Образование как общая ценность международного права

УДК 341:37 Матюшева Татьяна Николаевна

доктор юридических наук, доцент,

профессор кафедры государственно-правовых

дисциплин

Северо-Кавказского филиала Российской академии правосудия

ОБРАЗОВАНИЕ

КАК ОБЩАЯ ЦЕННОСТЬ

МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА

Matyusheva Tatiana Nikolaevna

D.Phil. in Law, Professor, State Legal Subjects Department, North Caucasus branch of the Russian Academy of Justice

EDUCATION AS A GENERAL VALUE OF INTERNATIONAL LAW

Аннотация:

Статья посвящена исследованию ценностной характеристики образования в международном аспекте. На основе анализа международных и региональных актов образование представлено автором как ценность международного права, что способствует отражению актуальных вопросов реализации конституционного права на образование в Российской Федерации. Автор приходит к выводу, что роль международного сотрудничества в области образования возрастает, затрагивая самые широкие слои населения всего земного шара.

Ключевые слова:

образование, права и свободы человека, конституционное право на образование, общепризнанные принципы и нормы международного права, ценностная парадигма, международно-правовой стандарт, международное право.

Summary:

The article deals with value of education in the international aspect. Basing upon analysis of international and regional acts, the author considers education as a value of the international law, which contributes to the description of topical issues of constitutional right of education in the Russian Federation. On the ground of the researches the author comes to the conclusion that the role of the international cooperation in the field of education is growing, since it involves various groups of people of the entire world.

Keywords:

education, human rights and freedoms, constitutional right of education, generally recognized principles and regulations of the international law, value paradigm, international legal standard, international law.

Анализ реальных событий в образовательной сфере в мире, в отдельных регионах и странах имеет не только важное теоретическое, но и практическое значение, особенно в условиях комплексного реформирования образования, так как показывает, что в течение второй половины XX столетия деятельность международных организаций была направлена на решение острых проблем как образования в целом, так и отдельных категорий населения по двум направлениям: ликвидация неграмотности и разработка концепций и конкретных программ по их реализации с целью подготовки специалистов как ответ на вызовы XXI в. Названный процесс предполагает всестороннее совершенствование реформирования образования, проведение образовательной правовой политики как внутри страны, так и на мировой арене.

Н.С. Бондарь, известнейший конституционалист, судья Конституционного суда Российской Федерации, справедливо отмечает, что «важное значение имеет в этом отношении уяснение ценностных критериев и ориентиров, лежащих в основе правовой глобализации и, соответственно, правового прогресса демократических государств» [1].

В ст. 2 Конституции РФ установлено: «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью», что указывает, с одной стороны, на наличие иерархии конституционных ценностей, с другой стороны, на высшее положение личности.

Составной частью ценностной парадигмы России выступают общепризнанные принципы и нормы международного права, неотчуждаемые права и свободы человека, институциональная модель реального конституционализма. Сегодня наблюдается значительное сходство конституционных ценностей, воспринятых в большинстве государств, отражающих общие ценности международного права в силу взаимопроникновения и взаимовлияния культур, таких как уважение прав человека, международное сотрудничество и т. д.

Как утверждает Н.В. Витрук, «права человека и права коллективов, общностей, государств будут развиваться, учитывая динамизм общественных отношений современного мира. Возрастает притязание индивидов на обогащение своих интересов и потребностей, на все большую солидарность в формулировании своих интересов различными общностями (нациями, народами, общественными движениями). Это закономерный процесс, который может сопровождаться

принятием новых международно-правовых документов, включающих более широкий перечень коллективных прав» [2, с. 47].

К объектам ценностных отношений относится образование, являясь общей ценностью международного права [3].

Реализация на международном уровне таких конституционно значимых положений, как суверенное равенство государств, недопустимость применения силы или угрозы силой, невмешательство во внутренние дела, приемлема для основной массы людей вне зависимости от их национальной, культурной, религиозной принадлежности и позволяет обеспечить не однополяр-ность мира, управляемого по принципу силы, а международный порядок и стабильность.

«С учетом положений о высшей юридической силе и прямом действии Конституции, а равно и о непосредственно действующих в России правах и свободах человека и гражданина (ч. 1 ст. 15, ч. 1 ст. 17, ст. 18 Конституции), - отмечает В.И. Крусс, - категория конституционной ценности с необходимостью должна занять свое место в системе средств и в механизме конституционно-правового упорядочения социальной жизни» [4, с. 9].

Положение о том, что общепризнанные принципы и нормы международного права и нормы международных договоров России (не все нормы международного права, а только общепризнанные мировым сообществом принципы взаимоотношений государств, а также ратифицированные российским парламентом международные договоры; к числу критериев, доминирующих в вопросе установления факта общепризнанности, относят универсальность, признание большинством государств, представляющим основные правовые системы мира; закрепление в договоре или обычае; всеобщность и постоянство практики) есть часть российской национальной правовой системы, является новеллой.

Важное значение имеет в этом отношении уяснение ценностных критериев и ориентиров, лежащих в основе правовой глобализации: «В современных условиях правовой глобализации конституционализация международных отношений и международного правопорядка на основе общепризнанных конституционных ценностей современной эпохи приобретает значение международной и национально-конституционной безопасности, что, соответственно, становится также важной темой и современного конституционализма» [5, с. 28].

Как соотносится между собой ценность всех перечисленных благ и благо образования? В ряду ценностей современной демократии как общего достояния человеческой цивилизации -ценности свободы и прав человека, социальной справедливости, равенства всех перед законом, правового социального государства, разделения властей, политического, идеологического и экономического плюрализма (Н.С. Бондарь) - мы поставим ценность образования.

Две тенденции налицо: с одной стороны, в системе образования России явно прослеживается желание отстоять свою культурную, общинную, языковую самобытность; с другой стороны, культурная трансформация общества выражается в глобализации образования. На наш взгляд, не следует воспринимать эти тенденции как конкурирующие; условия для устойчивого развития системы образования в российской образовательной политике обозначены при учете гармонизации этих двух тенденций.

Образование является ценностью международного права по ряду оснований.

Во-первых, право на образование регулируется такими международными и региональными актами, как Всеобщая декларация прав человека, Международный пакт о гражданских и политических правах (в частности ст. 23 и 24), Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах, Устав ЮНЕСКО, Конвенция о борьбе с дискриминацией в области образования (ЮНЕСКО), Декларация прав ребенка, рекомендация «О борьбе с дискриминацией в области образования», Всемирная декларация об обеспечении выживания, защиты и развития детей 1990 г., Декларация о ликвидации дискриминации в отношении женщин от 7 ноября 1967 г., Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г., ст. 2 Протокола № 1, принятого в 1952 г., Конвенция о техническом и профессиональном образовании, Рекомендация о положении учителей. Право на образование закреплено в конституциях многих государств, было закреплено в том числе и в Конституции СССР 1977 г. (ст. 45).

Во-вторых, самым массовым субъектом сферы образования считаются дети. Именно защите их прав посвящен ряд международных документов. Образованию детей посвящен п. 13 Всемирной декларации об обеспечении выживания, защиты и развития детей [6]. Отмечено, что мировому сообществу можно было бы сделать в интересах развития детей мира самый важный вклад - обеспечить предоставление базового образования и достижение соответствующего уровня грамотности. Приоритет интересов и благосостояния детей во всех сферах жизни государства провозглашен и в Конвенции ООН о правах ребенка, провозглашен приоритет интересов

и благосостояния детей во всех сферах жизни государства. Проблема защиты прав ребенка приобрела для Российской Федерации особую значимость с сентября 1990 г., когда Россия взяла на себя обязательства по выполнению Конвенции ООН о правах ребенка.

В-третьих, сама политика и деятельность ЮНЕСКО в сфере образования представляет собой совокупность международно-признанных прав человека и практической работы по их реализации. На этой базе ЮНЕСКО и разрабатывает основные принципы своей политики в области образования, создает и классифицирует его нормы и основные направления развития различных образовательных программ. Многие государства-члены ЮНЕСКО при определении стратегии развития образования стремятся использовать международный опыт в этой сфере, и главная роль в реализации национальных программ в образовательной сфере всё же принадлежит государствам-членам ЮНЕСКО.

Устав Организации первостепенное значение уделяет подтверждению принципов мира, веры в права человека и основные свободы; достоинству и ценности человеческой личности; содействию социальной справедливости. Он положил начало утверждению в современных международных отношениях и международном праве принципа всеобщего поощрения развития образования для всех, без какой бы то ни было дискриминации.

В создании возможностей для получения образования Российская Федерация и ЮНЕСКО исходят, как говорится в Меморандуме о взаимодействии Российской Федерации и Организации Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры, из необходимости более активного использования потенциала социальных и гуманитарных наук с целью укрепления прав человека, преодоления всех форм дискриминации [7].

В-четвертых, Конституционный суд Российской Федерации все чаще ссылается в своих постановлениях и определениях [8] на нормы международного права.

Мы считаем, что образование является ценностью современной демократии как достояния человеческой цивилизации, общей ценностью международного права вследствие наличия следующих признаков:

- право обучающихся и иных субъектов системы образования: родителей, преподавателей, воспитателей - во всех случаях, а не только при коллизиях норм, ссылаться на нормы международного права;

- нормы международного права являются источником образовательного права Российской Федерации;

- установленные нормами международного права права и свободы - неотъемлемая составная часть образовательно-правового статуса:

обучающихся всех категорий (получающих дошкольное, общее образование в негосударственных дошкольных образовательных учреждениях, а также в имеющих государственную аккредитацию негосударственных общеобразовательных учреждениях);

родителей (законных представителей) детей с общим образовательно-правовым статусом; родителей (законных представителей) детей со специальным образовательно-правовым статусом (родителей детей-инвалидов; приемных родителей; патронатных родителей; родителей детей с девиантным поведением, осваивающих образовательные программы среднего (полного) общего образования в специальных учебно-воспитательных учреждениях открытого типа для детей и подростков с девиантным (общественно опасным) поведением; родителей детей с девиантным поведением, осваивающих образовательные программы среднего (полного) общего образования в специальных учебно-воспитательных учреждениях закрытого типа для детей и подростков с девиантным (общественно опасным) поведением; родителей детей, осваивающих образовательные программы среднего (полного) общего образования в учреждениях, исполняющих наказание в виде лишения свободы);

педагогических работников органов, осуществляющих управление в сфере образования, и подведомственных им учреждений и организаций;

объединений юридических лиц, общественных и государственно-общественных объединений, осуществляющих деятельность в области образования;

- вышеназванные признаки образовательно-правового статуса не могут не учитываться в ходе правоприменительной деятельности и должны находить отражение в правоприменительных актах;

- все субъекты сферы образования обладают определенным объемом международной правосубъектности; это находит отражение в их праве на обращение в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, при этом в ряду политических факторов, выступающих в роли материальных источников права, особо выделен фактор вступления России в Совет Европы, так как само Заключение Совета Европы № 193 (1996) по заявке России на вступление в

Совет Европы уже стало достаточно значимым и принципиальным для хода реформы образовательного законодательства.

Так как международная договорная база защиты прав субъектов сферы образования - обучающихся - является явно недостаточной, в данной сфере на первый план выдвигаются нормы актов международных организаций, которые, с одной стороны, частично компенсируют эту недостаточность, с другой стороны, могут рассматриваться как главный ориентир для совершенствования образовательного законодательства РФ в этом весьма актуальном направлении.

Международное сотрудничество в области образования, подчеркивая его ценностное значение, выдвигает определенные требования:

- содействовать сбору и распространению информации о нововведениях, идеях и современном опыте в области технического и профессионального образования и принимать активное участие в международном обмене информацией об учебных программах и программах подготовки преподавательских кадров, о методах и т. д. в области технического и профессионального образования;

- принимать соответствующие меры поощрения, «содействовать выработке подходов, направленных на обеспечение признания эквивалентности квалификации, полученной в рамках технического и профессионального образования», международному обмену преподавателями в области технического и профессионального образования;

- предоставлять возможность учащимся из других стран получать образование в своих учебных заведениях, содействовать развитию сотрудничества в области технического и профессионального образования между всеми странами.

Принцип приоритета норм международного права, закрепленный в ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, для российской Конституции является новым; он развивается и в отраслевых источниках права, хотя на размытость самой правовой конструкции «общепризнанные принципы и нормы международного права», отсутствие четких критериев отнесения той или иной нормы к таковым, объективную потребность официального толкования положений ст. 15 Конституции РФ неоднократно обращалось внимание в литературе [9, с. 12].

Как известно из ч. 4. ст. 15 Конституции, из определения основных ориентиров образовательной политики следует вывод о важности ее и для правоприменителей, которые в пределах своей компетенции не только вправе, но и обязаны применять правила международных договоров для разрешения конкретных дел; и для физических и юридических лиц, других субъектов, которые могут прибегать к нормам международного права, обязательным для Российской Федерации, в целях защиты своих прав и свобод, если общепризнанные принципы и нормы международного права (в том числе о праве на образование) не противоречат Конституции и нормативным правовым актам, которые составляют правовую систему Российской Федерации, в принципе. Конституция в случае коллизии между нормами международных договоров Российской Федерации и национального законодательства предпочтение отдает международному договору. Данное положение расширяет гарантии прав субъектов образовательных правоотношений, позволяя им прибегать к защите права на образование через международные суды.

Деятельность по приведению внутреннего образовательного законодательства РФ в соответствие с международно-правовыми обязательствами активизировалась, когда в 1998 г. в национальную правовую систему вошел новый блок норм Конвенции 1950 г. и протоколов к ней. Они использовались и как фактор совершенствования образовательного законодательства, и как формальный источник, оказывали по характеру и масштабам беспрецедентное для законодательной практики нашего государства воздействие на развитие образовательного законодательства, что поставило перед наукой и практикой новые проблемы.

В соответствии с нормами международного права лучших учителей по конкурсу следует принимать на работу в образовательные организации для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, в оздоровительные образовательные организации санаторного типа для детей, нуждающихся в длительном лечении, создаваемые в целях оказания помощи семье в воспитании и получении образования, обеспечения проведения реабилитационных и лечебно-оздоровительных мероприятий, адаптации к жизни в обществе, социальной защиты и разностороннего развития детей, нуждающихся в длительном лечении.

Государства, ратифицируя международные договоры по правам человека, берут на себя обязательства соблюдать достигнутые договоренности не только перед другими государствами, но и перед своими гражданами и всеми лицами, находящимися под их юрисдикцией [10, с. 489-493], в том числе и субъектами сферы образования, для которых международное право становится таким же привычным и необходимым атрибутом повседневной жизни, как и другие социальные регуляторы [11, с. 19-21].

Постоянно возрастает роль международного сотрудничества в области образования, затрагивая самые широкие слои населения всего земного шара. Исключительно важную роль в этом процессе играет образование, и система ценностных ориентиров современного общества определяется представлением об образовании. Соблюдение и обеспечение права на образование вменяется в обязанность всякому государству, а конституционная аксиология должна стать частью программ образования, начиная со школы.

Ссылки:

1. Бондарь Н.С. Конституционное правосудие как фактор модернизации российской государственности // Журнал российского права. 2005. № 11. С. 15-30.

2. Витрук Н.В. Общая теория правового положения личности. М., 2008.

3. См.: Витрук Н.В. Конституция Российской Федерации как ценность // Конституционные ценности: содержание и проблемы реализации : материалы Междунар. науч.-теор. конф. 4-6 декабря 2008 г. : в 2 т. М., 2009. Т. 1.

4. Крусс В.И. Российская конституционная аксиология: актуальность и перспективы // Конституционное и муниципальное право. 2007. № 2.

5. Бондарь Н.С. Судебный конституционализм в России в свете конституционного правосудия. М., 2011.

6. Дипломатический вестник. 1992. № 6. С. 10-13.

7. См.: Меморандум о взаимодействии Российской Федерации и Организации Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры // Действующее международное право. М., 1996. Т. 1. С. 690-695.

8. См., например: Постановление Конституционного суда Российской Федерации от 24 января 2002 года «По делу о проверке конституционности положений части 2 статьи 170 и части 2 статьи 235 Кодекса законов о труде Российской Федерации и пункта 3 статьи 25 федерального закона “О профессиональных союзах, их правах и гарантиях деятельности” в связи с запросами Зерноградского районного суда Ростовской области и Центрального районного суда города Кемерово» // Собрание законодательства Российской Федерации. 2002. № 7. Ст. 745 ; Определение Конституционного суда Российской Федерации от 4 декабря 2003 года «По запросу Первомайского районного суда города Пензы о проверке конституционности части 1 статьи 374 Трудового кодекса Российской Федерации» // Российская газета. 2004. 27 янв.

9. См.: Ескина Л.Б. Конституционная реформа: кризис и очередной этап? // Правоведение. 2001. № 2.

10. См., например: Общая теория прав человека. М., 1996.

11. Крашнева О.Е. Образование в системе педагогических и социально-философских идей // Теория и практика общественного развития. 2005. № 2.