Русские высказывания с глаголами образа жизни: особенности аспектуальной характеристики

И. П. Матханова

Новосибирский государственный педагогический университет,

Новосибирск

РУССКИЕ ВЫСКАЗЫВАНИЯ С ГЛАГОЛАМИ ОБРАЗА ЖИЗНИ: ОСОБЕННОСТИ АСПЕКТУАЛЬНОЙ ХАРАКТЕРИСТИКИ1

1. Вступительные замечания

В последнее время в сфере внимания лингвистов находится грамматическая характеристика не только тех глаголов, которые относятся к базовым семантическим типам (действиям, состояниям, процессам, отношениям), но и тех, которые можно отнести к периферийным — занятиям, интерпретативам, поведениям и ряду других [Апресян 2006; Падучева 1996; 2004; Петрухина 2012].

В некоторых работах, преимущественно лексикологических, уже давно выделяется небольшая группа глаголов со значением образа жизни. В словаре лексико-семантических групп глаголов Э. В. Кузнецовой [Кузнецова (ред.) 1989] в состав этой небольшой группы входят бедствовать, благоденствовать, нищенствовать, роскошествовать, скитаться, нуждаться и др., при этом авторы отмечают, что базового глагола-идентификатора у них нет. В словаре Л. М. Васильева [Васильев 2005] глаголы образа жизни представлены в одной группе с глаголами поведения, но с особой базовой единицей — жить как: жить благополучно, хорошо (благоденствовать, преуспевать, процветать); жить богато, в роскоши (роскошествовать); жить неблагополучно, в нужде, плохо, в нищете (нуждаться, бедствовать, нищенствовать, перебиваться) (семантическая модель: 'кто-то живет описанным выше образом'). Словарь под ред. Л. Г. Бабенко [Бабен-ко (ред.) 2002] также выделяет эту группу, представляя следующую типовую семантику предложений, в которых они функционируют:

1 Исследование выполнено при содействии Фонда Президента РФ, грант на поддержку ведущих научных школ НШ-3135.2014.6 «Петербургская школа функциональной грамматики».

«Человек ведет какой-л. образ жизни, в соответствии с какими-л. правилами, социальными и моральными нормами, личными возможностями или вследствие определенных обстоятельств». В качестве основного предиката определен глагол жить. И действительно, одним из значений глагола жить в словаре значится: «3. Вести тот или иной образ жизни: Ж. богато, уединенно» [МАС].

Состав этой группы у разных исследователей варьируется, иногда в нее попадают глаголы царствовать (в значении «быть царем»): Он царствовал 4 года, 4 месяца и 4 дня (В. Солдатенко), вдовствовать: Она уже давно вдовствовала и некоторые другие.

В аспектологических работах также анализируются слова этой группы, но статус автономной она не получает.

Ю. С. Маслов [Маслов 2004], характеризуя непарные глаголы НСВ как неспособные образовать чистые видовые дублеты СВ и образующие не при всех разрядах глаголы СВ с начинательным значением (заплакать) и со значением охвата длительностью (поплакать, проплакать), включает в первую группу «глаголов пребывания и бесперспективного протекания» в подгруппу глаголов, «обозначающих принадлежность лица к определенной общественной группе, его род занятий и т. д.», среди прочих вдовствовать, царствовать. М.А. Шелякин [Шелякин 1987] рассматривает особый, постоянно-узуальный СД, выделяя, наряду с глаголами со значением социально-профессиональной деятельности лиц (служить, руководить, ректорствовать), поведения лиц как характерной черты (бродяжничать, мошенничать, модничать), в качестве отдельного разряда глаголы со значением социальной характеристики жизни (выделено мною. — И. М.), существования человека (бедствовать, нищенствовать, барствовать, благоденствовать). Для этого способа действия М.А. Шелякин отмечает такие общие черты, как: неспособность употребляться в конкретно-процессном значении, способность выступать в неограниченно-кратном значении и участвовать в образовании СД предельных глаголов. Однако аспектуальная специфика глаголов образа жизни заслуживает более пристального внимания.

Состав группы окончательно не определен, одни и те же глаголы могут включаться исследователями в разные группы, но в качестве наиболее часто повторяющихся выступают слова бедствовать,

благоденствовать, нищенствовать2, процветать, роскошествовать, которые и находятся в центре нашего внимания. Материалом для анализа послужили высказывания именно с этими глаголами, извлеченные из Национального корпуса русского языка.

2. Предикаты со значением образа жизни в кругу близких семантических типов

Итак, не отрицая спорности выделения глаголов образа жизни в качестве особого семантического типа, отметим их некоторые особенности, позволяющие говорить об их сходстве и различиях с глаголами деятельности, поведения, интерпретативами.

О. Н. Селиверстова [Селиверстова 1982:103-104] отмечала, что в группе состояний, выделяемых З. Вендлером по общему признаку статичности, объединены предикаты с разной природой статичности: одни из них — так называемые «временные состояния» — характеризуются «в языке как создаваемые и (...) распределенные по тому отрезку времени, с которым они соотносятся» (раздражен, навеселе, сыт, больно), а другие, типа глагола управлять, обладают статичностью, которая «отождествляется в неявной форме с признаком абстрагированности от непосредственного протекания во времени, что и служит основанием для объединения этих предикатов (...) в одну группу». Таким образом, в группу generic states (обобщающее состояние), выделенную З. Вендлером для глаголов типа rule попадают различные предикаты, которые О. Н. Селиверстова считает предикатами класса действий (термин «класс» употребляется ею для обозначения предикатов типа воспитывать, руководить, следить за чистотой, «обозначающие не индивидуальные действия и процессы, а некоторое обобщение, соотносимое с отдельными случаями, но абстрагированное от них» [Там же: 151-152]), обладающими обобщенным типом референции.

Как и глаголы деятельности (управлять, воспитывать, руководить), по Т. В. Булыгиной [Булыгина 1982], или класса действий, по О. Н. Селиверстовой [Селиверстова 1982], предикаты образа жизни не могут обозначать какое-либо конкретное «проявление» соответствующего признака, не могут употребляться, как отмечала Т. В. Булыгина,

2 Глагол нищенствовать имеет несколько значений, в одном из которых ('просить подаяние') его можно отнести к глаголам поведения, а в другом ('жить в нищете') — к глаголам социального образа жизни.

для обозначения «порции» деятельности, такие ситуации могут быть ограничены временными рамками, но рассматриваются как целостный процесс, скорее всего, прекращенный или прекратившийся; они представляют собой, по мнению О. Н. Селиверстовой, обобщение, некий конструкт, который не тождествен не только отдельному члену класса, но и множеству его членов, и он является абстракцией высшего уровня. Ю. Д. Апресян [Апресян 2006: 86] считает, что деятельность обозначает «совокупность разнородных и разновременных действий, имеющих одну конечную цель, причем время существования этой ситуации растягивается на несколько раундов наблюдения» (управлять имением). Точно так же глаголы типа бедствовать, благоденствовать могут обобщать самые разные и каждый раз новые явления. Например:

(2) Сегодня... целые города бедствуют без света и отопления.

(3) Это была середина 50-х, когда я в принципе благоденствовал: мои произведения звучали, а имя даже упоминалось в докладах в качестве надежды отечественного симфонизма.

В высказывании (1) «положение дел», называемое глаголом бедствовать, раскрывается благодаря деепричастному обороту, указывающему на источники существования (огород, переводы); во (2) приводятся конкретные условия существования, «симптомы» бедствия — отсутствие света и тепла; в (3) бессоюзная конструкция с пояснительными отношениями представляет не материальные, а морально-психологические основания существования субъекта и, наконец, в объемном фрагменте (4) обобщаются весьма разнородные явления,

охватывающие различные стороны жизни и включающие и действия, и обладание, и поведение, и привычки, и устремления лица.

Таким образом, для анализируемых глаголов характерна высокая степень обобщенности, отсутствие референции к конкретному действию / состоянию / процессу.

Вместе с тем глаголы со значением образа жизни обладают оценочностью, которая нетипична для глаголов деятельности, и, как уже было отмечено, способны обобщать не только действия, но и другие «положения дел». Вряд ли можно говорить о том, что они обладают единой целью, они могут отражать ситуацию, не зависящую от субъекта, ср.:

В обоих случаях (5)-(6) при квалификации 'положения дел' и как благоприятного, и как неблагоприятного наличествует указание на его зависимость от внешних обстоятельств, на невозможность его возникновения в результате исключительно целенаправленной, осознанной деятельности субъекта.

Оценочность сближает глаголы образа жизни с интерпрета-тивами, которые, как пишет Ю. Д. Апресян [Апресян 2006], сами по себе не обозначают никакого конкретного действия (ср. иную позицию И. М. Кобозевой, Н. И. Лауфер [Кобозева, Лауфер 1994]), а служат лишь для оценочной интерпретации другого, вполне конкретного действия (физического, речевого, ментального), представляемого как уже совершенное кем-то (мешать, ошибаться, врать, клеветать): Вы ошибаетесь — 'вы совершили то конкретное действие, которое интерпретируется говорящим как ошибка'. Однако интерпретати-вы необязательно обобщают какие-либо явления и факты, для интерпретации достаточно одного действия, в то время как судить о том, что человек благоденствует или бедствует вряд ли можно по единичному проявлению. Кроме того, интерпретативы в отличие от анализируемых глаголов способны иметь видовой коррелят: Вы лжете — вы солгали, вы клевещете — вы его оклеветали. Но, как и интерпретативы, глаголы образа жизни не способны образовать

делимитативы (*победствовать, *поблагоденствовать), пердурати-вы (*пробедствовала, *пронищенствовала), глаголы начинательного СД (*забедствовала, *занищенствовала). Для глаголов образа жизни возможно указание на те «положения дел», которые послужили основанием для такой их квалификации, хотя и необязательно:

(8) Их хозяева и работники не бедствовали, но и не процветали.

Если глаголы образа жизни сравнить с глаголами поведения, к которым их чаще всего причисляют, то и здесь можно заметить и сходство, и различия. В высказываниях с предикатами поведения, как и образа жизни, также объединены две ситуации с двумя субъектами: субъектом первичной ситуации и субъектом оценки; они обладают так называемой оценочной модальной рамкой, и в том и в другом случае происходит обобщение ряда каких-либо действий / состояний (о глаголах поведения см. [Апресян 2006; Гришаева 1983; Жданова 1983; Матханова 2012]). Встречаются в высказываниях с предикатами образа жизни и показатели вывода, умозаключения:

Тоже наблюдается и в высказываниях с предикатами поведения:

В отличие от высказываний с семантикой поведения, в конструкциях с глаголами образа жизни редки и своеобразны показатели наблюдаемости, ср.:

В высказываниях с семантикой поведения (12) и (13) фиксируется непосредственное зрительное восприятие, а в (14) и (15), с семантикой образа жизни, можно говорить, скорее, о ментальном восприятии (значения 'сознавать, понимать', 'воображать').

В высказываниях с глаголами поведения и с глаголами образа жизни чрезвычайно разнообразна система средств выражения длительности (о чем будет речь позже), типична фиксация значительного периода времени. Глаголы поведения не способны иметь видовой коррелят, но многие из них могут образовать делимитати-вы (побаловался, побуянил, похулиганил, пошалил), чего не способны делать глаголы образа действия. Если глаголы поведения сочетаются в основном с фазовыми глаголами стать, начать, приняться (стал / начал / принялся безобразничать); перестать (перестал безобразничать); продолжал безобразничать, то глаголы образа жизни не сочетаются с глаголами перестал, стал; практически не встретилась, хотя, наверное, возможна сочетаемость с глаголами начал и перестал (с этих пор он начал / перестал бедствовать), единичны случаи сочетаемости с глаголом продолжал:

(16) Никто его не трогал и не тронул, он благоденствовал и продолжает благоденствовать даже и до сего дня...

Для глаголов образа жизни нехарактерна контролируемость, которая разнообразно проявляется в высказываниях с глаголами поведения, ср.:

(17) ... старик инквизитор ...ел коренья в пустыне и бесновался..., чтобы сделать себя свободным и совершенным.

(18) И похабничал я и скандалил

Для того, чтобы ярче гореть.

Подобных типов высказываний не встретилось с глаголами образа жизни, хотя явления, послужившие основой для квалификации «бедствовать», «нищенствовать», «роскошествовать», «благоденствовать» иногда могут зависеть от самого субъекта, ср.:

(19) Подавляющее большинство бедствует, но не только не ищет путей выхода, но даже гордится этой бедностью.

Таким образом, мы видим, что глаголы образа жизни несколько отличаются от указанных групп и обладают набором специфических признаков.

3. Характеристика лимитативности и длительности в высказываниях с глаголами образа жизни

Роль лексического значения глагола в его аспектуальной характеристике отмечалась еще Ю. С. Масловым в его знаменитой статье «Вид и лексическое значение глагола в современном русском языке» [Маслов 1948]. Опора на сложную смысловую структуру анализируемых глаголов позволяет в определенной мере интерпретировать их нетривиальную аспектуальную характеристику.

К существенным параметрам, предопределяющим их аспекту-альное поведение, в семантике глаголов со значением образа жизни относятся: во-первых, общий тип референции, характерный для данных глаголов, что автоматически влечет за собой отнесенность высказываний с ними к нелокализованным во времени ситуациям и особый тип статичности, абстрагированной от оси времени. Во-вторых, сочетание двух каналов получения информации: логического, входящего в оценочную рамку, и — неявно — непосредственного восприятия, наблюдения за обобщаемыми явлениями: действиями, состояниями и др. В-третьих, из этой особенности глаголов образа жизни вытекает возможность сосуществования двух точек отсчета: синхронной и ретроспективной.

Рассмотрим связь отмеченных свойств глаголов образа жизни с их аспектуальной характеристикой.

Все аспектологи единодушно называют подобные глаголы непредельными, неспособными образовывать видовую пару, в их семантике отсутствует внутренний предел, не только реальный, но и потенциальный [Бондарко 1987:49]. Это проявляется и в «бедности», практическом отсутствии производных какого-либо способа действия, образующихся от глаголов бедствовать, благоденствовать. У глаголов временного состояния болеть, тосковать существуют дериваты, относящиеся к начинательному СД (заболеть, затосковать) с пределом начальной фазы, делимитативный и пердуратив-ный СД (поболеть, потосковать; проболеть, протосковать) с двусторонним пределом. Для глаголов со значением образа жизни можно констатировать невозможность образовать начинательный и перду-ративный СД (*забедствовать, *заблагоденствовать; *пробедство-вать, *проблагоденствовать) и сомнительность делимитативного (?победствовать, ?поблагоденствовать). Зафиксирован только сатив-ный СД (набедствоваться), маркирующий не наличие предела, а передающий высокую степень интенсивности, связанных с оценкой, которая дается «внешним» субъектом сознания.

Итак, можно говорить о полном отсутствии внутреннего предела в семантике глаголов образа жизни, полную «бесперспективность протекания» (Ю. С. Маслов), присущую им в большей степени, чем другим глаголам.

Вместе с тем, существуют внешние показатели предела, как начального, так и конечного, а также двустороннего, отражающие пересечение этой семантики с длительностью и таксисом:

(22) Митька благоденствовал, пока вместе с прорабом и одним из шоферов не «махнул налево» трехтонку кровельного железа.

(24) Когда я был под запретом, меня не печатали, я бедствовал.

В этих случаях показатели внешнего предела в какой-то мере компенсируют невозможность внутреннего ограничения положения дел: в (21) некоторое событие (смерть отца) указывает на начало

«бедствия», длящегося и в момент сообщения; в (22) представлено действие, послужившее концом «благоденствия», а в (23) и (24) назван период времени, ограничивающий «бедствие» и в начале, и в конце.

Необходимо отметить, что в высказываниях с глаголами образа жизни часто показателем внешнего предела является выраженное различными языковыми средствами указание на условия существования данного «положения дел». Вероятно, это связано с тем, что в лексическом значении этих глаголов наличествует сема 'вести какой-либо образ жизни вследствие определенных обстоятельств', поэтому предел ситуации обозначается при помощи не собственно временных, а условно-временных средств, называющих не даты, а события, которые способствовали благоприятному или неблагоприятному «положению дел» (смерть кормильца, кража, арест и др.). Это не только различного рода условные конструкции:

(25) ... если без камеи дикари перестали резать друг друга и благоденствуют, убийцу нужно судить по всей строгости закона.

Условно-темпоральным пределом может послужить даже такое обстоятельство, как локатив, ср.:

Таким образом, специфика данного типа заключается в том, что внутренняя непредельность, бесперспективность сочетается с разнообразным выражением внешнего предела, который в определенной мере компенсирует отсутствие внутреннего предела. Это связано с тем, что стремление субъекта первичной ситуации к достижению цели или отсутствие такового является нерелевантным для субъекта сознания, оценивающего ситуацию со стороны, и на первый план выходят внешние условия, события и факты, предопределяющие границы оцениваемой ситуации.

С лимитативностью тесно связана семантика длительности, обладающая своей спецификой. Опираясь на развернутую характеристику длительности как особого семантического феномена, детально разработанную А. В. Бондарко [Бондарко 2002], отметим, что

длительность представлена практически во всех ее разновидностях, что еще раз свидетельствует о важности данной семантики для описываемого типа высказываний.

Во-первых, для глаголов образа жизни характерна внутренне детерминированная длительность, передаваемая лексическим значением (бедствовать, нищенствовать, царствовать, процветать и др.). Она базируется на том, что происходит обобщение ряда отдельных явлений, каждое из которых занимает определенный временной отрезок, а общая номинация представляет их совокупную длительность. О внутренней длительности свидетельствует тот факт, что они могут служить фоном, на котором происходят другие действия, ср.:

(28) Мальчику Леве было 9 лет, когда он оказался в Париже, где в то время бедствовали более одного миллиона русских.

(29) ...в то время как крымские татары бедствовали в ссылке..., продолжалась массированная клеветническая кампания, искажалась и фальсифицировалась даже далекая история.

Показательными в этом смысле являются сочетания глаголов образа жизни с предложно-падежными формами, обладающими длительностью:

а также таксисные отношения одновременности с глаголами, также характеризующимися временной протяженностью:

Во-вторых, помимо внутренне детерминированной длительности, в анализируемых высказываниях часто представлена внешне детерминированная длительность, которая реализуется при помощи различного рода обстоятельств, ср.:

(32) ...им покажется, будто мы всю жизнь нашу благоденствовали.

(34) Он бедствовал многие годы, его совершенно не печатали...

Лексические показатели чаще указывают на продолжительную и неопределенную длительность, ограниченную и неограниченную; возможна фиксация начала поведения, его финальной точки и целого периода, в течение которого субъект жил подобным образом. Ср.:

(36) И в застойное время процветал, и сейчас не бедствует.

В этом случае показатели длительности, как уже было отмечено, выполняют дополнительную функцию ограничения ситуации пределом.

Среди всех внешне детерминированных типов длительности, встречающихся в высказываниях с глаголами образа жизни, значимым кажется отсутствие сочетаемости с показателями замкнутой, инклюзивной длительности типа *за год, *за все это время благоденствовал / бедствовал. Это, по-видимому, также связано с непредельностью, так как инклюзивные ограничители актуализируют внутреннюю потенциальную предельность, отсутствующую у этих глаголов.

Поскольку глаголы образа жизни обобщают, объединяют ряд отдельных актов, то в высказываниях наблюдаются показатели непрерывной длительности, например:

Таким образом, длительность является конституирующим признаком ситуации, который может специально подчеркиваться в

высказывании, а может быть представлен как неактуальный элемент содержания.

4. Фактичность, процессность и кратность в высказываниях с глаголами образа жизни

Комплекс таких семантических признаков, как отсутствие внутреннего предела, обобщенность, наличие субъекта сознания и ретроспективной точки отсчета (субъект сознания уже знает о каких-либо явлениях, которые он подвергает обобщению), — все это способствует предрасположенности глаголов образа жизни к функционированию в обобщенно-фактической ситуации. Например:

Подобные высказывания соответствуют признакам, по которым А. В. Бондарко [Бондарко 1983:160-181] характеризует обобщенно-фактическую ситуацию: они «сообщают наиболее общую информацию о действии» и включают основные аспекты семантического комплекса: во-первых, «обобщенность^ ..), связанную с информативной направленностью высказывания — целевой установкой говорящего не на изображение характера протекания действия», а на вывод, обобщение говорящим ряда действий, ср.:

Анализируемым высказываниям присущ и второй признак этой функции, заключающийся в «фактичности», которая находит проявление в имплицируемом (ситуацией, контекстом и лексическим

значением глагола) нейтральном отношении к различению целостности/нецелостности, например:

(45) ... некоторое время работал на обувной фабрике, бедствовал, болел и умер, когда Сталин был еще подростком.

(46) И находили, и карали, и богатели, благоденствовали на карах...

В таких высказываниях предикаты, как правило, выступают в минимальном контексте, здесь отсутствуют какие-либо внешние показатели длительности, а внутренняя длительность нейтрализуется. Важным представляется и содержащееся в высказывании указание на мнение или знание говорящего, передающего эту информацию (а не на ее непосредственное восприятие), ср.:

(47) Разумеется, семья не бедствовала, то, что мне удавалось заработать, в семейном бюджете не играло никакой роли.

Глаголы образа жизни, в отличие от других глаголов, не обладают выраженными признаками дискретности, результативности, контролируемости действия, способствующими реализации обобщенно-фактического значения [Дунев 1999: 11]. Поэтому вряд ли можно относить анализируемые высказывания к прототипичным случаям.

Из выделенных А. В. Бондарко разновидностей аспектуаль-ных ситуаций, характерных для данной функции, наиболее близкой представляется обобщенно-назывная, в которой представлено «действие в отвлечении от особенностей его осуществления, с возможной интерпретацией действия в более общем плане, с элементами обобщения данной конкретной ситуации» [Бондарко 1983:171]. Хотя эта разновидность обычно связана с употреблением в высказывании форм инфинитива с модальными распространителями, в нее можно включить и предикаты со значением образа жизни, поскольку она базируется на «»сильном" элементе обобщения, связанном не только с конкретной ситуацией, но и в более широком плане (...), в

отношении к другим ситуациям» [Бондарко 1983], а модальная семантика, играющая существенную роль в высказывании с данным употреблением НСВ, проявляется здесь в оценочном компоненте «хорошо» / «плохо», так или иначе включенном в состав предиката.

Как и в других случаях реализации обобщенно-фактической функции несовершенного вида, в высказываниях с глаголами образа жизни она представлена в вопросительных предложениях (42), в предложениях, передающих общую характеристику лица, в том числе и в однородном ряду (47)-(48), в высказываниях с актуализацией оценочного компонента (41).

Способность передачи процессной ситуации глаголами образа жизни требует обсуждения ряда проблем. Безусловно, в этом случае затруднено выражение конкретно-процессных ситуаций, так как в высказываниях представлена не первичная, наблюдаемая, конкретная «картинка», а ее обобщение. Но эти глаголы могут функционировать в высказываниях, отражающих действие (в широком смысле) уже начатое, но еще не законченное, в динамике его протекания во времени. Ср. определение, даваемое А. В. Бондарко [Бондарко 1987: 85] процессной ситуации: «В семантике процессности могут быть выделены следующие наиболее существенные элементы: 1) динамичность (динамика протекания действия от более ранних моментов к более поздним); 2) „срединность": подразумевается, что не ограниченный пределом процесс протекал до периода, о котором идет речь и будет протекать после него(...), однако в фокусе оказывается лишь фиксируемый срединный период». Вероятно, в некоторых случаях можно говорить о слабой разновидности процессности, «лишенной развития», «расчлененности действия на отдельные акты» [Там же], ср.:

(49) Серая колония таяла — рыжая плодилась и благоденствовала.

Сложность, однако, состоит в том, что, как уже было отмечено, в этих ситуациях отсутствует элемент наблюдаемости, который, по мнению А. В. Бондарко, «коренится в самом существе процессности: если прослеживается динамика процесса, в котором выделяется фиксируемый срединный период, то это означает, что действие наблюдается, воспринимается» [Там же: 86].

Процессность в этих конструкциях проявляется в том случае, когда наряду с ретроспективной точкой отсчета, характерной для

семантики глаголов, включающих оценочную рамку, в высказывании присутствует синхронная точка отсчета, связанная с фигурой наблюдателя. Например:

(51) Я-то видела, как он нуждается, понимала, чего будут стоить сегодня краски и кисти для немолодого уже человека.

В этих случаях можно говорить о синхронной точке отсчета: наблюдатель одновременно и воспринимает, и оценивает (через обобщение) ситуацию. Лексемы обратите внимание и видела имеют диффузную, перцептивно-ментальную семантику (показательно, что в нашем материале не встретилось лексемы смотреть, не обладающей семой результата восприятия). Вместе с тем, первичная, обобщаемая ситуация включает симптомы, свидетельствующие о нарастании или ослаблении интенсивности оценки, о протяженности, длительности. В таких случаях «зазор» между наблюдением и обобщением минимален.

Что касается разновидности процессной ситуации, то анализируемые высказывания отвечают требованиям непредельно-процессной ситуации:

передается ситуация, в которой налицо протекание действий в течение времени, но нет никаких предпосылок изменения в протекании процесса...

и далее:

переход к новой ситуации при непредельной процессности возможен в тех случаях, когда в высказывании обозначается внешний предел, прекращающий данное действие, или выражается наступление нового действия [Бондарко 1987: 90],

в нашем случае — нового «положения дел». Признак наблюдаемости, даже не непосредственной, а воображаемой, довольно редко встречается в высказываниях подобно типа, но оттенок процессности в них сохраняется, в том числе и благодаря самостоятельному, но важному признаку длительности:

(52) В это время в кают-компанию вошел вахтенный лейтенант...

Скидывая измоченную дождем шинель, он уже смеялся на проделки Стеллинского. — Эге, Флогистон Хининович, — молвил он, — ты, кажется, бедствуешь!

Длительность в этих предложениях является доминирующим компонентом, а «процессность не выражается достаточно явно и эксплицитно», сближаясь с нейтральной функцией несовершенного вида, как справедливо указывает А. В. Бондарко, характеризуя один из типов взаимодействия процессности и длительности [Бондарко 1983:147-148].

Чрезвычайно редко проявляется в этих высказываниях неограниченно-кратное употребление несовершенного вида. Как известно, неограниченно-кратная функция реализуется при активной роли контекста, взаимодействующего с формой глагола, относящегося к любому способу действия [Там же]. В таком случае высказывание описывает множество повторяющихся ситуаций, «участником которых является один и тот же субъект и которые происходят в разные периоды времени» [Храковский 1987]:

(54) Женя Чудаков (...) приобрел дачку под Ленинградом, на которой благоденствует в окружении близких каждым летом.

Принято считать, что глаголы типа руководить, воспитывать, царствовать и др., которые представляют собой «результат абстракции от множества конкретных действий» и «в принципе могут возникать и кончаться..., по своей природе не могут неоднократно прерываться и возобновляться и поэтому не сочетаются со значениями кратности» [Там же: 128]. Тем не менее, языковой материал показывает, что хотя и редко, глаголы образа жизни могут сочетаться с обстоятельствами цикличности, обозначающими регулярно повторяющиеся периоды, например (54)-(55), а также с показателями узуальности, ср.:

(56) Бывший дворовый, он после освобождения крестьян вынужден был

кормить большую семью... всякой поденной работой в уездном городке и постоянно нуждался и даже бедствовал, «потому что не мог найти для себя должности или работы»...

Правда, вряд ли можно считать эти случаи прототипическими, и здесь кратность обладает определенной спецификой, взаимодействуя со значением непрерывности.

В высказываниях с семантикой образа жизни не встретились обстоятельства интервала (часто, редко, иногда), кратности или счетного комплекса (трижды, несколько раз).

Однако показателями кратности могут служить обстоятельства, указывающие на условия, при которых данное поведение повторяется:

Зависимость существования ситуации от тех или иных обстоятельств предполагает, что при тех же условиях возможно повторение самого «положения дел», что способствует реализации кратности.

Таким образом, изучение аспектуальных характеристик высказываний с глаголами образа жизни показывает, что они обладают значительной спецификой. Бесперспективность протекания действия, отсутствие предельности в семантике глагола сочетается с

разнообразными показателями длительности, которые и выступают в роли ограничителей «положения дел».

Наиболее частотной для данных глаголов является обобщенно-фактическая ситуация, опирающаяся на элементы оценки и обобщения в лексическом значении глагола, которые восполняют отсутствующие типовые для этого значения семы, и вместе с тем позволяют говорить об особой разновидности или оттенке этого значения. Обобщение и оценка препятствуют реализации процессного значения, но вследствие «двуслойности» семантики этих глаголов слабый вариант процессности может проявляться при значительной контекстной поддержке. Редким и нетривиальным бывает и проявление кратности в высказываниях с глаголами образа жизни, оно модифицирует значение глагола, по-новому характеризует семантический комплекс, включающий глагол и обстоятельства кратности. Все это дает возможность не только охарактеризовать специфику данных глаголов, но и расширить представление о самих аспектуальных значениях, их спектре и разновидностях.

Список условных сокращений

НСВ — несовершенный вид; СВ — совершенный вид; СД — способ глагольного действия.

Литература

Апресян 2006 — Ю. Д. Апресян. Фундаментальная классификация предикатов // Ю. Д. Апресян (ред.). Языковая картина мира и системная лексикография. М.: Языки славянских культур, 2006. С. 75-110. Бабенко (ред.) 2002 — Л. Г. Бабенко (ред.). Русские глагольные предложения:

Экспериментальный синтаксический словарь. М.: «Флинта», 2002. Бондарко 1983 — А. В. Бондарко. Принципы функциональной грамматики

и вопросы аспектологии. Л.: Наука, 1983. Бондарко 1987 — А. В. Бондарко. Лимитативные ситуации // А. В. Бондарко (ред.). Теория функциональной грамматики: Введение. Аспек-туальность. Временная локализованность. Таксис. Л.: Наука, 1987. С. 85-98.

Бондарко 2002 — А. В. Бондарко. Теория значения в системе функциональной грамматики: На материале русского языка. М.: Языки славянской культуры, 2002.

Булыгина 1982 — Т. В. Булыгина. К построению типологии предикатов в русском языке // О. Н. Селиверстова (ред.). Семантические типы предикатов. М.: Наука, 1982. С. 7-85.

Васильев 2005 — Л. М. Васильев. Системный семантический словарь русского языка. Предикатная лексика. Уфа: Гилем, 2005.

Гришаева 1983 — Л. И. Гришаева. Номинативно-коммуникативная функция предложений с глаголами поведения. Воронеж: Изд-во Воронежского ун-та, 1983.

Дунев 1999 — А. И. Дунев. Функционирование форм несовершенного вида русского глагола в обобщенно-фактическом значении. Автореф. дисс.... канд. филол. наук. РГПУ им. А. И. Герцена, СПб., 1999.

Жданова 1983 — О. П. Жданова. Лексико-грамматические особенности группы глаголов поведения. Автореф. дисс. ... канд. филол. наук. Воронежский гос. ун-т, Воронеж, 1983.

Кобозева, Лауфер 1994 — И. М. Кобозева, Н. И. Лауфер. Интерпретирующие речевые акты // Н. Д. Арутюнова, Н. К. Рябцева (ред.). Логический анализ языка. Язык речевых действий. М.: Наука, 1994. С. 63-71.

Кузнецова (ред.) 1989 — Э. В. Кузнецова (ред.). Лексико-семантические группы русского глагола. Иркутск: Изд-во Иркутского ун-та, 1989.

МАС — А. П. Евгеньева (ред.). Словарь русского языка: В4т. М.: Русский язык, 1985-1988.

Маслов 1948 — Ю. С. Маслов. Вид и лексическое значение глагола в современном русском языке // Известия Академии наук СССР. Отделение литературы и языка VII, 4, 1948. С. 303-316.

Маслов 2004 — Ю. С. Маслов. Избранные труды: Аспектология. Общее языкознание. М.: Языки славянской культуры, 2004.

Матханова 2012 — И. П. Матханова. Аспектуально-темпоральная характеристика русских высказываний с семантикой поведения //М. Д. Воейкова (ред.). От значения к форме, от формы к значению: Сб. статей к 80-летию члена-корреспондента РАН А. В. Бондарко. М.: Языки славянских культур, 2012. С. 393-401.

Падучева 1996 — Е. В. Падучева. Семантические исследования (Семантика времени и вида в русском языке; Семантика нарратива). М.: Языки русской культуры, 1996.

Падучева 2004 — Е. В. Падучева. Динамические модели в семантике лексики. М.: Языки славянской культуры, 2004.

Петрухина 2012 — Е. В. Петрухина. Аспектуальные категории глагола в русском языке в сопоставлении с чешским, словацким, польским и болгарским языками. М.: URSS, 2012.

Селиверстова 1982 — О. Н. Селиверстова. Второй вариант классификационной сетки и описание некоторых предикатных типов русского

языка // О. Н. Селиверстова (ред.). Семантические типы предикатов. М.: Наука, 1982. С. 86-157. Храковский 1987 — В. С. Храковский. Кратность//А. В. Бондарко (ред.). Теория функциональной грамматики: Введение. Аспектуальность. Временная локализованность. Таксис. Л.: Наука, 1987. С. 124-152. Шелякин 1987 — М. А. Шелякин. Способы действия в поле лимитативно-сти // А. В. Бондарко (ред.). Теория функциональной грамматики: Введение. Аспектуальность. Временная локализованность. Таксис. Л.: Наука, 1987. С. 63-85.