Руднева Е. Г. Диалог традиций в повести И. С. Шмелева «Неупиваемая Чаша». М. : макс Пресс, 2007. - 67 с

ВЕСТНИК МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА. СЕР. 9. ФИЛОЛОГИЯ. 2008. № 2

Руднева Е.Г. Диалог традиций в повести

И.С. Шмелева «Неупиваемая Чаша».

М.: МАКС Пресс, 2007. - 67 с.

Творчество И.С. Шмелева за последние годы все чаще привлекает внимание исследователей и широкого круга читателей. Горячая вера в возрождение России, мысль о том, что она вступает в фазу «прославления» — «и мученического, и историко-государствен-но-культурного», обусловили востребованность произведений писателя сегодня. Шмелев мечтал вернуться на родину, когда там восторжествует «жизнь во свете», понимая под этим единение человека с природой, торжество любви, духовности и православной веры. Многие проблемы, затронутые в его произведениях, сохраняют свою актуальность и в XXI в. Среди них — вопросы о судьбе талантливой творческой личности в жестоком мире, о роли любви в жизни человека, о соотношении светского и религиозного искусств, возникающие в повести «Неупиваемая Чаша» (1918).

«Неупиваемая Чаша» — одно из самых популярных произведений Шмелева, и ему посвящено немалое количество критических работ, вышедших как при жизни автора, так и после его смерти. Однако ее сложность и неоднозначность до сих пор не позволяют считать повесть полностью изученной. Тем более, что мнения критиков и литературоведов зачастую расходятся: ее считают то житийной и патериковой повестью, то маленьким романом, то восхищаются сказовым повествованием, то считают его надуманным и фальшивым, а основной смысл видят либо в утверждении религиозного подвига героя, либо в прославлении романтического чувства безответной любви.

Монография Е.Г. Рудневой, посвященная анализу «Неупивае-мой Чаши», затрагивает широкий круг эстетических проблем, сохраняющих свою актуальность до наших дней. В ней даются целостная концепция поэтики Шмелева и оригинальная трактовка текста произведения. Вписывая повесть в широкий контекст русской классической литературы, автор проводит параллели с Житием протопопа Аввакума, «Шинелью» Н. Гоголя, «Живыми мощами» И. Тургенева, «Соборянами» Н. Лескова, «Братьями Карамазовыми» Ф. Достоевского и даже с «Матерью» М. Горького. Но отмечая элементы «житийной поэтики», общей для этих произведений, Е.Г. Руднева одновременно делает акцент на интеграционных процессах, характерных для литературы Серебряного века и отразившихся в повести. Говоря о жанровых признаках «Неупиваемой Чаши», она пишет: «Их "синтетическая" природа — результат взаимодействия

«памятных» жанрово-стилевых принципов, претворенных авторским замыслом, его единящей смысловой перспективой, — в такую художественную целостность, которая обладает уникальным жанровым своеобразием».

Столь же своеобразна поэтика «Неупиваемой Чаши». В наши дни ее часто причисляют к воцерковленной литературе, учитывая признание самого Шмелева: он писал повесть в охваченном Гражданской войной Крыму, когда «душа тосковала по тишине, нежности и чистоте среди шумной кровавой неразберихи»1, а в руках была только одна книга — Новый Завет. Е. Руднева обращает внимание не необычность поэтики повествования, в которой органически сочетаются элементы сказовой манеры русского фольклора, древнерусской религиозной словесности с приемами классической литературы сентиментализма и романтизма. Именно этот сложный синтез создает новый тип поэтической эмоциональности, присущий только Шмелеву. Е. Руднева справедливо замечает, что «Неупиваемая Чаша» — это «гимн искусству религиозно-романтического типа, утверждение его светской и церковной разновидностей».

Художественный мир Шмелева, искавшего новые средства выразительности, соответствующие трагическому ХХ веку, показан в книге Е. Рудневой во всей сложности и неповторимости. В своей книге «Заметки о поэтике И.С. Шмелева» (М., 2002) она наметила те проблемы, которые так глубоко раскрыты при анализе повести «Неупиваемая Чаша». Читателей привлечет в монографии оригинальная трактовка сюжета произведения, психологизм в раскрытии характера главного героя, рассуждения о специфике русской иконы и роли иконописи для современности.

Неканонический образ Богородицы, написанный Ильей Шароновым, обладал чудотворной силой: он исцелял больных и убогих, даровал успокоение отчаявшимся, избавлял от алкоголизма. Как не хватает его сегодня! Как не хватает и того трепетного, святого любовного чувства, одновременно идеального и плотского, благоговейно-мистического и человеческого, которое испытывает Илья к Анастасии. Определяя пафос повести, Шмелев писал в 1928 г., что «Неупиваемая Чаша» «на разные зовы отзывается», но главное в ней — «идеал прекрасного и чистого в человеке»2.

Примечания

1 Шмелев И.С. Неупиваемая Чаша. Предисловие к амер. изд. 1928 г. Цит. по: Сорокина О. Московиана. Жизнь и творчество Ивана Шмелева. М., 1994. С. 133.

2 Шмелев И.С. Письмо Р.Г. Земмеринг от 19 декабря 1933 г. // Художественный мир И.С. Шмелева и традиции славянских литератур. 12-е Крымские международные Шмелевские чтения. Симферополь, 2004. С. 167.

Л.А. Спиридонова