Проверка на излом

В марте на сцене нижегородского ТЮЗа с первыми за долгое время не однодневными гастролями — Московский художественный театр им. А. П. Чехова. Привозят два культовых, в том числе и для самого театра, спектакля — «Вишневый сад» и «Белую гвардию».

«Белая гвардия» Сергея Женовача — это четвертая мхатовская редакция булгаковской пьесы, которой на этот раз возвращено ее первоначальное название. Нынешняя постановка априори вписана в историю — как первая мхатовская версия этой пьесы в постсоветской России (премьера состоялась в 2004 году) — в стране, пережившей серию потрясений, сравнимых с испытаниями, которые выпали на долю героев Булгакова.

Художник Александр Боровский придумал для спектакля выразительнейшую декорацию: правая половина сцены поднята под углом вверх, словно вздыбившаяся после какой-то глобальной катастрофы, на ней — наклонившиеся фонарные столбы без фонарей и словно сползающие по наклонной плоскости школьная парта Николки, печка-буржуйка, покосившаяся кровать. В этом мире все потеряло равновесие, все катится в пропасть, пытаясь задержаться в последнем оплоте стабильности и тепла — доме Турбиных. Большая часть действия, таким образом, сосредотачивается почти у самой кулисы: маленький пятачок пять на пять метров плотно забит мебелью и людьми, в то время как все остальное пространство сцены остается абсолютно пустым и холодным. Впрочем, живущие на историческом сквозняке герои, кажется, не чувствуют никакого дискомфорта. Они вполне освоились в этом перекошенном мире, пережили все катастрофы и устраивают свое счастье на руинах старого мира как могут. Поэтому-то кажется принципиально важным и символичным участие в спектакле именно этих успешных и популярных молодых актеров. Нет сомнения, что ушлый Мышлаевский (точное попадание в роль Михаила Пореченкова) прекрасно устроится при любой власти, обаятельный и элегантный Шервинский в великолепном исполнении Анатолия Белого сделает блестящую оперную карьеру, а неуклюжий и трогательный Лариосик, смешно и вместе с тем убедительно сыгранный Александром Семчевым, тоже не пропадет. Проблема возникла только с исполнением главной роли. У Алексея Турбина (Константин Хабенский) в пьесе не так уж много сцен и слов, где актеру можно развернуться, поэтому брать приходится, если позволено будет так выразиться, силой и глубиной личности, актерской харизмой.

Спектали, подобранные для гастролей в Нижнем, — культовые для МХТ.

«Вишневый сад» Адольфа Шапиро также четвертая в истории МХАТа—МХТ постановка чеховской пьесы, известная участием в спектакле сценаристки, киноактрисы и светской дивы Ренаты Литвиновой. Среди классических актеров, выученных по системе Станиславского, она смотрится как экзотическая пальма среди настоящего деревенского вишневого сада. Но ее присутствие на сцене — это, пожалуй, единственное, что не дает спектаклю скатиться к классической рутине. Замечательные актеры добросовестно, но неинтересно и предсказуемо в энный раз разыгрывают по ролям до оскомины знакомый текст. Остальные персонажи и вовсе существуют на сцене только потому, что так доктор Чехов прописал. В такой ситуации зрительский интерес сводится к тому, как прозвучат хрестоматийные фразы в устах неопытной, но харизматичной Ренаты.

Они звучат по-разному — одни лучше, другие хуже, в привычной для госпожи Литвиновой, но прямо-таки революционной для Раневской манере. Оказалось, что литвиновская изломанность и взнервленность, странная манера говорить и жестикулировать, как это ни странно, идут Раневской — женщине с исковерканной судьбой и расшатанной психикой, привыкшей к парижской богемной жизни и все время витающей где-то над землей. Благодаря им становятся понятны слова Гаева о сестре: «В каждом ее движении чувствуется порочность». А нежелание сдать землю в аренду у этой Раневской объясняется очень просто, чисто эстетическими причинами: «Дачи, дачники…» — она пробует эти слова на вкус, словно на дегустации вин, и выносит свой вердикт: «Простите, но это так пошло».

ТЮЗ, Театр драмы, 22–25 марта