Суггестивный характер современных англоязычных политических/деловых медиатекстов: от образа к имиджу

ЯЗЫК политики

УДК8Г42

СУГГЕСТИВНЫЙХАРАКТЕР СОВРЕМЕННЫХ АНГЛОЯЗЫЧНЫХ ПОЛИТИЧЕСКИХ/ДЕЛОВЫХ МЕДИАТЕКСТОВ: ОТ ОБРАЗАКИМИДЖУ

Р. В. Агаджанян

Статья посвящена анализу медиатекстов, принадлежащих современному политическому дискурсу. Материал рассматривается в терминах соотношения характеристик политического дискурса, выявляемых этими медиактекстами. Уделено внимание характеристике эстетического воздействия, обеспечивающей суггестивное влияние проанализированных материалов на аудиторию реципиентов. В статье прослеживаются также особенности наполнения понятия политическая/деловая суггестия и содержания одноименного термина. Исходя из целей и задач материалов современных англоязычных СМИ, в статье обосновывается обнаруживаемое в них различие терминологического содержания единиц «образ» и «имидж» на основе разграничения функциональных сфер употребления последних.

Ключевые слова: политической/деловой дискурс, политическая и деловая суггестия, политический портрет, образ, имидж, медиатекст, СМИ.

Представление суггестивной коммуникации как одной из функциональных форм речи позволяет проследить особенности возникновения и развития явления языковой суггестии, как характеристики коммуникативной ситуации на примере текстов, соотносимых с политическим и деловым типами дискурса.

Представляется возможным исследовать роль суггестивно окрашенной коммуникации в социальной практике, опираясь на функциональные характеристики речевых макроактов политической суггестии, реализуемых на текстовом уровне [11. С. 64]; представить

суггестивный политический дискурс как языковую форму реализации речевых макроактов политической суггестии; определить понятие коммуникативной стратегии политической суггестии, лежащее в основе развертывания суггестивного политического дискурса; раскрыть сущность суггестивного делового и политического дискурса как специфических актов суггестивной коммуникации; выявить и проанализировать основные стратегии англоязычной политической суггестии и языковые средства их выражения. Попытка ответить на вышеперечисленные вопросы в последние годы предпринимается целым рядом исследователей (В. Н. Базылев (2009), М. Р. Желту-хина (2003), А. К. Киклевич (2008), И. Ю. Черепанова (2002), работы которых выполнены в рамках коммуникативной и суггестивной лингвистики.

Политическая, а также деловая суггестия - это исторически сложившиеся, закрепленные в общественно-политической коммуникативной практике особые формы речевого воздействия, которые осуществляются на базе определенных типов текстов, в которых реализуются попытки адресанта (суггестора) корректировать установки адресатов (суггерендов) путем подачи информации так, чтобы ее восприятие осуществлялось бы без критики, бессознательно [11. С. 8].

Учитывая сказанное выше, суггестивный политический текст -это текст, функцией которого является коррекция социально-политической установки суггерендов.

Поскольку в основе политической суггестии лежат стратегии моделирования мифологического хронотопа, национальной идентификации суггерендов, сакрализации, мифологизации, моделирования центробежной мотивации, моделирования эмотивности, моделирования модальности [11. С. 8], языковыми маркерами политической суггестии в текстах англоязычного политического дискурса являются средства лексического, фоносемантического, грамматического и синтаксического уровней, использование которых обеспечивает вербализацию в рассматриваемых материалах соответствующих смыслов.

Материалом для исследования послужили тексты политической и деловой дискурсивной принадлежности, представленные англоязычными обращениями политиков и представителей деловых кругов, опубликованными СМИ в последние несколько лет. К таким материалам можно отнести ежегодные обращения к максимально широкой национальной аудитории президентов США и выдающих-

ся политиков, премьер-министров, королевы Великобритании, официальные выступления политических и государственных деятелей в период проведения международных форумов, предвыборных кампаний, крупных международных деловых встреч.

Языковые особенности материала, обнаруживаемые всеми текстами, свидетельствуют о выраженности в них иллокутивной и официальной стилистической маркированности, об ориентации этих текстов на устное воспроизведение, с учетом того, что структурносемантические характеристики рассматриваемых текстов имеют функциональные черты сходства с материалами СМИ соответствующей тематики.

Известна точка зрения, согласно которой выраженное эстетическое воздействие слова, обращенного к максимально широкой и разнородной аудитории, связывается с личностными особенностями говорящего и сложившимся контекстом его обращения к аудитории. Следовательно, требования, предъявляемые к лексическому оформлению таких материалов, чрезвычайно высоки, и литература вопроса отмечает также высокую степень ответственности говорящего за лексическое наполнение и стилистическое оформление своих высказываний, с единицами которых, со словами, следует обращаться не как с элементами языка и речи, «а как с зародышами образов, как с зернами воспоминаний, почти как с живыми существами» [3]. При этом, функциональные особенности языка в таких произведениях определяются в меньшей степени информационной функцией языка, поскольку доминирует в них обозначение суггестивной составляющей, то есть языковой функции «побуждения к действию» [4. С. 38], обнаруживающей способность «прямого влияния на реакцию собеседника» [4. С. 58-62] за счет целенаправленного варьирования языковых моделей, что приводит к коррекции или моделированию картины мира для отдельных индивидов, групп или всего общества [9].

Рассматривая англоязычные медиатексты политической и деловой дискурсивной принадлежности в терминах лингвосинергетики, предполагающей комплексный подход к изучению единиц языка/ речи/дискурса как элементов единой динамичной самоорганизующейся системы [1. С. 3], исследования последних лет обнаруживают интерес их авторов к функционированию единиц разных уровней языка в сфере массовых коммуникаций. Тексты СМИ оказываются репрезентативным источником материала для исследования современных тенденций в развитии языка как семиотической системы,

поскольку в них убедительно отражены динамические изменения соответствующей языковой среды. Функционально ориентированные на способность оказывать влияние на самоопределение языковой личности реципиента, они предоставляют объективные свидетельства динамики развития социально-культурных процессов в соответствующем языковом обществе.

Изучая структуру англоязычного медиатекста, можно найти единицы языка, которые обеспечивают функции сообщения и воздействия, и описать наиболее характерные универсалии, свойственные структуре таких текстов, чему посвящен целый ряд академических исследований (Н. В. Агапкин, Т. Г. Добросклонская, А. В. Федоров, Е. В. Пономаренко [10], П. А. Шайдуров и др.).

Так, например, в одном из недавних исследований приведен подробный анализ характеристик англоязычного политического портрета в контексте использования в его создании элементов вербальной и невербальной знаковых систем в их синергийном взаимодействии [1.С. 7].

На материале примеров англоязычных текстов из периодических изданий из категории «Quality papers» (The Guardian, Time, Newsweek, The Economist, The Independent, International Herald Tribune, The New York Times, USA Today) и новостных материалов основных англоязычных международных информагентств ВВС и Associated Press в работе Н. В. Агапкина [1] язык политической коммуникации представляется объектом политической лингвистики как отрасли лингвистической науки, которая изучает использование ресурсов языка для борьбы за политическую власть и манипуляцию общественным сознанием.

На материале анализа большого количества теоретических источников литературы вопроса (Р. Водак, Т.А. Ван Дейк, Дж. Ла-кофф, Й. Хейзинга, Н. Хомский, Д. Грейбер, Д. МакКуэйл, А. П. Чудинов, Л. П. Крысин, Е. И. Шейгал, А. Н. Баранов, В. Г. Костомаров, Г. Г. Почепцов, В. И. Карасик, В. В. Красных, Т. Г. Добросклонская) автор работы рассматривает вопросы манипуляции языковым сознанием в политических дискурсах разной степени тоталитаризации с опорой на языковые средства, функциональные особенности которых обнаруживает исследуемый материал.

Исследования, проводимые на материале политического дискурса, показывают, что, с одной стороны, в сфере современной политической лингвистики выделяются четыре основные направления:

риторический анализ, контент-анализ, критический анализ, когнитивное исследование политического дискурса, с другой, - что содержание одного из ключевых понятий политической лингвистики (дискурс) смешивается с содержанием понятия текст. Таким образом, термины «дискурс» и «текст» употребляются недостаточно дифференцированно, но есть основания полагать, что предпочтение термину дискурс отдается в работах, исследующих динамичный характер коммуникации, оставляющих тексту роль статического объекта, который может быть зафиксирован на письме или в печати, а также представлен записями на электронных носителях. С позиции синергетики текст рассматривается как самоорганизующийся объект.

Обращает на себя внимание то, что в рамках политического дискурса выделяется политический нарратив, являющийся совокупностью политических текстов определенной тематики, «представленный в виде листовок, лозунгов, митинговых речей, партийных программ, аналитических телеинтервью, которые сосредоточены вокруг политического события, отличая тематическое единство, сообщество конкретных политиков и партий, имеет общую событийную канву, локально во времени» [12].

Являясь основным продуктом средств массовой информации, англоязычный политический дискурс характеризуется политическим нарративом, состоящим из политических текстов. Использование же текстов в сфере массовой информации, согласно литературе вопроса, преследует следующие цели в процессе формирования и совершенствования информационного общества, а именно:

1) СМИ формируют мышление аудитории по политическим вопросам, воздействуют на его методы и установки, тем самым, вынуждая его реализовывать определенную программу поведения. СМИ не просто выражают, а создают общественное мнение, они не отражают картину мира аудитории, а формируют ее.

2) СМИ фокусируют внимание аудитории на определенных элементах реальности, не побуждая ее к действиям.

3) СМИ определенной степенью существенно влияют на сознание и поведение аудитории [1.С.51].

Анализируя медиатекст на синергийной основе, следует отметить, что он включает графическое оформление и невербальные составляющие (фотографии, карикатуры, графики, таблицы), которые образуют с вербальным текстом единое информационное целое. Таким образом, медиатекст обладает высоким потенциалом апелля-

ции к сознанию максимально широкой аудитории и предполагает градацию восприятия своего содержательного наполнения разными категориями аудитории реципиентов.

Рассмотрим несколько репрезентативных медиатекстов, обладающих синергийными характеристиками, разъясненными в вышеупомянутом исследовании, с точки зрения выявления в них элементов суггестивного содержания, то есть явлений разных уровней изучения языка, использование которых обеспечивает наличие у текста выраженного содержания-намерения суггестивной направленности.

Политический портрет является жанром публицистического или художественного медиатекста, который способен в ходе многопланового системного сочетания вербальных и невербальных характеристик сформировать в лингвистическом сознании масс узнаваемый образ политического деятеля [1. С. 95].

Литература вопроса последних лет обнаруживает пристальный интерес к изучению функциональных особенностей политического портрета, создаваемого на основе синергетического единства разнообразных текстов о той или иной политической личности, публикуемых в СМИ и в жанровом отношении сопоставимых с разными дискурсивными практиками, такими как: статьи, интервью, комментарии, выступления на страницах прессы и в Интернете [1. С. 32]. Учитывающие комплекс видео-вербальных характеристик современных текстов СМИ, исследуемые медиатексты политического портрета предлагают объемный материал не только для создания образа политика, закрепляемого в публикациях на вышеперечисленных носителях информации (публикациями на бумажных носителях, аудио-публикации и видео-публикации), но и для формирования имиджа описываемой политической личности в сознании аудитории реципиентов. Интересно отметить, что сферы профессионального употребления терминов «образ» и «имидж» пересекаются, и можно найти многочисленные свидетельства тому, что в ряде исследований они используются с тождественным наполнением, однако, в нашей работе мы исходим из того, что термин «имидж» используется в значении “образ объектов, отражающихся в психике реципиента на основе его знакомства с их характеристиками. Как следствие, под термином «имидж» подразумевается что-то более широкое, нежели просто образ объекта, совокупность не только его видимых (внешних) характеристик, но и не видимых (идеальных) характеристик [7]. В психологических исследованиях образ не явля-

ется синонимом термина имидж, правильнее определять имидж как разновидность образа, а именно такой образ, прообразом которого является не любое явление, а субъект [8].

Говоря об образе политика, читательская аудитория оперирует своим знанием соответствующих медиаматериалов, жанровая соотнесенность которых может быть различной, поскольку некоторые произведения могут относиться к художественному дискурсу. Так, например, в исследовании Н. В. Агапкина приводится указание на ряд медиатекстов, способствующих созданию образа премьер-министра Великобритании У. Черчилля (1874-1965). Среди них обнаруживаются публицистические, документальные материалы биографического характера, такие как монография Джека Левина «The Other World of Winston Churchill», снятый в 1964 году [16]; The Finest Hours Питера Бейлиса, снятый в том же году [13], или произведения художественного кинематографического искусства, такие как «The gathering storm» (2002) [18]. Или, например, многочисленные публикации в средствах массовой информации в СМИ в США в 1964 году в связи с политическим убийством президента США Дж. Кеннеди, печально известные хроникальные кадры, снятые на видеокамеру американским видеолюбителем, показывающие последние минуты жизни президента с одной стороны, и например, фильмы «JFK» (1991) [17], с другой.

Тогда воздействие данного медиатекста значительно усиливается благодаря соответствующему оформлению материала. Интересны связи между жанром медиатекста и характером представленных в нем невербальных составляющих. Так, медиатексты в жанре «новостей», «хроники», «пресс-релизы», «ток-шоу», которые тематически связанны с публикацией результатов выборов, имеют много графических пояснений, а сообщения в жанре аналитической статьи, обзоров или политических комментариев сочетаются с фотографиями авторов этих сюжетов. В политических портретах часто встречаются фотографии, карикатуры, видеосюжеты, связанные с политическими деятелями. В видео-вербальных медиатекстах - видеоряд с закадровым текстом, когда зрительный образ соотносится с вербальными знаками.

Образ кандидата в англоязычных материалах СМИ иногда поддерживается включенными в эти медиатексты иконическими изображениями (фотографиями, карикатурами, шаржами). Интересно также и то, что чем менее парадоксальным является тембр соот-

ветствующего медиактекста, тем меньшее количество иконических изображений в нем обнаруживается [5]. Чем более парадоксальным и жанрово заостренным задумывается текст-политический портрет, тем больше вероятности включения в него иллюстративных, иконических изображений иногда выходящих за рамки иллюстрации содержания вербальной части и выполняющих информативно-эстетическую функцию самостоятельно, как это происходит в случае карикатур с подписью. Например, в соответствующих периодических изданиях Второй мировой войны часто публиковали изображения Черчилля в виде шаржей и карикатур. В одной из них «Бросьте мне еще нолик. Ноликом больше, ноликом меньше - какая разница?» он при всех жонглирует цифрами - численностью немецких самолетов. В карикатуре «Черчилль получил много ударов. Но первый раунд за нами» У. Черчилль изображен на ринге с подбитым глазом и без сил [14], что не ассоциируется с образом победителя. Черчилль - победитель, но данное изображение не характерно для образа победителя. Этот прием чаще используют в сатирических публикациях. Достаточно провести общий анализ событий политической ситуации в той или иной стране в каком-то промежутке времени и наполнение публикации средств массовой информации этого периода, чтобы понять как СМИ формирует образ того или иного политического деятеля в своих публикациях. Однако, результирующий образ создаваемой публикации может не совпадать с восприятием аудиторией имиджа этого политика, его профессиональных и личностных характеристик. Так, например, в предвыборной кампании может быть размещена карикатура на политика, рейтинг которого выше, чем у конкурента, но на карикатуре оба конкурирующих политика изображены в сатирическом ключе. Но, при этом образ может оставаться эстетически сомнительным. Например, на обложке последнего номера журнала The Economist в 2012 году редакция разместила карикатуру, изображающую президента России Владимира Путина в огненной реке преисподней [15], которую нужно понимать как период сложных экономических и политических преобразований, ведущую роль в которых играют решения президента России.

Работа Н.В. Агапкина строилась на анализе видео-вербальных публикаций одного содержательного наполнения и автору удалось выявить следующие основные функции невербальных элементов в тексте:

- подчеркивание (или конкретизация);

- дополнение (или расширение);

- противопоставление (или контраст); (основа для создания комического эффекта);

- выделение (или эмфаза) (усиление аспекта вербальной информации) [1. С. 163-165].

Так, например, автор приходит к выводу о том, что тексты, публикуемые на разных этапах, обнаруживают диверсифицируемый характер. На начальном и завершающем этапах предвыборных кампаний текстовая часть дополняется несловесными составляющими: медиатекстами, с большим количеством эмоциональных акцентов в лексике, сопровождающихся семиотическими экспрессивно маркированными элементами (политические карикатуры), увеличивающих синергийный эффект. Функциональные характеристики медиатекстов политического дискурса, связанных с предвыборной кампанией, состоят из следующих этапов:

1) подготовка и организация предвыборной кампании;

2)голосование;

3) предоставление результатов выборов;

4) анализ полученных результатов.

На основе данных этапов можно сравнить синергийные процессы, сопровождающие каждый из них, а также частоту появления невербальных элементов в англоязычных медиатекстах политического дискурса каждого периода. Один медиатекст может охватывать сразу несколько этапов выборов, характерных для медиатекстов заключительных периодов предвыборных кампании, когда оглашаются и анализируются результаты голосования.

Дебаты во время предвыборных кампаний являются примером «флуктуации», т.е. синергетического колебания систем, где система может отклоняться от равновесия, поскольку политическая позиция одного из кандидатов может привлечь большинство электората, забирая при этом голоса у кандидата, который до этого считался лидером. Учитывая количество и качество флуктуаций, расстановка сил на политической арене может измениться:

«With the pairjust a few points apart in the opinion polls and with several million French voters still undecided who to choose... tonight’s two-hour-long live televised debate will be a critical moment»

На первом этапе предвыборной гонки медиатексты характеризуются наличием значительного количества лексики с эмоциональной

окраской (более 50%). Благодаря тиражированию и массовому воздействию медиатекстов, в сознании избирателя закрепляются характерные черты конкретного политика.

Второй этап предвыборной гонки - голосование - представлен в новостях и репортажах, которые быстро реагируют на поток сведений и доносят их до аудитории практически мгновенно, сопровождаясь визуализацией цифровых данных. В данном блоке заметно отсутствие политических карикатур ввиду того, что удачная карикатура - это результат осмысления, анализа и обобщения самых характерных черт и особенностей, в то время как во время голосования более важно продемонстрировать развитие последних, используя вербальные средства.

На третьем этапе медиатексты политического дискурса визуально отражают результаты голосования и представлены в графиках, диаграммах и картах.

Кандидат-победитель, как и сам факт его избрания, является аттрактором нелинейной неравновесной динамической системы «предвыборной кампании».

Заключительный этап выборов характеризуется увеличением объема аналитических статей и комментариев. На данном этапе практически нет невербальных элементов, исключая снимки авторов репортажей. Политические карикатуры являются невербальными элементами, используемыми в медиатекстах.

Аналитический материал медиатекста играет особую роль, так как он представляет интерпретацию результатов голосования, подтвержденную фотографиями персонажей обзоров, необходимых для объективизации полученной информации. В «авторской колонке» или комментариях выражается субъективная точка зрения автора на те или иные политические события, которая подтверждается наличием специфической лексики в таких публикациях: «This was an overwhelming, heartlifting expression of the popular will» (The Guardian, Great vote, grisly result, by Timothy Garton Ash, 3.11.04). Использование эпитетов overwhelming и heartlifting помогает создать представление об избирателях как о политически сплоченной группе с целью подчеркнуть ее эмоциональное единство и поддержать победившего кандидата [1. С. 119-120].

Стоить отметить, что природа делового дискурса четко проявляется, когда мы его сопоставляем с другими институциональными дискурсами, особенно с теми, с которыми он тесно связан: в первую

очередь, с политическим. В современном мире политика и бизнес интенсивно срастаются, власть и деньги - понятия взаимозависимые. Как и политический, бизнес-дискурс конкурентный, идеологизированный и манипулирующий [2].

Приведем еще несколько убедительных примеров. Они посвящены анализу динамики экономической ситуации в период преодоления последствий экономической ситуации в странах Евросоюза.

Так, например, в газете The Guardian было опубликовано интервью с главой МВФ Кристин Лагард, построенное на ее комментарии экономической ситуации Греции и попытке правительства страны преодолеть бюджетный дефицит, возникший в результате экономического кризиса, возникшего в 2008 году. Приведем две цитаты из интервью, вызвавшего бурную реакцию общественности и, спровоцировавшего многочисленные комментарии и ответные публикации как в международных СМИ, так и в местной медийной среде. К. Лагард была известна своими политически корректными и взвешенными оценками, ставшими узнаваемыми и ассоциировавшимися с ее позицией в вопросах урегулирования, так, например:

1. «If I have one message tonight about Greece, it is to call on the Greek political opposition to support the party that is currently in power in a spirit of national unity». (Christine Lagarde named IMF chief». BBC News. 28 June 2011. Retrieved 28 June 2011).

2. «We had essentially a trillion dollars on the table to confront any market attack that would target any country, whether it’s Greece, Spain, Portugal, or anybody within the Eurozone» (As IMF’s New Chief, Will Lagarde Keep Smiling?. PBS News Hour. 29 June 2011. Retrieved 29 June 2011).

Образ К. Лагард, который создавался на основе этих публикаций, очевидно, основывался на таких характеристиках личности говорящего как: уравновешенность, отношение, соответственно имидж этого политика в представлении наиболее заинтересованной греческой аудитории был не только положительным в эстетическом плане, но и обладал стереотипизированными характеристиками, свойственными наиболее ярким политическим лидерам нового времени, обладающим современным видением ситуации и способным предложить оптимальные решения обсуждаемых вопросов. Тем не менее, в нижеприводимых цитатах из интервью, К. Лагард предстает в другом имидже, поскольку ее образ претерпел серьезную трансформацию в результате ее высказываний, опубликованных средствами массовой информации:

1. «Greek parents have to take responsibility if their children are being affected by spending cuts. Parents have to pay their tax. I think more of the little kids from a school in a little village in Niger who get teaching two hours a day, sharing one chair for three of them, and who are very keen to get an education. I have them in my mind all the time. Because I think, they need even more help than the people in Athens» (The Guardian, Christine Lagarde On Greece: IMF Chief Has More Sympathy For Poor African Children, by Meera Selva, 26.05.2012).

2. «So, you know what? As far as Athens is concerned, I also think about all those people who are trying to escape tax all the time. Greeks should also help themselves collectively. How? By all paying their tax. Yeah» (The Guardian, Christine Lagarde’s Greek comments provoke fury, by Helena Smith, 28.05.2012).

Содержание-намерение высказываний сводится к тому, что необходимости помощи Греции нет, потому что ситуация в стране не урегулирована на уровне правительственных решений, но более благополучна в сравнении с такой страной как Нигерия. Соответственно, имидж политического лидера стал восприниматься как обладающий жесткими характеристиками, возможно отсутствием взвешенного подхода, нежеланием найти компромиссное решение, и тем самым внушающим сомнение в способности этого политика успешно сыграть роль в принятии решения в соответствии со сложившейся политической и экономической ситуацией. В этой статье К. Лагард призывала греков платить налоги и уверила, что ей безразлична судьба греческих детей после сокращения бюджета, ведь африканским детям живется хуже.

Также высказывания касательно окончания финансового кризиса можно назвать нетривиальными: «Well, I’m sure about the first two digits: 20. But I’m not sure about the last two digits». На вопрос назойливой журналистки о сроках завершения кризиса, К. Лагард ответила следующим образом: «Первые 2 цифры точно будут 20», имея в виду, что общественности не стоит ждать быстрого решения проблемы. Подобное умение политического деятеля выходить из сложных ситуаций демонстрирует успешность создания и поддержания образа политика.

Особое значение имеет интервью известного бизнесмена Джорджа Сороса, касающееся кризиса. Он своим авторитетным мнением предостерегал, что решения Германии могли бы дестабилизировать всю Европу.

1. Unfortunately, a collapse of the euro and the European project cannot be ruled out. «Germany’s policy is a danger for Europe and could destroy the European project».

2. «That would be tragic, because then Europe would be threatened by the sort of conflicts between states that have shaped European history. The disintegration of the European Union was already taking place, with the difference of opinion between Germany and France on economic policy bigger than 10 years ago» (Published June 23, 2010 / By The Economic Times).

По словам Дж. Сороса, нельзя исключить краха евро и европейского проекта. В той ситуации могли возникнуть конфликты между странами, которые определяют историю Европы. По его мнению, началась дезинтеграция ЕС, так как между Германией и Францией возникает слишком много разногласий.

3. «If you have a disorderly collapse of the euro, you have the danger of a revival of the political conflicts that have torn Europe apart over the centuries—an extreme form of nationalism, which manifests itself in xenophobia, the exclusion of foreigners and ethnic groups» (Published January 24, 2012/ByUnitedgold).

Дж. Сорос считает, что Германия может ввергнуть своих соседей в междоусобные войны за передел собственности, что может привести к национализму, социальной нестабильности и ксенофобии.

Деятельность известного финансиста Дж. Сороса вызывает неоднозначную реакцию в разных странах и кругах общества. Его называют то щедрым благодетелем (он потратил более 5 миллиардов долларов по всему миру на благотворительные пожертвования), то финансовым спекулянтом и лоббистом наркотиков (Дж. Сорос официально выступает за легализацию марихуаны в США). Несмотря на имидж филантропа, создаваемый СМИ, Дж. Сорос является очень влиятельным финансовым магнатом, чьи высказывания моментально разносятся по всем информационным каналам, создавая в мировой политической и экономической системе своеобразное видение сложившейся экономической ситуации.

В это же время со стороны немецких лидеров начинается критика канцлера Германии Ангелы Меркель. В переживающих кризис странах Европы ее попрекают отстаиванием интересов Германии в ущерб другим странам Еврозоны: «The coalition’s commitment to consolidating the state’s finances and cutting debts will only be credible if it stops simultaneously inventing new spending programmes» (The In-

dependent, Angela Merkel attacked by homegrown critics for preaching austerity to Europe while Germany goes on a spending spree, by Tony Paterson, 07.11.2012) или «I recall the experience of the European constitution treaty: months and months of negotiations, then ratifications, only to be rejected. We cannot wait» (The Washington Post, Merkel faces growing criticism for euro approach by Michael Birnbaum, 04.12.2011). В Германии же А. Меркель осуждается за внесение дестабилизации в политический курс Германии ради стабилизации евро. Другими словами, в определенных политических кругах Германии стабилизация Европы не рассматривается как приоритетная задача, ради решения которой возможно пойти на пересмотр основ политического курса страны, в котором принимали непосредственное участие политики, предшествующего поколения. Показательна фраза Гельмута Коля: «She’s ruining my Europe... Europe is a political project». «Она развалит мне мою Европу... Европа - это политический проект». Атрибутивное словосочетание «Му Europe» символизирует качественную характеристику сбалансированного сосуществования европейских государств в исторический период, предшествовавший экономическому кризису.

Далее, экс-канцлер Германии Гельмут Коль в журнале «Международная политика» не называет А. Меркель («she-wolf in sheep’s clothing», «undercover agent», «an alien», «the girl from Otherland», «a woman from another star», «an impostor») по имени, при этом конкретизируя свою эстетическую оценку, резко отрицательную, обсуждаемой политической личности. В данном примере использована неполная номинация и стилистическая фигура намека, что сигнализирует о том, что речь идет не об образе политика, а о попытке повлиять на восприятие этого образа целевой аудиторией. Сосредотачиваясь на эстетической оценке результатов деятельности данной узнаваемой политической личности, говорящий предлагает целевой аудитории трансформированные характеристики образа данного политика, в результате чего может происходить трансформация имиджа этого политика в восприятии и оценке его личности целевой аудиторией. На уровне содержания-намерения высказывания персонажа отмечается усиление парадоксальности тембра и передача напряженности в отношении к обсуждаемому политическому лидеру в попытке говорящего свести с ней личные политические счеты.

На основании всего сказанного выше можно заключить, что медиатексты, проанализированного дискурса воздействуют на мас-

совую аудиторию в условиях наличия у этой аудитории знаний об особенностях политических событий, об опыте и целевых установках масс, об экономической составляющей ситуации и ее оценке. Содержательное наполнение медиатекста-речи политика определяется взаимоотношением содержания отдельных фрагментов и возникновением смысловых компонентов, присущих всему тексту, воспринимаемому как единое целое. Проанализированный материал англоязычных медиатекстов политического дискурса показывает присущую текстам градацию уровня субъективной оценки соответственно жанрово-стилистическим характеристикам и особенностям функционирования данных текстов.

В письменной форме политического дискурса важное место в суггестивном влиянии занимают иконические изображения (фотоиллюстрации и карикатуры). Они отражают представление автора медиатекста о верности/неверности и адекватности/неадекватности действий, изображаемых политиков. Цель иконических изображений достигается в случае их суггестивного воздействия на массового читателя, что способствует полному раскрытию образа политического деятеля и формированию его имиджа в сознании целевой аудитории.

Список литературы

1. Агапкин, Н. В. Функциональные особенности англоязычного политического портрета как медиатекста: дис. ... канд. филол. наук. М., 2012. 218 с.

2. Данюшина, Ю. В. Многоуровневый анализ англоязычного сетевого бизнес-дискурса: дис. ... д-ра филол. наук.

3. Кара-Мурза, С. Г. Манипуляция сознанием. М. : Алгоритм, 2004. 528 с.

4. Киклевич, А. К. О суггестивной функции текста. Пермь, 1998.

5. Конурбаев, М. Э. Критерии выявления публицистических жанров // Язык СМИ как объект

List of literature

1. Agapkin, N. V. Funkcional’nye

osobennosti anglojazychnogo

politicheskogo portreta kak me-diateksta: dis. ... kand. filol. nauk. M., 2012. 218 s.

2. Danjushina, Ju. V. Mnogou-rovnevyj analiz anglojazychnogo setevogo biznes-diskursa: dis. ... d-ra filol. nauk.

3. Kara-Murza, S. G. Manipuljaci-ja soznaniem. M. : Algoritm, 2004. 528 s.

4. Kiklevich, A. K. O suggestivnoj funkcii teksta. Perm’, 1998.

5. Konurbaev, M. Je. Kriterii vy-javlenija publicisticheskih zhanrov // Jazyk SMI kak ob#ekt mezhdi-

междисциплинарного исследования: учеб. пособие. М. : Изд во МГУ, 2003. С. 181-188.

6. Кудлаева, А. Н. Типы текстов в структуре дискурса: авто-реф. дис. ... канд. филол. наук. Пермь, 2006.

7. Панасюк, А. Ю. Имидж: определение центрального понятия имиджелогии (доклад на открытом заседании президиума академии имиджелогии 26.03.2004).

8. Перелыгина, Е. Б. Механизмы функционирования имиджа как феномена интерсубъектного взаимодействия. М., 2003.

9. Пономаренко, Е. В. Лингвоси-нергетика новая парадигма в науке о языке и речи // Язык и культура. Вып. 5. Т. П. Ч. 2. Киев : Издат. дом Д. Бураго, 2002. С. 78-84.

10. Скорнякова, Р. М. Лингвокультурологическая концепция моделирования языковой картины мира: автореф. дис. ... д-ра филол. наук. М., 2010, 48 с.

11. Юданова, Е. Т. Суггестивная функция языковых средств англоязычного политического дискурса. дис. ... канд. филол. наук. СПб., 2003. 181 с.

12. Яковлева, Е. В. К вопросу об исследовании политического дискурса: стратификация дискурсивных практик / Е. В. Яковлева, Н. В. Агапкин // Филологические науки в МГИМО: сб. науч. тр. 2009. № 38 (53).С. 132-139.

sciplinamogo issledovanija: ucheb. posobie. M. : Izd vo MGU, 2003.

5. 181-188.

6. Kudlaeva, A. N. Tipy tekstov v strukture diskursa: avtoref. dis. ... kand. filol. nauk. Perm’, 2006.

7. Panasjuk, A. Ju. Imidzh: opre-delenie central’nogo ponjatija im-idzhelogii (doklad na otkrytom zasedanii prezidiuma akademii im-idzhelogii 26.03.2004).

8. Perelygina, E. B. Mehaniz-my funkcionirovanija imidzha kak fenomena intersub#ektnogo vzaimodejstvija. M., 2003.

9. Ponomarenko, E. V. Lingvosin-

ergetika novaja paradigma v nauke o jazyke i rechi // Jazyk i kul’tura. Vyp. 5. T. II. Ch. 2. Kiev : Izdat. dom D. Burago, 2002. S. 78-84. 10.Skornjakova, R. M.

Lingvokul’turologicheskaja kon-cepcija modelirovanija jazykovoj kartiny mira: avtoref. dis. ... d-ra filol. nauk. M., 2010, 48 s.

11.Judanova, E. T. Suggestivnaja funkcija jazykovyh sredstv anglo-jazychnogo politicheskogo diskursa. dis. ... kand. filol. nauk. SPb., 2003. 181 c.

12. Jakovleva, E. V. K voprosu ob issledovanii politicheskogo diskursa: stratifikacija diskursivnyh praktik / E. V. Jakovleva, N. V. Agapkin // Filologicheskie nauki v MGIMO: sb. nauch. tr. 2009. № 38 (53).S. 132-139.

13. Baylis, P. The Finest Hours. UK, 1964. URL: http://www.imdb. com/title/tt0058099

14. Churchill, W. История пропаганды. URL: http://propaganda-history.ru/37/CHerchill-v-natsist-skikh-karikaturakh

15. The Economist. Print edition Dec 22nd, 2012 // The Economist. UK, 2012. URL: http://www.econ-omist.com/printedition

16. Levin, J. The Other World of Winston Churchill. H., 1964. URL: http://www.imdb.com/title/ tt0062085

17. Stone, O. JFK. USA, 1991. URL: http://www.imdb.com/title/ tt0102138

18. Whitemore, H. The Gathering Storm. UK, 2002. URL: http:// www.imdb.com/title/tt0314097

13.Baylis, P. The Finest Hours. UK, 1964. URL: http://www.imdb. com/title/tt0058099

14. Churchill, W. Istorijapropagan-dy. URL: http://propagandahistory. ru/37/CHerchill-v-natsistskikh-karikaturakh

15.The Economist. Print edition Dec 22nd, 2012 // The Economist. UK, 2012. URL: http://www.econ-omist.com/printedition

16. Levin, J. The Other World of Winston Churchill. H., 1964. URL: http://www.imdb.com/title/ tt0062085

17. Stone, O. JFK. USA, 1991. URL: http://www.imdb.com/title/ tt0102138

18.Whitemore, H. The Gathering Storm. UK, 2002. URL: http:// www.imdb.com/title/tt0314097