О системе ценностей населения Минусинских степей в тагарскую эпоху (по материалам петроглифов)

ОС. Советова

О системе ценностей населения Минусинских степей в тагарскую эпоху

Наскальное искусство Минусинских степей представлено многочисленными и удивительно разнообразными изображениями, нанесенными на скалы, плиты оград курганов, стелы, отдельные камни. Среди них особо выделяются рисунки людей и животных, относящиеся к тагарской и посттагар-ской эпохе. Своеобразной «эмблемой» этой серии являются так называемые «татарские человечки» -активные участники баталий, охоты и, вероятно, определенных ритуальных мероприятий. Изображения животных различаются главным образом техникой исполнения: одни из них выделяются неповторимым «скифо-сибирским» стилем (эти фигуры контурные, их внутренняя часть заполнена завитками, спиралями, ломаными и волнистыми линиями), другие, как правило, более мелкие, выполнены силуэтно. Изображения животных по тематике разнообразны: это копытные (кони, олени, бараны и козлы), а также хищники и птицы. Встречаются также синкретические существа, сочетающие в себе элементы различных животных и птиц. Сцены с животными и людьми различаются по тематике и исполнению, но очень важно, что среди них выделяются довольно устойчивые серии композиций, предоставляющие возможность для исторических и семантических реконструкций.

Наскальные изображения органично дополняют знания об эпохе, приобретенные в результате раскопок древних поселений и могильников, поскольку в них живо отразились те явления материальной и духовной жизни людей, которые по другим источникам получить просто невозможно. Именно они дают представления о системе ценностей населения, проживавшего на территории Минусинского края на протяжении длительного времени - с VIII в. до н.э. по І-ІІ вв. н.э. В настоящей статье невозможно всесторонне охарактеризовать всю совокупность мировоззренческих установок, сложившихся в эту эпоху, поэтому рассмотрим лишь те из них, которые в литературе разработаны еще относительно слабо.

Реконструируя основы мировоззрения населения тагарской эпохи, мы исходили из того, что каждый образ пронизан глубоким подтекстом, композиции отражают суть хорошо известных в древности мифологем, иллюстрируют сюжеты героического эпоса, имевшие широкое распространение в скифское время на всей территории Евразии, связаны с культовой практикой населения этого региона, а не являются простыми «картинками из жизни».

Система ценностей жителей Минусинских степей в скифскую эпоху определялась их основными занятиями, среди них одно из главнейших - война. Жизнь в заботе о пропитании не была простой. Трудно было и на войне. Победить и выжить - дело нелегкое во все времена. Так формировалась своеобразная картина мира, связанная не только с культом живой природы, ярко выраженным средствами «звериного стиля», но и с представлениями о смерти, с которыми были связаны и этические нормы поведения на войне, и представления о победе и смерти на поле брани как наиболее достойном пути в мир иной. Отсюда тема славы человека (героя). В наскальном искусстве Минусинской котловины все эти представления получили весьма отчетливое отражение.

В свое время М.П. Грязновым обосновано положение о том, что скифо-сарматское время - героический период в истории степных племен Южной Сибири, Казахстана и сопредельных частей Центральной Азии. Он полагал, что истоки героического эпоса тюркомонгольских народов Южной Сибири следует искать именно в скифо-сарматской эпохе [1, с. 7]. «Весьма возможно, - отмечал М.П. Грязнов, - что изображения на темы героического эпоса имеются и среди наскальных рисунков...» [1, с. 29]. Имеющиеся в нашем распоряжении материалы позволяют подтвердить эту точку зрения. В огромной, порой безликой массе «татарских человечков» выделяются какие-то особые, значимые фигуры - «богатырей»

Рис. I. Наскальные изображения с писаниц бассейна Среднего Енисея:

1 - Образ «героя» на писаницах Среднего Енисея (Тепсей, Абакано-Перевоз, гора Кедровая, Потрошиловская писаница, Туранский могильник); 2 - Фрагмент композиции местонахождения Абакано-Перевоз (по И. Д. Русаковой); 3 - Тепсей-5; 4 - Оглахты; 5 - Тепсей-2

и успешно преодолевают их. На скалах отражены похождения «героя» («космическая охота») [8, с. 45-49], его подвиги (а он бесстрашен - может биться одновременно с двумя-тремя врагами (рис. I - 3). Нередко встречаются композиции, представляющие собой своеобразные «кадры», последовательно отражающие этапы его деяний: преследование противника, сам поединок, торжество победы и, очевидно, смерть (так называемые перевертыши, а также сцены «перехода» в загробный мир) [11, с. 327-329] (рис. I - 4). Не исключено, что именно о таком герое складывались песни и легенды, именно он был героем эпическим. В конечном итоге во многих из этих сцен отразилась дуалистическая концепция борьбы доброго и злого начал, присущая, очевидно, тагарской культуре, так же как и многим культурам скифского круга. Как известно, краеугольным камнем всех индоиранских традиций было представление о космогоническом акте творения как победе мирового порядка над хаосом, света - над мраком, тепла - над холодом, влаги - над засухой и т.д., что в конечном итоге символизирует победу жизни над смертью [4, с. 57].

Тема смерти как одна из фундаментальных мировоззренческих проблем человечества также нашла свое отражение в наскальном искусстве Енисея [12, с. 80-93]. Эта тема касается как животных, на которых охотятся, используют в качестве ритуальной жертвы, т. е. убивают, так и людей - воинов, охотников, участников ритуалов - охотящихся, воюющих, приносящих жертвы, т.е. убивающих, но и погибающих на поле брани (тема жертвы) или торжествующих победу (тема триумфа). Известно, что смерть - один из ко -ренных параметров коллективного сознания. Смерть -компонент картины мира, существующей в сознании членов данного общества в данный период. Изучение установок в отношении к смерти, которые заслуживают внимания и сами по себе, может пролить свет на отношение людей к жизни и основным ее ценностям. По мнению некоторых ученых, «... отношение к смерти служит эталоном, индикатором характера цивилизации» [2, с. 115]. Судя по петроглифам, в тагарскую эпоху особое значение приобрела не только тема героических деяний (славы), но и достойной смерти и достойного погребения. Есть сцены, в которых запечатлено одно из наиболее трагических и впечатляющих событий - «переход» человека в загробный мир. Сопровождает его в это последнее путешествие верный друг - конь. Мы видим целые табуны особых коней - «отмеченных», подготовленных для этого мероприятия. Конь умершего хозяина - «траурный конь». На нем нельзя ездить, он предназначен только для определенной цели (его хвост подвязан, грива подстрижена) [13, с. 147-151]. Нередко в руках «проводника», сопровождающего умершего, находится чекан, которым, очевидно, совершают ритуальное убийство коня, о чем свидетельствуют материалы

раскопок многих памятников сопредельных территорий, содержащие останки коней с пробитыми чеканом головами. Проводник ведет за повод коня, на котором едет сам «уходящий» (он может быть в фертообразной позе, свидетельствующей как о скорби, так и его доблести) (рис. I - 4). Кроме того, на скалах запечатлено множество животных в жертвенных позах: с подогнутыми или вытянутыми ногами, вывернутым крупом (тема жертвы), поскольку принесение жертвы - одно из важнейших мероприятий, сопровождающих проводы человека [11, с. 328-329]. Мы видим и исполнителей ритуала, обряженных в особые, пышно украшенные одежды. О том, что в скифское время такие обычаи существовали у племен, обитавших на территории Алтая, Казахстана и Тувы, свидетельствуют не только петроглифы, но и материалы из погребений, а о подобных ритуалах у тагарских племен мы можем судить пока исключительно по петроглифам.

Следует отметить еще один чрезвычайно важный аспект наскального искусства как составной части ритуальных мероприятий, связанных с погребальной практикой. Представления о возможно разной семантической подоплеке рисунков на камнях и на писаницах, высказанные ранее [5, с. 48; 14, с. 76], должны быть скорректированы. Мы полагали, что своеобразные «разрисованные» кони со знаменитой писаницы Оглахты несут в себе исключительно светлое, солнечное начало («солнечные» кони). Выявленные серии отдельных образов и композиций позволяют сделать вывод о том, что не менее существенной была и роль коня-помощника в путешествии в мир подземный, когда утрачивается его солнечная ипостась. Эта тема, очевидно, отражает индоиранский пласт представлений о смерти-возрождении, когда принесенный в жертву конь обеспечивает бессмертие. Таким образом, по нашему мнению, огромный массив наскальных изображений и сцен связан именно с погребально-ритуальной практикой. Конь у индои-ранцев - животное, связанное с солнцем и наделенное сверхъестественными силами, способное передавать бессмертие. Оглахтинские кони, судя по описанным выше признакам, являются конями траурными, как и серия животных, выполненных в своеобразных позах, так называемые летящие, с подогнутыми ногами, с вывернутым крупом, животными жертвенными, подготовленными к жертвоприношению или уже «посвященными».

С темой смерти связаны и такие композиции, как «шествие хищников» из Тепсейского лога (рис. I - 5) (а также, возможно, и на писанице Анаш и др.), имеющая безусловную перекличку со сценой шествия кошачьих хищников, вырезанной на Башадарской колоде (предназначенной для умершего); одна из ог-лахтинских сцен с «лежащим» конем с вытянутыми вперед ногами перекликается со сценами на плитах из курганов могильника Кизань I и Тигей, где кони

изображены в подобной же позе, а рядом находится антропоморфная фигура с чеканом в руке; а также многочисленные хищные птицы, преобладание которых среди орнитоморфных образов, вероятно, также связано с нижним миром - миром мертвых [6, с. 112]. Изображенный на Боярской писанице поселок некоторыми исследователями, например С.С. Черниковым, трактуется как поселок мертвых [7, с. 100], а срубные постройки с круглыми отверстиями посередине интерпретируются как дома мертвых [7, с. 101-105]; даже поза некоторых антропоморфных фигур напоминает позу умершего, зафиксированную в погребениях.

И само курганное сооружение, и рисунки, выполненные на курганных камнях, на скалах и отдельных стелах, - все это объединено общей ритуальной традицией. Было и само действие - исполнение обрядов, связанных с покойным: одевание в специальные

погребальные одежды, похороны, сооружение кургана, поминки. Было и визуальное отражение идей, связанных со смертью, - в петроглифах, что являлось составной частью этих мероприятий. Когда, на каком этапе создавались рисунки - остается невыясненным, но перекличка тем, отраженных в изображениях на курганных камнях и в наскальных композициях, свидетельствует о внутреннем единстве всех этих составляющих. Тема смерти теснейшим образом переплетена с темой героизма, победы (триумфа), а значит и возрождения, т.е. в конечном итоге жизни.

Таким образом, в наскальном искусстве населения Минусинской котловины воплотилась та основная система ценностей, которая была связана с особыми идеалами человека скифской эпохи, отраженными в героическом эпосе: бесстрашием героя в схватке с противником, торжеством победы над соперником, героической смертью и достойным погребением.

Библиографический список

1. Грязнов, М.П. Древнейшие памятники героического эпоса народов Южной Сибири / М.П. Грязнов // АСГЭ.

- Л., 1961.

2. Гуревич, А.Я. Смерть как проблема исторической антропологии: о новом направлении в зарубежной историографии / А.Я. Гуревич // Одиссей. - М., 1989.

3. Ермоленко, Л.Н. Фаллические образы и проблема изображения признаков агрессии ( гнева) в древнем искусстве / Л.Н. Ермоленко // Археология Южной Сибири: идеи, методы, открытия : сб. докл. Междун. науч. конф., посв. 100-летию со дня рожд. С.В. Киселева. - Красноярск, 2005.

4. Кузьмина, Е.Е. Скифское искусство как отражение мировоззрения одной из групп индоиранцев / Е.Е. Кузьмина // Скифо-сибирский стиль в искусстве народов Евразии.

- М., 1976.

5. Николаева, Т.В. Особенности петроглифов на скалах и курганных камнях в тагарскую эпоху / Т.В. Николаева // Скифо-сибирский мир: Искусство и идеология : тезисы докладов. - Кемерово, 1984.

6. Раевский, Д. С. Модель мира скифской культуры / Д.С. Раевский. - М., 1985.

7. Савинов, Д.Г К интерпретации изображений Боярских писаниц / Д.Г. Савинов // Археология Южной Сибири.

- Кемерово, 2003.

8. Советова, О.С. Петроглифы тагарской эпохи на Енисее (сюжеты и образы) / О.С. Советова. - Новосибирск, 2005.

9. Советова, О.С. Изобразительные «стандарты» - эпические «метафоры»? / О.С. Советова // Изобразительные памятники: стиль, эпоха, памятники. - СПб., 2004.

10. Советова, О. С. О своеобразии изобразительного искусства посттагарской эпохи / О.С. Советова // Археология Южной Сибири: идеи, методы, открытия. - Красноярск, 2005.

11. Советова, О.С. Тема смерти в наскальном искусстве / О.С. Советова // Современные проблемы археологии России : сб. науч. тр. - Вып. 24. - Новосибирск, 200б.

12. Советова, О.С. Отображение состояний поражения и смерти в наскальном искусстве // Археология Южной Сибири : сб. науч. тр. - Вып. 24. - Кемерово, 200б.

13. Советова, О.С. Кони с оригинальными хвостами на скалах Енисея / О. С. Советова // Степи Евразии в древности и средневековье. - СПб., 2002.

14. Черняева, О.С. «Солнечные» кони Оглахтов (бассейн Среднего Енисея) / О.С. Черняева // Скифо-сибирский мир: Искусство и идеология : тезисы докладов. - Кемерово, 1984.