Девид Тросби «Экономика и культура»

Девид Тросби «Экономика и культура»

Адам Смит, заложив в конце 18 века основы современной экономической науки, вряд ли предполагал, что в конце 20 века возникнет такой неожиданный гибрид: экономика культуры.

Дэвид Тросби - один из экономистов, стоящих у истоков этого направления. В начале 70-х, когда он начал разрабатывать тему экономики культуры, многие коллеги смотрели на это как на "дилетантский интерес". Но чем больше развивались массмедиа, популярная культура, процесс глобализации, тем все более и более важную роль начинала занимать экономика культуры. И уже к 2000-ым встреча в Стокгольме, посвященная экономике культуры, собрала представителей 150 стран, декларировала необходимость вынесения культурной проблематики из периферии экономической политики на первые роли. А Всемирный банк (Флоренция. Октябрь 1999 г. Конференция на тему «Финансирование, ресурсы и экономика культуры в целях устойчивого развития») признал культуру одним из важнейших компонентов экономического развития (стр. 11).
Такому изменению отношения к культуре очень много причин. С одной стороны, ее кризис уже имеет экономическое описание, законы которого сформулированы, но решение пока не найдено. Правда, эта тема в книге затрагивается по касательной в главе VI "Экономика креативности", а основной акцент автор делает на политическую практику. И именно на то, каким образом культура способна быть эффективным инструментом политики, для чего этот инструмент используется, как и зачем. Правда, Тросби делает это не явно, а в духеДжина Шарпа. Вроде бы перед нами просто академическое исследование взаимосвязи культуры и экономики, но по прочтению становится понятно по каким лекалам проходят “культурные” революции.

Стилистически книга написана в духе краткого ввода в проблематику взаимосвязи культуры, политики и экономики. Автор вводит основные понятия, описывает текущее положение вещей, и показывает как и почему культура становится важным политическим фактором в современном мире. Язык книги нейтрален и достаточно прост, автор старается писать с позиции исследователя, но за корректными формулировками лежат достаточно глобальные и пугающие перспективы. И если Иглтон говорит на концептуальном уровне, то Тросби - прагматик, который для экономики культуры предлагает, к примеру, использовать модель природных ресурсов, по которой культура, когда речь идет о наследии прошлых веков, подобна "запасам нефти", или же, если речь идет о состоянии современной культуры, - что-то вроде разработки рыбных ресурсов. То есть, существующие культурные памятники надо использовать бережно, чтобы их "хватило" и нашим потомкам, а для "эффективного" создания новых "культурных" ценностей необходимо правильно организовать потребление и поддерживать "экологию" "культурной" среды.
И речь не об адекватности подобных моделей, но о том, что они, и правда, являются хорошими метафорами происходящих процессов. И после прочтения совсем другими глазами смотришь на происходящее как в России, так и в Европе. К примеру, если последовательно посетить Будапешт и Вену, то сухие слова о различиях в культурной политике ядра и периферии становятся очень наглядными. В России подобный эффект можно получить условно сравнив Москву и Ленинград, а еще нагляднее, если Москву и Тверь или Псков. Ну или пермский культурный эксперимент из происков зловещего Гельмана становится логичной реализацией пилотного проекта, принятой западным миром концепции культурного развития для периферийных стран.

Язык Тросби многословен, абзацы длинны, и, как правило, мысль сильно "размазывается" по тексту. Это сильно усложняет цитирование. Поэтому решил большую часть цитат (несколько десятков страниц) вынести в отдельные файлы.

Во-первых, хочу привести авторский обзор книги:

И заключение:

Это сразу даст представление о содержании книги, что, мне кажется, должно помочь принять решение читать Тросби целиком или нет.
Еще несколько фрагментов я выделил, потому что они живо мне напомнили творчество Джина Шарпа. С одной стороны, теоретически описывается нечто нейтральное, а с другой - прямо-так готовая инструкция на предмет того, как, например, через культуру можно воздействовать на экономику. Или описание "культурной устойчивости" общества показывает как и что необходимо сделать для приведения в общества в “неустойчивое” состояние... И так далее

То же самое справедливо для предложенных моделей экономики культуры, хотя мне кажется, вернее было бы говорить не моделей, а метафор. Как бы там ни было, модель есть, и становится понятно, как и на нее надо воздействовать для получения того или иного результата.

Интересная картина глобальных процессов вырисовывается в обзоре стадий трансформации культурной политики:

Ну и, вроде бы, нейтральный фрагмент с попыткой рационализации иррационального, который очень косвенно, но задевает проблему фундаментальных противоречий в попытке строить культурное развитие на рыночных основаниях. Автор на противоречиях не акцентируется, но для себя пометил, потому что легкие нотки “безумия” сквозят в подобных рассуждениях:

"Первый пример — Иоганн Себастьян Бах, сочинявший музыку в ходе процесса, который кажется систематическим и регулярным. Его гений отныне бесспорно признается всеми, но в свое время он работал над музыкой, которую считал ценной для той цели, для которой она предназначалась: культурная ценность заключалась в служении церкви и в духовном просвещении, а экономическая — в возможности заработать на жизнь себе и своей семье."

При этом эпиграф к главе (Экономика креативности), откуда взята цитата про Баха, таков (стр 134):

"С сожалением должен сказать, что художники всегда будут весьма ревниво относиться друг к другу, заплати им высокую цену или низкую; что же до стимула к исполнению, поверьте мне, ни одно хорошее произведение в этом мире никогда не создавалось ради денег, никогда забота о деньгах не влияла на разум живописца. Как только какая-либо мысль о денежной ценности придет ему в голову во время работы, она, пропорционально своей отчетливости, уменьшит его силу. Настоящий художник будет превосходно работать для вас, если вы дадите ему... хлеб, воду и соль; а плохой художник будет работать плохо и суетливо, даже если вы дадите ему дворец, чтобы жить в нем, и титул, чтобы жить с него... И я говорю это не потому, что презираю великого художника, а потому что я его чту; богатство прибавит ему почета не больше, чем оно прибавило бы Шекспиру и Мильтону, будь они живы и взбреди нам в голову, что от них можно добиться еще более совершенных произведений, сделав их миллионерами.
Джон Рёскин, «Политическая экономия искусства»"

Вот вроде бы все так, но потом про Баха, который, повторюсь:

"работал над музыкой, которую считал ценной для той цели, для которой она предназначалась: культурная ценность заключалась в служении церкви и в духовном просвещении, а экономическая — в возможности заработать на жизнь себе и своей семье."

На стр. 30-31 дается практически краткая культурологическая карта. В нескольких абзацах есть все, что необходимо знать для понимания происходящего:

"Термин «культурная индустрия» был запущен в оборот Максом Хоркхаймером и Теодором Адорно, представителями Франкфуртской школы, в 1947 г. в знак отчаянного осуждения коммодификации, присущей массовой культуре. Они видели, как культура трансформируется под воздействием технологии и идеологии монополистического капитализма; для них экономическая интерпретация культурных процессов была свидетельством катастрофы. С тех пор понятие культурной коммодификации развивалось по нескольким разным направлениям, указывая на различную контекстуализацию культуры внутри обширной области экономики. Одно из таких направлений, приведших к современной культурологии, признает, что культурные феномены насквозь пронизывают повседневную жизнь, и исследует популярную культуру с точки зрения экономических и социальных отношений в современном обществе (в основном «слева», хотя и не только). Другое направление развития ведет к постмодернистским мыслителям, таким как Жан Бодрийяр, который располагает культуру в меняющемся универсуме осязаемых и неосязаемых социальных и экономических феноменов. Стивен Коннор указывает на характерные для Бодрийяра утверждения о том, что «больше невозможно отделить экономическую область или область производства от области идеологии или культуры, поскольку культурные артефакты, образы, репрезентации, даже чувства и психические структуры стали частью мира экономики». Произошло стирание границ между образом или «симуляцией» и реальностью, которую он представляет («гиперреальностью»). Так, например, Бодрийяр утверждает, что Диснейленд более реален, чем «реальные» Соединенные Штаты, которые он имитирует. Еще одна линия развития идет внутри культурной экономики. Она сосредоточивается на производстве и потреблении культуры (главным образом, искусства), характеризуемой как чисто экономические процессы. Предмет культурной экономики прочно укоренен в экономике и может считаться отдельной легитимной областью специализации с собственными международными ассоциациями, конгрессами и академическим журналом «Journal of Cultural Economics» и собственной классификацией согласно «Journal of Economic Literature», этому арбитру таксономии экономического дискурса. Корни культурной экономики — в первых работах Джона Кеннета Гэлбрейта по экономике и искусству, хотя важнейшая идентифицирующая ее работа — книга Баумоля и Боуэна «Исполнительские искусства: экономическая дилемма» (1966)."

Ну и последнее, не раз уже за последнее время сталкивался с тем, что молодые "остепененные" специалисты иногда не знают даже элементарных вещей по специальности и могут, к примеру, считать экономикс с экономикой синонимами. Так вот, им было бы полезно особое внимание уделить стр. 26-27 и 40-44, ну и всем остальным, кому интересен короткий экономический ликбез.
Заключение.
Читать книгу жутковато, за нейтральным языком, "прагматичностью" и "как бы" объективностью, вырисовываются черты мира, в котором культура становится механизмом глобального контроля и управления, мира с несколькими этажами человечества:

Элита с высокой Культурой
Периферия элиты, задача которой поддерживать правильную экологию производства и обслуживания культурных ценностей.
Все остальное человечество, которое должно эти культурные ценности правильным образом потреблять.