Cамооценка здоровья как индикатор физического и социального благополучия сельской коренной популяции Якутии

ЗДОРОВЬЕ, ВОПРОСЫ ОРГАНИЗАЦИИ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ

© БАЛТАХИНОВА М.Е., КЛИМОВА Т.М., ФЕДОРОВА В.И., КРИВОШАПКИН В.Г. - 2013 УДК: 316.334:61

CАМООЦЕНКА ЗДОРОВЬЯ КАК ИНДИКАТОР ФИЗИЧЕСКОГО И СОЦИАЛЬНОГО БЛАГОПОЛУЧИЯ СЕЛЬСКОЙ КОРЕННОЙ ПОПУЛЯЦИИ ЯКУТИИ

Марина Егоровна Балтахинова, Татьяна Михайловна Климова,

Валентина Ивановна Федорова, Вадим Григорьевич Кривошапкин

Резюме. В одномоментном выборочном исследовании среди коренной сельской популяции Якутии изучена взаимосвязь субъективной оценки здоровья с реальным состоянием здоровья и социально-экономическим статусом. Из 438 респондентов в возрасте 20 лет и старше характеризовали состояние своего здоровья как «хорошее» 92 (21%) человека, как «плохое» — 32 (7%). Выявлены возрастные и гендерные различия в самооценке здоровья. В старших возрастных группах уменьшалась доля лиц, оценивающих здоровье как «хорошее» (р<0,001). Женщины реже, чем мужчины, оценивали здоровье как «хорошее» (17 и 26% соответственно, р<0,001). Респонденты, оценивающие свое здоровье как «плохое», имели более неблагоприятный метаболический профиль (р<0,05). Наличие факторов риска и хронических заболеваний статистически значимо чаще ассоциировалось с «плохой» оценкой здоровья (р<0,01). Не установлено статистически значимой связи между самооценкой здоровья и социально-экономическим статусом респондентов.

Ключевые слова: самооценка здоровья, социально-экономический статус, коренное население, факторы риска.

SELF-APPRAISAL OF HEALTH AS AN INDICATOR OF PHYSICAL HEALTH AND SOCIAL WELL-BEING OF RURAL NATIVE POPULATION OF YAKUTIA

M.E. Baltakhinova T.M. Klimova, V.I. Fedorova, V.G. Krivoshapkin

Summary. In a random sample of the indigenous rural population of the Republic Sakha (Yakutia) the relationship of subjective health assessment with the real state of health and social-economic status has been investigated. Of the 438 respondents aged 20 years and older 92 (21%) of persons characterized their health as “good”, 32 (7%) - as “bad”. The study revealed the presence of the age and gender differences in self-appraisal of health. In the older age groups the proportion of evaluating health as “good” (p <0,001) decreased. The women assessed their health as “good” not so often as men (17 and 26%, respectively, p<0,001). Respondents, who estimated their health as «poor», had more adverse metabolic profile (p<0,05). The presence of risk factors and chronic diseases were more frequently associated with «bad» health assessment (p<0,01). In this research the statistically significant association between self-appraisal of health and social-economic status of respondents was not established.

Key words: self-appraisal of health, social-economic status, indigenous people, risk factor.

Самооценка состояния здоровья является одним из самых распространенных показателей, который используют при проведении опросов общественного здоровья во всем мире. По мнению исследователей, самооценка состояния здоровья позволяет прогнозировать продолжительность жизни, осложнения после болезней, смертность и частоту пользования услугами медицинских учреждений [3,8,10,12]. Так, например, проведенный в 2003 году DeSalvo К.В. с соавт. анализ данных 22 исследований показал, что у лиц с «плохой» самооценкой здоровья риск смертности был в 2 раза выше, чем у лиц самооценкой «отлично». Эта связь со смертностью сохранялась даже после корректировки на такие факторы, как функциональное состояние, депрессия и сопутствующие заболевания [8]. Субъективная оценка здоровья отражает не только состояние физического и психического здоровья, но и степень социального неравенства в отношении здоровья. Исследования, проведенные в разных странах, показали, что социально-экономический статус оказывает существенное влияние на здоровье индивидов, и находит отражение в оценке его состояния [6,11]. В связи с этим целью исследования явилось изучение взаимосвязи субъективной оценки здоровья с реальным состоянием здоровья и социальноэкономическим статусом в коренной сельской популяции Якутии.

Материалы и методы

Самооценка здоровья изучалась в ходе эпидемиологического выборочного исследования среди неорганизованного населения села Бердигестях Горного улуса Республики Саха (Якутия) в возрасте 20 лет и старше (2009, 2011 г.). Все респонденты были представителями коренных этносов Якутии (якуты, эвены, эвенки). Всего было обследовано 444 человека, из них в анализ включены данные 438 человек (204 мужчин и 234 женщин).

Программа исследования включала: опрос по анкете, содержащей вопросы о социально-демографических характеристиках респондентов, курении, количестве и частоте потребления алкоголя; наличии хронических неинфекционных заболеваний (ИБС, АГ, СД); антропометрию; измерение артериального давления; забор венозной крови в утренние часы натощак, спустя 10-12 часов после приема пищи.

В ходе интервью респондентам предлагалось оценить состояние своего здоровья по 5 категориям: отличное, очень хорошее, хорошее, удовлетворительное, плохое. Социальноэкономический статус оценивался по 3 пунктам: уровень образования, личный месячный доход, занятость на рынке труда. Образовательный статус кодировался по 6 категориям: 0

- не имеет образования, 1 - начальное, 2 - неполное среднее, 3 - полное среднее, 4 - среднее-специальное, 5 - высшее или незаконченное высшее. В дальнейшем путем объединения

были созданы 3 категории уровня образования: «ниже среднего» (нет образования, начальное, неполное среднее); «среднее и среднее-специальное»; «высшее и незаконченное высшее». При оценке уровня дохода, использовалась величина прожиточного минимума на одного человека в месяц, которая составила для населения Горного улуса 8513 рублей в III квартале 2009 года, в I квартале 2011 года - 9826 рублей.

При оценке занятости на рынке труда выделяли 4 категории: работающее население, неработающее население трудоспособного возраста, пенсионеры, инвалиды.

Определение концентрации глюкозы, общего холестерина (ОХС), триглицеридов (ТГ), холестерина липопротеидов высокой плотности (ХС ЛПВП) в плазме венозной крови проводили на биохимическом анализаторе Саг&оСЬекТМ Р-А (РТ8). Кроме того, методом ИФА определяли содержание СРБ, ади-понектина. Курящим считали обследуемого, выкуривающего хотя бы одну сигарету/папиросу в сутки.

Артериальную гипертензию (АГ) устанавливали при уровне артериального давления (АД) >140/90 мм

ртхт и/или при приеме антигипер- Примечание. * -

тензивных препаратов. За критерий и 2011 году. избыточной массы тела принимали значения индекса массы тела

25 кг/ м2 и более.

Протокол исследования был одобрен локальным комитетом по этике при ЯНЦ КМП СО РАМН (протокол №16 от 16 апреля 2009 г.).

Статистический анализ данных был проведен с использованием пакета 81аИ8Иса 8.0. Проверка нормальности распределения количественных переменных проводилась с использованием критерия Шапиро-Уилка. В связи с тем, что распределение отличалось от нормального, при сравнении независимых групп по количественным признакам применяли непараметрические критерии Манна-Уитни и Краскела-Уоллиса. Сравнение групп по качественным признакам проводилось с использованием критерия х2 и точного критерия Фишера. Критическое значение уровня значимости (р) при проверке статистических гипотез принималось равным 5%.

Результаты и обсуждение

Основные характеристики обследованной выборки

Таблица 1

Группы Мужчины Женщины

Уровень образования

Неполное среднее и начальное Среднее и среднее специальное Высшее 204 14 (6,9) 132 (64,7) 58 (28,4) 4-12 57-71 22-35 234 8 (3,4) 151 (64,5) 75 (32,1) 1-6 58-71 26-38

Семейный статус

Состоит в браке Разведен Холост Вдов 203 163 (80,3) 6 (3,0) 30 (14,8) 4 (1,9) 74-85 1-7 10-21 3-5 233 153 (65,7) 12 (5,2) 46 (19,7) 22 (9,4) 59-72 3-9 15-26 6-14

Занятость

Работающие Неработающие Пенсионер Инвалид 202 ,8) ) ^ -—- $ Ч ^ »—ип 63-75 6-15 10-21 3-10 234 190 (81,2) 23 (9,8) 16 (6,8) 5 (2,1) 76-86 6-15 4-11 0-5

Месячный индивидуальный доход, Ме (025-075), руб.

2009 150 10000

2011 52 12500

Уровень дохода по отношению к прожиточному минимуму*

Ниже Выше 202 68 (33,7) 134 (66,3) 36-50 50-64 231 75 (32,5) 156 (67,5) 27-38 61-73

Статус курения

Курят Не курят 202 87 (43,1) 115 (56,9) 36-50 50-64 233 61 (26,2) 172 (73,8) 21-32 68-79

Артериальная гипертензия

нет 197 113 (57,4) 50-64 231 145 (62,8) 56-69

есть 84 (42,6) 36-50 86 (37,2) 31-44

СД диабет 2 типа

нет 203 183 (90,2) 85-94 234 202 (86,3) 81-90

есть 20 (9,8) 6-15 32 (13,7) 10-19

уровень дохода рассчитан с учетом различий прожиточного минимума в 2009

При анализе распределения градаций самооценки здоровья установлено, что только 6 мужчин и 4 женщины оце-

Таблица 2

Самооценка здоровья в зависимости от пола и возраста

Группа Возрастные группы, лет N Самооценка здоровья, п

Плохое Среднее Хорошее*

Мужчины 20-39 73 5

40-59 89 5

60 и старше 42 5

20 и старше 204 15

Женщины 20-39 78 4

40-59 132 10

60 и старше 24 3

20 и старше 234 17

Вся популяция 20-39 151 9

40-59 221 15

60 и старше 66 8

20 и старше 438 32

Средний возраст опрошенных мужчин составил 45,7±15,8 лет, женщин — 44,2±13,6 лет (р=0,316). Обследованная выборка характеризовалась достаточно высоким образовательным статусом, доля лиц с высшим и незаконченным высшим образованием составила 30%, с образованием ниже среднего - 5% (табл. 1). Около 73% респондентов состояли в браке, при этом среди женщин доля незамужних, разведенных и вдовых была выше, чем среди мужчин (р<0,001). Работали 70% опрошенных мужчин и 81% женщин, доля неработающих трудоспособного возраста составила 9 и 10% соответственно. Месячный индивидуальный доход (медиана и интерквартильные раз-махи) в 2011 году составил 12500 (10000-20000) рублей у мужчин и 14 (10000-20000) рублей у женщин (р=0,798). Доход ниже прожиточного минимума имели 33% респондентов. Выявлены статистически значимые гендерные различия в частоте курения. Так, курили 43% мужчин и 26% женщин (р<0,001). Среди обследованных лиц выявлена высокая частота артериальной гипертензии (39%) и сахарного диабета 2 типа (12%).

Примечание: в градацию «хорошее» включены респонденты оценившие свое здоровье как «отличное», «очень хорошее» и «хорошее».

нивали свое здоровье как «отличное» и «очень хорошее». В связи с этим 3 градации «отличное», «очень хорошее» и «хорошее» объединены в одну - «хорошее». Анализ результатов самооценки состояния здоровья населением показал, что большинство опрошенных мужчин и женщин (71,7%) харак-

20

18

16

14

12

Ю

12.4

Ю 1 I

Г

гд 2 типа

ИМТ225 к і/м2

Рис. 1. Частота «плохой» самооценки здоровья при наличии факторов риска: АГ - артериальная гипертензия; СД 2 типа - сахарный диабет 2 типа; ИМТ - индекс массы тела: р - достигнутый уровень статистической значимости различий (критерий х2).

Таблица 3

Средние уровни биологических показателей в зависимости от самооценки здоровья

Показатель Плохое Среднее Хорошее* Р

Возраст, лет N 32 314 92 РГ2=1,0 Р-<0,001 Р1-3<0,001

Ме

САД, мм рт.ст. N 32 305 88 Р-=0,126 Р2-3 0,01 Р1-3=0,001

Ме

ДАД, мм рт.ст. N 32 305 88 Р-=0,319 Р- 0,109 Р1-3 0,022

Ме

ОХС, ммоль/л N 32 303 86 РГ2=1,0 Р- 0,109 Р1-,=0,757

Ме

ТРГ, ммоль/л N 32 303 86 Р-=0,226 Р2-3 0,459 Р1-3=0,044

Ме

Глюкоза, ммоль/л N 31 303 86 Р-=0,356 р2-3=1,0 Р1-3 0,198

Ме

Процент жира N 30 302 88 РГ2=1,0 Р2-3<0,001 Р1-3<0,01

Ме

Индекс массы тела, кг/м2 N 30 305 89 РГ2=1,0 Р2-3 0,002 Р1-3 0,029

Ме

СРБ, мг/л N 32 268 72 Р-=0,099 Р12-23=0,002 Р1-3<0,001

Ме

Примечание: р - достигнутый уровень статистической значимости различий при сравнении групп в зависимости от самооценки состояния здоровья (критерий Краскела-Уоллиса).

теризуют свое состояние как «среднее/ удовлетворительное», 7,3% лиц - как «плохое» (табл. 2). Только каждый пятый из опрошенных относит себя к группе людей с «хорошим» состоянием здоровья (21%). Женщины реже, чем мужчины, оценивали свое здоровье как «хорошее» (16,7 и 26% соответственно, р<0,001). С возрастом отмечалось уменьшение доли лиц с «хорошим» состоянием здоровья (с 36,4% в 20-39 лет до 7,6% в 60 лет и старше, р<0,001) и увеличение - с «плохим» (с 6,8% в 20-39 лет до 12,1% в 60 лет и старше, р=0,010). Таким образом, установлена статистически значимая зависимость самооценки здоровья от гендерной принадлежности и возраста респондентов.

Отражает ли субъективная оценка состояния здоровья объективные характеристики, свидетельствующие о физическом состоянии индивидов?

Для оценки этой взаимосвязи изучены средние уровни некоторых биологических параметров (возраст, АД, содержание холестерина, триглицеридов, глюкозы, СРБ) в зависимости от самооценки здоровья (табл. 3). При сравнительном анализе установлено, что лица, оценивающие свое здоровье как «плохое», были статистически значимо старше по возрасту, имели более высокий уровень САД, ДАД, значение индекса массы тела, процент жира в организме, высокое содержание триглицеридов и СРБ, чем обследованные с «хорошей» самооценкой здоровья. Не выявлено статистически значимой взаимосвязи между самооценкой здоровья и содержанием холестерина, глюкозы крови.

Наличие факторов риска и хронических заболеваний чаще ассоциировалось с «плохой» оценкой здоровья. Так, лица с АГ, СД 2 типа, повышенной массой тела статистически значимо чаще оценивали свое здоровье как «плохое»

(р<0,01, рис. 1). Аналогичные результаты были получены в других российских и зарубежных исследованиях [4,14]. Эти данные свидетельствует о том, что самооценка здоровья может быть объективным критерием оценки состояния здоровья человека.

В исследованиях, проведенных в разных регионах, показано, что основными факторами, влияющими на здоровье населения, являются уровень жизни и состояние здравоохранения [1,2,6,11].

По данным ТФОГС РС (Я) среднедушевой

доход населения в Горном улусе в 2011 г. составил 10536 рублей и превышал прожиточный минимум 2011 г. (9826 рублей) в 1,1 раза. За период с 2009 по 2011 гг. отмечается незначительный рост показателя среднемесячной зарплаты взрослого населения (с 16300 рублей до 16923 рублей); рост числа жилых квартир в расчете на 1000 человек населения с 329 до 351 соответственно; объема жилищного строительства с 798 м2 общей площади до 2488 м2; снижение количества малообеспеченных семей с 947 до 878; снижение числа безработных граждан с 370 до 208 человек [5]. По данным Г.А. Гнатюк (2005), Горный улус по уровню жизни отнесен к улусам с малоблагоприятными условиями жизни в связи с низким объемом производства промышленной продукции на душу населения, низким среднедушевым доходом, неблагоприятным соотношением прожиточного минимума к среднедушевым доходам. По уровню развития здравоохранения Горный улус имеет хорошую медицинскую инфраструктуру и достаточную обеспеченность высококвалифицированными медицинскими кадрами [1].

Оценка состояния здоровья коренным сельским населением Центральной Якутии в возрасте 20 лет и старше в зависимости от социально-демографических факторов представлена в таблице 4. Не выявлено статистически значимых различий в самооценке здоровья в зависимости от семей-

Таблица 4

Самооценка здоровья в зависимости от социально-демографических характеристик

Характеристика Самооценка здоровья

Плохое | Среднее | Хорошее

Семейный статус

состоит в браке (п=316) п (%) 95%ДИ 23 (7,3) 5-11 235 (74,4) 69-79 58 (18,4) 14-23

холост (п=76) п (%) 95%ДИ 4 (5,3) 0-14 46 (60,5) 49-71 26 (34,2) 24-46

разведен, вдов (п=44) п (%) 95%ДИ 5 (11,4) 3-26 32 (72,7) 56-85 7 (15,9) 6-31

Уровень образования

ниже среднего (п=22) п (%) 95%ДИ 3 (13,6) 0-38 18 (81,1) 57-97 1 (4,5) 0-28

среднее и среднее специальное (п=283) п (%) 95%ДИ 20 (7,1) 4-11 204 (72,1) 66-77 59 (20,8) 16-26

высшее и незаконченное высшее (п=133) п (%) 95%ДИ 9 (6,9) 3-13 92 (69,2) 61-77 32 (24,1) 17-32

Занятость

работающие (п=331) п (%) 95%ДИ 17 (5,1) 3-8 243 (73,4) 68-78 71 (21,5) 17-26

неработающие (п=42) п (%) 95%ДИ 3 (7,1) 0-21 21 (50,0) 34-66 18 (42,9) 27-59

пенсионеры (п=46) п (%) 95%ДИ 6 (13,0) 4-28 37 (80,4) 65-91 3 (6,5) 0-20

инвалиды (п=17) п (%) 95%ДИ 6 (35,3) 12-64 11 (64,7) 36-88 0 0-27

Уровень дохода по отношению к прожиточному минимуму*

Ниже (п=143) п (%) 95%ДИ 12 (8,4) 4-15 104 (72,7) 65-80 27 (18,9) 13-26

Выше (п=290) п (%) 95%ДИ 19 (6,6) 4-10 208 (71,7) 66-77 63 (21,7) 17-27

Примечание: * - уровень дохода рассчитан с учетом различий прожиточного минимума в 2009 и 2011 гг.

ного статуса, уровня образования, занятости и дохода. Это вероятно связано с небольшими размерами групп («плохая» самооценка, низкий уровень образования). Но прослеживается тенденция большей частоты градации «плохо» среди разведенных/вдовых, лиц с низким образовательным уровнем и с низким уровнем доходов, пенсионеров, инвалидов.

Среди обследованной популяции 21% респондентов оценивали свое здоровье как «хорошее», 7% - как «плохое». По результатам исследования выявлена статистически значимая взаимосвязь между самооценкой здоровья и возрастом, гендерной принадлежностью и наличием хронических неинфекционных заболеваний. Аналогичные взаимосвязи отмечались и в других популяциях. При этом было также установлено наличие региональных различий в самооценке здоровья. Так, например, среди лиц старше 16 лет оценивали свое здоровье как «отличное», «хорошее», «очень хорошее» 96% опрошенных в Гренландии (п=1250), 88% - в Канаде (п=4700), 77% - на Аляске (п=663), 49% - на Чукотке (п=600) [7]. В выборках старшего возраста доля лиц с хорошей самооценкой здоровья составила: в Монголии - 53,9% (стар-

ше 18 лет, п=457), в Восточной Азии (Китай, Южная Корея, Тайвань, Япония) - 86,3% (20-69 лет, п=8120); в России - 18,3% у мужчин (п=1004) и 9,9% у женщин (п=1930) старше 60 лет. Значительные различия выявлены и в частоте самооценки здоровья как «плохое». Так оценивали состояние здоровья от 1 до 4% респондентов в Канаде, Гренландии, на Аляске; 13,7% - в Восточной Азии; 23% - на Чукотке [7,9,11,13]. Эти различия, вероятно, обусловлены не только выраженностью социального неравенства, распространенностью заболеваний, но и другими характеристиками популяций, такими как восприятие здоровья, отношение к болезни, особенности менталитета.

Таким образом, самооценка здоровья в данной популяции является объективным индикатором, отражающим реальное состояние здоровья респондентов. Не выявлено отчетливой связи самооценки здоровья с социальноэкономическим статусом. С учетом того, что обследованная выборка характеризуется низким уровнем благосостояния, в будущих исследованиях, вероятно, требуется использование дополнительных шкал оценки социального статуса.

ЛИТЕРАТУРА

1. Гнатюк Г.А., Пономарева Г.А. Территориальные особенности здоровья населения PC (Я) // Вестник СевероВосточного федерального университета им. М.К. Аммосова.

- 2005. - №2. - С.81-86.

2. Горюнова С.В. Здоровье россиян и реформа здравоохранения [Электронный ресурс]: URL: http://www.civisbook. ru/files/File/Goriunova.pdf

3. Ефименко С.А. Потребители медицинских услуг в бюджетных организациях и их самооценка здоровья // Социологические исследования. - 2007. - №9. - C.110-114.

4. Концевая А.В., Калинина А.М., Омельяненко М.Г. и др. Характеристика качества жизни и самооценки здоровья как маркеров готовности пациентов к участию в профилактических мероприятиях // Профилактическая медицина. - 2006.

- Т. 9. №6. - С.21-26.

5. Территориальный орган Федеральной службы государственной статистики по Республике Саха (Якутия) [Электронный ресурс]: URL: http://sakha.gks.ru (05.08.2013).

6. Alvarez-Galvez J., Rodero-Cosano M.L., Motrico E., et al. The Impact of Socio-Economic Status on Self-Rated Health: Study of 29 Countries Using European Social Surveys (2002-2008) // Int. J. Environ. Res. Public Health. - 2013. - Vol.10. - P.747-761.

7. Arctic Social Indicators - a follow-up to the Arctic Human Development Report // Nordic Council of Ministers. - 2010. -P.34.

8. DeSalvo K.B., Bloser N., Reynolds K., et al. Mortality Prediction with a Single General Self-Rated Health Question. A Meta-Analysis // J Gen Intern Med. - 2005. - Vol. 20. - P.267-275.

9. Gan-Yadam A., Shinohara R., Sugisawa Y., et al. Selfassessed health and its aspects in the case of Mongolia // Health.

- 2012. - Vol. 4. №7. - P.415-422.

10. Goldman N., Glei D.A., Chang M.C. The role of clinical risk factors in understanding self-rated health // Ann Epidemiol. -2004. - Vol. 14. №1. - P.49-57.

11. Hanibuchi T., Nakaya T., Murata C. Socio-economic status and self-rated health in East Asia: a comparison of China, Japan, South Korea and Taiwan // European Journal of Public Health. -2010. - Vol. 22. №1. - P.47-52.

12. Idler E.L., Benyamini Y. Self-rated health and mortality: a review of twenty-seven community studies // J Health Soc Behav.

- 1997. - Vol. 38. №1. - P.21-37.

13. Nicholson A, Bobak M., Murphy M., et al. Socio-economic influences on self-rated health in Russian men and women - a life course approach // Soc Sci Med. - 2005. - Vol. 61, №11. - P.2345-2354.

14. Venskutonyte L., Brismar K., Ohrvik J., et al. Self-rated health predicts outcome in patients with type 2 diabetes and myocardial infarction: A DlGAMI 2 quality of life sub-study // Diab Vasc Dis Res. - 2013. - Vol. 10. №4. - P.361-367.

REFERENCES

1. Gnatjuk G.A., Ponomareva G.A. The territorial features of health of the population of Republic Sakha

2. Goryunova S. V. Russians and health care reform [electronic resource]: URL: http://www.civisbook.ru/files/File/Goriunova. pdf

3. Efimenko S.A. Consumers of medical services in public organizations andtheir self-assessment ofhealth // S ociologicheskie issledovania. - 2007. - №9. - P. 110-114.

4. Kontsevaja A.V., Kalinina A.M., Omelyanenko M.G., et al. Characteristic quality of life and self-rated health as markers willingness of patients to participate in prevention activities // Profilakticheskaja meditsina. - 2006. - Vol. 9. №6. - P.21-26.

5. Territorial body of the Federal State Statistics Service of the Republic of Sakha

6. Alvarez-Galvez J., Rodero-Cosano M.L., Motrico E., et al. The Impact of Socio-Economic Status on Self-Rated Health: Study of 29 Countries Using European Social Surveys (2002-2008) // Int. J. Environ. Res. Public Health. - 2013. - Vol.10. - P.747-761.

7. Arctic Social Indicators - a follow-up to the Arctic Human Development Report // Nordic Council of Ministers. - 2010. -P.34.

8. DeSalvo K.B., Bloser N., Reynolds K., et al. Mortality Prediction with a Single General Self-Rated Health Question. A Meta-Analysis // J Gen Intern Med. - 2005. - Vol. 20. - P.267-275.

9. Gan-Yadam A., Shinohara R., Sugisawa Y., et al. Selfassessed health and its aspects in the case of Mongolia // Health.

- 2012. - Vol. 4. №7. - P.415-422.

10. Goldman N., Glei D.A., Chang M.C. The role of clinical risk factors in understanding self-rated health // Ann Epidemiol. -2004. - Vol. 14. №1. - P.49-57.

11. Hanibuchi T., Nakaya T., Murata C. Socio-economic status and self-rated health in East Asia: a comparison of China, Japan, South Korea and Taiwan // European Journal of Public Health. -2010. - Vol. 22. №1. - P.47-52.

12. Idler E.L., Benyamini Y. Self-rated health and mortality: a review of twenty-seven community studies // J Health Soc Behav.

- 1997. - Vol. 38. №1. - P.21-37.

13. Nicholson A, Bobak M., Murphy M., et al. Socio-economic influences on self-rated health in Russian men and women - a life course approach // Soc Sci Med. - 2005. - Vol. 61, №11. - P.2345-2354.

14. Venskutonyte L., Brismar K., Ohrvik J., et al. Self-rated health predicts outcome in patients with type 2 diabetes and myocardial infarction: A DIGAMI 2 quality of life sub-study // Diab Vasc Dis Res. - 2013. - Vol. 10. №4. - P.361-367.

Информация об авторах:

Балтахинова Марина Егоровна - заведующий кабинетом, 677010, г. Якутск, Сергеляхское шоссе, 4 км, корпус С-2, e-mail:bmeg@rambler.ru, тел. (4112) 353275; Климова Татьяна Михайловна - к.м.н., руководитель группы, e-mail: tklimova@rambler.ru; Федорова Валентина Ивановна - к.м.н., с.н.с., e-mail: vifedorova@rambler.ru; Кривошапкин Вадим Григорьевич - д.м.н., профессор, директор.

Information about the Authors:

Baltakhinova Marina Egorovna - head office, 677010, Yakutsk, Sergelyakhskoe Highway, 4 km, Building C-2, e-mail: bmeg@rambler.ru, tel. (4112) 353275; Klimov Tatiana - MD, PhD, head of the group, e-mail: tklimova@rambler.ru; Fedorova Valentina - PhD, Senior Scientist, e-mail : vifedorova@rambler.ru;

Krivoshapkin Vadim G. - MD, PhD, Prof., director.

© АЛЕКСЕЕВСКАЯ Т.И., СОФРОНОВ О.Ю. - 2013 УДК 614.25:338.2

НОРМАТИВНО-ПРАВОВОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ ПЕРЕХОДА ОРГАНОВ И УЧРЕЖДЕНИЙ РОСПОТРЕБНАДЗОРА НА ПРИНЦИПЫ БЮДЖЕТИРОВАНИЯ, ОРИЕНТИРОВАННОГО НА РЕЗУЛЬТАТ

Татьяна Иннокентьевна Алексеевская, Олег Юрьевич Софронов

Резюме. Проанализированы нормативно-правовые акты, регламентирующие переход службы Роспотребнадзора на принципы бюджетирования, ориентированные на результат. Показано, что совершенствование системы бюджетирования, ориентированное на результат в современных условиях является одним из основных механизмов обеспечения реализации ведомственных целевых программ и санитарно-эпидемиологического благополучия населения.

Ключевые слова: нормативно-правовые акты, бюджетирование, ориентированное на результат, органы и учреждения Роспотребнадзора.

LEGAL AND REGULATORY SUPPORT OF THE INTRODUCTION OF THE PBB IN THE AGENCIES AND INSTITUTIONS OF FEDERAL SERVICE ON CUSTOMERS' RIGHTS PROTECTION AND HUMAN WELL-BEING

T. I. Alekseevskaya, O.Y. Sofronov

Summary. In this article I analyzed legal acts and regulations, which regulated the introduction of performance-based budgeting principles to the agencies of Federal Service on Customers’ Rights Protection and Human Well-Being. I proved that in contemporary conditions the improvement of the system of performance-based budgeting was one of the main mechanisms for ensuring sanitary and epidemiological well - being of the population”.

Key words: legal acts and regulations, performance-based budgeting, agencies of Federal Service on Customers’ Rights Protection and Human Well-Being.

Институциональные изменения, произошедшие в РФ с переходом к рыночному типу экономики, привели к кардинальным изменениям в бюджетной и финансовой сферах. В этой связи актуальной становится задача обеспечения управляемости и подконтрольности государственных финансов, создания условий для использования их в качестве важнейшего фактора управления развитием страны.

Важным инструментом повышения эффективности бюджетных расходов является переход на принципы бюджетирование, ориентированное на результат (БОР). Именно БОР, меняет в корне не только все стадии бюджетного процесса, но и саму концепцию управления бюджетными расходами. Внедрение современных процедур БОР в деятельность органов и организаций Роспотребнадзора подразумевает наличие комплексной системы нормативно-правовых актов и методических документов.

Развитие нормативно-правового обеспечения по внедрению элементов БОР в деятельность учреждений Роспотребнадзора началось с проведения административной реформы по реорганизации госсанэпидслужбы в вопросах структуры службы, разделения функций и полномочий, планирования, финансирования, методах оценки эффективности и результативности деятельности.

В период с 2006 по 2008 г. происходило формирование первых методических подходов к внедрению БОР. Приказом Роспотребнадзора от 30.06.2006 г. №175 «О проведении региональных совещаний по переходу территориальных органов и учреждений Роспотребнадзора на БОР” [1] были утверждены основные направления в развитии такие как: разработка административных регламентов, основанных на БОР; формирование методологических подходов по программно-

целевому планированию; переработка системы показателей результативности деятельности, порядок использования системы социально-гигиенического мониторинга в целях бюджетирования, ориентированного на конечный результат.

Развитию нормативно-правового обеспечения Роспотребнадзора способствовал приказ Роспотребнадзора от 31.07.2006 г. № 223 “О проведении X Всероссийского съезда гигиенистов и санитарных врачей” [2]. Одним из направлений, рассмотренных на съезде стали вопросы, посвященные необходимости внедрения механизмов бюджетирования, ориентированного на конечный результат. Также обсуждались вопросы, касающиеся методов оценки экономической эффективности санитарно-гигиенических и профилактических мероприятий, и отмечалась их важность в деятельности учреждений.

Элементом дальнейшего развития нормативноправового обеспечения стал переход всех органов и учреждений Роспотребнадзора на новые подходы БОР [3].

Первые результаты функционирования новой системы БОР [4], выявили её недостатки, что в последующем обусловило появление новых нормативно-правовых и организационно-методических подходов к бюджетированию, ориентированному на результат в территориальных органах и организациях Роспотребнадзора. Следствием этого стал переход учреждений [5] на строгое исполнение предлагаемых мероприятий системы БОР и внедрение такого самостоятельного инструмента программно-целевого управления как ведомственные целевые программы. В итоге учреждения Роспотребнадзора должны начать самостоятельно определять достаточность уровня госсанэпиднадзора на данной территории, выявлять проблемы и определять цели и задачи