"Мат его не глушили даже дубовые двери"

Генерал Виктор Казанцев

       В конце августа в издательстве "Вагриус" выйдет книга командующего Северо-Кавказским военным округом Геннадия Трошева "Моя война (чеченский дневник окопного генерала)". "Власть" с незначительными сокращениями публикует одну из наиболее интересных ее глав, посвященную полпреду президента в Южном федеральном округе Виктору Казанцеву.

       Начало службы в Северо-Кавказском военном округе у Виктора Германовича не заладилось. Прибыв из Забайкалья с должности начальника штаба Забайкальского военного округа, в Ростове он стал заместителем командующего войсками Северо-Кавказского военного округа (генерал-полковника Анатолия Квашнина). И сразу же стал показывать свое пренебрежение к "чеченскому опыту" и тем офицерам, кто прошел через Чечню. Тема только что закончившейся "первой войны" его раздражала. Это все заметили, в том числе и командующий войсками СКВО. Естественно, Квашнин дал понять Казанцеву, что он пока еще — чужак в этом воюющем округе.
       Вскоре пошли разговоры о конфликте командующего со своим новым замом. Сплетничали о том, что они, видимо, не сработаются.
       На самом деле никакого глубокого конфликта не было. Квашнин просто-напросто "настраивал" Казанцева на особый ритм работы, давал понять, что в СКВО — своя специфика, что здесь прежде всего ценятся офицеры, прошедшие через Чечню, что в воюющем округе существуют другие приоритеты — авторитет зависит не от должности, а от боевого опыта и т. п.

Генерал Геннадий Трошев

       Кстати, Виктор Германович это вскоре понял и не таил обид. С Квашниным у него со временем сложились прекрасные отношения. Настолько прекрасные, что уже через год (в июле 1997 года) Анатолий Васильевич, уходя в Москву на должность начальника Генштаба, рекомендовал назначить командующим именно Казанцева.
       Хотя Виктор Германович сам в "первой войне" и не участвовал, зато не избежал тяжелой участи тех родителей, чьи дети пострадали в Чечне. Его сын Сергей (храбрый и мужественный офицер) получил в бою тяжелейшее ранение, стал инвалидом и уволился из Вооруженных сил. Мы все понимали отцовские чувства Казанцева-старшего, его критическое отношение к первой чеченской кампании 1994-1996 годов, желание избежать новых военных конфликтов.
       Это желание Виктора Германовича было настолько сильным и глубоким, что привело однажды (летом 1998 года) к серьезным разногласиям между Казанцевым и руководителями МВД. Разногласия эти возникли из-за того, что "эмвэдэшники" стремились в первую линию окопов вокруг Чечни посадить армейцев, а себе отводили скромную роль "второго эшелона".
       — Так нельзя! — возмутился Казанцев.— У армии — мощное вооружение, широкие возможности применения силы. И если чеченцы пойдут на провокацию, любой армейский военачальник просто обязан будет использовать все имеющиеся у него средства (даже авиацию) для подавления и уничтожения противника. А в горячке боя кто там разберет: идет речь о провокации или о широкомасштабной акции бандитов? Армейцы если раздухарятся — сметут пол-Чечни с лица земли. Опять война...
       Виктор Германович был прав. В первой линии окопов должны были сидеть подразделения МВД. Они, кстати, и подготовку проходили именно для борьбы с мелкими отрядами бандитов. Эта специфика ближе милиции. А вот во "втором эшелоне", в опорных пунктах уместнее были бы армейцы с их пушками, танками, ракетами, авиацией и т. д. Вполне нормальный расклад. Увы, руководство МВД, пользуясь близостью к тогдашнему президенту России, попыталось все поставить с ног на голову. Из Москвы пошли указания о замене "внутренников" и милиции в первой линии "санитарного кордона" на части и подразделения СКВО. Казанцев стал звонить в Минобороны и Генштаб и доказывать свою правоту, крыл матом руководство МВД.
       — Сколько можно нашими руками жар выгребать?! Если "менты" при их огромных силах не справляются с мелкими бандами чеченцев, то причем здесь армейцы? До каких пор мы будем исправлять их ошибки?! Пусть учатся сами действовать эффективно в сложившейся ситуации! — повторял Казанцев то одному, то другому своему "московскому абоненту".

Легко впадающий в ярость Виктор Казанцев чуть не лишился должности из-за бурной ссоры с МВД. Начальнику Генштаба Анатолию Квашнину (в центре) с трудом удалось развести оппонентов и снять напряженность

       Разгорался конфликт, по всем внешним признакам похожий на межведомственную разборку. Дошло до того, что Казанцева вызвали в Москву. Ельцину представили дело так: командующий войсками СКВО, дескать, боится чеченцев и не хочет с ними конфликтовать на границе. Это во-первых. Во-вторых, по-хамски, грубо, оскорбительно ведет себя по отношению к руководству МВД. В администрации президента России был подготовлен высочайший указ об отстранении Казанцева от должности командующего войсками СКВО за все мыслимые и немыслимые грехи.
       Мы возвращались из Москвы в самолете вместе. Будучи замом Казанцева, я был в курсе всех нюансов конфликта. Виктор Германович находился в крайне подавленном состоянии. Прямо на "борту" выпили водки, чтоб загасить стресс после крутейших разборок в Кремле. Казанцев попросил:
       — Геннадий, я знаю — ты на моей стороне. Включи все свои связи, помоги "отмазаться" от этого "наката". Иначе снимут. Дело не только во мне. "Эмвэдэшники" здесь будут царствовать — всему округу несдобровать. Как пить дать подставят нас, армейцев.
       Я обещал помочь. Звонил, просил, доказывал, обещал... Не уверен в личной своей заслуге, что указ Ельцин не подписал. Знаю только, что решающее слово сказал Квашнин. Именно он отстоял Казанцева, а значит, и округ.
       
       Виктор Германович действительно хотел мира на Северном Кавказе. Он шел на все, лишь бы не допустить возгорания новых конфликтов на юге России. Дошло даже до потакания президенту Ингушетии Руслану Аушеву, который был дружен с Асланом Масхадовым. Казанцев думал, что если он наладит с ними добрые отношения, то это благотворно повлияет на политический климат Северного Кавказа. Поэтому удовлетворял все просьбы Аушева. Хочет Руслан Султанович "своих" военкомов в Ингушетии — пожалуйста, хочет Горский кадетский корпус — имейте и радуйтесь... А какую линию проводят в республике эти военкомы, кого воспитывают из юных горцев в "корпусе" — это уже не важно.
       Кстати, в создании Горского кадетского корпуса Виктор Германович принимал живейшее участие еще и потому, что сам с детства учился в Суворовском военном училище. И получил прекрасное образование и воспитание. Кроме военного дела, он хорошо знает литературу, сам пишет стихи, играет на рояле и даже неплохо поет. Помню вечера отдыха, которые стали повсеместно проводиться в частях нашего округа после приезда Казанцева из Забайкалья. Были чествования лучших солдат и офицеров, были застолья, концерты...
       Безусловно, это была правильная линия. Ведь не секрет, что общеполковой праздник и "офицерское застолье", как ни парадоксально, исключают пьянство. Наоборот, пьянство процветает там, где пьют втихаря — в "каптерках", канцеляриях и казарменных сушилках. Я уж не говорю о других аспектах большой проблемы под названием "Офицерское собрание". До Казанцева эти собрания почти не действовали. Виктор Германович их расшевелил, заставил работать на то, чтобы атмосфера в коллективах стала более здоровой. Это было очень актуально в конце 1996-го, а затем в 1997-м и 1998-м годах. Потому что войска очень болезненно переживали неудачную первую чеченскую войну и "бегство" из республики после "Хасавьюртовского пакта".

Ради умиротворения кавказцев генерал Казанцев готов был откликнуться на любую просьбу местных лидеров: захотелось президенту Ингушетии Руслану Аушеву обзавестись Горским корпусом — и обзавелся

       Увы, истины ради следует признать, что, заботясь о здоровой морально-нравственной атмосфере в частях округа, Казанцев был порой и первым же ее возмутителем. Его грубость в отношениях с подчиненными временами выходила за всякие допустимые рамки. Кулаком по столу стучал так, что телефонные аппараты взлетали на полметра. Мат его не глушили даже дубовые двери кабинета, и в приемной офицеры бледнели еще задолго до визита к командующему. Хамства не вынесли генералы Дюков и Сухорученко — написали рапорты и перевелись из округа. Многие офицеры повалились с инфарктами.
       Когда Виктор Германович однажды "наехал" на меня, я не выдержал и пригрозил: "Если Вы будете разговаривать со мной в таком тоне, я буду отвечать Вам тем же..."
       С тех пор Казанцев грубости со мной не допускал. Увы, она прорезалась в отношениях с другими офицерами. Спасало одно: все знали, что командующий не злопамятен, нет в нем глубинной злобы. Да, мог наорать и обматерить, но тут же "отходил" и хлопал по плечу. Он был, как климат в Забайкалье, резко-континентальный — изнывающая жара днем и леденящий холод ночью. Вспыльчив, раздражителен, но и быстро отходчив.
       Все бы ничего, но эти его качества характера иногда проявлялись там, где требовались выдержка, сдержанность. Когда боевики из Чечни прорвались осенью 1999-го на Новолакском направлении (Дагестан), то Казанцев в один из моментов проявил нетерпение. Было это в день, когда федералы атаковали высоту с ретранслятором. Командующий торопил, гнал подразделения вперед, не дождавшись поддержки авиации. В результате четкого взаимодействия не получилось. Удар с воздуха чуть запоздал, и под огнем авиации оказались наши же атакующие спецназовцы.
       Случай этот, правда, единичный. Виктора Германовича трудно упрекнуть в других просчетах. Как и на всякой войне, разные бывают шероховатости при проведении войсковых операций. Закономерно при этом желание побыстрее разделаться с противником.
       Так было и в дни, когда я руководил войсками в Кадарской зоне. Казанцев все торопил меня, требовал в считанные дни покончить с ваххабитским анклавом Дагестана. Я, конечно, сердился и отвечал, что мне на месте виднее: невозможно в два счета разрушить мощную (годами создаваемую) систему обороны в Карамахи и Чабанмахи. Здесь требуется методичная и неспешная работа. Но в общем наши с Казанцевым пререкания по радиосвязи в те дни не имели под собой серьезных разногласий. Так, рабочий момент, нормальное явление. Это все равно, что желание пассажира в такси ехать быстрее. Но ведь у водителя тоже своя логика — светофоры, дорожные знаки, ГИБДД...
       Когда началась агрессия ваххабитов и бандитов в Дагестан, я поначалу удивился, что Квашнин приказал Казанцеву из отпуска не выходить — "догуливать". Как же так, думал, разразилась война, а начальник Генштаба дает указание командующему войсками округа (где развернулись боевые действия) сидеть дома, греться на солнышке — мол, обойдемся без тебя. Парадокс?! Однако, прокрутив в памяти основные события последних двух лет, я догадался, в чем причина. Видимо, Квашнин углядел в Казанцеве сильное "миротворческое начало", способное помешать действиям в откровенной войне. Желание Виктора Германовича избежать столкновений с Чечней, по мнению начальника Генштаба, могло обернуться в августе 1999-го пассивностью и примиренческой позицией командующего. Отсюда требование Квашнина "продолжать отпуск". Хотя кто знает, что там было на самом деле?

У министра обороны Сергея Иванова (в центре) за беспокойный Юг России теперь отвечают два Героя России — Трошев и Казанцев

       И все же, если моя догадка верна, то Анатолий Васильевич ошибся. Казанцев свой отдых прервал и вылетел в Дагестан. Действовал он решительно, смело, жестко. Куда и миролюбие его подевалось? И в Ботлихе, и в Новолаке он выглядел молодцом, бойцом. Все, наблюдавшие его в те тревожные дни, наверняка вспомнили, что Виктор Германович — в прошлом борец, мастер спорта. Мощная фигура Казанцева словно излучала силу и уверенность. Такого в партер не поставишь и на подножке не подловишь. Он ломал врага, как медведь.
       Не мудрено, что его до сих пор очень любят в Дагестане, считают освободителем этого горного края от нашествия бандитов. Ему посвящали стихи и песни, его одаривали подарками простые селяне, общественные и государственные деятели республики. Без натяжки можно сказать, что он стал народным героем. Его даже называли "Казанцев-Дагестанский" по аналогии с "Суворовым-Рымникским".
       Впоследствии, когда Виктор Германович руководил Объединенной группировкой войск в Чечне, он действовал так же решительно и грамотно. Например, когда возникли сложности со взятием Грозного в декабре 1999 года, родилась идея отстранить генерала Булгакова (проводившего операцию по взятию города) и заменить его другим человеком. Казанцев уперся — нет, только Булгаков должен брать Грозный. Просто ему нужна была помощь. Виктор Германович убедил в этом Квашнина и в конце концов оказался прав. Кстати, именно Казанцев осуществлял общее руководство операцией по штурму чеченской столицы. Это его идея в итоге была осуществлена, когда бандитов заманили в ловушку — вынудили уйти из города и загнали на минные поля. Сотни боевиков тогда погибли.
       В общем, вполне заслуженно Казанцев стал Героем России. Не за красивые глаза и не за высокую должность он получил награду. Но не к нему одному пришла военная слава в дни контртеррористической операции. А где много славы, там много, увы, и тщеславия. Появляется широкое поле деятельности для интриганов, которые используют человеческие слабости ради достижения своих корыстных целей.
       Скрывать не буду, уже к весне-лету 2000 года нас с Казанцевым стали стравливать. Например, когда решался вопрос о назначении Казанцева полпредом президента РФ, а меня вместо Виктора Германовича — командующим ОГВ, а затем и командующим войсками СКВО, появились "шептуны".
       — А знаете ли, Геннадий Николаевич, что Казанцев Вам пообещал ходатайствовать перед руководством о Вашем назначении, а в Москве называл другую фамилию?.. Он ведет двойную игру...

Полпреда президента в Южном федеральном округе Виктора Казанцева сегодня считают влиятельнейшим политиком в регионе

       Плодились слухи о зависти Виктора Германовича ко мне, о ревностном отношении к моим военным успехам и дружбе с некоторыми региональными лидерами северокавказских республик, краев и областей. Короче говоря, ему плели что-то про меня, мне — про него. Казалось бы, это обычное дело. Но беда в том, что эти интриги принесли свои плоды. Помню, был как-то у Казанцева день рождения. Меня, его боевого соратника, его "правую руку" в войне, посадили где-то на "задворках" огромного стола и в течение двух часов (!) не давали слова. Конечно, я все понял, обиделся и ушел не попрощавшись.
       Мы не раз пытались объясниться. "Ну, давайте разберемся, Виктор Германович,— пробовал я уладить наши отношения.— Разве я Вам враг, разве я заинтересован в том, чтобы Ваш авторитет был поколеблен?.." Вроде бы шли на мировую, но какой-то червячок все же точил нутро. Я очень болезненно переживал появление этой трещины в нашем монолитном, в общем-то, сотрудничестве и соратничестве.
       Я понимал, откуда все идет, где корень. Первоисточник в страхе, что появилась группа генералов-героев, популярных в армии и в народе. Они стали некоей политической силой. И если будут объединены, спаяны одной целью, то станут этаким декабристским обществом "Южная звезда", опасным для властей предержащих. Жив был еще страх после выступлений покойного генерала Рохлина, который ополчился на Кремль и призывал свой волгоградский армейский корпус к "походу на Москву". Но Рохлин был один такой. Войска за ним не пошли. А "этих" много (Казанцев, Трошев, Шаманов, Булгаков и т. д.), они — победители, они решительны и храбры... За ними не то что армия, весь народ пойдет.
       Не понравится им вдруг федеральный центр или региональное руководство — объединятся, кинут клич, и тогда все. Декабрьское восстание 1825 года — семечки по сравнению с тем, что будет. Отсюда — линия на раздрай между генералами-героями, политика "разделяй и властвуй". Не исключаю, что "воду мутят" региональные руководители, не заинтересованные в сильной федеральной власти. Боясь лишиться своего ханско-байского положения, они подзуживают Москву, переадресовывают внимание центра с себя — на нас, военных. Займутся нами, не тронут их. Это во-первых. Во-вторых, именно военные на юге страны не хотят мириться с сепаратистской политикой отдельных северокавказских "князьков". Потому что по опыту знают, чем заканчивается их сомнительная национально-религиозная игра. Вот и действуют исподтишка, вбивая клинья между последовательными "государственниками": между Казанцевым и Трошевым, между Казанцевым и Шамановым.
       Нет смысла объяснять, что все эти страхи — бред больного ума. Если это действительно так, если и в самом деле есть некие силы, целенаправленно стравливающие генералитет, то это беда. На самом деле страшно не то, что генералы действуют в одной связке, а то, что они ссорятся. Межведомственный, межличностный раздрай больших руководителей всегда приносил колоссальный ущерб России за всю ее историю, в том числе и новейшую.
       Я знаю, что Казанцев старается отсечь от себя все сплетни и наговоры. То же самое делаю я. Не сомневаюсь, что интриганы в конце концов проиграют. Они не добьются, чтоб мы поссорились. Недоразумения мы преодолеем. Недавно в Волгограде (май 2001 года) открывался памятник павшим в чеченской войне героям. Мы были на торжестве с Казанцевым. Пожали друг другу руки и обнялись — назло врагам.