Эмотивная оценка онимов, называющих лица женского пола в эпистолярном дискурсе А. С. Пушкина

ФШМШШЕ ИНУ ки

ЭМОТИВНАЯ ОЦЕНКА ОНИМОВ, НАЗЫВАЮЩИХ ЛИЦА ЖЕНСКОГО ПОЛА В ЭПИСТОЛЯРНОМ ДИСКУРСЕ А. С. ПУШКИНА

Н. В. Ланге

EMOTIVE EVALUATION OF ONYMS NOMINATING FEMALE NAMES IN A. S. PUSHKIN'S EPISTOLARY DISCOURSE

Lange N. V.

The author suggests the emotive-evaluating analysis of onyms used for nominating female names in A. S. Pushkin's epistolary discourse that allows enlarging the notion about the language personality of the poet.

Key Words: A. S. Pushkin, epistolary discourse, onym, emotive-evaluating vocabulary, expressiveness, evaluation object, addresser, addressee.

Статья предлагает эмотивно-оценочный анализ онимов, используемых для номинации лиц женского пола в эпистолярном дискурсе А. С. Пушкина, что позволяет расширить существующие представления о языковой личности поэта.

Ключевые слова: А. С. Пушкин, эпистолярный дискурс, оним, эмотивно-оценочная лексика, экспрессивность, объект оценки, адресант, адресат.

УДК 4Р.22

Языковая личность А. С. Пушкина как великого поэта и основоположника современного этапа русского литературного языка привлекает внимание многих исследователей, но изучение его творчества с точки зрения оценки до сих пор остаётся лакуной. Между тем, именно в содержании оценки «скрывается информация о свойствах языковой личности, сформировавшейся и живущей в конкретную эпоху и в определённой среде» (7, с. 61).

В свете последних лингвистических исследований эпистолярий признаётся дискурсом. Он непосредственно связан с прагматической ситуацией и представляет собой «сложное коммуникативное явление, включающее кроме текста, ещё и экстралингвистические факторы (знания о мире, мнения, установки, цели адресата), необходимые для понимания текста» (5, 18). С дискурсивными категориями адресанта и адресата неразрывно соединена категория оценки. Категорию оценки мы рассматриваем с точки зрения антропоцентрического подхода и считаем, что «оценка заключается в разнообразных логических и эмоциональных реакциях человека на познаваемую деятельность, возникающих при сравнении её с идеализированной моделью мира» (24, с. 30).

Для интерпретации оценки необходимо учитывать её структуру. Традиционно, обязательными элементами структуры оценки являются эксплицитный или имплицитный субъект оценки, обозначающий лицо или социум, с точки зрения которого даётся

оценка, объект оценки (лицо, предмет и событие), сам оценочный элемент, а также «точка отсчёта», включающая шкалу оценок и оценочные стереотипы.

Ещё В. В. Виноградов связывал понятие языковой оценки с такими понятиями, как модальность, субъективная модальность, эмоциональная оценка, модальная оценка, эмоциональная характеристика, эмоционально-оценочные значения и т. п. (1, с. 661-669). Мы, как и многие современные исследователи (Н. А. Лукьянова (8), Т. А. Трипольская (21), придерживаемся мнения, что связи между эмотивными и оценочными элементами коннотации неразрывны между собой. Эмотивную оценку также принято связывать с экпрессивно-стью - выразительностью мироотражения, образностью представления знаний и чувств человека.

Для оценочного предиката в русском языке существует широкая палитра языковых средств. Единицы лексико-семантического уровня языка занимают в ряду средств выражения оценки особое место «в силу наиболее развитой способности дифференцировать экпрессивные качества высказываний» (23, с. 72).

В нашей работе мы будем придерживаться традиционного разделения эмотивно-оценочной лексики на пейоративную (негативную) и мелиоративную (положительную) (9, с. 77). В некоторых случаях при употреблении эмотивно-оценочной лексики А. С. Пушкиным наблюдается наложение обоих полюсов. Тогда мы говорим о синкре-тичности эмотивно-оценочного значения, совмещающего «положительный» и «отрицательный» заряды.

Яркие эмотивно-оценочные собственные имена часто используются в эпистолярном дискурсе А. С. Пушкина для номинации лиц. В статье мы рассмотрим самые яркие и образные из них, в которых в качестве объекта оценки выступает лицо женского пола.

Для образования онимов, называющих лица женского пола, используются антропонимы, связанные с греческой и римской цивилизациями, имена исторических личностей, имена, связанные с Библией, имена

литературных героев, стилистически сниженные и нейтральные слова.

Антропонимы, связанные с греческой и римской цивилизациями, в эпистолярном дискурсе поэта представлены именами Венера и Минерва.

Имя Венера - римская богиня любви и красоты - с эпитетом медная А. С. Пушкин использует для номинации А. Ф. За-кревской в письме П. А. Вяземскому: «Если б не твоя медная Венера, то я бы с тоски умер, но она уморительно смешна и мила. Я пишу ей стихи» (1 сент. 1828 г. Петербург). Аграфена Фёдоровна Закревская - жена министра внутренних дел, с которой поэт встречался в конце 20-х годов в петербургском свете. Она была предметом увлечения не только А. С. Пушкина, но и П. А. Вяземского, адресата письма. А. С. Пушкин посвятил А. Ф. Закревской стихотворения «Портрет», «Наперсник», «Счастлив, кто избран своенравно» (22, с. 259-260). Здесь возможны две эмотивно-оценочные версии-характеристики сочетания. С одной стороны, Венера развивает тут референтное соз-начение, довольно традиционное для русской языковой культуры: красивая, статная. Эпитет медная обоснован тем, что в алхимии планета Венера связывается с медью (6, с. 108). В этом случае оценка сочетания -положительная, выражаемая эмоция - восхищение. Такой точки зрения придерживаются, вероятно, составители Словаря языка А. С. Пушкина (далее Сл.яз.П): здесь слово Венера с иллюстрациями из приведённого нами письма имеет значение «О красивой женщине, возлюбленной» (17; т.1, с. 236). Другая версия возникает из-за языкового ассоциативного фона эпитета медный, поскольку часто в языке этот эпитет связан со значением «дешёвый». Так, в «Русском ассоциативном словаре» (12, с. 89) ассоциативный ряд слова медь включает слово дешёвая, а Толковом словаре живого великорусского языка В. И. Даля (далее Даль) приводятся пословицы: «Только у молодца серебреца, что медный грошик»; «Мы, бедные, учимся на медные, а богачи на рублёвочки» (20; т. 2, с. 375). Среди пословиц есть также связанная с женской сутью: «Видена девка

медяна, а невидена золотая» (там же). Как отмечает Л. А. Черейский, А. Ф. Закревская «была женщина умная, бойкая и имевшая немало приключений...» (22, с. 259), о ней же, по мнению многих исследователей, А. С. Пушкин писал в письме Е. М. Хитрово: « <пер. с фр: ...я больше всего на свете боюсь порядочных женщин и возвышенных чувств. Да здравствуют гризетки! С ними гораздо проще и удобнее>». В этом случае, чувствуется определённый пейоративный компонент в оценке, вместо восхищения -снисхождение, хотя и доброжелательное, а на экспрессивный фон накладывается ирония.

Минервой - богиней древнеримской мифологии, покровительницей ремёсел и искусств, также войны и государственной мудрости - А. С. Пушкиным названа С. С. Киселёва в письме П. А. Вяземскому: «.ещё просьба: припиши к Бахчисараю предисловие или послесловие, если не ради меня, то ради твоей похотливой Минервы, Софьи Киселёвой» (4 нояб. 1823 г. Одесса). Сл.яз.П (17, т. 2, с. 585) фиксирует это употребление слова в письме А. С. Пушкина в значении «шутливо о красивой женщине». Л. А. Черейский отмечает, что по одной из гипотез А. С. Пушкин был влюблён в С. С. Киселёву, в девичестве Потоцкую, она же рассказала ему преданье о любви хана Керим-Гирея к похищенной княжне Потоцкой (22, с. 84). Несколько необычен эпитет похотливая. И у Даля, и в словарях современного русского литературного языка само определение слова негатива не содержит. «Сладострастный, чувственный, плотских наклонностей» - толкуется слово у Даля (20; т. 3, с. 379); «Проникнутый похотью, сладострастный, выражающий похоть» - в Словаре современного русского литературного языка в 17 томах (далее ССРЛЯ-17) (16; т. 10, с. 1695). Негатив, вероятно, у многих носителей русского языка возникает из-за наслоения христианско-религиозной оценки на восприятие слов похоть, похотливый. Нужно отметить, что номинация А. С. Пушкина вторична. На это указывает Л. П. Гроссман. Первоначально определение похотливая Минерва дал С. С. Киселёвой П. А. Вяземский в письме А. И. Тургеневу:

«Ещё несколько дней погостит с нами Потоцкая с Софьею, которая хороша как Минерва в час похоти» (11 октября 1819 г.). Богиня мудрости в порыве страсти - такой представлялась увлёкшемуся Вяземскому Софья Потоцкая (3, с. 49). Как и в случае с П. А. Вяземским, чувство А. С. Пушкина к С. С. Киселёвой не встретило ответа. Возможно, именно поэтому в письме к автору онима, ставшего прозвищем, П. А. Вяземскому, встречаем имя похотливая Минерва. Вероятно, оценка синкретична, а в эмо-тивном фоне чувствуется досада о невозможности обладания нравившейся женщиной, в экспрессии можно отметить иронию.

С именем исторического лица - Хло-пуши - связана номинация Н. Н. Пушкиной: «В корректуре я прочел, что Пугачев поручил Хлопуше грабеж заводов. Поручаю тебе грабеж Заводов <Полотняные заводы - родовое имение Гончаровых> — слышишь ли, моя Хло-Пушкина?» (Н. Н. Пушкиной, около (не позднее) 26 июля 1834 г.). Оним образован присоединением первых трёх букв прозвища сподвижника Е. И. Пугачёва (Соколова Афанасия Тимофеевича) к фамилии объекта оценки - жены поэта. В «Словаре языка Пушкина» (17; т. 4, с. 817) имя Хло-Пушкина зафиксировано с указанием: «В каламбурном употреблении (шутливо о Н. Н. Пушкиной)». Положительная оценоч-ность, выражение эмоциональной близости адресанта с адресатом и объектом оценки возникает, вероятно, благодаря аналогии: Хлопуша - правая рука Е. И. Пугачёва, Н. Н. Пушкина - правая рука поэта. Важно отметить также, что это один из немногих редких случаев в эпистолярном дискурсе А. С. Пушкина, когда объект оценки и адресат - одно лицо. Это тоже говорит об особой искренности и близости в отношениях субъекта и объекта оценки.

С Библией связано имя Пентефреиха, применённое к Е. М. Хитрово: «Если ты можешь влюбить в себя Элизу, то сделай мне эту божественную милость. <...> Избавь меня от Пентефреихи» (П. А. Вяземскому, втор. полов. (не ранее 18) марта 1830 г. Москва). Поэт ценил в Е. М. Хитрово европейскую образованность,

в письмах рассказывает ей о своих творческих планах, обсуждает политические события. Однако любовь стареющей женщины, доходившая порой до назойливости, тяготила поэта (22, с. 261). Называя Элизу именем Пентефреиха, поэт имеет в виду библейскую легенду о влюбленной в Иосифа Прекрасного и преследовавшего его своей любовью жене египетского вельможи Пентеф-рия (17; т. 3, с. 291). Этот антропоним образуется с помощью суффикса -их-, он встречается у поэта в письмах и в других окказиональных образованиях (например, камер-пажиха). В современном русском литературном языке суффикс -их обладает моди-фикационным значением женскости. Слова, созданные с его помощью, обозначают «жену лица, названного мотивирующим словом». Продуктивность этого типа обнаруживается в разговорной речи» (11, с. 201-202). Помимо негативной оценки, при употреблении имени собственного чувствуется эмоция пренебрежения.

Именем главной героини модной в начале 30-х годов XIX в. романтической драмы Гюго «Эрнани, или Кастильская честь» Доны Sol и Соль (графическое освоение варваризма) названа А. О. Россет в письме П. А. Вяземскому: «У Доне Sol был я вчера. <...>Вчера Д. Соль получила при мне и Ж<уковском> письмо от своего брата» (3 сент. 1831 г. Царское Село). Номинация А. С. Пушкина вновь вторична. Первоначальная номинация принадлежит адресату письма - П. А. Вяземскому. Интересны возможные версии номинации. Сюжет драмы Гюго взят из испанской истории XVI в. За сердце Доны Соль соперничают дон Кар-лос, будущий король Карл V (здесь, возможно, В. А. Жуковский, имеющий непосредственное отношение к царскому престолу), благородный разбойник Эрнани (безусловно, А. С. Пушкин) и аристократ Руи Го-мес (П. А. Вяземский). Конечно, это шутка: А. С. Пушкин, В. А. Жуковский и П. А. Вяземский не были соперниками в прямом смысле этого слова. Просто образованная, привлекательная, отличающаяся незаурядным умом А. О. Смирнова-Россет была дружна со всем петербургским пушкинским

кругом, и П. А. Вяземский в шутку накладывает схему Гюго на личностные взаимоотношения. Но, возможно, и сама смуглолицая, «испанская» красота стала причиной номинации. А. С. Пушкин, вероятно, первый осваивает графически варваризм, поскольку в письме П. А. Вяземского А. С. Пушкину от 24 августа 1831 года П. А. Вяземский называет её ещё Dona Sol (10; т. 14, с. 214). Уже позже сам автор номинации П. А. Вяземский обыгрывает омонимичное звучание прозвища Александры Осиповны и слова соль. В неопубликованном письме А. С. Пушкину он пишет: «Моё нежное почтение дона Соль или дона Инбирь» (13, с. 435), а в шутливом поздравлении Россет с предстоящим замужеством пишет: «Вы, донна Соль, подчас и донна Перец, Но всем нам сладостно и лакомо от вас. И каждый чувствами и мыслями из нас Ваш верноподданный и ваш единоверец. Но всех счастливей будет тот, кто к сердцу вашему надёжный путь проложит И радостно сказать вам сможет: О, донна Сахар, донна Мёд» (2, с. 321). Несмотря на некоторую синкретичность оценки П. А. Вяземского, связанную с указанием на «соль» в характере А. О. Смирновой-Россет, считаем, что вторичная оценка онима Дона Соль, употреблённого А. С. Пушкиным, ме-лиоративна, а выражаемая эмоция - восхищение и дружеское расположение. Неслучайно в стихотворении «В тревоге пёстрой и бесплодной.», которое А. С. Пушкин посвятил А. О. Смирновой-Россет, есть строчки: «Смеялась над толпою вздорной, Судила здраво и светло, И шутки злости самой чёрной Писала прямо набело» (10; т. 2, с. 230).

Княгиней Вертопрахиной А. С. Пушкин нарекает В. Ф. Вяземскую, её муж, П. А. Вяземский, называется князем Верто-прахиным - таким образом, эти имена образуют парное наименование: «<фр.: Прощайте, чета, с виду столь легкомысленная, прощайте>, князь Вертопрахин и княгиня Вертопрахина (П. А. Вяземскому 1 дек. 1826 г. Псков). Эти онимы образованы с помощью суффикса -ин, присоединённого к слову вертопрах. Суффикс -ин является одним из традиционных суффиксов, с помощью которого образуются русские фами-

лии (19, с. 44). Слово вертопрах в Словаре Академии Российской (14; т. 1, с. 638) зафиксировано в значении «непостоянник, ветреник, человек в поступках, поведении и речах своих весьма неосновательный, легкомысленный» с пометой «простонародное уничижительное». Помета указывает на пейоративность оценки. В современных словарях имеет аналогичное значение (ССРЛЯ-17: «легкомысленный, непостоянный, ветреный человек», помета «просторечное» (16; т. 2, с. 199). Однако оценка онимов князь Вертопрахин и княгиня Вертопра-хина в эпистолярном дискурсе

A. С. Пушкина вряд ли негативна. Общеизвестно, что П. А. Вяземский был ближайшим другом поэта, его жена -

B. Ф. Вяземская была своеобразным поверенным во всех делах А. С. Пушкина, он доверял Вере Фёдоровне все сердечные тайны. Возможно, использование слова вертопрах для номинации Вяземских связано с некоторым осуждением поэта супружеских отношений этой пары, которые были достаточно свободные - оба имели романы на стороне. Несмотря на это, союз Вяземских был прочным, они понимали и поддерживали друг друга. Кроме того, необходимо учитывать совпадение объекта оценки и адресата эпистолярного дискурса (хоть и письмо адресовано П. А. Вяземскому, предполагаем возможным считать и В. Ф. Вяземскую адресатом, тем более, что в письме А. С. Пушкина используется прямое обращение к В. Ф. Вяземской). Поэтому считаем оценку этих онимов синкретичной, эмотивный фон связан с осуждением, хотя и соединённым с шутливой экспрессией.

В другом письме В. Ф. Вяземская называется княгиней Ветроной, или княгиней Ветраной. Этот момент требует уточнения. Мы просмотрели ряд изданий писем поэта, в том числе весьма авторитетных, и в одних изданиях фиксируется имя Ветрона (Полное собрание сочинений А. С. Пушкина в 17 т. Т. 13. - М.: Воскресенье, 1996. -с. 305; Переписка А. С. Пушкина в двух томах. - Т. 1. - М.: Художественная литература, 1982. - с. 254), в других - Ветрана (Собрание сочинений А. С. Пушкина в 10 т.

Т. 9. - М.: Государственное издательство художественной литературы. 1962. - с. 244; Полное собрание сочинений А. С. Пушкина в 10 т. Т.10. - Л.: Издательство «Наука». Ленинградское отделение. - 1979. - с.168) и т. д. Процитируем отрывок письма из Полного собрание сочинений в 17 т.: «Прощай, князь Вертопрахин, кланяйся княгине Ветроне» (П. А. Вяземскому 9 нояб. 1826 г. Михайловское). Если оним, который поэт использует в письме - Ветрана, то он не является окказиональным образованием поэта. В стихотворении И. И. Дмитриева «Причудница» (имя И. И. Дмитриева, кстати, упоминается поэтом и в анализируемом письме Вяземскому: «Что ты сделал для Дмитриева <П. А. Вяземский написал статью «Жизнь Дмитриева»> (которого (N3) ты один ещё поддерживаешь), то мы требуем от тебя для тени Карамзина - не Дмитриеву чета»), написанного ещё в конце XVIII в., главную героиню, живущую в прекрасном доме и с прекрасным мужем, но тоскующую, зовут Ветрана. Желая новых впечатлений и ощущений она идёт к старухе Всеведе, которая околдовывает Ветрану трёхдневным сном. Во время сна героиня успевает побывать в аду. И только очнувшись, понимает, что ничего ей не нужно, всё у неё есть. «Будь добрая жена и мать трудолюбива, И будешь всеми ты почтенна и счастлива», - говорит Всеведа Ветране (4, с. 185). Эта история вполне являться шутливым наставлением В. Ф. Вяземской: быть счастливой в браке и не искать утех на стороне.

Для онима Ветрона трудно определить производящее слово. Возможно, оно имеет каламбурное сходство со словом матрона («Почтенная замужняя женщина, мать семейства у древних римлян» (15; т. 2, с. 237). Первооснова ветр- встречается в других русских именах - Ветран, Ветра и всегда эти имена являются производными от слова "ветер": ветреный (18, с. 145, 528). Поэтому при восприятии имени Ветрона вновь возникает образ замужней и почтенной дамы, но ветреной не по годам.

Таким образом, эмотивность онимов и Ветрана, и Ветрона аналогична ониму Вер-топрахина, оценка также синкретична.

Подводя итог всему сказанному, мы можем сделать следующие выводы.

Антропонимы, используемые для номинации лиц женского пола, занимают значительное место в эпистолярном дискурсе А. С. Пушкина. Все они обладают яркой эмотивной оценкой и иногда при устойчивом их употреблении в письмах поэта становятся прозвищами. Объектами оценки являются женщины из окружения поэта, к которым А. С. Пушкин испытывал любовные и дружеские чувства: Н. Н. Пушкина, А. Ф. Закревская, С. С. Киселёва, В. Ф. Вяземская, Е. М. Хитрово, А. О. Смирнова-Россет. Для образования онимов, называющих указанных женщин используются антропонимы, связанные с греческой и римской цивилизациями (медная Венера, похотливая Минерва), имена исторических личностей (Хлопуша - Хло-Пушкина), имена, связанные с Библией (Пентефреиха), имена литературных героев (Дона Соль), стилистически сниженные (вертопрах -княгиня Вертопрахина) и нейтральные слова (Ветрона). Объект оценки и адресат эпистолярного дискурса совпадает в трёх

случаях (Хло-Пушкина, Вертопрахина, Ветрона). И это является фактом, влияющим на оценку. Образное имя часто возникает путём метафорического переноса, каламбурного сходства, иногда с помощью использования словообразовательных

средств, являющихся продуктивными и русском литературном языке на современном этапе его развития. Субъектом оценки во всех случаях является сам поэт, однако номинация может быть вторичной и принадлежать адресату письма, при этом не всегда оценка первичной и вторичной номинации совпадает.

Рассматриваемые антропонимы могут иметь мелиоративную, пейоративную и синкретичную оценку. Мелиоративная оценка связана с эмоциями восхищения, эмоциональной близости с адресатом; пейоративная - с пренебрежением; синкретичная возникает из-за соединения положительных эмоций (симпатии, дружеского расположения) с негативными (досадой, осуждением), дополняющихся иногда ироничной экспрессией.

Таким образом, анализ эмотивно-оценочной лексики, используемой для номинации лиц женского пола, позволяет расширить существующие представления о языковой личности А. С. Пушкина.

ЛИТЕРАТУРА

1. Виноградов В. В. Русский язык: Грамматическое учение о слове. - М.: Русский язык, 2001. - 717 с.

2. Ганичева М. Самые знаменитые красавицы России. - М.: Вече, 2002. - 448 с.

3. Гроссман Л. П. У истоков «Бахчисарайского фонтана» // Пушкин: Исследования и материалы. -М.: АН СССР, 1960. - С.49-60.

4. Дмитриев И. И. Полное собрание стихотворений. - Л.: Советский писатель, 1967. - 503 с.

5. Караулов Ю. Н. Русский язык и языковая личность. -М. : Наука, 1989. - 264 с.

6. Керлот Х.Э. Словарь символов. - М.: «REFL - book», 1994. - 608 с.

7. Леденёва В. В. Особенности идиолекта Н. С. Лескова. - М.: МПУ, 2000. - 185 с.

8. Лукьянова Н. А. Экпрессивная лексика разговорного употребления. Проблемы семантики. - Новосибирск, 1986. - 227 с.

9. Маркелова Т. В. Выражение оценки в русском языке // Русский язык в школе. — 1995(а). — №1. — С. 76—81.

10. Полное собрание сочинений А. С. Пушкина: в 17 т. — М.: Воскресенье, 1997.

11. Русская грамматика АН СССР: в 2 т. Т. 1. — М.: Наука, 1980.

12. Русский ассоциативный словарь. Книга 3. Прямой словарь: от стимула к реакции / Ю. Н. Караулов, Ю. А. Сорокин, Е. Ф. Тарасов, Н. Ф. Уфимцева, Г. А. Черкасова. — М.: ИРЯ РАН, 1996. — 212 с.

13. Сандомирская В. Б. Неопубликованное письмо П. А. Вяземского к А. С. Пушкину \\URL: http://feb-web.ru/pushkin/serial.ru. — С. 430—437.

14. Словарь Академии Российской. — СПб., 1789— 1794. — Ч. 1—6.

15. Словарь русского языка / под ред. А. П. Ев-геньевой. — М.: Рус. язык, 1981—1984. — Т.1—4.

16. Словарь современного русского литературного языка: в 17 т. — М.; Л., 1950—1965.

17. Словарь языка А. С. Пушкина. — М.: Государственное издательство иностранных и национальных словарей, 1956—1961. — Т.1—4.

18. Суперанская А. В. Словарь личных имён. — М.: Издательство АСТ, 1998. — 528 с.

19. Суперанская А. В., Суслова А. В. Современные русские фамилии. — М.: Наука, 1981. — 176 с.

20. Толковый словарь живого великорусского языка В. И. Даля. — СПб.; М., 1882. — Т. 1—4.

21. Трипольская Т. А. Эмотивно-оценочная лексика в антропоцентрическом аспекте. — СПб, 1999. — 39 с.

22. Черейский Л. А. Современники Пушкина: Документальные очерки. — Л.: Дет. лит., 1981. — 270 с.

23. Чернейко Л. О. Оценка в знаке и знак в оценке // Филологические науки. — 1990. — № 2. — С. 72—82.

24. Ягубова М. Я. Оценка в языковой картине мира // Вопросы стилистики: Язык и человек. — Саратов, 1996. — Вып. 26. — С. 30—41.

Об авторе

Ланге Нина Витальевна, Смоленский государственный университет, аспирант кафедры русского языка. Сфера научных интересов - ономастика, психолингвистика. langenina@rumbler.ru