Институциональная девиация в военизированных организациях

Институциональная девиация в военизированных организациях*

Д. Л. Агранат (Московский гуманитарный университет)**

В статье дается трактовка понятия «институциональная девиация», рассматриваются различные формы институциональных девиаций в военизированной организации.

Ключевые слова: институциональная девиация, военизированная организация.

Institutional Deviation in Militarized Organizations

D. L. Agranat

In the article an interpretation of the concept “institutional deviation” is given, different forms of institutional deviation in a militarized organization are being considered.

Keywords: institutional deviation, militarized organization.

Тематика девиантного поведения в условиях военизированных организаций в социологии активно разрабатывается. В то же время в основном исследователи сосредоточили свое внимание на изучении дедовщины как формы девиантного поведения среди военнослужащих.

Дедовщина рассматривается большинством исследователей как крайне опасная форма отклонения.

В рамках рассматриваемой проблематики нам наиболее близка точка зрения в отношении социальных отклонений такого рода, представленная в исследовании уклонений офицеров от исполнения служебных обязанностей как формы девиации, проведенном Вал. А. Луковым, А. Л. Забарой, Е. П. Волковым (Луков, Забара, Волков, 1999: 102-126). Их трактовка социальных уклонений в армии сводится к тому, что уклонение офицеров есть одна из форм их социального взаимодействия с субъектно-объектными элементами военно-социальной среды, обеспечивающая оптимальное функционирование и развитие военно-социальной системы, которые характеризуются:

— как процесс их социальной адаптации к социальной среде посредством освоения и исполнения организационных социальных ролей, а также интериоризации армейских социальных норм и ценностей;

— как процесс соотнесения своих поступков и действий с социальными нормами и ценностями, результатом которого должно стать их институциональное соответствие;

— включенностью офицеров в систему социальных отношений подразделения, воинской части, армии и общества в целом как представителей и членов этих социальных общностей и организаций;

— их целесообразной и рациональной активностью по преобразованию социальной среды, проявляемой в соответствии со значимыми индивидуально-личностными и общественно-государственными интересами и потребностями (Луков, Забара, Волков, 1999: 125).

Близкую теоретическую позицию в отношении социальных отклонений в военизированных организациях мы провели в исследовании повседневной жизни курсантов в военном училище (Луков, Агранат, 2005), где

* Статья подготовлена при финансовой поддержке гранта Президента РФ для молодых российских ученых (МК — 4458.2009.6).

** Агранат Дмитрий Львович — кандидат социологических наук, доцент, декан юридического факультета Московского гуманитарного университета. Тел.: (495) 374-74-98. Эл. адрес: 9262246771@mail.ru

показали не только уместность в сообществе военных отклонений различного рода, но и их социализирующую функцию в процессе формирования личности будущего офицера. В исследовании Вал. А. Лукова, А. Л. За-бары и Е. П. Волкова такие отклонения называются девиантными с точки зрения институциональных норм, однако в некоторых ситуациях весьма эффективными для организации жизни военного сообщества. Безусловно, такие девиации имеют место в военизированных организациях. Вместе с тем ряд социальных отклонений в военизированных организациях имеют прочную привязку к институциональным нормам. Для обозначения отклонений такого рода мы вводим понятие институциональной девиации.

Формализация условий процесса социализации личности в военизированных организациях определяет возникновение таких форм институциональной деятельности, как институциональная девиация. В таких детально формализованных условиях жизнедеятельности военизированная организация проектирует те социальные отклонения, которые возникают в процессе социализации участников, и закрепляет их в институциональных формах деятельности. Данные институциональные формы девиации есть мера допустимого отклонения личности в процессе социализации от социальных норм. Такое отклонение не ставит под угрозу существование принятого порядка в военизированной организации в целом либо его существенной части. Это есть институционально определенная возможность противодействия соци-ализационному напору военизированной организации на личность. В формах институциональной девиации личность, с одной стороны, может сопротивляться принятому в сообществе порядку, с другой — воспроизведение институциональной девиации на начальном этапе социализации личности приводит в дальнейшем к освоению тех практик, которые ранее в тезаурусе индивида воспринимались как «чужие», враждебные.

С точки зрения военизированной организации данные социальные практики, состав-

ляющие содержание институциональных девиаций, не являются отклонениями. Это допустимая форма деятельности при определенных условиях. Она существует как нормативный ответ на те причины социальных отклонений, которые возникают в условиях военизированной организации. С точки зрения личности, в особенности на начальных этапах социализации, практики институциональной девиации являются отклонением.

Социальный статус участника военизированной организации содержит в себе потенцию ролевых конфликтов, которые определены прежде всего наличием противоречия, возникающего между повседневными потребностями и военными нормами, порожденными институциональной средой военизированной организации.

Нормативы поведения, принятые в институциональной среде военизированной организации, требуют от участников непременного подчинения, не позволяют им выстраивать свою жизнь в соответствии со своими опривыченными поведенческими моделями. В то же время социальные практики, освоенные личностью в процессе первичной социализации и свойственные для гражданского общества, неуместны в условиях социальной среды военизированных организаций. Конфликт такого рода имеет два вектора своего разрешения. Полное подчинение нормам военной среды — одна из возможных стратегий деятельности члена военизированной организации. Такое поведение представляет собой идеальный тип в армии, выражение социализационной нормы. Вместе с тем полное соответствие нормам военной среды — лишь эталон поведения, который на практике представлен только фрагментарно. Институциональные нормы военной среды не предписывают, что такое поведение является нормативным. Более того, полное воспроизводство армейских норм и ценностей военным сообществом воспринимается как девиация.

Другой, институциональный путь разрешения конфликта между личностным и корпоративным в военизированной организа-

ции — следовать неформальным нормам военной среды, которые определяют принятые в сообществе способы разрешения противоречия подобного рода. Такие нормы складывались в армейском сообществе на протяжении веков. Они выступают в качестве ключевых регуляторов взаимодействий между военнослужащими, составляют существенную часть армейской субкультуры.

Таким образом, противоречивость социальных норм деятельности в условиях военизированной организации определяет девиацию в качестве институциональных рамок вторичной социализации участников.

Институциональные формы девиации, распространенные в военной среде, связаны прежде всего с возможностью обхода участниками военизированных организаций норм, которые препятствуют удовлетворению повседневных потребностей. Механизмы удовлетворения потребностей такого рода в военизированной организации либо вообще отсутствуют, либо хотя и сформулированы, однако не являются привычными для индивидов, либо формально определенные способы удовлетворения данных потребностей не приводят к необходимому результату. В этом случае девиантное поведение участников военизированных организаций выступает в качестве возможного компромисса между институциональными нормами деятельности и личностными потребностями.

По своей сути уклонение представляет собой бездействие или имитацию деятельности при исполнении социальной роли, имеющие целью высвобождение времени для другой (в том числе формально преследуемой) деятельности и расцениваемые обществом (сообществом, корпорацией) как допустимые, основу которых составляет использование стандартных приемов в типичных ситуациях нарушения соответствующих правил и норм (Луков, Забара, Волков, 1999: 105).

В деятельности военизированных организаций можно выделить несколько типов институциональных девиаций и соответственно институционально предписанных спосо-

бов уклонения от нормы в условиях военизированной организации.

Первый тип — имитация институционально предписанной деятельности. В данном случае участники военизированной организации своими действиями создают лишь желаемое впечатление у системы социального контроля в отношении выполненной институциональной задачи. Это своего рода фальсификация необходимых с точки зрения социального института социальных практик.

Второй тип уклонений связан с возможностью демонстрации участниками военизированной организации социальных практик, которые обеспечивают снижение степени социального контроля в отношении члена военного сообщества. Для таких форм социальных уклонений характерно прежде всего освоение институционального социального статуса, который предполагает иной образ жизни в условиях военизированных организаций. Чаще всего к таким статусно-ролевым позициям относится статус больного. Данная девиация особенно распространена среди молодежи, для которой в выборе таких способов уклонений характерно действие адаптационного механизма естественной лживости (Ковалева, Луков, 1999: 156). Этот механизм основан на естественном неравенстве в отношениях между поколениями при формальном равенстве, закрепленном нормативно. Искажение информации происходит сознательно (или, по крайней мере, в соответствии с установкой) и имеет целью защитить зону независимости от значимых «взрослых» экономным, с точки зрения напряженности в отношениях, способом. Такая лживость субъективно оправдывается на ценностном уровне и воспроизводится даже при регулярных разоблачениях и последующих наказаниях за ложь. Следует отметить, что в плане применения данного защитного механизма членами военизированной организации нет ничего нового по сравнению с тем, что наблюдается за пределами данного институционального пространства. Однако в условиях военизированной организации источником санкций, которые могут последовать

в данном случае, может выступать как система социального контроля, так и армейское сообщество в целом, составляющее ближайшее социальное окружение индивида.

Распространенность уклонений подобного рода требует от системы социального контроля военизированной организации институциональных действий, направленных на предотвращение таких девиаций. Контролирующая система иногда так усердствует в этом, что в некоторых случаях ошибочно реагирует и на нормативную деятельность индивидов, рассматривая ее в качестве девиации.

Тотальность системы социального контроля в военизированных организациях, ее косность, невозможность адаптироваться к меняющимся социальным условиям и нетипичным ситуациям не дает возможности участникам этих организаций удовлетворять свои потребности институционально предписанным путем, что, в свою очередь, порождает различные формы девиации, направленные на уклонения от институциональных требований. В конечном счете в процессе вторичной социализации в рамках военизированной организации участник освоит институциональный набор девиантных социальных практик и тем самым адаптируется к условиям военной среды.

Такое взаимодействие нормы и ненормы в процессе вторичной социализации поддерживает устойчивость и эффективность военизированной организации. Ее участники, с одной стороны, осваивают модели институционального, нормативного поведения. С другой — в условиях ограниченных ресурсов они проявляют креативность в выполнении нестандартных, сложных задач, что снимает социальное напряжение в военной среде и не позволяет возникнуть массовым формам социального протеста в отношении институциональных условий деятельности военизированной организации.

Третий тип институциональных уклонений связан с фиксацией участниками военизированных организаций своих девиаций в различных институциональных формах, чаще всего в объяснительных записках.

Четвертый тип институциональных отклонений — самовольная отлучка: тайный, нелегальный уход участника военизированной организации за пределы институциональных границ данного социального института. В качестве такой границы чаще всего выступает определенная территория. Как правило, это территория лагеря, здания, гарнизона, части и т. д. Особенностью территорий данного типа является их закрытость для остального мира. Доступ посторонних лиц возможен только при наличии у них каких-либо особых полномочий и соответствующих разрешений.

Это одна из социальных практик в военной среде, направленных на обход институционально предписанных норм военной организации. Как и все представленные выше типы, самовольная отлучка носит компенсаторный характер. Главным образом благодаря самовольной отлучке участники военизированных организаций компенсируют те потребности, удовлетворения которых не происходит в институциональных границах военизированной организации.

Самовольная отлучка носит двоякий характер. С одной стороны, она пресекается как девиация, и на этом примере военизированная организация публично демонстрирует возможности системы по тотальному контролю над личностью. С другой стороны, «самоволка» — это обязательный элемент образа жизни военного человека, часть ценностно-нормативной системы любой военизированной организации.

В процессе вторичной социализации в военном сообществе участники осваивают социальные практики самовольной отлучки, типичные для данного социального института. Они осваивают уже апробированные способы самовольных отлучек, а также, накопив необходимый жизненный опыт, конструируют новые способы ухода за пределы институциональных границ военизированной организации.

Социальные практики самовольных отлучек передаются из поколения в поколение: новичков обучают те, кто уже имеет соответ-

ствующий опыт. В процессе вторичной социализации последние, таким образом, приобретают качества агентов социализации.

Следующая институциональная девиация, представленная в военизированных организациях, связана с употреблением спиртных напитков. Собственно, это группа нарушений нормы: отклонением, безусловно, является пьянство — систематическое злоупотребление спиртным, но и выпивки в рабочее время и на рабочем месте тоже составляют нарушение нормы, что важно отметить для военизированных организаций, где характер задач (обеспечение безопасности, готовность к быстрому реагированию на смену ситуации), специфика режима деятельности (дежурства, ночные вахты, территориальные ограничения и т. д.), особенности быта (казарма, необустроенное жилье и т. д.) создают ситуацию высокой степени риска, тем более что в большинстве случаев военизированные организации состоят из мужчин, по роду деятельности готовых к применению силы и вооруженных.

Культура российского общества определила употребление спиртных напитков в качестве значимой социальной практики, которая нашла свое распространение в повседневной жизни людей. Данная практика укоренилась в мужском сообществе, где употребление спиртных напитков не только не считается формой девиантного поведения, но и поощряется. Эта общая культурная установка, повсеместно применяемая в организациях, особенно в тех, где в основном работают мужчины, не может не утверждаться в военизированных, где на уровне субкультуры данного сообщества сформировались стереотипы поведения, которые определяют умение много пить в качестве показателя профессиональной пригодности человека.

Таким образом, рассмотренные институционально предписанные типы девиантного поведения в военизированных организациях являются частью социального статуса участника военного сообщества. Требования, предъявляемые к ролевому поведению членов военизированной организации, содер-

жат необходимость воспроизводства девиации в определенных ситуациях. Такие требования создают возможность для участника военного сообщества проявлять самостоятельность и независимость по отношению к формальным нормам военной среды.

Институциональная девиация демонстрирует на фоне косности социальной структуры военизированной организации, приоритета целей организации над личными интересами участников организационную гибкость, позволяющую в основном на неформальном уровне социальных взаимодействий удовлетворять потребности членов военизированных организаций. Это, в свою очередь, повышает привлекательность данных институциональных образований в глазах потенциальных участников. Кроме этого, институциональные девиации военной среды определяют адаптационный потенциал деятельности военизированных организаций в постоянно меняющихся условиях гражданского общества.

Институциональные девиации являются одним из ключевых факторов обеспечения в военизированных организациях организационной стабильности, устойчивости. В то время как социальная структура военизированных организаций не меняется под воздействием внешних социальных явлений и процессов, благодаря институциональным девиациям, принятым в военном сообществе, становятся возможными адекватные адаптивные действия военизированных организаций. Безусловно, такая устойчивость обеспечивается при сохранении известного уровня распространенности институциональных девиаций в военной среде. Данный уровень не должен приводить к деформации, слому социальной структуры военизированной организации, в противном случае под угрозой может оказаться институциональный порядок военного сообщества и возникнет перспектива социальной аномии.

Для участников военизированных организаций освоение институциональных девиаций в процессе вторичной социализации является показателем успешности социализа-

ционного процесса в военной среде. Не являясь нормой социальной, такое освоение тем не менее выступает в качестве социали-зационной нормы.

Институциональная девиация позволяет участникам военизированных организаций быть более адаптивными в отношении норм, принятых в военной среде, а также лучше соответствовать ожиданиям от военного человека в гражданском обществе. Фактически институциональные девиации закладывают в ориентационный комплекс личности возможность его деконструкции в зависимости от специфики внешних условий деятельности. Тезаурус такого рода избавляет участников военизированных организаций в случае смены деятельности от фундаментальной тезаурусной перестройки.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Иванов, В. В. (1995) Системный взгляд на природу дедовщины // Социологические исследования. № 1. С. 123-126.

Ковалева, А. И., Луков, В. А. (1999) Социология молодежи: Теоретические вопросы. М.

Левинсон, А. Г. (2004) Армия как институт социализации // Общественные науки и современность. № 4. С. 63-70.

Луков, В. А., Агранат, Д. Л. (2005) Курсанты: Плац. Быт. Секс: Социологическое и соци-

ально-психологическое исследование. М. : Флинта : Наука.

Луков, В. А., Забара, А. Л., Волков, Е. П. (1999) Поведение военнослужащего: норма и отклонение: Социологическое исследование пограничных явлений. М.

Марченко, Н. И. (1993) К вопросу о генезисе и сущности неуставных взаимоотношений в армии // Социологические исследования. №12. С. 112-115.

Меркулов, И. В. (1993) Происхождение и сущность «дедовщины» в армии // Социологические исследования. № 12. С. 109-112.

Проноза, А. В. (2007) Мифы «дедовщины» в современной украинской армии // Социологические исследования. № 4. С. 115-120.

Солнышков, А. Ю. (2004) Дедовщина: тип отношения к «значимому другому» // Социологические исследования. № 6. С. 45-53.

Солнышков, А. Ю. (2007) Социальные причины армейской «дедовщины» // Социологические исследования. № 4. С. 108-114.

Ханипов, Р. А. (2008) Укорененность криминальных и тюремных практик в культуре современного российского общества // Мир России. № 3. С. 132-148.

Шурухнов, Н. Г. (1992) Неформальная дифференциация в исправительно-трудовых учреждениях // Социологические исследования. № 7. С. 73-83.