Принцип добросовестности в договорных отношениях в российском и зарубежном праве

Е.Е. Богданова*

Принцип добросовестности в договорных отношениях в российском и зарубежном праве**

Аннотация. В представленной статье автор осуществляет сравнительное исследование принципа добросовестности: его понятия, сущности, критериев добросовестного поведения участника договорных отношений. В работе также проводится анализ несоответствий и противоречий действующего гражданского законодательства РФ принципу добросовестности, содержащемуся в ст. 1 ГК РФ. Ключевые слова: добросовестность, недобросовестность, недействительность сделки, преддоговорная стадия заключения договора, преддоговорная ответственность.

Согласно ст. 1 ГК РФ с изменениями от 7 мая 2013 г. при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Изложенная редакция ст. 1 ГК завершает дискуссию относительно включения в законодательство РФ принципа добросовестности, но не разрешает проблемы установления содержания данного принципа.

Следует отметить, что на международном уровне впервые понятие добросовестности получило отражение в Венской конвенции о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г., в ст. 7(1) предусматривается правило, что при толковании Конвенции необходимо «соблюдать добросовестность в международной торговле».

Более широкий подход был применен в США, где Единообразный торговый кодекс в ст. 1—203 установил что «на каждый контракт или обязательство налагается обязанность добросовестности при их исполнении и принудительном осуществлении» и для этих целей ст. 1—201 определяет добросовестность как «честность во всем, что касается поведения или сделки». Статья 1.7. Принципов международных коммерческих договоров УНИДРУА устанавливает, что «каждая из сторон должна действовать в соответствии с добросовестностью и честной деловой практикой в международной торговле»; ст. 1.106 (1) Принци-

пов Европейского договорного права содержит правило, что при осуществлении прав и исполнении обязанностей каждая из сторон должна действовать в соответствии с добросовестностью и честной деловой практикой. Согласно положению 1—1.103 Проекта Общей системы принципов, понятий и типовых правил Европейского частного права (DCFR) термин «добросовестность и честная деловая практика» относится к стандарту поведения, характеризуемого честностью, открытостью и учетом интересов другой стороны в сделке или в иных рассматриваемых отношениях. В частности, противоречат добросовестности и честной деловой практике действия стороны, несовместимые с предшествующими заявлениями или поведением, когда другая сторона обоснованно положилась на них, что повлекло причинение ей ущерба.

Принцип добросовестности является частью правовых систем большинства европейских государств. Так, ст. 242 Германского гражданского уложения (ГГУ) устанавливает, что «должник обязан осуществлять исполнение добросовестно, как этого требуют обычаи оборота»1.

1 В. Эбке и Б. Штейнхауэр отмечают, что в договорном праве Германии доктрина добросовестности выполняет три основные функции: служит основанием правовых установлений судебной власти; формирует основания правовой защиты в конкретных судебных делах; обеспечивает правовое основание распределения рисков в конкретных договорах. См.: Werner F Ebke, Bettina Steinhauer. The Doctrine of Good Faith in German Contract Law // Good Faith and Fault in Contract Law. Oxford. 2002. P. 171.

© Богданова Елена Евгеньевна

* Доктор юридических наук, профессор кафедры гражданского права Московского государственного

юридического университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА).

[bogdanova-ee@ya.ru]

123995, Россия, Москва, ул. Садовая-Кудринская, д. 9.

** Данная статья подготовлена в рамках Программы стратегического развития ФГБОУ ВПО Московский государственный юридический университет имени О.Е. Кутафина (МГЮА); НИР «Новые договорные конструкции и реформирование классических договорных моделей в условиях перехода к инновационной экономике», проект № 2.1.1.4.

Согласно п. 3 ст. 1134 Французского гражданского кодекса (ФГК) договоры должны исполняться добросовестно. Аналогичное правило содержится в ст. 1375 Гражданского кодекса Италии2.

Как уже отмечалось ранее, ст. 1 ГК РФ также предусматривает введение принципа добросовестности.

Установление содержания добросовестности оказалось весьма сложной проблемой не только для отечественной цивилистики, но и для ученых других стран. И.А. Покровский в своей книге «Основные проблемы гражданского права» привел высказывание немецкого исследователя Е. Эр-лиха по поводу понятия добросовестности: «Что такое по германскому праву, представляет злоупотребление правом, в каких случаях есть нарушение "Treu und Glauben" или "добрых нравов" — этого мы сейчас не знаем, так как закон ничего об этом не говорит; мы узнаем это только из судебных решений через сто лет...»3. Е. Эрлих издал свое произведение в 1913 г., таким образом, прошло уже 100 лет, однако проблема понятия и содержания добросовестности еще ждет своего решения.

Английский исследователь Р. Гуд (R. Goode) отмечал, что «мы в Англии полагаем трудным принять общую концепцию добросовестности, мы не знаем на самом деле, что это означает»4. В другом своем высказывании Р. Гуд указал, что добросовестность есть «неопределенное понятие справедливости, которое делает судебные решения непредсказуемыми»5. К.И. Скловский высказался еще более категорично: «Добрая совесть... не может быть исчерпывающим образом определена даже доктринально, а тем более легально»6.

Австралийский автор Б. Зеллер (B. Zeller) в результате своего исследования пришел к выводу, что добросовестность несмотря на ее «кажущуюся простоту» является неуловимым понятием7.

Сложность проблемы добросовестности обусловлена, прежде всего, тем, что добросовестность отражает некую систему представлений, сложившихся в обществе, о нравственности пове-

дения субъекта права в гражданском обороте, то есть при приобретении, осуществлении и защите права, а также при исполнении обязанности.

Обсуждая вопрос о нравственности поведения конкретного лица, следует руководствоваться тем, как нравственность понимается обществом.

В этой связи представляет интерес анализ категории добросовестности, проведенный С. Коломбо (S. Colombo) на примере исследования ст. 1—201 Единообразного торгового кодекса США, которая определяет добросовестность как «честность во всем, что касается поведения или сделки». Названный автор отмечает, что «честность, как и добрая совесть, является категорией морали и, таким образом, неизбежными становятся дискуссии о том, что категорию добросовестность следует распространить в большей мере на сферы идеологии и морали»8.

Как отмечается в европейской литературе, концепция добросовестности кажется основанной более на морали и чувстве, нежели на «настоящем» законе (true law)9 и, оперируя с правом, нельзя обойтись без этики10. Итальянский исследователь A. Д'Анжело, говоря о договорной справедливости (giustizia contrattuale) и добросовестности (buona fede), утверждает о приоритете этических ценностей над решениями позитивного права11.

В связи с изложенным, на наш взгляд, под добросовестностью следует понимать сложившуюся в обществе и признанную законом, обычаями или судебной практикой систему представлений о нравственности поведения при приобретении, осуществлении и защите прав, а также при исполнении обязанностей. Нравственность поведения оценивается на противопоставлении категорий добра и зла. Поведение, отражающее представление общества о добре, следует считать добросовестным. Поведение, отражающие представление общества о зле, — недобросовестным.

Как уже было отмечено, согласно п. 4 ст. 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и за-

2 1375. Esecuzione di buona fede. Contratto deve essere eseguito secondo buona fede. (Договор должен исполняться добросовестно — разрядка наша) // Codice civile e leggi complementari / R. Garofoli, M.K. Iezzi. Roma. 2008. P. 257.

3 Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М., 1998. С. 275.

4 Goode R. The Concept of "Good Faith" in English Law // URL: [http://www.cnr.it/CRDCS/goode.htmj1992.

5 Goode R. The Concept of "Good Faith" in English Law // URL: [http://www.cnr.it/CRDCS/goode.htmj1992.

6 Скловский К.И. Применение норм о доброй совести в гражданском праве России // Хозяйство и право. 2002. №9. С. 79.

7 Zeller B. Good faith — The Scarlet Pimpernel of the CISG //

URL: [http://www.cisg.law.pace.edu/ cisg/biblio/zeller2.html.]

2000.

8 Colombo S. Good faith: The Law and Morality // The Denning Law Journal. С. 23.

9 Manukka Jory Harmonization of Contract Law: In Search of a Solution to the Good Faith Problem/. Stockholm: Stockholm Institute for Scandinavian Law. 2002. P. 38 // URL: http:// scandinavianlaw.se>pdf/48-15.pdf Исследование проблемы добросовестности с точки зрения соотношения морали и права предприняла Sylviane Colombo. См.: Colombo S. Good Faith: The Law and Morality // Denning law journal. 1993. P. 23-59 // URL: http://papers.ssrn.com/sol3/cf_dev/ AbsByAuth.cfm?per_id=349661.

10 Bjarup J. Ought and Reality: Hagerstrom's Inaugural Lecture Re-considered Stockholm. 2000. №11. P. 72 // URL: http:// scan-dinavianlaw.se>pdf/40-1.pdf.

11 D'Angelo A. La Buona Fede // Il Contratto in Generale. T. 4 / Trattato di Diritto Privato/Diretto M. Bessone. Torino. 2000. P. 156. Разделяет данное мнение и G.M. Uda. См.: Uda G.M. L'oggetivo della buona fede nella esecuzione del Contratto. Roma, 2001. P. 11.

щите гражданских прав и обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущества из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Положения данной нормы вызывают ряд вопросов. В частности, что означает для участника гражданского правоотношения обязанность действовать добросовестно и что представляет собой недобросовестное поведение лица?

Данные вопросы обозначают необходимость определения пределов добросовестного поведения, выделения его критериев. В этой связи, представляет интерес дело Feld v. Henry S. Levy&Sons, Inc., согласно которому в соответствии с заключенным договором ответчик, владеющий хлебопекарней, обязался продавать истцу все производимые им панировочные сухари в течение установленного периода. Позднее ответчик принял решение прекратить производство панировочных сухарей для того, чтобы освободить помещение для другого оборудования.

Как полагал ответчик, договор требовал только продажи производимых им сухарей, а это производство прекратилось в связи с демонтажом оборудования, поэтому ответчик считал, что он не нарушает контракт. Истец с этим не согласился, говоря о нарушении требований добросовестности. Суд признал, что ответчик прекратил исполнение договора намеренно, обнаружив, что цена за продукцию не покрывала расходы на ее производство. Ответчик обратился с просьбой к истцу об увеличении цены, на что последний ответил отказом. После это ответчик производство сухарей прекратил12.

Анализируя данный спор Э. Познер отмечает, что суд мог бы признать правоту ответчика в случае, если бы он доказал, что несет значительные потери вследствие исполнения обязательства и данные расходы не могут быть снижены до приемлемого уровня13. Приведенный пример подтверждает высказанное Р. Гудом мнение, что причиной того, почему с такой осторожностью внедряется концепция добросовестности, является «отсутствие согласия в отношении содержания данного понятия. Основной, как полагает данный автор, является проблема, как разрешить противоречие между преследованием собственных интересов стороной, заключающей договор, и надлежащим вниманием к законным интересам другой стороны»14.

В приведенном примере, ответчик утверждает, что продолжение производства панировочных сухарей для него было экономически неце-

лесообразно, что расходы на его производство превышали доходы от реализации. В этой связи возникает вопрос, было ли его поведение добросовестным (недобросовестным), и какое решение следует принимать в такого рода ситуациях?

Для решения данного вопроса представляется необходимым исследовать критерии добросовестности, то есть тех требований, которым должно отвечать поведение участника гражданского оборота, чтобы признаваться безупречным.

1) На наш взгляд, одним из критериев добросовестного поведения является учет законных интересов и разумных потребностей контрагента. В частности, в изложенном выше споре видно, что истец не принял во внимание тот факт, что производство панировочных сухарей убыточно для ответчика и отказался от просьбы об увеличении цены продукции. Таким образом, истец проигнорировал заслуживающие внимания интересы ответчика.

В зарубежной литературе сложилось такое понятие, как договорный оппортунизм, под которым следует понимать преследование одной из сторон исключительно собственных интересов при игнорировании интересов контрагента. Исследуя оппортунизм, Дж. Коэн отмечает, что для него характерно навязывание одной из сторон поведения, которое способно причинить другой стороне определенный ущерб или лишить ее разумно ожидаемых выгод. Таким образом, оппортунизм вызывает уязвимость одной стороны договора перед другой стороной различными способами: использование полученной от контрагента информации для получения выгод в ущерб предоставившей ее стороны; предоставление неполной информации об обстоятельствах, имеющих значение при заключении договора и т.д.15

Э. Познер полагает, что примером такого поведения является, например, то, что сторона договора предпочитает неисполнение договора его исполнению, если «доходы от такого неисполнения будут превышать расходы на исполнение, невзирая на имущественные потери кредитора»16. Анализируя данную проблему Ч. О'Келли признает, что при заключении договора стороны всегда преследуют собственные экономические интересы. Однако в случае договорного оппортунизма сторона добивается реализации собственных интересов за счет контрагента, применяя такие способы, как неполное раскрытие информации, ее искажение, введение в заблуждение, обман и т.д.17 Дж. Ко-

12 ^t no: Posner E.A. Fault in Contract law // John M. Olin Law&Economics Working Paper №396. Chicago. 2008. March. P. 11-12.

13 Ibid. P. 13.

14 Goode R. Commercial Law. 3-d ed. London, 2004. P. 95.

15 Cohen George M. The Fault That Lies Within Our Contract Law // michiganlawreview.org/assets/.../cohen.pd...

16 Posner E.A. A Theory of Contract Law under Conditions of Radical Judicial Error // Chicago Working Paper in Law and Economics. 1999. №80 (2d series). P. 3.

17 O'Kelley Ch.T. Filling Gaps in the Close Corporation Contract: A Transaction Cost Analysis // Northwestern University Law Review. 1992. №218. P. 222.

стритски понимает под договорным оппортунизмом «недобросовестное получение преимуществ за счет другой стороны»18.

Примером договорного оппортунизма можно считать и значительный дисбаланс прав и обязанностей сторон договора. Л. Коффман и Э. Мак-дональд соглашаются с высказанной при рассмотрении дела Director General of Fair Trading v. First National Bank позицией о том, что «значительный дисбаланс сам по себе является показателем отсутствия добросовестности в том смысле, что существенный дисбаланс может означать, что продавец или поставщик не приняли в должной мере во внимание интересы покупателя»19.

Однако опять возникает отмеченная Р. Гудом проблема баланса собственных интересов стороны договора и учета интересов контрагента: есть ли пределы добросовестного поведения?

Применение добросовестности вовсе не отрицает существования свободы договора, реализации стороной собственных интересов. Как отмечает, в этой связи, Э. Педен, в соответствии с принципом добросовестности от сторон требуется, чтобы они исполняли свои обязанности и осуществляли свои права в соответствии с объективными ожиданиями другой стороны договора; при этом следует учитывать разумные интересы другой стороны, не исключая свои собственные интересы.

В отдельных случаях сторона вправе реализовать свои права исключительно в собственных интересах без нарушения добросовестности, если конструкция договора позволяет такое по-ведение20.

Таким образом, стороны в договорных отношениях должны добиваться баланса распределения прав и обязанностей по заключаемому договору, учитывая интересы и разумные потребности своих контрагентов. Поэтому исполнение сторонами своих обязанностей или осуществление прав в пределах указанного баланса интересов будет свидетельствовать об их добросовестном поведении

2) Следующим критерием добросовестного поведения участников договорных отношений следует считать отсутствие у них осведомленности о предусмотренных законом или договором обстоятельствах, что будет соответствующим образом оцениваться судом при разрешении спора. Так, согласно ст. 302, 303 ГК РФ общество,

18 Kostritsky J. Plain meaning vs Broad interpretation. How the Risk of opportunism Defeats a Unitary Default Rule for Interpretation // Kentucky Law Journal. Case Legal Studies Research Paper. 2007. №07-15. P. 7.

19 ^t no kh.: Koffman L., Macdonald E. The Law of Contract. Tolley. 4-d ed. GB, 2001. P. 234.

20 Peden E. Contractual Good faith: Can Australia benefit

from the American experience // Bond Law Review. 2003. V. 15. Issue 2. P. 214.

в лице суда, будет оценивать поведение приобретателя имущества у неуправомоченного лица как добросовестное или недобросовестное в зависимости от его осведомленности или неосведомленности в отношении управомоченности отчуждателя: если приобретатель не знал и не мог знать, что вещь приобретена у лица, которое не имело права на ее отчуждение — это добросовестный приобретатель. И, наоборот, если лицо знало или должно было знать о неуправомочен-ности отчуждателя — это недобросовестный приобретатель.

Подобная трактовка добросовестности и недобросовестности характерна и для ряда других случаев. Так, в ст. 220, 234 ГК РФ говорится о приобретении права собственности на вещь в результате переработки материалов и по приоб-ретательной давности. В указанных нормах также имеется в виду характеристика поведения соответствующих лиц с позиции осведомленности их об определенных обстоятельствах. Переработчик полагает, что перерабатывает свои материалы, а при приобретательной давности лицо уверено, что владеет имуществом, которое не принадлежит никому другому.

В отечественной литературе добросовестность довольно часто рассматривается через призму виновности. Например, В.А. Белов пишет, что: «добросовестным может считаться только приобретатель, который приобрел чужую вещь невиновно, то есть если в его действиях не усматривается ни умысла, ни неосторожности»21. Однако вина представляет собой психическое отношение субъекта к своему противоправному поведению и наступившим вследствие этого поведения последствиям (например, возникновение убытков в связи с неисполнением или ненадлежащим исполнением договора).

Добросовестность характеризует поведение субъекта применительно к сложившимся в обществе представлениям о нравственности поведения члена общества, субъекта права, что может лишь в частности проявляться в факте осведомленности или неосведомленности субъекта о принимаемых во внимание обстоятельствах (знал и мог знать, не знал и не должен был знать). Поэтому виновный субъект, с точки зрения общества, всегда недобросовестный, однако недобросовестный может быть и невиновным.

3) Еще одним критерием добросовестного поведения является осуществление субъективных гражданских прав и исполнение обязанностей с соблюдением особых условий (например, немедленно, без промедления, проявляя разумную заботливость, оказывая сотрудничество и др.) Подобные ситуации могут иметь место,

21 Белов В.А. Защита интересов добросовестного приобретателя ценной бумаги // Законодательство. 1997. № 6. С. 34.

например, тогда, когда добросовестность поведения участников правоотношения конструируется в законодательстве без использования самого термина «добросовестность». В этих случаях законодатель обращает внимание контрагентов на необходимость соблюдения определенной специфики исполнения обязательства. Так, согласно п. 2 ст. 375 ГК РФ, гарант должен рассмотреть требование бенефициара с приложенными к нему документами в разумный срок и проявить разумную заботливость, чтобы установить, соответствует ли это требование и приложенные к нему документы условиям гарантии. О разумной заботливости в самой норме права может не упоминаться, но требование о добросовестном исполнении обязательства может вытекать из ее содержания. Так, при отсутствии в договоре купли-продажи условия о качестве товара, продавец обязан передать покупателю товар, пригодный для целей, для которых товар такого рода обычно используется (ст. 469 ГК РФ).

Проявление разумной заботливости может выражаться в принятии стороной мер предосторожности, направленных на исполнение обязательства в соответствии с условиями договора. Данные меры могут быть выражены в инструктировании работников организации о совершении действий по надлежащему исполнению обязательства, изучение товарного рынка, поиск иных возможных контрагентов в случае угрозы неисполнения обязательств должниками и т.д. Разумная заботливость проявляется также в осуществлении лицом мер, направленных на уменьшение ущерба от неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства.

Следует также отметить, что для конструирования добросовестности в законодательстве, кроме разумной заботливости, может быть использована следующая терминология: без промедления (например, ст. 378, 518, 519 ГК РФ); незамедлительно (например, ст. 513, 773, 961 ГК РФ); немедленно (например, ст. 720, 748 ГК РФ). Например, гарант будет действовать добросовестно, когда немедленно уведомит бенефициара об отказе удовлетворить его требование (ст. 376 ГК РФ). Если немедленно, то есть без малейшего промедления, следовательно, добросовестно.

4) Применение добросовестности обусловливает в отдельных случаях необходимость учета интересов контрагентов и после истечения срока договора. Например, согласно ст. 684 ГК РФ, наниматель по договору найма жилого помещения вправе при определенных обстоятельствах требовать от наймодателя не только возмещения убытков, но признания заключенного с другим лицом договора недействительным.

Данное положение предусмотрено на тот случай, если наймодатель примет обязатель-

ство не сдавать в течение не менее года внаем соответствующее жилое помещение и не выполнит данной обязанности. Учтены интересы пользователя и по договору коммерческой концессии. Согласно п. 2 ст. 1035 ГК РФ, если правообладатель отказал пользователю в заключении договора коммерческой концессии на новый срок, но в течение года со дня истечения срока договора с ним заключил с другим лицом договор коммерческой концессии, по которому ему предоставлены те же права, какие были предоставлены пользователю по прекратившемуся договору, на тех же условиях, пользователь вправе потребовать по своему выбору в суде перевода на себя прав и обязанностей по заключенному договору и возмещения убытков, причиненных отказом возобновить с ним договор коммерческой концессии, или только возмещения таких убытков.

Таким образом, результаты проведенного исследования позволяют сделать заключение, что добросовестность или недобросовестность — это оценка обществом поведения субъекта применительно к нравственным критериям общества. Поэтому представляется нецелесообразным применять при анализе добросовестности категорий, относящихся к институту гражданско-правовой ответственности, таких как виновность, невиновность, противоправность и т.д.

Требование добросовестности является необходимым условием функционирования ряда как существующих, так и будущих гражданско-правовых институтов. В частности, разработчики Концепции развития гражданского законодательства преследовали цель распространить принцип добросовестности в том числе и на действия (поведение) участников оборота при установлении прав и обязанностей (ведении переговоров о заключении договоров). Эта задача стала основой Проекта ст. 434/1 ГК РФ22, в которой устанавливается в качестве общего правила ответственность в виде возмещения убытков за недобросовестное ведение и прерывание переговоров. Согласно п. 2 названной статьи недобросовестными действиями при ведении или прекращении переговоров о заключении договора признаются, в частности, вступление стороны в переговоры о заключении договора или их продолжение при заведомом отсутствии намерения достичь соглашения с другой стороной, введение другой стороны в заблуждение относительно характера или условий предполагаемого договора, в том числе путем сообщения ложных сведений либо

22 ФЗ «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую ГК РФ, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации» №47538-6, принятый Государственной Думой в первом чтении 27.04.2012 г. // СПС «КонсультантПлюс».

умолчания об обстоятельствах, которые в силу характера договора должны быть доведены до сведения другой стороны, а также внезапное и безосновательное прекращение переговоров о заключении договора без предварительного уведомления другой стороны.

Следует отметить, что в рамках ст. 434/1 убытками, подлежащими возмещению недобросовестной стороной признаются расходы, понесенные другой стороной в связи с ведением переговоров о заключении договора, а также в связи с утратой возможности заключить договор с третьим лицом.

Таким образом, помимо расходов, понесенных в ходе переговоров, законопроект предусматривает возмещать «потерю шанса», то есть утрату возможностей по заключению договора с третьими лицами. Следует отметить, что в ряде иностранных правопорядков также предусматривается такая возможность. Однако представляется, что применение данной нормы к преддоговорной ответственности должно осуществляться с учетом того, что убытки будут доказаны с разумной степенью достоверности и будут носить реальный характер. В то же время проект ст. 393 ГК РФ предусматривает возможность определения судом подлежащих возмещению убытков «с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципа справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению обязательства». Представляется, что данная норма может применяться и при установлении судом размера преддоговорной ответственности.

Кроме преддоговорной ответственности, требование добросовестности является необходимым условием удовлетворения виндикационного иска (ст. 302 ГК РФ); условием истребования документарных ценных бумаг (ст. 147.1 ГК РФ); квалификации осуществления права в качестве злоупотребления (ст. 10 ГК РФ); условием признания сделки недействительной (ст. 174; 178; 179); необходимым условием преимущественного права на заключение договора на новый срок (ст. 621; 1035 ГК РФ) и ряда иных.

В то же время в отдельных случаях изменения законодательства не способствуют развитию принципа добросовестности в гражданских правоотношениях. Так, до внесения изменений в ст. 169 ГК РФ ФЗ от 7 мая 2013 г. №100-ФЗ, предусматривалось, что при наличии умысла обеих сторон сделки, направленной против основ правопорядка и нравственности, все полученное или причитающееся по такой сделке взыскивалось в доход РФ. Если умышленно

Библиография:

действовала одна из сторон — только переданное ею имущество взыскивалось в доход РФ. Согласно ранее действовавшей редакции ст. 179 ГК РФ в доход государства могло быть взыскано все имущество, полученное по сделке потерпевшим от другой стороны, а также причитавшееся ему в возмещение переданного другой стороне.

В Концепции была обоснована целесообразность отказа от санкций конфискационного характера, содержащихся в ст. 179 ГК РФ и об ограничении сферы применения аналогичной санкции в ст. 169 ГК РФ. Законодатель воспринял данное предложение, вследствие чего из ст. 179 ГК РФ было исключено указание на возможность применения односторонней реституции; в ст. 169 ГК РФ было включено правило о том, что суд в предусмотренных законом случаях может взыскать в доход РФ все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, предусмотренные законом.

В этой связи следует отметить, что подобные меры, направленные на взыскание переданного недобросовестной стороной имущества в пользу РФ, действительно имеют конфискационный характер, однако отличаются от уголовно и административно-правовой конфискации. Гражданско-правовая ответственность направлена не на наказание участника гражданского оборота, а на недопущение совершения подобных действий в будущем, на профилактику подобного поведения субъекта. Данные последствия применялись к лицам, допускавшим явно недобросовестное поведение, выразившееся в применении угрозы, насилия, обмана по отношению к другой стороне сделки, совершения сделки на крайне невыгодных для другой стороны условиях. Если учесть сокращение в новой редакции количества лиц, которые могут предъявить требование о признании сделки недействительной, то в итоге новое законодательство оказалось менее эффективным как для защиты прав добросовестной стороны рассматриваемых отношений, так и для предупреждения совершения подобных действий в будущем.

В заключение следует отметить, что внедрение в ГК РФ принципа добросовестности, в целом, окажется благоприятным для гражданского оборота в рамках наметившейся тенденции социализации гражданского права, обеспечения более свободного осуществления участниками гражданских правоотношений своих прав, а также более эффективной их защиты.

1. Белов В.А. Защита интересов добросовестного приобретателя ценной бумаги // Законодательство. 1997. №6. С. 183-184.

2. Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М., 1998. 351 с.

3. Скловский К.И. Применение норм о доброй совести в гражданском праве России // Хозяйство и право. 2002. №9. C. 79-94.

4. Bjarup J. Ought and Reality: Hagerstrom's Inaugural Lecture Re-considered, Stockholm: Stockholm Institute for Scandinavian Law. 11(2000) // URL: http:// scandinavianlaw.se>pdf/40-1.pdf.

5. Cohen George M. The Fault That Lies Within Our Contract Law// michiganlawreview.org/assets/.../cohen.pd...

6. Colombo S. Good Faith: The Law and Morality//Denning law journal. 1993. http://papers.ssrn.com/sol3/cf_dev/ AbsByAuth.cfm?per_id=349661

7. D'Angelo A. La Buona Fede // Il Contratto in Generale. T 4 / Trattato di Diritto Privato / Diretto M. Bessone. Torino, 2000. 317 p.

8. Ebke W., Steinhauer B. The Doctrine of Good Faith in German Contract Law // Good Faith and Fault in Contract Law. Oxford. 2002.

9. Goode R. The Concept of «Good Faith» in English Law // URL: [http://www.cnr.it/CRDCS/goode.htmU992.

10. Goode R. Commercial Law. 3-d ed. London, 2004.

11. Koffman L., Macdonald E. The Law of Contract. Tolley. 4-d ed. GB. Oxford, 2001.

12. Kostritsky J. Plain meaning vs Broad interpretation. How the Risk of opportunism Defeats a Unitary Default Rule for Interpretation// Kentucky Law Journal. Case Legal Studies Research Paper. 2007. №7-15.

13. Manukka Jory Harmonization of Contract Law: In Search of a Solution to the Good Faith Problem/. Stockholm: Stockholm Institute for Scandinavian Law. 2002 // URL: http://scandinavianlaw.se>pdf/48-15.pdf

14. O'Kelley Ch.T Filling Gaps in the Close Corporation Contract: A Transaction Cost Analysis // Northwestern University Law Review. 1992. № 218.

15. Peden E. Contractual Good faith: Can Australia benefit from the American experience // Bond Law Review. 2003. V. 15. Issue 2.

16. Posner E.A. Fault in Contract law // John M. Olin Law&Economics Working Paper №396. Chicago. 2008. March.

17. Posner E.A. A Theory of Contract Law under Conditions of Radical Judicial Error // Chicago Working Paper in Law and Economics.1999. №80 (2d series).

18. Uda G.M. L'oggetivo della buona fede nella esecuzione del Contratto. Roma, 2001. 290 p.

19. Zeller B.Good faith — The Scarlet Pimpernel of the CISG // URL: [http://www.cisg.law.pace.edu/cisg/biblio/zeller2. html.] 2000.

References (transliteration):

1. Belov VA. Zashchita interesov dobrosovestnogo priobretatelya tsennoi bumagi // Zakonodatel'stvo. 1997. №6. S. 183-184.

2. Pokrovskii I.A. Osnovnye problemy grazhdanskogo prava. M., 1998. 351 s.

3. Sklovskii K.I. Primenenie norm o dobroi sovesti v grazhdanskom prave Rossii // Khozyaistvo i pravo. 2002. №9. S. 79-94.

Материал поступил в редакцию 15 мая 2014 г.