Неравенство как болезнь

Серия авторитетных исследований на тему неравенства в мире посвящена тому, как снимать социальное напряжение — без кризисов и революций. «Огонек» познакомился с самыми свежими: от МВФ и World Inequality Lab, чтобы примерить их выводы на Россию

В мире бум исследований на тему неравенства. Последнее — от МВФ — появилось в середине марта. Его авторы изучали распределение доходов от глобализации и выяснили: этот процесс способствовал не только росту доходов в странах, втянутых в глобализацию, но и росту в этих доходах неравенства. Мало того: чем раньше страна включалось в глобализацию, тем активнее ее богатые богатели, а бедные беднели. Притормозить процесс, по мнению экспертов МВФ, можно лишь с помощью жесткой фискальной и активной социальной политики. Иными словами, государства должны вводить прогрессивные подоходные налоги, увеличивая траты, например, на образование. Примерно так и поступали благородные разбойники из Шервудского леса — брали у богатых и отдавали бедным.

Впрочем, МВФ лишь подхватил тему, которую поставил ребром в начале года доклад World Inequality Lab («Всемирной лаборатории экономического неравенства»). В этом 300-страничном труде исследователи (среди них — известный специалист француз Тома Пикетти), проанализировав колоссальный массив микро- и макроэкономических данных, доказали: с 1980-го неравенство как в доходах, так и имущественное пошло в рост во всем мире. А это рано или поздно «может привести к самым разным политическим, экономическим и социальным катастрофам», если не принять меры. Какие? Давайте присмотримся.

Откуда это берется?

Прежде всего, темпы роста неравенства различаются по регионам (даже по странам) и зависят от национальной политики. Так, если в 1980-м уровень неравенства в доходах в ЕС и в США был схожим, то за 35 лет доходы группы «богатых» (10 процентов населения) европейцев выросли на 2 процента, а у их американских визави — на все 10. Бедняки при этом стали беднее по обе стороны океана. Только в Штатах на 7 процентов, а в Европе — менее чем на процент. А все потому, что в США все это время наблюдалось значительное неравенство в области образования, да и подоходный налог «на богатых» был не столь прогрессивен, как в Европе.

Другой важный момент — перетекание собственности из госсектора в частный. Тенденция повсеместна, и она (из-за сокращения госдоходов) ограничивает возможности властей бороться с неравенством. В исследовании, правда, не отражена тенденция последних лет в России — перетекание собственности обратно под контроль государства, но даже при этом доля имущества у 10 процентов самых богатых россиян за 20 лет (1995-2015) выросла с 22 до 43 процентов. Что ж, богатыми могут быть и чиновники, и главы госкорпораций, а также их родственники.

Вообще, Россия по темпам роста неравенства не слишком отстает от США и опережает Китай.

Около 50 процентов россиян образуют группу с низкими доходами (до 20 тысяч рублей в месяц); 40 процентов можно отнести к среднему классу (доходы в районе 50-55 тысяч); 10 процентов зарабатывает от 250 тысяч и выше. На долю последних в 2016-м приходилось 46 процентов национального дохода (в США — 47, в Китае — 41 процент).

Как это лечить?

Исследователи убеждены: рецептов спасения три. Первый — введение прогрессивного налога. Второй — создание мирового реестра финансовых активов, который не дал бы скрывать сверхдоходы в офшорах (сейчас там хранится более 10 процентов мирового ВВП). Наконец, третий — обеспечение равного доступа к образованию и к хорошо оплачиваемым рабочим местам. Тенденция последних лет такова: в США из 100 детей, чьи родители входят в 10 процентов лиц с самыми низкими доходами, только 20-30 учатся в вузах, тогда как этот показатель достигает 90 случаев из 100, когда речь заходит о детях, чьи родители относятся к 10 процентам лиц с наивысшими доходами. А хорошее образование — одно из главных условий получения высокооплачиваемой работы и повышения социального статуса. В Европе на равный доступ к образованию уповают даже больше, чем на прогрессивный НДФЛ.

Пикетти и его коллег заподозрить в политической ангажированности нет оснований: француз давно ратует за перераспределение через прогрессивный налог, даже получил прозвище «современный Маркс», хотя «Капитал», как признался сам, не читал — слишком труден. Но власти берут его идеи на вооружение, чтобы снизить градус напряжения в обществе.

Но применимы ли рецепты «современного Маркса» в России? В условиях конфронтации с Западом трудно представить активное участие Москвы в создании мирового реестра финансовых активов, хотя возвращение капиталов из офшорных «гаваней» — давняя мечта властей. Изменения в системе российского образования теоретически тоже не исключены, но вряд ли осуществимы в скором будущем. Хорошо, если власти исправят хотя бы негативные последствия «оптимизации».

Наконец, дискуссию о введении прогрессивного подоходного налога, начатую пару лет назад вице-премьером Ольгой Голодец, в 2017-м прервал Дмитрий Медведев, объявив, что обсуждение преждевременно. Часть экспертов с ним согласилась: лучше все просчитать и не ошибиться с уровнем «отсечения» — величиной, с который будет начисляться повышенная ставка налога. Речь, конечно, не о сверхбогатых, а о тех, кто получает 50-100 тысяч рублей в месяц. Рост налога для этой категории грозит больно ударить по среднему классу.

Впрочем, пока ученые спорят, чиновники могут пойти иным путем — поднять уровень НДФЛ для всех. Процента на два. По крайней мере, такой вариант (повышение НДФЛ до 15 процентов) обсуждался на днях в правительстве. Результаты неясны: то ли решение не принято, то ли решили пока обождать. Но эксперты предупреждают: повышение ставки налога для всех негативно повлияет на экономику и не даст бюджету искомых 1,5 процента ВВП на решение социальных и инфраструктурных задач, анонсированных президентом в Послании Федеральному Собранию, а вот объем теневого сектора увеличит. И заодно ощутимо сократит численность среднего класса.

Кстати, один из самых интересных выводов исследователей неравенства в том, что кривая доходов среднего класса, несмотря на все пертурбации, которые Россия пережила за XX век, не столь подвержена резким колебаниям, как показатели двух крайних групп (50 процентов бедных и 10 процентов богатых). И если уровень неравенства в РФ сегодня снова сопоставим с дореволюционным (1905 годом), то благосостояние ее среднего класса колебалось не столь резко (см. «Детали»).

Экспертиза

Привычка беднеть

В исследовании World Inequality Lab речь идет о «долгом горизонте» (более чем 30-летнем горизонте). Этим и объясняется то, что Россия в нем представлена как страна, где частный сектор расширяется на фоне сужения государственного (тенденция начала — середины 1990-х, когда после либерализации экономики резко выросла доля частного сектора). Проблема в том, что и в новом веке уровень неравенства не стал ниже, хотя доля частного сектора сократилась. Объяснение этому такое: госсобственность сама по себе не является залогом низкого уровня неравенства. То, что государство стало собственником целого ряда производственных мощностей и собственности, не приводит автоматически к остановке процесса расслоения в обществе.

Рост неравенства можно остановить, если включаются мощные перераспределительные механизмы со стороны государства.

Речь о необходимости увеличивать расходы в соцсекторе, изменить налоговую политику, чтобы она препятствовала пополнению класса «сверхбогатых» и выравнивала доходы ряда социальных групп. В России столь активной перераспредительной работы со стороны государства не велось. Напротив, произошло сокращение ассигнований по некоторым соцстатьям в бюджетах, запущена программа «оптимизации» в сферах здравоохранения и образования, сохранена плоская шкала налогов. Все это и объясняет тот факт, что Россия не покидает группу стран со стабильно высоким уровнем неравенства.

Да, Росстат недавно фиксировал некоторое падение уровня неравенства по доходам, что объяснялось замораживанием зарплат, премий и бонусов работников частного сектора, сократившего их диспропорцию по отношению к доходам бюджетников. Но как только в экономике начнется более уверенное восстановление, кривая неравенства может вновь поползти вверх...

Частично это может быть сдержано повышением МРОТ, решение по которому уже принято, но для серьезного снижения уровня неравенства этого недостаточно. Для старта более серьезных реформ важно понимать, что есть «производительное» и «непроизводительное» неравенство. Ведь до определенного момента неравенство дает позитивный импульс экономике — способствует тому, что бедные пытаются «выбиться в люди» (повысить доходы, получить образование и т.д.). Но после того, как уровень неравенства достигает некоей отметки, они смиряются с нищетой, привыкают жить на пособия.

Предотвратить дальнейший рост неравенства и формирование таких групп может развитие систем здравоохранения и образования, которые будут выравнивать стартовые возможности людей из разных групп.

Брифинг

Марк Голдринг, глава благотворительной организации Oxfam

Сегодня просто «недопустимый уровень неравенства». Например, главе какой-нибудь компании, владеющей одним из пяти дорогих модных брендов, достаточно поработать всего четыре дня, чтобы получить ту сумму, которую какая-нибудь швея в Бангладеш может заработать за всю свою жизнь. При этом две трети из 2043 насчитывающихся сейчас в мире миллиардеров не сколотили свои состояния благодаря упорному тяжелому и низкооплачиваемому труду, а получили по наследству, либо с помощью связей, либо благодаря тому, что их компания является монополистом.

Источник: «Коммерсантъ»

Владимир Путин, президент России

Нерешенных проблем еще очень много. И главная из них — большое количество людей, живущих на доходы ниже прожиточного минимума. В 2000 году таких людей у нас было почти треть населения, более 40 млн человек, сейчас эта цифра в районе где-то 20 млн, но был момент несколько лет назад, когда мы опустились на 15 млн. Сегодня очевидно: главный запрос граждан России, общества — обеспечить справедливость... Каждое решение, каждый шаг должны отвечать интересам абсолютного большинства.

Источник: «РИА Новости»

Ярослав Лисоволик, главный экономист Евразийского банка развития

Проблема бедности, проблема неравенства доходов сейчас выходит на передний план с точки зрения приоритетов в государственной политике (речь идет о России.— «О»). И безотносительно к фактору санкций, к фактору вообще внешнего фона эту задачу необходимо решать. Не зря начинается более активное обсуждение возможных мер, которые могли бы исправить эти дисбалансы, в том числе возможное введение прогрессивной шкалы налогообложения.

Источник: «Коммерсантъ FM»