Антропологическое измерение философии хозяйства в контексте русской национальной экономики

ФИЛОСОФИЯ, КУЛЬТУРОЛОГИЯ И СОЦИОЛОГИЯ ПРАВА

Г.Ф. Барковский

АНТРОПОЛОГИЧЕСКОЕ ИЗМЕРЕНИЕ ФИЛОСОФИИ ХОЗЯЙСТВА В КОНТЕКСТЕ РУССКОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ ЭКОНОМИКИ

В статье обосновывается возникновение такой социально-экономической дисциплины, как философия хозяйства, утверждающей новую антропологическую парадигму и признающей традиционализм в качестве естественного состояния российской экономической системы. Автор отмечает, что в рамках антропологического измерения хозяйственной деятельности, выявляющего общие предпосылки экономического развития, возможно построить адекватную модель современной российской экономики.

Ключевые слова: национальная экономика, философия хозяйства, антропологическое измерение, традиционализм, методологическое нивелирование, философская рефлексия.

Появление философии хозяйства в системе социально-гуманитарного знания обусловлено совокупностью факторов в развитии самой философии, смежных с нею экономических теорий, а также растущим парадигмальным хоасом, наступившим в результате революционной смены неклассического типа рациональности. Во многом именно смена парадигм, не только в науке и философии, но и в мировоззрении, в господствующих ценностно-смысловых установках нескольких живущих рядом поколений, привела к обострению рефлексивных процессов, отвечающих на вопросы о будущем человека и цивилизации, среди которых немаловажное место занимает проблема гармонизации, баланса хозяйственной деятельности и сохранения природных ресурсов.

Один из ведущих российских исследователей этой темы Ю.М. Осипов отмечает, что рождение философии хозяйства в современной ситуации является не только реакцией на отсутствие целостности и глубины в научно-экономическом дискурсе, но и «протестом на претензию теоретической экономии полностью завладеть опрокинутым в науку размышляющим сознанием. Именно неудовлетворенность от сциентизма и экономизма, характерных для экономической науки, как и соответствующих им материализма, объективизма, механицизма, феноменализма, технологизма, даже “вещизма”, заставила мыслящих не по-научному людей обратиться к философии...» [1, с. 12]. Понимаемая таким образом философия хозяйства способна не только утвердить новую антропологическую парадигму, но и вывести диалог философии с наукой на новый уровень, адекватный духовным потребностям человека в XXI веке и необходимости преодоления коллапса экономико-экологического мышления всего человечества. Столь грандиозные задачи, по мнению Ю.М. Осипова, должны привлечь профессиональное внимание научной общественности, включая богословов, философов, стремящихся определить контуры социального будущего.

Анализ сложившихся направлений и школ философии хозяйства выявляет различия в методологических решениях, которые в той или иной мере связаны с хорошо известными константами русской гуманитарной мысли западников и славянофилов, получивших наименование в наши дни модернистов, сторонников неолиберализма, неоинституционализма и традиционалистов, предпочитающих поиск оригинальной теории национальной экономики, отвечающей ментальным характеристикам русского типа хозяйствования. В последние годы именно традиционализм завоевывает широкое признание,

поскольку он способен не только объяснить специфику нетипичности модернизационного пути России [2], но и стать ориентиром в практической реализации модели национальной экономики. Таким образом, разработка модели национальной экономики в России неизбежно сопровождается методологическим нивелированием Экономикса, марджинализма и в том числе институционализма, с позиций которого состояние российской экономики оценивается крайне односторонне; дело сводится к нелегальной экономике, размытости прав

собственности, трансакционным издержкам, бюрократизации, политической ренте и т.д., но при этом остается без внимания причина этих явлений, кроющаяся в особенностях экономического мышления русского человека, в традиционности русского типа хозяйства. В связи с этим философия хозяйства становится базисом теории национальной экономики, признающей традиционализм в качестве нормального, естественного состояния российской экономической системы.

В этом контексте философский анализ экономики и хозяйства a priori выстроен на смыслах и ценностях национального типа мышления, опосредующего иной, по сравнению с другими, взгляд на сущность экономических отношений и в равной мере задающий нетипичный образ экономики. Такая органичность и внутренняя связь теории, философии и ментальности в русской национальной экономической школе была заложена трудами С. Булгакова,

видевшего в хозяйстве духовно-антропологическую [3] сущность и выделявшего особый тип «экономического человека» (economic man), побеждающего природу для того, чтобы самому быть побежденным своею победой. Такая парадоксальная, более того, абсурдная, на первый взгляд идея требует прежде всего отказа от прагматической «чистоты» экономической теории и обращения к философской рефлексии. Поскольку только философия хозяйства способна «укоренить» экономическую теорию, обратить ее в сторону высших, духовных,

нравственных потребностей человека как Божьего творения и не допустить

антропологической редукции к низменной, витальной природе, ставшей краеугольным камнем западной экономической мысли ХХ века.

В общем, основателями русской традиции философии хозяйства как одной из неотъмлемых составляющих социальной философии и философской антропологии были С.Н. Булгаков, Н.Ф. Федоров, Н.А. Бердяев. Проблема хозяйства у С. Булгакова имеет три измерения - научно-эмпирическое, трансцендентально-критическое и метафизическое, что вполне справедливо и для современной ситуации развития философского знания, поскольку предмет экономики хозяйства «обнаруживается» эмпирическим путем, но преломляется сквозь познавательные формы трансцендентального субъекта, который «бытийными своими корнями уходит в метафизическую землю».

Основы философии хозяйства раскрываются, по мнению С. Булгакова, при ответе на основные критические вопросы, аналогичные кантовским: «Что такое хозяйство? Или как возможно хозяйство? Каковы его предусловия или основоположения? Каково содержание хозяйственного акта, его субъект и объект?» [4, с. 254]. Данные вопросы и ответы на них образуют своего рода концептуальный каркас философии хозяйства, указывают на точки пересечения с другими социально-экономическими дисциплинами. Понимая хозяйство достаточно широко в онтологическом плане, С. Булгаков идентифицирует его собственно антропологическую сущность, т.к. оно появляется в связи с творческой деятельностью разумных существ. По сути, для него, как и для других представителей русской религиознофилософской мысли, философия хозяйства - это учение о человеке в природе и преображенной природы в человеке.

Таким образом, важнейшим в философии хозяйства является вопрос о человеке как хозяине, способном и желающем воплотить свою индивидуальность, актуализировать свое высшее предназначение в природе, т.е. стать свободным в творческом акте и тем самым исполнить волю Творца. Поэтому вполне справедливо считать, что «в центре философии

хозяйства стоит не экономика, а антропология. Необходимость познания человеком себя в мире и познания мира в себе» [5, с. 41]. Человек, по мнению С. Булгакова, не должен рассматривать природу как пассивный объект приложения своих сил или как средство самоутверждения и самонасыщения, ему следует преображать ее и быть сотворцом Бога, т.е. обладать не столько хозяйственным, сколько хозяйским отношением к ней. На основе этой идеи выстраивается концепция софийности хозяйства.

Дело в том, что источник творческой деятельности субъекта хозяйства, по мнению С. Булгакова, обусловлен причастностью человека к Божественной Софии. «Человеческое творчество - в знании, в хозяйстве, в культуре, в искусстве - софийно. Оно метафизически обосновывается реальной причастностью человека к Божественной Софии, проводящей в мир божественные силы Логоса и по отношению к природе как продукту имеющей значение natura naturans» [4, с. 113]. Человек может познавать природу и воздействовать на нее только потому, что он носит в себе потенциально весь метафизический инвентарь природы, и по мере его развертывания, актуализирования он овладевает природой. Человечество как носитель Софии представляет собой «стянутую вселенную», а космос - потенциальное поле человека, поэтому для него возможно постепенное овладение природой как в научном знании, так и в хозяйственной деятельности.

Хозяйство софийно в своем метафизическом основании. «Оно возможно только благодаря причастности человека к обоим мирам, к Софии и к эмпирии, к natura naturans и к natura naturata. Человек есть, с одной стороны, потенциально все, потенциальный центр антропокосмоса, хотя и не реализованного еще, но реализуемого, а с другой - он есть продукт этого мира, этой эмпирии» [4, с. 115]. Булгаков обращает внимание на то, что хозяйство софийно в своем основании, но не в продуктах эмпирического мира, поскольку хозяйственная деятельность ведется человечеством в его эмпирической ограниченности со всеми его ошибками, отклонениями, неудачами, поэтому далеко не все действия человека отражают на себе эффект софийности. Софийность хозяйства проявляется в задачах, которые устанавливает себе человечество; можно условно их обозначить как победу культуры над природой, или очеловечивание природы.

Данный процесс имеет определенную границу, которая связана с тем, что человек не может хозяйственным путем творить новую жизнь. Он может расширить уже существующую жизнь, но сама жизнь создается лишь рождением из изначально заложенной жизнетворческой силы. Поэтому, полагает Булгаков, хозяйство есть функция жизни, уже созданной и существующей. В комментарии этого отрывка современный философ Л.Н. Тутов особо отмечает, что булгаковская «философия хозяйства утверждает примат жизни», в ней «отсутствует мертвая материя как самостоятельное начало бытия», т.к. хозяйственная деятельность представляет собой борьбу жизни со смертью, а точнее «хозяйство есть функция смерти - оно вызвано необходимостью самозащиты жизни и есть в основном своем мотиве (а мотив - это страх смерти) несвободная деятельность» [6, с. 136]. Освобождаясь от смертоносного механизма природы, человечество само создает механизмы, направленные против смерти, но поскольку они созданы через саму смерть, бесцельную и враждебную целесообразности, то они не могут ее ни уничтожить, ни снизить ее влияние. Человек, побеждая природу, вместе с тем становится жертвой этой победы, т.к. все больше и больше превращается в невольника, объект хозяйства, и победа оборачивается поражением.

У Булгакова все сущее делится на органическое, т.е. смертное, и неорганическое, к смерти не относящееся, поскольку само есть результат смерти. Жизнь поддерживает себя в окружающем ее безжизненном пространстве через труд, который проходит длительную эволюцию, начиная со стихийного труда природы, затем переходит в неосмысленный труд животных, а лишь потом превращается в сознательную деятельность человека -хозяйственную, которая подразделяется философом на два направления - потребление и

производство. Потребление можно представить как процесс обмена веществ, связывающий живое, органическое и неживое, неорганическое, делающий жизнь универсальной. Производство есть активное, волевое начало в человеке, направленное на преобразование пассивной сущности природы. Источником же волевой активности человека является стремление к выходу за границы собственного «Я». Поэтому производство, труд, хозяйственная деятельность в конечном счете позволяют человеку самореализоваться.

В основе современной экономической теории, обслуживающей цели прикладной науки, лежит материальное потребление и получение сугубо прагматических экономических результатов (прибыль, расширение производства, успех в рекламной кампании и т.д.), тогда как базисом рачительного хозяйствования, по С. Булгакову, является трудовой процесс, имеющий самостоятельную и положительную ценность, а также творческое преображение окружающего мира. Понимаемое таким образом хозяйство принципиально отличается от позитивист-ской трактовки, которая укладывается в рамки идеологии потребительства и образа человека, несвободного в проявлении своих психофизиологических привычек, в своем стремлении безгранично удовлетворять растущие потребности в комфорте, чувственном удовольствии.

В сущности, антропологическому идеалу западного общества чужды аскетизм, минимализм в любом из проявлений, что, безусловно, важно для русской духовной природы человека. Поэтому большинство недугов современной цивилизации - ухудшение экологического фона, нехватка природных ресурсов, растущее количество эпидемий и неизлечимых болезней, разнообразные кризисы - проистекает из невоздержанности, эгоизма, вещизма и потребительского отношения. Именно нарушение баланса между экологией и экономикой поставило под угрозу само человечество. И, напротив, хозяйствование, ориентированное на духовный, аскетический идеал человеческого существования, исходит из принципов, подразумевающих органическое единство хозяйственной деятельности и здоровой природной среды существования.

Таким образом, поиск оснований национальной модели современной российской экономики приводит к выявлению существенных отличий в ценностных установках субъекта хозяйственной деятельности, а вместе с этим предполагает особый взгляд -антропологическое измерение - объекта, т.е. продуктов трудовой деятельности и экономической системы в целом, что нетипично для модернизационного типа экономики. В свою очередь творческое наследие русских философов, среди которых наибольший вклад в развитие философии хозяйства внес С. Булгаков, перевернув представления современников о философии хозяйствования в контексте русской духовной традиции, получает актуальное наполнение при анализе проблем современной техногенной цивилизации.

Конечно, прагматическому и материалистическому сознанию современного экономиста или философа-рационалиста не просто понять и принять позицию духовноантропологической сущности хозяйства. Кроме того, серьезным препятствием к переосмыслению современной экономики является тенденция узкой специализации познавательной сферы в рамках отдельных социальных дисциплин. Тем не менее если учитывать, что философия хозяйства, особенно в том значении, которое она получила у С. Булгакова, выявляет общие предпосылки экономической деятельности и экономического мышления, то ее вполне можно признать мировоззренческой традицией, без учета которой невозможно построить адекватную модель национальной экономики в России. Соответственно, и философия хозяйства в целом как доминирующее направление в современной философии должна рассматриваться в контексте парадигмального сдвига, плюрализации концепций истины, постулирования антропного принципа в познании объективированного мира природы и техники.

Литература

1. Осипов Ю.М. Быть или не быть? // Философия хозяйства. 2001. № 3.

2. Федотова В.Г. Модернизация другой Европы. М., 1997.

3. Корольков А.А. Духовная антропология. СПб., 2005.

4. Булгаков С.Н. Философия хозяйства. М., 1990.

5. Гиренок Ф.И. Почему хозяйство софийно? // Философия хозяйства. 2001. № 4 (16).

6. Тутов Л.Н. Российская модель философии хозяйства: по работам С.Н. Булгакова, Н.Ф. Федорова и Н.А. Бердяева // Философия хозяйства. 2002. № 3.