Умер Михаил Швейцер

Умер Михаил Швейцер
       Вчера на 81-м году жизни в реанимационном отделении института имени Склифософского в Москве скончался режиссер Михаил Швейцер. Смерть застигла его между юбилейными чествованиями (режиссеру исполнилось 80 в марте) и предстоящим в августе в швейцарском городе Локарно показом его фильма "Тугой узел".

       Организаторы Локарнского фестиваля задумали амбициозный проект — большим массивом представить "неизвестную историю российского кино". И вот как-то само собой получилось, что именно Швейцер стал одной из ее главных и самых интригующих фигур. Занимаясь некогда легализацией запрещенных фильмов, мы с коллегами из конфликтной комиссии Союза кинематографистов были поражены этим неизвестным шедевром, снятым в начале хрущевской оттепели, но настолько опередившим время, что он немедленно угодил на полку. Там его пытались обрезать и обстругать, но и в таком виде (под дивным советским названием "Саша вступает в жизнь") фильм о колхозной действительности выглядел неуместно драматично для тех, кто еще жил пасторальной гармонией "Кубанских казаков".
       Это было второе обращение молодого режиссера к проблемной прозе Владимира Тендрякова. Острый реализм и бескомпромиссность Швейцера пришлись не ко двору. Только через тридцать лет крамольной картине вернули исходный вид и название. И оказалось, что это не просто актуальный фильм своей эпохи, а кинематографически мощное произведение на все времена.
       За эти годы Швейцер создал себе репутацию мастера классических экранизаций, среди которых и "Воскресение", и "Маленькие трагедии", и "Мертвые души", и "Крейцерова соната". Эти фильмы замечательны постановочной культурой и актерскими работами (вспомним хотя бы Дон Гуана--Высоцкого), но их изысканный академизм мало общего имеет с неореалистической юностью Швейцера (когда он снимал вместе с Владимиром Венгеровым "Кортик" или, уже самостоятельно, "Чужую родню"). "Тугой узел" стал поворотным пунктом в судьбе режиссера, надолго отбросив его от рифов современной темы в более спокойное русло.
       Впрочем, и это русло Швейцер преобразил своим темпераментом и свойственным ему напряжением интеллекта. "Золотой теленок" с Юрским--Бендером вместо набора стандартных острот явил героя нежного, рефлексирующего и печального. А "Время, вперед!" по Катаеву смущало странным смешением пафоса и документальности, романтики и скепсиса.
       Для самого Швейцера время не шло вперед, и все же он, как редко кому удается, сумел прожить старость достойно, продолжая скромно работать и не участвуя ни в каких громких общественных кампаниях. Он мог себе позволить быть нетщеславным, ибо, по свидетельству его постоянного оператора и друга Михаила Аграновича, вращался в основном в небольшой компании собеседников, среди которых Лев Николаевич, Александр Сергеевич, Николай Васильевич, а самым молодым среди них был Владимир Владимирович Маяковский (о котором Швейцер написал сценарий). Добавим, что учился будущий классик у Сергея Михайловича (Эйзенштейна), а ассистентом работал у Михаила Ильича (Ромма).
       Швейцер (со слов того же Аграновича, но это и все другие знали) был антиподом "режиссера-барина" с непременными его атрибутами — служебной личной машиной и личными холуями. Умер он через месяц после автомобильной аварии (в которую попал, сидя за рулем), после серии операций в институте Склифосовского. И через два года после смерти Софьи Милькиной, с которой прожил более полувека и без которой не мыслил себе ни жизни, ни работы.
       Нет, конечно, он ценил жизнь и знал в ней толк. Любил выпить водки с хорошей закуской за доброй беседой. Вообще был человек мудрый, недаром по рождению Моисей. Но по большому счету ему задерживаться здесь уже не хотелось. Для чего? Чтобы съездить в чудесный город Локарно, где когда-то отметили призом его "Воскресение"? Нет, пусть туда едут другие герои "неизвестной истории" нашего кино. А он уже и так достаточно известен.
       
       АНДРЕЙ Ъ-ПЛАХОВ