Звукоизобразительность в теории номинации

УДК 81

ЗВУКОИЗОБРАЗИТЕЛЬНОСТЬ В ТЕОРИИ НОМИНАЦИИ

Г.Н. Ягафарова

Теория номинации располагает рядом принципов и способов называния предметов и явлений окружающей действительности. Среди них выделяется звукоизобразительность как один из самых первых способов номинации. На его наличие указывал еще Платон в диалоге "Кратил", утверждая, что слово есть некое подобие предмета, более или менее совершенное отображение предмета [1]. На существование связи речевых звуков со значением указывали стоики, В. фон Гумбольдт, Г.В. Лейбниц, Ш. де Бросс, К. де Жеблен, Ш. Нодье, Г. Лейбниц, М.В. Ломоносов и др. Обращались к ней и литературатуроведы при изучении поэтики текстов. В последнее столетие звукоизобразительность получила теоретическое обоснование в трудах по фо-носемантике [2], которая изучает подражательные и символические свойства звуков, пытается объяснить процесс соединения звучания и значения, понимая эту связь как непосредственную. Выявление определенных регулярных звукоизобразительных моделей построения протослов, - по мнению А.Н. Тре-губова, - помогает осмыслить прасемантику и пути его дальнейшего развития, а также праструктуру первообразных лексических единиц [3]. В тюркологии данной проблеме уделено внимание в работах Г.Е. Корнилова и К.Ш. Хусаинова [4] на примере чувашских и казахских звукоизобразительных слов. Рассмотрение звукоизобразительности в ее различных проявлениях на примере слов башкирского языка не было осуществлено в полной мере, поэтому в данной статье предпринимается попытка восполнить этот пробел.

Как отмечает Д.С. Сетаров, звукообраз-ных, идеофонических слов (типа гром, жужжать, булькать, каркать, хлопать, ржать,

Ягафарова Гульназ Нурфаезовна - кандидат филологических наук, доцент кафедры башкирского языка Стерлитамакской государственной педагогической академии им. Зайнаб Биишевой, 453103, Республика Башкортостан, г. Стерлитамак, пр. Ленина, 49, e-mail: rishrinat@ mail.ru, т. 8(3473)435793.

рычать, чирикать, скрести, полоскать, хрустеть, хлебать, махать, тявкать, кукарекать, храп; кукрэу, шытыр^ау хихылдау шаптыр^ау ухылдау безелдэу, сыйнау мыяулау мырлау геуелдэу, зецлэу, сыл-тырау шытыр^ау каркылдау тапылдау сэпелдэу, двбвр$эу, сипылдау, хырылдау сапсыу и др.) особенно много в языках агглютинативного и корнеизолирующего строя [5]. По подсчетам С.В. Воронина, в первых двух томах этимологического словаря тюркских языков Э.В. Севортяна содержится более 1/4 (26,88 %) несомненно звукоизобразительных слов от всего корпуса словаря [6]. В башкирском языке, который является одним из тюркских языков и наследовал основной корпус древнетюркского словаря, также содержится большое количество слов звукоизо-бразительного происхождения.

Путь развития подобных слов представляется как естественный звуковой объект - бесфонемная, аморфная, нерасчлененная имитация - звукоизобразительное слово [3, с. 12]. Корни этих слов послужили основой для образования многих производных слов. При этом все они являются широко распространенными обиходными словами, выражающими бытовые понятия, которые, по всей вероятности, сложились у человека в основной своей массе еще в глубокой древности [7]. Примечательно, что они и сейчас продолжают свое существование, активно пополняя свой лексический состав прежде всего за счет детской речи.

Звукоизобразительные явления в языке называют ономатопеей (от греч. опоша1;оро1е1а - 'производство названий'). Ономатопоэтическая теория различает несколько способов образования звукоизобра-зительных слов:

Gulnaz Yagafarova - Ph.D. of philology, assistant professor of the Bashkir Language Department at the Sterlitamak State Pedagogical Academy named after Zajnab Biisheva, 49, Lenin Avenue, Sterlitamak, Republic of Bashkortostan, 453103, e-mail: rishrinat@mail.ru, ph. +7(3473)436843.

1) звукоподражательность - непосредственное подражание звукам окружающей действительности;

2) звукосимволизм - подражание некоему внутреннему свойству, присущему предмету и звуку;

3) сходство звуков в соответствии с родством обозначаемых понятий.

Звукоподражательность как способ обозначения фрагментов действительности заключается в непосредственном подражании звуку, издаваемому предметом. Подобные наименования на основе звукоподражания иначе называются абсолютно мотивированной номинацией, или словами с фонетической, первичной мотивацией. Здесь в основе номинации лежит звук: (шорох, шепот) шыптыр, шыбыр. Такие слова дольше сохраняют свое значение, так как имеют ясную связь между значением и звучанием. Однако данный способ обозначения явлений действительности постепенно утрачивается в ходе развития и совершенствования языка. Здесь следует оговориться, что сфера действия звукоподражания при этом способе ограничивается теми предметами и явлениями, которые могут производить звуки. Это, разумеется, совсем не означает, что все способные издавать звуки предметы назывались только этим способом. Например, в диалектах башкирского языка "ягода" именуется звукоподражательно: шартый, шартылдак, но в литературном языке названием служит слово елэк. Таким образом, в соответствии с фоносемантическим подходом первоначальная человеческая речь характеризовалась непосредственно отображением окружавших человека звуков, связанных с ними действий, признаков.

Звукосимволизм основывается на подражании не непосредственно звуку или предмету, а некоему внутреннему свойству, присущему им обоим. В лингвистике его чаще называют звукосимволическим. Таковы, например, слова: англ. lick - лизать, облизывать, башк. ялау - лизать, облизывать, lap -лакать, образованные латеральным сонорным л.

Представление как бы формирует для себя звуковую оболочку слова. Так, удар передается смычными согласными: сонантом р - дребезжание; сонантом л - скольжение; сонантом н или м - давление; сонантом с - шелест [3, с. 16]. Слова высокие по тону оцениваются как хорошие, гладкие и яркие, а слова низкой тональности как плохие и туск-

лые. Как сообщает Э.Р. Камаева [8], проведенный анализ фоносемантической содержательности речи на материале устаревших слов русского языка со стыком гласных или согласных звуков в корневой морфеме из словаря В. Даля показал, что в группе со стечением согласных превалируют слова с признаками грубый (22 %), шероховатый (22 %), медленный (15 %) и яркий (17 %), а в группе с зиянием гласных - нежный (8 %), медленный (14 %), тусклый (15 %).

Анализируя звукосимволический материал целого ряда неродственных языков, С.В. Воронин выявляет признаки звукосимво-лических слов и критерии их идентификации [6, с. 89]. А.Н. Трегубов также указывает на связь внутренней формы слова с фоносеме-мой (элементом семантики, связанным со зву-коизображением) [3, с. 13], общность которой позволяет объединить слова в определенные группировки, на современном уровне языка не связанные.

Исходя из положения о том, что начальный согласный является генетически первичным смыслообразующим элементом лексемы и поэтому между словами с общим начальным согласным должна существовать некоторая семантическая связь, рассмотрим две фоносемемы башкирского языка - h и т.

Специфический звук башкирского языка h является щелевым, при его произнесении поток воздуха проходит с трудом через сближенные, но расслабленные голосовые связки. Фрикативный способ артикуляции звука h обусловливает наличие общего словообразовательного значения 'протяженность, длительность, вытягивание' в глагольных корнях hyz — тянуть; hyp — выдергивать, сосать; hYp, hYT — расплетать; hвйрэ — тащить; hop — черпать; hun — сыпать, поливать. По нашим наблюдениям, понятие протяженности присуще многим словам, имеющим в анлауте звук h, будь то протяженность физическая (ha6ak — стебель; haFbiz — жевательная резинка; han — черенок, рукоятка; haz — болото; hazaFaй — северное сияние; молния; haFbiM — марево; haЙFaу — жерди; hakMa — след на траве; haл — плот; haлaсa — волокуша; hapa — большая продолговатая деревянная чаша; honre — копье; hbiH — силуэт; hbipT — хребет), протяженность во времени (haFaлa — стеречь; haклa — хранить; haFbiH — соскучиться; haлкы — медленно, еле-еле; haMaH — до сих пор), протяженность

действий (ьабыу, ьагыу — прицепляться; ьагай — насторожиться; ьалпай — повисать; ьал — класть; ьарк — сочиться, стекать; ьелк — махать, качать; ьыры-, ьары — облепить; ьи? — чувствовать; ьепер — подметать; ьыйпа — гладить; ьврт — протирать; ьырыр — свистеть; ьы? — чертить), протяженность свойств (ьа?аган — долго хранившийся, многолетний; ьак — осторожный; бережливый; ьалбыр, ьалпы — отвислый, обвислый; ьил, ьэлмэк/ьалмак — медлительный, неторопливый; ьэлэтле — способный) или протяженность эмоционального характера (ьагыш — тоска; ьапа — уравновешенность).

Слова ьул — шул — сул — су — ьыу — ьут — шиле/шуле — шулпа — шурпа — ьурпа имеют словообразовательное значение "талый, вода, поток" вследствие того, что звуки ь, с, ш - фрикативные, при их произнесении воздух проходит через образовавшуюся щель (в голосовых связках, между языком и зубами).

Предварительные наблюдения над семантикой общетюркских слов, начинающихся на т, показывают, что данный звук в языковой картине мира тюрков отражал такие свойства, как твердость, грубость, насилие. Связано это, видимо, с тем, что в артикуляционном (произносительном) аспекте данный звук образуется посредством натыкания на преграду: воздух, попадая в ротовую полость, натыкается на преграду из зубов и языка, язык упирается в верхние зубы, что далее передается на семантику слов, а звуковая (акустическая) сторона этого звука отражает глухой звук, издаваемый при хлопании, падении, стучании и т.д. предметов: так-ток - звукоподражание ударам чего-либо; туп-туп, топ-топ - звукоподражание топоту; тас-тос - звукоподражание ударам (при драке); тыр-тыр - звукоподражание технике. Фонема т присутствует в словах, выражающих понятия "остановка, торможение, преграда, препятствие": трр, тор — стоять; тукта — останавливаться; тукма — бить; древнебашк. тора/тура — крепость, город; там — укрепление; тап — пятно; тапа — топтать; тау — гора; таш — камень; теш — зуб; терьэк — локоть, то, на что опираются; тайпыл — отодвигаться от преграды, тврт — ткнуть; тот — держать; тарт — тянуть; ташла — бросить; тек — шить; тей — трогать; теклэ — уставиться; тимер — железо; тин,, тош — ровесник;

тиш — дырявить; тип — пнуть; токон — забор; тондор — ударять; тон — отстаиваться (о жидкости); тор — жить; торак, торлак — жилье; тын — тихо; тубэн — вниз; тупад — грубо; тура — крошить, разрезать; тэпэн тэпэш — низкий; тала — драться, сражаться, спорить, скандалить; и др.

Вместе с тем только в совокупности с окружающими звуками конкретные фонемы несут какую-либо смысловую информацию. Рассматривая фоносемантику одного звука, необходимо обращать внимание на семантику рядом стоящих фонем. Например, звук т вместе с лабиальным у приобретает значение "круглый; целый, общий; завершенный", так как округление и выпячивание губ и увеличение объема ротового резонатора выполняют звукосимволическую функцию указания на округлость денотата [6, с. 99]. Ср.: туба л - круглая посуда; тубык — колено; тубырсык — шишка; тугай — урема, луг; туган — родственник; тугын — обод; ту? -береста, покрывает дерево; туй — свадьба, пир; туй — наедаться; туйра — желудь; тук — сытый; тукмак — колотушка; тукмас — лапша (при раскатывании обычно круглой формы); тукы — ткать; тул — наполняться; тулы — полный; тулган — вертеться, метаться; тулкын — волна; тумал — пускать завязь (о плодах); тумалак — круглый, шарообразный; тумар — кочка; тумпак — вспученный, вздутый; тумпыш — короткий и толстый (о человеке); тумпай — вздуваться; тумрау — обрубок; тун — шуба; туна — обдирать; туп — мяч, туп — группа, стадо; тупар — тупить; тупад — тупой; тупрак — земля, почва; тупсыу — тупой, закругленный конец кости; турьык — бурдюк; турьай — дуться; тудтак — миска; а также тыу — группа, стадо; тумэр — чурбан; тумьэ — кочка; тун — бугорок; тунэрэк — круглый; тутэл — грядка; тушэ — стлать. Следует отметить, что слов, образованных сочетанием, т с гласными переднего ряда, сравнительно мало. Например, в анлауте простых слов сочетание тэ не встречается в исконно тюркских словах, преимущественно употребляется в заимствованиях. Данный факт также свидетельствует о том, что характер артикуляции влияет на выбор номинантов.

Все вышесказанное не противоречит теории определенности/неопределенности, убедительно доказанной в трудах известного тюрколога Дж.Г. Киекбаева. Звукам с-д-ь ха-

рактерно понятие неопределенности, поэтому они могут выражать значение неопределенной протяженности. Фонема т связана как со значением определенности (определенный винительный падеж, указывающий на конкретный объект действия), так и неопределенности (значение множества). В силу этого обстоятельства в одних случаях она образует слова с определенным значением остановки, препятствия, в других - неопределенного целого, общего.

Таким образом, множество значений современного языка можно свести к ограниченному кругу сем, обусловленных звуко-изображением. В них фоносемантика задана акустическими свойствами звуков, а артикуляционное воздействие осуществляется через призму психологии.

Сходство звуков в соответствии с родством обозначаемых понятий. Словам со сходными значениями присуще также сходство звуков, но, в отличие от рассмотренного ранее способа обозначения, здесь не принимается во внимание характер самих звуков. В дериватологии данный способ представлен фонологическим словообразованием. Существенным его признаком является то, что имеющиеся в языке слова, изменив немного свой фонетический облик, начинают обозначать сходные понятия, закрепляясь за конкретными значениями. По Н.С. Трубецкому, одному из главных создателей новой лингвистической дисциплины - фонологии, фонемы являются различительными признаками словесных структур. Звуковые противоположения, которые могут дифференцировать значения двух слов данного языка, он называл фонологическими (или фонологически-дистинктивными, или смыслоразличительными) оппозициями [9]. Поэтому данный способ можно назвать фонологическим.

Фонетические нюансы смысловой гаммы можно обнаружить при простом наблюдении над тематическими рядами: аяк, таяк, тояк; ара, тара; аша, таша; ал, пал; акыр-, бакыр-. Именно фонологический способ был одним из древнейших путей пополнения словарного состава языка, но в современных тюркских языках он является непродуктивным.

Можно полагать, что фонологический способ возник в результате многозначности: понятие о предмете или явлении расширялось, увеличивалось количество сем, возни-

кала необходимость названия идентичных, но разнозначных элементов действительности. А так как язык избегал омонимичности слов (язык - средство общения, все непонятное, непонимание из общения должно исключаться), новые слова появлялись и этим путем. Рассмотрим проявление данного способа на примере башкирских глаголов.

Лингвисты единодушно признают, что глагол - это сложная номинативная единица, которая занимает особое место среди единиц номинации. Его ономасиологическую структуру образуют предметное и признаковое понятия, соединенные определенным отношением. Помимо всего прочего, глагол - это и древнейшая единица номинации. По подсчетам исследователей, в современном башкирском языке насчитывается около 800 глагольных корней, причем звуковое строение корней современного башкирского языка обнаруживает значительные отклонения от их исходного фонетического облика.

А.А. Юлдашев замечал, что значительная часть односложных корней глаголов в тюркских языках распадается на корневую морфему (обычно в пределах тюркских языков более неразложимую) и звук, который, будучи в современном языке неотделимым компонентом корня, не имеет никакого самостоятельного значения, но с точки зрения генетической является словообразующим морфологическим элементом, сообщающим основе новое содержание [10]. Ученый отмечает два способа происхождения в тюркских языках односложных глагольных корней: агглютинации первичных корней с тематическим звуком, который по фонетическому облику и функции перекликается со словообразующим аффиксом, и всякого рода модуляции звукового состава корневой морфемы.

Среди них в первую очередь следует отметить звуковые варианты слова, используемые для выражения вариантов значения.

Возникновение новых слов фонологическим путем подробно рассмотрено в статье Э.Ф. Ишбердина. По его мнению, "некоторые древнейшие процессы связаны, прежде всего, с дивергенцией семантического содержания слова. В связи с различными видами переноса значений объем содержания номинации увеличивается, что вызывает затруднения в общении, и даже контекст - эта палочка-выручалочка полисемантизма - становится не в силах выявить нужное значение слова.

При этом появляется необходимость дифференциации номинаций, что в конечном итоге выражается в переходах звуков. Ярким примером такой дифференциации номинаций служит исторический переход т~д~$~й, который существовал уже в языке древнетюркских памятников" [11, с. 42-43].

Действительно, в исторической грамматике звукоизменения объясняются историческим развитием, чередованием звуков. Например, в истории башкирского языка наблюдалось развитие согласных т-д-з-$-й, т-ч-с-g, п-б-м, с-Q-h и др. Поэтому глагольный корень йат — 'лежать' имел и множество других семантических оттенков, которые потом распределялись и закреплялись в фонетических вариантах слова: йа$ — 'расправить, выправить'; йэй — расстилать, распространять, растекаться. Э.Ф. Ишбердин предполагает, что и слово кат — в древнейший период обозначало множество оттенков действий, направленных вертикально, а в дальнейшем, вследствие фонетических вариантов слова, дифференцировались и значения: кат — вбить; ка$ — косо срезать, вышивать, обшивать края. Далее из этих корней способом аффиксации образовались слова ка$-ык - кол; ка^-ак - шпиль; ка$-ау - гвоздь; кай-а -скала; кай-ау — жало и др. Исследователи связывают появление слов кил — приходить; кит — уходить; ги$ — гулять; кус — переходить; кас — убегать; кер — входить с общим корнем *ке- ~ *m- ~ *ка. А.Г. Шайхулов вычленяет в корнях кил — приходить; кит — уходить с общим значением 'всякое движение человека' корень и залоговый аффикс ке+л // ки+л, ке+т // ки+т, а также *йер- // *йез- // *йег- // *йур-, легших в основу йереу йе$еу, йугереу юртак [йуртак:] [12].

Сюда же относятся: бат 'погружаться, нырять, тонуть' - бай 'заходить' (о светилах) с общим значением 'погружаться'; э$эр 'гнаться, искать, преследовать' - эйэр 'следовать, идти следом' со значением 'идти следом'; кат 'обувать, насаживать' - кей 'одевать' с общим значением 'закрывать одеждой кого-, что-либо'; тот 'держать, хватать' - тый 'запрещать, задерживать' с общим значением 'остановить'; ъ.у$лэш 'ругаться, ссориться' - ьейлэш- 'разговаривать' со значением 'изъясняться при помощи слов'; hbiz 'чертить' - сый 'чиркать, царапать' со значением 'провести чем-либо по чему-либо', ъуз 'протянуть' - ьут-, ъур-, ъ.ур- 'распороть' с общим значением 'тянуть, вырывать' и др.

Отдельно следует рассмотреть явление ротацизма, присущее тюркским языкам. Чередование звуков р~з относится к спонтанным изменениям звуков, семантически видоизменяет слова: ку$ 'глаз' - кур 'видеть'; угеz 'бык' -укер — 'реветь'; hимеz 'жирный' - ьимер 'жиреть'; hbiz 'чертить' - ьыр 'стегать'; куzFыт 'раздражать' - куркыт 'пугать'; Iioz 'бодать' - ьер 'пахать' и др. При этом, если ротацизм приходится на аффикс, то можно наблюдать сохранение значения слова: йаткыр- -йаткьiz- 'уложи', уткэр- - yткэz- 'проведи', коткар- - коткаz- 'спаси'.

Чередование гласных также образует семантически близкие слова: ьары 'прививаться (о рое пчел)' - ьыры- 'облепить'; шартла- 'взрываться' - шыртла- 'испугаться'; ьана- 'считать' - ьына- 'испытывать'; йар- 'расколоть' - йыр- 'прорвать'; коро-'высыхать, засыхать' - кура- 'рассыпаться'; калтырау 'дрожать' - кылтырау 'громыхать' с общим значением 'испытывать дрожь'; соко- 'ковырять, копать' - сукы- 'клевать'; ьыула- 'намочить' - ьулы- 'вянуть'; йараш-'мириться' - йэрэш- 'сосватать, помолвить'; йыйыу 'собирать' - ейеу [йейеу] 'кушать' со значением 'собирать куда-либо'; тык- 'засунуть' - тек- 'шить' - сик- 'вышивать', где за основу берется действие протыкания, тоже фоносемантичное, так как обозначает действие, призванное преодолеть преграду, ср. рус. ткнуть и др.

Подобные созвучия иногда приводят к неправильному их употреблению. Например, в разговорной речи часто можно услышать телефондан шалтыраттым вместо шыл-тыраттым - позвонил по телефону (шалты-рау 'звенеть, звякать, греметь'- шылтырау 'бренчать, греметь; звонить').

Следующим видом модуляции звукового состава корневой морфемы являются сингармонические параллелизмы, свойственные тюркским языкам. Сингармонические варианты могут образовать слова с новыми значениями: ьур- 'выдернуть' - ьур- 'расплести'; быс- 'пилить' - бес- 'кроить, кастрировать'; ьук- 'бить, ударить' - ьук- 'ругать'; уп- 'проглотить, засосать' - уп- 'целовать'; как- 'притеснять, забивать' - кэк- 'ударить'; бор- 'закрутить' - бер- 'делать сборки, засучить, затянуть'; ьыпыр- 'смахнуть, гладить рукой' -ьепер- 'подметать'; бол- 'путать' - бел- 'ослабеть' и др. Многие подобные фонетические варианты имеют одинаковое значение, напри-

мер, в ик-сакмарском говоре южного диалекта наряду с литературными вербальными превалируют палатальные варианты слов, что не влияет на их значения: свс — сос (кеше), сэуел — сауыл; елгер — йылгыр; йвлвн — йолон (арка мейеЬе); бэлеуэн — балыуан; нэгешлэу — нагыштау; умерзейэ — умыр-зыя; влгэшеу — олгашыу; эйлэнеу — ай?аныу; сэс — сас; сэсэк — сасак; сикэнеу — сиркэнеу — сирканыу.

Наконец, еще одной разновидностью звуковых вариантов слова является редукция конечных или начальных звуков корня (по А.А. Юлдашеву) или выпадение в заимствованных словах несвойственных башкирскому языку звуков (по Э.Ф. Ишбердину). Мы считаем, что помимо указанных данными исследователями вариантов типа газаплан- 'мучиться' - а?аплан- 'возиться'; хэ?ер 'сейчас' -э?ер 'готовый'; хэрэм 'запретный' - эрэм 'попусту, зря'; гэмэл 'дело, действие' - эмэл 'способ, прием'; куласа 'ободок, маховое колесо' - кулса 'кольцо', к этому типу можно отнести корни ал- 'брать' - ьал- 'класть'; аш- 'переполняться' - таш- 'разливаться' с первичным корнем гласный + согласный, которые формировались по общей линии развития действия путем наращивания начального согласного, т.е. с учетом семантического аспекта развития корня.

Таким образом, язык человеческий в определенной мере обязан своим происхождением звукоизобразительности. С.В. Воронин однозначно заключает: "Язык имеет изобразительное происхождние, и языковой знак на начальном этапе филогенеза отприродно (примарно) мотивирован, изобразителен" [6, с. 145]. Вместе с тем звукоизобразительность может выражаться по-разному: в определенной степени названия были составлены в подражание звукам, характеризующим предметы и действия, обозначаемые этими названиями; часть наименований - в подражание некоему внутреннему свойству, присущему предмету и звуку (звукосимволизм); отдельные слова возникли в результате сходства звуков в родственных обозначаемых понятиях. Как выяснилось, в башкирском языке первым способом образовано большинство наименований мира живой природы, так как звуки человек черпает из окружающего пространства; второй способ вобрал в себя реалии из мира вещей, неживой природы, поскольку при их назывании индивид опирается на чувственные

ощущения, прежде всего, на зрительные впечатления; третьим способом чаще всего образованы наименования действий, процессов, ибо именно они семантически очень близки и могут отличаться только какими-либо смысловыми нюансами. Думается, что данные проявления звукоизобразительности в определенной степени повлияли на общую линию формирования языка, а способ звукоизобра-зительности можно с полным правом назвать первым среди способов номинации реалий окружающей действительности.

ЛИТЕРАТУРА

1. См.: Амирова Т.А., Ольховиков Б.А., Рождественский Ю.В. История языкознания: Учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений. 3-е изд., испр. М.: Издательский центр "Академия", 2006. 672 с.

2. Воронин С.В. Основы фоносемантики. М.: ЛЕНАНД, 2006. 248 с.; Трегубов А.Н. Эволюция звукового состава корневых слов от праязыкового состояния до современного функционирования (по данным русской и других индоевропейских лексических систем): Автореф. дис. ... канд. филол. наук. Уфа, 1995. 24 с.;

3. См.: Трегубов А.Н. Указ. соч. С. 21.

4. Корнилов Г.Е. Имитативы в чувашском языке. Чебоксары: Чувашское книжное издательство, 1984. 184 с.; Хусаинов К.Ш. Звукоизобразительность в казахском языке. Алма-Ата: Наука, 1988. 232 с.

5. Сетаров Д.С. Номинация, мотивация и этимология слова (на материале названий животных). Вильнюс: Мин-во высшего и среднего специального образования Литовской ССР, 1984. 54 с. С. 5.

6. Воронин С.В. Указ. соч. С. 130.

7. Мышление и язык / Под ред. Д.П. Горского. М.: Государственное изд-во политич. лит-ры, 1957. 398 с.

8. Камаева Э.Р. Психофонетический аспект фо-носемантики слова: на материале словаря Даля // И.А. Бодуэн де Куртенэ и современные проблемы теоретического и прикладного языкознания: Тр. и мат-лы: III Международных Бодуэновских чтений: В 2 т. Т. 1. Казань: Изд-во Казан. ун-та, 2006. С. 9-11.

9. Трубецкой Н.С. Основы фонологии. М.: Аспект Пресс, 2000. 352 с. С. 37.

10. Юлдашев А.А. Система словообразования и спряжение глагола в башкирском языке. М.: Изд-во АН СССР, 1958. 278 с. С. 24-25.

11. Ишбердин Э.Ф. Фонетическое словообразование в башкирском языке // Исследования по грамматике современного башкирского языка. Уфа: БФАН СССР ИИЯЛ, 1979. С. 42-46.

12. Шайхулов А.Г. Односложные корневые основы в кыпчакских языках Урало -Поволжья (опыт синхронической и диахронической характеристики): В 2 ч. Ч. 1. Уфа: Восточный университет, 2000. 120 с. С. 15, 116.

17 мая 2010 г.