Судебный прецедент: реалии современной российской действительности

СУДЕБНЫЙ ПРЕЦЕДЕНТ: РЕАЛИИ СОВРЕМЕННОЙ РОССИЙСКОЙ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ

СТРУГОВА Елена Владимировна

Аннотация. Статья посвящена обсуждению вопросов, связанных с возможностью и необходимостью признания за судом правотворческой роли и официального признания судебного прецедента источником российского права.

Annotation. The article is devoted to the discussion of the issues related to possibility and necessity of recognition of the court's lawmaking role and official recognition of judicial precedent as a source of the Russian law.

Ключевые слова: судебный прецедент, судебная практика, российская правовая система, судебные правовые позиции.

Keywords: judicial precedent, judicial practice, the Russian legal system, judicial legal positions.

Среди многочисленных проблем, касающихся роли и места судов в государственном правовом механизме, традиционно в различные эпохи, в разных странах возникал вопрос о видах и характере деятельности судебных органов, о юридической природе решений, принимаемых ими. Это находило отражение как в зарубежной, так и в отечественной юридической литературе1.

Понятие прецедента, равно как и любого другого источника права, весьма сложное и многогранное, в значительной степени зависящее от разнообразных факторов и в то же время отражающее исторические, политические, социальные и другие традиции и специфические условия существования той правовой сферы, в пределах которой возникает и функционирует прецедент.

В природе нет универсального явления под названием «прецедент», как нет подобного ему и адекватно отражающего его понятия, одинаково относящегося к любой национальной правовой системе, включая правовую систему России. В каждой системе и семье имеют место свои особенности судейского права и соответственно судебного прецедента, а нередко - свое собственное представление о том, что собой представляет судебный прецедент.

Исторически возникнув в рамках древнеримской правовой системы, судебный прецедент на-

шел свое наиболее полное развитие и воплощение в пределах англосаксонского, а точнее, английского права. Здесь он окончательно сформировался как источник права в том классическом виде, в каком предстает и довольно широко используется в английской правовой системе сегодня.

Правосудие, судебная практика участвуют в развитии форм права, являются проводниками их эволюции, стабилизации и сбалансированности. Это существенный элемент любой правовой системы. Правосудие связывает правом государственную власть в демократическом обществе. Одновременно эволюция права и его форм является важнейшей детерминантой в развитии и специализации самого правосудия.

Наконец, для современной России особое значение приобретают проблемы судебного правотворчества, принципиальная допустимость и пределы которого являются достаточно мобильными, изменяемыми категориями, образующими в различных правопорядках разные, иногда уникальные, комбинации. Каковы главные характеристики современного российского судебного правотворчества, его интеллектуальные источники и правовые формы, а также реальные перспективы, степень их желательности для формирующейся правовой системы России - эти вопросы по степени актуальности выходят на первый план и нуждаются прежде всего в теоретическом осмыслении2.

1 См., напр.: Петражицкий Л.И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. СПб., 1907. Т. 1 ; Шерше-невич Г.Ф. Общая теория права : учеб. пособие по изданию 1910-1912 гг. М., 1995. Вып. 2-4. Т. 2 ; Тарановский Ф.В. Учебник энциклопедии права. Юрьев, 1917 ; Давид Р., Жоффре-Спинози К. Основные правовые системы современности. М., 1998.

2 Бодров С. С. Судебный прецедент в системе источников

российского права: вопросы теории и практики : автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Казань, 2004. С. 2.

Следует констатировать, что в нашей стране отношение к прецеденту в различные исторические времена было неодинаковым. В дореволюционной России большинство ученых и практиков не признавали прецедент в качестве формы права, а если и признавали, то рассматривали эту форму (источник) как дополнительную, вспомогательную по отношению к закону.

В послереволюционный период юридическая наука продолжала традиции непризнания прецедента самостоятельной формой (источником) права. В работах ученых отмечалось, что социалистическое государство не знает такой формы права, как судебный прецедент, который ведет к отступлению от основ законности и подрывает роль представительных органов государства в области законодательной деятельности. По их мнению, судебные органы реализовывают правосудие как одну из форм правоприменения, не связанную с правотворческими полномочиями суда при разрешении конкретных дел.

Подобный подход преобладал как в теоретическом правоведении, так и в отраслевых юридических науках того времени. Однако ученые отмечали, что фактически на практике судебный прецедент и судебное правотворчество существовали, прикрывая свое бытие разными легальными формами3.

Проявлением такого положения становились руководящие разъяснения по вопросам правильного и единообразного применения законодательства, обязательные для всех нижестоящих судов, которые давались пленумами Верховного Суда СССР и верховных судов союзных республик. Фактически это означало, что пленумы вышеуказанных судов осуществляли судебное правотворчество. Некоторые юристы в 1940-1950-е гг. высказывались за то, чтобы признавать такие разъяснения источниками права. В дальнейшем их взгляды были признаны ошибочными. Так было в официальной научной доктрине. В самой же судебной практике дело обстояло иначе. Судьи нередко использовали соответствующие правовые позиции вышестоящих судов именно как эталон собственных судебных решений.

В постсоветский период в формально-юридическом отношении положение остается прежним, т. е. официально судебный прецедент как форма права не признан. Однако и в учебной, и в научной литературе авторы все более склоняются к признанию судебного прецедента одной из форм (источников) права. В плане практического внедрения, по мнению ученых, судебный прецедент все более заметно и настойчиво «пробивает себе дорогу в российской

4

правовой системе» .

В условиях вхождения России в мировое правовое пространство российская правовая система должна обретать качественно новый облик, совершенствоваться с учетом интересов и потребностей гражданского общества, достижений мировой цивилизации, общечеловеческих духовных ценностей, всего комплекса прогрессивных общедемократических идей.

В контексте сказанного важно изучить и осмыслить место и роль судебного прецедента в отечественной правовой системе в современных условиях российской правовой действительности, определить возможности его практического применения в дальнейшем.

Юридическая энциклопедия определяет судебный прецедент как решение по конкретному делу, которое является обязательным при рассмотрении аналогичных дел для судов той же или низшей инстанции5.

Как известно, в странах романо-германской правовой семьи, включая Россию, доминирующее положение занимает нормативный правовой акт, в котором правовые нормы научно обоснованы, имеют законодательное происхождение. Однако нормативные правовые акты не в состоянии охватить все типичные случаи, которые уложились бы в фактический состав конкретного судебного дела, поэтому в практике судов используют прецедент. В условиях правовой глобализации судебный прецедент широко внедряется в правовую систему России, равно как нормативный правовой акт расширяет сферу своего действия в англосаксонской правовой семье.

Думается, подобное положение обусловлено тем, что судебные прецеденты являются определенного рода барометром, который отражает внесение корректив в правовую систе-

3 Мартынчик Н., Колоколова Э. Прецедентное право: от советской идеологии к международной практике // Российская юстиция. 1994. № 12. С. 20.

4 Гранат Н.Л. Источники права // Юрист. 1998. № 9. С. 20.

5 См.: Юридическая энциклопедия. М., 1998. С. 253.

му в связи с развитием общественных отношений. Нормы судебного прецедента наиболее приближены к конкретным жизненным ситуациям и могут поэтому более полно отражать требования справедливости, чем абстрактные и общие нормы. Сила судебного прецедента как источника права исходит из того, что любой суд, безусловно, связан решениями всех вышестоящих судов, которые оспариваться не могут.

Из сказанного вытекает, что отдельно взятый акт вышестоящего судебного органа, являющийся эталоном для применения закона, рассматривается как обязательное правило (модель) для нижестоящих судов.

Характерной особенностью судебного прецедента является то, что он демонстрирует уважение к отдельно взятому решению высокого суда, в котором обозначена позиция последнего, соответствующая справедливости применительно к данному случаю, наиболее гибко отражены нужды времени и места. Именно поэтому судебный прецедент рассматривается как обязательная норма для ниже-6

стоящих судов .

Усилившуюся тенденцию необходимости официального признания судебного прецедента в качестве источника российского права многие авторы объясняют тем, что такое признание, несомненно, будет содействовать обогащению и теории источников, и самого российского права .

По мнению Н.А. Гущина и М.С. Глухое-дова, положительная черта прецедента - его способность частично устранять пробелы в законодательстве. Эта особенность прецедента реализуется в странах романо-германской правовой семьи, где доминирующей формой права является нормативный правовой акт. Вполне понятно, что законодатель не может охватить в нормах законодательства все многообразие конкретных ситуаций, складывающихся в жизни, поэтому только суды устраняют пробелы в законодательстве. Применительно к отдельным отраслям права признание прецедента как формы права будет создавать благоприятные условия для дальнейшего развития и совершенствования системы нормативного регули-

6 Гущина Н.А., Глухоедов М.С. Судебный прецедент в российской правовой системе: история, теория, практика // Современное право. 2013. № 2. С. 79-81.

7 Марченко М.Н. Правовые системы современного мира :

учеб. пособие. М., 2001. С. 297.

рования. Каждая юридическая норма, выраженная в актах высшей судебной власти, представляет собой модель разрешения жизненной ситуации, которая должна применяться ко всем случаям данного вида и служить типовым методом разрешения сходных по характеру дел.

Формируя прецеденты, высшие судебные инстанции оказывают определенное влияние не только на правоприменительный, но и на правотворческий процесс, на развитие правовой системы в целом. Это позволяет всем субъектам правоприменения использовать его в качестве общеобязательной нормы права, которая не может оспариваться. По вопросам, возникшим в судебной практике, высшие судебные инстанции дают официальное разъяснение. По нашему мнению, это разъяснение представляет собой не просто правило надлежащего понимания, а правило поведения, которым должны руководствоваться судьи при вынесении решений. Все больше утверждается мнение, что если верховная судебная власть защитила те или иные интересы (требования) как законные или отвергла как незаконные, она тем самым создала новую норму права, рассчитанную на многократное применение во всех жизненных случаях данного вида. Вынесенное высшей судебной властью решение по конкретному делу или по группе дел рассматривается как общеобязательная норма поведения для всех судов при решении аналогичных дел в будущем, т. е. не может оспариваться, становится прецедентом. Как видим, прецедент - это результат судебного правотворчества.

В Российской Федерации прецеденты по существу устанавливает Конституционный Суд РФ, Верховный Суд РФ (ранее и Высший Арбитражный Суд РФ), которые не просто создают правило для данного конкретного случая, а формируют общее правило, применяемое относительно неопределенного числа жизненных случаев, аналогичных данному.

Однако вышеуказанные авторы считают, что творческая роль судебного прецедента почти всегда скрывается за видимостью толкования норм закона. Так, в частности, Е.В. Та-рибо утверждает, что общеобязательность правовых позиций и юридической аргументации, содержащихся в мотивировочной части решения Конституционного Суда РФ, обусловлена теми требованиями, которые предъявляет к решениям Конституционного Суда РФ законодатель: Конституционный Суд принимает

решение по делу, оценивая как буквальный смысл рассматриваемого акта, так и смысл, придаваемый ему официальным и иным толкованием или сложившейся правоприменительной практикой, а также исходя из его места в системе правовых актов (ст. 74 Конституции РФ). В сочетании с ч. 6 ст. 125 Конституции РФ данная норма означает, что Конституционный Суд РФ может подтвердить конституционность оспариваемых правовых актов не в целом, а лишь в определенной мере или признать оспариваемые правовые акты неконституционными, например, в том смысле, который им придает правоприменительная практика, или исходя из их места в системе правовых актов.

Следовательно, резолютивная часть решения, сформулированная таким образом, не может рассматриваться в отрыве от части мотивировочной, где представлены доводы и правовые позиции, которые лежат в основе оценки смысла оспариваемого акта и благодаря которым он признается неконституционным или не противоречащим Конституции РФ. Таким образом, юридическая аргументация и правовые позиции Конституционного Суда РФ, как это следует из Конституции РФ и воли законодателя, которая выражена в Федеральном конституционном законе от 21 июля 1994 г. № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации», являясь частью решения Конституционного Суда РФ, приобретают общеобязательный характер, в том числе и для законодателя.

Помимо общеобязательности в силу закона, как отмечает Е.В. Тарибо, решения Конституционного Суда РФ в исходной основе всегда связаны с интерпретацией позитивного права. Таким образом, понятие «прецедент» в отношении решений Конституционного Суда РФ может применяться лишь в условном значении. На самом же деле это акты толкования. Сходство решений Конституционного Суда РФ и прецедентных решений англосаксонской правовой системы выражается главным образом в их общеобязательности (хотя и по различным основаниям) и, следовательно, применимости при рассмотрении аналогичных по характеру дел8.

8 Тарибо Е.В. Судебные доктрины и практика Конституционного Суда Российской Федерации // Право и политика. 2005. № 2. С. 118-122.

Представляет интерес точка зрения по данному вопросу К.М. Худолея, который, анализируя особую природу решений конституционных судов в России, делает вывод, что в настоящий момент в законодательстве субъектов РФ господствующей является точка зрения, согласно которой интерпретационные акты являются разновидностью нормативных правовых актов, а интерпретация - составной частью процесса правотворчества. Для подтверждения своих слов он приводит в качестве примера ст. 2 Закона Свердловской области от 10 марта 1999 г. № 4-ОЗ «О правовых актах в Свердловской области», где установлено, что нормативный правовой акт - это правовой акт, содержащий нормы права (рассчитанные на многократное применение правила поведения, устанавливающие, изменяющие или прекращающие права, обязанности, ответственность персонально неопределенного круга лиц и (или) предусматривающие утверждение, введение в действие, толкование, приостановление либо признание утратившим силу нормативного правового акта). Однако далее К.М. Худолей отмечает: даже если признается право конституционных судов осуществлять правотворческие функции, следует учитывать тот факт, что является недопустимым их вмешательство в законодательную деятельность, которую осуществляет непосредственно народ или пар-

9

ламент .

По мнению С. С. Бодрова, в классическом понимании прецедентом является решение, которое содержит созданное судом нормативное положение, именуемое в английском праве ratio decidendi (правоположение, применяемое к правовым вопросам, возникающим в связи с установленными судом фактами, на которых основано решение); на нем основывается решение, и ему должны следовать нижестоящие суды при рассмотрении подобных дел. В этом смысле практически ничем не отличаются от ratio decidendi правовые позиции высших судебных органов современной России как принципы, лежащие в основе решения, обязательные для применения в аналогичных ситуациях всеми иными субъектами права10.

9 Худолей К.М. Природа решений конституционных судов о толковании конституционных положений // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2012. № 2. С. 80-88.

10 Бодров С. С. Судебный прецедент в системе источников

российского права: вопросы теории и практики. С. 2.

Разумеется, судьи не могут превращаться в законодателя, ибо это противоречит конституционному принципу разделения властей (ст. 10 Конституции РФ), тем не менее они создают нормы, которые выработаны на основе судебной практики.

В ст. 126 действующей Конституции РФ говорится, например, о том, что Верховный Суд РФ, являясь высшим судебным органом по гражданским, уголовным, административным и иным делам, подсудным судам общей юрисдикции, осуществляет судебный надзор за их деятельностью и дает разъяснения по вопросам судебной практики. Данное конституционное положение, как и термин «судебная практика», в различных отношениях воспроизводятся в целом ряде законов, касающихся деятельности судебных органов11.

Наряду с законодательством, термин «судебная практика» весьма активно используется, особенно в конце XX - начале XXI в., в связи с проводимой в стране судебной реформой и возникшими при этом спорами в юридической литературе.

Однако, несмотря на широкое распространение и активное использование термина «судебная практика» среди зарубежных и отечественных авторов, занимающихся исследованием явления, которое именуется судебной практикой, нет общего представления ни о ее понятии, ни о содержании, ни о формах ее выражения и проявления.

Так, если, по мнению одних ученых, судебная практика - это фактически не что иное, как совокупность повторяемых судебных решений, исходящих от различных судебных органов и прежде всего от высших судебных инстанций, то, с точки зрения других, к понятию судебной практики нельзя относить любое решение народного суда, определение кассационной инстанции или даже сумму решений по конкретной группе дел12.

Судебная практика часто определяется как единство судебной деятельности по осуществлению правосудия и опыта этой деятельности, объективированного в форме судебных решений, вступивших в законную силу13. Здесь

11 См., напр.: Федеральный конституционный закон от 31 декабря 1996 г. № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

12 Марченко М.Н. Судебное правотворчество и судейское право. М. : Проспект, 2011. С. 50-52.

13 Соловьев В.Ю. Понятие судебной практики // Журнал российского права. 2003. № 1. С. 92.

проводится прямая аналогия с юридической практикой и фактически полностью трансформируется ее определение, согласно которому юридическая практика - это деятельность по изданию (толкованию, реализации и т. п.) юридических предписаний, взятая в единстве с накопленным социально-правовым опытом14.

Нередко судебная практика в широком смысле слова рассматривается как часть общественной практики, связанной с деятельностью суда по разбирательству судебных дел, по борьбе с преступностью и правонарушениями и т. п., как синоним судебной деятельности в целом15.

Наличие данных и им подобных не совпадающих между собой представлений о понятии судебной практики и ее содержания является вполне оправданным и даже закономерным с учетом сложности, многогранности и внутренней противоречивости рассматриваемого явления16.

Однако вполне понятным является и то, что в интересах правовой теории и практики было бы более правильным иметь дело не с набором разноаспектных, нередко противоречащих друг другу академических определений и соответствующих представлений о судебной практике, а с приведенными к общему знаменателю ее определениями или же с общим представлением о судебной практике, выработанном на основе анализа ее самых важных особенностей и черт.

По мнению С.К. Загайновой, судебная практика не является источником права, однако она оказывает значительное влияние на правотворческий процесс, показывая, какие недостатки имеются в действующем законодательстве, какие общественные отношения настоятельно требуют законодательного урегулирования. Тем не менее, в судебной практике можно выделить следующие случаи, которые находятся очень близко к правотворчеству, вследствие чего отдельные ученые и рассматривают их как судебный прецедент. Так, в ка-

14 Карташов В.Н. Юридическая практика // Теория государства и права : курс лекций / под ред. Н.И. Матузова, А.В. Малько. М., 2000. С. 497.

15 Цит. по: Авдеенкова М.П., Дмитриев Ю.А. Конституционное право Российской Федерации : курс лекций. Ч. 1 : Основы теории конституционного права. М., 2002. С. 154.

16 О противоречивости суждений, касающихся судебной

практики см.: Философия права / П.П. Баранов [и др.]. Ростов н/Д, 2004. С. 418-421.

честве прецедента рассматриваются разрешение гражданских дел при наличии пробелов в праве, решения по конкретным делам высших судебных инстанций. В качестве судебного прецедента некоторые ученые называют и разъяснения Пленума Верховного Суда РФ. Большинство сторонников признания за судебной властью функций правотворчества рассматривают именно эти ситуации, когда суд не

17

только применяет право, но и творит его . Судебная практика способствует единообразию в применении законов судами, т. е. это некоторый сложившийся опыт в решении однотипных судебных дел, который приведет к эффективному и качественному правоприменению.

Не вдаваясь далее в терминологический анализ понятия «судебная практика» и возвращаясь к категории «судебный прецедент», отметим, что в период коренной ломки сложившегося социального мироустройства судебный прецедент все более широко внедряется в правовую систему России. Однако с сожалением приходится констатировать отсутствие его легального признания в качестве источника российского права. Пришло время, когда вопрос о формировании и применении судебного прецедента, его месте в российской правовой системе должен быть официально закреплен. В этих целях законодателю следовало бы принять закон, где будет четко определен круг субъектов, которым предоставлено право вносить в высшие судебные инстанции обязательные для рассмотрения представления об издании ими руководящих разъяснений, непосредственно влияющих на состояние судебной практики. Высший коллегиальный орган со-

ответствующих субъектов должен решать вопрос, будет ли он рассматривать предложение в качестве проекта разъяснения и издавать необходимое постановление или отклонит его по определенным основаниям. Становится очевидным, что в настоящее время подобная проблема назрела и требует решения.

Однако в контексте признания судебного правотворчества необходимо, чтобы созданные судебной практикой нормы существовали и применялись в той мере, в какой суд считает их непротиворечащими основополагающим положениям Конституции РФ и международным документам о защите прав и свобод человека. При вынесении судебных решений судья также должен руководствоваться этими критериями, не допускать нарушения или ущемления прав и свобод человека и гражданина18.

Допуская отнесение судебного прецедента к числу форм (источников) российского права, можно полагать, что его официальное признание станет знаменательной вехой в развитии российского общества, его правовой системы, отражающей общественные нужды и потребности. Становление судебного прецедента - результат многовекового исторического развития общественных отношений. Хочется верить, что в новой, демократической России у судебного прецедента есть реальное будущее и он займет достойное место в правовой системе обновляющейся страны. Основа такого оптимизма - убежденность в справедливости, гибкости его применения и эффективности действия наряду с другими формами (источниками) российского права.

Библиографический список

1. Федеральный конституционный закон от 21 июля 1994 г. № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

2. Федеральный конституционный закон от 31 декабря 1996 г. № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

3. Закон Свердловской области от 10 марта 1999 г. № 4-ОЗ «О правовых актах в Свердловской области» // СПС «КонсультантПлюс».

4. Авдеенкова, М.П. Конституционное право Российской Федерации : курс лекций / М.П. Авдеенкова, Ю.А. Дмитриев. - Ч. 1 : Основы теории конституционного права. - М., 2002.

5. Баранов, П.П. Философия права / П.П. Баранов [и др.]. - Ростов н/Д, 2004.

17 Загайнова С.К. Судебный прецедент : автореф. дис. канд. юрид. наук. Казань, 2004. С. 2.

18 Гущина Н.А., Глухоедов М.С. Судебный прецедент в российской правовой системе: история, теория, практика. С. 84.

6. Бодров, С.С. Судебный прецедент в системе источников российского права: вопросы теории и практики : автореф. дис. ... канд. юрид. наук. - Казань, 2004.

7. Гранат, Н.Л. Источники права // Юрист. - 1998. - № 9.

8. Гущина, Н.А. Судебный прецедент в российской правовой системе: история, теория, практика / Н.А. Гущина, М.С. Глухоедов // Современное право. - 2013. - № 2.

9. Давид, Р. Основные правовые системы современности / Р. Давид, К. Жоффре-Спинози. -М., 1998.

10. Загайнова, С.К. Судебный прецедент : автореф. дис. ... канд. юрид. наук. - Казань, 2004.

11. Карташов, В.Н. Юридическая практика // Теория государства и права : курс лекций / под ред. Н И. Матузова, А.В. Малько. - М., 2000.

12. Мартынчик Н. Прецедентное право: от советской идеологии к международной практике / Н. Мартынчик, Э. Колоколова // Российская юстиция. - 1994. - № 12.

13. Марченко, М.Н. Правовые системы современного мира : учеб. пособие. - М., 2001.

14. Марченко, М.Н. Судебное правотворчество и судейское право. - М. : Проспект, 2011.

15. Петражицкий, Л.И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. - СПб., 1907. - Т. 1.

16. Соловьев, В.Ю. Понятие судебной практики // Журнал российского права. - 2003. - № 1.

17. Тарановский, Ф.В. Учебник энциклопедии права. - Юрьев, 1917.

18. Тарибо, Е.В. Судебные доктрины и практика Конституционного Суда Российской Федерации // Право и политика. - 2005. - № 2.

19. Худолей, К.М. Природа решений конституционных судов о толковании конституционных положений // Вестник Пермского университета. Юридические науки. - 2012. - № 2.

20. Шершеневич, Г.Ф. Общая теория права : учеб. пособие по изданию 1910-1912 гг. - М., 1995. - Вып. 2-4. - Т. 2.

21. Юридическая энциклопедия. - М., 1998.