НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ ВОЕННОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА АВСТРО-ВЕНГРИИ. 1855 – 1918 ГГ.

DOI 10.24412/2541-9056-2022-122-17-28 УДК 94 (436).08, 94(100)"1914/19.

НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ ВОЕННОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА АВСТРО-ВЕНГРИИ. 1855 - 1918 ГГ.

В.В. Миронов

Статья поступила в редакцию 15 января 2022 г.

В статье на основе сопоставления действовавшего в Австро-Венгрии в 1855 - 1918 гг. военного законодательства с военно-судебной практикой показано несоответствие сохранявшегося статуса военной юстиции как «государства в государстве» актуализировавшейся после 1867 г. задаче перевода государственного устройства австрийской половины Габсбургской монархии на рельсы парламентаризма. Сопоставляя законодательную базу военного законодательства с особенностями применения ее в военном судопроизводстве, автор обосновывает вывод о приоритете корпоративных интересов армии над собственно правовыми нормами. Сравнительный анализ законодательных материалов и судебно-следственных актов важен для выявления реакции судебного аппарата на случаи девиант-ного поведения в австро-венгерской армии в годы Первой мировой войны.

Ключевые слова: Австро-Венгрия, армия Австро-Венгрии, военное законодательство, военная юстиция, Первая мировая война.

SOME ASPECTS OF THE MILITARY LEGISLATION OF AUSTRIA-HUNGARY. 1855 - 1918.

V.V. Mironov

The article, based on a comparison of the acting in Austria-Hungary in 1855 -1918 military legislation with military judicial practice, shows the discrepancy between the preserved status of military justice as a "state within a state" and the task of transferring the state structure of the Austrian half of the Habsburg monarchy to the rails of parliamentarism, which was updated after 1867. Comparing the legislative base of military legislation with the peculiarities of its application in military legal proceedings, the author substantiates the conclusion that the army's corporate interests take precedence over legal proper norms. A comparative analysis of legislative materials and judicial and investigative acts is important for identifying the reaction of the judicial apparatus to cases of deviant behavior in the Austro-Hungarian army during the First World War.

Key words: Austria-Hungary, army of Austria-Hungary, military law, military justice, World War.

События революции 1848 - 1849 гг., поставившие под угрозу само существование Австрийской империи, побудили ее правящие круги к укреплению вооруженных сил как главного оплота Габсбургской империи. Одним из главных средств являлось военное судопроизводство, выполнявшее с помощью вынесения суровых приговоров функцию устрашения.

Новый уголовный кодекс для вооруженных сил вступил в силу 18 января 1855 г. после существенной доработки подготовленного еще в 1842 г. его проекта, дополненного в 1850 - 1852 гг. [3, s. 14].

«Верховный главнокомандующий, учитывая большую угрозу операциям армии, связанную с нарушением служебного долга в караульной службе, 6 декабря 1915 г. распорядился о том, что данное преступление преследуется по законам военного времени в том случае, когда по халатности выставленного поста могла бы серьезно пострадать безопасность дислоцированных на фронте войск и причинен крупный ущерб государственному имуществу...» [8, s. 192]. В приведенной выше выдержке из приказа К. фон Гётцен-дорфа, подлежавшего оглашению на Юго-западном (итальянском) фронте всем компетентным органам и рядо-

вому составу на родном для него языке, отчетливо проступают место и роль караульно-вахтенной службы в безотказном функционировании мобилизованного командованием военного аппарата. Не требует дополнительного комментария то обстоятельство, что заступавшие на вахту военнослужащие подчинялись обязательным для соблюдения ее предписаниям.

Кодекс различал пять видов нарушения служебного долга в караульной службе. Первый имел место, когда часовой без полученного на то разрешения облегчал себе несение службы (оставлял пост без смены караула в установленном порядке, снимал с себя оружие, предавался на посту сну). В мирное время наказание составляло от одного до 5 лет лишения свободы; в состоянии войны - от 5 до 10 лет, а в особых случаях полагалась смертная казнь через расстрел [2, s. 158, § 231. Pflichtverletzungen im Wachdienste: Erster Fall]. Второй был связан с самовольной отлучкой и пьянством заступившего на вахту военнослужащего, вследствие которых порученный ему пост оставался без надлежащей охраны. Проявившему халатность караульному грозило в мирное время от 6 месяцев до одного года лишения свободы; в состоянии войны - от одного до

5 лет [2, s.159, § 233. Zweiter Fall]. Суть третьего, как уже упоминалось выше, сводилась к допущенной конвоиром намеренной или преступной небрежности, благоприятствовавшей побегу арестанта [2, s. 159, § 235. Dritter Fall]. Четвертый регистрировался в том случае, когда патруль, заметив правонарушение, не принял необходимых мер для его пресечения. Упущения последнего вида могли быть совершены только командиром караула, не приложившим должных усилий к обучению своих подчиненных и контролю над ними [3, s. 31].

К числу правонарушений, закрепленных во втором разделе кодекса, относились деликты, создававшие угрозу дисциплине и порядку. В первую очередь строго регламентировался порядок взятия трофеев. Правом единолично распоряжаться захваченной у противника военной добычей обладало исключительно командование, а ее сокрытие или уничтожение запрещались под страхом строгого наказания. Лицо, взявшее трофеи до полученного на то разрешения командного состава или вопреки наложенному на захват добычи запрету, подлежало смертной казни через расстрел [3, s. 32-33].

Военнослужащим не разрешалось

пользоваться для входа в крепость и выхода из нее нестандартными (запрещенными) путями, пролегавшими поблизости от врага. Не дозволялось жестоко обращаться с беззащитным, раненым (больным) противником, отбирая у него необходимые ему предметы одежды. Военнослужащим в ранге от фельдфебеля и ниже категорически запрещалось обременять местное население попрошайничеством и мелкими кражами, отлучаясь с этими целями из своих подразделений. Лица унтер-офицерского и рядового состава, отсутствовавшие в части более двух часов и задержанные поблизости от населенных пунктов, считались мародерами. В разрез с поддержанием дисциплины и порядка шло пьянство на службе, способствовавшее совершению преступлений или причинявшее большой ущерб боеспособности воинского подразделения. Статус проступка имели следующие правонарушения со стороны военнослужащих: несогласие с наложенным на них дисциплинарным наказанием или самовольное прекращение отбытия домашнего ареста; использование для входа в крепость и выхода из нее нестандартных путей в период войны, но не поблизости от врага; самовольная отлучка из части со стороны быст-

ро вернувшегося мародера или задержанного до истечения установленного двухчасового срока; пьянство на службе, оставшееся без пагубных последствий; подача жалобы при большем количестве личного состава, чем это предписывалось служебными инструкциями; неисполнение приказа, направленного на восстановление дисциплины и порядка; действия, имевшие пагубное влияние на несение воинской службы; двукратное отбытие военнослужащим наказания в дисциплинарном порядке за одно и то же упущение [3, s. 32-33].

Под нарушением служебных предписаний понималось поведение личного состава (его отсутствие), противоречившее уставу воинской службы и другим инструктивным документам. В состоянии войны тяжелейшие преступления карались смертной казнью через расстрел. Все такого рода нарушения могут быть сведены в пять групп. К первой относились разглашение военной тайны, неточные или неправильные доклады, несоблюдение предписаний по обеспечению безопасности войск.

Вторую составляли безответственное распоряжение воинскими частями со стороны командиров, их неявка или неспособность к несению службы по тревоге, использование военнослужа-

щих в личных целях, запоздалое прибытие офицеров в свои подразделения в состоянии войны, увоз по указанию командира военной добычи не стоявшими под его приказами военнослужащими во время боя. В третью входили ненадлежащий надзор за подчиненными, исполнявшими приказ высших инстанций, несвоевременная дальнейшая пересылка важного приказа, оставление без внимания доклада подчиненного об изменении приказа или отклонении от него [3, s. 35-36]. Проступки четвертой группы совершали лица, не уследившие за сохранностью казенной собственности, нарушившие противопожарные правила на складах с боеприпасами и другим военным имуществом, продавшие, проигравшие, заложившие или умышленно испортившие полученные ими для служебного пользования предметы [2, s. 188 - 189, § 286 a-f. Fälle der vierten Art der Hintansetzung der Dienstvorschriften im Allgemeinen]. Пятая группа включала различные виды превышения полномочий, допускавшиеся офицерским (унтер-офицерским) составом по отношению к подчиненным. К ним относились унижавшие человеческое достоинство оскорбления и побои на службе, противозаконный арест подчиненных, вычеты из их жалования, необоснованный отказ в его выплате в

положенное время [2, s. 194 - 195, § 289 a-с.].

Должностное лицо, грубо оскорбившее подчиненного, нанесшее ему побои (увечья) или наложившее на него не предусмотренную кодексом меру наказания, каралось лишением свободы общего режима сроком от 6 месяцев до одного года. За повторное жестокое обращение с подчиненным, побудившего последнего к нарушению субординации, мятежу или дезертирству, нерадивому начальнику грозило тюремное заключение строгого режима сроком до 5 лет [2, s. 196. § 290. Bestrafung der Fälle a) und )b.].

Военнослужащий, пострадавший от финансовых махинаций, мог рассчитывать на выплату причитающегося ему жалования в полном объеме, а за виновным в афере командиром на срок от 6 месяцев до одного года закрывались ворота военной тюрьмы. Быстро разоблаченный аферист, не успевший воспользоваться полученными преступным путем средствами, мог отделаться арестом сроком от одной недели до 3 месяцев [2, s. 196, § 291. Bestrafung des Fälles c)].

Остальные непрописанные в кодексе нарушения наказывались в дисциплинарном порядке. В том случае, когда дважды примененные к правонаруши-

телю дисциплинарные меры не имели никакого действия, он подлежал налагавшемуся трибуналом аресту, максимальный срок которого составлял 3 месяца [2, s. 196, § 292. Die dienstwidrige Handlungen oder Unterlassungen, über welche in diesem Gesetze eine ausdrückliche Bestimmung nicht enthalten ist, zu bestrafen seien]. Уголовной ответственности подлежали два первых вида нарушений служебных предписаний, в то время как пятый возводился в ранг преступления только при серьезном ущербе, причиненном здоровью военнослужащего или расхищении предназначенных для выплаты подчиненным средств в особо крупном размере [3, s. 36].

В следующем разделе кодекса перечислялись преступления, которые военнослужащие и гражданские лица могли совершить против так называемой «военной мощи государства». К ним относились незаконная вербовка, подстрекательство к нарушению воинского долга, шпионаж и другие виды пособничества врагу [2, s. 204, § 304. Verbrechen wider die Kriegsmacht des Staates]. Для гражданских лиц, совершивших преступления данной группы в условиях военного времени, была предусмотрена смертная казнь [2, s. 204, § 305. Untersuchung und Bestrafung dieser Verbrechen durch die Militärgerichte].

Под незаконной вербовкой понимался самовольный набор мужчин призывного возраста, солдат и офицеров австрийской армии для военной службы на территории другого государства или в составе нерегулярного формирования. Виновным в незаконной вербовке признавалось также лицо, склонившее приведенного к присяге военнослужащего к эмиграции в другую страну или похитившее его с той же целью [8, § 306. Unbefugte Werbung. s. 205]. В том случае, когда лицо, негодное к военной службе, вербовалось для выполнения работы, связанной с изготовлением оружия, то оно привлекалось к уголовной ответственности по статье «государственная измена» [7, s. 129].

Состав преступления «подстрекательство к нарушению воинского долга» был в наличии, когда гражданское лицо подталкивало представителей рядового (командного) состава к нарушению присяги или содействовало совершению «военного деликта» своим личным участием [2, s. 207 - 208, § 314 - 320. Von der Verleitung oder Hilfeleistung eidlicher MilitärDienst-Verpflichtung].

Шпионаж трактовался как сбор и передача неприятелю сведений о дислокации, перемещениях, особенностях несения службы, вооружении и лич-

ном составе расквартированных в прифронтовой зоне войск [2, s. 209, § 321. Ausspähung. Zur Kriegszeit oder im Zeitpunkte militärischer Rüstungen. s. 209. § 321. Ausspähung. Zur Kriegszeit oder im Zeitpunkte militärischer Rüstungen]. Наравне со сбором военных сведений беспощадно карались акты саботажа, направленные на разрушение железнодорожного полотна, шоссейных дорог, мостов, повреждение электрических и телефонных линий, уничтожение запасов продовольствия, сокращение поголовья скота и порчу колодцев. Виновные наказывались смертной казнью через повешение или лишением свободы сроком до 20 лет [10, s. 22 - 23, a) Sabotageakte -Bestrafung].

Для квалификации действий злоумышленника как преступления против «военной мощи государства» требовалось наличие субъективного состава преступления, т.е. умысла на его совершение. С началом Первой мировой войны к видам преступной деятельности, подрывавшим «военную мощь государства», добавилось содействие совершим побег вражеским военнопленным. В рамках военно-полевого судопроизводства лицу, укрывавшему беглого военнопленного в своем жилище, снабжавшему его съестными припасами и одеждой, гро-

зила смертная казнь через повешение. Расследование, которое велось в обычном правовом режиме, могло завершиться для виновного назначением ему наказания в виде 20 лет лишения свободы [10, s. 15 - 16, b) Begünstigung der Entweichung von Kriegsgefangenen]. В целях оптимизации уголовного преследования пособников врага военное министерство в 1916 г. снизило планку субъективного состава преступления, подчеркнув его присутствие тогда, когда правонарушитель, предвидя наступление опасных последствий, не отказывался от осуществления задуманного [10, s. 14 - 15, a) Subjektiver Tatbestand].

Говоря о значении рассмотренных выше законодательных норм, отметим, что австро-венгерская армия подвергла репрессиям за годы войны тысячи галицийских русин, заподозренных в шпионаже или укрывательстве бежавших русских военнопленных [5, s. 254 - 260]. Местное население, дававшее им приют, каралось с помощью вынесения образцово суровых приговоров. Так, 2 октября 1916 г. уроженец Гродненской губернии И. Говорка, укрывавший в течение года бежавшего из плена солдата Д. Дружу был приговорен трибуналом 6-й ар-

1

мии к 20 годам лишения свободы . 10 октября 1917 г. в результате смягчения приговора срок заключения был сокращен на 8 лет . Преступления против «военной мощи государства» составляли львиную долю всех уголовных дел, слушавшихся в военно-полевом судопроизводстве на оккупированных австро-венгерской армией территориях Сербии и Черногории [4, s. 452].

Последний раздел военно-уголовного кодекса вобрал в себя общеуголовные преступления, направленные против личности и собственности. С начала XX в. неоднократно вызывала на себя огонь критики подсудность армейской юстиции военнослужащих, совершивших «гражданские деликты». В то время как с 1869 г. солдаты и офицеры императорской армии подлежали в гражданско-правововых делах цивильной юрисдикции, монопольное положение военной в уголовной сфере представлялось широкому кругу специалистов сохранившимся

1Das Urteil von 02.10. 1916, Österreichischen Staatsarchiv -Kriegsarchiv (далее ÖSta - KA), Militärgerichtsarchiv, (далее - MGA), Karton 585/16, Feldkriegsgericht der 6. Armeekommando,Quartiermeisterabteilung, Strafakt K 119/16 Johann Howorka.

2 Kmdt des k.u.k. 12 Korps. Als zust. Kmdt. Howorka Johann Landesbewohner: teilweise Strafnachsicht an das k.u.k. MilGenGouvernement in Lublin, 10.10.1917, ÖSta - KA, MGA, Karton 585/16, Feldkriegsgericht der 6. Armeekom-mando,Quartiermeisterabteilung, Strafakt K 119/16 Johann Howorka.

пережитком сословной юстиции.

Изъятие из военно-уголовного кодекса общеуголовных преступлений, понапрасну перегружавших аппарат военной юстиции дополнительными запросами к гражданским органам, отвечало духу времени и задаче обновления правового инструментария. По мнению австрийского военного юриста Ф. Шмида, в компетенции вооруженных сил следовало оставить лишь «военные деликты» и тесно примыкавшие к ним «преступления против военной мощи государства». От его внимания не ускользнуло и то обстоятельство, что декларированному конституцией 1867 г. равенству перед законом явно противоречили юридически закрепленное за офицерами право защиты своей чести с помощью оружия и привилегированное положение лиц сержантского, унтер-офицерского и офицерского составов по сравнению с рядовыми в схожих уголовных делах. Вооруженные силы Германии, Франции и Италии к тому времени уже частично отказались от привлечения к уголовной ответственности военнослужащих, совершивших общеуголовные преступления, передав некоторые полномочия в этой сфере гражданской юстиции [9, s. 55].

Постатейный анализ «гражданских деликтов» не представляется нам воз-

можным из-за чрезвычайно широкого их спектра. Целесообразно, на наш взгляд, выделить лишь их группы, охарактеризовав наиболее типичные преступления. Прежде всего, к специфике военной службы имели непосредственное отношение многочисленные виды краж. К примеру, военно-уголовный свод законов нормировал статус похищенного без учета его стоимости в отношении предметов, предназначенных для отправления религиозного культа и казенного имущества осажденной врагом крепости (укрепленного района) [2, s. 254, § 463. Die Eigenschaft der gestohlenen Sache: ohne Rücksicht auf den Betrag].

Классическим видом преступления, совершавшимся с целью завладения чужой собственностью, являлась так называемая «товарищеская кража». Пострадавшим от нее считался не только военнослужащий, равный с преступником по своему рангу или состоявший с ним в дружеских отношениях, но и вышестоящий офицер, который, в свою очередь, мог достичь той же глубины падения [2, s. 254 -255, § 465 с. Die Eigenschaft des Thäters]. В состав преступления «товарищеская кража» включались хищения принадлежавшего сослуживцам оружия, боеприпасов, провианта, обмундирования и угон управлявшегося ими

гужевого и автотранспорта [2, s. 255, Zusatz № 306]. Таким образом, под санкцию соответствующей статьи военно-уголовного кодекса наравне с покушением на личное имущество военнослужащего подпадало незаконное присвоение другим лицом выданных потерпевшему для служебного пользования предметов вооружения и экипировки. При этом не проводилось различий между солдатами регулярной армии и ополченцами. Отдельной строкой в кодексе оговаривалась кража, совершенная у гражданских лиц стоявшими у них на постое военнослужащими [2, s. 255, § 466 a. Die Eigenschaft des Thäters: mit Rücksicht auf den Werth über fünf Gulden].

Размер наказания, налагавшегося за незаконное присвоение чужой собственности, зависел от наличия (отсутствия) отягчающих обстоятельств. Не осложненная ими кража влекла за собой лишение свободы второй категории сроком от шести месяцев до одного года [2, s. 256, § 468. Strafe des Verbrechens des Diebstahles]. Стоимость украденного, превышавшая 300 гульденов, рецидив, и совершение преступления с применением насилия добавляли к указанному сроку заключения еще 5 лет [2, s. 256, Zusatz № 309 b]. В состоянии войны данный деликт

карался смертной казнью через повешение в том случае, когда кража, размер которой превышал сто гульденов, создавала препятствия для проведения боевой операции или сопровождалась тремя отягчающими обстоятельствами [2, s. 257, § 471. Strafe des Verbrechens des Diebstahles].

Грабеж как вид преступления на протяжении столетий был неизменным спутником военных кампаний. Зачастую многочисленные поборы с мирных жителей оправдывались военной необходимостью [1, s. 316, 317, 322]. Бесспорно, подобная практика способствовала стиранию в сознании военнослужащих грани между санкционированным «сверху» насилием и действиями, совершавшимися ими по своему усмотрению [6, s. 295].

Характерно, что виновным в данном преступлении мог быть признан офицер, отдавший такой приказ своим подчиненным без возникшей в том военной надобности [2, s. 271, § 492. Plünderung]. Хотя кодекс не делал различий между преступлением, совершенным на своей или вражеской территории, все же можно утверждать, что к притеснениям населения оккупированных районов со стороны расквартированных в них войск военное правосудие относилось гораздо тер-

пимее, вплоть до полного оправдания виновных в них солдат и офицеров3. Под страхом наказания военнослужащим, двигавшимся на марше, разбившим учебные и боевые лагеря, участвовавшим в высадке на морской берег, строго запрещалось отнимать силой движимое имущество у гражданского населения без полученного на то разрешения в военное время [2, s. 271, § 492. Plünderung].

Грабеж считался преступлением, если стоимость похищенного составляла 5 гульденов. Перед виновными в нем лицами открывалась перспектива лишения свободы на срок от полугода до одного года, а по обстоятельствам и до 5 лет [2, s. 271, § 493. Bestrafung der Plünderung als Verbrechen]. Наказание возрастало от одного до 5 лет лишения свободы, когда грабеж совершался: в период стихийных бедствий; в отношении предназначенных для отправления религиозного культа предметов; путем взлома закрытых дверей и шкафов; через хищение подозреваемым переданного ему под охрану казенного имущества [2, s. 271 - 272. § 494. Bestrafung der Plünderung als Verbrechen]. Преступник, причинивший ущерб размером свыше 300 гульденов, или рецедивист наказы-

3 K.u.k. AOK Pers. Nr. 23667 JR 1918, 11.10.1918, ÖStA -KA - MGA, Gericht der 55. Infanterietruppendivision, Karton 7232/1917-1918, Strafakt K 747/1918, Robert Knodel, Jovo Latinovic.

26

вались лишением свободы на срок до десяти лет [2, s. 272, § 495. Bestrafung der Plünderung als Verbrechen]. В том случае, когда изъятие ценностей у населения было разрешено командованием, подлежали наказанию те военнослужащие, которые нарушили установленные для его проведения временные и пространственные границы или расширили по своему усмотрению список подпадавших под него предметов [2, s. 272, § 498. Bestrafung der Plünderung als Verbrechen]. В рамках «права военной самообороны» офицер был правомочен пресечь разраставшуюся эпидемию несанкционированных грабежей путем расстрела без суда и следствия виновных в них лиц [2, s. 272, § 499. Bestrafung der Plünderung als Verbrechen]. Соучастником в указанном преступлении становился каждый, кто ведал о самовольном завладении чужим имуществом, его утаении, присвоении и продаже. Компаньонам грозило лишение свободы на срок от полугода до одного года [2, s. 272, § 500. Bestrafung der Plünderung als Verbrechen].

Список литературы

1. Corni G. Die Bevölkerung von Venetien unter der österreichisch-ungarischen Besetzung 1917/18 // Zeitgeschichte 17, 7/8, 1989/90. - S. 311- 329.

2. Das Militärstrafgesetz über Verbrechen und Vergehen vom 15. Jänner 1855 samt den einschlägigen und ergänzenden Gesetzen und Verordnungen / Hg. von A. Koller. 3. Aufl. Wien: k.k. Hof und Staatsdrückerei, 1914.

- 869 s.

3. Gollowitsch M. Die Entwicklung des österreichischen Militärstraf-und Disziplinarrechtes. - Linz, 2004. - 155 s.

4. Hautmann H. Als die k.k. Österreicher über die Serben herfielen // Weg und Ziel. - 1991. - № 10. -

5. 450 - 455.

5. Holzer A. Die andere Front. Fotografie und Propaganda im Ersten Weltkrieg. Mit Originalaufnahmen aus dem Bildarchiv der ÖNB. - Darmstadt: Primus Verlag, 2007. - 368 s.

6. Kroener R.B. Militär in der Gesellschaft. Aspekte einer neuen Militärgeschichte der Frühen Neuzeit // Was ist Militärgeschichte? / Hg. von T. Kühne, B. Ziemann. Paderborn; München; Wien; Zürich: Ferdinand Schö-ningh, 2000. - S. 283 - 300.

7. Platzer K. Standrechtliche Todesurteile im Ersten Weltkrieg. Graz: WiKu-Verlag, 2004. - 242 s.

8. Standrechtsbestimmungen bei der Armee im Felde. b)Ausdehnung der Standrechtsbestimmungen bei der Armee im Felde // Das Militärstrafverfahren im Felde. Nach Gesetzen, Verordnungen und Erlässen als Hilfsbuch zusammengestellt von A. Schager und L. Kadecka. Wien: .k. Hof und Staatsdrückerei, 1916. - S. 192 - 194.

9. Überegger O. Der andere Krieg: Tiroler Militärgerichtsbarkeit im Ersten Weltkrieg. Innsbruck: Universitätsverlag. - Wagner, 2002. - 472 s.

10. Zum § 327 M.St.G. // Das Militärstrafverfahren im Felde. Nach Gesetzen, Verordnungen und Erlässen als Hilfsbuch zusammengestellt von A. Schager und L. Kadecka.Nachtrag II. Wien: k.k. Hof und Staatsdrückerei, 1917. - S. 14 - 16, 22 - 23.

References

1. Corni G. Die Bevölkerung von Venetien unter der österreichisch-ungarischen Besetzung 1917/18 // Zeitgeschichte 17, 7/8, 1989/90. - S. 311- 329.

2. Das Militärstrafgesetz über Verbrechen und Vergehen vom 15. Jänner 1855 samt den einschlägigen und ergänzenden Gesetzen und Verordnungen / Hg. von A. Koller. 3. Aufl. Wien: k.k. Hof und Staatsdrückerei, 1914.

- 869 s.

3. Gollowitsch M. Die Entwicklung des österreichischen Militärstraf-und Disziplinarrechtes, 2004. - 155 s.

4. Hautmann H. Als die k.k. Österreicher über die Serben herfielen // Weg und Ziel. - № 10. - 1991. - S. 450 -455.

5. Holzer A. Die andere Front. Fotografie und Propaganda im Ersten Weltkrieg. Mit Originalaufnahmen aus dem Bildarchiv der ÖNB. - Darmstadt: Primus Verlag, 2007. - 368 s.

6. Kroener R.B. Militär in der Gesellschaft. Aspekte einer neuen Militärgeschichte der Frühen Neuzeit // Was ist Militärgeschichte? / Hg. von T. Kühne, B. Ziemann. Paderborn; München; Wien; Zürich: Ferdinand Schö-ningh, 2000. - S. 283 - 300.

7. Platzer K. Standrechtliche Todesurteile im Ersten Weltkrieg. Graz: WiKu-Verlag, 2004. - 242 s.

8. Standrechtsbestimmungen bei der Armee im Felde. b)Ausdehnung der Standrechtsbestimmungen bei der Armee im Felde // Das Militärstrafverfahren im Felde. Nach Gesetzen, Verordnungen und Erlässen als Hilfsbuch

zusammengestellt von A. Schager und L. Kadecka. Wien: k.k. Hof und Staatsdrückerei, 1916. - S. 192 - 194.

9. Überegger O. Der andere Krieg: Tiroler Militärgerichtsbarkeit im Ersten Weltkrieg. Innsbruck: Universitätsverlag. - Wagner, 2002. - 472 s.

10. Zum § 327 M.St.G. // Das Militärstrafverfahren im Felde. Nach Gesetzen, Verordnungen und Erlässen als Hilfsbuch zusammengestellt von A. Schager und L. Kadecka. Nachtrag II. Wien: k.k. Hof und Staatsdrückerei, 1917. - S. 14 - 16, 22 - 23.

Для ссылки: Миронов В.В. Некоторые аспекты военного законодательства Австро-Венгрии. 1855 - 1918 гг. // Гуманитарные исследования Центральной России. - 2022. -№1 (22). - С. 17-28.

DOI 10.24412/2541-9056-2022-122-17-28