РОЛЬ ПРОТЕСТАНТИЗМА В ПЕРИОД ЯПОНСКОЙ КОЛОНИЗАЦИИ В КОРЕЕ (1910-1945)

Введение

Протестантская церковь в Южной Корее в настоящее время одна из самых жизнеспособных и динамичных в мире. Число ее последователей достигает 9,5 миллиона протестантов, что приравнивается 29% от населения страны, что составляет более половины от общего числа верующих в стране [1]. Распространение протестантизма в Корее, издавна бывшей государством с доминированием местных традиционных систем верований, среди которых можно назвать шаманизм, буддизм и конфуцианство, является одной из наиболее выдающихся особенностей и феноменом корейского полуострова. С начала 1960-х годов, когда корейские протестанты едва превысили отметку в один миллион, число христиан-протестантов в Южной Корее росло быстрее, чем в любой другой стране, более чем удваиваясь каждое десятилетие [2]. Период Японского протектората в Корее способствовал данному явлению. В следующем исследовании рассматриваются факты и условия общественно-политической и религиозной обстановки в колониальной Корее, а также их влияние на развитие и укоренение протестантизма в национальном сознании.

Результаты исследования

С началом японской колонизации, первые миссионеры протестантской церкви уже прибыли в Корею в конце 18-го века и начали активную деятельность по евангелизации населения.

До проникновения протестантизма на Корейском полуострове существовала разнообразная религиозная среда с доминированием местных традиционных систем верований, которые и сформировали корейские взгляды и уклад жизни. В момент проникновения в государство христианства Корея переживала культурный сдвиг и ослабление государственной власти [3].

Идеалы западного развития привлекли молодое поколение, и благодаря умелой пропаганде протестантизм нашел точку опоры в корейском обществе, решая кризис, вызванный устаревшими убеждениями.

Движение изменило социальные нормы, передав влияние от элиты населению, расширив права и возможности женщин и сделав упор на преданность Богу, а не на традиционный конфуцианский общественный порядок. Протестантские церкви служили центрами социальной активности, общественной помощи и здравоохранения. Не стоит забывать, что протестантизм уделял большое внимание образованию населения. Миссионеры создавали доступные для всех социальных слоев школы и университеты. Образование до того неграмотных корейцев имело решающее значение для модернизации страны. Это также повлияло на принятие западных концепций, таких как демократия, права личности и социальная справедливость [4].

Осуществляя евангелизацию, миссионеры посредством проповедей, материальной помощи, активной социализации низших слоев общества добивались постепенного одобрения христианства со стороны народа. Однако сломать выстроенную веками религиозно-этическую систему на корейском полуострове было непросто. В обществе все еще преобладали идеи древнего шаманизма, буддизма, конфуцианства, а также даосизма.

Здесь христианским миссионерам в вопросах распространения своей религии период японской колонизации Кореи оказался на руку.

В 1910 году территория корейского полуострова официально вошла в состав Японии. До освобождения Кореи, в 1945 году это время стало одним из самых темных на страницах ее истории. Японское правление привело к подавлению корейской культуры и языка, принудительной ассимиляции и дискриминации корейцев. Социальные классы были реструктурированы, и японское правительство реализовало политику эксплуатации корейской рабочей силы и ресурсов. Cинтоизм и японский буддизм пропагандировались, тогда как корейские религиозные обряды подавлялись. Корейские буддийские храмы были разрушены, а на их месте построены синтоистские святыни. Это подорвало религиозную идентичность корейцев. Японское правительство отменило корейскую монархию, и колониальная администрация заменила корейское правительство. Корейцам было отказано в политических правах, а инакомыслие подавлялось. Япония стремилась ассимилировать корейцев в состав Японской империи. В корейских школах насаждали японский язык и культуру, что также разрушало корейскую идентичность. Система образования использовалась для привития корейцам прояпонской идеологии, стирая их историческое сознание.

В сложившейся ситуации протестанты могли не только увеличить влияние библейских учений в обществе, но и помочь корейскому народу отстоять свою национальную идентичность. Через свою работу они стали распространять новые идеи о демократии, равенстве и свободе вероисповедания, которые были воплощены в проповедях и богослужениях. Эти идеи оказались как никогда привлекательными для корейского народа. Многие корейцы видели в христианстве способ преодолеть страдания и унижения своей нации, находя актуальность библейского послания. Так, корейцы находили схожесть сложившейся ситуации с писаниями Ветхого завета, когда египтяне уничижали верующих евреев [5].

Японская колониальная администрация относилась к христианству, особенно к иностранным миссионерам, с подозрением, не без некоторых оснований полагая их агентами западного влияния. Христиане демонстративно отказывались участвовать в насаждаемых Японией синтоистских обрядах, в том числе в обрядах поклонения императору, считая их идолопоклонством. Результатом неповиновения для лидеров христианских общин становились тюремные сроки, но также их ожидала репутация бесстрашных защитников национального достоинства в глазах угнетенного корейского народа.

Для корейцев, лишенных каких-либо традиционных средств эффективного сопротивления японской колониальной власти, церковь и христианство, естественно, стали площадками для выражения своих коллективных стремлений к независимости. Церковь стала центром националистического движения, поскольку она была, помимо японской колониальной бюрократии, «самой сильной и влиятельной организацией в Корее» того времени [6]. Действительно, во время японского колониального правления Церковь превратилась в ведущую интеллектуальную, политическую и социальную силу, обеспечивая нацию наиболее эффективным руководством, одновременно завоевывая при этом авторитет и восхищение масс.

Протестантизм также стал поддерживать корейское образование. Миссионеры открыли школы и университеты, которые предоставляли бесплатное образование и помогали корейцам получить знания и навыки для развития страны. Главной особенностью было обучение на корейском языке, чего уже давно не наблюдалось в государственных школах. Протестантские миссионеры еще с начала своего проникновения на полуостров, занимались переводом евангелия на хангыль, тем самым продвигая оба объекта в массы.

Будучи единственной современной альтернативой образованию, предлагаемой японцами, христианские школы, которых к 1910 году насчитывалось более 700, информировали корейцев о внешнем мире, позволяя им узнать о новых идеях, касающихся гражданских, политических и социальных прав в современном мире. Эти школы также предоставляли возможности, где прогрессивные молодые интеллектуалы могли обмениваться идеями и закладывать традиции политического движения. Изучая и обсуждая географию, язык и историю своей страны, студенты пришли к пониманию важности самоопределения.

Особенностью христианских школ было то, что они были доступны для всех сословий. Это дало возможность молодежи из низших слоев общества получить лучшее образование и бороться с социальным неравенством. В последствии, также и элита общества все более охотно принимала новую религию. Ведь христианство стало ассоциироваться с борьбой, прогрессом и силой.

В конце концов, христиане едва ли не преобладали среди лидеров антиколониального движения. Убежденным христианином, в частности, был Ли Сын Ман, будущий основатель южнокорейского государства. Многие видные корейские коммунисты первого поколения тоже вышли из христианских семей. Сам Ким Ир Сен родился в семье видных христианских активистов. К слову, до 1945 года главным центром корейского христианства был Пхеньян, треть населения которого составляли протестанты [7].

Примером протеста, организованного с помощью и при участии протестантов было движение «1 Марта» 1919 года, которое стало поворотным моментом в периоде протектората Японии. Почти через десять лет после того, как Япония аннексировала Корею в 1910 году, прояпонское генерал-губернаторство Кореи (GGK) приняло «военное правило» (будан сэйдзи), Недовольные ужесточением колониального режима тысячи корейцев вышли на улицы, требуя независимости. Хотя мирная демонстрация была быстро встречена кровавыми репрессиями со стороны правительства, протест корейцев помог войти в новый период колонизации, эпоху более примирительного «культурного правления» (бунка сэйдзи) в 1920-х годах.

Общенациональный протест помог утвердить корейский протестантизм как патриотическую национальную организацию. Хотя первоначально большинство западных миссионеров хотели остаться в стороне от движения, не желая потерять и так ограниченные права на территории полуострова, в апреле 1919 года, когда японская полиция совершила жестокие преступления, такие как резня в Чемни, в ходе которой они заперли двадцать девять корейцев в деревенской церкви недалеко от города Сувон и сожгли их заживо, западные миссионеры пришли в ярость и немедленно выступили против Японии. Политический нейтралитет стал невозможен. Протестанты сыграли значительную роль в Движении 1 марта в Корее, обеспечив руководство, организацию и моральную поддержку движения. Многие протестантские лидеры участвовали в разработке Декларации независимости, а церкви служили местами встреч активистов. Движение также черпало вдохновение из христианских идеалов свободы и справедливости [8].

В петиции, поданной в GGK, американский методистский миссионер Блисс В. Биллингс (1881–1969) писал: «Мы не можем подавить обиду, зреющую в наших сердцах, потому что невинные корейские старейшины, женщины и безоружные мирные жители, пришедшие на митинги сильно пострадали. Мы решительно осуждаем то, как правительство обращалось с корейцами» [9]. Статистика также демонстрирует значительную долю корейских протестантов среди участников демонстрации. Из 19 525 человек, арестованных во время протестов, 3371 человек были евангелистами — почти 20 процентов от общего числа. Это число впечатляет, учитывая, что протестанты составляли в то время лишь 1% корейского населения [10]. Более того, такие обстоятельства помогли связать протестантскую церкви и корейский национализм окончательно.

Так, протестантизм стал лучом надежды в сознании корейского народа. После окончания японской оккупации число его последователей только возросло. Получив, лояльность властей, заключенные христиане вышли на свободу, количество церквей и прихожан значительно выросло. Церковь, национальная борьба и развитие слились воедино во многих корейских умах. По сей день корейская церковь оказывает влияние на корейское общество.

Выводы

Таким образом, страдания и несправедливость, испытанные корейским народом при колониальном правлении, создали среду, в которой христианство стало объединяющей силой для национального спасения. Действительно, политическая и социальная надежда людей на освобождение была практически неотделима от их теплой реакции на христианские послания. Христианство стало полностью отождествляться с корейской национальной борьбой и стремлениями: выдающееся положение христиан в движении за независимость и сопутствующее японское подавление корейских христиан сделали религию и церковь выдающимися символами протеста против иностранного господства и несправедливости. Как и многие другие азиатские страны, Корея была обеспокоена серией национальных трагедий двадцатого века. Однако почти наверняка ни в одном из других азиатских обществ христианство не было так глубоко вовлечено в борьбу за национальную независимость.

Список литературы

1. Ko, Byeong-cheol. Current Religious State in the Republic of Korea for 2020/ B. Ko, D. Kang, H. Cho. – Seoul: Ministry of Culture, Sports and Tourism, 2020, P. 339.

2. The Institue of the History of Christianity in Korea: сайт. – Сеул, 2022. – URL: http://www.ikch.org/site (дата обращения: 09.10.2023).

3. Grayson, J.H. Korea: A Religious History/ J.H. Grayson. – London: Psychology Press, 2002. – 288 p.

4. Пак, А.В. Место протестантской церкви в истории Кореи / А.В. Пак // Корейский полуостров в эпоху перемен / Под ред. В.Ю. Ванина. – М.: ИДВ РАН, 2016. – 176 c.

5. Кондакова, Н.С. Развитие протестантизма в Корее: История и особенности распространения // Теория и практика общественного развития. – 2014. – Nº13. – C. 46.

6. Wasson, A.W. Church Growth in Korea. / A.W. Wasson. – New York: International Missionary Council, 1934. -365 p.

7. Lee, T.S. A Political Factor in the Rise of Protestantism in Korea: Protestantism and the 1919 March First Movement/ T.S. Lee// Cambridge University Press. Series: Church History. – 2000. – Vol.69. – No.1. – pp.116-142.

8. Kang, In-Chul. Religion and the Democratization Movement // Korea Journal. – 2000. – Vol. 40, № 2. – P. 225–247.

9. Clark, D.N. "Surely God Will Work Out Their Salvation:" Protestant Missionaries in the March First Movement/ D.N. Clark // University of Hawai'i Press. Серия: Korean Studies. – 1989. – Vol. 13. – p. 42-75.

10. Lee, P.J. Against the Protestant Gnostics/ Philip J. Lee – Oxford University Press, 1993. – 368 p.

References

1. Ko, Byeong-cheol. Current Religious State in the Republic of Korea for 2020/ B. Ko, D. Kang, H. Cho. – Seoul: Ministry of Culture, Sports and Tourism, 2020, P. 339.

2. The Institute of the History of Christianity in Korea: website. – Seoul, 2022. – URL: http://www.ikch.org/site (data obrashenija: 10/09/2023).

3. Grayson, J.H. Korea: A Religious History/ J.H. Grayson. – London: Psychology Press, 2002. – 288 p.

4. Pak, A.V. Mesto protestantskoy tserkvi v istorii Korei / A.V. Pak // Koreyskiy poluostrov v epokhu peremen / Pod red. V.YU. Vanina. – M.: IDV RAN, 2016. – 176 s.

5. Kondakova, N.S. Razvitiye protestantizma v Koreye: Istoriya i osobennosti rasprostraneniya // Teoriya i praktika obshchestvennogo razvitiya. – 2014. – Nº13. – S. 46.

6. Wasson, A.W. Church Growth in Korea. / A.W. Wasson. – New York: International Missionary Council, 1934. – 365 p.

7. Lee, T.S. A Political Factor in the Rise of Protestantism in Korea: Protestantism and the 1919 March First Movement/ T.S. Lee// Cambridge University Press. Series: Church History. – 2000. – Vol.69. – No.1. – pp.116-142.

8. Kang, In-Chul. Religion and the Democratization Movement // Korea Journal. – 2000. – Vol. 40, № 2. – P. 225–247.

9. Clark, D.N. "Surely God Will Work Out Their Salvation:" Protestant Missionaries in the March First Movement/ D.N. Clark // University of Hawai'i Press. Series: Korean Studies. – 1989. – Vol. 13. – p. 42-75.

10. Lee, P.J. Against the Protestant Gnostics/ Philip J. Lee – Oxford University Press, 1993. – 368 p.