Инфляция и инфляционная паника в тылу войск генерала А. И. Деникина в отражении экономической публицистики Белого юга России (1919 г. )

М.Ю. Черниченко

ИНФЛЯЦИЯ И ИНФЛЯЦИОННАЯ ПАНИКА В ТЫЛУ ВОЙСК ГЕНЕРАЛА А.И. ДЕНИКИНА В ОТРАЖЕНИИ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПУБЛИЦИСТИКИ БЕЛОГО ЮГА РОССИИ

В статье анализируются материалы финансовой тематики, опубликованные в ведущих газетах, выходивших на территории, которую занимали войска генерала А.И. Деникина в 1919 г. Главное внимание уделяется тем сведениям и оценкам, которые журналисты и экономисты приводили в своих статьях, посвященных росту цен на товары и услуги. Газетные материалы о росте дороговизны рассматриваются как фактор роста инфляционных ожиданий и инфляционной паники в деникинском тылу.

Ключевые слова: Гражданская война в России, Белое движение, А.И. Деникин, правительство А.И. Деникина, финансовая политика, денежное обращение, инфляция, инфляционные ожидания, инфляционная паника, периодическая печать, экономическая публицистика.

Ключевую роль в обострении кризисных явлений в экономике на территориях белых режимов в годы Гражданской войны, в частности на юге России, играло падение покупательной способности российской национальной валюты при сохранении относительной рыночной свободы: именно эти факторы породили рост дороговизны и невиданный разгул спекуляции. Это вытекает из опубликованных за последнее десятилетие монографий1 и ста-тей2 С.В. Карпенко, в которых анализируется финансовая политика правительств генералов А.И. Деникина и П.Н. Врангеля, а также ее воздействие на различные стороны хозяйственной жизни и белой государственности на юге России.

Традиционно одним из основных источников, который отечественные историки используют при изучении Белого движения еще с 1920-х гг., являются газеты, издававшиеся на территориях, подконтрольных белым армиям, как на востоке России, так и на

© Черниченко М.Ю., 2014

юге. Однако до сих пор материалы, опубликованные на страницах газет, используются историками по большей части иллюстративно: самые значительные факты, приведенные журналистами, и их самые яркие оценки, перекочевав на страницы научных журналов и монографий, остаются лишь более или менее убедительными иллюстрациями3. Порой дело доходит до чрезмерного цитирования газетных материалов при почти полном отсутствии их анализа4.

Однако по мере накопления фактического материала об экономическом кризисе в белом тылу становится все более очевидно: изучение денежного обращения и финансовой политики белых правительств лишь в «чисто экономическом» плане не позволяет всесторонне раскрыть механизм кризиса товарно-денежного обращения на их территориях. И причина этого с выходом в свет новых работ также становится все очевиднее: в условиях Гражданской войны фактором исключительной силы воздействия на экономику была не только финансовая политика сама по себе, но и ее восприятие населением, реакция различных социальных групп на правительственное регулирование товарно-денежного обращения, на реальное состояние этого обращения, прежде всего на дороговизну, как в начале XX в. называли в России инфляцию.

В этой связи следует подчеркнуть, что периодическая печать играла в белом тылу совершенно исключительную роль. Во-первых, она являлась «транслятором» законов и распоряжений власти в экономической области. Во-вторых, несмотря на все цензурные ограничения, естественные в условиях Гражданской войны, она была единственным «рупором» многоликого «экспертного сообщества». В-третьих, она естественно превратилась в инструмент формирования общественного мнения и, следовательно, в стимул рыночного поведения населения.

Статьи на финансово-хозяйственные темы, опубликованные в белой печати, сочинялись талантливыми журналистами и публицистами, многие из которых специализировались на хозяйственной тематике, а также экономистами, использовавшими яркую, эмоциональную лексику. Однако простое цитирование мало помогает в объяснении закономерностей и случайностей развития финансового кризиса на белых территориях. Между тем, как мы уже писали, эти статьи как исторический источник скрывают в себе куда больше возможностей и ответить могут на куда большее число вопросов, если не ограничиваться привычным иллюстрированием, а применить методы контент-, дискурс- и социолингвистического анализов. И при этом стремиться к раскрытию сложного механизма взаимодействия и взаимовоздействия печати, власти, общества и экономики5.

В настоящей статье предпринята попытка изучения материалов периодической печати Белого юга (территории, подконтрольной в 1919 г. Вооруженным силам на юге России (ВСЮР) под главным командованием генерала А.И. Деникина), опубликованных в 1919 г., с точки зрения их освещения дороговизны (инфляции).

Вообще газеты Белого юга в 1919 г. пристально следили за работой Управления финансов и за деятельностью его начальника профессора М.В. Бернацкого. Это обостренное внимание объединяло газеты всех политических направлений: как «добровольческие», так и «казачьи», как официозы, так и частные «общественно-политические», как правые «органы государственной и национальной мысли», так и либеральные с умеренно-демократическими (последние являлись «самыми левыми» на Белом юге). С другой стороны, падение курса национальной валюты, рост дороговизны и разгул спекуляции с каждым днем ухудшали жизнь населения, что неизбежно порождало у «читающей публики» обостренный, жадный интерес к мерам, принимаемым правительством в хозяйственной области. Откликаясь на спрос, газеты освещали денежное обращение в тылу ВСЮР необычайно широко. На газетных полосах всегда находилось место для статей журналистов и ученых-экономистов, а также для интервью с членами правительства, прежде всего Бернацким, с анализом состояния денежного обращения и решений финансового ведомства, с разного рода проектами мер по прекращению роста дороговизны.

К лету 1919 г. денежный оборот на территории ВСЮР оказался крайне пестрым и перенасыщенным бумажными денежными знаками и их суррогатами. Продвигаясь в глубь страны, три армии ВСЮР «втягивали в обращение» миллиарды рублей разных правительств, включая советские рубли 1918 и 1919 гг. выпуска: как суммы, захваченные в советских учреждениях и штабах Красной армии, так и те накопления, что были на руках у населения. Это явление, присущее Гражданской войне, С.В. Карпенко назвал «фронтовой эмиссией», при которой происходил безмерный и беспримерный за всю историю России количественный рост денежной массы на ограниченной территории нескольких южных губерний и казачьих областей бывшей Российской империи6. В такой ситуации, при столь небывалой качественной пестроте денежной массы, неизбежно возникла и разная оценка городским и сельским населением надежности и покупательной способности рублей разных выпусков. Все это вместе создало хаос в денежном обращении, подстегивало дороговизну (инфляцию) и спекуляцию, опустошало и без того скудную казну ВСЮР, срывало финансирование и снабжение наступающих войск.

Бернацкий обоснованно считал - и в этом он был прав как знаток финансового дела, - что до «освобождения Москвы» нет смысла проводить радикальную, коренную денежную реформу, ибо действенной она будет лишь в масштабах всей России, «очищенной от большевиков». А потому, исходя из принципа «главное - не навредить», он ограничился тем, что пытался затормозить инфляцию путем сокращения объема денежной массы и ликвидации ее пестроты. С другой стороны, возглавляемое им Управление финансов сделало ставку на форсированную эмиссию.

В итоге на территории ВСЮР сложилась чрезвычайно сложная ситуация с денежным обращением. Существование как такового внутреннего курса национальных валют в пределах одной страны можно назвать феноменом, особенно если учесть, что даже название большинства купюр было одинаковым - рубль (отличие составляли год выпуска и то, каким правительством были выпущены денежные знаки). Внутренний курс национальных валют, имевших хождение в тылу, зависел исключительно от большего или меньшего доверия населения к тем или иным денежным знакам. А доверие населения напрямую было связано с материалами, публикуемыми в прессе. Содержание этих материалов позволяет сделать вывод о том, что у правительства Деникина не было четкой скоординированной информационной политики по вопросам, касающимся денежного обращения. В результате часто в газетах встречаются диаметрально противоположные мнения по одному и тому же вопросу (например, вопрос о денежной реформе в отношении «керенок»). Следствием этого была дезориентация населения, которая провоцировала паники, способствующие понижению курса даже считавшейся правительством наиболее надежной национальной валюты, а с другой стороны, подстегивающие спекуляцию и дороговизну. Таким образом, все денежные единицы, имеющие хождение на территории ВСЮР, постепенно переходили в разряд мягкой валюты. Это явление, в свою очередь, неизбежно подстегивало как инфляционные ожидания населения, так и собственно инфляцию7.

Инфляция была одной из самых острых проблем тыла, так как она являлась главным раздражителем и причиной недовольства населения. Устойчивая тенденция роста цен, во-первых, способствовала паническим настроениям среди населения, а во-вторых, порождала инфляционную психологию.

В прессе 1919 г. большую долю составляли статьи, посвященные росту цен. Термин «инфляция» в газетах не использовался, его эквивалентом служило понятие «дороговизна». Единственным экономистом, использующим в своей работе, посвященной финансово-

экономическому положению тыла ВСЮР, термин «инфляция», был профессор П.П. Гензель, автор нескольких статей и брошюр на финансовую тематику8. Однако он ввел в оборот этот термин несколько в ином значении, нежели его принято понимать в современной экономической науке. Инфляция, по его мнению, это то же самое, что и необоснованная эмиссия (деньги выпускаются для покрытия дефицита бюджета), которая приводит финансовую систему государства, в частности деникинской власти и тыла ВСЮР, к дисбалансу. При этом он пишет о существовании и положительно влияющей на финансовую систему эмиссии, когда деньги выпускаются для того, чтобы выдаваться в кредит. Таким образом, согласно теории Гензеля, можно выделить два типа эмиссии: «положительную» и «отрицательную». «Отрицательную» эмиссию он и называет инфляцией.

Современная экономическая наука понимает под инфляцией «процесс повышения общего уровня цен в стране»9 или же «обесценение денег, проявляющееся в форме роста цен на товары и услу-ги»10. Инфляцию в современном значении этого термина Гензель, как и большинство журналистов и экономистов начала ХХ в., называл дороговизной11.

Цены на продукты повседневного спроса в 1919 г. росли каждый день. В таких условиях среди населения распространялась паника: «У обывателя, объятого ужасом безумия, одна только мысль: "Денег, как можно больше денег! И опять денег!"»12. Эта паника, в свою очередь, порождала инфляционные ожидания. Население было уверено, что рост цен будет продолжаться дальше, и поэтому предприниматели заблаговременно закладывали в цены своих товаров предстоящий рост цен на рабочую силу, сырье и кредит, а рабочие требовали повышения зарплаты «под будущий рост цен». Деникину ничего не оставалось делать, как идти на уступки и повышать оклады чиновникам. Помимо повышения окладов официально была утверждена так называемая прибавка ввиду дороговизны13.

Эта прибавка по сути являлась индексацией, однако в реальности темпы инфляции опережали темпы увеличения заработной платы. На этот факт обращал внимание профессор Гензель: «Практически никогда заработная плата не может поспеть за обесценением валюты и за ростом дороговизны»14. Донской атаман генерал А.П. Богаевский, называя дороговизну «народным бедствием», тоже осознавал, что «никакое увеличение заработной платы и жалованья не в состоянии угнаться за ними [ценами. - М. ¥.]»15. К тому же даже хорошо разработанная и осуществляемая политика контроля соотношения цен и заработной платы дает положительный эффект только в краткосрочном плане. Она выступает в роли

адаптационной меры, за которой обязательно должны последовать другие способы остановки темпов инфляционного процесса с упором на долговременное и систематическое их осуществление.

Сущность влияния повседневного роста цен на настроения, на психологию населения очень точно описывает в своей статье автор, скрывшийся под псевдонимом «Небессмертный»: «Трагедия, как обывателя, так и нормальных предприятий, заключается в том, что ни тот, ни другие не могут твердо определить своей сметы даже на месяц. Повышательная тенденция, играющая в современной экономике доминирующую роль, не дает никакой возможности ввести свой бюджет в какие-нибудь рамки»16. Уже тогда журналисты отмечали особенности поведения населения под влиянием постоянного роста цен. Самое ужасное, подмеченное ими, заключалось в том, что инфляционная психология порождала существование самоподдерживающейся инфляции. Таким образом, получался замкнутый круг, разорвать который чрезвычайно сложно даже в условиях мирного времени.

Из тяжелого финансового положения, в котором оказалось правительство Деникина, можно было выйти посредством прекращения денежной эмиссии, введения режима жестких денежных ограничений и ввода стратегии гашения адаптивных инфляционных ожиданий. То, что эмиссия оказывает отрицательное действие на экономическую ситуацию в тылу, ни Деникин, ни Бернацкий, ни другие члены правительства до конца признавать не хотели. Стратегия гашения адаптивных инфляционных ожиданий основывается прежде всего на доверии населения правительству. Смысл этих действий заключается в изменении психологии потребителя, избавлении его от страха постоянного и неуклонного роста цен, обесценения его сбережений. Добиться этого можно было, прибегнув к регулярному и правдивому информированию населения об уровне инфляции и о тех мерах, которое оно принимает для борьбы с инфляцией. В этом случае важно достичь психологического эффекта веры потребителя в действие государства.

Что касается информирования населения об уровне инфляции, то в этом отношении газеты, выходившие на территории ВСЮР, преуспевали. В севастопольской газете «Юг», например, существовала рубрика «Дороговизна жизни», в которой почти ежедневно публиковались цены на самые необходимые товары и продукты. В других газетах также периодически появлялись заметки о ценах на рынке. Однако эти заметки сопровождались не рассказами о действенных мерах, предпринимаемых правительством, а паническими статьями журналистов и экономистов о «жуткой» дороговизне и «безудержном разгуле» спекуляции17.

В сложившихся условиях такое «информирование» населения только подогревало общественную панику. Население вслед за журналистами обвиняло в дороговизне спекулянтов. Единственное, что удалось сделать правительству Деникина с помощью прессы, так это направить все негодование и раздражение населения на предпринимателей как на «алчных торгашей» и отвести тем самым обвинения от власти, от самого себя. Таким образом, правительство Деникина продолжало печатать новые деньги, только стимулируя инфляционный процесс, и даже не пыталось принять меры по изменению психологии потребителя, гашению инфляционных ожиданий, которые, в свою очередь, создавали благоприятные условия для самоподдерживающейся инфляции.

Гораздо сильнее, чем на «правительственные верхи», газетные публикации на финансово-экономические темы воздействовали на «белую общественность», жившую надеждами на скорое вступление войск Деникина в Москву. Одним из последствий такого положения не могло не стать распространение среди этой общественности сначала сомнений относительно способности правительства Деникина одолеть финансовый кризис, а потом и убежденности в том, что оно не в состоянии справиться с ростом дороговизны и остановить обесценение рубля, а значит, и спасти население от надвигающегося голода и обнищания. Эта убежденность неотвратимо порождала недоверие к денежным знакам главного командования ВСЮР.

Дезориентация и слухи, в свою очередь, провоцировали массовую панику на товарно-денежном рынке, которая обрекала на стремительное обесценивание даже те выпуски рублей, которые правительство Деникина и Управление финансов считали вполне надежными. А паническое поведение населения (как продавцов, так и покупателей) на товарно-денежном рынке закономерно вело к скачкообразному росту цен, дальнейшему падению покупательной силы рубля, товарному голоду, разгулу спекуляции и в конечном счете к дальнейшему углублению финансового кризиса на Белом юге.

Примечания

См.: Карпенко С.В. Очерки истории Белого движения на юге России (19171920 гг.). 2-е изд. М., 2003. С. 148-240, 291-324; Он же. Очерки истории Белого движения на юге России (1917-1920 гг.). 3-е изд. М., 2006. С. 173-295, 347-361, 388-420; Он же. Белые генералы и красная смута. М., 2009. С. 239-294, 360-393. См.: Карпенко С.В. «Поход на Москву» ВСЮР в 1919 г.: война и деньги // Экономический журнал. 2001. № 1. С. 35-76; Он же. Врангель в Крыму: го-

сударственность и финансы // Крым. Врангель. 1920 год. М., 2006. С. 82-99; Он же. «Брать сейчас взятку - значит торговать Россией!»: госаппарат и чиновничество врангелевской диктатуры // Новый исторический вестник. 2009. № 1 (19). С. 98-112; Он же. «Крамола на Кубани»: экономика и политика (1919 г.) // Новый исторический вестник. 2009. № 2 (20). С. 81-91; Он же. Наступление ВСЮР на Москву летом 1919 г.: победы на фронте и финансовый кризис в тылу // Новый исторический вестник. 2009. № 3 (21). С. 86-96; Он же. Налоговая политика белых правительств на юге России в 1919-1920 гг. // Экономический журнал. 2011. № 4 (24). С. 111-121; Он же. Диктаторская власть белых генералов и коррупция (Юг России, 1918-1920 гг.) // Власть. 2013. № 7. С. 163-167.

3 Карпенко С.В. Наступление ВСЮР на Москву летом 1919 г. С. 88, 92, 94.

4 Кокоулин В.Г. «От мала до велика спекулируют на чем только возможно»: городские рынки в «белой» Сибири (1918-1919 гг.) // Новый исторический вестник. 2012. № 3 (33). С. 94-109.

5 См.: Черниченко М.Ю. Белая пресса как источник для изучения экономической жизни в тылу ВСЮР (1919 г.) // Новый исторический вестник. 2006. № 1 (14). С. 108-117; Она же. «Спекуляция празднует свою вакханалию»: образы спекуляции и спекулянта в периодической печати Белого юга России (1919 г.) // Новый исторический вестник. 2013. № 4 (38). С. 70-87; Она же. Кризис денежного обращения в тылу войск генерала А.И. Деникина в освещении печати Белого юга России (1919 г.) // Новый исторический вестник. 2014. № 1 (39). С. 70-88; Карпенко С.В, Черниченко М.Ю. Кризис денежного обращения и финансовая политика правительства А.И. Деникина в оценках печати Белого юга России (1919 г.) // Исторические записки. Вып. 15 (133). М., 2014. С. 231-261.

6 См.: Карпенко С.В. Очерки истории Белого движения на юге России (19171920 гг.). 3-е изд. С. 174; Он же. Белые генералы и красная смута. С. 239.

7 См.: Черниченко М.Ю. «Спекуляция празднует свою вакханалию»... С. 73-74; Она же. Кризис денежного обращения. С. 82-83.

8 Гензель П.П. Девальвация и задачи налоговой политики. Симферополь, 1919. С. 5.

9 Липсиц И.В. Экономика без тайн. М., 1994. С. 108.

10 Финансовый словарь. М., 2003. С. 129.

11 Гензель П.П. Указ. соч. С. 8.

12 Небессмертный. Что же делать? // Приазовский край. 1919. 15 (28) окт.

13 Оклады чиновникам // Приазовский край. 1919. 1 (14) сент.

14 Гензель П.П. Девальвация и задачи налоговой политики. С. 12.

15 Калинин И. Русская Вандея. М.; Л., 1926. С. 191.

16 Небессмертный. Указ. соч.

17 Черниченко М.Ю. «Спекуляция празднует свою вакханалию». С. 73-86.