Институт преюдиции: вопросы теории и практики применения

ВЕСТНИК

Казанского юридического института МВД России

№ 4(22)2015

УДК 343.1

Б.Р. Бурганов

ИНСТИТУТ ПРЕЮДИЦИИ:

ВОПРОСЫ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ ПРИМЕНЕНИЯ

Работа посвящена рассмотрению актуальных проблем правоприменения института преюдиции в свете последних изменений в ст.90 УПК РФ. По мнению автора, с целью глубокого изучения теория преюдиции должна опираться на новые методологические позиции, а именно на системно-институциональный подход. В работе рассмотрены сущность института преюдиции, подходы к рассмотрению механизма его реализации, институт межотраслевой преюдиции, особенности преюдицирования правоотношений.

Ключевые слова: институт преюдиции, межотраслевой институт преюдиции, системно-институциональный подход, преюдицирование правоотношений, механизм реализации института преюдиции.

Актуальность исследования института преюдиции предопределяется научной и практической значимостью данного института в принятии справедливых судебных решений в уголовном судопроизводстве. В последнее время наибольший интерес вызвала процедура принятия решения, предусматривающая особый порядок рассмотрения уголовных дел в случае, если обвиняемый согласился с предъявленным ему обвинением. С учетом этих обстоятельств 29 июня 2015 года внесены поправки в Уголовно-процессуальный кодекс РФ, лишающие преюдициального значения обстоятельства из вступивших в силу приговоров, вынесенных в особом порядке [1].

Однако решение преюдициальных проблем этими поправками не исчерпывается. Динамическое развитие нормативно-правовой жизни, рост требований к правовой определенности при применении норм Уголовно-процессуального кодекса диктуют необходимость пересмотра многих факторов в этой области.

Имеющиеся теоретические направления изучения преюдиции не в полной мере раскрывают проблемы ее правоприменения. На сегодняшний день в науке уголовного процесса в основном выработан общеизвестный методологический подход, осно-

ванный на процедурных концепциях. Соответственно, не имеется возможности для углублённого толкования многих актуальных проблем теории и практикоприменения преюдициальных обстоятельств.

В этих условиях ставится задача с помощью новых методологических положений рассмотреть новое смысловое значение преюдиции. В частности, преюдиция должна основываться на исследованиях институциональных аспектов уголовно-правовых и уголовно-процессуальных отношений, обсусловленных наступлением различных юридических последствий. В частности, появление в период рассмотрения уголовного дела судом или после вынесения судебного решения новых общественно опасных последствий инкриминируемого обвиняемому деяния, являющихся основанием для предъявления ему обвинения в совершении более тяжкого преступления, предопределяет процесс возникновения новых правоотношений или их прекращение.

Преюдицируются не только обстоятельства, но и правовая оценка фактов, которая обязательно затрагивает определённые правовые отношения. В частности, в конкретном уголовном процессе при правовой оценке фактов устанавливаются правоотношения между органами дознания, предва-

118

ТРИБУНА МОЛОДЫМ

рительного следствия, прокуратуры и суда при участии иных государственных, общественных организаций, должностных лиц и граждан по поводу возбуждения, расследования, судебного рассмотрения и разрешения уголовного дела. Только установив всю систему правоотношений, существующих между участниками суда, заинтересованными и причастными лицами, и тем самым дав им правовую оценку, суд может прийти к правильному выводу о наличии (отсутствии) преюдициальных обстоятельств. Но необходимо иметь в виду, что имеются нерешенные вопросы относительно использования преюдициальных обстоятельств и преюдициальности правовой оценки фактов. Если преюдициальные обстоятельства судебного решения безоговорочно должны признаваться судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной проверки, то правовая оценка фактов может находиться в центре внимания при рассмотрении нового уголовного дела.

В целом, можно отметить, что преюдиция как институт в теории уголовного права не оспаривается. Однако по результатам анализа научных работ [2] необходимо отметить, что понятие «институт преюдиции» использовано без раскрытия его содержательных особенностей. Истинного понимания сути этого института нет ни у законодателя, ни у правоприменителя.

По мнению И.М. Ибрагимова, «анализ российской судебной практики после принятия УПК РФ в 2001 г. показал, что российское уголовное правосудие неправомерно низведено в состояние, в котором главной задачей стало не восстановление нарушенного права, а выявление фактического уровня организационной подготовленности и убедительности аргументов противоборствующих сторон уголовного процесса, что создает условия для необоснованного и незаконного освобождения от уголовной ответственности и наказания виновных» [3, с. 27-31].

На наш взгляд, использование преюдиции именно как института позволит избежать ряда правоприменительных ошибок после изменений в ст.90 УПК РФ от 29 июня 2015 года. Это связано с тем, что институциональный подход к преюдиции

позволяет выявить наличие системы правовых отношений. В частности, при возбуждении уголовного дела необходимо учесть все аспекты правоотношений между заинтересованными лицами.

Институт преюдиции можно определить как систему уголовно-процессуальных отношений, возникающих в доказывании обстоятельств, полных или частично указанных в ранее принятом приговоре или других решениях суда при тех же участниках судебного процесса. Использование системно-институционального подхода способствует пониманию преюдиции как целостного нормативно-правового явления. По мнению А.Ю. Епихина, «целесообразнее было бы дать анализ преюдиции как самостоятельного уголовно-процессуального института» [4, с. 329].

В судебном заседании затрагиваются правовые отношения фигурантов конкретного уголовного дела и лиц, непосредственно причастных к исследованию обстоятельств, начиная от действий дознавателя и следователя и заканчивая судом. Например, основные положения механизма правового регулирования института преюдиции, применяемые прокурором, регламентируются Законом о прокуратуре [5] и приказом Генерального прокурора РФ от 7 декабря 2007 г. № 195 «Об организации прокурорского надзора за исполнением законов, соблюдением прав и свобод человека и гражданина» [6]. Механизм института преюдиции, применяемый судьей (судом), находит свое отражение в соответствующих положениях ГПК РФ, АПК РФ, КоАП РФ и УПК РФ.

Необходимо отметить, что неопределённость в конкретизации полномочий участников судопроизводства при рассмотрении института преюдиции способствует созданию коллизии в правовом поле. В целях координации процессуальных действий, особенно в сфере предварительного рассмотрения преюдициальных обстоятельств, следует поддержать мнение Ю.К. Якимови-ча о необходимости возвращения прокурору функции процессуального руководства предварительным расследованием и соответствующих властных полномочий [7]. Тем более, полномочия следователя, дозна-

119

ВЕСТНИК

Казанского юридического института МВД России

№ 4(22)2015

вателя, суда и прокурора в вопросах проверки преюдициальных обстоятельств по ст. 90 УПК РФ существенно ограничены.

Распространение законной силы преюдициального решения определяется границей правовых отношений и зависит от деятельности и ответственности участников судебного процесса. В частности, Л.В. Попова отмечает, что «при осуществлении прокурорского надзора нередко выявляются факты откровенного игнорирования следователями основных положений уголовно-процессуального законодательства, связанных с обеспечением всесторонности и полноты расследования, установления истины по делу, соблюдением требований ст. 73 УПК РФ в части выяснения всех обстоятельств, подлежащих доказыванию и т.д.» [8, с. 17-20].

Как признание, так и отрицание преюдициального значения окончательных судебных решений не могут быть абсолютными и имеют определенные, установленные процессуальным законом пределы. Предел реализации института преюдиции ограничивается пределом правоотношений - ограничением круга правоотношений.

Внесенные в ст. 90 УПК РФ изменения расширяют предел правоотношений. В ст. 90 УПК РФ в новой редакции устанавливается, что «обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором, за исключением приговора, постановленного в соответствии со статьей 226.9, 316 или 317.7 настоящего Кодекса, либо иным вступившим в законную силу решением суда, принятым в рамках гражданского, арбитражного или административного судопроизводства, признаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной проверки» [1].

Однако в условиях возможной фальсификации, сомнений в достоверности, процедурных (судейских) ошибках и т.д. пределы правоотношений между представителями разных судебных ведомств могут пересматриваться. В частности, суд апелляционной инстанции при рассмотрении уголовного дела вопрос о признании явки с повинной в качестве допустимого доказательства в соответствии с ч. 7 ст. 235 УПК РФ повторно не рассматривал и не исследовал. Согласно ч. 1 ст. 75 УПК

РФ недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УК РФ [9].

Центральной характеристикой механизма института преюдиции как системного образования является его способность влиять на установление и принятие истинных решений в уголовном судебном процессе. Применение презумпции истинности в решении суда определяет преюдициальность правоотношений, то есть обязательность применения приговора одного суда для последующего.

По закону преюдициально установленные факты повторно не проходят этапы собирания, проверки и оценки.

В статье 73 УПК РФ указаны обстоятельства, подлежащие доказыванию [10], и отмечено, что «подлежат выявлению также обстоятельства, способствовавшие совершению преступления». Кроме того, все доказательства, полученные при расследовании, должны иметь свойства допустимости, достоверности, относимости и достаточности. Не допускается использование доказательств, полученных с нарушением закона (ст. 75 УПК РФ).

Однако законодательством конкретно не определены показатели достаточности полученных доказательств или собранных материалов для принятия процессуальных решений. Часть вопросов зависит от ответственных лиц (следователя, дознавателя и др.), осуществляющих расследование. Игнорирование преюдициальных фактов может быть умышленным или случайным. Например, недостаточное владение следователями методикой расследования преступлений иногда приводит к злоупотреблениям при оценке собранных доказательств и материалов с точки зрения их достаточности, непринятию необходимых мер по установлению и исследованию всей совокупности обстоятельств, подлежащих доказыванию, к оценке собранных доказательств и материалов на основании неверно истолкованной и ложно понимаемой достаточности, к вынесению заведомо незаконных и необоснованных процессуальных решений на основании ст. 140, 145, 146, 212, 213, 220 УПК.

120

ТРИБУНА МОЛОДЫМ

Если истинный характер приговора по конкретному делу не принимается, то это может привести к отказу от преюдициальной силы правовых отношений, которые в нем закреплены.

Преюдицирование правовых отношений и правовой оценки должно рассматриваться новыми нормативными правилами.

Функция правовой оценки данных заключается, по нашему мнению, в признании или непризнании решения предыдущего суда. Согласно ст.90 УПК РФ на органы уголовного преследования и суд не возложена обязанность проведения тщательной проверки до выражения несогласия с выводами суда, изложенными в преюдициальном приговоре. Вместе с тем при реализации преюдиции может быть безосновательно принижен авторитет законной силы приговора, используемого в доказывании. Внутреннее убеждение при оценке в уголовном процессе преюдициального значения решений [11] имеет не последнюю роль.

Причиной реализации института преюдиции становится преюдициальный факт, т.е. событие или действие (бездействие), порождающие, изменяющие или прекращающие правовые отношения. В рамках возникших правоотношений происходит юридическая квалификация фактов, т.е. их сопоставление с соответствующими правовыми нормами. Появляются взаимные права и обязанности сторон.

Далее происходит непосредственный акт реализации права на использование института преюдиции в суде, который констатируется в соответствующем правоприменительном акте - решении суда.

Но оно может вызвать новое правовое отношение, связанное с пересмотром решений суда. В этом случае также может возникнуть действие нового механизма правового регулирования преюдиции с возможным новым содержанием.

В случае нарушения прав, что может быть тогда, когда одним субъектам правоотноше-нийнеудаетсяреализоватьсвоиправаврезуль-тате неправомерных действий других субъектов, преюдициальные споры могут решаться судом с участием присяжных заседателей.

Исследование научных и практических

проблем, связанных с применением института преюдиции в ситуациях, когда преюдициально значимые решения закреплены в решениях отраслевых и межотраслевых судопроизводств, - требование современного уровня развития правовой науки. Установление преюдициальной взаимосвязи актов правосудия является наиболее сложным механизмом реализации института преюдиции. Нередко одно и то же обстоятельство имеет значение одновременно для нескольких (уголовных, гражданских, административных) правоотношений, возникающих в доказывании обстоятельств.

Освобождение суда и правоохранительных органов от обязанности повторного исследования обстоятельств, уже установленных вступившим в законную силу судебным актом, обеспечивает существенную процессуальную экономию [12, с. 74-81]. То есть использование института преюдиции способствует оптимизации служебной нагрузки на судейский состав всех производств.

Одно и то же обстоятельство в различных судебных решениях может устанавливаться по-разному. Как известно, каждое отраслевое процессуальное судопроизводство имеет свою цель и в зависимости от нее содержит набор определенных гарантий. Это может привести к принятию судебных решений, не согласованных между собой, возможно, противоречащих друг другу обстоятельств, что уже несовместимо с правовой определённостью. В частности, это конкретно рассмотрено в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 14 июля 2015 г. [13].

Установление взаимной связанности судебных решений основано на позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в постановлении от 21 декабря 2011 г. № 30-П, согласно которой признание преюдициального значения судебного решения, будучи направленным на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином

121

ВЕСТНИК

Казанского юридического института МВД России

№ 4(22)2015

виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела [14].

Однако проблема межотраслевой преюдиции, даже после изменений, внесенных в ст. 90 УПК РФ 29 июня 2015 г., на основании Федерального закона № 191-ФЗ по-прежнему остается нерешенной. В ряде исследований отмечается, что в уголовном процессе не следует безоговорочно принимать результаты, полученные в рамках гражданского, арбитражного или административного судопроизводства [15]. При применении ст. 90 УПК РФ суды должны учитывать принципиальные различия в целях, принципах и гарантиях в уголовном судопроизводстве, а также существующей процедуре доказывания.

В целях углублённого анализа проблем межотраслевой преюдиции необходимо раскрыть сущность правовых отношений, возникающих в процессе реализации института межотраслевого судопроизводства. Институт межотраслевой преюдиции - это система правоотношений, возникающих в процессе доказывания обстоятельств в рамках взаимосвязи актов уголовного, гражданского, арбитражного, административного судопроизводств при тех же участниках судебного процесса.

Следует заметить, что при использовании преюдициальной правовой оценки возникают процессуальные правоотношения между представителями различных судопроизводств. Если преюдиция как процессуальное явление создает противоречия между судопроизводствами, то использование института межотраслевой преюдиции способствует разрешению противоречий между общеобязательностью судебных решений, независимостью суда и состязательностью судопроизводства.

В буквальном толковании ст. 90 УПК РФ можно сделать вывод о том, что преюдициальное значение имеют все судебные решения в рамках гражданского, арбитражного либо административного судопроизводства, в то время как в уголовном судопроизводстве преюдициальностью обладает только приговор суда. Соответственно, необходимо обратить внимание на анализ итоговых документов судебных решений.

Постоянные внесения изменений и дополнений в действующее законодательство неоднозначно отражаются на эффективности реализации института преюдициальных отношений. В частности, в Федеральном законе от 29 декабря 2014 г. № 457-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» [16], в соответствии со ст. 6 которого путем внесения дополнения в ст. 61 Гражданского процессуального кодекса РФ (далее - ГПК РФ) преюдиция расширена до пределов нотариальной деятельности. Пункт 5 ст. 61 ГПК РФ сформулирован таким образом: «Обстоятельства, подтвержденные нотариусом при совершении нотариального действия, не требуют доказывания, если подлинность нотариально оформленного документа не опровергнута в порядке, установленном статьей 186 настоящего Кодекса, или не установлено существенное нарушение порядка совершения нотариального действия» [17]. Прежде всего, возникает теоретический вопрос о соответствии данной правовой нормы преюдициальным требованиям. Только решение суда основывается лишь на доказательствах, исследованных в установленном процессуальном порядке. Теперь же суд вправе положить в основу решения обстоятельства, самим судом не установленные и не оцененные.

Таким образом, проведенное исследование на основе системно-институционального подхода к анализу правовых явлений позволяет определить преюдицию как элемент институционной системы уголовного судопроизводства. В основе определения института преюдиции находится система уголовно-процессуальных отношений. В механизме института преюдиции правовые отношения, созданные в одном судопроизводстве, спроектируются на новые отношения, создаваемые в другом судопроизводстве. Основная задача механизма правоприменения института преюдиции - исключение противоречий между правовыми отношениями последовательных судебных решений в уголовном судопроизводстве и обеспечение выполняемости их законной силы.

122

ТРИБУНА МОЛОДЫМ

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. О внесении изменения в статью 90 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации: Федеральный закон от 29 июня 2015. № 191 ФЗ // Российская газета. - 2015. - 6 июля.

2. Бабаев В. К. Презумпции в советском праве. - Горький: Изд-во ГВШ, 1974. - С. 33-34; Ильин И. В. К вопросу о содержании преюдициальности - свойства законной силы судебного решения // Закон. - 2015. - № 3. - С. 75-86; Безруков A. M. Преюдициальная связь судебных актов. - М., Волтерс Клувер, 2007. - С. 55; Головко Л. В. Уголовная ответственность юридических лиц для России: социальная потребность и институциональная глобализация // Закон. - 2015. - № 5. -С. 132-142; Шишкина О. В., Сайко И. А. Малозначительность в административно-деликтном праве // Законность. - 2015. - № 7. - С. 50-54; Даровских С. М. Отзыв на диссертационное исследование Д.М. Нурбаева на тему «Внутреннее убеждение при оценке в уголовном процессе преюдициального значения решений, принятых в гражданском, арбитражном или административном судопроизводстве (По материалам проверки и уголовным делам о преступлениях в сфере экономики)» // Проблемы права. - 2014. - № 4 (47). - С. 182-188.

3. Ибрагимов И. М. Концептуальные проблемы установления истины и вопросы совершенствования законодательства и правоприменительной практиков в уголовном судопроизводстве современной России // Российская юстиция. - 2015. - № 6.

4. Епихин А. Ю. Отзыв официального оппонента на диссертацию Ю.Е. Салеевой «Преюдиция в современном уголовном процессе России» (Нижний Новгород, 2014, 192 с.) // Юридическая наука и практика: Вестник Нижегородской академии МВД России. - 2014. - № 3.

5. О прокуратуре Российской Федерации: Федеральный закон от 17.01.1992 № 2202-1 (действующая редакция от 22.12.2014). - URL: http://www.consultant.ru/popular/prosec

6. Об организации прокурорского надзора за исполнением законов, соблюдением прав и свобод человека и гражданина: приказ Генерального прокурора РФ от 7 декабря 2007 г. № 195. -URL: http://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/1256732/ (дата обращения: 17.09.15).

7. Якимович Ю. К. О процессуальном положении прокурора, руководителя следственного органа и следователя в современном российском досудебном производстве // Уголовная юстиция. - 2013. - Russian Journal of Criminal Law. - № 2(2).

8. Попова Л. В. Актуальные вопросы достаточности оценки доказательств // Законность. -2015. - № 3. - С. 17-20.

9. Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2015): постановление Президиума Верховного Суда Российской Федерации № 171П14. - URL: http://www. supcourt.ru/second.php (дата обращения: 11.10.2015).

10. Уголовно-процессуальный кодекс РФ (УПК РФ) от 18.12.2001 № 174-ФЗ. - URL: http://www. consultant.ru/popular/upkrf/11_12.html#p1413 (п. 8 введен Федеральным законом от 27.07.2006 № 153-ФЗ, в ред. Федеральных законов от 28.06.2014 № 179-ФЗ, от 31.12.2014 № 530-ФЗ.) (дата обращения: 11.10.2015).

11. Нурбаев Д. М. Внутреннее убеждение при оценке в уголовном процессе преюдициального значения решений, принятых в гражданском, арбитражном или административном судопроизводстве (по материалам поверки и уголовным делам о преступлениях в сфере экономики): автореф. дис. ... канд. юрид. наук. - Томск, 2014. - 23 с.

12. Толкаченко А. А. Межотраслевые аспекты современной условной политики // Российское правосудие. - 2015. - № 3 (107). - С. 74-81.

13. По делу о проверке конституционности части 2 статьи 1.7 и пункта 2 статьи 31.7 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях в связи с запросом мирового судьи судебного участка № 1 Выксунского судебного района Нижегородской области: постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 14 июля 2015 г. № 20-П г. Санкт-Петербург // Российская газета. - 2015. - 27 июля.

14. По делу о проверке конституционности положений статьи 90 Уголовно-процессуального

123

ВЕСТНИК

Казанского юридического института МВД России

№ 4(22)2015

кодекса Российской Федерации в связи с жалобой граждан В.Д. Власенко и Е.А. Власенко: постановление Конституционного Суда РФ от 21.12.2011 № 30-П // Российская газета. - 2012. - 11 января.

15. Иванов А. Несовершенная редакция ст.90 УПК РФ продолжает оставаться таковой. - URL: http://www.advgazeta.ru/blog/posts/86 (дата обращения: 06.23.2015).

16. О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации: Федеральный закон от 29.12.2014 № 457-ФЗ // Российская газета. - 2014. - 31 декабря

17. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14 ноября 2002 г. № 138-ФЗ (в ред. от 06.04.2015) // Собрание законодательства РФ. - 2002. - № 46, ст. 61.

© Бурганов Б.Р., 2015 Получено: 17.09.2015

ИЗДАНИЯ КАЗАНСКОГО ЮРИДИЧЕСКОГО ИНСТИТУТА МВД РОССИИ

В.В. Казаченок

Пенитенциарная система Казанской губернии в XVIII - начале XX веков: историко-правовое исследование

Казаченок В.В.

Пенитенциарная система Казанской губернии в XVIII - начале XX веков: историко-правовое исследование: монография / В.В. Казаченок. - Казань: КЮИ МВД России, 2015. - 168 с.

В монографии предпринята попытка формирования научно обоснованного целостного историко-правового представления об организации и деятельности пенитенциарных органов и учреждений Казанской губернии в XVIII - начале XX вв. В ней последовательно исследуется развитие пенитенциарной системы в губернии, показывается роль благотворительных тюремных организаций в ее функционировании, на основе позитивного исторического опыта предлагаются рекомендации по совершенствованию деятельности современной уголовно-исполнительной системы Российской Федерации.

Для научных работников, преподавателей, аспирантов (адъюнктов), студентов, слушателей юридических вузов и практических работников.

124