения, которые в первую очередь коснулись системы вокализма. В статье рассматриваются также фонетические процессы, которые затронули первый (ударный) слог слова. Это процессы сужения, расширения, лабиализации, изменения гласных по ряду, среди которых большее распространение получили первые два. Сужение предполагает замену гласного более низкого подъема гласным более высокого подъема; расширение, наоборот, замену гласного более высокого подъема гласным более низкого подъема; лабиализации подверглись гласные рядом с губными согласными; передвижка гласных к переднему или к заднему ряду происходит в палатальном или велярном окружении согласных. Каждый из фонетических процессов действует в рамках определённых фонетических позиций. Приведенные в статье материалы представляют интерес не только для мордовских (мокшанского и эрзянского), но и для других финно-угорских языков. Исторические изменения в фонетическом составе любого слова требуют дальнейшего изучения.

Из двух мордовских языков (мокшанского и эрзянского) финно-угорский тип ударения сохранил мокшанский, где в 90% случаев (а в зависимости от типа текста - и в 100%) ударным является первый слог [2]. Мокшанский язык в своем развитии прошел большой исторический путь и претерпел довольно значительные качественные и количественные изменения, которые затронули и первый, и не первый слог слова. Так, с одной стороны, фонетическая система гласных первого слога уменьшилась от одиннадцати единиц (и, и, о, о, /, Т, е, ё, а, а, и) [3, 7] до семи (и, о, а, /, е, а, э); с другой стороны, в ней произошли качественные изменения, связанные с появлением редуцированных гласных. Причиной сокращения явились действующие в языке фонетические процессы (сужение, расширение, лабиализация, изменение гласных по ряду (палатализация, веляризация), редукция) [3, 6, 7]. В диалектах наблюдается такое звуковое явление в области гласных, как сужение - это замена гласного более низкого подъема гласным более высокого подъема. Первым гласным, который подвергся этому процессу, стал *а, который в позиции после твердых непарных консонантов сначала сузился до гласного среднего подъема е, а во II типе диалектов перешел в гласный верхнего подъема / (е > /) [10], в эрзянском языке ему соответствует е: *ра5'з «цедить» > реб'атэ > рШ'атэ, э. реб'атэ «цедить» [9. С. 134]; *ката «крепкий, твердый» > м. кета > к/те, э. кете [6. С. 408]; *ракка «живот» > м. река > р/ке, э. реке [9. С. 138]; *за^/па «язь» > м. в'еп/, э. в$п'е] [7. С. 400, 417; 9. С. 219].

В общемордовском языке-основе между двумя палатальными или палатализованными консонантами финно-угорский гласный *а сузился до /, во II типе в безударном положении / редуцировался (исключение составляют по-

зиции перед j, k, s', иногда перед n') [10]: например: *n'älmä «язык» [7. C. 412]

> n'il'e- > n'dl'-an «я глотаю»; *päl'ke «нога» [9. С. 134] > pil'gä; *pän3 «овес» [9. С. 135] > pin'e-m; *täje «вошь» [7. C. 415] > s'i; *äsä [9. С. 54] > is'ak «вчера, намедни»; *äqe-ce [9. С. 53] «малина» > in'ez'i; *täskä «трава, сено» [7. C. 426]

> t'isä > t'is'd > t'dS'en'e «травка».

В диалектах икающего типа наблюдается массовое сужение финно-угорского *ä: например: *säppä «желчь» [7. C. 411] > s'äpä > s'epe, э. sqpe; *jäsä «прохладно» > äsä > jes'e, esq, э. ekse «прохлада, холодок» [4. C. 37]; *käksä «смола, деготь» [4. C. 52] > käsä > kes'e, э. keksq; *käppä «босиком» [4. C. 56]

> käpä > kepe, э. kepe; *mälke или *mälye «грудь» [7. C. 411] > mäst'ä > mes't'e, э. mel'kt' «грудная клетка»; *käl'ä- «переходить вброд» [7. C. 419] > käl'd- > kel'e-, э. kel'e-; *käte «рука» [6. C. 412] > käd' > ked, э. ked'; *cäjär3 «голень» [5. C. 311] > s'äjär' > s'ejer, э. s'ejer', s'ejer'ks; *jäqe «лед» [6. C. 413] > äj > jej, э. ej; *päsk3 «орех» [7. C. 428] > päst'ä > pes't'e, э. pest'e; *säje «волос» [7. C. 42] > säjär' > s'ejer и др.

В основе слова ov «зять» изменения произошли в такой последовательности: ov/ovä < *(v)ova < *väq(3) < *wäq3 «зять» [ср.: ф. vävy, эст. wäi «зять», х. woo, weq, в. vö (veje), Н.-саам. wij)].

Финно-угорские гласные среднего подъема *е и *ё в одних основах еще в общемордовский период перешли в i; в других сужение общемордовского *е > i совершилось недавно на диалектном уровне (в икающих диалектах мокшанского языка в безударном положении гласный i редуцировался): *neljä «четыре» [7. C. 423] > n'il'ä > n'il'e, э. n'il'e; *pene «собака» [7. C. 416] > p'in'ä > p'in'e, э. p'in'e; *nele- «проглотить» [9. С. 120] > n'il'ems, э. n'il'ems; *meke-«продать» [9. С. 107] > mi-, э. mije-; *seme- «пить» [7. C. 181] > s'ime-, э. s'ime-. В икающих говорах мокшанского языка сужение прафинно-угорского *е > i произошло перед палатальными согласными: *wene-s «лодка» [9. С. 32] > ven'as

> vin'as'; *kesä «год, лето» [9. С. 70] > kizä, э. kizq; *mete «мед» > med' > mid', э. med' [7. C. 422].

Кроме того, в словах *teke- «делать» [7. C. 418] > t'ije-; *seve- [9. С. 135] > s'ivems «съесть» сужение *е > i произошло, вероятно, еще в раннемокшан-ское время, в то время, когда эрзянский язык сохранил более древний вокализм; ср.: э. t'eje-, sqve-.

Сужение финно-угорских *о и *о произошло как в абсолютном начале слова, так и в позиции первого прикрытого слога: *ola «подбородок, челюсть» [9. С. 195] > ulä, ulal, э. ulo; *ora «шило» [9. С. 197] > ur, urä, э. uro; *kopa «кора» [7. C. 403] > kuvä, э. kuvo; *towke «весна, весной» [9. С. 190] > tunda, э. tundo. В последующих словах в период самостоятельного развития мокшанского языка u подвергся редукции, например: *polwe «колено» > pelmanza, pelman'd'z'a, э. pul'aza, pumaza [9. С. 153]; *kore- > keRta-ms, э. kirtams «опалить, спалить» [8. С. 73]; *kore- > kerna-ms, э. korna-ms «храпеть» [9. С. 79]; *kore- > keR'-c'ä > keR-c'ä, э. kur-s'a «коромысло» [9. С. 85].

Вероятно, к домордовскому периоду относится сужение гласного *о в словах kud «дом» - мр. куды; ul'ems «быть», мр. ула-; s'urä «рог» - мр. шур, Сужение гласных нижнего и среднего подъемов на диалектном уровне продолжается и в настоящее время. Этому процессу подвергаются обычно гласные переднего ряда ä и е. Например, во II типе говоров мокшанского языка в большой группе слов гласный е появился в результате сужения общемордов-

ского *a: t'en'i «теперь», mel' «желание», kepe «босиком», s'evems «брать, взять», ver' «верх», в других диалектах t'an'i, mal', kapa, s'avems, var'; а гласный i часто восходит к прамордовскому *е: t'iv «дело», pi «конец», s'il'ma «глаз», s'id'i «сердце», kiv «камень», pir'ams «загородить, отгородить», в других диалектах t'ev, pe, s'il'ma, s'ed'i, kev, per'ams.

В переходных говорах сужение испытал только гласный a, например: s'ed'i «сердце», t'ev', «дело», mel' «желание», t'el'me «веник».

Не менее широкое распространение получил другой фонетический процесс - расширение гласных. Особенность этого явления заключается в том, что гласный более высокого подъема заменяется гласным более низкого подъема. Чаще гласные принадлежат одному ряду. Расширению подверглись гласные верхнего и среднего подъемов: *i, *u, *ü, *e, *о, *e, *o. В одних основах расширение прошло в общемордовское время, в других - в период отдельного развития мокшанского и эрзянского языков. В связи с этим можно выделить следующие группы: *i > *e > e; *e > *a > a; *ü > *e > e; *e >*a > a; *u >*a > a; *u >*o> o; *u>*e > e; *il*ü > *o > o; *о, *o > *a > a.

Финно-угорский узкий гласный *u расширился до о: ур. *tuna- «привыкать, учиться» [7. C. 406] > tonadems «привыкнуть»; *tulka «перо, крыло» > tolga [9. С. 186]; *tule «огонь» [7. C. 403] > tol; *kulke- «плыть (по течению)» [7. C. 406] > kol'gems «капать, течь»; *sukse «лыжи» [7. C. 408] > sokst.

В некоторых исконных словах исторический *u расширился на мокшанской почве, а эрзянский язык сохранил узкий гласный: jotká, э. jutko < *jukta «промежуток» [9. С. 104]; jotams, э. jutams < *juta- «пройти» [9. С. 106].

Дело в том, что два параллельных процесса - расширение *u > о и сужение *о > u - не были доведены до конца, в отдельных словах наблюдаются межъязыковые чередования: м. о - э. u; м. u - э. о, например: м. jotams, э. jutams «пройти»; м. roqga, э. rungo «талия», м. moker', э. muker' «пенек»; м. suvams, э. sovams «зайти»; м. urma, э. orma «болезнь»; м. suvan'a, э. covin'e «тонкий»; м. luvems, э. lovnoms «читать, считать».

В марийском языке расширение финно-угорского *u наблюдается в противоположных мокшанским соответствиям словах [1. C. 104]: в той группе слов, где прафинно-угорскому *u в мокшанском соответствует о, в марийском идет u: м. od «новый» - мр. у; м. tol - мр. tul «огонь»; м. ponams «плести, вязать» - мр. пуне; м. por'ems «грызть» - мр. пура; и т.д.; а в тех словах, где прафинно-угорскому *u в мокшанском языке соответствует u, в марийском языке выступает о: м. kuz «ель» - мр. кож; м. kul'ems «слышать» - мр. колаш. По всей видимости, расширение *u > o в каждом из близкородственных финно-угорских языков происходило отдельно.

Данное фонетическое явление можно встретить и в тюркских заимствованиях: м. koml'a /koml'e «хмель» < xumla; м. bor'z'i /por'z'e «стручковый перец» < purs'.

Расширение финно-угорского *i в мокшанский е произошло в следующих случаях: в односложных словах после выпадения гласного второго слога; в двусложных словах, если за гласным первого слога следует сочетание согласных; перед палатализованным парным согласным при одиночном последующем гласном, например: *piqe «зуб» [6. C. 10] > pej; *kiwe «камень» [7. C. 417] > k'ev; *nime «лем» [6. C. 10] > l'em. В нескольких словах наблю-

дается *T > e: *pTre «огород» [6. C. 219] > p'er'ä; *kTrke [9. С. 67] > ken'er'e-ms «поспеть, созреть, быть готовым, успеть».

До гласного е расширился и финно-угорский лабиальный гласный верхнего подъема *ü (*i / *ü), например: *kin'ä/*kün'ä [7. C. 412] > k'en'erbakar', э.д. kän'ir';*künce-ks «дверь» [9. С. 66] > ken-ks; *küwä «ширина» [9. С. 65] > kel'ä; *s'ilke/*s'ülke «слюна» [7. C. 419] > s'el'gä.

Финно-угорские *е, *ё тоже подверглись расширению: вместо них часто выступает широкий гласный нижнего подъема ä, в эрзянском языке мокшанскому ä соответствует e: *pent3 «закрывать» [7. C. 418] > päksta- > peksta-; *nere «нос» [7. C. 400] > n'är' > n'er' «клюв, рыло»; *wetä- «вести» [7. C. 405] > vät'd- > vet'd-, э. ved'a-/vet'a-; *mele «ум, разум, настроение» [5. C. 180] > mäl'; *kele «язык» [7. C. 401] > käl'; *leme «сок, суп» > l'äm [4. C. 159]; *pele «косяк» [6. C. 10] > päl' «жердь, кол»; *pele-ka [9. С. 139] > päL'kä «большой палец».

Финно-угорский гласный среднего подъема *о расширился до гласного нижнего подъема a: *lome [9. С. 95] «черемуха» > lajmä, э. l'om «черемуха» [7. C. 404]; *jone > jan «тропа» [9. С. 231]; *sone «жила» [7. C. 400] > san; *nole [9. С. 114] «стрела» > nal [7. C. 409]; *kore- > kar-ks «веревка» [9. С. 62]; *kore- > kar' «лапоть» [9. С. 62]; *nore- > nara-ms «стричь, брить» [9. С. 115].

Нередко мокшанский а является результатом расширения финно-угорского *u: *kunta «род» [7. C. 413] > kandä «основание»; *susar3 «сестра» [7. C. 426] > sazer «младшая сестра»; *muce / *mace «гусь» [9. С. 103] > mac'i или *о: *kojwa > kajmä «лопата» [7. C. 170]; *pontq «палка, ручка» [7. C. 432] > bajd'ek; *woje «масло» > vaj, э. oj [7. C. 422].

В ельниковской группе говоров наблюдается сихронное расширение е > ä в позиции между двумя велярными консонантами: ker > kär, ver > vär.

В ряде случаев под действием контактной или дистактной губной ассимиляции гласные нижнего и верхнего подъемов подверглись лабиализации, например: *kawa «длинный» [9. С. 132] > kuvaka; *talpa «клин» [9. С. 190] > tulä; *was'ka «железо, металл» [7. C. 405] > us'kä; *an'c'3 «видеть, смотреть» [7. C. 429] > kon'ca- «зажмурить (закрыть) глаза»; *ar¡e- [9. С. 129] > onkst / unkst, э. onkst' «удила». Этот переход чаще наблюдается в а-овых основах.

В двух основах наблюдается лабиализация финно-угорского гласного переднего ряда *i: *jisa [4. C. 45] или *isa «чувство, состояние, расудок» [9. С. 47] > jozä; *sikse «осень» [9. С. 164] > s'oks'ä; в одной основе - к финно-угорскому *ä: *wäq3 «зять» [7. C. 401] > ov.

Анализ диалектного материала говорит о том, что сужение гласных может происходить не только между последующими ступенями. В некоторых случаях наряду с сужением наблюдается одновременная передвижка по ряду. Например, в следующих словах прафинно-угорский *а перед палатальными согласными еще в общемордовском языке сузился до i, например: *wara «лес» [7. C. 169] > vir'; *maja «бобр» [5. C. 139] > mijal.

В пяти основах вместо финно-угорского *о выступает узкий гласный верхнего подъема i: *c'onc3 «блоха» [7. C. 415] > Cicav; *kojwe «береза» [9. С. 71] > kelu, э. kilej; *wojke «прямой» [9. С. 226] > vid'ä; *koj3 «моль» [5. C. 139] > ki; *sokta «просеивать» [9. С. 146] > s'ifen'd'ems.

Финно-угорские гласные заднего ряда меньше были подвержены изменениям, поэтому в большинстве современных языков они сохранились. В некоторых основах наблюдается частичная веляризация гласных переднего

ряда *ä, *i, *i I *ü. Так, в группе слов артикуляция гласного переднего ряда нижнего подъема *ä переместилась к заднему ряду *ä > а: *käkte «два» [7. C. 423] > kaftä; *kärpä [7. C. 46] > karu «муха»; *tälwä «зима» [7 C. 413] > t'alä; *ättä ~atta «старик, пожилой мужчина» [9. С. 15] > at'ä; *äje «отец, мужчина [7. C. 426] > al'ä; *ä >*о > о: *wäqe «зять» [7. C. 401] > ov; *kärs «заворачивать, обертывать, обертка, оболочка, опалубка» > kovar'as «клецки из круто скатанного теста» [5. C. 142-143].

В нескольких основах передвижка к заднему ряду и одновременно лабиализация наблюдается у прафинно-угорских *i или *i I *ü > o, веляризация произошла еще в общемордовское время перед велярным непарным согласным: *kicka «собирать» > kockams [9. С. 154]; *ise «сесть» > ozams «сесть» [9. С. 147]; *isa «рукав» > oza «рукав» [9. С. 128]; *ic'ä «отец» [7. C. 402] > ecä «старший брат отца»; *jisa > jozä «чувство, состояние, рассудок» [4. C. 45]; *kin'e-le I *kün'e-le «слеза» [7. C. 401] > kon'э- «зажмуриться, закрыть глаза»; *piqe I*pür¡e «рябчик» [7. C. 404] > pov, povn'ä; *siks'e I *süks'e «осень» [7. C. 414] > s'oks'ä; *kitke I *kütke «связывать» [7. C. 423] > kot'ma- «нанизывать, зашивать».

Артикуляция гласного *i I *ü передвинулась к заднему ряду в следующих словах: *jire «низменность, омут» > jur «корень, основание, подножие» [7. C. 427]; *wiöe-me I *wüöe-me «мозг» [7. C. 412] > uj; *kirke I *kürke «внутренность, внутренний» [7. C. 420] > kurgä «рот, пасть, полость»; *s'ika I *s'uka «ость, мякина» [7. C. 428] > s'uva I s^va; *lükke- «толкать» > l'uka- I l^ka- «качать, качаться, толкать» [7. C. 420].

Нам известны два случая замены финно-угорского *е узким заднерядным гласным верхнего подъема u: *jewä «мякина» [9. С. 132] > juv; *sere «гребешок» [9. С. 67] > s'uR'c^m «расчестка, гребешок».

Таким образом, анализ языкового материала показал следующее: несмотря на то, что фиксированное на первом слоге финно-угорское ударение сохранилось в мокшанском языке, гласные первого слога до сих пор находятся в зоне действия разного рода фонетических процессов (сужения, расширения, лабиализации, передвижки артикуляции по ряду, редукции и др.). Каждый из этих процессов проявляется в определенном звуковом окружении и приводит к изменениям фонетического состава слова. Результатом действия ассимилятивных процессов является сокращение количественного состава гласных, а также появление качественно новых.

Сокращения

В. - венгерский язык, к. - коми язык, м. - мокшанский язык, м.д. - мокшансий диалектный, мр. - марийский язык, Н.-саам - норвежско-саамский язык, у. - удмуртский язык, ф. - финский язык, х. - хантыйский язык, э. - эрзянский язык, э.д. - эрзянский диалектный, эст. - эстонский язык.

Литература

1. Грузов Л.П. Историческая грамматика марийского языка. Введение и фонетика. Йошкар-Ола: Мар. кн. изд-во, 1969. 211 с.

2. Иванова Г.С. Некоторые особенности мокшанской акцентуации II Гуманитарные науки и образование. 2014. № 3(19). C. 135-137.

3. Itkonen E. Zur Frage nach der Entwicklung des Vokalismus der ersten Silbe in den finnisch-ugrischen Sprachen, insbesondere im Mordwinischen. In: Finnisch-Ugrische Forschungen (FUF). Helsinki, 1946, Band ХХ!Х, Heft 1-3, pp. 222-337.

4. Keresztes L. Geschichte des mordwinischen Konsonantismus II. Etymologisches Belegmaterial. Studia Uralo-Altaica 26. Szeged, 1986, 212 l.

5. Лыткин В.И., Гуляев Е.И. Краткий этимологический словарь коми языка / под ред. В.И. Лыткина. М.: Наука, 1970. 386 с.

6. Мосин М.В. Фонетическая структура финно-угорской основы слова в мордовских языках. Саранск: Изд-во Сарат. ун-та, 1989. 60 с.

7. Основы финно-угорского языкознания: вопросы происхождения и развития финно-угорских языков. М.: Наука, 1974. 484 с.

8. Поляков О.Е., Иванова Г.С., Жебраткина И.Я. Реализация финно-угорского гласного *e конца основы в мокшанском языке // Вестник Калмыцкого института гуманитарных исследований Российской академии наук. 2017. № 4.

9. Цыганкин Д.В., Мосин М.В. Этимологиянь валкс. Саранск: Морд. кн. изд-во, 2015. 226 с.

10. Языки народов России: история и современность / Иванова Г.С., Мартьянова Е.Г., Поляков О.Е., Чеснова Е.Н., Чинаева Н.В. Саранск: Арт-типография GOLD, 2017. Т. 1. 100 с.

ИВАНОВА ГАЛИНА СОФРОНОВНА - доктор филологических наук, профессор кафедры мордовских языков, Мордовский государственный университет, Россия, Саранск (galina17-05@yandex.ru).

ПОЛЯКОВ ОСИП ЕГОРОВИЧ - доктор филологических наук, профессор кафедры мордовских языков, Мордовский государственный университет, Россия, Саранск (ка<ток8сИ2012@rambler.ru).

ЖЕБРАТКИНА ИРИНА ЯКОВЛЕВНА - кандидат филологических наук, доцент кафедры иностранных языков, Академия права и управления Федеральной службы исполнения наказаний (АПУ ФСИН РФ), Россия, Рязань (miss.zhebratkina@mail.ru).

G. IVANOVA, O. POLYAKOV, I. ZHEBRATKINA HISTORICAL CHANGES IN THE PHONETIC COMPOSITION THE VOWEL OF THE FIRST SYLLABLE IN THE MOKSHA LANGUAGE

Key words: Moksha language, vowel, of the first syllable, of the phonetic position, accent, phonetic process.

The phonetic appearance of Moksha words under the influence of intralinguistic and extralinguistic factors underwent changes that primarily affected the vocal system. We in our article consider phonetic processes that affected the first (shock) syllable of the word. These are the processes of constriction, expansion, labilization, changes in vowels in a number of cases, among which the first two have become more widespread. Narrowing involves replacing the vowel of a lower vowel with a higher lift; expanding, on the contrary, replacing the vowel of a higher vowel with a lower vowel; Vowels have been labilized alongside the labial consonants; The movement of the vowels to the front or back row occurs in the palatal or velar surroundings of the consonants. Each of the phonetic processes operates within certain phonetic positions. The materials presented in the article are of interest not only for Mordvin (Moksha and Erzya), but also for other Finno-Ugric languages. Historical changes in the phonetic composition of any word require further study.

References

1. Gruzov L.P. Istoricheskaya grammatika mariyskogo yazyka. Vvedeniye i fonetika [Historical grammar of the Mari language. Introduction and phonetics]. Yoshkar-Ola, Mari Publishing House, 1969, 211 p.

2. Ivanovа G. S. Nekotoryye osobennosti mokshanskoy aktsentuatsii [Some features Moksha accentuation]. Gumanitarnyye nauki i obrazovaniye: nauchno-metodicheskiy zhurnal, 2014, no. 3(19), pp. 135-137.

3. Itkonen E. Zur Frage nach der Entwicklung des Vokalismus der ersten Silbe in den finnisch-ugrischen Sprachen, insbesondere im Mordwinischen. In: Finnisch-Ugrische Forschungen (FUF). Helsinki, 1946, Band Heft 1-3, pp. 222-337.

4. Keresztes L. Geschichte des mordwinischen Konsonantismus II. Etymologisches Belegmaterial. Studia Uralo-Altaica 26. Szeged, 1986. 212 p.

5. Lytkin V.I., Gulyaev E.I. Kratkiy etimologicheskiy slovar' komi yazyka [Brief etymological dictionary of Komi language]. Moscow, 1970, 386 p.

6. Mosin M.V. Foneticheskaya struktura finno-ugorskoy osnovy slova v mordovskikh yazykakh [Phonetic structure of the Finno-Ugric basis of the word in Mordovian languages]. Saransk, 1989, 60 p.

7. Osnovy finno-ugorskogo yazykoznaniya: voprosy proiskhozhdeniya i razvitiya finno-ugorskikh yazykov [Foundations of Finno-Ugric Linguistics: the origin problems and Finno-Ugric languages development]. Moscow, Nauka Publ., 1974, 484 p.

8. Polyakov O.E., Ivanova G.S., Zhebratkina I.Ya. Realizatsiya finno-ugorskogo glasnogo *e kontsa osnovy v mokshanskom yazyke [The implementation of the Finno-Ugric vowel * e of the end of the base in Mokshan languages]. Vestnik KIGI RAN, 2017, no. 4.

9. Tsygankin D.V., Mosin M.V. Etimologiyan' valks [Etymological dictionary]. Saransk, 2015, 226 p.

10. Ivanova G.S., Mart'yanova E.G., Polyakov O.E., Chesnova E.N., Chinaeva N.V. Yazyki narodov Rossii: istoriya i sovremennost': monografiya [The languages of the peoples of Russia: history and modernity]. Saransk, Art-tipografiya GOLD Publ., 2017, vol. 1, 100 p.

IVANOVA GALINA - Doctor of Philological Sciences, Professor of Mordovian Languages Department, Mordovian State University, Russia, Saransk (galina17-05@yandex.ru).

POLYAKOV OSIP - Doctor of Philological Sciences, Professor of Mordovian Languages Department, Mordovian State University, Russia, Saransk (kafmoksch2012@rambler.ru).

ZHEBRATKINA IRINA - Candidate of Philological Sciences, Associate Professor, Department of Foreign Languages, Academy of Management and Law, FSIN of RF, Russia, Ryazan (miss.zhebratkina@mail.ru).

Формат цитирования: Иванова Г.С., Поляков О.Е., Жебраткина И.Я. Исторические изменения в фонетическом составе гласных первого слога в мокшанском языке // Вестник Чувашского университета. - 2018. - № 2. - С. 301-307.