Основные теоретические подходы к изучению символики в социально-гуманитарных областях знания

18

ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА

УДК 316.6 М.В. Яковлева

ОСНОВНЫЕ ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ К ИЗУЧЕНИЮ СИМВОЛИКИ В СОЦИАЛЬНО-ГУМАНИТАРНЫХ ОБЛАСТЯХ ЗНАНИЯ

Рассматриваются происхождение понятия «символ» и его эволюция, а также специфика исследования феномена символики и символизма с первых философских учений до теорий ХХ в.

Ключевые слова: символ, символическая среда, социальная среда, символизм, признаки символа, символическое постижение мира.

Мы постоянно сталкиваемся с явлениями, ситуациями, образами и предметами, которые имеют для нас не только явно выраженные, общепризнанные характеристики, а зачастую, сознательно или бессознательно, наделяемые нами другими значениями, не всегда связанными с их конкретными свойствами или функциями. Для нас они часто становятся напоминанием переживаний, состояний и опытов познания, то есть принимают символическое значение.

Символ изначально существует в коллективном бессознательном. Он выражается в виде образов, знаков и имеет особый глубинный смысл, который и составляет его суть. Глубину существования символа доказывают его сущностные характеристики: предметность, многозначность, универсальность, содержательность, целостность, неуловимость, неисчерпаемость и т. д. [11. С. 377]. Этим обосновывается тот факт, что символ может быть назван абстрактной полинаучной категорией.

В структуре символа явно представлены два компонента: символизируемое и символизирующее (предметный образ и глубинный смысл). Однако он не сводим ни к одному из них. Характерной чертой символа является способность использовать предмет или предметный образ как что-то иное. Значимо и то, что само слово «символ» происходит от греческого глагола «8ушЬа11о», что означает «сталкиваю вместе», «сбрасываю вместе» [10. С. 568]. И все же основное значение «символа» (греч. 8ушЬо1ои — знак, сигнал, признак, примета, залог, пароль, эмблема) - знак, который связан с обозначаемой им предметностью так, что смысл знака и его предмет представлены только самим знаком и раскрываются лишь через его интерпретацию [10. С. 568]. В отличие от образа, символ не самодостаточен и зависит от предмета и смысла, требуя собственного истолкования. Сила символа в многозначности и возможности выбора, перехода между смыслами. Это не иносказание, как аллегория или эмблема, которое снимается подстановкой прямого смысла. Притча, как и миф, предполагает развернутое повествование (нарративную форму), в то время как сама структура символа направлена на то, чтобы дать целостный образ события и всего мира в краткой, сжатой форме. Отметим, что от мифа символ перенял его социальные и коммуникативные функции - благодаря ему узнают друг друга «свои». Но в отличие от аллегории, которую может дешифровать и «чужой», символ формирует сознание некоторой «сплачивающей тайны». Важно, что смысл символа реально существует только в ситуации диалога, вне которой теряет свое значение.

Специфическими отличиями символа от иных знаковых тропов является также ряд его характерных признаков:

1) бесконечность раскрытия смыслов в процессе интерпретации и соотнесения с предметом;

2) способность устанавливать коммуникацию и формировать сообщество находящихся в поле относительной понятности символа, в процессе толкования;

3) многозначность и возможность найти доступный каждому уровень понимания;

4) вектор движения в понимании от частных смыслов к действительной целостности [6. С. 14].

Уже языческий мир пронизан символами насквозь, и символы тогда играли одну из главных

ролей в жизни людей. Особой популярностью разнообразные «магические знаки» пользовались и в Средние века. А в первые века христианства верующие, скрываясь, активно пользовались различными символами, остерегаясь частого употребления символа Креста. И хотя символ столь же древен, как человеческое сознание, его значение, понимание и познание стали объектом внимания сравнительно недавно. Это связано еще и с тем, что мифологическая стадия миропонимания предполагает единство символической формы и ее смысла, тем самым исключая всякую рефлексию символа.

ФИЛОСОФИЯ. ПСИХОЛОГИЯ. ПЕДАГОГИКА 2010. Вып. 1

Крупнейший представитель философской мысли, основоположник философской герменевтики, Г. Гадамер считает, что первоначально «символ» обозначал черепок, служивший «знаком дружеских отношений» [2. С. 241]. Расставаясь, друзья разламывали черепок на части, оставляя каждому по куску. По истечении большого промежутка времени даже их потомки могли узнать друг друга, совместив части в целое. «Удостоверение личности - таков изначальный смысл греческого слова “символ”»

- пишет Г.Гадамер [2. С. 241].

Уже в древнеиндийском трактате Упанишада можно найти правила построения символов в случаях обращения с трансцендентным.

Символ - способ идентификации человека, таково значение его в античности. Понятие «символ» применялось в античности в общественной и государственной жизни в значении договора, установленного гражданами и городами для того, чтобы «осуществить справедливость» [8. С. 17]. В сочинениях Г омера глагол «8ушЬа11о» употребляется в значении встречи, будь то встречи людей, богов или слияние рек [8. С. 17]. В отношении философского анализа символа и символического в античности можно выделить три основных направления: во-первых, символ понимался как слово, в котором в скрытом виде заключены свойства вещи (учение Демокрита); во-вторых, символ как нечто новое, образованное из частей, но не равное им (теория Эмпедокла) и, наконец, символ - то, что заключает в себя некий таинственный смысл (Пифагор).

В истории развития учения о символе и символическом одним из важных моментов стала Притча о пещере Платона - первое произведение написанное на языке символов, где ставится вопрос о возможности адекватной формы абсолютного. Платоном была разработана теория об эйдосах, которые, в сущности, не являются ни абстракцией, ни образом, а представляются именно как символы.

Аристотель говорит о символах, частным случаем которых являются слова, как об определяемых соотношением между звуком, душевным состоянием и предметом. Философ поясняет, что предметы и душевные состояния всегда одинаковы и не зависят от индивида, звуки же отличны у разных народов, и они лишь означают душевные состояния. Аристотель тоже подразделяет символы на условные «имена» и естественные «знаки» (например, крики животных). Он характеризует символ как языковой знак, состоящий из трех разнородных элементов, один из которых непосредственно вызывает представление о другом посредством третьего [9. С. 89]. Аристотель же закрепил объединяющую функцию символа - функцию формирования сообщества посвященных. Заслугой Аристотеля является то, что он свел все многообразие мира к десяти логическим категориям. Эти категории собственно и есть символы, служащие в качестве опоры познания бесконечного в своих проявлениях мира.

Символическое постижение мира становится объектом изучения неоплатоников. Плотин, основоположник неоплатонизма, рассматривая мифы, не употребляет термин «символ», так как полагает его синонимом мифа. Согласно его теории символ - это некая оболочка, поверхность мифа, но не его суть. Другой неоплатоник, Порфирий, полагал, что именно через сны и символы человек получает знание о божественной воле. Именно с работ Порфирия термин «символ» прочно входит в терминологию неоплатоников. Мир трактуется неоплатониками как наполненный символами повсеместно. Природа как созидающее божество творит мир символов и проецирует их в сферы человеческой жизни. Символы, созданные природой, - «божественные символы», и человек познает их как соответствие явлений природы и их сущности. Позже именно неоплатоническая теория символа ляжет в основу христианства благодаря трудам псевдо-Ареопагита. В его трактатах все зримое описывается как символ Бога, и при этом низшие ступени мировой иерархии символически воссоздают образ верхних, делая их познаваемыми для человеческого ума.

Как уже отмечалось, Пифагор рассматривал символ как нечто заключающее в себе таинственный смысл. И несмотря на то что Пифагор является создателем целой системы символов, у его последователей - неопифагорийцев - знак и символ употреблялись как равнозначные. Этому способствовало и то обстоятельство, что тайный смысл большинства пифагорийских знаков знали только посвященные.

Уже в учениях периода Древней Стои, воспринявшей идеи Демокрита, Эмпедокла, Аристотеля и Платона, произошло новое осмысление термина «символ». В соответствии с учениями стоиков о природе как художнице и создательнице мир представляется сотворенным из символов. Считалось, что символы, созданные человеком, непосредственно связаны с божественными символами. А сама природа для стоиков и есть Бог. Процесс познания превращается в восприятие воображением инди-

вида символов, которые исходят от природы, и нахождение соответствия символам, содержащимся в душе человека изначально и имеющим основу в самой ее природе.

И хотя современные исследователи склонны говорить об отсутствии символа и символизации в период античности, в частности А.А.Тахо-Годи говорит о «полном отсутствии в литературе классической Греции стремления выразить, закрепить и оформить в слове явление символизации» [8. С. 29], заметим, что мифотворческое сознание той эпохи было пронизано символами и поэтому практически не нуждалось в дополнительной символизации.

Уже в начале Средневековья философы вновь обращаются к проблеме символа. Так, Августин Блаженный отмечает изначальную его двойственность, обусловленную одновременностью восприятия символа органами чувств и разумом. Слово Августином описывается как одна из разновидностей знака. Весь мир делится на предметы и знаки. Различия проводятся по признаку транзитивности: знаки предназначены для использования и всегда транзитивны, предметы же служат для наслаждения и не обладают транзитивностью. В конечном счете в мире нельзя обнаружить истинного предмета, кроме Бога, то есть единственное, что абсолютно не является знаком, - Бог. В поздних сочинениях Августин вообще не говорит о предмете. Слова соответственно не обозначают предметы, они выражают некоторое «внутреннее слово», или слово Божье, что превращает мир в речь Бога. Августин проводит классификацию знаков, разделяя их в зависимости от способа передачи сообщения на визуальные и слуховые; по происхождению и употреблению - не-интенциональные (предметы, значащие в силу своей природы, к примеру, дым как знак огня) и интенциональные знаки (предметы, создаваемые в целях их использования в качестве знаков). В зависимости от социального статуса деление происходит на естественные и условные знаки, согласно природе символической связи - на собственные (основанные на одном отношении) и переносные знаки (знаки, означаемое которых в свою очередь стало означающим). И, наконец, в соответствии с природой обозначаемого выделяются буквы - знаки звуков [9. С. 346].

Именно в эпоху Средневековья о символах начинают говорить как о категориях. Связано это, прежде всего, с тем, что теистические проблемы становятся основными для исследования. В процессе толкования Библии философы пришли к мысли о существовании некоего высшего знания, идущего непосредственно от Бога и изложенного человеческим языком, дабы люди могли следовать этим указаниям. Таким образом, само слово становится символом, а владеющий им - близким к Богу. Сам символ воспринимается как имеющий божественное происхождение. И эта «священность» символа и слова привела к тому, что интерпретировать и трактовать их стало невозможно и запрещено. Отношение к символу изменится лишь с приходом Эпохи Возрождения и Нового Времени, когда он вновь будет приравнен к образу, а затем уже, с течением времени, станет восприниматься как знак.

Новые аспекты познания символа возникают в учении И. Канта о воображении: символ впервые приобретает статус особого способа духовного познания. В это же время И. Гете разрабатывает учение об интуиции как об объективном символе, рожденном органической природой. Именно в философии немецкого романтизма (Ф. Шлегель, Ф. Шеллинг, Г. Крейцер и др.) берет свое начало философия символа, раскрывающая его специфику во взаимосвязи с основами романтической эстетики.

Родоначальник классической немецкой философии И. Кант рассматривал символ как особый вид представления, посредством которого передается то, что невозможно передать средствами «дискурсивного рассудка». Дискурсивный рассудок - это представление целого как зависимого от частей, разум же - это постижение вещей таковыми, какими они являются сами по себе, то есть когда части (их свойства и связи) зависимы от целого. Это позволило И. Канту разграничить два вида познания: путем рассудка и путем разума. Разум есть интуитивный рассудок, он не дискурсивен, и познание идет от целого к частному. Символ же - это идея разума, данная в созерцании, когда понятие мыслится только разумом и ему не соответствует никакое чувственное созерцание [4. С. 373]. Соответственно постижение символа - это интуитивное постижение идеи.

Символ является центральной категорией и философской системы Ф. Шеллинга. Он полагал, что субстанциональной основой символа является идея бесконечного, то есть тождество идеального и реального. Главной особенностью символа становится его непостижимость, нерасторжимая связь и единство с идеей. При этом идея воплощается в образе, о чём говорит и И. Гёте: «Символика превращает явление в идею, идею в образ и притом так, что идея остаётся в образе бесконечно действенной и непостижимой. Даже выраженная на всех языках, она осталась всё-таки невыразимой» (Цит.

ФИЛОСОФИЯ. ПСИХОЛОГИЯ. ПЕДАГОГИКА 2010. Вып. 1

по: [3. С. 353]). Согласно Ф. Шеллингу наиболее полное и глубокое воспроизведение сущности мира осуществляется в искусстве, для которого символ является основополагающим понятием.

В эстетической концепции Г. Гегеля искусство, основная задача которого изобразить абсолютную идею, то есть объективировать её, проходит три стадии развития: символическую, классическую и романтическую. Особенности каждой из этих стадий раскрываются в соотношении понятий содержание и форма. Однако основная заслуга Г. Гегеля состоит в признании множества смыслов символа, что зачастую приводит к сложности трактовки того или иного образа как символического. Для того чтобы образ стал символом, необходимо проанализировать контекст, в котором функционирует знак,

- именно контекст оказывается связующим звеном между образом и символом. То есть символ - это знак, выражающий определенный смысл, который может быть понят как символическое содержание знака лишь при наличии определенного контекста [9. С. 342].

Особую роль в становлении теории символа сыграл многотомный труд Ф.Крейцера «Символика и мифология древних народов, в особенности греков» (1810), давшего на основе древних мифологий классификацию типов символа. В частности, он различает «мистический символ», взрывающий замкнутость формы для непосредственного выражения бесконечности, и «пластический символ», стремящийся вместить смысловую бесконечность в «скромность» замкнутой формы [7. С.195]. Именно романтики вводят в обиход понятие «символ» в его современном смысле. До последнего десятилетия XVIII в. в соответствии с традицией, идущей еще от Аристотеля, символ означал произвольный и абстрактный знак. И. Кант впервые соотнес символ с интуитивным и чувственным способом освоения действительности. И. Гете впервые противопоставил символ и аллегорию как два вида знака: аллегория в отличие от символа транзитивна, аллегория что-то означает, символ же, прежде всего, существует и уж затем нечто обозначает; аллегория произвольна и рациональна, символ естественен и интуитивен; аллегория содержит конечное и статичное понятие, символ выражает бесконечную и динамичную идею [9. С. 356]. Ф.Шеллинг ввел три способа изображения: в схематизме общее обозначает особенное, в аллегории особенное обозначает общее, в символе то и другое абсолютно едины, то есть особенное, обозначая общее, одновременно есть само это общее [12. С. 376].

Во второй половине XIX в. осмысление проблемы символа стало приоритетом «философствующего искусства»: в музыку и литературу пришел миф, толкуемый как основа и смыслопорождающий элемент. С 80-х годов символисты, представляющие художественное и теоретическое течение, опираясь на наследие романтиков и идеи философии жизни, создали новое направление в философии, претендующее на тотальную мифологизацию творчества и жизни творящего субъекта.

Западные мыслители ХХ в. предложили несколько моделей понимания символа. В частности, в имеющей своей основой неокантианство «Философии символических форм» Э. Кассирер представил символ универсальным способом объяснения духовной реальности. Автор сделал понятие символа предельно широким понятием человеческого мира: человек есть Homo symbolicus; язык, миф, религия, искусство и наука представляют собой суть «символические формы», посредством которых человек упорядочивает окружающий его хаос, а все институты общества - это лишь видимость и символы нашего существования.

«Я мыслю» И. Канта становится «Я мыслю символически» у Э. Кассирера. Согласно этому без символизма жизнь человека невозможна либо была бы ограничена в пределах его биологических нужд и практических интересов. Отказ от символа приводит к лишению индивида доступа к «идеальному миру», открываемому религией, искусством, философией, наукой [5. С. 18]. Соответственно и «человеческое познание по самой природе своей является символическим познанием» [5. С. 19]. Символ понимается Э. Кассирером как смысл, проявляющийся в чувственном, как чистейшее и свободное измышление, целью которого является овладеть миром чувственного опыта. «Символ не имеет актуального существования как часть физического мира, он имеет «значение». Он есть способность творчески конструировать мир, и человек может быть охарактеризован как «символическое животное» [5. С. 22]. Согласно Э. Кассиреру сама культура - порождение всевозможных новых символов. Философ говорит и о порождающих символ началах, что включены в символические функции самого сознания индивида, которая проявляется в виде символических форм - языка, мифа, религии, искусства и науки. Заслуга Э.Кассирера в том, что, рассматривая единство сознания (единство его символических функций), он выделил в нем несколько типов априорных форм, назвав их при этом «символическими формами». Сама символическая форма определяет специфический тип реальности

и обладает определенной объективностью. Символические формы не воспроизводят эмпирическую реальность, но указывают на нее, раскрывая ее сущность, то есть символизируют ее.

С иных позиций дает универсальное понимание символа психоаналитик К.Г. Юнг, интерпретировавший все богатство человеческой символики как выражение устойчивых форм бессознательного, так называемых архетипов. «Вещь в себе» непознаваема, и информация о ней есть ее символ, сам же символ свое содержание находит в коре головного мозга. Но сознание каждого человека индивидуально и появляется необходимость обоснования существования общезначимых суждений. Как раз в «глубинной психологии» К.Г. Юнга находится пояснение данного утверждения: в теории «коллективного бессознательного» и в понятии «архетип». К. Юнг фактически подвел под эйдосы Платона эмпирическое обоснование. Эти идеи он назвал «коллективным бессознательным» и утверждал, что они идентичны у всех людей. «Коллективное бессознательное» - это что-то врожденное, представляющее глубинный слой и сущность бессознательного. Проявление «коллективного бессознательного» происходит в виде «сновидческих образов», отмеченных еще З. Фрейдом. Однако он назвал их «архаическими пережитками», то есть некими частями психики, каким-то образом сохранившимися у каждого индивида с древнейших времен. Известно, что наряду с индивидуальными символами имеются и коллективные, на которых основываются мифы и религии. Символ всегда больше, чем рациональное понятие, потому что он уходит корнями в бессознательное, в психику. Психика же представляет из себя нечто большее, чем сознание, так как она не только приобретается в жизненном опыте, но и имеет врожденные элементы - это некий итог эволюции человечества, расы, народа, племени, рода, семьи, животного мира. Для того чтобы характеризовать содержание коллективного бессознательного, К. Юнг ввел понятие «архетип», которое сам описал как «первобытный образ»; тенденцию к образованию определенных представлений; инстинктивный вектор; мыслеформу; побудительную специфическую энергию; единство образа и эмоции [1. С. 143]. Архетип - это набор символов. Из одного архетипа может быть образовано множество символов, но все эти символы будут объединяться в одном общем архетипе. То есть символ - это окультуренный архетип, получивший конкретную форму.

Опираясь на теорию Э. Кассирера, структуралисты рассматривают миф как цельную замкнутую символическую систему, моделирующий окружающий мир. Существует также бессознательная структура разума, при проецировании которой на окружающую реальность возникают личные феномены культуры. Соответственно, для того чтобы обнаружить структуру бессознательного, предлагается рассмотреть феномены культуры, строение которых и есть структура бессознательного. Согласно структуралистам феномены культуры, это внешнее выражение Я, которое проявляется в виде символов и знаков, то есть символ - это продукт репрезентации внутреннего «Я», структур бессознательного.

В новейшей философии сохранилась проблематика символа. Так, в ХХ в. в марксистско-ленинской науке анализируются проблемы символа и аллегории как частные разновидности художественного образа исходя из учения об искусстве как специфической форме отражения действительности. М. Хайдеггер («Фундаментальная онтология») и Г. Гадамер пытаются освободить язык от сциентистской цензуры и сделать символ - самодостаточным средством понимания мира. М. Хайдеггер, как и Л. Витгенштейн, говорит о необходимости символически означить «то, о чем нельзя сказать» при помощи молчания в теории Л. Витгенштейна и «вслушивания в бытие» у М. Хайдеггера.

В русской традиции стоит отметить теорию символа А.Ф. Лосева. Философ выделяет девять характеристик в определении символа, которые позволяют дать его описательную схему: символ (именно символ вещи) - это ее смысл, ее обобщение, ее закон, ее закономерная упорядоченность, ее внутренне-внешнее выражение, ее структура, ее знак, рождающий многочисленные структуры, ее знак, то есть различные и противопоставленные единичности, тождество [7. С. 203].

Символ - конструкт, который включает две составляющие: материальную (объективную) и смысловую (субъективную). На основании проведенного анализа можно заключить, что символ есть выражение определенного общественного отношения, представленного в качестве идеи. Символ обладает рядом особенностей: образностью, целостностью, то есть идеей и образом, объединенными и уже не делимыми, при которых его смысл никогда не может быть сведен к одному определенному значению.

Символы могут возникать и в результате анонимного социального заказа, но для принятия их как можно большим числом людей не должны противоречить уже принятым нормам и ценностям. Объекты, претендующие на факт называния «символом кого- или чего-либо», обязаны отражать по-

ФИЛОСОФИЯ. ПСИХОЛОГИЯ. ПЕДАГОГИКА 2010. Вып. 1

требности не только личности, а группы людей. В частности, городской символ, как и любой способ иносказательного повествования, представляет собой не только объект городской среды, но и смысловой ее элемент. В качестве такового он и становится наиболее важным с точки зрения формирования городских сообществ. Смысл, значение объекта не может быть прописано жестко, поэтому появляются вариации в трактовке содержания. Именно в разнице интерпретаций можно обнаружить ту основу, что даст возможность для выделения и разграничения групп - и это будет справедливо как для города, так и для сообществ, рассматриваемых независимо от него. Данная особенность символа позволяет проводить и процесс сегментирования города.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Аверенцев С. С. «Аналитическая психология» К.Г. Юнга и закономерности творческой фантазии // О современной буржуазной эстетике. М.: Искусство, 1972. Вып. 3.

2. Гадамер Г.Г. Актуальность прекрасного. М.: Искусство, 1991.

3. Гете И.В. Избранные философские произведения. М.: Наука, 1964.

4. Кант И. Критика способности суждения // Соч.: в 6 т. М., 1966. Т. 5.

5. Кассирер Э. Опыт о человеке / пер. А. Муравьева // Проблема человека в западной философии. М., 1988.

6. Кэрлот Х.Э. Словарь символов. М.: REFL-book, 1994.

7. Лотман Ю.М. Символ в системе культуры // Соч.: в 3 т. Т.1: Статьи по семиотике и типологии культуры. Таллинн: Александрия, 1992.

8. Тахо-Годи А. А. Термин «символ» в древнегреческой литературе // Вопр. классической филологии. 1980. Вып. 7.

9. Тодоров Ц. Теории символа / пер. с фр. Б. Нарумова. М.: Дом интеллектуальной книги; Русское феноменологическое общество, 1999.

10. Философский энциклопедический словарь. М.: Сов. энцикл., 1983.

11. Черных П.Я. Историко-этимологический словарь русского языка: в 2 т. М.: Рус. яз., 1993.

12. Шеллинг Ф.В. Философия искусства. М: Мысль, 1966.

Поступила в редакцию 12.11.09

M. V. Yakovleva, postgraduate student

Main theoretical approaches to the study of symbolic in social and humanitarian areas of knowledge

The origin of the concept of "symbol" and its evolution are considered. Specific consideration of the phenomenon of symbols and symbolism of the first philosophical teachings to the theories of the twentieth century is given.

Keywords: symbol, symbolic environment, social environment, symbolism, signs symbols, symbolic-mechanical understanding of the world.

Яковлева Марина Валерьевна, аспирантка

ГОУВПО «Удмуртский государственный университет»

426034, Россия, г. Ижевск, ул. Университетская, 1