«Новогоднее письмо» Ахматовой (заметки о «Поэме без героя»)

Хомяков Сергей Александрович, Московский государственный медико-стоматологический университет,

старший преподаватель

«Новогоднее письмо» Ахматовой

Неоспоримо, «Поэма без героя» представляет собой сложное, полисемантическое и зашифрованное произведение, что достигалось Ахматовой на протяжении всей работы над поэмой. Цель данной работы — отметить временную точку, от которой стоит исчислять не только фабульное и сюжетное, но и биографическое время. Эти три времени пересекаясь, создают хронотоп произведения.

Мотивы гаданий, приданий и фольклорных традиций многократно рассматривались ах-матоведами в различных работах [4, 5, 6, 7, 8, 9], посвященных «Поэме без героя», но именно к вышеуказанным мотивам А. А. Ахматова прибегает в период «декабрь-январь» на протяжении всего творческого пути. Таким образом, важны не события, предопределившие написание поэмы, а время, определившее тематику написанных в это время произведений.

«Поэма без героя» открывается «Посвящением», под которым автором поставлена дата «27 декабря» (прим.: Н.Я. Мандельштам была обижена изменением начальной даты «Посвящения» 26 декабря на 27 декабря: «Ахматова, видимо, решила под конец слить Князева и Мандельштама, пропустив обоих через литературную мясорубку...» [11]. В «Заметках о поэме» указаны обе даты: «26-27 декабря этот стихотворный отрывок стал расти и превращаться в первый набросок» [3, с. 213]). В «Посвящении» явно прослеживается похоронная тематика («могильная хвоя» [2, с. 167]), в «Третьем и последнем» посвящении (5 января 1956) - вестника смерти («Он гибель мне принесет» [2, с. 169]). В стихотворении «Все мы бражники здесь, блудницы...», написанном 1 января 1913 года, читаем: Не смертного ль часа жду? А та, что сейчас танцует,

Непременно будет в аду. [1, с. 113], где также появляется тема двойника. Место действия в «Поэме без героя» - «Петербург», «Фонтанный Дом». «Время - 5 января» [3, с. 269], - так А.А. Ахматова обозначила хронотоп «Решки». Именно этот временной отрезок, насыщенный различными праздниками, позволяет развернуться трем действиям: приход ряженых к героине, драматическая смерть влюбленного Пьеро, мировые батальные столкновения.

Обратимся к зимней, карнавальной, рождественской и новогодней тематике в более ранних стихотворениях.

В сборнике «Белая стая» встречаем стихотворение «Как ты можешь смотреть на Неву...», написанное в начале 1914 года (!), где именно река выступает центральным пространственным образом:

Как ты можешь смотреть на Неву, Как ты смеешь всходить на мосты?.. Я недаром печальной слыву С той поры, как привиделся ты. Черных ангелов крылья остры, Скоро будет последний суд. И малиновые костры, Словно розы, в снегу растут. [1, с. 173] .

В третьей главе поэмы предстает схожий зимний и траурный образ, связанный с северной столицей и Невой:

Были святки кострами согреты. И валились с мостов кареты, И весь траурный город плыл По неведомому назначенью По Неве, иль против теченья, -

Только прочь от своих могил. (курсив мой. - С.Х.) [2, с. 185].

(прим.: В частности, в стихотворении 1924 года читаем: «Тому прошло семь лет. [Прославленный] Октябрь, / Как листья желтые, сметал людские жизни. / А друга моего последний мчал корабль / От страшных берегов пылающей отчизны» (I, 405) - в этом стихотворении использовано графическое изображение пропуска строки, что встречается в самом начале «Поэмы без героя», и к чему прибегал А.С. Пушкин: вспомним фрагмент из «Медного всадника»: «Прошло сто лет, и юный град...» [12]. А.С. Пушкин для изображения смысловой и временной дистанции разрывает текст).

В феврале 1911 года Петербург назван А.А. Ахматовой «городом загадок» [1, с. 55], а зимой 1913 года в Царском Селе рождаются следующие строки: О, это был прохладный день В чудесном городе Петровом! Лежал закат костром багровым, И медленно густела тень... [1, с. 153]. В 1914 году «зимним утром» схожее описание Петербурга:

Оттого мы любим строгий, Многоводный, темный город, И разлуки наши любим, И часы недолгих встреч [1, с. 207].

В более поздних стихотворениях столица Российской Империи (тогда еще) приобретает более мрачные, холодные черты, что достигается различными эпитетами: «страшный город» [1, с. 236], «гранитный город славы и беды» [1, с. 238], «город печали и гнева», «на дикий лагерь похожим / Стал город пышных смотров» (20 декабря 1915) [I, с. 248]; «И в мертвом городе под беспощадным небом» (14 января 1922) [1, с. 383]; «На Малаховом кургане / Офицера расстреляли. / Без недели двадцать лет / Он глядел на Божий свет» [1, с. 329], а в «Поэме без героя» описана смерть другого офицера: «Третий прожил лишь двадцать лет» [3, с. 191].

С 1913 году А. А. Ахматова начинает посещать «Бродячую собаку» - подвал, где собирались многие известные и начинающие деятели искусства [4], что нашло отражение в стихотворении «Да, я любила их, те сборища ночные...» (5 января 1917): Да, я любила их, те сборища ночные, -На маленьком столе стаканы ледяные, Над черным кофеем пахучий, тонкий пар, Камина красного тяжелый, зимний жар, Веселость едкую литературной шутки И друга первый взгляд, беспомощный и жуткий [1, с. 290].

Позже «сборища ночные» появятся в «Новогодней балладе», где уже присутствуют мотивы одиночества, смерти и крови, которые так явно присутствуют в «Поэме без героя»:

И месяц, скучая в облачной мгле, Бросил в горницу тусклый взор. Там шесть приборов стоят на столе, И один только пуст прибор.

Это муж мой, и я, и друзья мои, Мы Новый встречаем год, Отчего мои пальцы словно в крови И вино, как отрава, жжет? <...> Но третий, не знавший ничего, Когда он покинул свет, Мыслям моим в ответ Промолвил: «Мы выпить должны за того, Кого еще с нами нет» [1, с. 396].

Строка («И вино, как отрава, жжет») из этого стихотворения присутствует в начале «Поэмы без героя», а под стихотворением встречаются разные даты: «1922. Конец года» [1, с. 396] и «1923» [2, с. 171]. Знаменательно то, что стихотворение написано перед Рождеством или в канун Нового года (как это было с «Поэмой без героя») в Петербурге. В «Прозе о поэме» А.Ахматова указывает, «что на этом маскараде были «все» [3, с. 266], заканчивая большой список «присутствовавших» последними строками из вышеприведенного стихотворения: «Мы выпить должны за того, / Кого еще с нами нет» [3, с. 268]. Время написания этого фрагмента «Прозы о поэме» - «6-7 января 1962», также поэтом указано: «Сочельник. Рождество» [3, с. 268].

Стихотворение «Гость» написано 1 января 1914 года. Читаем:

Я спросила: «Чего ты хочешь?»

Он сказал: «Быть с тобой в аду».

Я смеялась: «Ах, напророчишь

Нам обоим, пожалуй, беду» [1, с. 166],

Присутствие гостя проходит лейтмотивом в поэме: «А за ней войдет человек <...> Он гибель мне принесет» (Примечательно, что этот фрагмент «Поэмы без героя» написан 5 января). [2, с. 169]. В стихотворении 1915 и 1914 гг. читаем следующие строки: «Ты опоздал на много лет» [1, с. 235] Ничьего не спугну веселья, Никого к себе не зову. Мне одной справлять новоселье В свежевыкопанном рву [1, с. 192], а в поэме: Я зажгла заветные свечи

И с тобой, ко мне не пришедшим, Сорок первый встречаю год [2, с. 171]. Сократить временную дистанцию Ахматовой удается при помощи мотива сна и семантики («Сплю - / мне снится молодость наша... <...> Если хочешь, отдам на память, / Словно в глине чистое пламя / Иль подснежник в могильном рву» [2, с. 168]). Мотивы карнавала (маскарада) появляются именно в декабре-январе: «О, как сердце мое тоскует! / Не смертного ль часа жду? / А та, что сейчас танцует, / Непременно будет в аду» (1 января 1913) [1, с. 113]; «Новогодний праздник длится пышно, / Влажны стебли новогодних роз, / А в груди моей уже не слышно / Трепетания стрекоз» (январь 1914) [1, с. 170], в «Поэме без героя»: «Откроем собранье / В новогодний торжественный день!» [2, с. 175], «Веселиться - так веселиться» [2, с. 173], к тому же самим поэтом в ремарке к первой главе указано «Маскарад». Обратим внимание на другое стихотворение, которое написано в Бежецке или пригороде 26 декабря 1921 года (ровно через 19 лет будет начата работа над

«Поэмой без героя»), как указано А.А. Ахматовой, по старому стилю, где присутствует атмосфера праздника («Город был полон веселым рождественским звоном») и «строгая память» [1, с. 377].

Новогодняя, рождественская тематика отчетливо заметна в «Поэме без героя» в ахматовском понимании, а итоговое произведение не родилось спонтанно. Еще раз это подтверждает то, что связь с более ранними стихотворениями не только семантическая, но и временная.

Литература

1. Ахматова А. Стихотворения 1904-1941 гг. // Собрание сочинений: в 6 т. М., 1998.Т. 1.

2. Ахматова А. Поэма без героя // Собрание сочинений: в 6 т. М., 1998. Т. 3.

3. Ахматова А. Проза о поэме // Собрание сочинений: в 6 т. М., 1998. Т. 3.

4. Волков С. История культуры Санкт-Петербурга. М., 2002. С. 248.

5. Жирмунский В.М. Творчество Анны Ахматовой. Л., 1973.

6. Ильев С.П. «Петербургские повести» Андрея Белого и Анны Ахматовой («Петербург» - «Поэма без героя») // Ахматовские чтения. Вып. 1. Царственное слово. М., 1992.

7. Кихней Л.Г. «...И очертания Фауста в дали...»: Святочный код как инспирация гетев-ских рецепций в «Поэме без героя» Анны Ахматовой // Анна Ахматова: эпоха, судьба, творчество: Крымский Ахматовский научный сборник. - Вып.5. - Симферополь, 2007.

8. Кихней Л.Г. Мотив святочного гадания на зеркале как семантический ключ к «Поэме без героя» Анны Ахматовой // Вестн. Моск. ун-та. Сер.9, Филология.

9. Левин Ю., Сегал Д., Топоров В., Цивьян Т. Русская семантическая поэтика как потенциальная культурная парадигма // Russian Literature/ Amsterdam, 1974. № 7-8.

10. Лиснянская И. Музыка «Поэмы без героя» Анны Ахматовой, 1991.

11. Мандельштам Н. Вторая книга. Париж, 1972. С. 489.

12. ПушкинА.С. Собрание соч.: В 9 томах. Т. 2, М., 1954. С. 466.

13. Смирнов И.П. К изучению символики Анны Ахматовой (раннее творчество) // Поэтика и стилистика русской литературы. Памяти академика Виктора Владимировича Виноградова. Л., 1971.