Занятия музыкой с детьми во времена Рахманинова. Взгляд из XXI века

ЗАНЯТИЯ МУЗЫКОЙ С ДЕТЬМИ ВО ВРЕМЕНА РАХМАНИНОВА. ВЗГЛЯД ИЗ XXI ВЕКА

Т. В. Паршина,

Правление Рахманиновского общества России

Аннотация. В статье рассматриваются некоторые вопросы организации музыкального образования в русских семьях в XIX веке; получают раскрытие причины, давшие толчок повсеместному его распространению; приводятся исторические сведения о появлении в России европейской классической музыки и особенностях её распространения в русском обществе Особое внимание уделяется характеристике музыкального образования в среде русского населения, которое изначально было обусловлено классовым расслоением и чётко указывало на функциональную роль музыки как средства обслуживания привилегированных классов представителями крепостного сословия. Утверждается, что в качестве важнейшего инструмента, способствовавшего пробуждению тяги к музыкальному образованию в русском обществе, в рассматриваемый период выступала придворная мода. В статье указаны требования, которые предъявлялись к детям, при этом проводится параллель с организацией музыкального образования в современной России.

Ключевые слова: С. В. Рахманинов, исполнительство, музыканты-любители, система музыкального образования, Джон Филд, принципы обучения, дисциплина, Н. А. Зверев, развитие личности, воспитание, нравственность.

144

Abstract. The author attracts the attention to the specific way of the organization of the musical education in the Russian families, which started as a professional training for members of the serf estate similar to the education for tailoring of the European dressmakers for the nobility. Author shows the way of the spreading the fashion of the musical education among the members of the Russian nobility, which went from the Russian Tsar's court to the families of nobility and the further down to the other groups of the Russian society, points out the main principles of the educational system, special demands to the pupils and compared it with the contemporary situation in the musical education.

Keywords: S. Rachmaninov, performance, unprofessional musicians, music educational system, John Field,, the learning principles, discipline, N. Zverev, development of the personality, bringing up, morality.

Введение

Два предшествующих столетия дали музыкальному миру множество русских имён как в сочинительстве, так и в исполнительстве - Чайков-

ский, Рахманинов, Рихтер, Мравин-ский, занявших место в одном ряду с Моцартом, Листом, Тосканини. Мы не задаёмся вопросом, почему Глинки и Римские-Корсаковы появились

в веке девятнадцатом, а не раньше, и почему они вообще появились. Нас скорее волнует вопрос, почему Рахманиновы и Игумновы, Рихтеры и Софроницкие остались в веке двадцатом и не перешагнули рубеж двадцать первого.

В советское время не было нужды смотреть в корень проблемы, так как не было и самой проблемы: советская музыкальная культура исповедовала старые русские идеи о роли классической музыки в обществе и средствах её поддержания и развития. Пусть эта идея была закована в железные рамки цензуры и советской идеологии, но она жила и на неё никто не осмеливался покуситься, ибо среди праотцов большевистской культурологической библии были и выпускники университетов, хорошо выучившие базовые постулаты университетских программ.

Проблема появилась вместе со свободой от большевистской идеологии, и эта свобода за четверть века создала противоестественное отношение к классической музыке как в обществе, так и в институтах управления общественной жизнью, в частности - в управлении музыкальным образованием. Собственно, упомянутая свобода заканчивает уничтожение советской культурологической библии, листы из которой потихоньку, с оглядкой, начали вырывать уже в 1980-е годы.

Вот почему, как мне кажется, быстро бегущее время подвело нас к черте, когда нужно перелистать страницы нашей собственной истории и попытаться понять, что сталось с тем разумным, добрым, вечным, что было основой музыкального образования в нашей стране более ста лет.

О системе русского музыкального образования

Начать следует с самого начала. Русская традиция классической музыкальной культуры стоит не на трёх, а на двух китах: европейскую музыку в Россию ввезли иноземцы, а музыкальное образование как систему русские создали для себя сами, приспособив европейскую систему к особенностям русского национального характера и русского образа жизни. В качестве учителей привлекали европейских исполнителей, служивших в оркестрах царя, иностранных посланников и русских вельмож. Талантливые иностранцы, постигнув мышление и обычаи русского общества, обзаведясь смешанными семьями, осев на нашей земле и обрусев, строили уникальную русскую школу совместно с Хандошкиными, Глинками, Бородиными. К ХХ веку Россия получила превосходно сконструированную и дававшую отличные результаты систему музыкального образования, как общего, для воспитания нравственного облика человека, так и профессионального. В чём-то она схожа с системой европейского образования, в чём-то отличается от неё, но плоды этой системы - русские и советские музыканты -признаны во всём мире, и признаны настолько, что музыкальные учреждения Запада отдают русским драгоценные рабочие места в школах, оркестрах, театрах.

Однако в XXI веке конкурентоспособность российских музыкантов по сравнению с советскими начала давать сбои, всё чаще русские исполнители возвращаются домой. Дело не в политике и не в школе - дело в естественных межнациональных отношениях. На Западе хорошо умеют счи-

145

146

тать деньги. Ещё в 80-е годы прошлого века было известно, что советскому спортсмену, музыканту, учёному нужно было превосходить своего западного коллегу не на голову, а на две или три, чтобы его пригласили на работу (политические демарши мы здесь в расчёт не принимаем). Ставшее в нашей стране традиционным с XVIII века преклонение перед Западом перешло и на процесс обучения. В наших музыкальных школах теперь воспитывается всё больше превосходных мастеров уровня их западных коллег, но лишённых того удивительного качества, что всегда ценилось в мире, -загадочной русской души, одновременно и раздражающей, и притягивающей, специфического русского звучания, то есть того, что чаще всего отличало русского исполнителя от западного.

Классическая музыка в русской частной жизни XIХ века

Эта статья посвящена не разбору нотных текстов и музыкальных сочинений и не методике их изучения в классе, но принципам, на основе которых строилось обучение детей в рахманиновское время, вытекавшим из практической необходимости каждодневной жизни.

Как возникла эта необходимость? Упоминания о немецких музыкальных инструментах в Москве относятся ещё к началу XVII века - правлению первого из Романовых - Михаила Фёдоровича. Он благосклонно слушал музыкантов, привезённых иностранными посланниками. Его преемник велел сжигать «бесовские» музыкальные инструменты русских скоморохов, но ему нравилась музыка немецких труб и скрипок в домах иностран-

цев и русских вельмож. При Алексее Михайловиче был открыт и первый театр, который, однако, просуществовал всего лишь несколько лет. Пётр Великий не был первооткрывателем «немецкой музыки», дорогу проложили его отец и дед. Уже ездили в Швецию учиться играть на клавесине графини Голицыны и княгини Кантемир и Черкасская. При Петре для целей армейских и для застольных увеселений создавались духовые ансамбли. Они выписывались из Европы, поначалу из Германии и Голландии [1, с. 109]. В 1729 году был учреждён первый придворный оркестр из 20 человек. Екатерина II держала два оркестра - бальный и камерный. Заведя у себя при дворе «бальный оркестр», заразила придворных прелестью танцев под его аккомпанемент. Именно тогда возникла и быстро распространилась мода на «бальную музыку», её стали заводить в поместьях.

Во второй половине XVIII века появилось множество бальных оркестров из крепостных музыкантов. Такие оркестры были у отца и дяди М. И. Глинки, их он слушал ребёнком, им мы обязаны появлением первого русского симфониста: гармонии, поразившие его в детстве, пробудили музыкальное воображение в юности.

В придворные оркестры приглашались исключительно европейские музыканты; в бальных оркестрах играли крепостные, которых обучали европейцы, а затем и крепостные профессиональные музыканты [Там же]. Придворная мода дала толчок обучению музыке в русских семьях. Уже на рубеже XVШ-XIX веков часть русского общества - просвещённое дворянство, состоятельные семьи других сословий - нуждалась в серьёзном и си-

стематическом обучении детей музыке. В 1803 году в России поселился ирландский пианист Джон Филд, учитель М. Глинки, А. Верстовского, А. Гурилёва, а также тамбовского помещика Аркадия Рахманинова, деда С. В. Рахманинова.

Музыке стали обучать господских детей, это стало частью их обязательного образования, и крепостных, чтобы они обслуживали господ. Первым давали хорошее домашнее образование как обязательную «полировку» молодого дворянина, изредка их даже посылали в Европу; вторым предстояла профессиональная деятельность, их тоже отправляли учиться за рубеж, нередко на деньги меценатов. Тогда-то и утвердилось в русском обществе мнение, что профессиональным музыкантам русского происхождения как любому обслуживающему персоналу место в буфетной.

Музыка как инструмент воспитания

Мода на музыку, которую мы сейчас называем классической, постепенно завоёвывала русское общество. В конце XVIII - начале XIX века в России была создана почва для конструирования русской системы музыкального образования, и в дворянской среде выросло целое поколение превосходных музыкантов-любителей, не концертировавших, но упорно внедрявших музыку в сознание своих детей и внуков, друзей и соседей-помещиков. Таков был, например, Аркадий Александрович Рахманинов (по свидетельству А. Зилоти, превосходный пианист). Он выучил игре на рояле всех шестерых своих детей.

Классическая музыка становилась необходимым инструментом для раз-

вития мышления, чувства стиля, воспитания нравственности и эстетического чувства. К середине XIX века она вышла из дворянских гостиных и зазвучала в домах других сословий. «Проникновение западноевропейских традиций музыкального образования в жизнь и в систему эстетических ценностей русского дворянства -процесс, характерный для России XIX - начала ХХ веков, причём на уровне не только столичной, но и провинциальной культуры» [2, с. 157]. Московский купец И. И. Павлушин, торговавший молочной продукцией на Лубянке, Маросейке и Пятницкой, дал домашнее музыкальное образование семерым своим дочерям и держал ложу в Большом театре.

В XIX веке у русского дворянства было весьма специфическое отношение к профессии музыканта, которое можно проиллюстрировать мнением отца С. В. Рахманинова - Василия Аркадьевича: «Для достойного человека музыка никогда не может быть профессией, но лишь удовольствием» [3, с. 17]. Дворян учили профессиям, которые считались для них приличными: военным (Алябьев, Римский-Кор-саков, Мусоргский, Кюи), юридическим (Чайковский), научным (Балакирев изучал математику, Бородин был химиком). Отец Рахманинова хотел отдать сыновей в Пажеский корпус.

В 1862 году открылась консерватория в Санкт-Петербурге, в 1866-м -в Москве, где в основном преподавали иностранцы - немцы, чехи, итальянцы. Преподавателей выписывали из Европы, музыкально одарённых детей обучали на казённый счёт, для обучения малопопулярным в России специальностям (игре на деревянных духовых, например) привлекали учащихся

147

148

стипендиями. Братья Рубинштейны, основавшие обе консерватории, ставили своей целью воспитать собственных, российских профессиональных музыкантов [2, с. 157].

О роли музыки в жизни русского общества второй половины XIX - начала ХХ века Мариэтта Шагинян писала: «В той среде, где я выросла и вращалась с детства, на музыку не смотрели только как на изолированный "вид искусства", которым одни занимаются профессионально, а другие в определённые часы и дни наполняют свой досуг. Мы считали музыку неотъемлемой составной частью всей культуры, причём такое понимание музыки росло и углублялось у нас с каждым возрастом. В детстве оно выражалось в том, что в школе музыка была предметом обязательным (выделено автором. - Т. П.), а в семье мы её постоянно слышали, так как в знакомых мне интеллигентских городских семьях... всегда кто-нибудь играл на рояле или на скрипке и "музицировал" по вечерам вместе с гостями, тоже игравшими и приносившими свои инструменты. <...>

В студенческие годы из "обязательного" предмета образования и воспитания музыка уже превратилась для нас в потребность. <...>

Когда же. наступила зрелость, музыка. превратилась для нас в проблему культуры (выделено автором. -Т. П.), которую мы обсуждали. в самом её существе, в связи её с эпохой, с миросозерцанием, с основными вопросами жизни и смерти» [4, с. 100].

России понадобилось всего сто лет, чтобы общество, далёкое от европейской классической музыки, созрело до истинно серьёзного восприятия её как инструмента воспитания в широких кругах просвещённого населения.

Мать ученья - дисциплина

В XIX веке музыкальное образование получали в основном дома. Как указывает Н. П. Иванчей, «традиции домашнего музицирования приближались к западноевропейским образцам, чему способствовала полиязыковая среда, распространение и равноправие европейских языков (французского, немецкого, итальянского), когда титульные листы нот содержали информацию на нескольких языках» [5, с. 14].

Учитель и воспитатель Рахманинова Н. А. Зверев по 10-11 часов в день разъезжал по частным домам, давая уроки. Учили музыке и в гимназиях. Мариэтта Шагинян оставила воспоминания о своих занятиях в гимназии-пансионе: «Средняя школа развила. постоянный интерес к музыке. <.> Те из учащихся (гимназии. -Т. П.), которые лишь приходили на дневные уроки, посещали только класс хорового пения с обязательным чтением нот. Для нас же, пансионерок, рабочий день в три часа не кончался, и среди прочих обязанностей мы должны были довольно серьёзно учиться музыке, начиная с игры на фортепиано и кончая уроками по теории и гармонии с решением задач по композиции. <.> Каждая из нас имела свой час для "упражнения" [в музыкальной комнате] и ревниво сторожила его, чтобы никто не "зажилил" лишних пяти минут» [4, с. 100].

Не могу не остановиться на сообщении о хоре, хоть это и не вписывается в канву моей темы. Более ста лет учебные программы сохраняли старую идею о том, что надо «учить грамоте» голос - музыкальный инструмент, данный человеку от природы. Меня восхищали хоры подростков, певших по партитуре хоровую музыку

XVIII века в школах Уэльса, где учатся дети шахтёров. В русских гимназиях детей учили петь в хоре по нотам, традиция перешла и в советскую общеобразовательную школу, правда, без чтения нот. Уроки хора убрали из обязательных программ в постсоветский период, а между тем пение хором -это первый для детей опыт работать в ансамбле с другими, не говоря уже об эстетической стороне воспитания.

В нашем современном представлении о домашнем образовании много ошибочного; мы, как говорит русская поговорка, мерим позапрошлый век на свой аршин, а потому полагаем, что домашние занятия были свободны от дисциплины. На самом деле дети - дома ли, в гимназии ли, в ином учебном заведении - подчинялись строгой дисциплине, если их родители хотели дать им в руки орудие, способное защитить их в будущей самостоятельной жизни. Рахманинов вспоминал о пяти годах своего раннего детства с четырёхлетнего возраста до отъезда в Петербург, когда он, как и его старшие сестра и брат, должны были подчиняться жёсткой дисциплине, установленной матерью, Любовью Петровной Рахманиновой: «С самых первых дней мы были приучены к тому, что для всего есть своё время. Кроме подробного расписания уроков, строго определённые часы отводились игре на фортепиано, гулянию, чтению, и только чрезвычайные обстоятельства могли нарушить этот чёткий распорядок» [3, с. 16]. И далее о жизни у Зверева: «Начиналась жизнь, подчинённая суровой дисциплине и серьёзным занятиям. <...> Мы имели... один рояль на. троих. Каждый из нас должен был заниматься ежедневно по три часа. <...> .и горе

тому, кто начинал заниматься на пять минут позже или вставал из-за рояля на пять минут раньше, чем положено!» [Там же].

Рабочий день «зверят» (воспитанников Зверева. - Т. П.) начинался в шесть часов утра и заканчивался в восемь часов вечера. И это не исключение. Все авторы мемуаров о том времени, каждый по-своему, вспоминают о своих детских занятиях примерно одно и то же. У детей и подростков того времени, в сущности, не было каникул в современном понимании этого слова, когда ребёнок встаёт с постели к полудню и свободен от каких-либо обязанностей, а на первых уроках по специальности в начале сентября выясняется, что летнее домашнее задание не выполнено. В письмах и воспоминаниях о летних месяцах, проведённых Рахманиновым в Ивановке и в Крыму, находим сообщения о том, что молодёжь ни на один день не прекращала своих обычных занятий. Рахманинов пишет Л. Д. Скалон в декабре 1890 года: «Помню очень хорошо ивановский час от двух до трёх, когда Ваше Превосходительство играло; а я сидел рядом на табуретке и слушал вашу игру..» [6, с. 33].

А в воспоминаниях Рахманинова, записанных Риземаном, есть следующий эпизод: «Зверев снял. маленький домик (в Крыму, в Олеизе. - Т. П.), где поселил троих мальчиков, и не одних, но поручив их заботам Ладухина, профессора. из Московской консерватории. Его задача заключалась в том, чтобы за два с половиной месяца его питомцы прошли материал, на который согласно планам Московской консерватории отводилось два-три года, а именно курс элементарной теории и начала гармонии. <.> Когда ранней

149

150

осенью мальчики вернулись в Москву, они блестяще сдали экзамен в Московской консерватории и были немедленно зачислены на следующий курс гармонии, который вёл известный композитор Антон Аренский» [3, с. 37].

Наши предки-педагоги знали, что нельзя остановить разогнавшийся паровоз, его трудно будет опять привести в движение. Мозг ученика работает как во время занятий, так и во время каникул, и в этот очаг надо постоянно подкладывать топливо, иначе ему будет скучно и он займёт себя сам чем-нибудь ненужным, вредным, пустым. Компьютерной игрой, например. Отсутствие дисциплины в совокупности с неумением педагога заинтересовать ученика своим предметом приводят к последствиям фатальным. Примером тому служит история двухлетнего пребывания С. В. Рахманинова в Петербургской консерватории в классе преподавателя Демянского. Мальчик потерял дом (поместье Онег продали за карточные долги отца), был выброшен из развалившейся семьи (отец ушёл к другой женщине, три сестры умерли одна за другой, его самого отправили жить к Трубниковым, не скрывавшим по этому поводу своего раздражения). Отданный в класс беспомощного педагога [7, с. 147], он целыми днями бродил по городу, с риском для жизни катался на конке, прицепившись сзади, исправлял колы на четвёрки в своей ведомости и погибал. Он жил вдали от матери, раздавленной горем и заботами о двухлетнем малыше, которого надо было кормить, и без гроша в кармане. Уже и речи не было о хоть какой-нибудь дисциплине для Сергея. Но именно мать спасла его: она пошла на поклон к тамбовскому родственнику

Александру Зилоти, оказавшемуся проездом в Петербурге. Родственники со стороны её мужа презирали новоявленных дворян Бутаковых, и Зи-лоти не сразу согласился послушать Сергея, но Любовь Петровна в прямом смысле слова умолила его приехать. Зилоти отправил двенадцатилетнего Сергея в ежовые рукавицы Н. Зверева, и Россия не потеряла своего великого Музыканта.

Проверенные тысячелетиями инструменты поддержания дисциплины - поощрение за успехи и наказание за небрежение. Первый пережил века и сейчас существует в педагогике в некой уродливой форме, заимствованной от американцев: детей нужно только хвалить. Сыграл ученик на фаготе гамму в одну октаву и сделал только две ошибки - хвали, это уже успех, на прошлом уроке ошибок было три. Через месяц, глядишь, и в две октавы гамму одолеет. Рахманинов сообщал: «В наказание. за скверное поведение меня сажали под рояль. Других детей в таких случаях ставят в угол. Сидеть под роялем было в высшей степени позорно и унизительно» [3, с. 15].

Ребёнок в принципе отрицает труд и насилие над собой, такова человеческая природа, и, если его не заставлять, он сам учиться не будет, ему, как любому детёнышу, приятнее играть. Сохранились воспоминания о том, как педагог Ростроповича в гневе выбросил его смычок, как Зверев своим ученикам, не справившимся с трудным пассажем, пригрозил исключением из консерватории и повёл к директору. Эти предания звучат сейчас как сказки. В XXI веке студенту консерватории нужно поставить по предмету три двойки, чтобы не допустить до экзамена, а исключить можно лишь при нали-

чии двойки по трём предметам. Не в каждом студенте горит пламя Великой Музыки, но каждый студент должен получить ШКОЛУ. И если он сам ленив и небрежен, то ему нужно помочь наказанием.

ШКОЛУ (ремесло) в русскую систему образования закладывали европейцы. Единственное условие для получения грамотной школы (ремесла) -дисциплина. До тех пор, пока либеральные веяния, поддержанные и порой спровоцированные государственными распоряжениями и постановлениями, не вмешались в дисциплину изучения ремесла, русские и советские студенты получали великолепную школу. Упражнения, ставшие классическими в советском образовании, а также индивидуальные, разработанные педагогами для своего класса и не изданные, сохранившиеся в рукописях, как, например, упражнения профессора института им. Гнесиных Яна Франце-вича Шубарта, показывают, каким скрупулёзным, дотошным было освоение технических приёмов исполнительства. Такую школу получали Зило-ти, Рахманинов, их сверстники, независимо от того, стали они потом профессионалами или нет; такую школу высоко оценил Лист, когда к нему из России приехал учиться юноша, почти мальчик Александр Зилоти.

Школа даёт добротного ремесленника. Для рядового человека этого достаточно, и школа - предмет, которым любой может гордиться. Но для творческой личности она лишь фундамент. Жёстко усвоенная школа даёт человеку искусства свободу творчества, и эта последняя отличается от анархии именно тем, что опирается на школу.

Русская система образования учила несколько поколений студентов уме-

нию выразить с помощью инструмента своё мироощущение. По воспоминаниям людей, окружавших Рахманинова, и его собственным ремаркам в письмах мы можем судить, что их педагоги требовали от учеников большего, нежели постижение школы, но всестороннего развития личности. Ученики не просто «проходили» Достоевского, они знали его, размышляли над его философией; они знали доступную им живопись и размышляли над её образами. Педагоги всячески развивали способность ученика воспринять и оценить окружающую действительность, богатство внешнего мира, потому что музыкант интересен не механистическим воспроизведением текста, но передачей своего видения того, что заложено в музыке автором.

Способность созерцать была естественным качеством рахманиновского поколения, чему мы находим постоянные подтверждения в переписке и мемуарах практически всех, оставивших свои записи о Рахманинове. Люди этого поколения, их ученики и ученики их учеников каждый по-своему воспринимали мир, каждый по-своему отражал своё восприятие, и нам интересна именно индивидуальная, неповторимая образность, отличающая одного художника от другого. Они находили мысли и краски внутри себя, влияние на них со стороны было кратковременным и воспроизводилось в памяти с естественными купюрами. В современном мире студент раз за разом прослушивает запись, которая въедается в его мозг, затем так же, раз за разом, -другую запись, третью, четвёртую. Он уже и сам не знает, где его собственное творчество, а где заимствование, и сколько их, этих заимствований. То, что музыканты столетней давности пе-

151

реживали сами, за нотными значками видели душевное состояние, которое вызывало у них естественную чувственную реакцию - смех и слёзы, взрыв энергии и успокоение, современный студент склеивает из разных исполнений, и это лоскутное одеяло лишено не только индивидуальности, но и единого стиля.

Заключение

И в заключение (не в назидание, нет!) хочется сказать об альфе и омеге музыкального образования в среде русской интеллигенции столетней давности - «духовном образе жизни» рахманиновского поколения. Те люди, так же как и мы, были озабочены бытом, работой, повседневными делами. Но в отличие от нас они жили искусством, они творили его и щедро делились им - не для рекламы, не для заработка и славы, но просто потому, что искусство было единственным для них способом жить на этой земле.

152 1

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ

Попов, В. С. Обучение игре на фаготе в России: историческое прошлое и современность [Текст] / В. С. Попов // Вестник кафедры ЮНЕСКО «Музыкальное искусство и образование». - 2013. - № 3. -С. 106-116.

2. Дорошенко, С. И. Зарубежные педагоги-музыканты в России XIX - начала ХХ века: диалог российской и западноевропейской музыкальной культуры [Текст] / С. И. Дорошенко // Вестник кафедры ЮНЕСКО «Музыкальное искусство и образование». - 2013. - № 4. - С. 154-163.

3. Сергей Рахманинов. Воспоминания, записанные Оскаром фон Риземаном [Текст] : пер. с англ. - М. : Радуга, 1992. - 256 с.

4. Шагинян, М. Воспоминания о С. В. Рахманинове [Текст] / М. Шагинян. - М. : Музгиз, 1961. - С. 100-174.

5. Иванчей, Н. П. Фортепианные транскрипции в дидактической практике: на примере русской музыкальной культуры XIX века [Текст] : дис. канд. искусствоведения. 17.00.02 / Н. П. Иванчей. - Ростов-н/Д, 2009. - 212 с.

6. Письмо к Л. Д. Скалон, первая половина декабря 1890 г. [Текст] // С. В. Рахманинов. Письма. - М. : Музгиз, 1955. - С. 33.

7. Паршина, Т. В. Первые четырнадцать лет из жизни Сергея Рахманинова: годы ученичества [Текст] / Т. В. Паршина // Вестник кафедры ЮНЕСКО «Музыкальное искусство и образование». - 2014. -№ 6. - С. 143-158.

REFERENCES

1. Popov V. S. Obuchenie igre na fagote v Ros-sii: istoricheskoe proshloe i sovremennost'. In: Vestnik kafedry UNESKO "Muzykal'noe iskusstvo i obrazovanie". 2013. No. 3, pp. 106-116.

2. Doroshenko S. I. Zarubezhnye pedagogi-muzykanty v Rossii XIX - nachala XX veka: dialog rossijskoj i zapadnoevropejskoj muzykal'noj kul'tury. In: Vestnik kafedry UNESKO "Muzykal'noe iskusstvo i obrazovanie". 2013. No. 4, pp. 154-163.

3. Sergej Rahmaninov. Vospominaniya, zapi-sannye Oskarom fon Rizemanom. Per. s angl. Moscow: Raduga, 1992, 256 p.

4. Shaginyan M. Vospominaniya o S. V. Rah-maninove. Moscow: Gosudarstvennoe muzykal'noe izdatel'stvo, 1961, pp. 100-174.

5. Ivanchej N. P. Fortepiannye transkripcii v didakticheskoj praktike: na primere russkoj muzykal'noj kul'tury XIX veka. PhD dissertation

6. Pis'mo k L. D. Skalon, pervaya polovina dekabrya 1890 g. In: S. V. Rahmaninov. Pis'ma. Moscow: Gosudarstvennoe mu-zykal'noe izdatel'stvo, 1955, p. 33.

7. Parshina T. V. Pervye chetyrnadcat' let iz zhizni Sergeya Rahmaninova: gody uchenichestva. In: Vestnik kafedry UNESKO "Muzykal'noe iskusstvo i obrazovanie". 2014. No. 2