К вопросу об изменении конфессионального облика современных москвичей. О демографии и не только. 

Белл М.Л.

К ВОПРОСУ ОБ ИЗМЕНЕНИИ КОНФЕССИОНАЛЬНОГО ОБЛИКА СОВРЕМЕННЫХ МОСКВИЧЕЙ. О ДЕМОГРАФИИ И НЕ ТОЛЬКО

За последние годы, в связи с численным ростом мусульманской1 общины, существенно изменился конфессиональный состав населения Москвы [1]. О численности религиозных мусульман в России и в столице можно судить только по экспертным оценкам и на основе опросов. При этом существует большая степень погрешности. Всероссийская перепись 2002 г. не могла выявить число приверженцев той или иной религии, в том числе ислама, поскольку в переписных листах не было вопроса о религиозной принадлежности. С предложением внести этот вопрос в будущую перепись выступал патриарх Алексий II. Однако, опросы с однозначными вариантами ответов о конфессиональной принадлежности дают скорее этнокультурную составляющую, численность «культурной религиозности», а не подлинную религиозную вовлечённость.

Метод подсчёта численности религиозных общин на основе "этнического" принципа наиболее распространён: он даёт наибольшие цифры и прослеживается статистически. Глава Совета муфтиев России шейх Равиль Гайнутдин, правда, не согласен с итогами Всероссийской переписи населения 2002 г., показавшей, что в стране проживает около 14,5 миллионов этнических мусульман - такова численность народов, придерживающихся исламской традиции на территории Российской Федерации. "Я твёрдо убеждён, что мусульман в России не менее 20 миллионов" [2]. При этом он отметил, что, во-первых, по его данным, переписчики охватили не всех, и, в первую очередь, это касается незаконных мигрантов. "Многие из тех, кто работает на рынках или занят в строительстве, не участвовали в переписи", - сказал муфтий, добавив, что "только в Москве и Подмосковье проживает около 2 миллионов незарегистрированных мусульман, которые также принадлежат к исламской общине России" [2]. Принадлежность здесь - понятие ключевое и не такое однозначное. Не следует забывать и о политической значимости, статусном значении численности той или иной этнической или конфес-

1 Понятие «мусульманин» является многогранным. С одной стороны, под этим термином принято понимать «этнического» мусульманина - представителя народа, придерживающегося исламской традиции; с другой стороны - последователя ислама, так называемого «религиозного» мусульманина. - Прим. авт.

сиональной группы.

Результаты переписи 2002 г. ставились под сомнение [3, с. 51-60], так как, по мнению экспертов, она не дала полноценной картины российского и московского социума. В частности, графу «национальность» в Москве заполняли по желанию, потому такие сведения предоставили менее 40% опрошенных. Изменение же порядка регистрации приезжих в 2007 г. желаемого результата пока не дало, так как нацелено исключительно на фиксацию численности приезжих.

Если рассматривать мусульман Москвы с точки зрения «этнической принадлежности», то необходимо посмотреть на динамику этнического состава населения столицы, которая, кстати, показывает несомненный рост этнических мусульман. Посмотрим, какие факторы и как влияют на изменение этнического облика населения Москвы вообще, и на рост мусульманской общины, в частности.

Демографическую ситуацию определяют три главных демографических процесса: смертность, рождаемость и миграция. Все они значимы, но по-разному, в процессе формирования населения Москвы и изменении его этнокультурного облика. Демографическое поведение во всех промышленных, городских обществах изменилось необратимо: рождение детей стало делом свободного выбора родителей и регулируется только господствующей системой ценностей и предпочтений. В наибольшей степени это проявилось в крупных российских городах, особенно - в столице. При этом исследования ученых показывают, что «выявляется только один значимый фактор рождаемости в демографически модернизированных странах. Это разница между продолжительностью жизни женщин и мужчин [4, с.152]. Все прочие факторы... сочтены незначимыми» [5, с. 173]. «Столь большая разница в продолжительности жизни между полами, - отмечает О. Курбатова, - сама по себе несет угрозу и демографической, и генетической безопасности, так как Москва может в обозримом будущем превратиться в город вдов» [4, с. 152].

Анализируя причины высокой мужской смертности в нашей стране, Д.А. Халтурина и А.В. Коротаев приходят к выводу о «сильнейшей положительной корреляции между среднедушевым потреблением алкоголя и уровнем смертности в России. При этом они обращают внимание на очень важное обстоятельство: «наибольшей продолжительность жизни является в самых бедных, но зато наиболее глубоко исламизированных и потому малопьющих Ингушетии и Дагестане» [5, с.152]. С уверенностью можно сказать, что эта особенность характерна для религиозных мусульман, проживающих и в других регионах страны, в том

числе и в Москве.

За конкретными цифрами рождаемости и смертности скрываются различные исторические типы социокультурных регуляторов демографического поведения (норм, ценностей, предписаний, верований), действующих как на уровне социума, так и на семейно-индивидуальном уровне (система принятия решений и способы контроля над плодовитостью), а потому для разных регионов и разных народов РФ характерно различное демографическое поведение. Потому столь существенен вклад этнокультурных и конфессиональных факторов в дифференциальный уровень рождаемости и смертности. В целом, этнокультурные и конфессиональные особенности отдельных групп существенно влияют на диффе-ренциальность естественного прироста населения и, соответственно, на изменение этнического облика населения Москвы.

Традиционная слитность трёх видов поведения: сексуального, матримониального и репродуктивного, ушла в прошлое, что и произошло с большинством коренных москвичей. Переход от высокой рождаемости к низкой привёл к иным темпам изменения численности населения, к принципиальной трансформации демографического баланса между поколениями. «Обозначились значительные межэтнические различия по показателям смертности и плодовитости, целиком обусловленные. различиями репродуктивного поведения (традиции многодетности, соблюдение религиозных запретов в отношении регулирования рождаемости, в особенности, абортов), более молодым возрастным составом и повышенной долей лиц, состоящих в браке» [4, с.153]. Наиболее высокой рождаемостью отличаются ингуши, чеченцы, дагестанцы и азербайджанцы.

Более благоприятны у мусульман и показатели смертности - в полтора раза ниже, чем у православных (в среднем, соответственно, 11,86 и 16,06), а минимальный уровень смертности характерен для представителей народов Средней Азии. Это связано, конечно, с возрастным составом этих групп населения Москвы. В результате, на фоне общей естественной убыли населения Москвы, мусульмане в целом проявляют небольшой, но положительный естественный прирост (в среднем, 0,27 на 1 тыс. населения). Однако этот прирост достигается, в основном, за счёт «молодых» кавказских диаспор, а московские татары по темпам воспроизводства приблизились к православным, для которых естественный прирост в середине 90-х гг. имел отрицательное значение (в среднем — 8,68 на 1 тыс. населения) [4, с.153].

И, наконец, последний из демографических вызовов - вызов демографиче-

ского старения. Население в возрасте 60 лет и старше в России выросло с 6,7% в 1939 г. до 11,9 - в 1970 г., до 18,5 - в 2002 г. и продолжает расти» [6, с. 31.]. Опираясь на данные, полученные в ходе переписи 2002 г., И.А. Збарская отмечает, что «по сравнению с переписью 1989 г., на 3 миллиона возросла численность населения старше трудоспособного возраста и на 10 миллионов человек сократилось число детей и подростков» [7, с. 78].

И здесь, как уже отмечалось выше, мы тоже можем отметить значительную этническую дифференциацию: на одном полюсе - «молодые кавказские диаспоры», на другом - московские евреи, средний возраст которых 54 года. Причём важно отметить, что возрастной состав этих групп определяет и их социальный статус. Данные переписи 2002 г. говорят о том, что 44,2% евреев Москвы, например, являются пенсионерами. На втором месте - белорусы (25,2%), на третьем -русские (21,1%). Минимальные показатели по этому параметру у столичных чеченцев (5,2%) и азербайджанцев (2,3%) [8]. С Кавказа в Москву едут молодые, активные и целеустремлённые люди. Можно предположить, что социальная дифференциация, усиливаясь, будет приобретать всё более очевидную этническую и конфессиональную окраску.

Таким образом, можно говорить о дифференциальности естественного прироста населения Москвы, основанного на разных уровнях рождаемости и смертности, связанных с этнокультурными и конфессиональными особенностями отдельных этнических групп города и с их возрастными характеристиками. Следует прогнозировать дальнейший рост численности мусульманской общины в Москве.

Естественный прирост населения Москвы, как уже отмечалось выше, в последнее десятилетие существенно уступает в значимости механическому воспроизводству населения города. Весьма существенно и его влияние на изменение этнического облика московского населения. Посмотрим, каков вклад миграции в метаморфозы этнического облика Москвы.

Миграционной проблематике в России посвящено множество исследований. Хуже изучена ситуация в столице. И дело не только в отсутствии статистических данных, что конечно существенно, но и в сложности самого явления. В связи с миграцией в Москву, можно выявить особенности и тенденции в динамике миграционных процессов, которые оказывают и окажут в будущем влияние на изменение состава населения города.

В событиях постсоветского времени теоретически выделяются два этапа.

Этнические конфликты, распад Союза, процесс суверенизации республик и создание этнократических государств, экономический и политический кризисы в бывших советских республиках (I этап) — период вынужденных, стрессовых миграций. На рубеже тысячелетий (II этап) миграция существенно поменяла свой характер. Вынужденная миграция ушла в прошлое. Наблюдается снижение миграционного прироста в официальной статистике, что связано с ростом нелегальной миграции, существенную часть которой составляют выходцы из Средней Азии.

В наши дни преобладает трудовая миграция, которая имеет ряд особенностей:

- за последние 5 лет существенно изменились направления миграции в Россию и Москву: преобладание других регионов исхода;

- иная мотивация миграции, преобладание временной миграции (несколько месяцев - 3-5 лет), иная жизненная стратегия по интеграции в социум;

- нарастание численности нелегальных мигрантов.

Влияют ли эти обстоятельства на изменение этносоциального состава московского населения? Статистически это проследить невозможно, но очевидно, что ограничения, с которыми сталкиваются мигранты в Москве и в России имеют существенные последствия. Меняются социальные характеристики миграционных потоков. Меньше становится в Москву приток мигрантов из русской глубинки. Провинциальные жители чувствуют себя неуютно в столице и с точки зрения бытовой обустроенности (как показали исследования Г.С. Витковской [9], для этнических русских приоритетом является именно «дом», «жильё», а не работа -как для выходцев с Кавказа), и человеческого общения, и легальности положения. На первый взгляд, это парадоксально, но этнические русские, судя по разговорам с приезжими, чувствуют себя в Москве хуже, чем приезжие с Северного Кавказа или из Закавказья, которые живут анклавами - собственным миром, поддерживая друг друга. Создание преград на пути трудовой миграции провоцирует переориентацию наиболее квалифицированной части миграционных потоков. Такая переориентация на запад уже произошла с украинскими трудовыми мигрантами, что привело к сокращению их численности в России и Москве. Эта же тенденция прослеживается в Молдавии, Белоруссии. И даже в Таджикистане. «В последние два года появился хотя и незначительный, но растущий тренд трудовой миграции в Афганистан. В реконструкции Афганистана принимают участие шофёры, врачи, техники, инженерно-технический персонал различных специ-

альностей, переводчики и другие специалисты» [10]. Возможности селективного отбора трудовых мигрантов сокращаются.

Кроме того, политика отторжения, помимо прочего, ведет к консолидации и структурированию этнических сообществ, формированию социальных сетей, механизмов коррупции. Кстати, эти обстоятельства делают, порой, выбор идентичности, смену идентичности прагматическим шагом. Можно говорить даже о существовании косвенного «навязывания идентичности». «Этничность» и «конфессия» превращаются в социальный капитал. А вынужденная консолидация по этническому (конфессиональному) критерию ведет к воспроизводству традиционной культуры, а значит и традиционной модели демографического поведения.

Помимо дифференциального естественного прироста и межэтнических различий в миграционных потоках, изменения этнического облика Москвы связаны с межэтническими браками. Рост их численности последние годы повышает значимость этого фактора для Москвы.

В основном в межнациональные браки вступают русские женщины — такие союзы составляют в разные годы от 55% до 63% от всех смешанных браков. В последние годы в Москве существенно растёт число браков между русскими и мусульманами. В последние годы таковым является каждый пятый межнациональный брак (каждый четвёртый — для женщин и каждый шестой — для мужчин) [4, с.149].

По данным Управления ЗАГС Москвы наблюдается, кроме того, неуклонный рост браков москвичей с иностранными гражданами и браков между иностранными гражданами. В 2005 г. такие браки составили 11,8% от всех заключённых в Москве браков, в 2007 - 14,3%. Наибольший рост численности характерен для браков с гражданами Азербайджана: 619 человек в 2005 г., 1087 - в 2007 г.; с гражданами Армении: 743 - 2005 г., 1255 - 2007 г.; с гражданами Таджикистана: 271 - 2005 г. и 530 - 2007 г.2.

С другой стороны, в Москве сформировалось много новых групп, характеризующихся повышенным тяготением к заключению внутриэтнических браков. Среди них выделяются представители мусульманских народов Северного Кавказа, Закавказья, Средней Азии.

Из совокупности факторов, влияющих на изменение этнического состава московского населения, наиболее сложным для исследования является выбор

2 Данные управления ЗАГС города Москвы. Получены: 16.04.2008. - Архив автора.

идентичности, самоидентификация. В.Ю. Зорин называет этот процесс «трансформация в национальном самосознании лиц, рожденных в смешанных семьях» [11, с. 84]. Это не совсем точно, так как процесс смены идентичности касается не только смешанных браков, он может быть связан со стремлением к адаптации, полному интегрированию в новый социум (что было характерно для советских времён, а в XVI в., как писал П.Н. Милюков, «для иностранцев всегда оставался открытым один законный путь перехода в русскую среду - принятие православия» [12, с. 104]), с конъюнктурными соображениями (что наблюдалось, например, в Башкортостане и в других республиках РФ в начале 90-х), поиском новой идентичности (наверное, с этой точки зрения можно рассматривать обращение православных к исламу).

Выбор идентичности абсолютно ситуативен. Этническая граница не существует сама по себе. Она всякий раз проводится заново. В какой мере это можно отнести к границе конфессиональной? В качестве иллюстрации хотелось бы привести интересные данные, полученные в ходе многолетнего социологического исследования в Дагестане. «После военных событий августа-сентября 1999 г., в данных октябрьского опроса 1999 г. показатель религиозности поднялся до 87% (с 81%), но уже в следующем, майском, 2000 г., снова упал на 5 пунктов (82%). По всей видимости, война, с вошедшими в Дагестан со стороны Чечни «ваххабитами», вызвала в общественном сознании дагестанцев определенный мотивационный всплеск, .рост мировоззренческого «конформизма» [13, с. 80]. Исследований такого масштаба в других регионах не проводилось.

По данным Министерства обороны РФ, последние опросы, связанные с вопросом о введении полковых священнослужителей, показали, что военную службу проходят 13% мусульман от общего количества военнослужащих. Если мы примем во внимание механизмы формирования Вооружённых Сил и социальные особенности призывников, то сможем предположить, что это - максимальный показатель и для России в целом.

Рассмотрение вклада отдельных факторов демографического характера в динамику этнополя Москвы позволяет сделать вывод о формировании определённых тенденций. Межэтнические различия в темпах естественного прироста, обусловленные традиционными социокультурными регуляторами демографического поведения и возрастной структурой, в перспективе обусловят заметное изменение этнического разнообразия населения столицы. «При сохранении выявленных тенденций к 2025 г. доля русских в Москве может уменьшиться до 73%;

существенно сократится представительство евреев, немцев, народов Прибалтики. В то же время заметно возрастёт доля народов Закавказья, Средней Азии и, особенно, Северного Кавказа» [4, с.150]. Эти изменения приведут к важным социокультурными последствиям. Существенные метаморфозы претерпит конфессиональный состав населения столицы, что весьма, как мы видели выше, значимо в демографическом аспекте. «Если в 1994 г. соотношение последователей христианской и мусульманской религии можно оценить как 37: 1, то в 2025 г. — как 5: 1»18 [4, с.150]. А это означает увеличение вклада дифференцированного естественного воспроизводства в динамику этнополя Москвы.

В целом, влияние дифференцированного естественного воспроизводства населения и ассимиляционные процессы скажутся в будущем, хоть и не столь отдалённом. По силе влияния на динамику этнической и конфессиональной структуры населения Москвы в наши дни они пока значительно уступают механическому воспроизводству населения - миграции, эмиграции и иммиграции. Причём, влияние на динамику этносоциального состава населения города оказывает как внешняя, так и внутренняя миграция, например, из республик Северного Кавказа. Можно утверждать, что этнический и конфессиональный облик населения Москвы со времён переписи 2002 г. существенно изменился. Такая тенденция сохранится и в будущем.

Все демографические и недемографические факторы, рассмотренные выше, подтверждают неумолимость грядущих метаморфоз. Это данность, с которой необходимо работать, понимая, какие именно последствия - социальные, социально-политические, экономические - эта динамика будет иметь как для Москвы, так и для России. Данное обстоятельство делает настоятельно необходимым проведение полноценных исследований по этносоциальной проблематике.

* * *

1. Этнические москвичи. Опыт осмысления изменений этнического облика населения Москвы": Монография. М.: Институт Африки РАН, 2009. 143 с.

2. Равиль Гайнутдин, глава Совета муфтиев России, шейх: Интервью Агентству "Интерфакс" (дата создания: 12.11.2003) // ЦКЬ: http://www.religio.ru/news/6879.html (дата обращения: 14.08.2009).

3. Мкртчян Н.В. Влияние миграции на изменение этнического состава населения России и ее регионов: Предварительная оценка итогов Переписи населения-2002 // Этническая ситуация и конфликты в государствах СНГ и Балтии. Ежегодный доклад Сети этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов, 2004 / Под ред. В.А. Тишкова и Е.И. Филипповой. М.: УОП ИЭА РАН, 2005. С. 51 - 60.

4. Курбатова О.Л., Победоносцева Е.Ю, Свежинский Е.А. Влияние этноконфессиональных

факторов на динамику генофонда населения Москвы // Мусульмане изменяющейся России. М.: "Российская политическая энциклопедия" (РОССПЭН), 2002. С. 142 - 174.

5. Халтурина Д.А., Коротаев А.В. Российский демографический кризис: факторы, модели, пути решения // История и синергетика. Математическое моделирование социальной динамики. М.: КомКнига/ Ш^Б, 2005. С. 117 - 191.

6. Вишневский А.Г. Россия перед демографическими вызовами // Международный симпозиум «Россия в зеркале статистики: Всероссийская перепись населения 2002 года». М.: Федеральная служба Государственной статистики, 2004. С. 25 - 34.

7. Збарская И.А. Об итогах всероссийской переписи населения 2002 года // Международный симпозиум «Россия в зеркале статистики: Всероссийская перепись населения 2002 года». М.: Федеральная служба Государственной статистики, 2004. 252 с. С. 73 - 79.

8. Данные переписи 2002 года по Москве. М.: Федеральная служба Государственной статистики, 2003.

9. Витковская Г.С. Кавказские мигранты в России: оценка и факторы адаптации, отношение местного населения // Кавказ - Россия: миграция легальная и нелегальная. Ереван: Кавказский Ин-т СМИ, 2004. С. 9 - 55.

10. Олимова С. Миграционные процессы в современном Таджикистане // Демоскоп^еекіу. 2005. № 223-224. ЦКЬ: http://demoscope.ru/weekly/2005/0223/analit05.php (дата обращения: 10.12.2007).

11. Зорин В.Ю. Некоторые аспекты реализации государственной национальной политики в свете итогов Всероссийской переписи населения 2002 года // Международный симпозиум «Россияне в зеркале статистики: Всероссийская перепись населения 2002 года». М.: Федеральная служба Государственной статистики, 2004. С. 80 - 86.

13. Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры: В 3 т. М.: Прогресс, 1994. Т. 3.

564 с.

14. Кисриев Э.Ф. Ислам и власть в Дагестане. М.: О.Г.И., 2004. 224 с.