Лингвогеографический анализ финских народных названий некоторых дикорастущих травянистых растений (на материале ингерманландских говоров)

ЛИНГВОГЕОГРАФИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ФИНСКИХ НАРОДНЫХ НАЗВАНИЙ НЕКОТОРЫХ ДИКОРАСТУЩИХ ТРАВЯНИСТЫХ РАСТЕНИЙ

Материал по финской народной лексике флоры был собран автором статьи в 70-80 годы XX века в Ленинградской области и Республике Карелия от финнов - носителей ингерманландских финских говоров. В то время ещё можно было найти информантов, хорошо владевших говором и знакомых с традиционным довоенным укладом жизни, особенностями хозяйственной деятельности, реалиями крестьянского быта, верованиями и обычаями финнов-ингерманландцев. Правда, и тогда уже приходилось констатировать, что лексика флоры относится к наиболее быстро исчезающей части лексики, т.к. недостаточно активно употребляется в бытовой повседневной жизни людей, в большинстве своём оторванных от своих корней. В опубликованных образцах ингерманландской речи и других источниках народные названия растений представлены мало, даже в диалектных словарях (см., напр.: Оллыкайнен 2003).

Ингерманландские финские говоры подразделяются на четыре группы. В приведенной схеме показаны три группы: северные (южной границей служит река Нева) и две группы южнее Невы -восточные и центральные. К северноингерманландским говорам относятся следующие: лемболовский ^етраа1а), вуоле (Уио1ее), токсовский (Toksova), белоостровский (Valkeasaari), хаапакангас (Haapakangas), рябовский ^аарууа), колтушский (КеШо). Восточноингерманландских говора два - марковский (Магкк^а) и мгинский (Jаrvisaari). Самую многочисленную группу составляют центральноингерманландские говоры: мартышкинский (Туго), хиетамякский (Hietamаki), серепетта ^егерейа), ропшинский (Ropsu), дудергофский (ТиШап), инкере (1пкеге), павловский ^ещоЫ), скворицкий ^киогйза), губаницкий (Кирапй^а), кол-панский (Ко1ррапа), шпаньковский (Spaпkkova), кобринский (Kopriпa), лисинский ^^Па). Западная группа, которую составляют говоры - молосковицкий (Moloskovitsa), котловский (Kattila), сойкинский (Soikkola), новоселкинский (Novosolkka),

копорский (Карпо), куземкинский (Kosemkiпa), не охвачена в данном исследовании.

Ингерманландские говоры финского языка

Материал по отдельным говорам в силу объективных причин собран неисчерпывающе и неравномерно. Трудности сбора названий некоторых (особенно дикорастущих травянистых) растений были связаны, во-первых, с тем, что в растительном мире произошли изменения и каких-то растений информанты не могли вспомнить или вспоминали их с трудом, потому и их названия оказались забыты или почти забыты. Так, напр., старый финский фитоним гыаШеп1еЫ' ‘вахта трёхлистная, трифоль, трилистник водяной’ встретился только в одном из говоров (колтушском) (ср. фин. литер. гаа^е). Но главная проблема заключалась в том, что не по всем говорам удалось найти хороших информантов, знатоков не только хозяйственных промыслов ингерманландского финского населения, но и носителей знаний о природной среде, растительном мире и взаимоотношениях с ним. Лучшие информанты называли более 120 фитонимов.

Нами анализируется материал по 22 финским говорам. Наибольшая вариативность в рассматриваемых говорах характерна как раз для дикорастущих травянистых растений, многие из них имеют свои специфические местные наименования, которые в своём разнообразии несут богатую информацию как о самом растении, так и о среде обитания, жизненном укладе, особенностях мышления, а также об историческом прошлом финнов Ингерманландии и их контактах с соседними народами. Надо сказать, что при всём многообразии рассматриваемой группы лексики флоры, а именно фитонимии дикорастущих травянистых растений, и в ней имеются такие стабильные названия, которые распространены повсеместно в исследуемом диалектном регионе, как напр.: ро1^кате ‘крапива двудомная’, sav(i)heina ‘марь белая, лебеда’, ruiskukka ‘василёк голубой’, apilas ‘клевер’, takkijaine ‘лопух, репейник’, капегуа ‘вереск обыкновенный’, ‘багульник болотный’, oгasheina ‘пырей ползучий’. Эти наименования в большинстве своём являются общеприбалтийско-финскими по происхождению или (такие как apilas, takkijaine) старыми балтийскими заимствованиями, которые имеют соответствия в родственных прибалтийско-финских языках.

Наибольшее лексическое разнообразие характерно для самых ярких по своим признакам или наиболее широко используемых в рассматриваемом регионе растений, таких как лютик, иван-чай, пушица, подорожник, ятрышник и др. Для некоторых из этих растений записано до 10-15 и более наименований. Возьмём для примера такое растение, как подорожник большой (см. схему 1).

В северноингерманландских говорах было повсеместно распространено наименование гаууап1еЫ', букв. лист железа (подорожник употребляется для залечивания ран от железных предметов), вероятно, это эллипсис из гavvanhuavanleht' (букв. рана от железа - лист), ср. зафиксированные на территории Финляндии финские варианты гаШапЫаауапкЫН, гаыуапЫоауаЫеШ и т.д. ^иЬопеп 1936). В Ингерманландии используются также варианты гаШа1еЫ', букв. железо-лист, и гautijaisleht'. Данная лексема широко распространена во многих говорах финского языка, но гораздо меньше в других прибалтийско-финских языках (ALFE - 2). По этой же модели образованы русские народные названия подорожника порезник, ранник.

Семантически к этой же модели примыкает восточно-ингерманландское (марковское) название ратекЫ' (рате < ратаа ‘прижимать’, 1еЫ/ ‘лист’), т.к. листья подорожника прикладывали к ранам и нарывам.

В центральной Ингерманландии, а также в трёх север-ноингерманландских говорах - белоостровском, рябовском и

колтушском - распространены наименования trie(n)leht\ букв. (при)дорожный лист, и t'ieheina, букв. (при)дорожная трава. На

1. Подорожник большой

• hermuleht'  гаиїаїеШ', тиї 'ijaisleht',

о кюітпкаМа тууапІеШ'

тиаІеШ' ♦ ruusoisleht \ гишипІеШ'

◊ раіпеІеШ'  t'ieheinа, t'ie[n]leht', t'ielehte

первый взгляд в основе этих фитонимов лежит такой признак, как место произрастания растения. Данный признак вполне мог послужить мотивом номинации подорожника, т.к. растение действительно в изобилии растёт по обочинам дорог. Но, на наш взгляд, финские наименования могут являться просто кальками с русского названия подорожник. Названия-кальки могли вытеснить прежние финские наименования. Это подтверждается тем, что в финских говорах на территории Финляндии данная семантическая модель в названиях подорожника практически не используется, в отличие от других прибалтийско-финских языков, которые, также как и ингерманландские говоры финского языка, непосредственно контактировали с русскими говорами. Ср., напр., кар., ижор. їієієНїі;

кар. dorogalehti, dorogaheina; вепс. dorogl'ehtez; вод. teelehto; эст. teeleht (Suhonen 1936, ALFE 2: 100, 101). К наименованиям этой группы примыкает лексема mualeht', букв. земляной лист (мгинский говор).

Употребление остальных наименований территориально более ограничено. Лексема hermuleht' этимологически обозначает нерв-лист и отражает тот факт, что листья растения имеют характерные прожилки (ср. вепс. son'l'ehtez ‘то же’, букв. вена-лист). Фитоним имеет, на наш взгляд, ту же мотивировку, что и ruusunleht', букв. лист розы (~ ruusoisleht'), т.к. лист подорожника по внешнему виду благодаря своим прожилкам напоминает лепесток розы. Наименование koiranhanta (букв. собачий хвост) стоит отдельно в рассматриваемом ряду, так как отражаемый им признак связан не с листьями подорожника, а с колосовидным соцветием, форма которого и лежит в основе наименования. В других прибалтийско-финских языках форма листа и форма соцветия подорожника чаще используются в качестве мотивационного признака в диалектных названиях данного растения (Oja 2005: 67; ALFE 2: 98).

Ареальная дистрибуция чётко прослеживается и в других финских диалектных названиях растений, таких как трясунка, ятрышник, звездчатка (мокрица) и т.д. Синонимические ряды названий этих растений анализируются нами в лингвогеографическом аспекте в монографии «Финская народная лексика флоры» (Коппалева 2007). В монографии схематически иллюстрируются ареалы распространения названий не только дикорастущих травянистых растений, но и некоторых деревьев, ягод, грибов и культурных растений. В данной статье мы ставим задачу продолжить лингвогеографический анализ ингерман-ландской фитонимии дикорастущих травянистых растений.

Финское народное название кассандры известно почти во всех говорах рассматриваемого региона, кроме самых периферийных (восточные говоры и мартышкинский) (схема 2). В основном это варианты одной и той же лексемы: saksanpar ~ saksparheina ~ sakspariloi ~ saksanparsii ~ sakslappareita. Кассандра использовалась ингерманландцами для исцеления разных недугов, в частности, при заболеваниях суставов, ревматизме и т.д. В ингерманландские говоры название могло проникнуть из эстонского языка, ср. эст. saksaparalad, sarsaparillad, sassabarid, sassaparillad и др. ‘кассандра’, ‘подбел’ (Vilbaste 1960: 58, 429-430). В финских говорах оно подверглось народно-этимологическому переосмыслению (saksan ‘немецкий’).

о saksanpar А saksparheina

Ш saksanparsii  sakslappareita

• sakspariloi + tikkopla

Но в данном случае не исключён и другой источник появления данного наименования в рассматриваемых говорах: из русского языка. В словаре Даля зафиксированы наименования еареапариль, еареапаржль, еаеапарилъ ‘Smilax sarsaparilla’ (Даль 4: 139). Зафиксированное в одном из говоров tikkopla, возможно, является русским заимствованием, ср. рус. диал. дeкоn ‘сабельник болотный’, ‘осока волосистая’ (СРНГ 7: 338). Оба растения, как и

кассандра, являются болотными растениями.

Название голокучника, напротив, смогли назвать только представители финских говоров Центральной Ингерманландии, распространённых компактно по соседству друг с другом (см. схему 3). Неизвестно, связано ли это с регионом произрастания растения или (что более вероятно) с особым способом использования его именно на данной территории, т.к. все названия представляют собой словообразовательные варианты одного и того же фитонима

На^еИвта, букв. сглаз-трава (трава от сглаза), ср. haukkeet ‘сглаз’, На^Ыи ‘сглазить’ (отвар давали детям, домашним животным, которых, как считали, кто-то сглазил, или растение жгли, окуривая дымом домашних животных, обычно коров). У остальных ингер-манландцев, видимо, не было такого обычая, и поэтому растение не привлекало особого внимания.

haukeheina • haukheina А haukenheina

Такой цветок, как незабудка, также, вероятно, не являлся для ингерманландских финнов чем-то привлекательным, обладающим яркими особенностями или свойствами. Его общефинское народное название lemmenkukka, букв. любовный цветок, зафиксировано в трёх говорах Северной и Восточной Ингерманландии, в четвёртом -вариант lemmenkohta, букв. любовное место; ср. фин. литер. lemmikki < lemmenkukka. В одном из этих говоров записано второе (синонимическое) название katrinkohtu, букв. кофта Катри, но оно имеет узко локальное применение - в одной деревне колтушского говора. От представителей центральноингерманландских говоров удалось записать только два названия незабудки, образованных по совершенно другим семантическим моделям: saippuvakukka, букв.

мыло-цветок (по способности мылиться при растирании) и hevosenkus букв. лошадиная моча - цветок (по запаху) (см.

схему 4).

4. Незабудка

о lemmenkukka • lemmenkohta

◊ katrinkohtu ♦hevosenkus 'kukka

saippuvakukka

Что касается ингерманландских названий купальницы европейской, кубышки жёлтой, а также во многих говорах и калужницы болотной, и кувшинки белой, то они в большинстве своём имеют в основе лексему pulpukas ~ pulpukkaine (и др. варианты).

Представляется возможным связывать этот прибалтийско-финский фитоним с русским народным болоболка ~ балаболка ‘колокольчик’, ‘купальница’ и др., хотя направление заимствования

трудно установить (ср. вепс. ЬиГЬик, ЬЫЪйп'е, bolobouk, вод. bulbukaz ‘кубышка’, кар. риГрикка, ЬиГЬикка ‘кувшинка’, ‘кубышка’, Ьо1оЬо1К ‘кубышка’) (SKES) - (см. схемы 5, 6).

5. Купальница европейская

pulpukka  keltapul'pukkaine

♦ pulpukkaine + saksanpulpukkaine

о pul pukas, pul 'pukka, pul'pukkaine • haransilma

Предложенные фитонимические микросистемы объединяют лексические, словообразовательные и фонетические варианты финских народных названий одних и тех же растений. Они, на наш взгляд, свидетельствуют о многовековой истории и богатстве финской народной лексики флоры, особенностях функционирования системы народных названий растений в условиях относительной изолированности диалектного региона от влияния других финских говоров и финского литературного языка. C другой

стороны, лингвогеографический анализ делает более зримой картину постепенного исчезновения исследуемой языковой и этнокультурной общности.

6. Кубышка жёлтая

рШриккате ♦ ves 'рЫриккате

рШрикка  кекаН^а

А рШ 'pukas, рШ рикка, рШ 'риккате • Штреепкикка

Список условных сокращений

веп. - вепсский вод. - водский ижор. - ижорский кар. - карельский лат. - латышский лив. - ливский

лит. - литовский

эст. - эстонский

Литература

Даль - Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. 1-4. М., 1955.

Коппалева 2007 - Коппалева Ю.Э. Финская народная лексика флоры (становление и функционирование). Петрозаводск, 2007.

Оллыкайнен 2003 - Оллыкайнен В.М. Словарь северноингерманландских говоров финского языка. Говоры вуолэ и колтушский. Vantaa, 2003.

СРНГ - Словарь русских народных говоров. Вып. 1- . М.; Л., 1965- .

ALFE 2 - Atlas Linguarnm Fennicarnm, 2. 2007.

Oja 2005 - Oja V. Kasulikul taimel on rohkesti nimesid // Прибалтийско-финское языкознание: лингвогеографические исследования. Петрозаводск, 2005. С. 58-75.

SKES - Suomen kielen etymologinen sanakirja. I-VI. Helsinki, 1955-1978.

Suhonen 1936 - Suhonen P. Suomalaiset kasvinnimet. Vanamon Kasvitieteellisia Julkaisuja 7, n:o I. Helsinki, 1936.

Vilbaste 1960 - Vilbaste G. Rahvaparaseid taimenimesid. Keel ja kirjandus instituut, Emakeele Selts. Tallinn, 1960. (Рукопись).

Ключевые слова: финские говоры, лексика флоры, лингвогеографический

анализ, синонимические варианты, языковые контакты.