Греческие типы в керамике Согда и Бактрии

NOTES ON PARTHIAN NISA IN THE LIGHT OF NEW RESEARCH

C. Lippolis

Under the surface layers dating to the Middle Ages, the excavations brought to light a large square Parthian complex of about 50 m on each side, the precise external limits of which were not defined. Clay sealings or bullae and fragments of clay with straw that originally sealed the khums and the doors were found in this wing of the building, in particular in rooms 12 and 15. On the whole, the motifs on the sealings from the South-Western Building are different from those from the Square House in Nisa, and in general simpler. But for the clay statues in Old Nisa we have no information or evidence of life-size or larger sculptures. In conclusion, the new excavations in Old Nisa are giving us new significant information.

© 2009

К. Абдуллаев

ГРЕЧЕСКИЕ ТИПЫ В КЕРАМИКЕ СОГДА И БАКТРИИ

Греческая гегемония, установившаяся со времени походов Александра Великого на обширной территории, включавшей также некоторые регионы среднеазиатских республик (Согдиана, Бактриана, Парфия и др.), наложила своеобразный отпечаток на развитие народов, соприкоснувшихся с новой для них культурой. После распада державы Александра области, находившиеся под греческой властью, вошли в состав селевкидской империи. Именно с эпохи селев-кидов начинается интенсивное освоение среднеазиатских колоний и знакомство греков с terra incognita (экспедиция Демодама за Яксарт). После отложения от селевкидской державы бактрийского эпарха Диодота и создания независимого греко-бактрийского царства начался бурный расцвет экономики и культуры. Власть греков в этот период распространилась на юге вплоть до Индии.

Культура греко-македонян, осевших на территории Средней Азии, проникла во все сферы жизни населения. Относительно длительный период гре-ко-бактрийского владычества (более 100 лет) наложил глубокий отпечаток на культурное развитие, включая и художественную деятельность.

Наиболее известными образцами этой культуры являлись великолепные по художественному исполнению монеты греко-бактрийских царей. Реалистическое искусство и тонкая портретность образов возвели их в разряд высших достижений античной культуры. Образцы скульптуры, несмотря на их немногочисленность, а также мелкая терракотовая пластика говорят о том, что традиции ваяния, принесенные греками в далекую Азию, прочно укоренились здесь и успешно развивались на основе местных изобразительных традиций.

Яркий пример развития эллинистической культуры на среднеазиатской почве дают материалы городища Ай Ханум. Этот памятник, открытый французски-

ми археологами, изучался на протяжении многих лет Археологической миссией (под руководством Д. Шлюмбержье, азатем П. Бернара)1. Весь археологический комплекс наглядно демонстрирует все элементы и структуру греческого полиса.

Наряду с блестящими образцами пластического искусства здесь богато представлены основные формы керамики. Керамика Ай Ханум демонстрирует не только наиболее популярные формы, но и позволяет проследить их трансформацию на основе локальных традиций. В этих изделиях нашли отражение наиболее значительные изменения, которые произошли в самой этно-культурной среде, представленной преимущественно греко-македонским населением. Ситуация в отдаленных от городских центров окраинах, население которых скорее всего, было смешанным или в основе своей местным, может указывать на влияние греческой керамической культуры на провинциальные мастерские.

Таким пунктом мог быть, например, Кампыртепа, который локализуется авторами открытия этого памятника с Пандахейон — Пардагви — Бардагуй — древней переправой через реку Окс2. Исследование этого памятника позволило собрать богатые коллекции (монеты, терракота, керамика), свидетельствующие

о сильном влиянии греческой культуры.

Другим памятником, давшим богатый материал греческого облика, является храм Окса на Тахти-Сангине. Многие находки на этом объекте демонстрируют высокий уровень развития художественной культуры. Глиняная скульптура, резная кость, монеты, статуэтки и др. предметы говорят об активной жизни

прихожан храма, которые приносили эти дары божеству Окса — как об этом го-

3

ворит посвятительная надпись на одном из предметов .

К сожалению, не вполне документированным остался материал раннего этапа изучения руин городища Старого Термеза. Часто этот сбор представлял собой собрание предметов без какой-либо пояснительной информации. Интересно в этом отношении сообщение М.Е. Массона: «Между тем, как указал мне Б.Н. Засыпкин, среди имущества бывшего Музея Строгановского училища, переданного несколько лет назад Музею восточных культур, оказались ящики, неизвестно кем присланные из Термеза примерно в 1904 году и заключавшие в себе несколько обточенных водой и обветренных фрагментов резного алебастрового штука явно подъемного происхождения. В одном из ящиков среди прочих предметов оказался небольшой эллинистического типа чернолаковый ликинф" (так в оригинале. КА.)4.

Объектом исследования настоящей статьи является керамика — одна из самых многочисленных категорий археологического комплекса. В то же время это один из надежных источников, позволяющих с относительно большой степенью точности датировать весь археологический комплекс. Характерные формы эпохи, ее эстетические особенности также отражаются в формах и манере оформления посуды, особенно парадной. Одной из важнейших задач данного исследования было не только выявление самих греческих форм, но и выделение особенностей, новых элементов и деталей, которые они приобрели, соприкасаясь с местными традициями. Следует также отметить, что культура керамического производства в эллинистическую эпоху по отношению к предыдущим периодам классики и поздней классики изменялась по-разному в разных регионах.

В Средней Азии до настоящего времени в археологических комплексах не зафиксирована керамика, которая могла бы свидетельствовать об искусстве вазописи5. Отсутствие даже фрагментов этой керамики, насколько это известно, говорит об исключительной редкости ввоза ее на территорию среднеазиатского региона. Что касается производства такой керамики, то говорить о нем не приходится. И тем не менее, среди археологического материала встречаются формы, которые не типичны для местной традиции и отсутствуют в предыдущих комплексах, т.е. можно говорить что они были привнесены греками.

Приведем лишь самых яркие примеры находок, которые известны в научной литературе. Многие из этих находок были обнаружены в культурных слоях археологических памятников — соответственно могут датироваться более или менее точно.

Амфора

Одной из таких находок была амфора из Кампыртепа. Она была найдена при раскопках цитадели в пом. № 25, в слоях 11-1 вв до н.э.6. Высота амфоры 31,5см, диаметр по венчику — 16 см. Изготовлена она на гончарном круге из серой глины. Поверхность сосуда покрыта ангобом черного цвета, на корпусе имеются следы вертикального лощения (Рис. 1).

Тулово амфоры имеет яйцевидную форму, несколько укороченную в нижней части (приземистость). Плечики сосуда плавные, но переход к горлу подчеркнут рельефным ободком. Горло невысокое с довольно круто прогнутыми вовнутрь стенками. В верхней части стенки горла расширяются, идя на раструб, и заканчиваются венчиком простой подтреугольной профилировки. Две ручки, продолговатые в сечении в нижней части, оформлены в виде трехпалой птичьей лапки. Они крепятся на уровне слабовыраженных плечиков. В верхней части ручки прикреплены под венчик. Над ручкой сверху налеп прямоугольной формы. Амфора декорирована несколькими поясками, разделенными между собой концентрическими вдавленными линиями, между которых заключен узор. Первый декоративный пояс, который проходит на уровне крепления ручки, представляет собой зигзагообразную линию. Линия это сделана по сырой глине инструментом.

Второй декоративный пояс примерно в два раза шире первого и представляет собой сочетание двух видов оттисков. Оттиск овальной формы с заостряющимся вверху концом представляет собой пальметку или листок с центральной осевой прожилкой, от которой отходят по обе стороны более мелкие прожилки. Второй тип оттиска представляет прямоугольник с кружочками по углам и в центре.

Ниже повторяется первый декоративный пояс — зигзагообразная линия. Далее довольно широкое пространство, занимающее примерно середину туло-ва, не носит следов декора, за исключением вертикальных полосок лощения, расположенных плотно друг к другу. В нижней части узор передан в виде горизонтальной процарапанной линии, от которой отходят вверх и вниз косые штрихи в виде елочки. Амфора стоит на полой ножке подконической профилировки с выделенным валиком на месте перехвата (между собственно ножкой и дном амфоры).

Прямых аналогий к кампыртепинской амфоре найти на данный момент не удается. Ай Ханум дает несколько фрагментов остродонной амфоры для транспортировки7. Отличие кампыртепинской амфоры от позднеклассических и раннеэллинистических форм заключается в следующих деталях.

1. Горло на переходе на раструб (форма перевернутого усеченного конуса — «блюдца» у классических амфор) на кампыртепинском образце обрывается, переходя сразу на венчик.

2. Ручки амфоры крепятся под венчик, между тем как у традиционных форм ручки примыкают непосредственно к горлу сосуда.

3. Необычно декоративное оформление тулова и ручек. По всей вероятности, роспись греческих амфор заменяется примитивной гравировкой и оттисками печатей. Интересно в связи с этим отметить, что, например, оттиск пальметки в ее огрубленной передаче, напоминает столь изысканный и в то же время наиболее употребляемый мотив в греческой вазописи. Пальметта используется греческими вазописцами и как раппортный узор, следующий поясом на различных частях сосуда, и как заполнение основного фона

о

композиции .

4. Ярко выраженный валик в основании на кампыртепинском экземпляре присутствует и на некоторых греческих амфорах, но выражен очень слабо.

5. Наличие на ручках прямоугольных налепов типа платформ для упора пальца — также является новой деталью.

Хотелось бы остановиться на одной особенности в манере декоративного оформления кампыртепинской амфоры — это изображение пальметки. Пальметта, как показывают оттиски на керамике того же Ай Ханума9, аналогична конструкции на росписях античных ваз. Пальметта имеет симметрично расположенные по обе стороны удлиненные лепестки, возрастающие к центру. В нижней части пальметта имеет две закрученные спирали, расположенные также симметрично10. Самый ранний пример штампованной пальметки дает керамика Ай Ханума, датированная периодом 3 (290-270 гг. до н.э.)11.

Другим интересным элементом в декоре амфоры является процарапанный узор в виде веточки ели. Этот мотив напоминает, хотя и очень отдаленно, вьющиеся ветки плюща или другого растения на вазописи, столь часто заполняющие фон композиции.

Крат ер

Другой тип греческой керамики — кратер известен по образцу, найденному на городище Афрасиаб в 1995 году на раскопе в слоях Афрасиаб III, который датируется от I в. до н.э. — II в. н.э.

Но прежде чем приступить к описанию этого кратера, напомним некоторые находки эллинистической керамики на этом городище в предыдущие годы. Этому вопросу была посвящена специальная работа Г.В. Шишкиной, рассмотревшей весь комплекс керамики эллинистического времени, среди которой

12

было много и локальных форм12. Из выделенных греческих форм афрасиабской керамики можно отметить кратер (Табл. I, 2) на высоком поддоне — ножке с профилированным венчиком13; один из фрагментов кратера с двойным венчиком. На уникальность этого фрагмента Г.В. Шишкина не обратила внимания,

между тем как именно он доносит до нас образец орнамента греческой вазописи. Он нанесен по плоскости нижнего венчика в виде язычков (Табл. I, 1), обращенных вниз, по верху следует ряд двойных черточек, передающих, по всей вероятности, схематично астрагалы14. Мотив этот довольно известен по росписям греческих ваз. Афрасиаб дал несколько фрагментов, которые могли принадлежать кратерам. Качество черепка, ровное ангобное покрытие и лощение — все эти признаки сближают керамику древних Мараканд с образцами других пунктов эллинистического мира.

Другой представительной формой эллинистической посуды являются фрагменты, напоминающие так называемые мегарские чаши15. Среди керамики эллинистического периода Афрасиаба (Афрасиаб II) следует отметить фрагмент ритона, ойнохои, рыбных блюд, фиалы16.

Французско-узбекской экспедицией на городище Афрасиаб (раскоп 2Г) в

слое, относящемся к периоду Афрасиаб III, был найден кратер, сохранившийся

17

почти полностью17. Кратер изготовлен на гончарном круге из тонкоотмученной глины с качественным ровным обжигом. Поверхность покрыта коричневато-черным ангобом, нанесенным не ровно, а хаотично размазанном. Такая ма-

1о

нера нанесения ангоба встречается не только в Согде, но и Бактрии . Кратер украшен терракотовым налепом в виде бюста молодого человека с кудрявой шевелюрой и калафом на голове (Рис. 2), нижняя часть бюста полускрыта листьями аканта — подобно фигурам известного рельефа из Айртама. Однако более раннюю аналогию к персонажу, полускрытому среди листьев аканта, дает ручка из Ай Ханума19. Среди материалов из святилища храма с нишами имеется бронзовая ручка дугообразной формы, основание которой украшали два одинаковых бюста, выполненных в технике литья (Рис. 3) и укрепленные на фоне пышных листьев аканта. Голову обрамляют крупные букли кудрей, на макушке видны два рога — последний элемент явно указывает на дионисийский характер персонажей (сатиры или, скорее, сатирессы). Не исключено, что и афрасиабский налеп также передает персонаж, близкий к дионисийскому кругу. Создается впечатление, что персонаж на кратере выполнен в комбинированной технике. Голова более всего напоминает образцы греческой мелкой пластики с тонкой моделировкой деталей, между тем как туловище и костюм выполнены в довольно грубой

20

манере. Не исключено, что модель головы выполнена в более раннее время20. Кратер с двумя ручками и выделенным бортиком у плечиков украшен зигзагообразной линией, такая же линия, но с более мелкой волной следует по внутренней части кратера. Довольно массивное тулово сужается книзу и покоится на небольшом коническом основании. Кратер был найден в слое Афрасиаб III, который датируется в широких пределах от I в. до н.э. до II в. н.э.21.

Керамический материал Ай Ханума, полученный в результате раскопок со-

22

кровищницы, дает два типа кратера22. Первый тип имеет горизонтальный венчик, тулово в форме усеченного овала на высокой полой профилированной

ножке (Табл. I, 3). Из декора можно отметить налеп, расположенный под вен-

23

чиком примерно на уровне плечиков и имитирующий ручку . Второй тип кратера имеет более приземистую форму подконической профилировки с намеченным плечиком и сильно отогнутым наружу венчиком клювовидной формы (Табл. I, 4). Ножка этого кратера сильно укорочена и представляет собой невы-

сокий кольцевой поддон, более широкий в диаметре. На этом экземпляре более массивная и более выразительная декоративная ручка, налепленная под венчик. Элементы этих двух типов кратеров из Ай Ханума перекликаются с фрагментами из Афрасиаба, опубликованными Г.А. Шишкиной.

Аск

При раскопках городища Паенкурган (Северная Бактрия24 на глубине примерно одного метра от дневной поверхности в переотложенном слое, который содержал фрагменты неангобированной, но высокого качества керамики, встречающейся в более нижних эллинистических слоях памятника (II в. до н.э.) и красноангобированной, типичной для кушанского комплекса (1-11 вв. н.э.), был найден целый сосуд с округлым туловом и с горизонтальной, расположенной сверху ручкой. Последняя крепится к тулову с одной стороны и к горлу-раструбу — с другой.

Довольно широкое горло-слив оформлено выраженным венчиком. Форма эта очень напоминает греческий аск, претерпевший, однако, ряд изменений. Он изготовлен на гончарном круге из довольно грубоотмученной глины с включением кусочков гипса, речного песка, слюды (с мелкими блестками) и шамота. Фактура поверхности сосуда неровная, рыхлая серовато-розового оттенка, сплошь покрыта толстым слоем светлого серовато-желтого ангоба, который отслоился от примерно половины поверхности. Внутренняя поверхность сосуда покрыта более тонким слоем того же ангоба.

Тулово имеет почти сферическую форму с усеченным плоским дном, в верхней части сфера идет на конус и заканчивается основанием ручки (Рис. 4). Основание это как бы происходит от центра в верхней части и идет на соединение с длинным и широким, идущим на раструб горлом. Высота сосуда до основания ручки 15 см (максим. высота 19 см), длина горла 7,5 см. Диаметр горла по внешнему краю 7,8 см, плоское донце имеет диаметр 10 см. Сосуд имеет орнаментацию в виде концентрической линии, следующей по тулову сосуда до основания горла. Линия вдавлена инструментом, имеющим гладкий закругленный кончик, так как след ровный и полукруглый. Над этой линией проходит зигзаг, который также исчезает под горловиной.

Судя по концентрическим линиям, сохранившимся от вращения гончарного круга, как тулово, так и горловина выведены на круге, а затем соединены, так как основание горла имеет неровную, бугристую поверхность, разглаженную пальцами.

Близкую аналогию по форме к паенкурганскому аску имеет сосуд из поселения побережья Средней Амударьи25. Однако, несмотря на сходство по форме, имеются и некоторые различия. Во-первых, трубкообразный нос паенкурган-ского экземпляра расположена по отношению к плоскости дна примерно на 45 градусов, между тем как аск из поселения Средней Амударьи имеет более вертикальное положение. Во-вторых, на последнем отсутствует узор в виде зигзагообразной линии.

Аск, или аскос, в переводе с греческого означает трубка, и его типичная форма — это небольшой уплощенный сосуд с трубкообразным горлом и ручкой, прикрепленной одним концом к тулову, другим — к горловине.

Аски классического и раннеэллинистического периодов часто украшались фигурной росписью. Однако сама форма аска не была строго стандартна и во многом зависела от традиций гончарной школы или мастерской того или иного региона. Приведем как пример аск из собрания Государственного музея изобразительного искусства им А.С.Пушкина, происходящий из Южной Италии (Апулия,)26 и датирующийся, как и вся группа асков из Триеста, 3-ей четвертью IV в. до н.э.; имеет также округлое тулово, но в верхней части оно как бы раздваивается, сужаясь на ручку и на горловину. Интересно отметить ширину горловины-раструба — 7,9 см, почти совпадающую с паенкурганским экземпляром. Конечно же, по качеству исполнения и по художественному оформлению (краснофигурная роспись чернолакового сосуда с изображением эрота среди буйной растительности) они не сопоставимы. Тем не менее форма безусловно восходит к греческому аску, который со временем утрачивает не только свою изысканную форму и декоративное оформление, рассчитанное на парадное использование, но изготовляется из обычной глины, идущей на обыденную посуду.

В позднеэллинистическое время декоративное оформление аска меняется и вместо росписи сосуд украшается рельефными композициями и орнаментом. Интересен в этой связи ряд подделок XIX века, хранящихся в различных музеях Европы и Америки, сохранивших и доносящих до нас, тем не менее, образ

27

оригинала27. Во-первых, меняется ряд деталей в форме самого аска — горловина-раструб украшается фестончатым краем, ручка оформляется либо в виде животного, например, льва, как это видно на подделках из музея Онтарио и музея Университета Принстон (оба из США)28, либо фигурой воина, как на образце из Эрмитажа29. Как известно, к данной группе подделок был причислен и «аск из Термеза» с многофигурной композицией на дионисийские темы, который

многократно фигурировал в публикациях как подлинное произведение «бак-

30

трийских мастеров» .

Возвращаясь к аску из Паенкургана, следует отметить, что он представляет еще одну из форм греческой керамики, которые вошли в обиход местного населения Средней Азии.

Рит оны

Корни этой традиционной формы уходят в искусство Древнего Востока. Разнообразие форм и стилей в производстве ритонов свидетельствует о его широкой популярности среди населения. К одним из ранних образцов этой формы относится ритон из Зивие, оформленный в виде протомы вепря (кабана); датируется он VIII-VII вв. до н.э. Совершенно другую форму имеет терракотовый ритон в виде лежащего оленя из Калар Дашт (Тегеранский Музей), датированный также VIII-VII вв. до н.э.

Великолепно исполненный образец ритона ахеменидского времени (V в. до

н.э.) представлен в Музее Тегерана. Протома его оформлена в виде крылатого 31

льва31. Другой, схожий по форме конического резервуара и оформлению прото-мы ритон из предполагаемого Хамадана, но исполненный в несколько ином стиле, хранится в Нью-Йоркском Метрополитен музее32. Можно привести множество примеров превосходно исполненных ритонов, происходящих из

2 3 4

9 10 11

1 — Амфора. Кампыртепа. Слой 2. I вв. до н.э. Институт искусствознания г. Ташкент; 2— Амфора. Афрасиаб. Слой Афрасиаб 3. I в. до н.э. — II в. н.э. Музей Афрасиаба. Самарканд; 3 — Бронзовая ручка с изображением двух сатиресс. Ай Ханум. III-II вв. до н.э. Место хранения неизвестно, предположительно Кабульский музей; 4—Аскос. Паенкурган. Слой I-II вв. н.э. Институт археологии. Самарканд; З — Ритон. Ниса. II в. до н.э. Ашхабадский музей. ПоБ.Я. Ставискому

различных регионов Ирана, Мидии, Ассирии. Прекрасная подборка этого материала помещена в книге Романа Гиршмана, посвященной искусству протоиранцев33. Хотелось бы привести в качестве иллюстрации к применению ритона один из рельефов древней Ассирии. Рельеф изображает группу бородатых персонажей с высоко поднятыми ритонами за пиршественным столом. У всех ритонов нижняя часть оформлена в виде голов животных. На основе вышеприведенных примеров можно заключить, что ритон как форма посуды для питья особого устройства имеет очень древние истоки; традиция их изготовления продолжалась на протяжении многих веков.

В эллинистическом мире ритоны занимали особое место в религиозной культуре и в быту. Наиболее представительной и богатой стала коллекция рито-нов, найденных при раскопках городища Ниса (Туркмения)34. Выполненные из слоновой кости, они воистину являют собой высокие достижения художественной культуры античности (Рис. 5).

Оформленные протомами фантастических животных или антропоморфных существ, в верхней части под фризом они украшались различными сюжетами на античные темы35. Чаще эта форма служила для сакральных целей, в особенности мистерий, связанных с дионисийскими культами. Показательна в этом отношении сцена состязания в питье между Диониосом (Вакхом) и Гераклом, запечатленном на мозаике из Антиохии (Музей Антакьи), где Дионис изображен полулежащим на банкетке с поднятым ритоном, здесь же рядом другой ри-тон; оба оформлены протомой животного. Мозаика датируется 1-ой половиной III в. н.э.

Ритон получил широкое распространение и на эллинистическом Востоке, свидетельством чему могут послужить вышеупомянутые ритоны из Нисы.

Материал для изготовления этого сосуда употреблялся самый разнообразный — от драгоценных металлов и слоновой кости до обычной глины. На росписях в Помпеях изображен набор парадной посуды на столе, среди прочих

36

форм показан ритон на специальной подставке36. Судя по голубоватому оттенку, он мог быть изготовлен из серебра, однако существовали ритоны и из стекла, как это показывает экземпляр из Аквиленского музея, датированный

37

I в. н.э.37. В Средней Азии большая часть дошедших до нас ритонов изготовлена из глины. Так, несколько фрагментов из эллинистических слоев Афрасиаба (Афрасиаб II) представляют собой округлое донце сосуда с двумя отростками-сосочками по бокам с проделанными отверстиями в резервуар (Табл. I, 5).

Близкую аналогию к подобной придонной части дает ритон-амфора с ручками

38

в виде горных козлов из частной коллекции Парижа (УГ-ГУ вв. до н.э.)38.

Головки козлов украшают не только нижнюю часть, но и корпус ритона, как это демонстрирует ритон из Дальверзинтепа39. Ритон выполнен в форме двуручной остродонной амфоры (Рис. 6). Под горлом следует по горизонтали ряд округлых налепов, ниже голова архара с круто загнутыми рогами (высота рито-на 21 см, диаметр устья 12 см)40.

Нижняя часть ритонов чаще всего украшена зооморфной головкой, как это видно на нижней части ритона из Зартепа (Рис. 7) и Бабатага (Рис. 8). При раскопках храма с нишами в Ай Хануме был найден подобный ритон. Нижняя часть его была оформлена в виде лежащей фигуры быка (Рис. 9) — мотив, более

Табл. 1.1 — Фрагмент венчика с орнаментом греческой вазописи. Афрасиаб. IY-III вв. до н.э. Место хранения неизвестно; 2 — Кратер. Афрасиаб 2-3. II-I вв. до н.э. Музей Афра-сиаба. Самарканд; 3 — Кратеры. Ай Ханум. Сокровищница. III-II вв. до н.э. Место хранения неизвестно; 4 — Кратер. Ай Ханум. Сокровищница. III-II вв. до н.э. Место хранения неизвестно; З — Ритон. Фрагмент нижней части. Афрасиаб 2. IY-III вв. до н.э. Музей Афрасиаба. Самарканд; б — Рыбные блюда. Афрасиаб 2. IY-II вв. до н.э. Музей Афрасиа-ба. Самарканд; 7 — Чаши мегарского типа. Афрасиаб 2-3. III-II вв. до н.э. — I в. до н.э. —

I в. н.э. Музей Афрасиаба. Самарканд; S — Фрагмент чаши мегарского типа. Ай Ханум. Сокровищница. II в. до н.э. Кабульский музей (?).

характерный для ахеменидского Ирана41. Зартепинский экземпляр демонстрирует характерные пластические приемы, которые часто используются мастером при орнаментации керамики: налепы с вдавлением полой трубочки, насечки, нанесенные стеком и т.д. Ритон из Зартепа датируется IV — серединой V в. и носит все черты орнаментации позднекушанского и посткушанского периодов.

На среднеазиатской почве ритоны доживают вплоть до раннего средневековья, приобретая порой самые причудливые формы. Интересен в этом отношении антропоморфный ритон из Самаркандского музея в виде фигуры с подчеркнутыми половыми органами (Рис.10). Высота его 16 см и выполнен он ручной лепкой. Мастер в гротескной манере передал круглые налепные глаза, нос — приемом защипа, насечками — волосы и элементы нашейного украшения. Два небольших отросточка на голове отдаленно напоминают рога, что может намекать на дионисийский характер персонажа. Ритон датируется VI-VГГ 42

веками н.э. .

Изображения ритонов можно видеть и на настенных росписях. В частности, живопись Пенджикента изображает пирующих персонажей, в высоко поднятых руках которых показаны ритоны с протомами архара, верблюда, слона 43.

Ойнохоя

Другой наиболее устойчивой формой в керамике Средней Азии была ойно-хоя. Следует сразу отметить, что ойнохоя в первую очередь атрибутируется по форме слива с характерным трехчастным изгибом.

Однако следует отметить, что в раннеэллинистических слоях этот тип сосуда — явление относительно редкое. Так, в слоях Афрасиаб II (^-П вв. до н.э.) было встречено лишь два фрагмента от кувшинов типа ойнохои44. В последующие эпохи процент сосудов типа ойнохойи в керамических комплексах Бак-трии и Согда заметно увеличивается. Сохраняя общую конфигурацию, слив ойнохои претерпевал ряд значительных изменений. Что же касается тулова ойно-хои, то оно имело различные формы от сферической до яйцевидной или грушевидной формы в зависимости от периода и региона.

Показателен в этом отношении, например, образец с городища Хатынрабад, датированный !-П вв. н.э. и демонстрирующий сферическую форму тулова, гладкую лощеную поверхность, покрытую красным ангобом (Рис 11).

Рыбные блюда

Одной из наиболее представительных и показательных форм эллинистических комплексов явлются так называемые рыбные блюда. Практически во всех эллинистических комплексах Средней Азии встречается этот тип посуды. Рыбное блюдо представляет собой плоскую чашку с вертикально отогнутым вниз или же чуть приподнятым венчиком.

Классические формы рыбных блюд получили широкое распространение в последней четверти IV в. до н.э. Большей частью эти блюда расписывались изображениями рыб или других морских животных. В особенности в большом количестве они производились в Кампании и Апулии. Характерными чертами в рыбных блюдах была, как уже говорилось, плоская поверхность дна с наклоном

к центру. По центру было небольшое углубление, диаметр по краю был около 20 см и более. Как правило, блюдо имело невысокую ножку на кольцевом поддоне. Классическая форма рыбного блюда имела довольно широкий венчик, вертикально опущенный вниз.

На среднеазиатской почве многие элементы этой формы претерпели ряд изменений. Судя по имеющемуся материалу, рыбные блюда стали глубже, т.е. угол от нижней горизонтали (по плоскости поддона) по отношению к вертикальной оси приближается к 450, иначе говоря, стенки приподнимаются. Дно этих сосудов имеет округлое углубление, иногда подчеркнутое концентрическим кругом. Кольцевой поддон заменяется сплошным дисковидным невысокой формы. Меняется угол наклона венчика, причем для наиболее ранних типов характерны вертикально опущенные венчики. Такая форма венчика последовательно стремится к горизонтальному положению. Как правило, следов специального декорирования на этих блюдах не имеется. Нет каких-либо данных о фукциональном назначении этих блюд, хотя по их греческим аналогиям можно предполагать, что они использовались и как рыбные, и как блюда для подачи других кушаний.

О широком ареале бытования этой формы говорят находки в Согде (Афрасиаб II — Табл. I, 6)45, Бактрии (Афганистане: Ай Ханум, Талукан, Аскалон, Арчи46, Жигатепе47, Северная Бактрия: Дальверзинтепа48, Халчаян49, Старый Термез50, Хаитабад51, Паенкурган52), Маргиане53. Еще одним памятником, давшим греко-бактрийский комплекс с рыбными блюдами, был Мирзабеккала (Туркмения)54.

Мегарские чаши

Широко распространенные на эллинистическом Востоке так называемые мегарские чаши появляются и среди керамической посуды среднеазиатских гончаров. Они отличаются от своих западных аналогий более скромным орнаментом, чаще всего представляющим растительные мотивы по корпусу сосуда или другого упрощенного варианта орнаментации (например, фрагмент чаши из Ай Ханума — Табл I, 8 — по C. Rapin. La Tresorerie...), размещенной под венчиком; иногда декорировка полностью отсутствует. В айханумском комплексе так называемые мегарские чаши появляются в 4-ом периоде (270-250 гг. до н.э.). Они имеют, как правило, тонкие стенки и удлиненные венчики (а paroi mince et levre effilee), иногда украшенные оттиснутым в матрице декором (характерная черта мегарских чаш) или налепным рельефом (манера украшения, типичная для пергамской посуды55.

Согдийская керамика эллинистического времени, представленная в основном комплексом Афрасиаба, также включает в себя несколько чаш, форма которых напоминают мегарскую56. За исключением небольшого налепа под венчиком, орнамент сводится к неглубоким вдавленным линиям в форме желобков, следующим под венчиком по всему корпусу (Табл. I, 7). Линии эти следуют

параллельно в две или три строки. Нижняя часть этих чаш, как правило, закруг-

57

лена и не имеет ножки .

Заключение

Из краткого экскурса в керамику Бактрии и Согдианы можно сделать определенные выводы. Как показывают последующие археологические комплексы, не все формы греческого происхождения имеют длительную жизнь. Амфоры и кратеры как формы утрачивают свое применение в качестве парадной посуды и заменяются более простыми и недорогими образцами. В противовес им такие формы, как ритон и ойнохоя, доживают вплоть до раннего средневековья.

Для II-I вв. до н.э. характерно рельефное или штампованное декоративное оформление посуды, что как бы компенсирует утраченную вазопись, хотя уступает ей по многим параметрам. Интересна категория сосудов с налепами на дне в виде антропоморфных головок, чаще богинь, реже царей (чаша из Бактр с го-

58

ловой в царственном венце)58. Появление этого типа сосудов можно связать с распространением в греко-римском мире серебряной посуды, украшенной рельефными изображениями и нередко именно по дну чаш. Интересно отметить, что они бытуют в течение относительно короткого срока, так как в кушан-ский период открытых форм с налепом на дне (за редким исключением) не встречается. Таким образом, их распространение падает примерно на конец III — первую половину II в. до н.э.

В первые века нашей эры парадная посуда чаще всего украшается рельефными изображениями. Чаще всего налепы прикрепляются к устью или к основанию ручки, иногда ручки целиком имеют зооморфный облик и представляют головы или фигуры различных животных.

Особую категорию составляет посуда, которую в литературе условно называют мегарскими чашами или сосудами типа мегарских чаш, также нередко украшенных рельефными украшениями. Не исключено, что все они испытали влияние декорировки драгоценной металлической посуды из золота или серебра.

Интересна в этом отношении, например, греческая фиала, которая не только своим названием, распространенным среди народов Средней Азии, но и формой напоминает современную пиалу59. Среди греческой посуды привлекает внимание еще один плоский открытый сосуд, правда, с крышкой — лекан, который по созвучию названия и отдаленно формой напоминает среднеазиатский ляган. Этот пример мы приводим здесь лишь как возможную параллель, которая, конечно же, нуждается в анализе исторической фонетики и грамматики.

Как и паенкурганский аск, кратер из Афрасиаба далек по своему художественному уровню от расписных кратеров эллинистического мира. Однако важно то, что в керамическом производстве Средней Азии и, в частности, Согда и Бактрии можно проследить эти новые традиции с их последующей эволюцией. Эти традиции были отмечены неоднократно в научной литературе60, и новый археологический материал со всей наглядностью показывает, насколько сложным и многосторонним был процесс взаимообмена и взаимовлияния в культуре Средней Азии античного периода.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Schlumberger D. Ai Khanoum une ville hellénistique en Afganistan // CRAI. 1965; Bernard P. Prèmiere campagne de fouilles d’Ai Khanoum // CRAI. 1966; idem. Deuxième

campagne de fouilles en Bactriane // CRAI. 1967; idem. Troisième campagne de fouilles a Ai Khanoum en Bactriane // CRAI. 1968 Bernard P. Quatrième campagne de fouilles a Ai Khanoum (Bactriane) // CRAI. 1969; idem. Fouilles d’Ai Khanoum (campagne 1965, 1966, 1967, 1968, 1969) // MDAFA. XXI. 1973; Bernard P., Francfort A.-P, Gardin J.-C, Liger J.-C, Lyonnet B.,Veuve S. Fouilles d’Ai Khanoum (Afganistan): Campagne de 1874 // BEFEO. LXIII. 1976; Bernard P. Les traditions Orientales dans l’architecture greco-bactrienne // Le plateau Iranien et l’Asie Centrale des origines a la conquete islamique. Colloques internationaux du centre nationale de la recherche scientifique. Paris, 1976; Diod. XVII,83,I: Alexandrie du Caucase ou Alexandrie de l’Oxus? // Journale des savants. Juillet-Decembre, 1982; idem. An Ancient Greek City in Centrale Asia // Scientific American. January, 1982. Vol. 246. No.1.

2. Ртвеладзе Э.В. К локализации «греческой переправы» на Оксе // ВДИ. 1977. № 4; он же. Кушанская крепость на Кампыртепа // ВДИ. 1984. № 2; Rtveladze E. Archaelogical Researche at Kampyr Tepe: A Kushan Fortress on the Oxus // CIAA. 10. November 1999. P. 5-7.

3. Литвинский Б.А., Виноградов Ю.Г., Пичикян И.Р. Вотив Атросока из храма Окса в Северной Бактрии // ВДИ. 1985. № 4. C.84-110.

4. Массон М.Е. Изучение городищ Старого Термеза до 1936 года // Термезская археологическая экспедиция 1936 г. Труды Узбекского филиала Академии Наук СССР. Ташкент, 1941. С. 21.

5. Здесь имеется в виду греческая вазопись. В среднеазиатской керамике традиция так называемой «расписной керамики» не имеет ничего общего с греческой. По технике греческой расписной керамики см.: Noble J.V. The Techniques of painted Attic Pottery. New York, 1965.

6. Древности Южного Узбекистана. Каталог. Токио, 1991. № 146. С. 283.

7. Rapin C. Fouilles d’Ai Khanoum. La Trésorerie du Palais Hellénistique d’Ai Khanoum // MDAFA. XXXIII. 1992. Pl.70, 41, 42, 43, 45, 46.

8. Такое сочетание можно видеть, например, на чернофигурной амфоре с изображением Аполлона, Артемиды и Лето из коллекции Музея изобразительного искусства им. А.С. Пушкина (инв. № II 1б) или на амфоре с изображением борьбы Геракла с амазонками из той же коллекции (инв. № II 1б 75).

9. Lyonnet B. Céramique et peuplement du chalcolitique a la conquête arabe. pl.IV, 2a, 2b, 2c.

10. Авторы публикации амфоры предполагают, что это мотив «древа жизни», что не соответствует действительности Cм. каталог «Древности Южного Узбекистана», 1991. С. 284, № 146 .

11. Gardin J.-Cl. et B. Lyonnet. La Céramique // P. Bernard et al. Fouilles d’Ai Khanoum (Afganistan): Campagne de 1974 // Bulletin de l’Ecole Francaise d’ Extreme-Orient. LXIII. Paris, 1976. P. 50.

12. Первая статья, посвященная керамике IV—II вв до н.э. была опубликована в сборнике Афрасиаб. См. Шишкина Г.В. Керамика IV—II вв до н.э. (Афрасиаб II) // Афрасиаб. Вып. III. Ташкент, 1974. С. 28-51. Более расширенный вариант статьи см. Г.В. Шишкина. Эллинистическая керамика Афрасиаба // СA. 1975. № 2. C. 60-78. Комплекс Афрасиаб II, к которому относится эллинистическая керамика, датируется IV—II вв до н.э. Соответственно Афрасиаб III охватывает I в. до н.э. — II в. н. э. См. там же.

13. Шишкина. Эллинистическая керамика... . C. 66, рис.7, 1-6.

14. Форма венчика на данном фрагменте (значится как материал с раскопа С.К. Кабанова, см. Шишкина Г.В. Керамика IV—II вв до н.э.) сдвоенный с вытянутым нижним более всего напоминает не кратер, а профиль гидрии или пелики, также украшенные язычковым орнаментом. Однако не исключено, что этот элемент

также трансформировался. Во всяком случае, такая форма венчика отдаленно напоминает айханумский экземпляр. См. Rapin C. Fouilles d’Ai Khanoum. La Trésorerie du Palais ... Pl. 71: 58.

15. В отличие от западно-эллинистических мегарских чаш, формованных в форме, среднеазиатские большей частью изготовлены на гончарном круге, то есть речь идет лишь о сходстве форм, хотя некоторые образцы с рельефными украшениями также сближаются с мегарской керамикой.

16. Интересно отметить, что на одном из кубков цилиндро-конической формы, типичной для местной керамики процарапано греческое имя NIKIAC, см. Таблицу I, Это может свидетельствовать о том, что греки пользовались и местной посудой.

17. Bernard P. Maracanda-Afrasiab colonie grecque // La Persia e l’Asia Centrale da Alessandro alXsecolo. Atti dei convegni Lincei. 127. Roma, 1996. P. 360-364, fig.15, 16.

18. Например, фрагменты керамики с аналогичным ангобом встречены среди материала Паенкургана в слоях, датирующихся II-I вв. до н.э.

19. Francfort A.-P. Le Sanctuaire du Temple a niches indentées. 2. Les trouvailles. Fouilles d’Ai Khanoum. III // MDAFA. XXVII. Pl. XX, n 27.

20. Такие примеры встречаются довольно часто в терракотовой пластике Согда и Бактрии. См. Abdullaev K. Reutilisation of Old Images for the New Iconographic Generations (To the question on destiny of Greek images in post Hellenistic period) // East and West. Vol. 52. Nos.1-4 (December) 2002. P. 53-69.

21. Bernard P. Maracanda — Afrasiab Colonie Grecque // La Persia e l’Asia Centrale. Da Allesandro al X Secolo. Roma, 1996. P. 360, fig. 15, 16. На мой взгляд, характер ангоба и декорировки, да и сама форма в целом (кратеры исчезают уже в раннекушан-ское время), склоняют к более ранней датировке кратера, т.е. ко второй половине

II в. до н.э. — время между падением греческой власти и установлением кушан-ской.

22. Более ранние формы кратеров имеются среди керамики Гереона и Южного квартала (“maison de la Kokcha”). “Elle comprend en effet des series d’inspiration grecque inconnue a l’heroon, notamment de grands crateres largement ouverts, a paroi convexe ou concave-convexe...” См. Gardin J.-Cl. et Lyonnet B. “La Céramique”// Bernard P. et al. Fouilles d’Ai Khanoum (Afganistan): Campagne de 1974 // BEFEO. LXIII. Paris, 1976. P. 47.

23. Rapin. Fouilles d’Ai Khanoum. La Trésorerie du Palais..., pl. 71: 53, 54.

24. Краткая информация об этом памятнике была дана в сообщении: Abdullaev K. Payonkurgan: New Archaeological Discoveries in Nothern Bactria // CIIA. 10. November. 1999. P. 7-9.

25. Пилипко В.Н. Побережье Средней Амударьи // Древнейшие государства Кавказа и Средней Азии / По ред. Г.А. Кошеленко. М., 1985. Таб. CIV.

26. Сидорова Н.А., Тугушева О.В., Забелина В.C. Античная расписная керамика. Из собрания Государственного музея изобразительных искусств им. А.С. Пушкина. Москва, 1985. С. 62, илл. 122,123.

27. Более подробно о них см. Борисковская С. Об одной группе подделок античной керамики // Сообщения Государственного Эрмитажа. Вып. XXXIX, Л., 1974. С. 39-42; см. также: Bernard P. A propos de quelques faux dans l’histoire des cultes de l’Asie Centrale // Cultes et monuments religieux dans l’Asie Centrale preislamique. Paris, 1987. P. 23-28, fig.1, 4, 5.

28. Bernard. A propos de quelques faux... fig. 4, 5.

29. Борисковская. Об одной группе подделок. Илл. на стр. 39.

30. Ставиский Б.Я. Индия в древности. М., 1964. С. 179; Пугаченкова Г.А., Рем-пельЛ.И. Выдающиеся памятники изобразительного искусства Узбекистана.

Ташкент, 1960. Рис. 104-105; Пугаченкова Г.А. Скульптура Халчаяна. М., 1971. С. 89-90; Masson V.M. In: La Persia e il mondo Greco-romano. Roma, 1966. C. 347; Борисковская. Об одной группе подделок... С. 40.

31. Girshman R. Arte Persiana. Proto-Iranici, Medi e Achemenidi. Milano—Rizzoli, 1982, fig. 290.

32. Ibid. fig. 306.

33. Ibid. fig. 395-397, 399-402, 404.

34. Массон М.Е., Пугаченкова Г.А. Парфянские ритоны Нисы // Труды Южно-Турк-менистанской археологической комплексной экспедиции (ЮТАКЭ). Т. IV, Ашхабад, 1959.

35. Bernard P. Les Rythones de Nisa. I. Poetesses grecques // Journal des Savans. 1985. Janvier-Septembre. P. 25-118.

36. Колпинский Ю.Д., Бритова Н.Н.. Искусство этрусков и Древнего Рима. М., 1982, fig. 162b.

37. Там же. Илл. 197 d.

38. Ghirshman. Arte Persiana.... Fig. 307.

39. Пугаченкова Г.А., Ртвеладзе Э.В., Тургунов Б.А. и др. Дальверзинтепа — кушан-ский город на Юге Узбекистана. Ташкент, 1978, рис. 95, 1; рис. 98,1.

40. Ритон в форме амфоры встречается в материалах раннесредневекового Пенджи-кента. См. Древности Таджикистана. Каталог выставки. Душанбе, 1985. № 516.

41. Francfort A.-P. Le Sanctuaire du Temple a niches indentées. 2. Les trouvailles. Fouilles d’Ai Khanoum. III // MDAFA. XXVII. P. 26. Pl. XIV, 7.

42. Культура и искусство Древнего Узбекистана. Каталог выставки / Под редакцией К. Абдуллаева, Э.Ртвеладзе, Г.Шишкиной. М., 1991. С. 47, № 436.

43. Древности Таджикистана. Каталог выставки. Душанбе, 1985, № 568.

44. Шишкина Г.В. Керамика конца IV-II вв. до н.э. (Афрасиаб II) // Афрасиаб. Вып. III. Ташкент, 1974. С. 35, рис.4.

45. Шишкина. Эллинистическая керамика Афрасиаба. Рис. 3; Bernard. Maracanda — Afrasiab Colonie..., fig.14.

46. Lyonnet B. Prospections Archeologiques en Bactriane Orientale (1974-1978). Vol. 2. Céramique et Peuplement du chalcolitique a la conquete arabe. Paris, 1997. P. 382

47. Пидаев Ш. Керамика Джига-тепе. Древняя Бактрия. М., 1984. С.112-124.

48. Некрасова Е, Пугаченкова Г. Керамика Дальверзинтепе // Дальверзиетепе — ку-шанский город на юге Узбекистана. Ташкент, 1978. Pto.100, 4.

49. Пугаченкова. Ук. соч. С. 35. Рис. 14.

50. Пидаев Ш. К вопросу о локализации Александрии на Оксе // История материальной культуры Узбекистана. Вып. 26. Рис. 1:27-35.

51. Рыбные блюда были получены автором настоящей статьи из греко-бактрийских слоев шурфа на северной стене городища. Публикуются впервые.

52. Abdullaev. Op. cit.

53. Древнейшие государства Кавказа и Средней Азии. Археология СССР. Таб. XCV. С. 383.

54. Там же. Таб. CIII.

55. Gardin et Lyonnet. Op. cit. P.48.

56. Шишкина. Эллинистическая керамика Афрасиаба. № 2. Рис.3; 12-16. Возможно, к этой категории относится и круглодонная чаша из раскопа 2б, опубликованная П.Бернаром. Bernard. Op. cit. fig. 13, левая верхняя.

57. На Афрасиабе был найден фрагмент чаши мегарского типа с оттиснутым изображением, напоминающим палицу Геракла. Об этом любезно сообщил сотрудник Института археологии (Самарканд) И. Иваницкий.

58. Schlumberger D. La prospection archéologique de Bactres (printemps 1947) // Syria. Revue d’art oriental et d’archéologie. 26. Paris, 1949. P. 186-187, fig.16.

59. В современном таджикском, как и в узбекском, буквы П и Ф взаимозаменяемы. Однако, касаясь формы сосуда, нельзя исключить, что фиала изначально была восточного (персидского) происхождения и была адобтирована греками. В какой именно период сказать затруднительно, можно предположить, что это был период ниаболее интенсивных контактов (греко-персидские войны).

60. Gardin J.-C. Ceramiques de Bactres // MDAFA. XV. 1957; Шишкина. Эллинистическая керамика Афрасиаба; см. она же. Керамика конца IV—II вв. до н.э. (Афрасиаб II).

GRECIAN STYLE IN CERAMICS OF BACTRIA AND SOGDA

K. Abdulayev

The article deals with Greek culture influence showing up in ceramic finds. Pottery shape introduced by Greeks undergoes some modification both in proportion and decor. Some specimen of Greek style pottery existed in Central Asia during a relatively short period, others survived till the early Middle Ages.

M. Gelin CONSERVATION ET MISE EN VALEUR DU PATRIMOINE ARCHITECTURAL AU PROCHE-ORIENT : QUELQUES RÉALISATIONS DE MISSIONS ARCHÉOLOGIQUES

La conservation des monuments impose d’abord la permanence de leur entretien.

L’archéologie s’est toujours trouvée confrontée à un problème majeur, généré par sa pratique même: le dégagement d’un édifice vieux de plusieurs centaines ou milliers d’années, entraîne une exposition brutale de ce dernier, fragilisé, aux intempéries. L’usure des matériaux, qui jusque-là avaient été préservés grâce à leur enfouissement, est souvent accélérée. De plus, d’éventuelles destructions, volontaires ou du fait d’une urbanisation grandissante, peuvent précipiter ce mouvement.

Afin de résoudre ce problème, la seule solution qui s’offre est de préserver les monuments, le plus tôt possible après leur mise au jour. Dans un deuxième temps et lorsque cela est réalisable, il est préférable de les mettre en valeur afin de les présenter au public1. Cependant, dans certains cas, des monuments sont si altérés que, après