Что было на неделе

Что было на неделе

       Представляя новую российскую военную доктрину, военный министр генерал Грачев подчеркнул, что "кроме содействия органам внутренним дел РФ, на вооруженные силы РФ могут быть возложены задачи... содействия другим силам в охране... важных государственных объектов, в борьбе с терроризмом".
       Преодоление "тбилисского синдрома" (т. е. стремления армии к самоустранению от борьбы с внутренним неприятелем) закрепляется и на доктринальном уровне — на армию прямо возлагаются определенные полицейские ("жандармские", как говорили в начале века) функции. Следует, впрочем, отметить, что Грачев говорил лишь о "содействии другим (т. е. собственно полицейским. — Ъ) силам", разумея, очевидно, что армия может привлекаться к полицейским задачам в случае, когда сама полиция с ними не справляется. Весьма важная оговорка делается, однако, не столь важной, если учесть, что, судя по опыту последних лет, полиция не справляется решительно ни с чем, и, следственно, соблазн возлагать на армию жандармские функции будет возникать постоянно.
       Если власть регулярно соблазняется использовать армию для решения внутриполитических задач, армия начинает соблазняться мыслью о том, что хорошо бы военным самим себе ставить внутриполитические задачи. Член президентского совета Андраник Мигранян полагает, что армия "при очередном глубоком кризисе власти попытается выступить в качестве самостоятельной политической силы, претендующей на всю полноту власти".
       Хотя сегодня Мигранян с гордостью подчеркивает, что изъясненная им еще в 1988 году теория "просвещенного авторитаризма" как необходимого этапа на пути от тоталитаризма к демократии оказалась прямо-таки всепобеждающим учением, отныне создатель всепобеждающего учения переносит акценты и указывает, что роз без шипов не бывает, причем шип в виде латиноамериканской традиции "пронунсиаменто" (т. е. военных переворотов) — довольно колючий. Рассуждения об "очередном глубоком кризисе власти", в ходе которого генералы могут начать играть сами за себя, возможно, являются чисто абстрактной спекуляцией на тему "отчего не воровать, коли некому унять". Возможно, Мигранян в думах о генерале Павле Грачеве погрузился в латиноамериканскую историю и вспомнил более конкретные детали — типа той, что удачливый путчист генерал Аугусто Пиночет до того, как стать удачливым, был необычайно верен президенту республики и пару раз подавлял путчи своих менее удачливых коллег.
       Новые веяния (или слухи о таковых) царят и в другом классическом министерстве. Новоназначенный замминистра иностранных дел Сергей Крылов, курирующий кадровые вопросы, сообщает: "Все разговоры о 'железной руке' и готовящихся чистках — домыслы... Впрочем, — присовокупляет Крылов, — у меня есть свои представления о том, какой должна быть кадровая политика", — в связи с чем восхваляет "здоровый консерватизм" в кадровых вопросах.
       Начавшиеся после 4 октября разговоры о чистках в МИД (и по дипканалам широко пошедшие за границу) могли объясняться нечистой совестью дипработников. В 1992-1993 гг. из МИД шла непрерывная утечка весьма конфиденциальных документов, часть которых, минуя официальные каналы распространения, оказывалась в руках Хасбулатова, часть — и вовсе на страницах газеты "День", каковые утечки и публикации сильно подрывали авторитет не только Ельцина и Козырева, но и самой державы, дипломатическое ведомство которой не было в состоянии обеспечить первейшее требование дипломатической службы, а именно — конфиденциальность переговоров. Вряд ли документы похищала нечистая сила, скорее это делали сами российские дипломаты, весьма своеобразно понимавшие требования лояльности к своему правительству. В этом смысле какие-то кадровые чистки, имеющие целью остановить утечку документов, вероятно, являются мерой, необходимой для того, чтобы не превращать МИД РФ в международное посмешище. Другое дело, что собирается конкретно предпринять Крылов, который — как истинный дипломат — изъяснился в высшей степени округло. "Здоровый консерватизм" можно понять в смысле необходимости строго соблюдать консервативные требования конфиденциальности и лояльности и избавляться от тех, кто им чужд, а можно и в смысле сохранения нынешнего оригинального status quo.
       Но, возможно, именно разговоры о кадровых чистках в МИД (наряду со всем прочим, разумеется) привели яблочного вождя Григория Явлинского к суждению о том, что "страна тихо идет к мягкому тоталитаризму", каковому должны противостать люди, "не запятнанные политической деятельностью", т. е. представленные в яблочных избирательных списках.
       Мысль Явлинского о том, что политическая деятельность пятнает (т. е. порочит) человека, не нова: наряду с прочими великими пророками (Будда, Лао Цзы, гр. Л. Н. Толстой) недавно ее высказывал и председатель ВС РФ Р. И. Хасбулатов, отметивший, что "политика — дело грязное". В случае, если лидеры блока взаправду прониклись идеалом неделания и бесстрастия, им естественно было бы включить в избирательные списки преимущественно схимонахов-иноков, по крайности — скромных тружеников, ни в каких политических склонностях не замеченных. Вместо этого мы обнаруживаем в них дипломатических служащих высокого ранга (посла РФ в США Лукина, замминистра иностранных дел Адамишина), видных парламентариев (бывш. председателя комитета по иностранным делам ВС РФ Амбарцумова), наконец самого Явлинского, служившего и при Рыжкове, и при Ельцине, и при Горбачеве, а более года назад объявившего о своем желании домогаться президентского кресла, т. е. в высшей степени запятнавшего себя (наряду с вышеупомянутыми в прочих отношениях вполне достойными лицами) активной политической деятельностью. Таким образом, предложив верное средство от тоталитаризма, Явлинский, вместо того чтобы реализовать его, отказавшись от дальнейшей политической деятельности, вдруг отдался ей с удвоенной энергией, толкая таким образом страну и далее в тоталитарные объятия. Впрочем, двусмысленность ситуации тем не исчерпывается. Явлинский, как человек отставной, волен ставить стране и ее правительству любой диагноз — не то с его соратниками по блоку. Из речей лидера следует, что высокопоставленные дипломаты Адамишин и Лукин находятся на службе у режима, ведущего страну к тоталитаризму, причем, вместо того чтобы с негодованием подать в отставку, продолжают помогать режиму в его негодном деле, что вполне противоречит объявленной ими, как членами блока, предвыборной программе.
       Запутавшие Явлинского и его потенциальных избирателей логические противоречия огорчительны, но объяснимы. Борьба с тоталитарным режимом, который, маскируя свою тоталитарность, относится к своим критикам с показным безразличием, порождает острую проблему конкуренции: чтобы опередить соперников по борьбе с тоталитаризмом, последний надо обличать горячее всех, а в конкурентной горячке не всегда удается сообразовывать свои высказывания с требованиями некоторой осмысленности. В данном отношении Явлинского существенно превзошел парижский правозащитник Петр Егидес-Абовин, который вместе с московскими правозащитниками (бывш. директором агентства "Постфактум" Павловским, сотрудником Горбачев-фонда Фурманом и др.), собравшись сформировать Движение защиты демократии и гражданских прав, предлагает в качестве первоочередной меры "браться снова за самиздат... за тамиздат".
       Феномен "самиздата" в полной мере является порождением "догутенберговской эпохи", как определила свое время Анна Ахматова: когда доступ к типографскому станку является абсолютной монополией режима (сам отчаянный призыв Егидеса-Абовина легально отпечатан в типографии "Известий"), вольная мысль распространяется в кустарных списках. "Тамиздат" является следующей, более продвинутой фазой "самиздата": рожденные в несвободной стране рукописи с немалым риском и ухищрениями переправляются через границу, чтобы затем уже в виде печатного текста и опять нелегально вернуться на родину. Сколь можно судить, сейчас в самом деле несколько затруднено легальное печатание текстов с призывами к насильственному низвержению существующей власти, отчего можно было бы по образцу ленинской "Искры" наладить доставку транспортов с соответственного свойства призывами из-за границы, хотя сам Ленин, вероятно, был бы сильно удивлен, узнай он, что такого рода деятельность отныне велено именовать правозащитной.
       
       МАКСИМ Ъ-СОКОЛОВ