2013. 03. 010. Художественная антропология: Теоретические и историко-литературные аспекты: материалы международной научной конференции «Поспеловские чтения» – 2009 / Под ред. Ремнёвой М. Л. , Клинга О. А. , эсалнек А. Я. – М. : макс Пресс, 2011. – 512 с

«расширенного до масштабов эпического сказания... об утраченном "русском счастье".» (с. 682).

В Приложении на множестве примеров рассмотрены типологические и жанровые особенности заглавий, связанных с темой сновидения и сна.

Библиографический список в конце книги включает 636 наименований.

А.А. Ревякина

2013.03.010. ХУДОЖЕСТВЕННАЯ АНТРОПОЛОГИЯ: ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И ИСТОРИКО-ЛИТЕРАТУРНЫЕ АСПЕКТЫ: МАТЕРИАЛЫ МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ «ПОСПЕЛОВСКИЕ ЧТЕНИЯ» - 2009 / Под ред. Ремнёвой М.Л., Клинга О.А., Эсалнек А.Я. - М.: МАКС Пресс, 2011. - 512 с.

В сборнике отражены материалы конференции (более 60 статей), посвященной 50-летию кафедры теории литературы филологического факультета МГУ. Ученые из 23 городов России и Украины высказали свои мнения о возможностях «антропологического подхода» к произведениям художественной литературы, используя традиционные литературоведческие понятия (автор, повествователь, герой, персонаж, характер, тип, прототип, образ, вечный образ, лицо, персона, личность, историческая личность, лирический герой, лирический субъект) в освещении содержательно значимых аспектов художественного мира (психология, время, пространство, в частности город, провинция, усадьба) и жанровых образований (роман, очерк, нравоописание, путешествие, лирические жанры). «Всем этим обусловливается выбор и композиция материалов.», -отмечается во введении (с. 9).

В открывающей сборник статье «Человек как субъект и объект в художественной антропологии» О.А. Клинг (зав. кафедрой теории литературы МГУ1) рассматривает отношение автора-творца к его объекту, он подчеркивает огромную роль биографических факторов, непосредственных впечатлений, а также особого интереса

1 После фамилии докладчика указывается город его проживания (за исключением Москвы).

многих писателей к наукам о человеке, в частности к этнографии. Писатели (например, А.Н. Островский, В.И. Даль) нередко предпринимали своего рода «полевые исследования», которые являются одним из этнографических методов. Это способствовало созданию художественной этнографии: их произведения отражают особенности быта, поведения и речи людей, живущих в разных местностях. Автор статьи обращается также к идеям жизнетворчест-ва, вдохновлявших многих писателей Серебряного века. Так, поэтические открытия В. Брюсова в изображении города, принципы его художественного антропологизма оказали влияние в первую очередь на А. Блока. Однако параллели между научной и художественной антропологией, этнографией и ее художественным аналогом не стирают принципиальных границ, различий между ними. «Ведь литература - это такое постижение человека, где на пересечении субъекта художественной антропологии и его объекта - рождается новое понимание нашего существования во времени и пространстве» (с. 21).

Л.В. Чернец (профессор кафедры теории литературы МГУ) в статье «Персонажная сфера литературных произведений: Понятия и термины» рассматривает значения терминов: персонаж, герой, образ, характер, тип. Сопоставление их толкований (применительно к эпосу и драме) в отечественных словарно-энциклопеди-ческих изданиях и ряде вузовских учебников (вышедших после 1960 г.) выявляет следующие тенденции. Во-первых, термины персонаж и герой в большинстве случаев используются как синонимы, обозначая любого субъекта в мире произведения - главного или второстепенного, при этом оцениваемого по-разному (в том числе сатирически). Иными словами, «забывается» связанное с риторической традицией деление изображаемых лиц на героев (главных субъектов действия, воплощающих авторский идеал) и персонажей. «В пользу указанной синонимии - неизбежность изменения терминологии как системы: ведь расширение объема одного понятия (в данном случае - персонажа) - влечет за собой смещение семантики литературного героя: он также становится персонажем» (с. 26). Во-вторых, термины характер и образ, как правило, обозначают разные стороны персонажа. Если характер - это совокупность нравственных, психологических качеств данного лица, то образ указывает на «способ, средства изображения» (с. 26): ведь

среди персонажей есть антропоморфные, внесценические, собирательные, заимствованные, фантомные и др. «Говоря упрощенно, нужно различать, что именно подчеркнуто в персонаже имярек и как это сделано» (с. 27). В-третьих, не преодолен разнобой в использовании термина тип (в статье отмечены четыре значения слова). Наиболее продуктивным Л.В. Чернец считает обозначение им целого ряда персонажей (героев), имеющих каждый свой, неповторимый характер. В этом случае глубокая внутренняя индивидуализация героя не мешает видеть в нем тип, она демонстрирует многообразие вариантов типа, который можно считать инвариантом. Показателем сформировавшегося типа является его номинация, введенная писателем или критиком: лишний человек, самодур, подпольный человек, кающийся дворянин и др. Конкретно-исторические национальные типы можно группировать, выделяя «трансисторические "сверхтипы"» - например, «житийно-идиллический и авантюрно-героический»1.

А.Я. Эсалнек в статье «Антропологический принцип в изучении романа» (профессор кафедры теории литературы МГУ) подчеркивает, что приоритетное место в этом жанре принадлежит индивиду как носителю самосознания, тех или иных значимых нравственных, идеологических принципов; это порождает немало проблем антропологического плана. И прежде всего - вопрос о структуре личности, о соотношении умственного и нравственного, идеологического и психического аспектов сознания и подсознания. Наиболее репрезентативный материал в этом плане дает творчество Ф.М. Достоевского. Писатель воспроизводит такие моменты в жизни героев, когда «обнаруживаются глубинные сферы психики, сигнализируя о неблагополучии в эмоциональном состоянии героя, в его нравственном мире, а тем самым в сознании и в концептуальных построениях» (с. 39). Здесь обнаруживается и непредсказуемость поступков, и эмоциональная взвинченность и неконтролируемость поведения, и раздражение, злость, нервозность, вещие сны, галлюцинации, неуместный смех и т.п. (подобные особенности характерны для многих художников XX в.: Т. Манна, Г. Гессе,

1 См.: Хализев В.Е. Теория литературы. - М., 2009. - С. 179-184.

Ф. Кафки, Ф. Мориака, Ж. Гюисманса, В. Вульф и др.). Поэтому при анализе романов важны выводы и положения, содержащиеся в работах не только литературоведов, но и социологов, философов, психологов, в том числе специалистов в области аналитической психологии.

Е.Г. Руднева (профессор кафедры теории литературы МГУ) в статье «"Эпоха детства" в русской литературе» пишет о «детстве» как одной из ключевых ценностно-интонированных тем художественной антропологии. Ключевые моменты, имеющие генетическое значение для развития этой темы, по мнению автора статьи, отчетливо обозначились в литературе сентиментализма и присутствуют в классической формуле Н.М. Карамзина «эпоха детства», художественно конкретизированной в его неоконченном романе «Рыцарь нашего времени» (1799-1803). В духе романа воспитания писатель систематизировал те разнообразные силы, которые повлияли на нравственное развитие героя: впечатления от общения с близкими людьми (прежде всего, с матерью), от книг, от природы, от вмешательства Рока и Провидения в его детскую жизнь. Система этих влияний, намеченная Карамзиным и соответствующая его взглядам на воспитание, оказалась эстетически продуктивной: она «сыграла роль своеобразного конспекта для целого стилевого течения, которое условно может быть названо "автопсихологическим"1» (с. 83). Важнейшую составляющую художественной антропологии Карамзина образует память. Она подтверждает значение «эпохи детства» и «в качестве некоей константы должна определять единство личности героя на всем протяжении его жизни, возвращать его сознание к началу его земного бытия, дарить ему сладкое настроение меланхолии. Тем важнее пробудить в детстве чувство добра, любви, чувствительность - залог истинной человечности, нравственного достоинства человека» (с. 84).

А.А. Холиков (преподаватель кафедры теории литературы МГУ) полагает, что постижение творческой личности писателя в жанре его научной биографии требует учета по крайней мере трех уровней: бытового, сверхбытового (жизнь рассматривается в ее

1 Гинзбург Л. О психологической прозе. - Л., 1971. - С. 258, 314.

отношении к творчеству по принципу соответствий) и сущностного (выявляются константы творчества, индивидуальность стиля). И.Н. Исакова (преподаватель той же кафедры) показывает на материале пьесы А.Н. Островского «Бесприданница», как в системе номинаций персонажа (не только антропонимов, но и нарицательных существительных, тропов) отражается многогранность, противоречивость характера.

Общетеоретические вопросы рассматриваются и в статьях других участников сборника. Согласно А. В. Ставицкому1 (Кемерово), специфика художественной антропологии проявляется в таких эстетических определениях: персонаж как человек прекрасный, возвышенный, идиллический, эпопейный, романический, комический, трагический; подробнее автор статьи остановился на сущности трагического. Н.И. Прозорова (Калуга) размышляет о «вечных образах» (Гамлет, Дон Кихот, Дон Жуан, Фауст), созданных в эпоху формирования культуры Нового времени и сохраняющих в многочисленных трансформациях инвариантное «ядро». Автор подчеркивает, что «вечными» образы не рождаются, но становятся в процессе их рецепции, функционирования произведений. По мнению И.А. Беляевой, на тургеневскую трактовку Гамлета и Дон Кихота как воплощений двух противоположных начал человеческой натуры повлияла диалектика Гегеля. Н.В. Володина (Череповец), опираясь на положения когнитивной лингвистики, указывает на важную роль в литературной преемственности персонажных концептов («маленький человек», «подпольный человек», Гамлет), соотнося их с понятием типа. Э.И. Гуткина, указав на просчеты существующих концепций «лирического героя», предложила трактовать это понятие как образ бытийного переживания, связанного с развитием представлений о главных жизненных ценностях. Ф.К. Бесолова (Владикавказ) рассматривает понятие «картина мира», разграничивая культурологический и литературоведческий подходы. В первом случае предполагается «перевод» современного сознания в ментальность эпохи исследуемого произведения, что

1 После фамилии автора статьи указывается город его проживания (за исключением Москвы).

дает возможность «не только с помощью текста понять культуру», но «с помощью культуры понять текст» (с. 129). Литературоведческий подход предусматривает выделение трех аспектов понятия «картина мира»: 1) картина эпохи; 2) картина мира автора; 3) картина мира персонажа. Их диалог создает конфликт, движение сюжета.

На материале русской прозы XVIII в. О.Г. Лазареску проследила, как переход от риторического творческого сознания к собственно художественному отразился на статусе персонажа, на интерпретации его характера, на изменении жанровой системы. Н.В. Короткова (Курск) размышляет о языковом образе провинциала в русской литературе XVIII - первой половины XIX в. (поселяне, провинциальные чиновники, уездные барышни и матушки), а также об истории слова «провинциал». Прототипическую основу образа Алексея Степановича в повести С.Т. Аксакова «Детские годы Багрова-внука» (1856) раскрывает С.А. Салова (Уфа); в частности, автор считает возможным сблизить этого героя с Алексеем человеком Божиим из народного стиха.

По мнению И.А. Парышевой, в создании концептуального единства «Братьев Карамазовых» заметную роль сыграли детские персонажи и мотив «детскости» в поведении взрослых. О.А. Богданова, опираясь на суждения С.С. Хоружего1 о «неклассической антропологии», акцентирующей в человеке «энергийное» начало, а также роль бессознательного, архетипического в психике, обращается к творчеству Достоевского - к его новаторской концепции личности. Так, в романе «Идиот» исторические типы рассматриваются писателем в широком контексте, включающем исихазм. А. В. Злочевская соотносит концепции «положительно прекрасного человека» в «Идиоте» и «прекрасного героя» в «Мастере и Маргарите» М. Булгакова.

Н.Л. Вершинина (Псков) раскрывает в романе П.Д. Боборы-кина «Жертва вечерняя» (1868) сочетание реализма с натурализмом (обнаженный «буквализм», дидактизм), что сближает это произведение с нравоописательной прозой Ф.В. Булгарина. И.В. Мотею-

1 Хоружий С.С. Театр ситуаций. - 2008. - С. 19. - Режим доступа: http:// synergia-isa.ru/wp-content/uploads/2009/02/hor-intervew2.doc

найте (Псков) анализирует образ провинциального города, организацию его пространства в романах Д. Стахеева «Обновленный храм» (1891) и С. Дурылина «Колокола» (1928), отразивших христианскую антропологию. Автор оценивает этот образ как полемичный по отношению к прозе М. Горького, Ф. Сологуба, А. Белого, Е. Замятина.

О.В. Вологина (Орел) характеризует этико-философскую концепцию личности у Л. Андреева (1871-1919). Трагический аспект мотива чтения (уход от жизни в виртуальную реальность) отмечает О.А. Попова (Пермь), анализируя персонажей прозы о дворянской усадьбе начала XX в. (И. Бунин, Б. Зайцев, Г. Чулков, С. Ауслендер). В портретах героев рассказов и повестей З. Гиппиус 1890-1910-х годов С.Г. Исаев (Великий Новгород) выделяет приемы «изображения лица»: благообразного, звериного, аморфного. Актуализацию этих оппозиций он связывает с особой проблематикой Серебряного века.

Уясняется жанровая специфика изображения человека. Е.А. Балашова (Калуга), полагая жанр идиллии «моделью мирови-дения», не утратившей своей продуктивности по сей день, рассматривает модификации идиллического героя в поэзии XX в. Приемы оформления образа повествователя в путешествиях (современных и классических) выделяет Е.В. Драгилева (Ростов-на-Дону); об истории очерка пишет О.А. Садовская (Воронеж); о «человеке рассказывающем» в малой прозе Л. Горалик размышляет М.А. Елгаева.

В нескольких статьях объектом внимания в художественной литературе и пограничных жанрах становится историческая личность как персонаж, а также соотношение персонажа и его прототипа. О политических мифах вокруг Николая II в литературе XX в. пишет Ю.С. Подлубнова (Екатеринбург). О принципах изображения исторических личностей в прозе М. Алданова размышляет Т.Я. Орлова. Маргинальный герой В. Набокова и эстетика постмодернизма - предмет статьи Т. Н. Беловой. На основании писательских «писем к вождю» (1950-1980-е годы) Е.В. Суровцева характеризует созданный в них образ адресата, т.е. Сталина и его ближайшего окружения. Н.М. Щедрина анализирует соотношение исторических и вымышленных персонажей, способы типизации в «Красном колесе» А. Солженицына.

Антропологические проблемы рассматриваются также на материале зарубежной литературы. Античная трагедия и античная

биография в аспекте проблемы этимологии и функционирования термина «личность» находятся в центре внимания Г.В. Казанцевой. Расширение функций сновидения героя в античном эпосе (от Гомера к Лукану), возрастание его психологизма, устойчивость мотива сновидения как признака жанра прослеживает Т.Ф. Теперик. Доказывая возможность прямого показа «чудес» в греческом театре, Я.Л. Забудская сравнивает такие эпизоды пьес с рисунками на греческих вазах, где их разыгрывают актеры в театральных костюмах. Н.А. Соловьева оспаривает распространенное мнение о близости автора-рассказчика и героя в поэме Байрона «Паломничество Чай-льда Гарольда»: после первых двух песен их пути расходятся, общим остается лишь стремление к красоте. А.А. Петрушина (Пермь) рассматривает концепцию личности в литературе США XIX в.

Т.Л. Селитрина (Уфа) отмечает глубокую неудовлетворенность современной цивилизацией (американской и европейской) в концепции мира и человека в творчестве Г. Джеймса; критерий человечности писатель находит в вечных нравственных истинах. По мнению Н.В. Морженковой, ключевой темой творчества Гертруды Стайн является обычный человек, однако ее авангардистская эстетика стремится не к созданию иллюзии реалистической достоверности, но к депсихологизации героя путем приобщения его к неким универсальным схемам. Н.Г. Владимирова (Великий Новгород) выявляет в романе У. Голдинга «Шпиль» (1964) систему приемов, создающих оппозицию: персонификация (одушевление, очеловечение) / зооморфизм; автор также указывает на многократное удвоение образов-персонификаций (в снах, зеркалах, в том числе в зеркале искусства). Мотив бесконечного одиночества человека в произведениях Джойс Оутс прослеживает Е.В. Ушакова (Саратов).

В сборнике также опубликованы статьи: И.Б. Александровой («Художественная антропология личности в русской поэзии XVIII в.»), Т.Н. Васильчиковой (Ульяновск) («Проблема возрождения человека в позднем творчестве Ф.М. Достоевского»), А.С. Волковин-ского (Каменец-Подольский) («Основные персонажи грехопадения: Офитский вариант толкования мифа и его антропологическое измерение»), Е.В. Гончаренко (Запорожье) («Философско-эстетическая категория повседневности в истории литературы»), А.А. Житенева (Воронеж) («Апология позора: Осмысление неантропоцентрической эпохи в современной лирике»), К.Д. Зацепиной («Образ монарха в идиллиях А.П. Сумарокова и М.М. Хераскова»), И.А. Кар-

гашина (Калуга) («Поэтика мифологического сознания в лирике И. Кабыш»), Е.В. Козлова (Волгоград) («Вторичный персонаж в разных типах повествовательных текстов»), Р.Л. Красильникова (Вологда) («Танатологические персонажи: От типологии к смыслу»), М.Б. Лоскутниковой («Антропоцентризм литературы и его художественно-эстетические маркеры»), Т.В. Матвеевой («"Чарующая распахнутость" поэзии Веры Павловой»), Е.Г. Местергази («В.С. Печерин как "персонаж" русской культуры XIX в.»), С. М. Телегина («Антропогенезис и антропный принцип в сакральном тексте»), Ю.В. Шевчук (Уфа) («Интериоризация как основа сюжета лирического произведения»), а также К.П. Коновалова (Калуга), Н.Б. Лапаевой (Пермь), А.А. Маслакова (Ростов-на-Дону), С.В. Панова и С.Н. Ивашкина, М.А. Петрович (Пермь), Е.В. Поповой (Владикавказ), Д.Н. Целовальниковой (Саратов).

Заключает книгу «Слово благодарности» (Л. В. Чернец), обращенное к проф. А.Я. Эсалнек, возглавлявшей кафедру теории МГУ с 1996 по 2009 г. и являвшейся главным организатором По-спеловских чтений. На основе докладов их участников были опубликованы коллективные монографии, раскрывающие многоаспектную теоретическую проблематику1.

Т.Г. Петрова

1 См.: Художественная литература в социокультурном аспекте: Поспелов-ские чтения / Под ред. Николаева П. А., Рудневой Е.Г., Чернец Л.В., Эсалнек А.Я. -М.: Диалог-МГУ, 1997. Реферат: Социальные и гуманитарные науки. Отечественная и зарубежная литература. Сер. 7, Литературоведение: РЖ / РАН. ИНИОН. -М.: ИНИОН РАН, 1998. - № 2. - С. 3-13. - 1998.02.001. - (автор - А.Р. Аринина); Сравнительное литературоведение: Теоретические и исторические аспекты: Материалы междунар. науч. конф. «Сравнительное литературоведение» (V Поспелов-ские чтения) / Ред.: Николаев П. А., Ремнёва М.Л., Эсалнек А.Я. - М.: МГУ, 2003. -332 с. - Реферат: Социальные и гуманитарные науки. Отечественная и зарубежная литература. Сер. 7, Литературоведение: РЖ / РАН. ИНИОН. - М.: ИНИОН РАН, 2004. - № 3. - С. 164-170. - 2004.03.029. - (Автор - С.С. Жуматова); Литературные жанры: Теоретические и историко-литературные аспекты изучения: Материалы междунар. науч. конф. «VII Поспеловские чтения» (Москва, 2005) / Под ред. Ремнёвой М.Л., Эсалнек Л.Я. - М.: МАКС Пресс, 2008. - 320 с. - Реферат: Социальные и гуманитарные науки. Отечественная и зарубежная литература. Сер. 7, Литературоведение: РЖ / РАН. ИНИОН. - М.: ИНИОН РАН, 2009. - № 3. - С. 7078. - 2009.03.01. - (Автор - О.В. Михайлова).