В России надо падать долго

Банк России выдвинул новое объяснение краткосрочной ситуации в российской экономике: по мнению его экономистов, речь может идти о «ловушке адаптационного ожидания», в которой растянутость во времени спада ВВП объясняется инертностью как потребителей, так и производителей. Компании ожидают подстройки спроса, потребители — коррекции предложения, в том числе ценового, в силу чего растет спрос на депозиты. Как долго продлится взаимное ожидание, в ЦБ не прогнозируют, но пока считают, что к росту экономика РФ перейдет в третьем квартале следующего года, а с инфляционным всплеском, по сути, будет покончено уже в начале 2023-го, хотя к целевой четырехпроцентной инфляции возвращение произойдет на год позже.

Несмотря на оживление настроений, подстройка спроса и предложения, по мнению ЦБ, может затянуться и с той, и с другой стороны

Фото: Елена Волжанкина, Коммерсантъ

Банк России опубликовал «Доклад о денежно-кредитной политике» — в текущей информационной схеме это в том числе развернутое объяснение последнего принятого решения в рамках ДКП. Напомним, ЦБ снизил ключевую ставку с 9,5% годовых до 8% на последнем заседании совета директоров, что не совпадало с прогнозом большинства аналитиков. В докладе в специальной главе «Решение по ДКП и траектория ставки» дано развернутое объяснение решению, которое нетривиально: Банк России подтвердил, что решение обусловлено скорее краткосрочной ситуацией, складывающейся в экономике сейчас,— это своеобразная пауза ожидания двух сторон, потребителей и поставщиков, которая может развиться в своеобразную «ловушку адаптационного ожидания» неизвестной пока глубины. Из текста неявно следует, что именно этой «ловушки» попытался избежать ЦБ, понижая ставку за пределами ожиданий рынков.

Напомним, что главной экономической новостью заседания совета директоров 22 июля была не собственно ключевая ставка Банка России — в опубликованных цифрах, характеризующих ее новую траекторию, мало что изменилось, по существу ЦБ лишь ускорил плановое снижение ставки на месяц вперед,— а пересмотр цифр базового варианта прогноза, на который он опирался, вынося свое решение.

В новом прогнозе основное — ожидание радикально более быстрого снижения инфляции в 2022–2023 годах, чем в предыдущей версии (уже после того, как в июне 2022 года Банк России заявил о пересмотре этого показателя в сторону снижения — этого оказалось недостаточно), и «растягивание» предполагаемого снижения ВВП с одного года относительно сильного спада до двух лет.

В исправленной версии спад за 2022 год должен составить 4–6%, но в 2023 году он продолжится и составит 1–4% ВВП. Пик спада придется на четвертый квартал 2022 года (8,5–12%), притом что во втором квартале оценка ЦБ спада составляет 4,3% (у Росстата — 4%), в третьем квартале экономисты Банка России ждут снижения ВВП на 7%. Исходя из этих данных, формально рецессия в стандартном измерении (снижение ВВП к предыдущему кварталу с учетом сезонности), видимо, закончится на стыке 2022 и 2023 годов, в годовом измерении спад завершится в конце 2023 года (рост на 1–2,5% год к году), причем рост в 2024 году также будет очень невпечатляющим — 1–2% в четвертом квартале.

В свою очередь, инфляционный всплеск также исчерпает себя к Новому году, когда темпы потребительской инфляции обвалятся до 5–6% годовых, хотя еще более года уйдет на возврат к «таргету» ЦБ в 4%. Правда, еще задолго до этого, предупреждает ЦБ, все еще возможны локальные всплески инфляции — «секвенциальный темп роста цен» может ускориться, поскольку определяющим для него является объем доступных комплектующих и запасов готовой продукции, а также продолжение проблем с логистикой и поставщиками.

Иными словами, в целом Банк России объясняет улучшение прогноза по ВВП на 2022 год с его ухудшением на 2023–2024 годы «растянутостью» реакции и покупателей, и поставщиков на внешние шоки.

Напомним, что под внешним шоком в данном случае преимущественно подразумеваются санкции против внешней торговли РФ, введенные крупнейшими экономиками мира после начала военной операции РФ на Украине,— это, с одной стороны, «шок» как разовое изменение, с другой стороны, и дисконт на российские товары (в первую очередь нефтегазовые и сырьевые), и ограничение экспорта в РФ, и банковскую блокаду никто на прогнозном горизонте ЦБ отменять не собирается, поэтому это длящееся ограничение.

Объяснений тому, почему первоначальная оценка величины этих ограничений и силы шока предложения и у ЦБ, и у правительственных экономистов, и в негосударственных структурах была выше (притом что прогнозы, предсказывавшие в апреле 2022 года спад ВВП РФ на пике в 12–15% годовых и по году в 10%, не включали в себя ряд санкций, введенных в апреле—мае, и наблюдаемого масштаба ухода иностранных компаний с российского рынка), несколько. Главная составляющая — высокая цена нефти, этот эффект дисконт на нефть РФ в мире полностью не уничтожает. Составляющие второго порядка — неготовность поставщиков в РФ менять свои планы и более быстрое, чем ожидалось, сокращение запасов, поведение потребителей, вливание правительственных финансовых резервов, стабильность бюджета и, видимо, укрепление рубля, косвенно улучшившее положение части потребителей и производителей.

Банк России в описании текущего момента делает акцент на том, что шок предложения (на стороне производителей) оказался не таким сильным, как ожидалось ранее: производители становятся более оптимистичными (хотя реальными основаниями для такого оптимизма на деле может быть лишь ослабление конкуренции со стороны уходящих иностранцев).

В свою очередь, потребители, полагают в ЦБ, ожидают от производителей того, чего производители дать им пока не готовы: низких цен на новый ассортимент отечественных товаров, общего снижения цен из-за укрепления рубля.

Они уже сформировали запасы необходимого в первую очередь и не собираются торопиться с крупным потреблением, а при высоких ставках предпочитают депозиты в банках. В свою очередь, производителям тоже есть чего ждать: они уже включили в цены ослабление рубля в марте 2022 года, подорожавшую логистику, причин для сильного снижения цен у них мало. Кроме этого (этого нет в отчете ЦБ) они должны осознавать, что конкуренция персонально для их компаний снизилась, а денег у потребителей много. Обе стороны, таким образом, находятся в ожидании сигналов друг от друга. Сколько может длиться такого рода ожидание, Банк России не прогнозирует, но опасается, что происходящее может вылиться в «ловушку адаптационного ожидания», в которой этот эффект будет усиливаться, и предполагает, что экономика РФ уже входит в эту «ловушку». Посильный вклад в борьбу с этим гипотетическим эффектом ЦБ и внес сигнальным снижением ставки — задачей является стимулировать потребителей увеличивать потребление, заодно сделав более комфортным положение производителей.

У логики «взаимного ожидания» есть и подтверждающие, и противоречащие ей моменты. Так, ЦБ изменил прогноз и темпов конечного потребления домохозяйств в 2022 году, и темпов их валового накопления, что при прочих равных, кажется, противоречит версии о массовом уходе населения в накопления в противовес потреблению. Тем не менее сама по себе идея учета сильной инерционности экономики РФ, которая при всем своем имидже цифровизованной и качественно управляемой, остается сильно огосударствленной, выглядит плодотворно: возможно, санкции так медленно и растянуто влияют на ВВП России в силу его структуры, уже значимо отличающейся от восточноевропейских аналогов.