Социально-экономическое положение церковных служащих в СССР (по данным Уральского региона

А. Н. Марченко

СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ЦЕРКОВНЫХ СЛУЖАЩИХ В СССР

Исследована динамика социально-экономического положения в СССР церковных служащих — самой многочисленной категории сотрудников структурных подразделений Московской патриархии. Основное внимание сосредоточено на периоде резкого обострения церковно-государственных отношений — антирелигиозной кампании 1958-1964 гг.. в ходе которой властями была предпринята неудачная попытка ликвидации института церковных служащих, приведшая к значительному сокращению их численного состава.

Ключевые слова: Урал, церковные служащие, антирелигиозная кампания 19581984 гг., материальное положение.

Категория церковных служащих в отличие от духовенства не относится к числу канонически обязательных. Тем не менее Церковь всегда в своей практике прибегала к помощи мирян, работавших не только на началах добровольной помощи, но и за определенное вознаграждение. Такие работники не являлись членами церковного клира, однако их труд широко использовался церковными и монастырскими общинами при ведении хозяйства и организации благотворительной деятельности. Например, новеллой императора Ираклия (VII в.) в храме святой Софии Константинопольской предусматривался штат из 75 сторожей1.

В этом отношении не были исключением управленческие структуры, монастыри и приходы Русской православной церкви, где всегда использовался труд церковных чиновников и обслуживающего персонала: сторожей, истопников, уборщиц, счетоводов, письмоводителей.

С установлением советской власти положение Церкви в России резко изменилось. Церковные структуры декретом СНК от 23 января 1918 г. об отделении Церкви от государства и школы от Церкви были лишены собственности, права юридического лица, однако продолжали оставаться хозяйствующими субъектами, имея в безвозмездном пользовании национализированное государством церковное имущество, которое, как и прежде, нуждалось в управлении, охране, ремонте и другом обслуживании. Поэтому постановление ВЦИК и СНК от 8 апреля 1929 г. «О религиозных объединениях» косвенно предусматривало возможность найма представителями религиозной общины различного рода работников. «... Договоры о найме сторожей, о поставке дров, ремонте молитвенных зданий и имуществ культа, по приобретению продуктов и имущества для совершения религиозных обрядов. могут заключаться отдельными гражданами, состоящими членами исполнительных органов религиозных обществ или уполномоченных групп верующих»2.

В годы Великой Отечественной войны Советское государство в очередной раз подтвердило право на существование в Русской православной церкви особой категории церковных служащих — работающих по найму специалистов и рабочих. 22 августа 1945 г. Совнарком предоставил Московской патриархии, епархиальным управлениям, приходским общинам ограниченное право юридического лица. Им разрешалось открывать финансовые счета, заключать сделки, осуществлять наем работников3.

По некоторым данным, в среднем, в 1920-1940 гг. в больших городских церквях работало от 5 до 10 человек рабочих и служащих, в сельских от 2 до 4 человек. Работа

в церкви не признавалась государством как общественно полезная деятельность, поэтому церковные работники были лишены каких-либо социальных льгот и гарантий.

Существенное улучшение социального положения церковных работников произошло лишь в 1956 г. 23 мая вышло постановление № 686 Совета Министров СССР «О распространении законодательства о труде на лиц, работающих в качестве рабочих и служащих в религиозных организациях». Посредством этого документа советское законодательство о труде распространялось на всех церковных сотрудников. Одним из условий нового закона было обязательное вступление церковных служащих в профсоюз и заключение с профсоюзными органами трудового договора4. Согласно тому же постановлению при оформлении на работу в церковную организацию и увольнении из нее рабочие и служащие получали перерасчет, который производили органы социального обеспечения.

Новое законодательство оказалось весьма выгодным прежде всего для пенсионеров, желающих работать в религиозных организациях. Обычно зарплата церковного служа-щего-пенсионера бухгалтера, казначея, старосты была значительно выше, чем на государственном предприятии, поэтому после окончательного ухода на заслуженный отдых в результате перерасчета размер его пенсии автоматически возрастал. Так, бухгалтер Свято-Троицкого кафедрального собора г. Перми С. А. Селезнев, ранее работая бухгалтером молочного комбината, вышел на пенсию в 495 р. в месяц. Будучи пенсионером, поступил бухгалтером в управление Пермской епархии и получал зарплату в размере 2500 р. Уволившись с церковной работы, по перерасчету райсобеса Селезнев стал получать государственную пенсию в размере 1200 р.5

После выхода этого постановления начался значительный приток пенсионеров в церковные организации, где, работая на различных должностях, они получали заработную плату в среднем от 500 до 4000 р. в месяц. Например, в 1957 г. в Пермском епархиальном управлении рабочий свечной мастерской получал 4000 р., бухгалтер — 2000 р., кассир — 1500 р., машинистка — 1000 р., шофер епископа — 3000 р., повар — 1000 р., кладовщик — 950 р., сторож — 800 р., уборщица — 800 р. С этих ставок церковные работники-пенсионеры перечисляли обкому союза социального страхования 18 % своего дохода6.

По данным на 1959 г., в церквах Пермской области работало до 200 пенсионеров. Большинство из них скрывали от государства факт своего устройства на работу и получали вместе с зарплатой пенсию. Большинство из них — сторожа, истопники, дворники, уборщицы, казначеи, бухгалтера, счетоводы, обслуживающие церковь, просфорни-цы, алтарницы, конюхи, а также церковные старосты — являлись членами профсоюза. В Москве 46 старост церквей были членами профсоюза и пользовались всеми преимуществами членов этой организации7.

Указанное постановление Правительства 1956 г., предусматривающее профсоюзное обслуживание церковных работников, было с радостью воспринято духовенством и церковными служащими. Епископ Свердловский Товия (Остроумов) при встрече с уполномоченным П. М. Бирючевым, когда тот ознакомил его с постановлением, сказал, что он лично очень им доволен8. Настоятель Всехсвятской церкви г. Свердловска протоиерей Фесвитянинов завил, что «советское правительство этим постановлением проявило заботу о значительной части трудящихся, работающих в религиозных организациях, и в то же время этим актом значительно улучшило взаимопонимание между Церковью и государством»9.

Уже в начале «хрущевской» антирелигиозной кампании со стороны органов власти были предприняты шаги к ухудшению положения церковных служащих. В 1958 г. уполномоченные Совета по делам Русской православной церкви получили задание обратить

внимание на обслуживающий персонал храмов. Было установлено, что в религиозных организациях страны насчитывается до 15 тыс. человек наемного обслуживающего персонала, способствующего активизации Церкви. Из них 774 человека работали в епархиальных управлениях, 425 — в мастерских по производству свечей и утвари, 13 600 — в церквах. В числе последних лиц: 1400 бухгалтеров и счетоводов, более 420 шоферов, 600 продавцов свечей10.

В январе 1959 г. состоялось закрытое собрание партийной организации Совета по делам Русской православной церкви и прошло Всесоюзное совещание республиканских, краевых и областных уполномоченных Совета, где была подвергнута резкой критике деятельность этого органа во главе с ее председателем Г. Г Карповым. Лично Г Г. Карпову были предъявлены претензии в «примиренческом отношении к активизации церковников, отсутствии принципиальности во взаимоотношениях с духовенством». В частности, отмечалось, что «Совет проявил безразличие к тому, что вокруг церкви вырос огромный, достигающий многих десятков тысяч, обслуживающий аппарат. Более того, часть из этих людей, не занимающихся общественно полезным трудом, проникла в советские общественные организации и пользуется всеми правами и льготами, предоставленными рабочим и служащим государственных предприятий»11.

Проявляя инициативу, наиболее агрессивно настроенные к Церкви уполномоченные добивались от Совета по делам Русской православной церкви решения вопроса о пересмотре законодательства о социальных гарантиях для церковных работников. «Я считаю совершенно неправильным, что лицам, которые способствуют церкви и насаждению мракобесия, “за услуги” назначаются и выплачиваются самые высокие пенсии. Таких лиц нельзя принимать и на профобслуживание. Если профобслуживать персонал церквей, то следует не брать во внимание получаемую зарплату, а трудовые соглашения заключать, придерживаясь ставок, установленных для категорий лиц работающих в учреждениях и организациях. Я примерно подсчитал, что по 73 епархиям мы разным пенсионерам, работающим в церквях, в год незаконно выплачиваем пенсий около

15 млн р. Просим Министерство социального обеспечения вместе с ЦК Профсоюза решить этот вопрос и дать ясную установку на места. Вопрос по законодательству о труде, распространенному на работающих в церкви лиц, надо немедленно решить»,— писал в своем отчете уполномоченный по Пермской области П. С. Горбунов12.

Вскоре последовала реакция. Идеологическим отделом ЦК КПСС перед Советом по делам Русской православной церкви была поставлена задача: «.Насколько возможно, в кратчайшие сроки, снизить численность церковных служащих. прекратить государственное социальное обслуживание гражданского персонала церкви, снять с профсоюзного обслуживания церковных активистов, распустить и ликвидировать профорганизации в религиозных объединениях, занимающиеся под руководством попов соревнованием за лучшее обслуживание прихожан»13.

В 1961 г. вышли в свет два постановления ЦК КПСС и Совмина СССР, резко ухудшающих материальное и социальное положение церковных служащих: «О ликвидации извращений в исчислении пенсий рабочим и служащим религиозных организаций» и «Об увеличении налога на служителей религиозных культов, певчих церковных хоров, регентов, органистов и преподавателей духовных учебных заведений». В 1962 г. борьбу с церковными служащими продолжило постановление ЦК КПСС «Об ограничении круга лиц, работающих в религиозных организациях, на которых распространяется законодательство о труде»14.

В свою очередь, ЦК КПСС подверг резкой критике деятельность профсоюзной организации за предоставление «незаконных привилегий и льгот» работающим по найму

в религиозных организациях, тем самым вынудив ВЦСПС к принятию кардинальных решений15.

В соответствии с постановлением Комиссии по текущим делам Президиума Совета Министров СССР от 3 июня Президиум ЦК профсоюза рабочих местной промышленности и коммунального хозяйства 21 августа 1962 г. пересмотрел категорию лиц, работающих в религиозных организациях, подлежащих профессиональному обслуживанию. Этим документом вводился новый порядок членства в профсоюзных организациях сотрудников религиозных организаций. Теперь трудовое законодательство касалось только небольшой части, малооплачиваемых церковных работников: уборщиц, сторожей, дворников, кочегаров-истопников. Всем уполномоченным была разослана специальная инструкция государственного комитета по вопросам труда и зарплаты и ВЦСПС о порядке исчисления пенсий рабочим и служащим религиозных объединений16.

В результате принятых мер Совет по делам Русской православной церкви ожидал значительного оттока церковных служащих из церкви, лишенных профсоюзного обслуживания. По этому поводу заместитель председателя Совета В. Фуров инструктировал уполномоченных: «Возможно, что некоторые лица пожелают перейти на работу на государственные предприятия, в общественные организации. Необходимо принять меры, чтобы профсоюзные и местные советские организации оказали им содействие в устройстве на другую работу»17.

Принятые меры привели к ожидаемым результатам. Изгнание церковных служащих из профсоюзов и ликвидация церковных профсоюзных организаций, увеличение налогового бремени привели к уменьшению числа желающих работать в храмах и церковных организациях граждан трудоспособного возраста. Однако полностью ликвидировать категорию церковных служащих не удалось. Большинство церковных работников составляли пожилые люди-пенсионеры, воспринимавшие свой труд в храме не как работу, а как духовное служение Церкви. Потеря социальных льгот и ухудшение материального положения не могли серьезно повлиять на их стремление трудиться в религиозной организации. Пожилые люди предпочитали жить на одну пенсию, но при этом продолжать работать в церкви.

О половинчатых результатах проведенных гражданской властью мероприятий по ухудшению социально-экономического положения церковных служащих и сокращению их количества говорит статистика.

К началу 1963 г. в храмах Челябинской области насчитывалось 454 человека обслуживающего персонала, в том числе 248 хористов. Из них только 9 человек состояли на учете в профсоюзных организациях18. В Пермской области штат обслуживающего персонала насчитывал 683 человека, из них на профсоюзном учете состояли 34 человека19. В Свердловской области обслуживающий персонал составлял 309 человек, 85 из которых являлись членами профсоюза20. В Курганской области 121 человек составлял обслуживающий персонал, никто в профсоюзных организациях не числился21.

Те не менее, по данным Совета по делам Русской православной церкви, в результате проведенных в период с 1961 по 1963 г. мероприятий численность обслуживающего персонала РПЦ сократилась почти вдвое. Всего в 1963 г. во всех епархиях РПЦ насчитывалось около 80 тысяч церковных служащих22.

Таким образом, минимизировать в желаемых размерах и полностью ликвидировать категорию церковных служащих оказалось задачей невыполнимой. В 1965 г. уполномоченные отмечали, что « церкви по-прежнему содержат значительные по численности платные хоры и много обслуживающего персонала»23. Работа по сокращению численности

церковного актива проводилась властями и в дальнейшем. К 1970 г. численность обслуживающего персонала вместе с оплачиваемыми хористами уменьшилась еще на 43 тыс. человек и составила 48,4 % от уровня 1961 г.24

Исследование показало, что категория наемных церковных работников, не имеющих священного сана, была самой многочисленной в административно-хозяйственной структуре Русской православной церкви. Она была узаконена советским законодательством 1929 г. и состояла преимущественно из людей пенсионного возраста. В 1930-1940 гг. церковные служащие были лишены социальных гарантий, не попадая в сферу советского законодательства о труде. С 1956 г. эта дискриминация была ликвидирована. Поступающие на работу в религиозные организации люди стали пользоваться всеми правами и льготами, предоставленными рабочим и служащим государственных предприятий.

В период антицерковной кампании 1958-1964 гг. гражданской властью был нанесен удар по материальному обеспечению всех категорий духовенства и многочисленных церковных работников, составляющих хозяйственный сектор и административный аппарат Московской патриархии. Труд церковных служащих вновь перестал рассматриваться государством как социально полезный.

В результате проведения комплекса антицерковных мероприятий в 1961-1962 гг. был осуществлен пересмотр трудового законодательства редакции 1956 г. В отношении церковных служащих его действие было сужено до лиц, чей неквалифицированный труд мало оплачивался. Церковные служащие потеряли возможность быть членами профсоюзных организаций в религиозных объединениях, которые подлежали расформированию.

Предпринятые меры привели к резкому сокращению численности обслуживающего персонала Русской православной церкви, оттоку из храмов и епархий квалифицированных работников. Однако категория церковных работников в 1970-1980-е гг. в структурных подразделениях Московской патриархии по-прежнему оставалась самой многочисленной.

Примечания

1 См.: Правила (каноны) Православной церкви с толкованиями Никодима, епископа Далматинско-Истрийского. СПб., 1911. С. 487.

2 Николин А, свящ. Церковь и государство: история правовых отношений. М., 1997. С. 383.

3 См.: Шкаровский М. В. Русская православная церковь при Сталине и Хрущеве. Государственно -церковные отношения в СССР в 1939-1964 годах. М., 1999. С. 333.

4 Государственный архив Пермской области (далее — ГАПО). Ф. Р-1205. Оп. 2. Д. 41. Л. 44.

5 Там же. Л. 44-45.

6 Государственный архив Российской Федерации (далее — ГАРФ). Ф. 6991. Оп. 2. Д. 1572. Л. 61.

7 Российский государственный архив Новейшей истории (далее — РГАНИ). Ф. 5. Оп. 33. Д. 126. Л. 40.

8 ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 1477. Л. 18.

9 Центр документации общественных организаций Свердловской области (далее — ЦДООСО). Ф. 4. Оп. 57. Д. 120. Л. 142.

10 ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 1747. Л. 148.

11 РГАНИ. Ф. 5. Оп. 33. Д. 126. Л. 40.

12 ГАПО. Ф. Р-1205. Оп. 2. Д. 38. Л. 67-70.

13 РГАНИ. Ф. 5. Оп. 62. Д. 37. Л. 156.

14 Там же. Ф. 5. Оп. 33. Д. 215. Л. 186-187.

15 Там же. Ф. 72. Оп. 1. Д. 15. Л. 341-342.

16 ГАПО. Ф. Р-1204. Оп. 2. Д. 12. Л. 1; Д. 13. Л. 107.

17 Там же. Д. 13. Л. 107.

18 ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 1975. Л. 59.

19 ГАПО. Ф. Р-1204. Оп. 2. Д. 12. Л. 25.

20 ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 65. Д. 117. Л. 11.

21 ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 1985. Л. 3.

22 РГАНИ. Ф. 72. Оп. 1. Д. 15. Л. 341.

23 ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 67. Д. 119. Л. 38.

24 РГАНИ. Ф. 5. Оп. 62. Д. 37. Л. 159-160.

А. Н. Марченко

ДОХОДЫ ПРАВОСЛАВНОГО ДУХОВЕНСТВА И НАЛОГОВАЯ ПОЛИТИКА ВЛАСТИ В ПЕРИОД ХРУЩЁВСКОЙ АНТИРЕЛИГИОЗНОЙ КАМПАНИИ 1958-1964 ГОДОВ

Изучена дискриминационная политика советского государства по отношению к Русской православной церкви в период власти Н. С. Хрущева 1958-1964 гг. В центре внимания — методы экономического воздействия власти на религиозные объединения, приведшие к резкому ухудшению благосостояния православного духовенства и церковных служащих, а также к сокращению слабых в материальном отношении церковных структур: приходов и монастырей, духовных учебных заведений.

Ключевые слова: Урал, антирелигиозная кампания 1958-1964 гг., налоговая политика, Русская православная церковь.

Антирелигиозная кампания, развязанная администрацией Н. С. Хрущева, началась с подрыва материальной базы Церкви и духовенства. Уже в 1958-1959 гг. местные финансовые органы и уполномоченные Совета по делам Русской православной церкви (РПЦ) получили задачу от своего руководства усилить контроль за доходами епархий, церквей, монастырей и духовенства.

По результатам проведенных уполномоченными уральских областей наблюдений показатели динамики экономического роста епархий оказались различными. Не наблюдалось фактического роста доходов духовенства в Свердловской области. Общий декларированный доход духовенства составил: в 1958 г.— 2 580 тыс. р., сумма уплаченного государству налога — 1 079 тыс. р.; в 1959 г.— 2 654 тыс. р., налог — 1 150 тыс. р. В 1960 г. доходы этой епархии оставались на том же уровне1.

Уполномоченный по Челябинской области В. Салов также констатировал снижение доходов местной епархии: в 1957 г.— 8 636 тыс. р.; 1958 г.— 8 536 тыс. р.; в 1959 г.— 7 995 тыс. р.2

Иной была ситуация в Пермской области, где рост доходной части церковного бюджета и личные доходы духовенства продолжали в значительной степени возрастать: в 1958 г. общий доход Пермской епархии составил 14 580 792 р.; в 1959 г.— 15 807 675 р. Причтовый доход духовенства в сравнении с 1958 г. в 1959 г. увеличился на 47 %: с 2 808 185 р. до 4 035 068 р. Доходы священнослужителей наиболее посещаемых храмов епархии составляли от 3 до

7 тыс. р. в месяц3.