Перевод романа «Езда в остров любви» как программное произвеление первого периода творчества В. К. Тредиаковского

ПЕРЕВОД РОМАНА «ЕЗДА В ОСТРОВ ЛЮБВИ»

КАК ПРОГРАММНОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ ПЕРВОГО ПЕРИОДА ТВОРЧЕСТВА В.К. ТРЕДИАКОВСКОГО

Л.В. АРХАРОВА, кафедра русского языка

Василий Кириллович Тредиаковский внес большой вклад в развитие русского языка и литературы. Его литературную деятельность высоко ценил А.С. Пушкин.

Вдохновленный петровскими преобразованиями, Тредиаковский активно разрабатывает свою лингвистическую программу. Руководствуется он при этом высокой гражданской идеей - включением русского языка и литературы в европейскую культуру.

С этой целью в 1730 г., сразу после возвращения из-за границы, он публикует перевод романа французского писателя Поля Тальмана «Езда в остров Любви». В предисловии он по сути изложил свою языковую программу: 1) отказ от церковнославянской литературной традиции; 2) ориентация на разговорную речь. Он обращается к читателям, объясняя, почему перевел роман не церковно-славянским языком, а «простым речением». Предлагая свою концепцию нового русского литературного языка, Тредиаковский берет за образец французский язык, не учитывая специфики языковой ситуации в России, чго приводит к невозможности выполнения этой программы, и в конечном итоге к отказу от нее. Тредиаковский, с присущей ему энергией, вновь работает над созданием новой языковой программы, в корне отличающейся от первой. За годы литературной и научной деятельности он пережил и взлеты и падения.

Перевод романа «Езда в остров Любви» - это программное произведение первого периода творчества Тредиаковского. На примере анализа текста рассмотрим, удалось ли автору выполнить намеченную им программу «очищения» нового литературного языка.

«Езда в остров Любви» - галантноаллегорический роман - представляет собой прозаический текст со стихотворными вставками любовного содержания.

Итак, заявление «о почти самом простом Русском слове» может относиться только к прозе перевода. А в стихах славянизмы употребляются без ограничения. Рассмотрим фонетические особенности перевода романа «Езда в остров Любви». Прежде всего это касается употребления:

1. Старославянских неполногласных

форм:

• • Чрезъ себя прекрасный брег той ...

... Токмо никто его гласа не слуша-

егъ ...

... Древеса и все цветы въ сожалени зрятся ...

2. Сохранение начального е:

... И будучи единъ онъ съ недруги смертельны ...

... Когда кросота едина ...

3. Начальных сочетаний ра-, щ- на месте восточнославянских дог, ло-.

... Употребляетъ своей силой безъ разбора ...

... Это напрасно, что кто, будучи въ разлуке ...

... Разумъ. что имать очи живы, прозорливы ...

4. Чередование щст:

... Сия пещеры съ веку любви посвящены ...

... Хошу. чтобъ въ сердце моемъ ей не быти ...

... Все въ восхищении мое сердце себя зрило ...

5. Чередования жд с д:

... Говориль глазы, сердце, что страждет внутрь уду ...

... Буде престать угождать ...

... Я зналъ побеждать сердца всемъ непобедимы ...

Далее рассмотрим примеры восточнославянского влияния:

1. Произношение е под ударением на конце слова перед твердым согласным как !о, йо:

... По несколькомъ времяни я нашолъ

себя ...

... Жонки очюнь смрадны ...

... Многия оную называли Шогольст-

вом ...

2. Написание ш на месте сч:

... Шастию небо чиня все зависно ...

... Перестать жалавоться на нешастье. мой гласъ ...

3. Употребление полногласных:

... Всемъ свободны дороги ...

... Наконец и умереть придет намъ, может быть ...

... Перестань противляться сугубому жару ...

4. Начальные сочетания цо;, доі на месте старославянских ра-. да-.

... Все роскоши здесь многие ...

... Роскоши всякой недругъ превеликой ...

5. Русское правописание в приставках: ... И дабы /?о:ловоры возъымъть

особны ...

... Выпить любви все и память ... Далее рассмотрим старославянское влияние на морфологическом уровне:

1. Приставки из; (исУ.

... Я изъ памяти изгналъ Всехъ моихъ ныне Филис ...

... Все мекать свою радость ...

2. Причастия на -уш. -яш.

... И въ руках любящего съ любовью вздыхаетъ ...

... И не могуше на часъ во свете без нихъ жить...

... Пристаюшихъ к земли той единъ бог любезный ...

3. Окончания на -ши у глаголов 2л. ед. ч.; 2Ш У глаголов неопределенной формы:

... Не могу ль я при смерти васъ моей смягчити? ...

... Начни свою жизнь отныне любиш ...

4. В начале 30-х гг. Тредиаковский использует творительное множественное на

-ы в качестве поэтической вольности: с варвары, со старейшины.

... Все тамо домы украшены цветы ...

... И будучи единъ онъ съ недруги смертъльны ...

5. Формы существительных среднего рода род. п. мн. ч. с флексией -ми:

... Гласомъ громкимъ идущихъ и речьми учтивы ...

... Ахъ! душа моя рвется страстьми безъ успеха ...

Можно привести примеры восточно-славянского влияния на морфологическом уровне:

1. Русский вариант флексий прилагательных м. р.:

... Очи ея имъють зракъ небыстрой ...

... Чинить шумъ приятной весьма ...

2. Анализ текстов показывает, что для Тредиаковского вариация окончаний -ой/-ый с оппозицией церковнославянского и русского языков не связывалась. Он исключает краткие прилагательные из числа славянизмов и причисляет их к природным особенностям русского языка:

... Даетъ законъ, и для отмщенья скора...

... с речьми учтивы ...

... чрезъ свои печальны песни и негласны ...

3. Отсутствие и на конце основы у существительных и прилагательных:

... И по желанью, что всяку творити ...

... Как раскаянье, скука, печаль и напасти ...

Рассматривая старославянские особенности, проявившиеся в орфографии, можно выделить следующий момент:

1. Сохранение и на конце основы существительных и прилагательных. В «Новом и кратком способе...» Тредиаковский допускал такое правописание: «От имен, конча-щихся на ие, сказательный может в стихе кончиться на одно только и без 1. Так, вместо о восклицанш можно написать: о восклицании» .

... Древеса и все цветы в сожалей зрятся ...

... Не вспоминай о твоемъ несчасти ...

Вместе с тем встречаются и восточнославянские особенности в тексте на орфографическом уровне:

1. Слитное написание не с глаголами.

... Толькоб смерть вась несдула!...

... Сеи лъс, и все неможетъ безъ жалости быть?...

... Роскоши всякой недруг превеликой...

Лексические особенности перевода романа «Езда в остров Любви».

Выступая вообще против славянизмов, Тредиаковский признает возможность их употребления в поэтической речи. Данный принцип фактически проводится в жизнь уже в переводе «Езда в остров любви»: стилистически нейтральные славянизмы употребляются без ограничения в стихотворных вставках. Эта свобода касается не только неполногласных форм, но и всех тех пар, где корреляция не поддерживалась формальными характеристиками

Так, в «Езде в остров Любви» вообще нет оппозиции лексических русизмов и славянизмов, не различающихся формальными характеристиками. Как те, так и другие в равной мере встречаются в стихах и прозе. Око, чело, перст выступают не как поэтическая вольность. а как нормальный элемент словаря, не имеющий отношения к генетическим параметрам. Ср. например, окомъ 28, очи 2.9, 35*. 75. 120* и глаза 31,100,120, глаза 32* (Тредиаковский 1730; после примеров указаны номера страниц, примеры из стихотворного текста указаны звездочкой), ср. еще здесь же: персть указательной 29, уста 100, чело 75. В стихах славянская лексика употребляется без ограничений, даже преимущественно перед русской (н/р, при многочисленных употреблениях око-очи отсутствуют глаз, глаза; с парой уста-губы); возможно, сказывается ограничение на употребление «низкой» и «грубой» лексики. Показательны строки из второй Элегии:

Очи светлы у нея, цвета же небесна,

Не было черты в лице, чтоб та не ирелесна;

Круглое чело, чтоб мог, в оное вселиться

Разум, данный с небеси, и распространиться.

Алость на устах весьма мяхкость украшала,

А перловы зубы в ней видеть не мешала;

Паче шолку те рукам мяхкостью угодны.

Всеб ея перстам иметь с златом адаманты

Груди всеб ея носить чистые брильянты. (Тредиаковский, 1735, 56/1963, 401-402).

Аристократическая галльская галантность у Тредиаковского подменяется грубой русской простонародностью. Очевидна ориентация на фольклорную традицию. Переводчик не просто переводит с языка на язык, а стремится «перевести» своих читателей в круг более привычных им представлений. Ср.: «Я ни мало не мешкая побежал... грунью (рысью)». Французское belles - передаются как красные девушки. Courtisans как пригожие молодцы; une personne как боярьтня.

Много просторечий экспресивного характера:

Вь томъ оплакуемомъ состоянии иошолъ я вдыъ самую Ревнивость, которая очюнь дурна и весьма без-тьина...

... но я нашолъ оную холодность такъ мерзску и безразумну, что я немогь съ ней остановиться ...

Много тамъ вездъ попадается скукъ, которыя суть лребезмърно великаш возраста жонки очюнь смрадны. Приведенные примеры свидетельствуют о том, что Тредиаковский отказался не от употребления славянизмов (они в переводе есть в поэтической речи), но от славянского типа книжного языка как системы художественно-изобразительных средств. Практической реализации программы, изложенной Тредиаковским в предисловии, мешало влияние церковнославянской литературной традиции и отсутствие социального или локального диалекта в качестве литературного образца. Таким образом, призыв ориентироваться на разговорную речь не имел реальной основы.