Протестантско-старообрядческая мораль как условие развития рационального предпринимательства

Библиографический список

1.Бадалова, А. Г. Управление рисками предприятий: практический инструментарий для менеджеров / А. Г. Бадалова. — М. : «Янус-К», 2004. - 88 с.

2. Волков, А. С. Инвестиционные проекты: от моделирования до реализации / А. С. Волков. — М. : Вершина, 2006. — 256 с. ;

3. Горемыкин, В. А. Лизинг : учебник для студентов вузов, обучающихся по экон. специальностям / В. А. Горемыкин. — Москва : Дашков и Ко, 2003, — 941 с.

4. Кричевский, М. Л. Интеллектуальный анализ данных в менеджменте : учеб. пособие / М. Л. Кричевский. — СПб. : С.-Пе-терб. гос. ун-т аэрокосм. приборостроения, 2005. — 207 с.

5. Мадии,Л. В. Совершенствование механизма количественной оценки рисков инвестиционных проектов / Л. В. Мадии. — М. : ИРЦ Газпром, 2004. — 52 с.

6. Риммер, М. И. Экономическая оценка инвестиций / М. И. Риммер, А. Д. Касатов. — СПб. : Питер, 2007. — 480 с.

7. Черняк, В. З. Управление инвестиционными проектами / В. З. Черняк. — М. : ЮНИТИ — ДАНА, 2004. — 351 с.

8. Шапкин, А. С. Экономические и финансовые риски: оценка, управление, портфель инвестиций / А. С. Шапкин. — М. : Изда-тельско-торговая корпорация «Дашков и К», 2007. — 544 с.

9. Шпиттлер, Х. И. Практический лизинг / Х. И. Шпиттлер. — М. : ЦНИИЭПсельстрой, 1991. — 163 с.

РАШЕВСКАЯ Оксана Анатольевна, начальник учебного отдела.

Адрес для переписки: e-mail: rumet@rambler.ru

Статья поступила в редакцию 14.04.2010 г. © О. А. Рашевская

УДК 316.334.23 д. и. ТЮЛЕНЕВ

Марийский государственный технический университет, г. Йошкар-Ола

ПРОТЕСТАНТСКО-СТАРООБРЯДЧЕСКАЯ МОРАЛЬ КАК УСЛОВИЕ РАЗВИТИЯ РАЦИОНАЛЬНОГО

ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА_

В статье рассмотрено веберовское понимание факторов и условий институционали-зации рационального предпринимательства, механизма влияния протестантской этики на деловую активность предпринимателей-протестантов. Старообрядчество интерпретировано как комплекс церквей и деноминаций, возникших в рамках православия и во многом альтернативных Русской Православной Церкви. Показано, что социально-этические представления протестантов и старообрядцев во многом схожи, вследствие рационального осмысления христианского вероучения и богослужебной практики. Социальная этика старообрядчества охарактеризована как важный духовно-нравственный фактор институционализации отечественного рационального бизнеса. Ключевые слова: рациональное предпринимательство, старообрядчество, протестантизм, протестантская этика, социальная этика, деловая активность.

Исходя из тезиса «аскетизм есть буржуазная добродетель», М. Вебер обосновал идею наличия устойчивой корреляции между протестантской моралью и «духом капитализма» [1—3]. Понятие «дух (современного, индустриального) капитализма» Вебер использовал для определения специфического строя мышления, «стиля жизни», отличающегося систематическим и рациональным стремлением к законной прибыли в рамках приобретенной профессии [1, с. 85].

«Дух (современного, рационального) капитализма» — плод случившейся в Европе начала Нового времени констелляции ряда исторических факторов, содержавших в себе формально-рациональные начала и предопределивших направление развития западноевропейского социума в последующие столетия. К числу таких факторов Вебер отнес античную науку, дополненную в эпоху Возрождения экспериментом и синтезированную с техникой, модернизированное в средние века римское право, а также

инновационный способ ведения хозяйства, сложившийся в результате отделения рабочей силы от средств производства и основанный на строгой калькуляции. Фактором, объединившим в единую систему все эти феномены, стал, по мнению Вебера, протестантизм. Экономический успех, возведенный протестантской этикой в ранг религиозного призвания, сделался главным мотивом инновационно-хозяйственной активности предпринимателей-протестантов [4, с. 23].

Раскрыв механизм влияния этико-хозяйственных факторов на практическую деятельность представителей реформаторских направлений католичества, Вебер существенно расширил круг духовно-культурных явлений, образующих «строй мышления» и влияющих на хозяйственную активность людей. Цитируя Ш. Монтескье, утверждавшего в «Духе законов», что англичане превзошли все народы мира в набожности, торговле и свободе, Вебер задается вопросом: «Не связаны ли успехи англичан в области приобре-

тательства, а также приверженность демократическим институтам с их беспримерным благочестием?» [1, с. 69].

В современной науке под этикой обычно понимают систему норм нравственного поведения человека, группы, класса [5, с. 608]. То есть как этику в широком смысле, или социальную этику. Хозяйственную этику нередко определяют как самую важную и наисложнейшую по степени значимости и диапазону проблем составляющую социальной этики [6, с. 79]. Следовательно, социальная этика может быть представлена как достаточно широкий набор связанных между собой нравственных норм, обусловливающих поведение индивида не только в экономической сфере, но и в других областях социальной практики. Применительно к сфере труда хозяйственную этику, очевидно, следует рассматривать как промежуточное звено сложнейшего, многоуровневого и многоступенчатого механизма социально-этической детерминации производственной деятельности человека. Социально-этические нормы, в свою очередь, являют собой важную составную часть социально-культурных феноменов, определяющих трудовую и предпринимательскую активность индивидов.

В условиях легализации в России рыночных отношений проблематика духовно-нравственной обусловленности предпринимательства вновь оказалась востребованной и получила освещение в работах отечественных авторов [7]. В числе прочего появилось немало публикаций по проблемам мировоззрения, хозяйственной этики, предпринимательской деятельности русских старообрядцев [8—10]. В ряде таких публикаций хозяйственно-стимулирующая функция старообрядчества уподоблялась той роли, которую сыграл протестантизм в рационализации западного предпринимательства [11]. Однако в некоторых работах по данной проблематике проведение прямой аналогии между старообрядчеством и протестантизмом было признано некорректным [12].

Опираясь на веберовскую концепцию, соотнесем религиозно-мировоззренческие установки русских старообрядцев и западных протестантов с целью выявления в них разумно осмысленных начал как условий рационализации трудовой и предпринимательской деятельности. Начнем с внешнего сходства. Подобно западноевропейскому протестантизму, отличавшемуся многообразием церквей и деноминаций, русское старообрядчество также представляло собой полиструктурное образование. Оно вбирало в себя два разнородных по составу течения — поповцев и беспоповцев.

Возможно, одной из главных причин внутренней раздробленности старообрядчества стало снятие запрета на интеллектуальный поиск аутентичных начал вероучения, вектор которого был обращен в прошлое, к истокам христианской веры. Это обстоятельство, вероятно, во многом обусловило этимологию термина «старообрядчество», или «старообрядство» [13, с. 454]. С точки зрения «понимающей социологии», рациональный характер духовно-нравственных исканий старообрядцев очевиден — подлинные, изначальные христианские идеи, нормы, ценности следует искать в Священном Писании, а не в более поздних интерпретациях священных текстов.

Настойчивая апелляция к аутентичным христианским ценностям, исключительный авторитет Священного Писания, потребность в личном, а не через посредников обращении к Библии — все это атрибуты духовно-нравственной рефлексии западноевропейских протестантов, в ходе которой происходило

становление рациональной модели жизнедеятельности.

Старообрядцы последовательно отстаивали древ-леславянский «символ веры», справедливо полагая, что исходные принципы вероучения не следует подвергать пересмотру. По существу, они не приняли ни одного из нововведений Никона в области православной догматики. Особенно упорно старообрядцы отстаивали знаменитый «аз», то есть удаленный никонианами из формулировки догмата о вере в Сына Божия союз «а» («рождена», «не сотворена»), без которого эта формулировка действительно становится менее определенной.

По рациональным основаниям старообрядцы отвергли и трехперстное крестное знамение. Стремление отстоять двуперстие имело под собой древнейшую традицию, закрепленную во множестве относящихся к апостольским временам иконографических памятников. В частности, на иконе из монастыря св. Екатерины (Синай VI в.) Христос благословляет своих приверженцев именно двуперстным знамением. Но главное состоит в том, что двуперстие — это символ, отражающий совершенно определенное содержание: два пальца означают два естества Христа, а чуть согнутый средний палец указывает на «умаление» Божественной природы при вочеловечивании Спасителя. Такое перстосложение называлось «име-нословным», поскольку указательный и средний пальцы знаменовали собой буквы имени Христа (1С ХС). Остальные пальцы, сложенные вместе, обозначали Святую Троицу. Крестообразное осенение себя двуперстным знамением совершалось верующими христианами в память распятого на кресте Христа. Троеперстие разрушало этот символ, давая старообрядцам формальные основания обвинять своих противников в том, что они «распинают Троицу».

Чрезмерная строгость в отстаивании аутентичных основ христианской веры протестантам была свойственна не в меньшей степени, чем старообрядцам. Так, разделяя общехристианские представления о бытии Бога, его триединстве, рае и аде, бессмертии души, М. Лютер и его последователи отрицали догматы католической церкви, привнесенные в христианское учение в послеапостольские времена. В частности, лютеране отвергли католический тезис о чистилище. Отбросив католическую догму о церкви и духовенстве как необходимых посредниках между человеком и Богом, последователи Лютера объявили веру христианина единственным путем спасения души — принцип «оправдания одной верой». Сам Лютер не признавал авторитета папских декретов (Священное предание) и требовал восстановления авторитета Священного Писания.

Рационализмом проникнуто восприятие старообрядцами христианских таинств: крещения, причащения, священства, покаяния, миропомазания, елеосвящения и брака. Так, беспоповцы, поначалу вообще отказались от совершения всех таинств. В конце концов, из семи таинств оставлено было только два: покаяние и крещение. Брак как таинство воспринимался только частью беспоповцев, отвергавшие его получили название безбрачников.

Сходные процессы происходили и в среде западных реформаторов католического христианства. При всех разногласиях между протестантскими церквями и деноминациями все они по рациональным основаниям уменьшили число таинств; большинство сохранило крещение и причастие.

Рационалистической ревизии подверглась обрядовая сторона реформированного Никоном право-

славия. Прежде всего, старообрядцы отказались от помпезности и театральности литургий. Богослужение старообрядцев было лишено вычурности. Церковное пение отличалось монодическим, унисонным характером. Не допускались светские типы пения: оперное, партесное, хроматическое. Петь следовало так, чтобы «звуки поражали слух, а заключающаяся в них истина проникала в сердце». Не использовались акафисты, за исключением «Акафиста Пресвятой Богородице». Во время службы не допускалось стояние на коленях. На смену храмам пришли молитвенные дома, отличавшиеся простотой и скромностью обстановки. Нередко в таких домах отсутствовали образа и прочие иконографические культовые предметы. Дальше всех в этом отношении пошли старообрядцы нетовского согласия, вообще отказавшиеся от обрядов, служб и храмов. Именно поэтому они и получили название «нетовцев» [14].

Все это поразительным образом похоже на обрядовые действия протестантов, большинство деноминаций которых сильно упростило процедуру богослужения. Императивом стал призыв М. Лютера: «Убрать из церкви все, что явно противоречит Библии!». Ж. Кальвин осуществил лютеровский призыв на практике, причем в более жестком варианте — убрал из церкви все, что Библией не требуется. Впоследствии действия Кальвина объяснили его склонностью к рационализму и недоверием к мистицизму [15]. Римская месса претерпела существенные изменения, сохранившись лишь в Англиканской Церкви и некоторых других протестантских общинах. Протестанты отказались от большинства молитв и церковных праздников в честь святых. Поклонение мощам было признано не соответствующим Священному Писанию. Во время богослужений кальвинистов не использовалась духовная музыка, не возжигались свечи, отсутствовали настенные изображения. Вообще, отношение протестантов к образам отличалось неоднозначностью: от полного неприятия до почитания некоторых икон. Однако при этом обе позиции имели рационалистическое обоснование. Поклонение иконам расценивалось как признак идолопоклонства, почитание образов оправдывалось тем, что воздаваемая образу честь восходит к первообразу. Молитвенные дома большинства протестантских деноминаций отличались скромностью убранства, поскольку главным в богослужении считалось обращение к Богу, а не обстановка, в которой оно происходит. Зданием церкви могло служить любое строение, арендованное или приобретенное в собственность на равных с частными лицами и светскими учреждениями условиях.

Организационная сторона деятельности старообрядцев претерпела не меньшие изменения, чем обрядовая. Несмотря на стремление к единству, беспоповцы, исходя из практических соображений, в конечном итоге отказались от идеи создания объединенной церкви как иерархии священнослужителей различных рангов, взаимодействующих друг с другом на основе жесткой субординации. Беспоповские согласия возглавили «благословенные отцы», или наставники, в обязанности которых входило проведение богослужений и управление всей внутренней жизнью общин. В отличие от беспоповцев, поповцы признали необходимость церковной организации и профессиональных священнослужителей. Такой организацией стала Белокриницкая иерархия, которую с середины Х1Х в. возглавил архиепископ Московский и всея Руси [16]. В дальнейшем рационалистические идеи старообрядцев-поповцев, касающиеся оптимизации церковного устройства, получили прак-

тическую реализацию. Была основана Русская Православная Старообрядческая Церковь, вобравшая в себя многие черты веберовской идеальной модели бюрократии. Высшим управленческим органом этой церкви стал Освященный Собор, который проводился ежегодно с широким представительством священнослужителей, монахов и мирян [17].

Подчеркнутый демократизм (равенство мирян и духовенства, выборность, отчетность и т.д.), имеющий своим источником принцип всеобщего священства, составлял основу общинного устройства большинства протестантских объединений. Так, английские и шотландские приверженцы Ж.Кальвина, конгрега-ционалисты-пресвитериане, предпочли назначаемым епископам выборных пресвитеров. Приверженностью ценностям демократии следует объяснять и стойкое неприятие кальвинистами института монашества. Подоплеку такого неприятия составляли сугубо рационалистические соображения: все верующие равны перед Богом; обязаны трудиться; создавать семью, производить на свет, содержать и воспитывать детей. Богослужебная практика, однако, вносила коррективы, и со временем выборные священники и пасторы стали проходить профессиональную подготовку. Особенно это характерно для Англиканской Церкви, по ряду структурно-функциональных аспектов (особенностям субординации внутри церковной иерархии, характеру отношений между священниками и не облеченными саном верующими и т.п.) достаточно близкой к Русской Православной Старообрядческой Церкви.

Систематические преследования со стороны властей имели следствием формирование однозначно негативного отношения старообрядцев к государству и официальной церкви. Наиболее радикальными в этом смысле долгое время оставались беспоповцы-бегуны, отвергавшие едва ли не все, что исходило или было хоть как-то связано с Русской Православной Церковью и царским правительством. Старообрядцы этого течения отвергали паспортный режим, военную службу, присягу, подати, налоги, некоторые — даже деньги. Постепенно, по мере смягчения антистарообрядческой политики российского государства и РПЦ, лидеры основных старообрядческих церквей и деноминаций признали возможным переход на позиции лояльности в отношениях со светскими и церковными властями, а позднее — и целесообразность сотрудничества с ними.

Протестанты на Западе поступали аналогичным образом. Репрессии со стороны монархов и пап вызывали реакцию отторжения и активное противодействие. Эмиграция, в том числе и в Новый Свет, пуритан, гугенотов, кальвинистов приобрела ничуть не меньший размах, чем бегство старообрядцев на окраины российского государства и сопредельные территории. Тотальным неприятием государственных и церковно-католических институтов, их идеологии и практики отличалась, в частности, позиция анабаптистов и близких к ним деноминаций (меннонитов, гуттерского братства), отвергавших насилие, ношение и применение оружия, присягу, военную и государственную службу. Как и во всякой крайности, рационализм здесь начинал трансформироваться в свою противоположность. Иррациональные моменты, однако, по прошествии времени и смягчения политики папства и монархов уступали место рациональным соображениям необходимости нахождения общего языка и даже сотрудничества с властями с целью создания более комфортных условий для ведения бизнеса и жизнедеятельности в целом.

Основанные на здравом смысле этико-нравствен-ные и общесоциальные установки со временем рационализировали хозяйственную мораль старообрядцев [7, с. 165— 172]. Труд, предпринимательство, стремление к накоплению капитала утратили негативный оттенок, наполнились ценностным содержанием, превратившись в оптимальный способ земного существования и средство спасения души. Предпринимательский потенциал старообрядчества, сформировавшийся в недрах русской православно-старообрядческой деревни, наиболее полно раскрыл себя в торговле и промышленности. Согласно статистическим данным, к 1917 году свыше 60 % торгово-промышленного класса России составляли старообрядцы [11, с. 133]. Именно в их среде сложились предпринимательские династии Гучковых, Кокоревых, Морозовых, Носовых, Прохоровых, Рябушинских, Солдатенковых и т.д.

В Западной Европе и Северной Америке очищенные Реформацией от позднейших иррациональных наслоений изначальные христианские максимы модернизировали хозяйственную культуру и практику предпринимателей-протестантов, став необходимой предпосылкой и условием гигантского прогресса в развитии производительных сил рационального капитализма, одухотворенного идеей служения делу, профессии, Богу. Религиозно-нравственные и общесоциальные установки обновили этику хозяйствования протестантов, перенеся центр тяжести с потусторонне ориентированной молитвенной практики на посюстороннюю активную деятельность в рамках избранной профессии. «Laborare est orare» («трудиться — значит молиться», Ж. Кальвин) — жизненный императив протестантства, пришедший на смену католической максиме земного существования, — «ora et labora» («молись и трудись», девиз Ордена бенедиктинцев), стал важнейшим духовным фактором становления рационального капитализма и предпринимательства.

Таким образом, анализ религиозно-нравственной рефлексии и мировоззренческих приоритетов раннего старообрядчества и протестантства дает основания полагать, что духовная эволюция приверженцев этих конфессий происходила на основе здравого смысла и имела целью возвращение к аутентичным ценностям вероучения и повседневным поведенческим нормам первоначального христианства. Вместе с тем едва ли корректно проводить прямые и полные аналогии между старообрядчеством и протестантизмом. Как и всякие аналогии вообще, они небезупречны в эвристическом смысле. Тем более что сами старообрядцы рассматривали протестантство как «лю-торскую ересь». Лютеровский протест против папских реформаций католического христианства в известной мере сопоставим с аввакумовским неприятием никоновских нововведений в православие. Однако причины, факторы и условия, вызвавшие к жизни протестантство и старообрядчество, были отнюдь не идентичными. На Западе начиналась эра капитализма, тогда как в России его зерна лишь пускали корни в чуждую им феодальную почву. Существенным было различие между православной и католической интерпретациями принципов христианского вероучения, целей и процедур богослужебной практики. Тем не менее защита аутентичного (или казавшегося таковым) христианства с позиций здравого смысла против логически не обоснованного пересмотра краеугольных положений вероучения

как способ рационализации мыслительной и практической деятельности — то общее, что сближает протестантство и старообрядчество, позволяя рассматривать мораль последнего как важнейший духовно-нравственный фактор генезиса российского рационального предпринимательства.

Библиографический список

1. Вебер, М. Протестантская этика и дух капитализма // Ве-бер М. Избранные произведения. — М. : Прогресс, 1990. — С. 44-344.

2. Вебер, М. Социология религии (типы религиозных обществ) //Вебер М. Избранное. Образ общества. — М. : Юрист, 1994. — С. 78 — 308.

3. Вебер, М. Хозяйственная этика мировых религий // Ве-бер М. Избранное. Образ общества. — М. : Юрист, 1994. — С. 43 — 77.

4. Гайденко, П. П. Социология Макса Вебера / П. П. Гайден-ко // Вебер М. Избранные произведения. — М. : Прогресс, 1990. — С. 5 — 43.

5. Словарь иностранных слов. — 18-е изд., стер. — М. : Рус. яз., 1989. — 624 с.

6. Рих, А. Хозяйственная этика: пер. с нем / А. Рих ; под общ. ред. В. В. Сапова. — М. : Посев, 1996. — 810 с.

7. Зарубина, Н. Н. Социально-культурные основы хозяйства и предпринимательства. — М. : ИПЧ «Издательство Магистр», 1998. — 360 с.

8. Керров, В. В. «Се человек и дело его...» : Конфессионально-этические факторы старообрядческого предпринимательства /

B. В. Керров. — М. : ЭКОН-ИНФОРМ, 2004. — 654 с.

9. Расков, Д. Е. Старообрядческое предпринимательство в экономике России (на примере московской промышленности XIX века) / Д. Е. Расков // Экономическая история России: проблемы, поиски, решения: ежегодник. — М. : Волгоград, 2001. — Вып. 3. — С. 404 — 428.

10. Старцев, А. В. Хозяйственная этика старообрядчества / А. В. Старцев // Старообрядчество: история и культура. — Барнаул, 2002. — Вып. 1. — С.78 — 93.

11. Рощин, М. Ю. Старообрядчество и труд / М. Ю.Рощин // Генезис кризисов природы и общества в России: материалы Второй научно-практической конференции «Человек и природа — проблемы социоестественной истории». — М., 1994. — Вып. 2. —

C. 132— 139.

12. Старообрядчество церковь [Электронный ресурс]. — URL : htth : // http://www.nikitskyclub.ru.

13. Старообрядство // Энциклопедический словарь. Т. ХХХЙ / Ф. А. Брокгауз, И. А. Ефрон. — СПб. : Дело, 1900. — С. 454.

14. Старообрядчество церковь [Электронный ресурс]. — URL : htth : // www.ruwikipedia.org.

15. Протестантизм церковь [Электронный ресурс]. — URL : htth : // www.ru wikipedia.org.

16. Старообрядчество // Большая энциклопедия Кирилла и Мефодия [Электронный ресурс]:[энциклопедия]. — Электрон. дан. и прогр. — М. : «Большая Российская энциклопедия», 2003. — 10 электрон. опт. диск (CD-ROM).

17. Русская Православная Старообрядческая Церковь [Электронный ресурс]. — URL : htth : // www.ruwikipedia.org

ТЮЛЕНЕВ Александр Иванович, кандидат социологических наук, доцент кафедры социальных наук и технологий.

Адрес для переписки: e-mail: Lab5@yandex.ru

Статья поступила в редакцию 12.09.2009 г. © А. И. Тюленев