Центральная Азия и Соединенные Штаты Америки: проблемы и перспективы

Центральная Азия и Соединенные Штаты Америки: проблемы и перспективы

Приймачук Дмитрий Владимирович

старшей научный сотрудник, Томский межрегиональный инстшуг общественных наук, Национальный

исследовательский Томский государственный университет

634050, Россия, г. Томск, проспект Ленина, 36

Priymachuk DmitriyVladimirovich

Senior Research Fellow at Tomsk Interregional Institute for Social Sciences, National Research Tomsk State

University

634050, Russia, Tomsk, pr. Lenina, 36 И gniiivm-d@yandex.ru

Статья из рубрики "РЕГИОНАЛЬНЫЕ КОНФИГУРАЦИИ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ"

Аннотация. Предметом исследования является внешняя политика Соединенных штатов Америки в центрально-азиатском регионе в начале XXI века. Автор подробно рассматривает такие аспекты темы как факторы активизации американской политики на центрально-азиатском направлении, значение Центральной Азии во внешней политике США в начале XXI века и дипломатическая линия внешней политики США в Центральной Азии. Особое внимание уделяется внешнеполитическому курсу и приоритетам внешней политики США в Центральной Азии во втором десятилетии XXI века. При проведении исследования использованы методы историографии, источниковедения, прикладной политологии, системного анализа, политического анализа и геополитической экспертизы. Основными выводами проведенного исследования являются конкретизизированные проблемы и перспективы внешней политики США в центрально-азиатском регионе в начале XXI века. Особым вкладом автора в исследование темы является констатация того, что внешняя политика США в отношении центрально-азиатского региона неминуемо будет подвергаться изменениям, причем их главным направлением должен стать отказ американской администрации от одностороннего решения региональных проблем, а также поиск путей для конструктивного сотрудничества с Россией и Китаем.

Ключевые слова: внешнеполитические приоритеты США, динамика внешней политики, региональные проблемы, международные отношения, центрально-азиатский регион, внешняя политика США, страны Центральной Азии, внешнеполитический курс США, центрально-азиатская геополитика, центрально-азиатское сотрудничество

DOI: 10.7256/2454-0641.2017.1.20600

Дата направления в редакцию: 21-01-2017

Дата публикации: 31-03-2017

Abstract. The research subject is the foreign policy of the United States in Central Asia in the early 21st century. The author considers such aspects as the factors of activation of America's policy in Central Asian direction, the role of Central Asia in America's foreign policy in the early 21st century, and the U.S. diplomacy in Central Asia. Special attention is given to the U.S. foreign policy and its priorities in Central Asia in the second decade of the

21st century. The author applies the methods of historiography, source study, applied political science, system analysis, political analysis and geopolitical expertise. The author specifies the problems and prospects of America's foreign policy in Central Asia in the early 21st century. The author states that the foreign policy of the U.S. in Central Asia will unavoidably change, and this transformation should be based on the refusal to solve regional problems unilaterally, and on the search for the ways of constructive cooperation with Russia and China.

Keywords: United States foreign policy , Central Asian countries, foreign policy priorities of the U.S., dynamics of foreign policy, regional issues, international relations, Central Asia, United States foreign policy, Central Asian geopolitics, Central Asian Cooperation

Центрально-азиатское направление внешней политики примерно в середине 1990-х гг., что было вызвано объективного, так и субъективного характера [1, 2].

В частности, важнейшим геополитическим СССР и существенное ослабление внешнеп [3, 4]. При этом США, реализуя на практике «не заполнить» освободившейся «вакуум центрально-азиатском направлении.

Факторы активизации американской направлении

США окончательно оформилось целым комплексом причин как

фактором в этой связи являлось крушение олитических позиций Российской Федерации доктрину гегемонизма, естественно не могли силы», что обусловило их активность на

политики на центрально-азиатском

В дальнейшем активизации американской политики на этом направлении способствовали и другие, менее глобальные факторы, среди которых следует выделять следующие [5-9].

Во-первых, основание в 2001 г. Лидерами России, Китая, Казахстана, Киргизии, Таджикистана и Узбекистана региональной международной Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), сделавшей идею борьбы с терроризмом стержнем своей деятельности. Данный факт был расценен Вашингтоном как попытка создания антиамериканского военно-политического союза, в связи с чем настоятельно требовалось осуществление активной политики контрмер.

Во-вторых, существенное значение в контексте активизации центрально-азиатского направления внешней политики Вашингтона имел факт усиления конкуренции в форме скрытой конфронтации с Китаем и Россией.

При этом, если первый, начиная с 1997 г., стал рассматриваться в официальных документах исключительно в качестве стратегического противника Вашингтона, то противостояние с Россией, несмотря на взаимные заверения о доверительных отношениях высших должностных лиц, носило латентный характер. Особенно этот процесс активизировался с приходом к власти в России В.В.Путина, декларировавшего самодостаточный характер внешней политики России. В этой риторике Вашингтон усмотрел возвращение к практике «холодной войны», что и активизировало традиционное направление во внешней политики США, связанное с организацией противодействия России во всех регионах мира с целью недопущения восстановления ее «имперского потенциала».

В-третьих, важной причиной пересмотра внешнеполитической стратегии в отношении центральноазиатских государств явились события 11 сентября 2001 г. и последовавшая

за ними контртеррористическая операция в Афганистане. В этой связи для обеспечения решающих преимуществ в боевых действиях против формирований талибов США необходимо было в максимально короткие сроки организовать на территории центральноазиатских государств военные базы, что в свою очередь, требовало активизации двусторонних контактов со странами региона.

Значение Центральной Азии во внешней политике США в начале XXI века

Новый взгляд на роль и значение Центральной Азии был закреплен в основополагающем в контексте определения направленности американской внешнеполитической стратегии документе «Стратегия национальной безопасности США

2002 г.» в нем «Евразия» и Ближний Восток были объявлены приоритетными

регионами с точки зрения национальных интересов Соединенных Штатов. В то же время такой традиционно приоритетный регион, как Европа, был отодвинут на третью позицию. В документе утверждалось, что в Центральной Азии сосредоточены «вызовы и возможности» для Америки в новом веке. К первым относились транснациональный терроризм, радикализация ислама и наркотрафик. Ко вторым - наличие в регионе больших (хотя и недоказанных)запасов углеводородов.

При этом изменился «целевой концепт» реализуемой в Центральной Азии политической линии, который получил с легкой руки американских экспертов название «агрессивный реализм» Его сущность заключалась в рассмотрении в одной смысловой плоскости дилеммы «ценности-интересы». На практике это означало, что Вашингтон стремился рассматривать в качестве главного инструмента защиты своих интересов в регионе практическую реализацию ценностей демократии и правового государства. В этом смысле изменение политических режимов центральноазиатских государств, осуществляемое в рамках универсальной доктрины «демократических преобразований», провозглашалось главной целью американской политики на этом направлении.

Кроме того, если ранее, во второй половине 1990-х гг., приоритетная задача Вашингтона в регионе заключалась в создании необходимых условий для усиления собственных позиций в двусторонних отношениях с центральноазиатскими странами при нивелировании позиций конкурентов, в первую очередь, России и Китая, то, после событий 11 сентября 2001 г. американские стратеги обосновывали наличие тесной связи между афганским и центрально-азиатским направлением во внешней политике, связывая возможности достижения позитивного урегулирования ситуации в Афганистане с созданием прочного стратегического плацдарма в государствах Центральной Азии.

Таким образом, начиная с 2002 г. Вашингтон был намерен реализовывать собственную стратегию в отношении центрально-азиатских государств вне зависимости от позиций третьих стран.

Также как и в случае с Афганистаном выражением значимости центрально-азиатского направления внешнеполитической стратегии США стала научная разработка его концептуальных основ, которая завершилась в 2004 г. созданием сотрудниками Института анализа внешней политики программного документа «Центральная Азия в

стратегии и оперативном планировании США» -И2!.

В документе ^^ указывалось, что при разработке подходов к Центральной Азии США должны твердо придерживаться двух важнейших принципов: во-первых, четко определять самостоятельное значение данного региона в контексте реализации собственной внешнеполитической стратегии, а во-вторых, утверждать в качестве

главной цели политических мероприятий борьбу с экстремизмом и исламским сепаратизмом, которые вследствие негативных особенностей социально-экономической и политической сфер стран региона получают «благодатную почву» для своего развития. В этой связи американская администрация должна рассматривать эти угрозы в одной плоскости наряду с опасностью для своих национальных интересов, исходящей из Афганистана.

Для успешного достижения стратегических задач на центрально-азиатском направлении авторы документа предполагали активное использование следующих средств и методов:

1. Осуществлять целенаправленную «народную дипломатию» с целью создания позитивного имиджа американской цивилизации и культуры, что позволило бы привлечь и склонить на свою сторону народы Центральной Азии.

2. Содействовать дальнейшему развитию двустороннего дипломатического сотрудничества, в рамках которого Вашингтон должен был стремиться расширить закулисное давление на своих партнеров в Центральной Азии, чтобы осуществить реальные политические и экономические преобразования.

3. Осуществлять рациональную «диверсификацию» военных средств с тем, чтобы обеспечить возможности для быстрого и эффективного их использования. Другими словами, по аналогии с Афганистаном предполагалось обеспечить устойчивое присутствие США в регионе посредством создания передовых военных баз «быстрого реагирования».

Таким образом, разработанная внешнеполитическая доктрина США в отношении стран Центральной Азии была основана на основе традиционного для Вашингтона сочетания средств «мягкого» и «жесткого» давления. При этом впервые на центрально-азиатский регион распространялась концепция «глобального доминирования». В этой связи он наряду с Афганистаном рассматривался в качестве зоны приложения американских национальных интересов.

Дипломатическая линия внешней политики США в Центральной Азии

Реализуя практические установки в соответствии с указанной стратегией, администрация Дж. Буша существенно интенсифицировала двусторонние контакты с лидерами большинства государств Центральной Азии. При этом генеральной дипломатической линией стало проведение курса по их «ускоренной демократизации».

В этой связи 13 марта 2002 г. США и Узбекистан подписали Декларацию о стратегическом партнерстве и основах сотрудничества, аналогичную по своему

характеру и содержанию форме двустороннего военно-политического союза Отдельные аспекты содержания этого документа указывали на стремление Вашингтона установить прямой контроль над всеми сторонами развития этой среднеазиатской республики. В этой связи в документе указывалось, что «страны, согласились усилить взаимодействие не только в военной области и сфере безопасности, но и в создании

«открытой рыночной экономики», а также «открытой и демократической системы»

Таким образом, риторика, используемая в документе, позволяет сделать вывод о том, что администрация Буша стремилась реализовать в отношении стран Центральной Азии технологию дипломатического влияния, реализуемую посредством заключения расширенного двустороннего соглашения. Как было указано в предыдущей части работы, аналогичная технология эффективно использовалась и в отношении

Афганистана.

В январе 2003 г. Конгресс США принял резолюцию Маккейн -ЛиберманаГ!41, в соответствии с которой предусматривалось существенное расширение финансирования демократических преобразований в центральноазиатских государствах, а также поддержка общественных организаций, пропагандировавших ценности демократии и правовой государственности. Так, в марте 2005 г. Вашингтон активно поддержал «революцию тюльпанов» в Киргизии.

Отражением приоритетного значения обеспечения демократизации

центральноазиатского региона являлся тот факт, что Вашингтон готов был оказывать усиленное дипломатическое давление на отдельные страны, зачастую жертвуя собственными интересами. В частности, администрация Дж. Буша неоднократно требовала от руководства, в первую очередь, Узбекистана проведения демократических преобразований и эффективной защиты гражданских прав и свобод, применяя при этом разнообразные, прежде всего, финансовые санкции.

В дальнейшем, несмотря на появившиеся в связи с этим серьезные проблемы в двусторонних отношениях с Узбекистаном, являющимся главным региональным союзником Вашингтона, администрация Дж. Буша не снижала активности относительно развития двустороннего сотрудничества с отдельными странами. Его кульминацией явился визит министра иностранных дел республики Казахстан М.Тажина в Вашингтон в 2007 г., результатом которого стала активизация двустороннего сотрудничества, в первую очередь, в военно-политической сфере I!5!.

Значительных успехов американская администрация добилась в двусторонних отношениях с Киргизией, свидетельством чему стало достижение договоренности о перепрофилировании авиабазы «Манас» в Центр транзитных перевозок. Эта договоренность существенно повысила эффективность военных операций в Афганистане

Формирование «особых отношений» с рядом государств Центральной Азии позволило американской администрации совершать попытки по реализации новой технологии политического влияния, которая условно может быть названа «дипломатическим штурмом».

Сущность этого средства влияния заключалась, во-первых, в выдвижении Вашингтоном заведомо невыполнимых инициатив в отношении тех или иных аспектов региональных международных отношений, сохраняя и культивируя при этом положительный имидж «борца за свободу и демократию», а во-вторых, в реанимировании дипломатии, характерной для «холодной войны».

Так, например, весной 2002 г. администрация Дж. Буша стала зондировать возможность вступления или предоставления Соединенным Штатам статуса ассоциированного члена ШОС. Предложения Белого дома поставили ШОС на грань кризиса, поскольку обнаружили несовпадение позиций участников организации относительно данного вопроса ¿А5!. И хотя в итоге предложения Вашингтона были отклонены, указанный аспект длительное время являлся «фактором отчуждения» в отношениях между участниками организации.

Кроме того, администрация Дж.Буша неоднократно выступала с инициативами по созданию военно-политических блоков Г16-181. в этой связи американские эксперты

предлагали практически реализовать либо модель «антитеррористического пакта» с участием Афганистана, Пакистана, Узбекистана, Киргизии и Таджикистана, либо воссоздать Организацию Центрального договора (СЕНТО), включающего все ведущие государства Центральной Азии при руководящей роли США с целью организации борьбы с транснациональным терроризмом.

Внешнеполитический курс США в Центральной Азии во втором десятилетииXXI века

Подходы администрации Б.Обамы к центрально-азиатской проблематике, на наш взгляд, не претерпели существенных изменений. В этой связи базовой технологией влияния по-прежнему оставалось развитие двусторонних «особых» отношений. Однако «целевой концепт», лежащий в основе сотрудничества, был существенно изменен. В частности, новое американское руководство перешло к политике «малых дел», заняв более прагматичную позицию защиты своих сиюминутных интересов, фактически отказавшись от глобальных планов по «ускорению демократизации» региона.

Поэтому ключевым вопросом двустороннего сотрудничества стало обеспечение вывода американского контингента из Афганистана, а также организация тесного взаимодействия, в первую очередь, в военной сфере, имеющего цель, обеспечить долгосрочное военное присутствия войск США в государствах Центральной Азии преимущественно в форме организации стационарных военных баз.

В этой связи следует согласиться с мнением о том, что политика новой американской администрации Б.Обамы в Центральной Азии носит «одномерный характер» в связи с чем «США пытаются вовлечь региональные режимы в свою «войну с террором», не настаивая

при этом на проведении реформ» Ц^.

При этом основным стратегическим партнером США остается Узбекистан, противоречия с которым на современном этапе фактически преодолены. Отражением развития и углубления двусторонних отношений США и Узбекистана стало заключение в течение трех последних лет нескольких соглашений о расширении военно-технического сотрудничества, а также в существенной интенсификации практики проведения двусторонних визитов на самом высоком уровне.

Другим стратегически важным партнером Вашингтона в Центральной Азии постепенно становится Таджикистан. Явным свидетельством этого факта является активизация двусторонних переговоров на высоком уровне, касающихся сотрудничества во всех сферах.

Так, например, 2 апреля 2011 г. между помощником госсекретаря США Р.Блейком и министром иностранных дел Таджикистана Х.Зарифи были проведены переговоры по широкому комплексу проблем обеспечения национальной безопасности двух стран. Впоследствии эти вопросы рассматривались и в ходе визита в Душанбе в октябре 2011 г. госсекретаря США Х. Клинтон.

Вместе с тем, существенной проблемой, не позволяющей американо-таджикским отношениям выйти на новый уровень, являлась политическая нестабильность в соседнем Афганистане, ответственность за которую несут, в первую очередь, США.

Результатом активной политики администрации Б.Обамы на центральноазиатском направлении стало налаживание взаимодействия даже с традиционными «региональными изгоями» с точки зрения Вашингтона, в первую очередь, с

Туркменистаном.

В частности, в декабре 2011 г. в ходе визита в Ашхабад Р.Блейка сторонами была выражена заинтересованность в организации активного взаимодействия в вопросах безопасности, кроме того Туркменистан был поддержан Вашингтоном в вопросах энергетической стратегии, альтернативной российским проектам.

В качестве вспомогательного средства упрочнения двусторонних отношений со странами Центральной Азии Вашингтон активно использовал меры финансово-экономической поддержки. В этой связи администрация Дж. Буша не только существенно увеличила экономическую помощь странам региона, но и выступила в качестве генерального инвестора крупных экономических проектов, например, строительства совместной с

Казахстаном военной базы в Атырау Г51. О масштабах финансовой поддержки процессам демократизации центральноазиатских государств красноречиво говорят следующие цифры. Лишь за один 2003 г. доля выделенных на эти цели средств американского бюджета составила 18% от 290 млн. долларов, выделенных на все цели всем пяти государствам региона. При этом на программы по укреплению безопасности и содействию, правоохранительным органам ушел 31% бюджета ¿^О1.

Итак, необходимо отметить, что изменение внешнеполитической доктрины Б.Обамы на центральноазиатском направлении существенно отразилась на размерах финансовой поддержки «ускоренной демократизации». В частности, затраты Вашингтона на поддержку проведения «демократических» преобразований, начиная с 2009 г., неуклонно уменьшаются.

Администрация Дж.Буша радикально изменила целевые установки относительно этого региона, впервые став рассматривать его как сферу реализации интересов США. Американскими стратегами был разработана отдельная самостоятельная целевая концепция центральноазиатского направления политики, в основе которого находилась идеи «ускоренной демократизации» и «агрессивного реализма». Указанные цели органично «встраивались» в модель глобального доминирования США.

Приоритеты внешней политики США в Центральной Азии

Концепция политики Вашингтона в Центральной Азии претерпела некоторую эволюцию, главной характеристикой которой являлось изменение целевых установок от общеглобального характера, до конкретно - прагматического. Показателем такого подхода является современная политика США, направленная на рациональное использование преимуществ отношений с государствами региона в контексте решения конкретных задач, обусловленных, в первую очередь, борьбой с глобальным

терроризмом Г21-231.

Одной из основных политических технологий, применяющихся администрацией США в регионе, являлось формирование устойчивых форм двустороннего сотрудничества со странами региона в виде двусторонних соглашений. В рамках такого рода соглашений осуществлялось сотрудничество в различных сферах, в первую очередь, в военной

Для политики США на этом направлении характерны значительные противоречия, поскольку, с одной стороны, декларируется необходимость дальнейшего развития двустороннего сотрудничества со всеми государствами Центральной Азии, а с другой - у американской администрации отсутствуют единые критерии в отношении возможности

такого сотрудничества, учитывая характер политических сил, находящихся к власти в этих странах. В этой связи декларирование обеспечения суверенного развития этих стран плохо сочетается со стремлением активно влиять на характер их политических режимов с целью реализации «единого демократического стандарта».

Политика «особых отношений» со странами центральноазиатского региона, основанная на двусторонних соглашениях, исчерпала себя, поскольку, она: не обеспечивает в должной мере указанных стратегических интересов США, во-вторых; детерминирует активное противодействие со стороны главных конкурентов Вашингтона - Россия и Китая; не способствует нивелированию возможной исламской радикализации политических режимов стран Центральной Азии.

Представляется, что именно последняя из указанных проблем представляет собой главную угрозу национальным интересам не только США, но и России, поскольку в странах Центральной Азии существуют объективные причины, способствующие

проникновению радикальных идей I27!.

Следует согласиться с мнением исследователя Н.М.Омарова, который указывает, что «трудности переходного периода, переживаемые населением региона, способствуют

легкому восприятию им экспортируемых извне радикальных идей» Это подтверждает самостоятельный опыт новых независимых государств Центральной Азии. Перманентно нарастающий протестный потенциал населения находит непосредственное выражение в активном сопротивлении новому

в традиционных обществах Г29-3°1. При этом расширению социальной базы международного терроризма и религиозного экстремизма в Центральной Азии в значительной степени способствует отсутствие полноценных демократических институтов

В связи с этим место светской демократической оппозиции все более прочно занимают подпольные исламские радикальные движения, апеллирующие к

общепонятным принципам социальной справедливости и равенства.

* * *

Таким образом, внешняя политика США в отношении центрально-азиатского региона неминуемо будет подвергаться изменениям. При этом основным их главным направлением должен стать отказ американской администрации от одностороннего решения региональных проблем, а также поиск путей для конструктивного сотрудничества с Россией и Китаем.

Библиография

1. Приймачук Д.В. Американская стратегия решения «афганского конфликта»: теория, реализация, предварительные итоги // Вестник Томского государственного университета. История. 2015. № 1(33). С. 58-64.

2. Приймачук Д.В. Политические технологии влияния США в Афганистане (1945-1992 годы) // Вестник Новосибирского государственного университета. Серия: История, филология. 2014. Т. 13. № 4. С. 221-227.

3. Приймачук Д.В. Эволюция афганской политики США в 2000-2016 годах // Мировая политика. 2016. № 4. С.62-71.

4. Чихринова А.И. Анализ политической ситуации в Афганистане в контексте современных геополитических процессов в Евразии // В сборнике: IX Всероссийский фестиваль науки в Москве / Под ред. В.Б. Петрова. М.: РУДН, 2014. С. 180-194.

5. Казанцев А.А. Политика США в постсоветской Центральной Азии: характер и перспективы // Вестник МГИМО Университета. 2012. № 4(25). С. 155-164.

6. Collins J. The U.S. Government Role in the NIS: From Aid to Trade. Statement before the Harvard-Columbia Arden House Conference on U.S. - Russian Relations. Harriman, New York, March 17, 1995 // US Department of State Dispatch. Vol. 6. № 16. http://dosfan.lib.uic.edu/ERC/briefing/dispatch/1995/html.

7. Security in Afghanistan: The International Security Assistance Force (ISAF). June, 2002. URL: http://www.stimson.org/images/uploads/research-pdfs/ISAFbackgrounder.pdf

8. U.S. Department of State. Fact Sheets: Central Asian Republics // US Department of State Dispatch. Vol. 5. № 19. URL: http: //dosfan.lib.uic/ERC/briefing/dispatch/l994/html

9. Зуев А.М. Роль и место Афганистана в реализации геополитических целей США // Власть. 2015. № 6. С. 212-215.

10. The National Security Strategy. September 2002. URL.: http://georgewbush-whitehouse.archives.gov/nsc/nss/2002/

11. Collins K. Stabilizing or destabilizing Central Asia? The Great Powers and Central Asia After September 11 // Paper Presented at the Conference: Reconfiguring East and West in the Bush-Putin Era. Berkeley, 13. 14.04.2002.

12. Центральная Азия в стратегии и оперативном планировании США URL.: http://litterref.ru/otryfsyfsmerrnaqas.html.

13. Декларация США и Узбекистана о стратегическом партнерстве и рамках сотрудничества. URL.:

http://russian.people.com.cn/200203/13/rus20020313_57958.html

14. Joint Resolution Expressing the sense of the Congress with respect to human rights in Central Asia. URL.: http://www.gpo.gov/fdsys/pkg/BILLS-108sjres3is/pdf/BILLS-108sjres3is.pdf

15. Washington Post, May 2007.

16. Конаровский М.А. Некоторые военно-политические аспекты операции США и НАТО в Афганистане // Актуальные проблемы Европы. 2013. № 3. С. 15-47.

17. Рудов Г., Ташматова С. Воздействие внешних факторов на стабильность в Центральной Азии // Россия и мусульманский мир. 2011. № 5. С. 115-123.

18. Троицкий Е.Ф. Политика США в Центральной Азии в сфере безопасности: влияние на международные отношения в регионе (2001-2007 гг.) // Вестник Томского государственного университета. 2009. № 322. С. 107-109.

19. Сидоров О. Интересы США в Центральной Азии. http://www.analitika.org/ca/geopolitics/2396-20050504082744788.html

20. The New York Times. October, 2011

21. Богомолов А.В., Чикова С.С., Зуева Т.В., Тушнова Л.К. Методическое обеспечение обоснования приоритетных направлений совершенствования системы предупреждения биологических террористических актов // Технологии живых систем. 2006. Т. 3. № 4. С. 33-42.

22. Трынков А.А., Глущенко Ю.Н. Некоторые аспекты политики США в отношении стран СНГ и интересы России // США в новом мире: пределы могущества. М., 1997. С. 65.

23. Богомолов А.В., Зуева Т.В., Чикова С.С., Голосовский М.С. Экспертно-аналитическое обоснование приоритетных направлений совершенствования системы предупреждения биологических террористических актов // Информатика и системы

управления. 2009. № 4 (22). С. 134-136.

24. Extremist Movements and Their Threat to the United States. Hearing before the Subcommittee on Near Eastern and South Asian Affairs of the Committee on Foreign Relations of the United States Senate, 106th Congress, 1st Session, Nov. 2, 1999. Wash.: US Government Printing Office, 1999.

25. Старр Ф. Партнерство Большой Центральной Азии для Афганистана и его соседей, специальный аналитический материал, опубликованный совместным трансатлантическим центром исследований и политики Университета Дж. Хопкинса, март 2005 г.

26. Иващенко А.С. О некоторых актуальных проблемах современной истории стран востока // Вопросы теории и методологии истории: Сборник статей. Майкоп, 2013. С. 32-39.

27. Омаров Н.М. Исламский радикализм как глобальный вызов безопасности современной Центральной Азии // Афганистан и безопасность Центральной Азии. Вып. 1 / Под ред. А.А. Князева. Бишкек: Илим, 2004. С.114-118.

28. Сергеев В.В. США в Афганистане // Международная жизнь. 2012. № 4. С. 69-81.

29. Tolipov F. The Foreign Policy Orientations of Central Asian States: Positive and Negative Diversification // Eager Eyes Fixed on Eurasia / I. Akihiro (ed.). Sapporo: 21st Century COE Program Slavic Eurasian Studies, 2007. P. 23-40.

30. Макдермотт Р. Российская программа обеспечения безопасности Центральной Азии // Центральная Азия и Кавказ. 2002. № 2. С.8.

References

1. Priimachuk D.V. Amerikanskaya strategiya resheniya «afganskogo konflikta»: teoriya, realizatsiya, predvaritel'nye itogi // Vestnik Tomskogo gosudarstvennogo universiteta. Istoriya. 2015. № 1 (33). S. 58-64.

2. Priimachuk D.V. Politicheskie tekhnologii vliyaniya SShA v Afganistane (1945-1992 gody) // Vestnik Novosibirskogo gosudarstvennogo universiteta. Seriya: Istoriya, filologiya. 2014. T. 13. № 4. S. 221-227.

3. Priimachuk D.V. Evolyutsiya afganskoi politiki SShA v 2000-2016 godakh // Mirovaya politika. 2016. № 4. S.62-71.

4. Chikhrinova A.I. Analiz politicheskoi situatsii v Afganistane v kontekste sovremennykh geopoliticheskikh protsessov v Evrazii // V sbornike: IKh Vserossiiskii festival' nauki v Moskve / Pod red. V.B. Petrova. M.: RUDN, 2014. S. 180-194.

5. Kazantsev A.A. Politika SShA v postsovetskoi Tsentral'noi Azii: kharakter i perspektivy // Vestnik MGIMO Universiteta. 2012. № 4(25). S. 155-164.

6. Collins J. The U.S. Government Role in the NIS: From Aid to Trade. Statement before the Harvard-Columbia Arden House Conference on U.S. - Russian Relations. Harriman, New York, March 17, 1995 // US Department of State Dispatch. Vol. 6. № 16. http://dosfan.lib.uic.edu/ERC/briefing/dispatch/1995/html.

7. Security in Afghanistan: The International Security Assistance Force (ISAF). June, 2002. URL: http://www.stimson.org/images/uploads/research-pdfs/ISAFbackgrounder.pdf

8. U.S. Department of State. Fact Sheets: Central Asian Republics // US Department of State Dispatch. Vol. 5. № 19. URL: http: //dosfan.lib.uic/ERC/briefing/dispatch/l994/html

9. Zuev A.M. Rol' i mesto Afganistana v realizatsii geopoliticheskikh tselei SShA // Vlast'. 2015. № 6. S. 212-215.

10. The National Security Strategy. September 2002. URL.: http://georgewbush-whitehouse.archives.gov/nsc/nss/2002/

11. Collins K. Stabilizing or destabilizing Central Asia? The Great Powers and Central Asia After September 11 // Paper Presented at the Conference: Reconfiguring East and West in the Bush-Putin Era. Berkeley, 13. 14.04.2002.

12. Tsentral'naya Aziya v strategii i operativnom planirovanii SShA URL.: http://litterref.ru/otryfsyfsmerrnaqas.html.

13. Deklaratsiya SShA i Uzbekistana o strategicheskom partnerstve i ramkakh sotrudnichestva. URL.:

http://russian.people.com.cn/200203/13/rus20020313_57958.html

14. Joint Resolution Expressing the sense of the Congress with respect to human rights in Central Asia. URL.: http://www.gpo.gov/fdsys/pkg/BILLS-108sjres3is/pdf/BILLS-108sjres3is.pdf

15. Washington Post, May 2007.

16. Konarovskii M.A. Nekotorye voenno-politicheskie aspekty operatsii SShA i NATO v Afganistane // Aktual'nye problemy Evropy. 2013. № 3. S. 15-47.

17. Rudov G., Tashmatova S. Vozdeistvie vneshnikh faktorov na stabil'nost' v Tsentral'noi Azii // Rossiya i musul'manskii mir. 2011. № 5. S. 115-123.

18. Troitskii E.F. Politika SShA v Tsentral'noi Azii v sfere bezopasnosti: vliyanie na mezhdunarodnye otnosheniya v regione (2001-2007 gg.) // Vestnik Tomskogo gosudarstvennogo universiteta. 2009. № 322. S. 107-109.

19. Sidorov O. Interesy SShA v Tsentral'noi Azii. http://www.analitika.org/ca/geopolitics/2396-20050504082744788.html

20. The New York Times. October, 2011

21. Bogomolov A.V., Chikova S.S., Zueva T.V., Tushnova L.K. Metodicheskoe obespechenie obosnovaniya prioritetnykh napravlenii sovershenstvovaniya sistemy preduprezhdeniya biologicheskikh terroristicheskikh aktov // Tekhnologii zhivykh sistem. 2006. T. 3. № 4. S. 33-42.

22. Trynkov A.A., Glushchenko Yu.N. Nekotorye aspekty politiki SShA v otnoshenii stran SNG i interesy Rossii // SShA v novom mire: predely mogushchestva. M., 1997. S. 65.

23. Bogomolov A.V., Zueva T.V., Chikova S.S., Golosovskii M.S. Ekspertno-analiticheskoe obosnovanie prioritetnykh napravlenii sovershenstvovaniya sistemy preduprezhdeniya biologicheskikh terroristicheskikh aktov // Informatika i sistemy upravleniya. 2009. № 4 (22). S. 134-136.

24. Extremist Movements and Their Threat to the United States. Hearing before the Subcommittee on Near Eastern and South Asian Affairs of the Committee on Foreign Relations of the United States Senate, 106th Congress, 1st Session, Nov. 2, 1999. Wash.: US Government Printing Office, 1999.

25. Starr F. Partnerstvo Bol'shoi Tsentral'noi Azii dlya Afganistana i ego sosedei, spetsial'nyi analiticheskii material, opublikovannyi sovmestnym transatlanticheskim tsentrom issledovanii i politiki Universiteta Dzh. Khopkinsa, mart 2005 g.

26. Ivashchenko A.S. O nekotorykh aktual'nykh problemakh sovremennoi istorii stran vostoka // Voprosy teorii i metodologii istorii: Sbornik statei. Maikop, 2013. S. 32-39.

27. Omarov N.M. Islamskii radikalizm kak global'nyi vyzov bezopasnosti sovremennoi Tsentral'noi Azii // Afganistan i bezopasnost' Tsentral'noi Azii. Vyp. 1 / Pod red. A.A. Knyazeva. Bishkek: Ilim, 2004. S.114-118.

28. Sergeev V.V. SShA v Afganistane // Mezhdunarodnaya zhizn'. 2012. № 4. S. 69-81.

29. Tolipov F. The Foreign Policy Orientations of Central Asian States: Positive and Negative Diversification // Eager Eyes Fixed on Eurasia / I. Akihiro (ed.). Sapporo: 21st Century COE Program Slavic Eurasian Studies, 2007. P. 23-40.

30. Makdermott R. Rossiiskaya programma obespecheniya bezopasnosti Tsentral'noi Azii // Tsentral'naya Aziya i Kavkaz. 2002. № 2. S.8.