Проблематика зла в концепции монадологии Г. В. Лейбница

ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ

УДК 216/113

Н.И. Петев

соискатель степени канд. филос. наук, ассистент преподавателя, кафедра философии и религиоведения, ГОУ ВПО «Владимирский государственный университет

имени А. Г. и Н.Г. Столетовых»

ПРОБЛЕМАТИКА ЗЛА В КОНЦЕПЦИИ МОНАДОЛОГИИ Г.В. ЛЕИБНИЦА

Аннотация. В статье рассмотрена проблема наличия зла в мире в рамках монадологии. Концепция наилучшего мироустройства бытия, выдвинутая Г.В. Лейбницем, считается одной из ярких в истории философии. Его монадология является основой теодицеи. Однако существует проблема происхождения зла, а именно каким образом в благой системе монад возможно его появление? Для ответа на данный вопрос необходимо обратиться к вопросу взаимоотношения и взаимосвязи монад между собой. Сложность заключается в том, что мир монад не имеет ничего общего с физическим, а представляет собой нечто иное.

Ключевые слова: монада, зло, Готфрид Вильгельм Лейбниц, теодицея, катарсис, акцидентность, бытие, полимонады.

N.I. Petev, Vladimir State University named after Alexander and Nicolay Stoletovs

ISSUES OF EVIL IN THE CONCEPT OF MONADOLOGY OF G.V. LEIBNIZ

Abstract. In the article the problem of existence of the evil in the world is considered within monadology. The concept of the best world order of life which was put forward by G. W. Leibniz is considered one of bright in the history of philosophy. His monadology is a basis of theodicy. However there is an evil origin problem, namely how in good system of monads the emergence of the evil is possible? It is necessary for the answer to the question to address a problem of relationship and interrelation of monads among themselves. The difficulty is that the world of monads has nothing in common with the physical world, and represents something other.

Keywords: monad, evil, Gottfried Wilhelm Leibniz, theodicy, catharsis, accidentality, entity, polymonads.

Согласно монадологии Г.В. Лейбница, любой феномен в бытии представляет собой совокупность монад. Они - основа всего мироздания, т.е. каждого явления природы, свойств предмета, формы, материи и т.д. Это внутренний субстрат, который определяет телеологический, этиологический и функциональный примат любого предмета или феномена. Г.В. Лейбниц отмечает, что монада есть ни что иное, как «простая субстанция, которая входит в состав сложных; простая, значит, не имеющая частей» [2, с. 413]. То есть монады являются простыми элементами вещей и явлений бытия. Бог - это высшая творческая монада, можно сказать, что Он - протомонада. Бог - источник любой вещи, феномена, то есть первопричина всего и творец простых монад. Из монад, которые различаются между собой по внутреннему содержанию, состоит всё мироздание.

Необходимо отметить, что, согласно монадологии Г.В. Лейбница, Бог совершенен, так как не имеет предела [2, с. 420]. Также Г.В. Лейбниц отмечает, что существующее мироздание - это наилучший из возможных вариантов [3, с. 293]. В таком случае возникает вопрос: если всё бытие -это творение благого Бога, то каким образом в этом творении появилось зло? Сам Лейбниц в своей монадологии не говорит конкретно о происхождении зла, указывая лишь, что творения имеют своё несовершенство вследствие своей природы [2, с. 420]. Несмотря на то, что зло акцидентно, однако оно необходимо, так как сопряжено с добром [3, с. 135]. Но это высказывание не дает ответа на вопрос, каким же образом в благом творении Бога появляется зло. Чтобы найти объяснение такому положению необходимо рассмотреть следующее:

1) монаду как абстрагированный и не связанный с другими объект;

2) совокупность монад, учитывая особенность их связей между собой и, следовательно, специфику свойств и функций феномена.

Так как мы рассматриваем вопрос о наличии зла в бытии в ракурсе монадологической

системы, то под исследуемым феноменом необходимо понимать духовный субстрат индивидуума (см. примечание № 1). Иными словами проблема возникновения зла лежит не в индивидуальной особенности монад, а в их системном взаимоотношении в той или иной вещи или феномене. Из всего вышесказанного сформулируем несколько предположений.

Если источником всех монад является Бог, как протомонада, совершенная и бесконечная, то они, подобно Ему, должны обладать бесспорным совершенством. Но если эти монады, являясь отражением Создателя (см. примечание № 2), несовершенны, то, следовательно, и Он несовершенен.

Следуя этому рассуждению, можно предположить: если Бог сам по себе несовершенен, то его существование обосновано существованием феномена высшего порядка, который обладает этим совершенством (см. примечание № 3). То есть, согласно причинно-следственной связи, обязательно наличествует нечто более могущественное. Рассуждая далее, можно придти к выводу, что зло не акцидентно ввиду провиденциального блага [9, с. 122], а, как и добро, является лишь одним из начал несовершенной вещи, в данном случае Бога. Это указывает на определённую амбивалентность внутреннего содержания Бога и как следствие передачи этой амбивалентности иным вещам низшего порядка, в которых зло будет частью их природы. Но это абсурд, так как в таком случае не имела бы смысла теодицея и соответственно положительная роль зла была бы несостоятельна (см. примечание № 4). Следовательно, причина несовершенства всего в тварном бытии заключается не в природе монад.

1. Несовершенство состоит не в природе монад, а, при наличии у них различных свойств, в связи между ними при образовании архитектоники какой-либо вещи или феномена.

Г.В. Лейбниц утверждает, что «одна сотворенная монада и не может иметь физического влияния на внутреннее бытие другой» [2, с. 422], их порядок и связь устанавливается Богом. Однако точного указания, каким образом происходит эта взаимосвязь, нет. Если это не физическая связь, то какова её природа? Г.В. Лейбниц отвечает, что божественная. Он отвергает какую-либо физическую структуру между монадами, что действительно оправдано, так как это предметы разного ряда. Однако Лейбниц говорит о том, что «эти-то монады и суть истинные атомы природы, одним словом, элементы вещей» [2, с. 413]. И здесь мы сталкиваемся с дилеммой, каким же образом монады составляют вещи и феномены, учитывая, что между ними нет связи как физического аспекта?

Если монады - это элементы вещей, то между ними обязательно необходима связь, чтобы предмет являлся тем, что он есть на самом деле со всеми своими свойствами и функциями. В таком случае структурная взаимосвязь является неотъемлемой и обязательной.

Согласно теории химического строения, каждое вещество обладает структурой, где атомы выстроены по определенной схеме и в определённом порядке. Можно предположить, что предмет или феномен также обладает определённой монадологической статичной системой, несмотря на принцип постоянного изменения [2, с. 416]. Она подобна молекулярной (физической - см. примечание № 5)), но имеет совершенно иную природу (см. примечание № 6). Именно благодаря этой связи и происходят изменения как индивидуальные, так и групповые. В таком случае акцидентность зла можно обосновать как совокупность монад с определёнными свойствами и функциями, связь которых и становится причиной его появления.

2. Несовершенство и, как его следствие, зло является потенциальной частью целого как совокупности всех возможных вариантов тварного и сущего. Тогда монада может иметь это несовершенство как своё неотъемлемое внутреннее содержание.

В данном случае зло является частью общего совершенства. Как это ни парадоксально, но например Дж. Мур отмечает, что идеал может в себе содержать определённое несовершенство [6, с. 277]. Следовательно, опираясь на данное высказывание, зло не имеет своего онтологически негативного, разрушающего свойства, хотя большинство исследователей указывают на несомненно деструктивную роль зла в бытии. Том Райт сравнивает моральное зло по его дест-

руктивной способности с чёрной дырой [7, с. 126].

Если зло является частью общего совершенства, то оно становится лишь естественным проявлением или свойством этого целого. Иными словами, оно лишается своей «необычности» в общей онтологической структуре и соответственно теряет свою акцидентность. Это предполагает то, что совершенство, при наличии в его природе зла, уже не будет являться таковым, так как перестанет быть бесконечным и всеобъемлющим благом. Соответственно, если зло - часть природы совершенного, то от него невозможно избавиться. И если изъян есть нечто естественное и целесообразное, то его не имеет смысла исправлять. А поскольку очищение от зла является основным принципом катарсиса и эсхатологии, предыдущее высказывание умаляет этиологическую и телеологическую необходимость борьбы со злом. Подобное суждение абсурдно, так как жизнь есть ни что иное, как исправление [3, с. 140].

Г.В. Лейбниц считает, что зло проявляется по совпадению, оно находится как бы в свёрнутом виде, и его причиной является последующая, а не предшествующая воля индивидуума [3, с. 276]. И тогда мы опять возвращаемся к пунктам № 1 и 2, где причиной зла обозначены либо природа монад, либо их структурное взаимоотношение. Однако даже если мы абстрагируемся от этих утверждений, то получается, что Творец исключается из схемы причин и следствий функционирования бытия. Это «исключение» Бога предполагает наличие части сферы бытия, которая стоит вне Творца, что также абсурдно. Хотя существует мнение, что наличествует резкая бытийная граница между человеческим мирозданием и Богом. Он как бы сотворил мир и поставил его рядом [4, с. 322], но это не исключает Его функции творца всего бытия (см. примечание № 7).

3. Зло присутствует только в материальной составляющей всего бытия и не распространяется на иные сферы, а если и распространяется, то лишь косвенно.

Г.В. Лейбниц утверждает, что зло есть в каждом творении из-за своего ограничения [3, с. 144]. Это ограничение состоит именно в материальности творений, то есть в наличии у них формы, зависимости от времени и пространства и т.д. При этом такая архитектоника была запланирована Творцом, ведь именно таким образом можно было добиться разнообразности тварного, а в некоторых случаях и индивидуальности. Дело в том, что не существует бесконечного множества совершенных материй и субстанций, и если это было бы так, то всё являлось бы одинаковым [3, с. 270].

Г.В. Лейбниц разделяет монады (в разумном состоянии монада - это душа) и материю, что есть суть формы вещей и феноменов [2, с. 424]. Но в соединении они есть ни что иное, как вещи и феномены в общем смысле этого слова, со своим внутренним содержанием и внешней формой, совершенно привычные для людей. Если несовершенна материя, то каким образом она влияет на совокупность монад, которые составляют, например, какой-либо духовный монолит индивидуума. Особенно если это материальное связано только с одной монадой или частью целого, то каким образом оно может влиять на целое, если монады не связаны между собой. Такое влияние возможно только в том случае, если и среди монад есть свои взаимоотношения, которые не исключают функцию «синхронизации» Творцом.

Н.О. Лосский отмечает, что всё в строении мира имманентно всему (взаимопроникновение), но не мешает друг другу и не нарушает чёткой разграниченности всех существ [4, с. 331]. В данном случае идея автора актуальна. Подобно вышесказанному, происходит связь между материей и монадами, а также между монадами в определённой духовной структуре. Это своеобразное проникновение монад друг в друга и - одновременно - в материю при обычных условиях позволяет сохранять им свою самобытность и внутреннее содержание.

Монадальный и материальный уровни бытия имманентно связаны между собой. Б. Спиноза отмечает, что «страсти тела существуют наряду со страстями души, т.к. душа это идея тела» [10, с. 124]. Исходя из этого, можно утверждать, что тело есть форма души. Учитывая вы-

сказывание Б. Спинозы, можно сформулировать следующий логический вывод, что если есть несовершенство тела, то оно вытекает только из несовершенства идеи, в данном случае монады или группы монад. Исключением будет являться Бог, так как Он - первопричина всего, а потому не может иметь изъянов.

Далее, необходимо рассмотреть механизм проявления зла на монадальном уровне. Например, в системе, где монады её части, одна часть активная, и она отвечает за духовное совершенство, а другая спящая, отвечающая за проявление зла. Последняя находится в пассивном и неактивном состоянии, а соответственно не имеет влияния на обычное состояние общего. Предположим, что какие-либо внешние раздражители действуют на наше тело таким образам, что активируются именно эти «спящие» монады (см. примечание № 8). Они в свою очередь посылают рефлекторный ответ на внешний раздражитель.

Э. Фромм отмечает, что «для человека все, что способствует психическому комфорту, столь же важно в жизненном смысле, как и то, что служит телесному комфорту» [11, с. 269]. От этого зависит не только способность к действию, но и возможно самое главное - «осознание себя как личности» [11, с. 269]. Иными словами, таким образом, защищается психологическая и ментальная целостность архитектоники феномена (системы монад), например личности. Однако это не значит, что реакция на «раздражитель» будет нести негативный нравственный характер. Дж. Ролз отмечает, что злом можно поправить зло, так как наилучшее из возможных устройств может содержать баланс несовершенств [8, с. 249]. Однако нарушение внутри самой системы монад может привести к тому, что на любое взаимодействие с внешним «раздражителем» будет инициироваться негативная реакция.

Теперь рассмотрим вышесказанное в более подробных деталях. Акцентируем внимание на столкновении двух духовных систем, внутреннее содержание которых антагонистично друг другу. Первоначально необходимо отметить несколько пунктов:

1) условно обозначим такую систему «полимонадой», поскольку именно она отражает всю специфику конкретного феномена или вещи;

2) рассмотрим зло в монадах как:

а) потенциально-возможную часть одной благой монады (см. примечание № 9);

б) монады, которые составляют сущность зла, но находятся в состоянии «сна».

Вещи и феномены взаимодействуют друг с другом в общем порядке мироздания, где отношения могут носить как конструктивный, так и деструктивный характер. В данной экзистенциальной системе иногда две антагонистические «полимонады» могут вступить в контакт, и это - акцидентное явление. Подобно двум предметам, сталкивающимся в пространстве, системы монад находятся в постоянном движении (см. примечание № 10) (не в физическом плане, а в плане реконструкции в соответствии с окружающим миром, воспринимаемым телом) и сталкиваются с другими подобными совокупностями. В результате столкновения происходит деформация обеих систем. Это вызывает внутреннее напряжение, так как нарушается архитектоника устройства.

Данный процесс происходит не на физическом, а на внутреннем уровне связей. Так, при столкновении двух предметов и их деформации внешне они остаются одним и тем же, однако на молекулярном уровне происходят значительные изменения, что может вызвать нарушение функциональности этих предметов, либо вообще неспособность выполнения ими определенных функций. Аналогичные процессы происходят и в «полимонадах». Соответственно это вызывает либо конфликт составных частей (монад) и, как следствие, изменение свойств некоторых из них на негативное, либо вызывает «пробуждение» монад, внутренним содержанием которых является зло.

Необходимо отметить, что каждая часть единого имеет огромное значение для ценности этого целого [6, с. 90]. Соответственно монады, обладающие негативным характером, также имеют огромное значение для общей системы. Из этого можно сделать вывод, что «онтологическое основание зла существует - это свойство вещей сохранять свою структуру, противодей-

ствуя другим вещам и разрушая их качественную определенность» [9, с. 135]. Это реакция на случайно возникшее стечение обстоятельств в общем онтологическом процессе. Энтелехия подобной негативной реакции уже заложена либо в монадах как некой возможности при постоянном изменении, либо является их непосредственным внутренним содержанием.

При таком взаимодействии (при столкновении) у полимонады (подобно, но не аналогично, любому предмету, находящемуся под воздействием законов сопротивления материалов) возникает необходимость принять прежнюю форму. По инерции они стараются оттолкнуть друг друга для возвращения прежнего состояния. Иными словами, это есть необходимость избавиться от раздражающего фактора, который нарушает первичную структуру внутреннего содержания системы. Таким «раздражителем» для человеческого духовного мира может быть другой индивид, чьи идеологические и ментальные установки антагонистичны первому. Обе системы стараются «оттолкнуть» друг друга, так как «каждая вещь, насколько от нее зависит, стремится сохранить свое существование» [10, с. 130]. Поэтому появляются две различные по своему вектору силы, результат взаимоотношения которых предполагает 3 варианта развития событий.

1. Взаимопоглощение двух сил встречного вектора. Это происходит тогда, когда обе эти силы равны, однако это не устраняет проблему деформации и внутреннего напряжения.

2. Действие, которое происходит, когда сила одной из систем больше, и ей удаётся сохранить свою внутреннюю структуру и духовную целостность как состояние до взаимодействия. Это будет восприниматься как нечто положительное.

3. Страдание, при котором силы одной из систем монад слабее, поэтому она претерпевает воздействие другой. Это ломает её архитектонику и способствует отхождению от активного начала. Воспринимается как отрицательное.

Однако, как иногда показывают эмпирические факты, человеку легче поддасться искушению, чем бороться с ним. Методы борьбы с внешней агрессивной силой, которая угрожает нарушению внутреннего духовного устройства, также имеют большое значение, так как в этом случае не имеет места быть использование дурных средств [5, с. 135], даже если это единственный способ достижения цели. Зло становится стимулом действий, и вообще проникает в человека, не ломая и насилуя, а прокладываясь и увлекая [1, с. 78].

Опираясь на вышеизложенное, можно сказать, что два последних варианта таят в себе следующую проблематику. Страдание предполагает безактивность и полное подчинение, что в свою очередь исключает творческое начало индивидуума и способность изменения монад. Действие, которое оказывает более сильная система, основанная на отрицательном примате, может стать эталоном дальнейшего поведения страдающей системы, если его эффективность будет высока. Ввиду всего этого, при столкновении с антагонистическими системами «полимонады» стремятся к своей автономии.

Даже после того, как столкновение заканчивается, то есть силы прекращают действовать, наличествует остаточный эффект, который затем перерастает в аффект. При этом этот остаточный эффект влияет на апперцепцию, так что «каждая вещь может быть случайно причиной радости, печали или желания» [10, с. 137]. В соответствии с этим и реакция системы монад на разные раздражители будет аналогична первичному опыту. Если опыт негативный, то система будет стараться избавиться от него, если положительный, то, наоборот, сохранить его влияние как можно дольше. В первом случае возможно появление зла как ответной реакции на внешний фактор, и, как следствие, желание избавиться от него.

Существует феномен необратимой деформации, то есть когда внутренняя структура не возвращается в своё прежнее состояние. Можно предположить, что именно такие последствия и являются предшествующим фактором возникновения зла в «полимонадах» как совокупности монад, являющихся внутренним содержанием определённой духовной системы, например индивидуума. Кроме того, существует возможность небольшой временной, либо частично постоянной де-

формации, которая практически не влияет на внутреннюю структуру системы монад, но способна вызывать некоторое нарушение функциональности. Подобные деформации есть суть аффектов.

В завершении необходимо отметить, что акцидентность зла состоит в случайности столкновений двух или более систем либо отдельных монад. До подобного взаимодействия «полимонады» по своей внутренней структуре находятся в подобии покоя, несмотря на то, что в каждой «не спящей» монаде происходят изменения. Затем при столкновении происходят определённые архитектонические изменения, которые инициируют зло.

Примечания

1. Отметим, что под злом в данном случае необходимо понимать именно моральное зло, которое имеет непосредственное отношение к внутреннему духовному содержанию индивида. Оно влияет на вектор человеческого поступка, который представляет собой либо духовную эволюцию, либо деградацию.

2. Аналогично атрибутам Бога [10, с. 3], так как монады есть составные всего и соответственно атрибутов тоже.

3. Существование вещи (конечной) есть причина, у действия этой причины есть причина, и так до бесконечности [10, с. 33-34].

4. Иными словами, зло было бы частью любого феномена, и тогда такое положение вещей являлось бы естественным, что в свою очередь исключает наличие совершенного Создателя, а также концепции позитивной роли зла в общей онтологической системе.

5. Кроме того, физические законы - это законы, установленные Творцом, соответственно они носят совершенно естественный характер и отражают его образ. Соответственно такие физические законы есть ни что иное, как отражение его воли, а не нечто чуждое ему. Примером может служить отношение Христа к материальному миру [12, с. 17-18]

6. Не физическую, а метафизическую и трансцендентную.

7. То есть, если даже учесть, что между этими сферами огромная разница, Бог имеет непосредственное значение как для творения, так и в экзистенциальном процессе существования мироздания.

8. По аналогии взаимодействия души и тела в процессе восприятия окружающего мира [10, с. 76].

9. Настоящее состояние монады чревато будущим [2, с. 416-417].

10. Так как каждая монада не статична, она движется через постоянное внутреннее изменение [2, с. 416].

Список литературы:

1. Ильин И.А. Собрание сочинений: в 10 т. М.: Русская книга, 1996. Т. 5. 608 с.

2. Лейбниц Г.В.. Сочинения: в 4 т. М.: Мысль, 1982. Т. 1. 636 с.

3. Лейбниц Г.В.. Сочинения: в 4 т. М.: Мысль, 1989. Т. 4. 554 с.

4. Лосский Н.О. Бог и мировое зло. М.: Республика, 1994. 432 с.

5. Лосский Н.О. Условия абсолютного добра. М.: Политиздат, 1991. 368 с.

6. Мур, Д.Э. Принципы Этики / пер. с англ. Л.В. Коноваловой; общ. ред. И.С. Нарского. М.: Прогресс, 1984. 327 с.

7. Райт Т. Тайна зла: откровенный разговор с Богом / пер. с англ. М. Завалова. М.: Экс-мо, 2010. 256 с.

8. Ролз Дж. Теория справедливости. Новосибирск: Изд-во Новосибир. ун-та, 1995. 513 с.

9. Скрипник А.П. Моральное Зло. М.: Политиздат, 1991. 351 с.

10. Спиноза Б. Этика. М.: АСТ, 2001. 336 с.

11. Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. М.: АСТ, 1998. 624 с.

12. Чемберлен Г. Христос не еврей, или Тайна Вифлеемской звезды. М.: Алгоритм, 2012. 256 с.