Премьера не лучших традиций

Премьера театр

Театр имени Маяковского, о возрождении которого много говорится в последнее время, открыл юбилейный, 90-й сезон спектаклем "Дядюшкин сон" в постановке режиссера Екатерины Гранитовой. Рассказывает РОМАН ДОЛЖАНСКИЙ.

После летней паузы Театр Маяковского встретил зрителей обновленным. Сейчас сюда стоит сходить, будто на экскурсию, посмотреть интерьер. В последние годы удручающее состояние зрительской части Маяковки стало в театральной Москве притчей во языцех — и было одним из веских аргументов при увольнении прежней администрации. И вот театр буквально преобразился: удобные новые кресла в свежепокрашенном зале — бело-красно-золотая гамма сохранена, но оттенки тоже обновлены, добавлен серо-зеленый цвет колонн и портала.

Но если зал сохранил благодаря Сергею Бархину свою праздничную торжественность, то гардероб и зрительские фойе превращены молодыми художниками Алексеем Трегубовым и Анной Румянцевой в своеобразную инсталляцию. Она начинается еще в гардеробе, черный потолок которого покрыт меловыми рисунками, своего рода историей театра в картинках. Ступени лестниц светятся названиями спектаклей и годов, когда они были поставлены, а стены — фотографиями из старых спектаклей: зрители ярусов, таким образом, не только совершают подъем не к своим местам, но и получают краткий обзор 90-летней истории. Традиционные фото актеров у дверей партера заменены на групповые портреты творческого персонала, где к реальным лицам пририсованы черно-белые костюмы. Словом, фойе Театра Маяковского выглядит самым игривым и неформальным среди всех академических театров.

Не менее неформальным обещает стать празднование 90-летия театра, которое отметят в конце октября. От обычного торжественного вечера худрук театра Миндаугас Карбаускис решил отказаться, вместо этого театр откроет свое закулисье для зрителей и весь день во многих помещениях театра будут разыгрывать небольшие спектакли, устраивать видеопоказы и встречи с актерами. Будут и аттракционы вроде катания гостей на поворотном круге большой сцены. Но все это так или иначе будет связано опять же с историей театра.

Постановку "Дядюшкиного сна" Достоевского, которым открылся юбилейный сезон, тоже можно было бы выдать за поклон театра собственной истории: больше сорока лет назад здесь ставили "Сон", одним из режиссеров спектакля была легендарный педагог Мария Кнебель, а главную роль играла великая Мария Бабанова. Тогда налицо была бы хоть какая-то мотивация очередного обращения к этому произведению Достоевского. Сам спектакль надобность свою не доказывает.

Обычно про "Дядюшкин сон" вспоминают, когда у двух опытных народных артистов образуется простой: роли провинциальной дамы Марии Александровы Москалевой и престарелого князя К., за которого первая хочет выдать свою засидевшуюся в девушках дочь, гарантируют успех бенефисного представления. Что, впрочем, вовсе не отменяет шанса для режиссера поставить по повести Достоевского умный и изящный спектакль, как несколько лет назад вышло у Михаила Бычкова в Воронежском камерном театре.

Ольгу Прокофьеву и Игоря Марычева, играющих Москалеву и князя, к числу ветеранов Театра Маяковского отнести сложно. Однако решительное омоложение героев никакой смысловой нагрузки здесь не несет, и почему было не придумать для этих актеров — если уж есть надобность — более подходящий материал, остается непроясненным. "Дядюшкин сон" Екатерины Гранитовой — громкое, бойкое (даром что растянуто на три с половиной часа) и в целом довольно бестолковое зрелище с отчетливым антрепризным душком.

Сказанное не означает, что в спектакле нет следов добросовестной работы. Так, режиссер оставила обычно опускаемый конец повести, где Достоевский пародирует финал пушкинского "Евгения Онегина": Зина Москалева (Полина Лазарева) рядом с мужем-генералом точь-в-точь Татьяна Ларина на балу, у нее даже малиновый берет имеется. Финал рифмуется с прологом, где мордасовские дамы смешно играют на арфах и исполняют сцены из оперы Чайковского. Арфы работают и во время спектакля, в котором вообще немало забавных частностей вроде придуманного Еленой Ярочкиной полуразрушенного фасада дома, с чердака которого герои подслушивают друга, или оживающей вешалки с шубами. Но напористая, с мимикой и интонациями напоказ манера игры большинства актеров и общая празднично-комедийная невнятность предательски возвращают театр в докарбаускисовские времена, так что часто повторяемое по отношению к Театру Маяковского слово "возрождение" в случае с "Дядюшкиным сном" обретает какое-то нерадостное значение.