Настоящее и будущее застройки Саратова с точки зрения горожан

УДК 316.776.4

Ю.В. Карпов

НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ ЗАСТРОЙКИ САРАТОВА С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ГОРОЖАН

Раскрыт потенциал социокультурного исследования коммуникативного аспекта городской архитектуры или, другими словами, изучены образы города и представления горожан о застройке. Дана характеристика методологических подходов и предложен методический инструментарий (конкретные исследовательские вопросы, гипотезы, допущения). Концепция социокультурного исследования коммуникативного эффекта архитектуры строится на допущении, что городская застройка является индикатором социально-экономических трансформаций. Изучение динамики восприятия облика города позволяет глубже понять рефлексию, рецепцию горожанами происходящих изменений.

^циология архитектуры, культура городской застройки, дискурс-анализ, городские исследования

Yu.V. Karpov

THE PRESENT AND FUTURE DEVELOPMENT OF SARATOV

The article defines the perspectives for a socio-cultural analysis of communicative aspects in the city architecture presented as the images of the city and perceptions of the citizens about the city constructions and buildings. While analyzing the methodological approach, the author suggests a methodological Toolkit, which includes specific research questions, hypotheses, assumptions, and sample guides. We outline the specific research areas, outline cutting-edge research issues, analyze the empirical data obtained in the course of the two ^ focus groups with the residents of Saratov.

The concept of socio-cultural study relating the communicative effect in the architecture is based on the assumption that an urban area is an indicator of socioeconomic transformations. Research into dynamics of the perceptions related with the appearance of the city allows us to understand the reflection, receptions of the citizens, and the growing changes. Another issue is how the different categories of Saratov citizens perceive the impact of globalization on the image of the city.

Sociology, architecture, culture, urban development, discourse analysis, urban

studies Введение

Город как социальный феномен был интересен еще классикам социологии. Городская архитектура служила иллюстрацией, примером и эмпирическим материалом для множества исследований, носивших преимущественно обобщенный социально-философский характер (А. Лефевр,

Ж. Бодрийяр, М. Кастельс). К настоящему времени написано достаточное количество работ, посвященных проблемам градостроительства и городского планирования [14], культурологических эссе [2] на тему идеология в застройке и исследований города глазами чужака-фланера [8]. С недавнего времени растет интерес к общественным движениям в защиту архитектурного наследия [6; 7] и новым площадкам массового потребления в постсоветских городах [9; 11].

В тени исследовательского интереса остаются вопросы, связанные с восприятием горожанами архитектурных изменений. Анализ представлений горожан о застройке зачастую игнорируется, обходится стороной как некая величина, известная по умолчанию и не нуждающаяся в исследовании.

В статье будет раскрыт потенциал социокультурного исследования коммуникативного аспекта городской архитектуры или, другими словами, изучены образы города и представления горожан о застройке. Будет дана характеристика методологических подходов и предложен методический инструментарий (конкретные исследовательские вопросы, гипотезы, допущения). Мы наметим направления исследования, дадим обоснования их актуальности и предложим анализ эмпирических данных, полученных в ходе двух фокус-групп с жителями Саратова.

Городская застройка в тисках глобализации

Изменение современного города происходит в контексте глобализационных процессов, растущей конкуренции между урбанизированными центрами за капиталы, людей и ресурсы [5]. Постсоветский транзит российского общества, продолжающийся последние 20 лет, сопровождается модернизацией социалистической городской застройки. Встраивание отечественной экономики в глобальную является основным фактором форматирования облика городов. Застройка, сформированная в советский период, становится полигоном градостроительного экспериментирования в капиталистическом ключе.

В советский период заводы являлись градообразующими предприятиями, подверстывающими городскую застройку под обеспечение собственных потребностей. После распада СССР новые экономические и культурные формы стали утверждаться в первую очередь с освоения производственных пространств, разорившихся предприятий [13]. Вокруг заводов и промышленных комплексов советской застройки возникали мелкие субцентры с дворцами культуры, продовольственными и промтоварными магазинами. На сегодняшний день вокруг оставшихся на плаву производственных предприятий формируются «маленькие арбаты» и появляются бизнес-точки, предлагающие специализированные услуги и имитирующие центр города [10].

В постиндустриальный этап общественного развития все большее значение приобретают информационные и наукоемкие технологии, а также сфера потребления и услуг. Расширение роли частного капитала в сфере городского развития и застройки создает давление на городскую среду и особенно на исторический центр советских индустриальных городов.

Социальные ученые, работающие в критической парадигме, негативно оценивают неолиберальные тенденции, проявляющиеся в градостроительной политике. Харви Молоч был одним из первых, кто стал критиковать популярное мнение о полезности для всех горожан максимального извлечения прибыли из всего, что возведено в городе [16]. Ольга Вендина защищает данный тезис, утверждая, что экономический рост без учета интересов и жизненных траекторий горожан сам по себе не гарантирует процветание [4].

Пожалуй, основной тенденцией капиталистического переустройства города является уничтожение социальной однородности советских городов. Обращение внимания на особенности городской застройки позволяет ввести в оборот идеи классиков Чикагской школы, утверждавших значимость для социального взаимодействия понятия конкуренции между индивидами за ограниченные пространства (привлекательные в качестве места для жилья и расположения бизнеса). Данная концепция созвучна с идеями П. Бурдье о физическом пространстве как своеобразном капитале борьбы индивидов в социальном пространстве, результаты которой и воплощаются в утверждении социальной однородности того или иного района. Другими словами, социальные структуры проецируются в физический мир и в реальном пространстве воссоздают существующие социальные дистанции.

Методология исследования

Концепция социокультурного исследования коммуникативного эффекта архитектуры строится на допущении того, что городская застройка является индикатором социально-экономических трансформаций. Изучение динамики восприятия облика города позволяет глубже понять рефлексию, рецепцию горожанами, происходящих изменений. Можно задаться вопросом, как различные категории саратовцев воспринимают воздействие глобализации на облик города, материально воплощающееся, например, в строительстве торгово-развлекательных центров?

Социологическое исследование культуры застройки актуализируется критическим неомарксистским подходом и предполагает расшифровку различных дискурсов, существующих в обществе по поводу современного городского развития. Вот некоторые исследовательские вопросы. Как к изменениям в городской застройке относятся разные социальные группы? Почему возможны различные точки зрения на превращение старых промышленных объектов в офисы и строительство новых бизнес- и торговых центров? Насколько чувствительно городское сообщество к проявляющемуся в архитектуре конфликту между глобальным (разнообразие, креативность, изменчивость) и локально-индустриальным (традиции, крепкие социальные связи, сильная локальная идентичность)? Какова символическая значимость застройки? Какое коммуникативное воздействие она производит на горожан?

Теоретическое обоснование подобного исследования ценностного основания коммуникативных практик застройки можно найти в работе Й. Фишера, рассматривающего архитектуру как сложное средство социальной коммуникации [15]. Коммуникация и взаимодействие происходит внутри застроенного «жизненного пространственного мира», под который подстраиваются социальные субъекты. Самоидентификация индивидов зачастую создается и поддерживается теми или иными типами архитектурных коммуникационных предложений. Социальность архитектуры в первую очередь проявляется в ее специфической функции через создание физических пространственных границ, определяющих формы и способы коммуникации.

Методологические вопросы. Архитектура как текст и возможность его прочтения

На сегодняшний момент все большую актуальность приобретает исследование дискурсивных и концептуальных структур, формирующих власть, городской опыт, субъективность человека. Социальные отношения конструируются текстом, а значит, для их понимания следует социальную реальность представить как дискурс и совершить его расшифровку. Городской ландшафт может быть представлен в виде текста, репрезентирующего социальные отношения через пространство и визуальные символы. В данном случае дискурс-анализ текста городского пространства будет означать определение, что говорит городской ландшафт, какие ценности и смыслы он репрезентирует, и как его понимают горожане и гости. Интерес к пространству как к тексту отражает влияние М. Фуко и Ж. Дерриды, в чьих теориях часто используются архитектурные метафоры.

Текст городского пространства (наряду с картографией, этнографией, историей, журналистикой, литературой) способен закладывать фундамент для абстрактного чувства пространства и места и способствовать возникновению национальных и географических идентичностей (или «воображаемых сообществ», выражаясь языком Б. Андерсона). Пионерным исследованием, в котором масштабные социальные процессы, связанные с советской модернизацией, были рассмотрены и через призму городского планирования, является книга С. Коткина «Магнитная гора: Сталинизм как цивилизация». Государственная власть, обладая монополией на публичный дискурс, объясняла гражданам, что значит быть советским человеком, используя, в том числе, и архитектурные образы социалистической застройки города. Вслед за С. Коткиным и другие исследователи (например, Е. Добренко) заинтересовались проблемами пространственно-символического кодирования идеологии, субъектности, идентичности и власти. Следует помнить, что архитектурное пространство является палимпсестом, отмеченным наличием нескольких текстовых слоев, репрезентирующих различные эпохи, идеи. При этом данные слои не обладают однозначными смыслами, и их прочтение зависит от эпохи и социального опыта реципиента. Таким образом, городская застройка обладает способностью к коммуникации с индивидами и целыми сообществами. Архитектура вписывается в рамки такого широкого понятия как локальный текст, который может быть написан, прочтен и переосмыслен.

Групповые интервью в исследовании городской застройки

Настоящее исследование будет направлено на изучение мнений простых саратовцев. Методологическая основа базируется на феноменологическом осмыслении образа города, что предполагает следующий круг вопросов для беседы на фокус-группах: Удовлетворены ли граждане новой застройкой? Есть ли пожелания к развитию города? Какие районы можно выделить в городе? Изменились ли представления горожан о престижности тех или иных районов в связи с трансформацией застройки? Как горожане определяют престижность того или иного района? Какие объекты наиболее важны для определения центра города? Существует ли в Саратове исторический центр? Деловой центр? Развлекательный и рекреационный центр?

Таким образом, интервью и опросы позволяют выявить значимые городские объекты, специфику и критерии престижности тех или иных районов города, а также логику зонирования Саратова в восприятии отдельных социальных групп [Бреславский, 2012]. Немаловажное значение имеют декларированные причины выделения горожанами престижных и непрестижных районов и последующий поиск связи между престижностью и качеством застройки.

В результате мы определили значимость архитектурного облика города в представлениях его жителей, а также выяснили, как горожане воспринимают и оценивают бурное развитие Саратова за последние 5-6 лет, каким видят будущее города. Эмпирической основой анализа стали материалы двух фокус-групп, проведенных летом 2013 г. В первую фокус-группу попали 3 мужчин и 3 женщины 20-29 лет. Во вторую группу вошли 3 мужчин и 3 женщины от 40 до 59 лет.

Изучение постсоциалистических городских пространств выходит за традиционные дисциплинарные рамки, требует выработки новых теоретических подходов к изучению эмпирического материала. В центре исследовательского интереса оказываются сложные отношения, благодаря которым создаются пространства, а также точка зрения общества на процессы городской застройки. В современный период мозаика пространственных форм является продуктом глобализации (особой системы конфигурации отношений производства). Падение коммунистических режимов в Европе вызвало изменение социальных отношений, а значит, были запущены процессы реконструирования городских пространств.

Но за пределами исследовательского внимания обычно остаются следующие важные вопросы: как оценивают ситуацию сами граждане, осознают ли они, что вокруг привычного городского пространства разворачиваются конфликты, связанные с неподвижностью городского облика и стремлением капитализма к пространственному развитию.

Иными словами, исследование пространства - это анализ того, как городская архитектура структурирует и конструирует способ переживания мира. Осознание горожанами сути происходящих изменений в облике города позволяет понять их отношение к общим трансформационным процессам. Выяснение восприятия горожанами пространства, способов жить в нем, говорить о нем позволит прочитать социальные процессы сквозь пространственную оптику.

Облик Саратова в сознании горожан

В начале беседы информанты назвали новые здания, построенные в Саратове. Как это ни удивительно, но первое, что вспоминали в обеих группах, - это новые жилые здания и активно строящиеся микрорайоны. Пожалуй, наибольшей популярностью по упоминаниям пользовались высотка на Предмостовой площади, угрожающе нависшая над мостом через Волгу, и два разноцветных небоскреба («свечки-башни») почти в самом центре города.

Три вышеназванных высотных здания можно назвать символами новой архитектуры Саратова, которые привлекают внимание и наделяются определенными смыслами. Строительство новых жилых многоэтажных домов отдельными информантами осуждается, другими же одобряется. Дело в том, что эти здания являются и знаком развития, обновления города, а также и жупелом социального неравенства, доминирования одной социальной группы над другой. Вторым по популярности ответом на вопрос о новых зданиях является упоминание строительства ТЮЗа. Его открытия горожане ждали свыше десятилетия, и его современный дизайн радует и молодых, и зрелых информантов.

Кроме жилищного строительства, в Саратове расширяется сеть торговых и деловых центров. Однако торгово-развлекательные или офисные центры вспоминались информантами реже: молодежью лишь после наводящего вопроса. Можно предположить, что для молодых появление новых зданий является обыденностью, рутиной; для старших - знаком обновления города, а значит важным событием. Информанты и молодого, и зрелого возраста отмечают развитие в городе капиталистического типа застройки без ярко выраженного негативного подтекста. Город развивается - и это хорошо.

Будущее исторического центра Саратова

В западной исследовательской литературе, в практике общественных городских движений все больше актуализируется вопрос, связанный с правом на город. Кто же должен определять будущий облик городов? Конфликт завязывается вокруг столкновения интересов крупного капитала, рассматривающего город как средство извлечения прибыл, и городского сообщества, заинтересованного в сохранении комфортности и привлекательности среды городского обитания. Данные споры являются актуальными для общественности российских провинциальных городов, однако во время фокус-групп было выяснено, каким представляется город его рядовым жителям, каким они видят его будущее, что для них означает удобный город и как относятся к влиянию неолиберализма и глобализации на городской ландшафт.

Информантам задавался вопрос, какими они видят перспективы исторического центра в связи с давлением современной застройки. Ответы молодежи были прагматичными (если не циничными), для них старая архитектура - это прошлое. «Архитектура, которая существует сейчас, будет уходить, как мне кажется, в прошлое». В ответах старшего поколения наряду с сентиментальными нотами сожаления об утрате дореволюционного облика присутствует и понимание того, что городская архитектура будет развиваться в соответствии с рыночной логикой. «Будет больше свечек и торго-

вых центров, может быть, что-то из старого фонда будет переделываться...». Рынок же, в том числе, заинтересован в сохранении старых красивых зданий или же в создании новоделов (копирующих стиль «старины»). «Может, будет выгодно просто отреставрировать старое». Перспективы утраты старого дореволюционного купеческого Саратова, хотя и кажутся неизбежными, вызывают у старшего поколения протест. Таким образом, известная консервативность мировоззрения проявляется и во взгляде на городскую застройку.

Для молодых информантов капиталистическое переустройство Саратова, приводящее к возникновению несуразных контрастов старого и нового, описывается в успокоительных выражениях: «все идет своим чередом», и «ничего страшного в этом нет»... «Жутко забавная будет у нас застройка, которая уже проявляется во многих вещах. Ну, вот Парус, под ним стоит одноэтажный домик. На Мичурина есть архитектурный комплекс - стоит два многоэтажных здания, а справа-слева от него стоят деревянные здания, деревянный частный сектор. Вот такой у нас будет город. Город контрастов и соответственно контраст будет усиливаться. Будет больше современных домов». Необходимо отметить, что единственным оценивающим эпитетом в данной цитате о будущем города является прилагательное «забавное», которое иронически оттеняется наречием «жутко». Создается впечатление, что информант относится к архитектурному контрасту с известной долей цинизма. Остальные участники молодежной фокус-группы продемонстрировали, скорее, даже большую долю безразличия.

Например, другой информант заявляет, что «старые дома подвергнут сносу и на их месте построят офигенно дорогие квартиры». Выражение «офигенно дорогие» отражает насмешку и в то же время некоторую зависть и уважение к тем, кто будет жить в этих домах. Таким образом, молодежь не испытывает боль или утрату, связанную со сносом старых домов и потерей Саратовом своего архитектурного облика.

Молодежь почти без наводки смогла назвать и указать примерное расположение новых деловых центров, которые, с их точки зрения, являются свидетельством развития города. Бурное строительство связывается с процветанием города и данный факт, возможно, примиряет с несуразностью вида деловых новостроек центра, окруженных старой застройкой, и их явное противоречие с архитектурным контекстом города.

Информанты зрелого возраста демонстрируют спокойно-отстраненное отношение к новым бизнес-центрам и дорогим новостройкам, воспринимая их как объективную данность. «Жилищная застройка будет в любом случае, а вот вопрос, будет ли это красиво или нет. Ну, в центре должно быть красиво, на окраинах будет так, как сейчас есть... ». Таким образом, демонстрируется покорность к неизбежному влиянию рынка на изменение городской застройки. «Люди, у которых есть деньги и средства, будут в это вкладываться. Они будут смотреть, как им будет выгодно. Может, будет выгодно просто подреставрировать старое». Однако мнения зрелых информантов разделились, одна часть сожалеет о потере Саратовом традиционного архитектурного облика, другая часть высказывает иную точку зрения. «Разрушенные ветхие купеческие дома хорошо было бы по кирпичику воссоздать, но их снос не вызывает жалости».

Многих молодых информантов характеризует согласие на полное забвение исторического центра, зато «будут появляться новые бутики». Цинизм проявляется в заявлениях о том, что останутся здания, на которые можно просто посмотреть и насладиться и красивым видом. Таким образом, можно сформулировать основной принцип отношения молодых саратовцев к старым зданиям: если они красивы, то их следует сохранить. «А исторически ценные здания пока еще, наверное, останутся. Некоторые очень хорошо отреставрируются». При этом упускается из виду, что для полноценного восприятия красоты и целостности облика исторических зданий необходим соответствующий контекст, в который новостройки и бизнес-центры совершенно не вписываются.

Саратов: перспективы развития

Город - это аккумулятор социокультурной памяти. Различные элементы городской застройки несут в себе определенные значения и смыслы, которые, будучи связаны в социальной памяти с определенными историческими событиями и процессами, оказываются актуальными и значимыми для определенных горожан или социальных групп. Городская архитектура является одним из оснований и ресурсов консолидации городского сообщества на основе знания и понимания истории места своего проживания. Процесс осмысления тех или иных элементов городской застройки можно рассматривать как своеобразную культурную практику освоения городского пространства [1]. Архитектура дает возможность для свершения своеобразного коммуникативного действа, когда элементы городского ландшафта оказывают то или иное воздействие на индивида. Следует подчеркнуть, что символичность данного воздействия носит дуалистическую природу. Городская застройка способна и

создавать целый комплекс значений и смыслов, который в то же время в общественном сознании постоянно подвергается процессам переинтерпретации, переосмысления.

Какие элементы городской застройки Саратова становятся тем, что Марк Оже называл «местами, формирующими идентичность» (anthropological places)? Как различными социальными группами воспринимается архитектурное переформатирование символического пространства города? В какой мере циркулирующие на микроуровне образы города преемственны или, напротив, конкурируют с образами, вынесенными из прошлого?

Итак, можно констатировать, что молодые информанты поддерживают ускорение архитектурного преобразования города; старшее поколение демонстрирует более сдержанное отношение. Прагматизм и цинизм молодого поколения в основном проявляются лишь в рассуждениях о будущем Саратова, в которых отражаются мечты о бурном коммерческом развитии регионального центра. Однако жизнь разворачивается в старых декорациях, которые пока и формируют имидж города, и наиболее важными зданиями Саратова и молодые, и зрелые информанты называют именно те, что были построены на рубеже XIX и ХХ веков.

Каков же Саратов в сознании горожан? Какой имидж города ему приписывается и почему? Любопытно, что имидж города чаще всего в ответах информантов связывается с культурными объектами. Данный факт тем более примечателен, если мы вспомним, что в советское время город считался закрытым центром секретной оборонной промышленности. Кроме того, для молодого поколения оказалось важным подчеркнуть также и значимость образа Саратова как делового центра. Для старшего поколения большее значение имеет ни деловая репутация, а, скорее, развлекательная.

Жизнь информантов разворачивается в декорациях старого города, поэтому и в качестве символов Саратова во время фокус-групп назывались культурные объекты, и дореволюционного и советского периода. Здания XIX и XX века и сегодня продолжают оставаться основными объектами-ориентирами, своеобразными субцентрами, к которым тяготеют районы города. Наиболее популярными архитектурными объектами в ответах информантов выступают университетские городки (СГУ и СГТУ), старые рынки (Сенной, Крытый, на 3-й Дачной) и, как это ни удивительно, промышленные предприятия: Жировой комбинат, Крекинг, район Аэропорта.

И старшее, и младшее поколения предлагают поместить на гипотетическую открытку с достопримечательностями города музеи, театры, Крытый рынок, тем самым проявляя потребительское отношение к памятникам архитектуры. Цинизм по отношению к судьбе исторического центра со стороны горожан оказывается помноженным на демонстрацию культурности и хорошего воспитания. Однако фокус-группа показала, что старая архитектура не утратила своей значимости. Информанты, определяя границы городского центра, в качестве ориентиров называли именно памятники архитектуры, тем самым подчеркивая, что новые торгово-развлекательные комплексы пока не являются объектами-ориентирами в городе или же серьезными факторами в вопросе разграничения районов. Главным элементом, определяющим границы городского центра, остается историческая застройка.

Парадоксально, но молодежь спокойно относится к перспективам утраты Саратовом купеческого облика. Свой прагматизм и цинизм информанты объясняют, ссылаясь на эклектичность саратовской архитектуры. «Все считают, что город придерживается определенного стиля. Хотя Саратов никогда никакого стиля не придерживался. Все строят, что хотят. Единого стиля нет». Смешение стилей оправдывает возможность строительства новых зданий, так как ярко выраженное архитектурное лицо города отсутствует как таковое. «Мне кажется, это нормально для большинства российских городов, когда единого стиля не наблюдается». Возникает парадокс: с одной стороны, наши информанты не проявляли видимого почтения к саратовской архитектуре, но с другой - уверены, что город привлекает туристов.

Рассуждая о восприятии городской застройки, стоит отметить, что саратовчане разделяют современные взгляды на городское проектирование. Например, в качестве наиболее престижных районов для проживания назывались территории с экологически благоприятными условиями. Основной угрозой для будущего города информанты называют возрастание социальной нагрузки в первую очередь на центр. В беседе указывалось, что сокращение мест для парковок, парковой зоны, недостаток детских садов, пробки сопровождают уплотнительную застройку и строительство коммерческих зданий в центре. Осознание данных проблем является доказательством современности мировосприятия саратовчан и поводом приравнять город к ведущим мировым мегаполисам если не по размерам, то хотя бы по качеству проблем.

Однако молодые информанты демонстрируют гораздо более адаптированный и приближенный к реалиям глобализации образ будущего Саратова, который разнообразнее и конкретнее, нежели у старшего поколения. Варианты будущего широко варьируются от: «старые дома будут сносить, ни-

какого ретро не останется», и до смягченного варианта, предполагающего, что архитектура исторического центра будет гармонично интегрирована в современную застройку. Молодые проникнуты новыми постмодернистскими ценностями: такими как важность экологии, восхищение коттеджной застройкой и понимание перспектив новых строящихся районов на периферии.

Равнодушие к судьбе исторического центра сочетается у молодых информантов с более резкой и прочувствованной (чем у зрелых информантов) критикой уплотнительной застройки. Правда, старшее поколение более чувствительно к проявлению в городской застройки процессов социальной поляризации общества. «Строительство высоток - это момент демонстрации: смотрите все, какой я успешный, и эта демонстрация накладывает негативный отпечаток на эстетику постройки». В будущем недовольство нарастающей закрытостью и социальным разделением будет лишь четче осознаваться и увеличиваться. «Современные здания ограждаются и имеют свой дворик - там кодовый замок, там у детей своя песочница, то есть общество расслаивается. Там живут люди, которые далеки от мира, и им наплевать и на исторический центр, и на старую застройку». Эти проблемы волнуют социально ориентированное старшее поколение.

Социокультурное осмысление городской застройки предполагает выяснение ценностных основ переформатирования бывшего социалистического в город капиталистический. Эмпирическое исследование представлений горожан позволит прописать типовую модель городского территориального развития [12]. О различных проблемах капиталистической реконструкции центров городов, созданных еще в социалистическое время, писал В.Л. Глазычев. Ответ на вопрос, какие изменения в застройке осознаются горожанами и как оцениваются, позволит учесть мнение общественности в градостроительном планировании, а значит, придаст спорам экспертов с властью осмысленный характер, что, в свою очередь, позволяет более осознанно подходить к проблемам городского планирования.

ЛИТЕРАТУРА

1. Абашеев В.В. Неосязаемое тело города. Опыт работы со смыслом / В.В. Абашеев // Антропологический форум исследования города. 2010. № 12.

2. Абрамян Л. Ереван. Память и забвение в организации пространства постсоветского города / Л. Абрамян // Антропологический форум. 2010. №12. С. 248-271.

3. Бреславский А. С. «Город окраин»: территориальная сегрегация и ее (вос)производство в постсоветском Улан-Удэ / А. С. Бреславский // Лабиринт. 2012. № 3.

4. Вендина О. Можно ли увидеть четкие перспективы в туманном будущем городов? / О. Вен-дина // Неприкосновенный запас. 2010. №2.

5. Визгалов Д. Маркетинг города / Д. Визгалов. М.: Фонд «Институт экономики города», 2008.

6. Гладарев Б. Культура вместо политики: рождение петербуржской общественности из духа города / Б. Гладарев // Пути России: будущее как культура: прогнозы, репрезентации, сценарии: доклады участников XVII Междунар. симозиума / под ред.: М.Г. Пугачевой, В.С. Вахштайна. М.: НЛО, 2011. С. 440457.

7. Закирова М.М. «Вот здесь видно все»: самопрезентация городского общественного движения / М.М. Закирова // Журнал исследований социальной политики. 2008. Т. 6. № 2. С. 217-240.

8. Запорожец О. Прятки, городки и другие исследовательские игры (Urban Studies: в поисках точки опоры) / О. Запорожец, Е. Лавринец // Communitas. 2006. № 1.

9. Иванов П. Потребление как агент лёгкой социальности в городском пространстве / П. Иванов // Журнал социологии и социальной антропологии. 2011. № 5.

10. Карпов А.Е. Имплозия городского пространства: проблема существования центра в городах современной России / А.Е. Карпов // Российское городское пространство: попытка осмысления: науч. докл. М.: МОНФ, 2000. С. 92-112.

11. Китайцева О.В. Торгово-развлекательный комплекс как «идеальная» площадка для потребления в российском мегаполисе / О.В. Китайцева, Е.А. Ирсетская // Журнал социологии и социальной антропологии. 2011. № 5.

12. Социокультурные трансформации в контексте социальных изменений / Н.Р. Корнев, А.С. Мищенко, А.В. Тихонов, И.И. Травин // Россия в глобальных процессах: поиски перспективы / отв. ред. чл.-корр. РАН М.К. Горшков. М.: Ин-т социологии РАН, 2008. С. 119-135.

13. Макарова К. Постиндустриализм, джентрификация и трансформация городского пространства в современной Москве / К. Макарова // Неприкосновенный запас. 2010. № 2.

14. Сассен С. Глобальные города: постиндустриальные производственные площадки / С. Сас-сен // Прогнозис. 2005. № 4.

15. Фишер И. Шедевры современной архитектуры и дизайна / И. Фишер. М.: АСТ, 2009.

16. Molotch H.R. The City as a Growth Machine: Toward a Political Economy of Place / H.R. Molotch // American Journal of Sociology. 1976. Vol. 82. № 2. P. 309-355.

Карпов Юрий Владимирович -

аспирант кафедры «Менеджмент туристического бизнеса» Саратовского государственного технического университета имени Гагарина Ю.А.

Yuri V. Karpov -

Postgraduate

Department of Tourist Business Management, Yuri Gagarin State Technical University of Saratov

Статья поступила в редакцию 11.09.14, принята к опубликованию 25.09.14