Урал несостоятельный

Свердловская область стала одним из лидеров среди регионов России по количеству заявлений о банкротстве в 2015 году. По сравнению с первым полугодием 2014 года рост составил 23% — более 500 заявлений. Чаще всего на банкротство подают компании строительного и коммунального сектора. Арбитражные управляющие связывают рост дел о банкротствах с кризисом, начавшимся летом прошлого года, и сравнивают его с ситуацией 2009 года.

За первые шесть месяцев в Свердловской области было подано 531 заявление о банкротстве предприятий — прирост к аналогичному периоду прошлого года составил 23%. Это второй показатель после Ростовской области, где подано 569 обращений (рост 34%), на третьем месте Республика Татарстан — 487 (падение на 2,5%). Об этом „Ъ” сообщили в Центре структурирования бизнеса и налоговой безопасности taxCOACH, который оценил ситуацию с банкротствами в ключевых российских регионах на основе базы данных системы арбитражных судов России.

Наибольший рост обращений зарегистрирован в ХМАО — 86%, 303 заявления против 163 в 2014 году. «Вместе с тем снижение наблюдается в таком сравнительно депрессивном регионе, как Курганская область — 62 против 84 дел, а также в Тюменской области — с 240 в первом полугодии прошлого года до 221 в этом году», — рассказали в компании. В Челябинской области ситуация практически не изменилась, за первые шесть месяцев 2014 года было возбуждено 429 дел, на 1 июля 2015-го — 430. В целом, по данным Единого федерального реестра сведений о банкротстве, в первой половине 2015 года число банкротств бизнеса в России выросло на 15%.

По словам руководителя Центра taxCOACH Ярослава Савина, процедура банкротства сегодня стала во многом неуправляемой. «С октября 2014 года в отношении контролирующих лиц банкрота действует презумпция виновности: теперь они должны сами доказывать, что банкротство наступило не по их вине, иначе будут привлечены к субсидиарной ответственности», — говорит он. По его словам, должник, подающий заявление о банкротстве, теперь не вправе выбрать себе подходящего арбитражного управляющего, что осложняет контроль над процедурой банкротства. К тому же в процедуру банкротства активно включаются налоговые органы — в 10% случаев банкротство компании возбуждается именно по заявлению налоговиков. «Одновременно представители ФНС инициируют возбуждение уголовного дела о преднамеренном банкротстве и стремятся взыскать задолженность с взаимозависимых компаний. Это делается для того, чтобы отвлечь ресурсы должника и побудить его погасить задолженность. Кроме того, с 2015 года налоговые органы активно взыскивают задолженность банкротов с компаний-двойников, созданных контролирующими бизнес-лицами для продолжения деятельности», — поясняет господин Савин.

Член НП «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих Северо-Запада» Эдуард Чу объясняет рост дел о банкротстве общим кризисом, добавляя, что сегодняшние показатели сравнимы с 2009 годом. «Тогда мы примерно через год почувствовали, насколько увеличилось количество предприятий в банкротстве», — говорит он. По его словам, нынешний кризис начался летом прошлого года, поэтому часть банкротств этого года «связана именно с геополитической обстановкой». Член совета партнерства Уральской саморегулируемой организации арбитражных управляющих Михаил Сачев подтверждает повышенную активность ФНС. «В 2008–2009 годах, когда наступил реальный кризис, ФНС старалась не инициировать процедуру, чтобы не усугублять ситуацию. Сейчас, видимо, ситуация настолько плохая, что у ФНС нет другого выхода», — говорит он. Господин Сачев добавил, что для Свердловской области больше характерна ситуация, когда собственники бизнеса сами инициируют процедуру банкротства. «Критическая масса долгов увеличивается. Люди пытаются спасти бизнес и активы», — пояснил он. По словам экспертов, больше всего страдают машиностроение, строительство и коммунальный сектор.