Тернистый путь к сердцам учеников

Еще в 2016 году министр образования и науки РФ Ольга Васильева обещала, что изучению основ религиозных культур и светской этики будет отведено больше времени и преподавание предмета будет развиваться. Однако далеко не все родители и учителя считают, что предмет необходим в школьной программе.

Личные взгляды математика или географа в минимальной степени влияют на качество преподаваемого предмета. Когда речь заходит о религии, тем более в столь многонациональной стране, как Россия, предмет приобретает сугубую деликатность

Фото: Александр Петросян, Коммерсантъ / купить фото

Напомним, курс «Основы религиозной культуры и светской этики» (ОРКСЭ) введен в школьную программу в 2012 году. Он преподается в четвертом (иногда пятом) классе и на его изучение отводится 34 часа — один урок в неделю.

«Это обязательный предмет в школьной программе, который представлен шестью модулями на выбор. Отдельно основы четырех мировых религиозных культур (христианство — точнее, православие, как самая распространенная религия в России; ислам; иудаизм; буддизм), основы мировых религиозных культур в совокупности (история религий) и основы светской этики (морально-нравственное и патриотическое воспитание без религиозного подтекста). Таким образом, каждая семья может выбрать тот модуль, который считает нужным для развития школьника»,— рассказывает Олег Иванов, конфликтолог.

Благие цели, ради которых этот курс был введен в школьную программу, понятны и близки практически каждому человеку. «Необходимость в данном предмете возникла из мультикультурной и мультирелигиозной специфики нашей страны. Думаю, что задумывался предмет составителями как некая совокупность знаний, позволяющая еще в детском возрасте привить базовые нравственные ценности. Кроме того, курс, вероятно, задумывался как дающий представление о том, что рядом живут представители разных религиозных культур и что это нормально и естественно»,— считает Алексей Филиппов, предприниматель.

Поэтому научить людей жить вместе — одна из задач курса. «По замыслу это предмет, который через культуру знакомит ребенка с этическими и эстетическими ценностями той или иной религиозной традиции: через поэзию, живопись, архитектуру, музыку, созданную на базе, скажем, христианства или ислама. И если он (человек), идя по городу, будет узнавать, что вот это — мечеть, это — дацан, а это — православный храм,— у него будет больше шансов научиться уважать чужую веру, без чего невозможно ценить и уважать свою»,— считает Маргарита Шилкина, кандидат философских наук. Кроме того, эксперт отмечает, что невозможно всерьез узнать характер русского народа, его историю, ничего не зная о православии.

Такие цели курса вызвали в обществе в целом позитивный отклик. Как показал опрос ФОМ, проведенный в конце первого учебного года, когда преподавался предмет ОРКСЭ, положительно отнеслись к новому предмету 50% россиян, резко отрицательно — всего 14%.

Благими намерениями…

Но, как известно, высокие цели и задачи не являются гарантом получения ожидаемого результата, так как серьезно искажаются на этапе практической реализации идеи. В преподавании «Основ религиозной культуры и светской этики» в российских школах зачастую встречаются две крайности. «Первая — попытка превратить этот предмет в катехизацию школьника (то есть не знакомство с культурой, а собственно введение в традицию веры), а это принципиальная ошибка. Ведь учитель — не миссионер и не катехизатор, даже если он человек верующий и укоренен в своей традиции. Одно дело — самому быть верующим, совершенно другое — передавать веру другому человеку»,— отмечает Маргарита Шилкина.

Другая крайность, которая уже заложена в программу государством, по мнению эксперта,— это попытка превратить этот курс в преподавание патриотизма. «Но, понимаете, патриотизм нельзя преподавать. В нормальном случае патриотизм — это любовь, а любовь — это то, что передается через семью, общение с соседями, через возможность узнать свою историю, культуру, своих предков, как они жили, как собирали эту землю. Об этом нужно рассказывать на предметах гуманитарного цикла в школе и вузе, но для этого не надо десять раз произносить слово "патриотизм"»,— отмечает госпожа Шилкина. И эти две крайности вызывают протест и у многих родителей, учителей и общественности в целом.

Кроме того, в преподавании любого предмета, задачей которого является формирование неких нравственных ценностей, значительно возрастает роль личности педагога. «При всех учебниках и методических пособиях, роль преподавателя здесь больше, чем в любом другом предмете. Личные взгляды математика или географа в минимальной степени влияют на качество преподаваемого предмета. Когда речь заходит о религии, тем более в столь многонациональной стране, как Россия, предмет приобретает сугубую деликатность»,— считает предприниматель Николай Буканев. Отношение учителя к вере вообще, к отдельным религиям и их представителям в частности может активно проявляться и сеять в учениках убеждения, с которыми они выйдут на перемену, придут в свой двор, выйдут в интернет. В одном классе могут за партами сидеть дети из семей атеистических взглядов, христианских, мусульманских, буддистских и других. «Рассказав им с большим вдохновением об одной религии, нечаянно подчеркнув ее правильность, можно посеять ненужное разделение между детьми, а также сформировать отношение к школе вообще. Как может человек любить школу, где он услышал, что про веру его семьи говорят не столь почтительно, как он мог бы себе представить»,— отмечает эксперт.

Таким образом, цели и задачи курса одобряются обществом. В то время как процесс преподавания «Основ религиозной культуры и светской этики» вызывает больше всего споров среди родителей, педагогов и общественности, деля их на две противоборствующие стороны.

Одни предлагают сохранить предмет в школьной программе, всерьез изменив подход к преподаванию курса.

По мнению Маргариты Шилкиной, с детьми можно и нужно говорить именно о культуре, о различении добра и зла, о красоте и безобразии, о произведениях искусства, о моделях, ценностях поведения на примере притч или каких-то сюжетов. И если бы это так и преподавалось, то этот предмет, с одной стороны, вводил бы детей в эту базовую область культуры, а с другой — он бы не сталкивал друг с другом верующих детей из разных семей (христианских, иудейских, исламских), а, наоборот, показывал бы им, что основы различения добра и зла в этих религиях очень близки. И тогда его бы поддержали все — и верующие, и неверующие родители и учителя.

Кроме того, многие родители и педагоги, как отметил Алексей Филиппов, считают, что этот курс введен в программу слишком рано и что более целесообразно было бы давать эти знания детям в более старшем возрасте, когда уже усвоены хотя бы базовые основы истории, географии и литературы.

Сторонники другого лагеря считают, что в школьных стенах преподавание такого курса нецелесообразно и бесполезно. «Заниматься воспитанием детей должна не только школа, но и семья. Вернее, в первую очередь семья. Как гласит известная пословица: "Не воспитывай детей, все равно они будут похожи на тебя. Воспитывай себя!" Если же духовно-нравственные уроки, которые дает школа, не соответствуют тому, что дети видят дома, то любые подобные программы и уроки будут бесполезны»,— считает Олег Иванов.

Вопросы религии затрагиваются на уроках истории, географии, культурологии, но в контексте темы, и фокусировка не происходит на тонкостях вероучений. По мнению Николая Буканева, этого вполне достаточно для того, чтобы человек понял, что существуют различные конфессии, что у них есть отличия. Остальное необходимо отдать семье. От школы требуется воспитание людей в уважении друг к другу вне зависимости от религиозных, национальных, культурных и иных особенностей. Поэтому важно продвигать эту идею в рамках всей школьной программы, а не отдавая на откуп факультативным предметам.