Законодательные источники по истории монетного дела в России XVIII В. : значение и методика изучения

УДК 737

Вестник СПбГУ. Сер. 2. 2012. Вып. 1

А. А. Богданов

ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫЕ ИСТОЧНИКИ ПО ИСТОРИИ МОНЕТНОГО ДЕЛА В РОССИИ XVIII в.: ЗНАЧЕНИЕ И МЕТОДИКА ИЗУЧЕНИЯ

С петровскими преобразованиями конца XVII — начала XVIII в. старая денежная система Московской Руси, складывавшаяся на протяжении трех столетий, ушла в прошлое. С началом XVIII в. вместо «проволочных» серебряных монет стали чеканиться новые круглые монеты машинной чеканки из трех металлов — золота, серебра и меди. Принципы, положенные в основу петровской денежной системы, как экономические, так и метрологические, просуществовали в России до конца монархии. Разумеется, монетная система эволюционировала, но ядро ее оставалось таким, каким было создано Петром Великим. XVIII столетие — первое столетие существования этой монетной системы, было наполнено внутри- и внешнеполитическими событиями, которые непосредственно влияли на эту систему, проверяя ее, с одной стороны, на прочность, а с другой — на гибкость.

Актуальность изучения истории монетного дела несомненна (в самом широком понимании этого термина, включающем в себя монетную систему, монетное производство, обращение, бытование), она определяется той всеохватностью, которая характерна для монетной системы любого государства. Не удивительно, что изучение монет и монетной системы России XVIII в. имеет давнюю историографическую традицию. Подготовлены многочисленные справочники и каталоги монет, опубликованы монографические исследования и статьи [1-24 и др.]. Наиболее полно история монетного дела в России XVIII в. освещена А. И. Юхтом [23]. Автором привлечено и проанализировано большое количество законодательного и делопроизводственного материала, и на его основе сделаны выводы. Однако этот труд написан только на основании письменных источников, а характеристике источниковой базы уделено значительно меньше места, чем требуется, — всего полторы страницы [23, с. 7-8].

Еще в 1980 г. составители очередного тома Нумизматического сборника Государственного исторического музея (НС ГИМ) декларировали, что необходимо «разработать методику сопоставления данных источниковедческого анализа монет XVIII-XX вв. с той массой письменных источников по денежному обращению и монетному производству, которые накопились за последние три века; найти такой угол зрения на монеты, изготовленные с помощью машинной чеканки, который смог бы выявить все информативные возможности материала» [25, с. 3]. Безусловно, за время, прошедшее после выхода этого сборника, изучение монетного дела Российской империи продвинулось вперед. Но в 2000 г. А. С. Мельниковой, В. В. Узденикову и И. С. Шикановой пришлось в предисловии к своей коллективной монографии повторить этот тезис почти дословно [15, с. 219]. В конце 2010 г. вышел очерк истории монетного дела Российской империи В. Е. Семенова, однако в нем нет ни необходимого научно-справочного аппарата, ни характеристики ис-точниковой базы исследования, которое проведено на основе письменных источников

© А. А. Богданов, 2012

и большой группы отдельных монет [16], хотя, безусловно, это важный шаг на пути к выполнению пожеланий А. С. Мельниковой, В. В. Узденикова и И. С. Шикановой.

Какова же источниковая база изучения монетного дела Российской империи XVIII в.?

Следуя классическим классификационным схемам, можно выделить несколько основных типов источников.

Во-первых, это письменные источники — прежде всего законодательство и делопроизводство. Именно на изучении законодательства основывались исследователи Х1Х-ХХ вв. Поскольку именно эта группа источников составляет предмет настоящей статьи, она будет подробно рассмотрена ниже. Делопроизводство привлекалось в меньшей степени, однако умалять его значение нельзя, поскольку оно, во-первых, существенно дополняет законодательство, во-вторых, дает возможность рассмотреть такие специальные вопросы монетного производства, которые в законодательстве не отражены, и, в-третьих, проследить ситуацию с монетным делом на местах. Важную группу письменных источников представляют собой записки иностранцев о России, в которых, как правило, говорится о монетах и монетной системе. К письменным источникам можно отнести ассигнации, необходимые для изучения денежного обращения последней трети XVIII столетия.

Во-вторых, это вещественные источники — в первую очередь монетный материал, представленный в виде отдельных монет и закрытых монетных комплексов (кладов). По мнению автора, значение монетных кладов для изучения темы огромно, поскольку именно по ним можно судить об особенностях денежного обращения на местах, соотнося полученную информацию с данными письменных источников и подвергая выводы взаимопроверке. В ряде работ показано значение кладовых комплексов применительно к более ранним периодам существования русской денежной системы. Но обилие письменных источников по истории российского монетного дела XVIII и XIX вв. не должно вести к пренебрежению монетными кладами этого времени. Что же касается отдельной монеты, то ее значение тоже велико: она прежде всего источник по истории монетного производства: техники монетной чеканки, гурчения, организации отбраковки монет на монетном дворе. Последнее актуально именно для XVIII в., так как от этого времени до нас дошло огромное количество монет, подвергшихся перечеканке, а также монет с ярко выраженным производственным браком, часто фактически несовместимым с возможностью обращения монеты. Существует типология монет по монетным типам, и в рамках монетных типов составлен корпус отдельных монет России рассматриваемого периода, и на данном этапе возможны лишь его дополнения. Вероятность же появления монет принципиально новых монетных типов или неизвестных пробных монет, которые могли бы стать ценным источником по теме, сейчас уже очень мала. По мнению автора, от изучения отдельной монеты России XVIII-XIX вв. необходимо переходить к изучению монетных кладов и иных закрытых монетных комплексов. Это обусловлено не только доводами, приведенными выше, но еще и тем, что количество монетных кладов XVIII в. в последнее время резко сокращается вследствие непомерного развития незаконной «любительской археологии», представители которой, как правило, не способны ни археологически зафиксировать клад, ни осознать его значение как закрытого комплекса.

В качестве примера соотнесения кладового материала с письменными источниками можно рассмотреть небольшой комплекс (по-видимому, содержимое кошелька), найденный в 2008 г. при раскопках Охтинской верфи, хотя время его формирования

несколько выходит за рамки XVIII в. — от зарыт в 1814 г. Комплекс отражает ситуацию, возникшую после опубликования манифеста об изменении монетной системы 1810 г. [26, т. 31, № 24264]: исчезновение старых тяжеловесных монет из обращения и острая нехватка мелких номиналов монет, побуждавшая распиливать монеты пополам. Сопоставление с законодательством и делопроизводством данных, полученных в результате изучения комплекса, позволило сделать выводы об особенностях обращения медных монет в середине второго десятилетия XIX в. [27; 28].

К монетному материалу примыкают и другие вещественные источники. Для истории монетного производства это различные инструменты для чеканки монет, для истории обращения — самые разнообразные предметы: кошельки, кубышки, монетные весы и пр. Все это не менее ценно и актуально для XVIII-XIX вв., чем для предыдущих эпох.

Изобразительные источники образуют группу, которая включает в себя изображения монет, приложенные к законодательным актам, изображения оборудования для монетной чеканки, монетных дворов, расчетов на рынках и т. д. и т. п. Игнорировать значение этой группы нельзя, переоценивать — тоже.

Разумеется, перечисленными группами источниковая база по истории монетного дела в России XVIII и XIX вв. не исчерпывается. Даже такой, на первый взгляд, малозначимый для темы источник, как фольклор, может рассказать о времени и месте бытования народных названий монет XVIII-XIX вв. и об отношении населения к монетам.

Однако наиболее используемым источником по истории монетного дела в России в XVIII в. остается законодательство, т. е. нормативные документы, санкционированные верховной властью. При этом следует заметить, что в отечественной исторической и историко-юридической литературе само понятие «закон» применительно к рассматриваемому периоду еще до конца не сформировано. Так, по мнению М. Ф. Румянцевой, «по-видимому, это в принципе неразрешимая задача, поскольку теоретически разграничить закон и административное распоряжение можно, только когда исполнительная власть отделена от законодательной» [29, с. 343], чего в России в XVIII в. не было.

В некоторых работах по истории монетного дела в России в рассматриваемый период источником служит только законодательство, а другие источники вовсе не привлекаются. Это объяснимо. Во-первых, законодательство наиболее доступно для работы: в распоряжении исследователей еще с 1830 г. находится первое Полное собрание законов Российской империи, охватывающее период с 1649 по 1825 гг. и представляющее собой наиболее полную (но вовсе не исчерпывающую!) публикацию законодательных актов России этого времени [26]. Нельзя не согласиться со словами А. Н. Филиппова о том, что Полное собрание законов Российской империи — это «превосходное монументальное собрание множества важных памятников, характеризующих наиболее яркие моменты русской истории с половины XVII по первую четверть XIX вв.» [30, с. 9]. В 1887 г. М. Г. Деммени составил и издал сборник законодательных актов по истории монетного дела в России, вышедший в трех выпусках [31]. По сути это была тематическая перепечатка из Полного собрания законов (другие источники не привлекались), но с выходом этого издания работа с документами стала намного удобнее. А в конце XIX — начале XX в. вышло издание великого князя Георгия Михайловича, которое также включило в себя законодательные акты наряду с другими документами [3-12]. Особенности текстов законодательных актов XVIII в. обуславливают их высокую информативность, поскольку они содержат самые разнообразные сведения, как общие, так и частные, вплоть до конкретной причины появления того или иного закона. В качестве примера можно

привести дело фальшивомонетчика Любера. В 1765 г. был пойман фальшивомонетчик «бобыль Изот Любер» из Якимварского погоста Выборгского уезда, который чеканил фальшивые «серебряные» монеты из сплава меди и мышьяка. У Любера была своя «мастерская», инструменты для литья. Дознались, что в Выборгской губернии фальшивки изготавливаются ремесленниками, имеющими дело с литьем, в частности, производящими «конские уборы». Дело оказалось столь серьезным, что дошло до Сената и явилось причиной указа «О непроизвождении в деревнях Выборгской губернии литейного мастерства во избежание подделки монеты» от 31 мая 1765 г., в котором все детали дела Любера были подробно расписаны [26, т. 17, № 12404].

Можно привести цитату из работы А. Г. Брикнера о медных пятикопеечниках 1723-1730 гг., увидевшей свет в 1867 г. Цитата интересна как одна из ранних характеристик значения законодательных источников для изучения темы: «Главным источником для нас было Полное Собрание законов, том с I по XV. Тут помещены не только распоряжения правительства о монетном деле, но и протоколы заседаний правительственных мест по этому предмету, извлечения из мнения разных лиц по поводу вопроса об изъятии из обращения пятикопеечников, так что мы можем следить в самых даже подробностях за ходом операции. Мы, таким образом, имеем случай ознакомиться с взглядами правительства и с мнениями публики; мы узнаем одновременно, что происходит в средоточии государства, какие меры приняты в центре бюрократического организма и какие последствия имели эти меры в различных пунктах по границам империи. При помощи архивных материалов мы обозреваем и миллионы в государственной казне, и скромный денежный запас в кармане купца и крестьянина» [1, с. 2]. Это справедливо, но с помощью изучения законодательства, можно «обозревать» (по терминологии А. Г. Брикнера) лишь одну сторону дела, пользоваться одним углом зрения, не проверяя и не дополняя законодательство привлечением других данных. Изучение всех источников в комплексе и сопоставление выводов позволят избежать этой однобокости. Развернутая характеристика групп источников по теме должна явиться залогом успешности такого комплексного исследования.

Однако ни одной специальной работы, посвященной законодательным источникам по истории монетного дела и денежного обращения в России в XVIII в. нам неизвестно, хотя во всех исследованиях и каталогах так или иначе эти источники используются, образуя ту основу, на которой строятся гипотезы и делаются важные выводы. Нет ни одной удовлетворительной классификации законодательных актов этого периода, и не только по монетному делу. Отчасти это объясняется крайней сложностью, запутанностью самих источников, отчасти — неполнотой источниковой базы, что характерно именно для XVIII в.

Характеристика корпуса законодательных источников по теме ставит перед исследователем ряд вопросов.

1. Выявление источников. Огромная работа, проделанная составителями Полного собрания законов Российской империи, позволила выявить большинство законодательных актов по нашей теме. Но многие из них все еще остаются неопубликованными. Объясняется это, с одной стороны, особенностями составления собрания, в которое не были включены секретные документы и законы, касавшиеся какого-либо лица, а с другой — невозможностью ознакомления с документами составителей собрания: многие из законодательных актов просто не сохранились. Эти пробелы в значительной степени были восполнены составителями издания великого князя Георгия Михай-

ловича, но лакуны есть и в нем. В качестве примера можно привести несколько сотен именных указов Екатерины II и Павла I правлению Ассигнационного банка, хранящихся в Отделе рукописей Российской национальной библиотеки и содержащих ценную информацию по истории монетного дела в этот период, большинство из которых не опубликовано до сих пор [32].

2. Систематизация выявленных законодательных актов, причем по нескольким критериям.

Такая работа позволит получить четкое представление о корпусе законодательных источников и дать ему всестороннюю характеристику.

Наиболее значимые критерии систематизации — это, во-первых, содержание законодательных актов, рассмотрение которого позволит говорить о приоритете тех или иных сюжетов, проблем, связанных с монетным делом в законодательстве; во-вторых, их вид, изучение которого позволит ответить на многие вопросы, связанные с разработкой законодательства. Так, только за период с 1725 по 1761 гг. было издано 17 законодательных актов, посвященных пресечению деятельности фальшивомонетчиков. Это не так много, хотя именно этот период — пик производства фальшивых российских монет — главным образом медных легковесных пятикопеечников 1723-1730 гг., подделка которых сулила большую прибыль. А вот проблеме обеспечения монетных дворов сырьевой базой посвящено 160 законодательных актов за тот же период. Это красноречиво свидетельствует об остроте сырьевой проблемы, которая всегда была актуальна для российского монетного дела. Систематизация законодательных актов по виду может пролить свет на особенности их разработки и принятия. Так, главным законодателем в XVIII в. был Правительствующий Сенат. Зачастую он выступал инициатором именных указов, а зачастую — их толкователем. Важные вопросы, связанные с монетным делом, такие, как выпуск новых монет, как правило, регулируются манифестами и именными указами. В данном случае подпись монарха, по-видимому, была необходимой формальностью. Разумеется, это напрямую зависело и от личности правящего монарха (как известно, на российском престоле в XVIII в. находилось девять государей) и от особенностей структуры высших государственных учреждений в определенное время.

Еще один критерий — адресат законодательного акта. Систематизация по адресату представляется важной с точки зрения определения сферы и широты действия закона. Можно выделить документы, предназначенные «во всенародное известие»; данные высшим государственным учреждениям; данные ведомствам, непосредственно курировавшим монетное дело и, наконец, данные частным лицам. В зависимости от адресата находятся вопросы, затронутые в документе, их широта (узость), секретность и т. п.

Кроме того, необходимо проследить всю «цепочку» существования законодательного акта: предпосылки его разработки, собственно разработку, принятие, распространение, реализацию и ее итоги. Нередки случаи, когда законодательный акт представляет собой утвержденное «мнение» того или иного государственного учреждения. В этом случае все стадии до своего принятия документ проходит в недрах учреждения, которое подготавливает определенные рекомендации, утверждаемые затем законодателем. Примеры — высочайше утвержденные доклады Сената, Кабинета ея императорского величества, правления Ассигнационного банка и других учреждений. Однако в большинстве случаев законодатель сам формулирует закон. Степень формальности этой процедуры различна в зависимости от его темы и времени принятия. Так, именной

указ Екатерины I «О делании вновь пятикопеечников и о приносе на денежные дворы для обмена старого дела медных денег» [26, т. 7, № 5027] от 10 марта 1727 г., помеченный составителями Полного собрания законов как «состоявшийся в Верховном тайном совете», представляет собой отредактированный текст протокола заседания Совета [4, с. 87-88]. По-видимому, можно говорить о том, что разработка законодательных актов велась фактически на двух уровнях: учреждений, в ведении которых находилось монетное дело, и высших государственных учреждений, главным образом Сената.

Вопрос о распространении законодательных актов также важен. Особенности распространения диктовались адресатом и содержанием закона. Известен случай, когда часть закона сознательно утаили от населения, а часть объявили «во всенародное известие»: это именной указ от 8 июня 1727 г., объявленный из Верховного тайного совета «О наказании делателей фальшивой монеты, о награждении доносителей по сему предмету и о прощении тех, которые добровольно сознаются в винах своих». Фальшивомонетчикам предлагалось явиться с повинной — «дабы они явились бы безо всякой опасности и те инструменты, которыми делали, объявили, за что грех и вина им отпустится безо всякого наказания». В этом же указе в конце — приписка: «При сем указе належит тайное определение учинить: 1. Которые воры по сему указу являться будут, тем, по явлении их, по силе сего указа вины отпускать, но свободы им не чинить; но, ради пропитания, посылать их в Сибирь в дальние городы вечно, бесповоротно...» [26, т. 8, № 5089].

Наиболее интересны с этой точки зрения законы, объявляемые «во всенародное известие». Их публикация осуществлялась двумя способами: печатными листами с текстом и оглашением в церквах после службы. Листы печатались в типографии при Сенате, а затем рассылались в учреждения или развешивались на столбах. Определенное количество экземпляров отсылалось в Синод для чтения в церквях. Государственные служащие должны были знакомиться с законодательными актами в обязательном порядке.

В качестве примера описания порядка публикации законодательного акта можно процитировать именной указ от 11 мая 1744 г. «О запрещении ввозить и о невывозе за границу золотых и серебряных денег, слитков и посуды»: «И сей указ, как в городах, так и в селах, во всех церквах для всенародного известия, в воскресные дни и господские праздники читать почасту, и прибить при церковных дворах и при городских воротах и при публичных и при торжках, где пристойно, дабы о том был всяк сведом» [26, т. 12, № 8940]. Именно с публикацией связана интересная особенность законодательных актов по истории монетного дела в России XVIII-XIX вв.: дополнение текстов листами с гравированными изображениями монет. За XVIII в. их было принято всего двадцать (известны с 1727 по 1797 гг.). Значение этих изображений было отмечено еще Н. П. Лихачевым: «Вообще следовало бы обратить внимание на листы указов с изображениями монет и дать хотя бы с некоторых из них цинкографические снимки. Такие листы более или менее редки, рисунки их жестко искажены при переиздании в первом Полном собрании законов,1 а между тем представляют они официальное, так сказать, editio princeps,2 изображение российских монет» [14, с. 13]. Только сейчас эти изображения вводятся в научный оборот. Попутно можно отметить интересную особенность: в данном случае изобразительный источник является одновременно и законодательным.

1 Отсутствуют, например, имена граверов, которые резали при Академии наук таблички с монетами. В архиве этого учреждения, кстати сказать, по этому поводу могли бы найтись кой-какие небезынтересные для истории монетного дела документы (примечание Н. П. Лихачева).

2 Editio princes (лат.) — первое издание.

Важнейший вопрос — о реализации законов на практике и получении о ней представления по другим источникам — монетным кладам, делопроизводству, тому же законодательству. Так, за период с 1741 по 1745 гг. было издано четыре указа об изъятии монет с портретом Ивана Антоновича, причем в каждом новом указе условия изъятия ужесточались. Это говорит о том, что это изъятие было малоэффективным (во всяком случае, первоначально).

Таким образом, можно сделать следующие выводы.

Законодательные источники по истории монетного дела в России XVIII в. имеют огромное значение для его изучения. Однако исследователи XIX-XX вв., используя их в своих работах, не учитывали особенности этого корпуса источников и не пытались рассмотреть их как часть общего комплекса источников по теме. Необходима характеристика законодательства именно как источника по истории монетного дела. Методика, предлагаемая в настоящей статье, может послужить отправной точкой для ее подготовки. Кроме того, сведения законодательства следует соотнести с кладовым материалом, который также имеет огромное значение для изучения монетного дела в России XVIII в. Таким образом, имеются предпосылки для составления всесторонней характеристики источниковой базы по теме, с которой связано применение комплексного подхода в исследовании монетного дела Российской империи XVIII столетия.

Источники и литература

1. Брикнер А. Г. Материалы для истории финансов в России. Пятикопеечники 1723-1756 гг. СПб.: Типогр. Майкова, 1867. 75 с.

2. Винклер П. П. фон. Из истории монетного дела в России. М.: Изд-во ГПИБ, 2005. 464 с.

3. Георгий Михайлович, вел. кн. Монеты царствования императора Петра Великого. [Каталог]. СПб.: Типогр. Министерства путей сообщения (А. Бенке), [1914]. 157 с.

4. Георгий Михайлович, вел. кн. Монеты царствования императрицы Екатерины I и императора Петра II. СПб.: Типогр. Министерства путей сообщения (А. Бенке), 1904. [Ч. 1, 2]. 225 с. [разд. пагинация для каждой части].

5. Георгий Михайлович, вел. кн. Монеты царствования императрицы Анны Иоанновны и императора Иоанна III. СПб.: Типогр. Министерства путей сообщения (А. Бенке), 1901. 349 с. [разд. пагинация для каждой части].

6. Георгий Михайлович, вел. кн. Монеты царствования императрицы Елизаветы I и императора Петра III. Т. 1, 2. СПб.: Типогр. Министерства путей сообщения (А. Бенке), 1896. 215 с. + 118 с.

7. Георгий Михайлович, вел. кн. Монеты царствования императрицы Екатерины Великой. Т. 1, 2. СПб.: Типогр. Министерства путей сообщения (А. Бенке), 1894. 384 с. + 129 с.

8. Георгий Михайлович, вел. кн. Монеты царствования императора Павла I и императора Александра I. [Ч. 1, 2]. СПб.: Типогр. Министерства путей сообщения (А. Бенке), 1891. 217 с. [разд. пагинация для каждой части].

9. Георгий Михайлович, вел. кн. Монеты царствования императора Николая I. СПб.: Типогр. Министерства путей сообщения (А. Бенке), 1890. 299 с.

10. Георгий Михайлович, вел. кн. Русские монеты, чеканенные для Пруссии 1759-1762; Грузии 1804-1833; Польши 1815-1841 и Финляндии 1864-1890. [Ч. 1 — 4]. СПб.: Типогр. Министерства путей сообщения (А. Бенке), 1893. 331 с. [разд. пагинация для каждой части].

11. Георгий Михайлович, вел. кн. Монеты царствования императора Александра II. СПб.: Типогр. Министерства путей сообщения (А. Бенке), 1888. 235 с.

12. Георгий Михайлович, вел. кн. Русские монеты 1881-1890 гг. СПб.: Типогр. Министерства путей сообщения (А. Бенке), 1891. 123 с.

13. Кауфман И. И. Серебряный рубль в России от его возникновения до начала XIX в. СПб.: Типогр. Б. М. Вольфа, 1910. 274 с.

14. Лихачев Н. П. Русские монеты 1741-1796 годов (критическая заметка). СПб.: Типогр. Экспедиции заготовления гос. бумаг, 1897. 23 с.

15. Мельникова А. С., Уздеников В. В., Шиканова И. С. Деньги в России. История русского денежного хозяйства с древнейших времен до 1917 года. М.: Стрелец, 2000. 224 с.

16. Семенов В. Е. Монетное дело Российской империи. СПб.: Конрос-информ, 2010. 184 с.

17. Спасский И. Г. Русская монетная система. Л.: Аврора, 1970. 256 с.

18. Уздеников В. В. Монеты России. 1700-1917. М.: Collector's Books, 2004. 498 с.

19. Уздеников В. В. Монеты России XVIII — начала XX века. Очерки по нумизматике. Факты, предположения, рекомендации. М.: Круг коллекционеров, 2004. 585 с.

20. Уздеников В. В. Объем чеканки российских монет на отечественных и зарубежных монетных дворах. 1700-1917. М.: Малая Медведица, 1995. 168 с.

21. Шодуар С. де. Обозрение русских денег и иностранных монет, употреблявшихся в России с древних времен. Ч. 1, 2. СПб.: Типогр. Экспедиции заготовления гос. бумаг, 1837-1841. 387 + 356 с.

22. Шторх П. А. Материалы для истории государственных денежных знаков в России с 1653 по 1840 год. СПб.: Печатня В. Головина, 1868. 78 с.

23. Юхт А. И. Русские деньги от Петра Великого до Александра I. М.: Финансы и статистика, 1994. 336 с.

24. Brekke B. F. The copper coinage of Imperial Russia. 1700-1917. Malmo: Forlagshuset Norden AB, 1977. 326 p.

25. Памятники русского денежного обращения XVIII-XX вв. Нумизматический сборник. Ч. 7 // Труды ГИМ. Вып. 53. М.: ГИМ, 1980. 196 с.

26. Полное собрание законов Российской империи (ПСЗ РИ). Собрание первое. Т. 1-45. СПб.: Типогр. II Отд. Е. И. В. Канцеляриии, 1830. Т. 1: XXXI, 1029, 13 с.; Т. 2: [1], 974, 3 с.; Т. 3: [1], 691 с.; Т. 4: [1], 881, 7 с.; Т. 5: [1], 781 с.; Т. 6: [1], 818 с.; Т. 7: [1], 925 с.; Т. 8: [1], 1018 с.; Т. 9: [1], 1025 с.; Т. 10: [1], 997 с.; Т. 11: [1], 990 с.; Т. 12: [1], 961 с.; Т. 13: [1], 959 с.; Т. 14: [1], 862, 132 с.; Т. 15: 1052 с.; Т. 16: 1018, 106 с.; Т. 17: 1137 с.; Т. 18: 1033, 7 с.; Т. 19: [1], 1083 с.; Т. 20: [1], 1034, 10 с.; Т. 21: [1], 1085 с.; Т. 22: [1], 1168, 10 с.; 2 л. табл. Т. 23: [1], 969, 6 с.; Т. 24: [1], 872 с.; Т. 25: 936 с.; Т. 26: 875, [9] с.; Т. 27: 1122, [87] с.; Т. 28: 1328, 25 с.; Т. 29: 1372, [19] с.; Т. 30: 1404, 84 с.; Т. 31: 944, 11 с.; Т. 32: 1109, 14, 8 с.; Т. 33: 1173, [6] с.; Т. 34: 959 с.; Т. 35: 675 с.; Т. 36: 735 с.; Т. 37: 985 с.; Т. 38: 1355 с.; Т. 39: 690, [5] с.; Т. 40: 631, 137 с.; Т. 41: [2], 953 с.; Т. 42: 1048 + 1348 с.; Т. 43: [1], 392, 316, 156 + [3], 482, 339 с.; Т. 44: [1], 330, 126 + 1172 с.; Т. 45: 695 с.

27. Богданов А. А. Из истории выпуска и обращения медной монеты в России в 1810 — начале 1820-х гг. // Богданов А. А. Монетное дело Российской империи. Находки. Исследования. Гипотезы: Очерки. М.; СПб.: Альянс-Архео, 2011. С. 88-108.

28. Богданов А. А. Находки монет конца XVIII — первой половины XIX вв. на территории Охтинской верфи // Пятнадцатая Всероссийская нумизматическая конференция: тезисы докладов и сообщений. М.: Нумизматическая литература, 2009. С. 180-181.

29. Источниковедение: Теория. История. Метод. Источники российской истории: учеб. пособие. М.: РГГУ, 1998. 702 с.

30. Филиппов А. Н. К вопросу о составе первого Полного собрания законов Российской империи: речь на торжественном собрании Имп. Моск. ун-та 12 янв. 1916 г.. М.: Печатня А. Снегиревой, 1916. 138 с.

31. Сборник указов по монетному и медальному делу в России, помещенных в Полном собрании законов с 1649 по 1881 г. / сост. М. Г. Деммени. Вып. 1-3. СПб.: Изд-во вел. кн. Георгия Михайловича, 1887. 568 + 417 + 619 + [указатель] 127 с.

32. Отдел рукописей Российской национальной библиотеки (ОР РНБ). Ф. 484. Собрание материалов по истории финансов в России. Д. 58.

Статья поступила в редакцию 13 октября 2011 г.