Русский павильон дался кровью

Биеннале современное искусство

Сегодня в Венеции официально открывается 53-я Международная биеннале современного искусства. Накануне происходят вернисажи национальных экспозиций, которых в этом году 77. Российский павильон "Победа над будущим", который поддержали Министерство культуры, НОВАТЭК, Фонд Михаила Прохорова, MasterCard, проект "Сноб", ЦУМ и КМБ-Банк, открылся с заметной помпой и невидимым миру скандалом. Из Венеции специально для "Ъ" — главный редактор журнала "Артхроника" МИЛЕНА Ъ-ОРЛОВА.

На открытие российского павильона приехал министр культуры Александр Авдеев. Его речь слушали многочисленные болельщики русского искусства. Тут были все — от президента Академии художеств Зураба Церетели, патриарха советской живописи Таира Салахова, и. о. директора Третьяковки Ирины Лебедевой до известных дилеров, галеристов, коллекционеров, светских красавиц. Господина Авдеева сменил президент Альфа-банка Петр Авен, который объявил, что совместно с министерством банк создал фонд для реконструкции русского павильона. На счет уже перечислен €1 млн, и в ближайшие три года построенное в 1914 году Алексеем Щусевым здание будет приведено в соответствие санитарным и выставочным нормам. Чувство, что современное искусство теперь одно из российских национальных приоритетов, крепло от выступления к выступлению. Кульминацией стала речь куратора павильона, директора Московского центра мультимедийных искусств Ольги Свибловой, поставившей задачу показать миру, как много у нас прекрасных художников. И если бы павильон был хоть немножко больше, эта задача наверняка была бы выполнена еще лучше.

Нечеловеческими усилиями Ольге Свибловой удалось разместить в здании семь инсталляций семи известных художников. Архитектор Катя Бочавар полностью перепланировала пространство, сломав привычную иерархию с большим главным залом и несколькими второстепенными, задававшую тон прежним экспозициям, где всегда можно было понять, кто у нас сегодня звезда. Каждому участнику выделили отдельную комнату, что отвечает общему девизу биеннале — "Создавая миры". Не повезло только скульптору Сергею Шеховцову — задуманную им для фасада эффектную композицию с мотоциклистом, пробивающим стену, пришлось по техническим причинам переместить на боковую стену, где ее практически не видно, а те, кто все же увидел, сочли вылетающие из стены поролоновые кирпичи (поролон — фирменный материал художника) свидетельством обветшания здания.

Остальные участники были поставлены в равные условия, и по общему впечатлению павильон более всего напоминает дизайнерские отели, где идентичные комнаты оформляются в разных стилях. Так, пройдя по узкому коридору, попадаешь на переполненный стадион, который изображает фреска Алексея Калимы, оглашенная гулом трибун и залитая флюоресцентным светом. По соседству как экзотический гриб или цветок вырос подпирающий потолок "Фонтан" Ирины Кориной, сшитый из пестрых кухонных клеенок. Еще одна комнатка — Анатолия Журавлева — как новогодняя елка сверкает стеклянными шарами, подвешенными к потолку.

Больше всего споров вызвали два нижних "жильца", чьи инсталляции размещены в цокольном этаже,— Павел Пепперштейн и Георгий Острецов. "Диснейленд", "комната ужасов", "кабаковщина" — такими эпитетами награждали зрители из России острецовскую дощатую келью-лабиринт, набитую под завязку всяким хламом, который водится на дачных чердаках. Если бы не сюрреалистические руки, вырастающие из стен и качающие картины в рамках, было бы похоже на типичную мастерскую не слишком преуспевающего художника, которого и обнаруживаешь в дальнем конце сидящим за столом и тупо вычерчивающим на бумаге круги. Именно тупо — потому что это искусно сделанный манекен. Все это можно было бы трактовать как буквальное осуществление метафоры Достоевского о вечности как "комнате с пауками", но боюсь, что большинство иностранных зрителей воспримут инсталляцию скорее как нечто этнографическое — быт и нравы русских художников.

Что касается Павла Пепперштейна, то он оказался единственным пророком в своем отечестве, объяснявшим заявленную тему — "Победа над будущим". Несколько десятков листов его нарочито дилетантской графики посвящены фантастическим сюжетам будущего мирового порядка. Причем в основном весьма отдаленного будущего. И если проект супрематической автострады на Шри-Ланке может быть осуществлен по мысли автора в 2115 году, то цивилизация думающих камней и вещество antropos, размазанное по всей планете, уже датируются четвертым и девятым тысячелетием.

Единственным участником павильона, рискнувшим заговорить не о будущем, а о настоящем, оказался Андрей Молодкин. Он выставил две небольшие емкости в форме Ники Самофракийской, по одной из которых циркулирует нефть, а по другой — кровь. Видеокамеры проецируют два изображения на экран, где субстанции как будто смешиваются в теле богини победы. Месседж и так был вполне понятен, но художник решил его актуализировать, написав на стенах по-английски "сырая чеченская нефть" и "кровь выживших в чеченской войне". Эти слова видели многие посетители вернисажа, но выяснилось, что куратор павильона о них ничего не знала и сочла этот жест "несанкционированным". Заглянув в павильон вечером после открытия, я обнаружила, что старательно наклеенные буквы отдирают по указанию Ольги Свибловой сотрудники павильона. Хотя министр к тому времени уже уехал, а кровь для искусства, как выяснилось, сдавали простые молдаванские гастарбайтеры, не участвовавшие ни в каких войнах.