Концепция гражданского общества и современная российская политика

Е.В.БЕЛОКУРОВА

КОНЦЕПЦИЯ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА И СОВРЕМЕННАЯ РОССИЙСКАЯ ПОЛИТИКА

Статья посвящена анализу дискуссии о гражданском обществе, развернувшейся на страницах российских социологических и политологических научных изданий, который сопряжен с определенными сложностями. Во-первых, собственно дискуссию не так просто проследить: российский научный дискурс состоит из монологов, и авторы не всегда ссылаются на схожие или противоположные аргументы своих коллег, не пытаются вписать свою позицию в общий дискуссионный контекст. Вторая сложность носит более общий характер. Термин по-разному преломляется в российском контексте, более того, содержание термина меняется со временем, как на Западе, так и в России. Как следствие, нет общепризнанного и четкого определения понятия, нет и попыток выработки его. В каждом конкретном случае авторы вынуждены заново определять «гражданское общество», что усложняет и дискуссию, и ее анализ. Поэтому для более полного понимания концепций необходимо углубленное прочтение трудов классиков. Но поскольку цель данной работы заключается в анализе российских дискуссий, то классическим концепциям здесь уделяется минимальное внимание, необходимое для прояснения сути дебатов о гражданском обществе в теоретическом и сравнительном контекстах. Ниже будут кратко описаны основные концепции гражданского общества в западной науке, затем прослежено развитие российских дискуссий в рамках этих концепций.

Две основные традиции

Хотя понятие «гражданское общество» уходит своими корнями в классическую западноевропейскую политическую философию — в античность1, его современные трактовки достаточно далеко отошли от первоначальных смыслов. Сегодня в западной политической теории общепризнанно сосуществование двух основных традиций понимания гражданского общества, которые соответствуют двум различным теоретическим подходам. О.Хархордин, вслед за Ч.Тэйлором2, называет их Ь- и М-традициями по первым буквам фамилий основателей традиций. Ь-традиция, восходящая к Джону Лок-ку, понимает гражданское общество как определенную стадию развития социума, следующее за «естественным состоянием», «военным», «нецивилизованным» обществом. Эта традиция считается англоамериканской; ее основные представители — классики либерализма А.Смит, А.Фергюсон, Т.Пейн и другие3.

В современной интерпретации определение гражданского общества в рамках этой традиции формулируется как общественное устройство и «государство особого типа, в котором юридически обеспечены и политически защищены основные права и свободы личности»4. Данное определение относит к признакам гражданского общества существование и защиту либеральных ценностей, что является одним из важнейших принципов Нового времени; недаром эта традиция возникла в период формирования либерально -демократических политических систем, когда гражданское общество стало характеристикой нового политического и общественного устройства, в котором, в отличие от более ранних форм государства, во

1 Ильин М. Гражданское общество // Слова и смыслы. Опыт описания ключевых политических понятий. - М., 1997. - С. 161.

2 Taylor C. Invoking civil society // Taylor C. Philosophical arguments. - Harvard, 1995. - P. 204-224.

3 Хархордин О. Проект Достоевского // Pro et Contra. - M., 1997. - T. 2, N 4. -

С. 38.

"Становление гражданского общества и социальная стратификация / Голенко-ва З., Витюк В., Гридчин Ю. и др. // Социальная структура и стратификация в условиях формирования гражданского общества в России. - М., 1995. - Кн. 1. - С. 13-34.

главу угла был поставлен гражданин как полноправный член общества.

Поскольку в большинстве стран Западной Европы переход к такой системе государственного устройства и утверждение либеральных ценностей уже произошли вместе со строительством национальных государств, то современные исследования в рамках данной традиции ведутся историками. В последнее время эта тематика вновь актуализировалась в связи с крушением социалистических режимов Восточной Европы: перед историками встала задача определить, на какой стадии развития находилось в этих странах гражданское общество, когда его формирование было прервано строительством социализма. В России также наблюдается интерес к этой теме прежде всего в рамках исторической науки. К данной исследовательской традиции, по моему мнению1, следует отнести и сближение понятия «гражданское общество» с понятием «гражданство». Основным теоретиком этого направления считается Т.Маршалл2.

М-традиция названа так в честь одного из ее основателей Ш.Монтескье. В ее рамках под гражданским обществом понимается «совокупность независимых ассоциаций граждан, опосредующих отношения между индивидом и государством и в случае надобности защищающих свободу индивида от посягательств власти»3. Другим важнейшим представителем этой традиции является А. де Токвилль. Его классическая работа «Демократия в Америке»4, помимо прочего, большое внимание отводит добровольным ассоциациям граждан, нередко противостоящим государству и защищающим гражданские свободы от его вмешательства. К этой традиции можно отнести широко распространенную интерпретацию гражданского общества как «сферы социума — сферы внегосударственных отношений, структур и институтов»5. Как следует из данного определения, гражданское общество определяется методом исключения: все, что не является государством. Это, однако, более широкое понимание, в узком же смысле

1 В отличие от мнения, представленного в кн.: Социальная структура и стратификация ...

2 Marshall T. Class, citizenship and social development. - Westpost, 1973.

3 Хархордин О. Указ. соч. - С. 38.

4 Токвиль А. Демократия в Америке. - М., 1992.

5 Социальная структура и стратификация.. - С.13.

гражданское общество чаще всего понимается как набор независимых от государства гражданских ассоциаций.

Таким образом, выделяются две основные традиции понимания гражданского общества, выработанные в западной политической теории: 1) гражданское общество как противопоставление более раннему («традиционному», «военному», «негражданскому») обществу и 2) гражданское общество как антитеза «государству». В первом случае речь идет о целостной системе признаков, которым должна отвечать политическая и общественная система. Во втором — только о той части общества, которая противостоит государству. Надо сказать, что со временем обе эти традиции перестали восприниматься как противоположные, поскольку многие исследователи обращают внимание на те или иные элементы, заимствованные из обеих традиций. Их синтез ярко выражен в определении гражданского общества, данном Г.Дилигенским: «гражданское общество — совокупность социальных отношений и институтов, функционирующих независимо от политической власти и способных на нее воздействовать, общество автономных индивидов и автономных социальных субъектов (актеров)»1. С одной стороны, это совокупность негосударственных институтов (М-традиция), с другой — общество автономных индивидов, обладающих гражданскими правами и свободами (Ь-традиция).

Еще одним важным аспектом функционирования гражданского общества является наличие неполитической публичной сферы, в рамках которой автономные граждане активно выражают свое мнение по общественно важным проблемам и тем самым влияют на их решение. В западной социальной теории истоки изучения этого аспекта гражданского общества были заложены Гегелем2, сейчас самым ярким теоретиком данного направления является Ю.Хабермас3.

Возникновение концепций гражданского общества в России

В начале 80-х годов, в период разложения коммунистического режима в странах Восточной Европы, появились сведения о том, что

1 Дилигенский Г. Что мы знаем о демократии и гражданском обществе // Pro et Contra. - М.,1997. - Т. 2, N 4. - С. 5.

2 Гегель Г. Сочинения. - М., 1956. - Ч. 2: Философия права.

3 Habermas J. The structural transformation of the public sphere: an inquiry into a category of bourgeois society. - Cambridge, 1989.

в этих обществах развиваются новые структуры, независимые от тоталитарного государства и противостоящие ему. К таким структурам были отнесены и католическая церковь, и профсоюз «Солидарность» в Польше, и теневая экономика, получившая название «вторая экономика» и (по аналогии с ней) «второе общество» в Венгрии, а также неформальные группы и диссидентское движение в большинстве стран региона. Эти структуры описывались как ростки гражданского общества благодаря тому, что они были оппозиционны коммунистическому государству. В политическом смысле с ними связывалась надежда на свержение коммунистического строя и формирование «нормального» гражданского общества. Поэтому естественно, что когда сопротивление режиму стало приобретать все более массовый характер, широкие общественные движения также были отнесены к наиболее важным институтам гражданского общества во всех социалистических странах.

Россия в этом смысле не стала исключением. Термин «гражданское общество» пришел в российский политический и общественный дискурс в конце 80-х годов, с массовыми общественными движениями периода перестройки, которые называли себя «гражданскими движениями» или «гражданскими инициативами», способствующими построению «гражданского общества»1. Последнее рассматривалось как альтернатива тоталитарному строю, в одном ряду с «правовым государством» и «демократией». Эта риторика была распространена и среди участников общественных движений, многие из которых вскоре стали публичными политиками, и среди журнали-стов2, и, соответственно, вошла в дискурс исследований обществен-

1 См., в частности: Мигранян А. Гражданское общество // Опыт словаря нового мышления / Под ред. Ферро М., Афанасьева Ю. - М., 1989. - С. 446-448; Березовский В., Кротов Н. Гражданские движения // Социол. исслед. - М., 1989. - N 3. - С. 22-26; Трошкин Е. Коллективизм или гражданское общество // Социол. исслед., 1991. - N 9. - С. 54- 64; Яницкий О. Социальные движения: 100 интервью с лидерами. - М., 1991, Яницкий О. Экологическое движение и контекст: становление гражданского общества в посттоталитарной среде // Социол. исслед., 1992. - N 12. - С. 40- 51; Социология общественных движений: концептуальные модели исследований 1989- 1990 годов / Под ред. Костюшева В. - М.; СПб, 1993; Гордон Л., Клопов Э. Новые социальные движения в России. - М., 1993.

2 Витюк В. Становление идеи гражданского общества и ее историческая эволюция. - М., 1995. - С. 84.

ных движений1, которые на рубеже 80-90-х годов стали одной из самых популярных тем в российских социальных науках. Концепции гражданского общества, однако, присутствовали в них скорее имплицитно. В качестве исходного пункта и предпосылки данные исследования содержали в себе тезис о признании в общественных движениях и гражданских инициативах периода перестройки основных агентов строительства гражданского общества в России. Полноценной теоретической базой исследований эти концепции, однако, не стали. Поэтому многими авторами вскоре стала осознаваться потребность в более подробном анализе существующих на Западе теорий гражданского общества. Появилась масса «просветительских» работ2, которые оказались полезны для лучшего понимания концепций гражданского общества.

Со спадом массовых общественных движений в начале 1990-х годов проблематика гражданского общества теряет актуальность в научных исследованиях во всех странах Восточной Европы3. С одной стороны, ряд исследователей демократического движения пришли к выводу о том, что неоправданно считать его ядром гражданского общества, поскольку оно направлено на разрушение старой тоталитарной системы, а не на созидание нового4. С другой стороны, прежняя эйфория по поводу ростков гражданского общества достаточно быстро начала сменяться убеждением в том, что гражданское общество невозможно построить так легко и так быстро, как это представлялось ранее. Зазвучал призыв «перейти от «здравиц» в честь гражданского общества как некой чудодейственной палочки-выручалочки к

1 Здравомыслова Е. Социология общественных движений // Социология в России / Под ред. Ядова В. - М. 1998. - С .545- 568.

2 См., например: Кравченко И. Концепция гражданского общества в философском развитии // Полис. - М., 1991. - N 5. - С. 120- 129; Гуренко Е, Шкаратан О. От этатизма к становлению гражданского общества // Рабочий класс и современный мир. - М., 1990. -N 3. - С. 152- 161; Пул Р.А. Человек и гражданское общество в истории социальной мысли // Социол. исслед. - М., 1991. - N 9. - С. 125- 138; Гаджиев К. Концепция гражданского общества: идейные истоки и основные вехи формирования // Вопр. философии. - М., 1991. - N 7. - С. 19- 35; Гайда А. Гражданское общество. - Екатеринбург, 1994.

3 Арато А. Концепция гражданского общества: восхождение, упадок и воссоздание - и направления для дальнейших исследований // Полис. - М., 1995. - N 3. - С. 48- 57.

4 См., например: Пастухов В. Российское демократическое движение: путь к власти // Полис. - М., 1992. - N 1/2. - С. 8- 16.

попытке уяснить, что оно реально означает и может дать нам»1. В это время дискуссия о гражданском обществе, пронизанная горьким разочарованием, вошла в новое русло, разделившись на два отдельных, практически независимых друг от друга дискуссионных поля, которые можно отнести к описанным выше Ь- и М-традициям.

Ь-традиция в России

В рамках Ь-традиции гражданское общество понимается как определенная историческая ступень общественного развития, характеризующаяся признанием и защитой либеральных ценностей. Более конкретное определение гражданского общества в этом ключе дал К.Гаджиев: «...о возникновении гражданского общества можно говорить, когда появился гражданин как самостоятельный, сознающий себя таким, индивидуальный член общества, наделенный правами и несущий ответственность»2. Поэтому основной вопрос российской дискуссии о гражданском обществе в этом понимании — это уяснение того, существовало ли ранее, существует ли сейчас и может ли существовать вообще гражданское общество в России.

Одни историки считают, что возникновение гражданского общества в результате длительного многоэтапного социально-исторического процесса связано с образованием нации, индустриальным развитием страны. В России, по их мнению, уже в Х1Х в. начался переход от традиционного аграрного общества к индустриальному и, соответственно, гражданскому обществу. Однако этот процесс был прерван революцией 1917 г.3. Другие убеждены, что к становлению нормального гражданского общества и буржуазно -демократического государства в России должны были привести ре-

1 Ильин М., Коваль Б. Две стороны одной медали: гражданское общество и государство // Полис. - М., 1992. - N 1/2. - С. 201.

2 Гаджиев К. Политическая наука. - М., 1994. - С. 62.

3 Володин А. Гражданское общество и политика в России: смена парадигмы // Полис. - М., 1998. - N 6. - С. 92- 102; Кузьмин М. Переход от традиционного

Продолжение сноски со с. 85. общества к гражданскому: изменение человека // Вопр. философии. - М., 1997. -N 2. - С. 57-70.

формы 1860-х годов, но они не были доведены до конца1. Неудача реформ состояла в том, что из-за слабости «третьего сословия» они были попыткой ввести гражданское общество и буржуазные ценности «сверху». Самодержавие не желало действовать заодно с обществом, которое только временно было привлечено к проведению реформ, такое сотрудничество быстро исчерпало себя. Практически общепризнанно, что в период строительства социализма догоняющая модернизация, индустриализация страны не сопровождались построением гражданского общества2, потому в некоторых интерпретациях оно противопоставляется не только традиционному, но и «этатистскому» обществу советского периода3.

На вопрос о том, было ли в 1990-е годы в России гражданское общество, большинство российских авторов отвечает отрицательно. При этом представление о гражданском обществе как о некой ценности и нормативном ориентире сохранилось. Оно по-прежнему является целью и идеалом, к которому необходимо стремиться. Вопрос в определении причин отсутствия гражданского общества в России и действиях, необходимых для его формирования.

В качестве причин отсутствия гражданского общества в России называются следующие: 1) неблагоприятная экономическая ситуация, отсутствие среднего класса, 2) этнические проблемы, 3) отсутствие соответствующей политической культуры у русского народа,

4) патерналистское сознание как наследие авторитарного режима,

5) разрыв между обществом и властью.

1. Неблагоприятная экономическая ситуация, отсутствие среднего класса как основной «несущей конструкции» гражданского общества. Хотя этот фактор упоминается многими российскими авторами, наибольшее внимание ему уделил политолог В.Полохало из Украины, где эти проблемы стоят еще острее, чем в России. Он пишет о том, что отсутствие среднего класса, «инстинкт общественного самосохранения любой ценой, сосредоточенность людей на естественном стремлении просто выжить здесь и сейчас» приводят к формированию так называемой «фобии худшего». А в таких условиях сложно ожидать

1 Черных А. Долгий путь к гражданскому обществу (реформы 1860-х годов в России) // Социол. исслед. - М., 1994. - N 8/9. - С. 21- 30.

2 Володин А. Указ. соч.; Кузьмин М. Указ. соч.

3 Резник Ю. Формирование институтов гражданского общества: (социоинже-нерный подход) // Социол. исслед. - М., 1994. - N 10. - С. 21- 30.

необходимой для формирования гражданского общества активности граждан1. Некоторые авторы, однако, считают, что для формирования гражданского общества в России отнюдь не обязательно существование сильного среднего класса. Например, аргумент С.Хенкина в пользу этого тезиса состоит в том, что если основу социального пространства на Западе всегда составляла частная собственность, то в России такой основой всегда служила власть. Потому и формирование гражданского общества в России, по его мнению, не обязательно должно развиваться «снизу». Более эффективной в этой роли может быть власть, которая «сверху» будет защищать права своих граждан2. Подобный подход стал основой концепции Гражданского форума, прошедшего в 2001 г. в России под патронажем органов власти.

2. Этнические проблемы, характерные для России как многонационального общества. По мнению Р.Рывкиной, национальная напряженность, а именно — проблемы вокруг национальных меньшинств, проблемы миграции, всплеск этнического сознания являются основным тормозом на пути становления гражданского общества3. Автор понимает гражданское общество в духе Т.Маршалла — как общество равноправных граждан, вне зависимости от этнического происхождения и национальной принадлежности. Гражданство в этом смысле должно стать основным признаком самоидентификации и приоритетом по отношению к этнической принадлежности. Пока этого в России не случилось, пока существуют очаги межнационального противостояния, явная или неявная дискриминация по национальному признаку, говорить о существовании гражданского общества в России, по ее мнению, рано.

Следует отметить, что ни отсутствие среднего класса, ни этнические проблемы, по мнению авторов этих работ, не закрывают окончательно возможности построения гражданского общества в России. Все они предлагают один и тот же выход: необходимо после-

1 Полохало В. Негражданское общество как социополитический феномен Украины // Полис. - М., 1999. - N 6. - С. 25- 33.

2 Хенкин С. Гражданское общество в постсоветском интерьере // Мировая экономика и междунар. отношения. - М., 1998. - N 2. - С. 150.

3 Рывкина Р. Между этнократией и гражданским обществом // Свобод. мысль. - М., 1997. - N 4. - С. 81-95.

довательное построение правового государства1. Это выглядит достаточно логично для данной интерпретации гражданского общества: общество только тогда сможет (и будет вынуждено) признать либеральные ценности гражданского общества, когда они будут признаны и защищены правовым государством.

Другой точки зрения придерживаются авторы, которые сомневаются в самой возможности построения гражданского общества. По их мнению, причины его отсутствия скрываются гораздо глубже, потому и решение проблемы формирования гражданского общества представляется им гораздо более сложным, почти непреодолимым. Прежде всего, речь идет об отсутствии в России соответствующей гражданскому обществу политической культуры и об авторитарном сознании населения.

3. Отсутствие «гражданской» политической культуры в России. Авторы, объясняющие отсутствие гражданского общества в России этим фактором, чаще всего обращают внимание на специфические традиции российской политической и общественной жизни. Подчеркивается ее самобытность, принципиальные отличия от западной политической культуры, в рамках которой зародились и само гражданское общество, и его концепции. И.Левин называет сторонников такой точки зрения «традиционалистами», поскольку их главный аргумент состоит в том, что в России не только нет, но и практически не может быть гражданского общества в силу ее традиций и в связи с традиционалистским укладом2.

В.Дахин представляет российскую политическую культуру как своего рода синтез автохтонной, западноевропейской, восточной и византийской политических культур. Российская государственность унаследовала от них «далеко не лучшие черты: авторитарность, на-добщественный, а впоследствии надпартийный характер, исключающий возможность либерально-демократической эволюции общест-

1 Ильин М., Коваль Б. Указ. соч.; Рывкина Р. Указ. соч.; Гражданское общество и проблемы безопасности в России: (Материалы «круглого стола») // Вопр. философии. - М., 1995. - N 2. - С. 18- 36.

2 Левин И. «Политический класс» и гражданское общество в современной России // Куда идет Россия? Общее и особенное в современном развитии / Под ред. Заславской Т. - М., 1997. - С. 132- 137.

ва»1. Г.Дилигенский основными барьерами на пути формирования гражданского общества в России считает некоторые типичные черты «исторически сложившегося идеотипа русской личности»: стремление к уравнительству и отсутствие этики успеха, слабая способность к ответственности за собственную жизнь (перенесение ее на надличностные инстанции — судьбу, Бога, власть). Дилигенский отмечает, однако, и некоторые черты российского общества, которые, несмотря на их отличие от западных аналогов, могли бы способствовать формированию гражданского общества: извечная русская страсть к «воле», индивидуальной свободе, «но не свободе институциональной, закрепленной в праве»2. Традиционно русское, восходящее к православным корням понимание свободы как «воли» выделяет и А. Хло-пин. По его мнению, однако, эта исконно русская идея-верование вовсе не способствует развитию гражданского общества. Она приводит к всеобщему игнорированию в обществе формальных, правовых (например, договорных) норм, что делает невозможным функционирование правового государства и гражданского общества в том виде, в каком оно существует на Западе3. На эту же черту обращает внимание Г.Вайнштейн, также считая ее основным барьером на пути становления гражданского общества. Он называет ее «правовым нигилизмом и, как справедливо отмечал в свое время Н.Бердяев ... тягой к анар-хии»4, когда неформальная активность граждан способствует усилению хаоса в общественной жизни России, центробежных и конфрон-тационных тенденций. К подобному выводу приходит и З.Голенкова, исходя из того, что Россия традиционно больше ориентирована на государство, чем на общество, и даже минимальное освобождение последнего приводит к выбросу лишь его «негативной энергии»5.

1 Дахин В. Дуализм общественно-политической жизни России: (К вопросу о влиянии исторической традиции) // Куда идет Россия? Альтернативы общественного развития / Под ред. Заславской Т., Л.Арутюнян. - М., 1994. - С. 54. i Дилигенский Г. Указ. соч. - С. 15.

i Хлопин А. Становление гражданского общества в России: институциональная перспектива // Pro et Contra. - М., 1997. - Т. 2, N 4. - С. 60- 76.

i Вайнштейн Г. Формирование гражданского общества в России: надежды и ре-

альность // Мировая экономика и междунар. отношения. - М., 1998. - N 5. - С. 32.

i Голенкова З. Гражданское общество в России // Социол. исслед. - М., 1997. -

N 3. - С. 25- 36.

Одним из очень немногих российских авторов, которые пытаются противостоять изложенной выше позиции, является И.Левин. Он считает, что в России существуют не только тоталитарная и авторитарная традиции, но и исторические примеры построения гражданского общества: реформы Петра I, идеалы русской литературы, «любовно пестовавшей образ рационально мыслящего и действующего русского человека, сознающего ценность гражданской автономии и знающего, как ею распорядиться»1. Он полагает, что формирование гражданского общества в современной России вполне возможно, для этого не существует непреодолимых препятствий. В качестве главного признака называется способность населения к самоорганизации «в позитивном смысле» (не мафиозном). Объективные потребности и постепенно формирующиеся запросы россиян отводят гражданскому обществу те же функции, что и на Западе. «России исторически присущ тип наверстывающего, имитационно-творческого раз-вития»2. Проанализировав результаты социологических исследований ценностей населения, А.Зубов приходит к выводу о том, что «умонастроение современных россиян не мешает, а, напротив, способствует его [гражданского общества] складыванию. Как оказалось, в русском массовом сознании нет никаких существенных препятствий для перехода к постдеспотическому гражданскому обществу. Врастание же в новую деспотию страны с так думающим большинством граждан маловероятно». Необходимо, однако, добавить, что этот автор понимает гражданское общество не так, как большинство исследователей. Зубов определяет его как переходное состояние от «деспотии» к «нормальной политии», характеризующееся активным противостоянием общества государственной власти. Российские граждане готовы, по его мнению, противостоять авторитарным поползновениям государства и через гражданское общество рано или поздно прийти к «нормальной политии» 3.

4. Патерналистское сознание как наследие авторитарного режима также рассматривается некоторыми авторами в качестве причины

1 Левин И. Гражданское общество на Западе и в России // Гражданское общество в России: западная парадигма и российская реальность / Под ред. Хороса В. -М., 1996. - С. 114 и далее. i Там же.

i Зубов А. Современное русской общество и civil society: границы наложения //

Pro et Contra. - М., 1997. - Т 2, N 4. - С. 22- 37.

слабой восприимчивости к идее гражданского общества. Так, Г.Дилигенский считает, что хотя «исторический идеотип русской личности» сформировался в эпоху царизма и крепостного права, его свойства были усилены тоталитарной системой. «Опыт тоталитарного режима подавляет способность людей к самостоятельному коллективному действию, поэтому в посттоталитарной России с таким трудом складываются институты гражданского общества»1.

По мнению А.Леденевой, те структуры неформальной экономики, которые рассматривались, например, в социалистической Венгрии как ростки гражданского общества, на деле «паразитировали на теле государства, эксплуатировали, но в то же время поддерживали его, став, по существу, функцией системы»2. После крушения системы рост неформальной экономики привел к коррупции и так называемой «корпоративности», которая очень далека от западной идеи гражданского общества, более того, является тормозом на пути его становления в России. На «блатные связи», характерные для советского периода и затрудняющие становление в постсоветской России гражданского общества, обращает свое внимание и А.Хлопин. Он пишет о том, что в России с ее традиционными ценностями образовался «архетип господства — подчинения», который характеризуется в соединении людей узами верности, не ограниченной формальными правилами и обязательствами, через преданность в обмен на подчи-нение3. В постсоветский период, по его мнению, этот архетип сохраняется и оказывает самое пагубное воздействие на перспективы формирования гражданского общества в России. В советское время путь к гражданскому обществу был закрыт еще и принудительным коллективизмом и «общей идеей», что, как полагает автор, также не способствует развитию свободных гражданских инициатив.

«Советское наследие» звучит в качестве причины отсутствия гражданского общества и в несколько ином ракурсе. Поскольку в Советском Союзе процесс развития гражданского общества искусственно задерживался, после перестройки он «сорвался с тормозов», что извратило его формы. По мнению В.Витюка, например, именно по-

1 Дилигенский Г. Указ. соч. - С 17. См. также: Голенкова З. Указ. соч.

i Леденева А. Неформальная сфера и блат: гражданское общество или (пост) советская корпоративность? // Pro et Contra. - М., 1997. - Т 2, N 4. - С. 113.

3 Хлопин А. Гражданское общество или социум клик: российская дилемма // Полития. - М., 1997. - N 1. - С. 7-27.

этому теперь он имеет политизированный или криминальный харак-тер1. Позиция Л.Романенко по этому поводу состоит в том, что существовавшие в Советском Союзе формы гражданского общества носили исключительно протестный характер, их деятельность была направлена на разрушение государства. Как следствие, протестный характер имеет и постсоветское гражданское общество, абсолютизировавшее спонтанные процессы и пренебрегающее законами2. Еще более убежденно выражает похожее мнение Г.Вайнштейн3, говоря о том, что гражданское общество имеет в России уродливые формы, а его цели и средства антидемократичны.

Здесь проявляется еще один аспект дискуссии о проблемах гражданского общества в России: надо ли включать в понятие «гражданское общество» антидемократическую деятельность граждан и организаций? Так, Г. Вайнштейн считает, что демократическая ориентация гражданского общества — только одна из возможных, хотя большинство авторов явно или неявно возражают против отнесения к институтам гражданского общества таких антидемократических объединений, как националистические организации, мафиозные структуры, религиозные секты. В.Хорос, например, называет их «антигражданским»4, а В. Полохало — «негражданским обществом».

5. Некоторые авторы обращают внимание на так называемый разрыв между обществом и властью, на автономию государства от общественных интересов5. В данном случае причиной слабости гражданского общества считается не общество (из-за неспособности граждан к созданию гражданского общества), а власть, которая не может или не хочет способствовать этому процессу. О роли государства в формировании гражданского общества в России пишет и О.Хархордин, правда, в несколько другом смысле. Он исходит из тезиса об утрате в

1 Витюк В. Авторитаризм и гражданское общество // Куда идет Россия? Альтернативы общественного развития / Под ред. Заславской Т., Арутюнян Л. - М., 1994. - С. 88- 93.

2 Романенко Л. Гражданское общество в России уже есть, но... // Социол. ис-след. - М., 1996. - N 4. - С. 12- 16; см. также: Голенкова З. Указ. соч.

2 Вайнштейн Г. Указ. соч.

2 Хорос В. Гражданское общество: как оно формируется (и формируется ли) в постсоветской России? // Мировая экономика и междунар. отношения. - М., 1997. -N 5. - С. 95.

5 Дахин В. Указ. соч.; Левин И. «Политический класс». - С. 133.

России монополии на законное насилие, которой должно обладать государство, и обращает внимание на распыление и распределение насилия между многообразными органами и корпорациями. В таких условиях индивид нуждается в защите не только и не столько от государства, сколько от распространенного в обществе насилия вообще. В том числе и по этой причине российское гражданское общество должно быть отличным от западного. Исходя из важного для автора отличия православного представления о взаимоотношении власти и общества от католического, он приходит к выводу о том, что диффузия насилия требует диффузного гражданского общества. На основе этих двух тезисов О.Хархордин важную роль в формировании гражданского общества отводит дружеским сетям и полагает, что «построение гражданского общества в России, вероятно, напрямую связано с использованием гражданских, невоенных методов для того, чтобы связать постколлективы и новые деловые группы в единое об-щество»1.

Выполненные в рамках этой исследовательской традиции работы, связанные с формированием гражданского общества в России, зачастую носят характер диагноза и прогноза. Авторы, которые обращают внимание на текущие причины отсутствия гражданского общества в России, связанные с неблагоприятной экономической ситуацией и этническими проблемами, более оптимистичны в отношении среднесрочных перспектив развития гражданского общества и связывают их с последовательным строительством правового государства. Напротив, ученые, которые пишут о традиционной российской политической культуре, представляют ее чаще всего как непреодолимый долгосрочный барьер для формирования гражданского общества в России в обозримом будущем. Большинство таких авторов можно отнести к пессимистам, которые и не пытаются предложить средств для создания гражданского общества, а констатируют невозможность развития в России неудачно заимствованных из «чуждой» западной культуры идей. Некоторые авторы вообще склоняются к тому, что гражданское общество не только невозможно в России, но и не нужно для страны. Это очередная западная идея, которую пытаются насадить там, где для нее совершенно нет почвы, и потому она заведомо

1 Хархордин О. Указ. соч.

не может пустить корней1. Ядро этой группы исследователей составляют современные последователи славянофильского течения в русской философии. Гражданское общество, однако, не является предметом их работ, потому подробно они здесь не рассматриваются.

Есть, однако, и оптимистическая точка зрения на возможность преодоления несоответствия традиций российской политической культуры и идей гражданского общества. Несмотря ни на что, некоторые авторы предлагают «воспитывать гражданина» или «самореали-зущихся людей» с применением технологий синергетического подхода2. Ю.Резник считает, что нужно использовать в этих целях «социо-инженерный подход», определяемый как «научно-информационное и технологическое обеспечение управления процессами институциона-лизации и деинституционализации различных социальных систем — институтов, организаций, целевых групп». Он различает естественный (эволюционный) и искусственный (целерациональный и социо-инженерный) способы формирования гражданского общества и предлагает, каким образом этого можно достичь с помощью послед-него3.

М-традиция в России

Значительно более оптимистичны в оценках перспектив гражданского общества в России те исследователи, которых можно отнести к М-традиции, которая предполагает в качестве основы гражданского общества сети общественных ассоциаций и организаций, независимых от государства и служащих для представительства интересов граждан во власти, а также защищающих их от нее. В России это понимание пришло из опыта изучения общественных движений и гражданских инициатив периода перестройки. Хотя большинство авторов разочаровались в предполагаемых «строителях» гражданского общества в России и сосредоточились на изучении общественных и политических проблем, тормозящих его формирование, остались и те, кто продолжал верить и верит в то, что независимые общественные орга-

1 См., например: Баскина Е. Кривое зеркало Европы // Pro et Contra. - М., 1997. - Т 2, N 4. - С. 92- 112.

2 Аршинов В., Савичева Н. Гражданское общество в контексте синергетического подхода // Обществ. науки и современность. - М., 1999. - N 3. - С. 131- 138.

3 Резник Ю. Указ. соч.

низации смогут сформировать гражданское общество или, более того, сами уже являются институтами гражданского общества. Таким образом, задачей исследований стал более подробный анализ возникновения и характера общественных организаций, их структура и перспективы после спада массового участия: например, исследования экологического1 и женского2 движений. Исследованиям общественных движений в современной российской науке посвящена работа Е.Здравомысловой3. Более актуальными на сегодня, однако, стали исследования тех общественных организаций, которые представляют собой институционализированные общественные движения4.

В рамках М-традиции гражданское общество рассматривается как особое пространство между государством и экономикой5, иначе называемое «третьим сектором». Он противопоставляется первому (государство) и второму (бизнес) секторам общества и включает в себя совокупность негосударственных некоммерческих организаций (НКО)6. Названия «некоммерческие», «негосударственные» организации вошли в русский язык лишь с начала 1990-х годов как переводы англоязычных терминов «non-profit» и «non-governmental organizations». Они были введены в оборот представителями этих ор-

1 Яницкий О. Экологическое движение в России. - М., 1996; Яницкий О. Транснационализация гражданского общества: на примере неправительственных экологических организаций в трех постсоветских странах // Мир России. - М., 1999. - Т 8, N 1/2. - С. 135- 150.

2 Гендерное измерение социальной и политической активности в переходный период / Под ред. Здравомысловой Е. - СПб., 1996.

3 Здравомыслова Е. Социология общественных движений.

4 Теоретические подходы к изучению общественных движение подробно представлены в кн.: Здравомыслова Е. Парадигмы западной социологии общественных движений. - СПб., 1993.

5 В западной литературе эта точка зрения представлена в работе Арато А. Указ. соч.; среди работ российских авторов можно отметить следующие: Сунгуров А. Становление гражданского общества в Санкт-Петербурге и России // Общественные науки и современность. - М., 1997. - N 3. - С. 55-64; Сунгуров А. Организации-посредники в структуре гражданского общества // Полис. - М., 1999. - N 6. -С. 34-48; Социальное партнерство: заметки о формировании гражданского общества в России / Либоракина М., Флямер М., Якимец В. и др. - М., 1996.

6 Дискуссию о границах гражданского общества в рамках этой традиции см., например: Соловьев А. Три облика государства - три стратегии гражданского общества // Полис. - М., 1996. - N 6. - С. 28- 38, Перегудов С. «Гражданское общество» -«трехчленная» или «одночленная» модель? // Полис. - М., 1995. - N 3. - С. 58- 60.

ганизаций для отделения себя от «общественных организаций» советского периода. Основную массу литературы, посвященной некоммерческим негосударственным организациям, или «третьему сектору», составляют конкретные эмпирические исследования1. Использование концепций гражданского общества в этих работах, однако, за редким исключением (А.Сунгуров) ограничивается лишь упоминанием о необходимости дальнейшего развития такого института гражданского общества, как «третий сектор». Отчасти это связано с тем, что большинство исследований по этой тематике проводилось самими представителями некоммерческих негосударственных организаций. В связи с их заинтересованностью в пропаганде своих идей концепции гражданского общества используются ими постольку, поскольку они идеологически близки. Эти исследования носят по преимуществу прикладной характер и не ставят задач теоретической концептуализации научных проблем, в то время как осмысление проблем гражданского общества в этих работах зачастую подвергается критике2.

Литература, издаваемая как самими организациями, так и различными экспертами, чаще всего является либо справочной3, либо учебной4. Несмотря на это, все издания НКО содержат богатый эм-

1 Беляева Н. Гражданские ассоциации и государство // Социол. исслед. - М.,

1995. - N 11. - С. 109- 117; Гражданское общество - в поисках пути / Под ред. Сунгу-рова А. - СПб, 1997; Борисов С., Сарычев В. «Третий сектор» Нижегородской области.

- Н. Новгород, 1997; Мерсиянова И. Общественные объединения граждан Новосибирской городской агломерации: Опыт социологического исследования // Власть и общество в постсоветской России: новые практики и институты / Под ред. Афанасьева М. -М., 1999. - С. 129- 145; Условия и перспективы развития третьего сектора в регионах. -М., 1998; Ленджер П., Черток М., Нечаев В. Этика благотворительности. - М., 1998.

2 Хлопин А. Гражданское общество в России: идеология, утопия, реальность: (Размышляя над отечественными публикациями последних лет) // Pro et Contra. - М., 2002. - Т 7, N 1. - C. 120- 144.

3 См., например: Тоболина О. Тихие дары Нижнего. - М., 1998; Благотворительные организации Санкт-Петербурга / Под ред. Зеликовой Ю, Фомина Э., СПб.,

1996.

4 См., в частности: Алексеева О. Благотворительное движение: регионы России. - М., 1995; Алексеева О. Третий сектор, или благотворительность для «чайников».

- М., 1997; Орлова А., Клецина А., Мачнев Е. Внешняя помощь для некоммерческих организаций. - СПб., 1998; Толмасова А. Социальный заказ в регионах России: про-

пирический и практический материал о деятельности организаций «третьего сектора» в различных сферах и регионах. Другой связанной с этим проблемой является недоступность этих работ для широкого круга читателей. Чаще всего они издаются небольшими тиражами за счет средств западных фондов, распространяются они бесплатно, через формальные и неформальные сети НКО, хотя в библиотеках, которыми обладают, как правило, все крупные некоммерческие организации, отделения западных фондов, ресурсные центры (центры поддержки НКО, существующие почти во всех регионах), они доступны. Вместе с тем отнюдь не все исследования организаций «третьего сектора» исходят из концепций гражданского общества. Их изучение проводится и в рамках анализа социальной политики1, механизмов политического представительства, заинтересованных групп и т.д.

Исследователей гражданского общества как совокупности гражданских ассоциаций можно отнести к оптимистам, или, как их называет И.Левин, в отличие от «традиционалистов», к «модернизаторам»2. Явно или неявно, все они исходят из предпосылки, что гражданское общество в России возможно и необходимо. Оно существовало в прошлом (до революции 1917 г.) и сейчас его необходимо реанимировать или построить заново, что и делается с переменным успехом. Чаще всего (за редкими исключениями) они даже не пытаются дискутировать с «пессимистами», а создают свой особый дискурс, наглядно демонстрируя, что, несмотря на все трудности, институты гражданского общества в современной России развиваются. А значит, хотя отчасти эта спонтанная самоорганизация общества рискует превратиться в привычные клиентарные формы3, формирование в России полноценного гражданского общества — дело времени.

блемы и перспективы. - М., 1998; Ленджер П., Черток М., Неча-ев В. Этика благотворительности. - М., 1998.

1 См., например: Бородкин Ф. Третий сектор в государстве благоденствия // Мир России. - М., 1997. - Т 6, N 2. - С. 67- 116; Белокурова Е. Воздействие организаций «третьего сектора» на становление либеральной модели социальной политики в России // Мировая экономика и междунар. отношения. - М., 1998. - N 10. - С. 4251.

2 Левин И. «Политический класс.». - С. 135.

3 Там же. - С. 136; Белокурова Е. Модели взаимодействия третьего сектора с региональными органами власти в России // Гражданское общество: первые шаги / Под ред. Сунгурова А. - СПб. - С. 237- 257.

Необходимо еще раз подчеркнуть, что почти все упомянутые работы российских авторов явно или неявно сравнивают российский опыт с современной западной моделью гражданского общества. Однако правомочно ли такое сравнение? Данная тема редко становится предметом рефлексии, но некоторые исключения из этого правила довольно оригинальны. Так, большое комплексное исследование, проведенное сотрудниками ИМЭМО РАН, было нацелено на сравнение российского опыта построения гражданского общества не с западными демократиями, а с опытом стран «третьего мира»1. Еще более интересно мнение В.Волкова, который считает: «Вопрос об уместности концепции гражданского общества - это вопрос выбора адекватного кросс-культурного перевода - с языка одной традиции на язык другой»2. Он полагает неэффективным искать в России западное гражданское общество. Наоборот, более плодотворно найти то, что в России выполняет функции, приписываемые гражданскому обществу на Западе. И он находит устоявшееся в русском языке понятие «общественность», которое включает в себя и элементы общественной самоорганизации, и наличие публичной сферы (в смысле Ю.Хабермаса), и защиту гражданских прав и либеральных ценностей. Это достаточно оригинальный подход, да еще и одна из очень немногих в российской науке попыток концептуализации проблемы гражданского общества как «публичной сферы». Между тем такое направление исследований может быть очень перспективным.

Заключение

Вопрос о выборе концепций гражданского общества и границ их применимости в конкретных политических и социологических исследованиях в целом остается открытым и решается каждым исследователем самостоятельно. Как следует из сказанного выше, у концепций гражданского общества достаточно как сторонников, так и противников. Пожалуй, наиболее пламенным их пропагандистом можно назвать американского автора венгерского происхождения

A.Арато. В 1995 г. в журнале «Полис» был опубликован его призыв к

1 Гражданское общество: Мировой опыт и проблемы России / Под ред. Хороса

B. - М., 1998.

2 Волков В. Общественность: забытая практика гражданского общества // Pro et Contra. - М., 1997. - Т 2, N 4. - С. 77- 91.

исследованиям в этой, по его мнению, очень перспективной области. Он развил теорию гражданского общества в трансформирующихся посткоммунистических странах, разделив его на «учредительное» и «учреждаемое» гражданское общество, противопоставив тем самым «общественное движение» и «институт». В анализе процессов перехода от одного к другому он видит цель дальнейших исследований. Более того, забвение концепции гражданского общества в посткоммунистических странах он считает опасным, поскольку это отражает авторитарные тенденции государства и отвлекает ученых от рассмотрения важнейших проблем демократизации1.

Российские авторы, однако, все чаще высказываются скептически по поводу концепций гражданского общества. Причем эта критика связана не только с их применимостью к анализу российской действительности; появляются и аргументы против их применения в качестве инструмента исследований в целом.

Во-первых, речь идет об отсутствии терминологической определенности: переплетение разных исторических и теоретических корней осложняет применение концепций гражданского общества, поскольку в каждом конкретном случае требуется дополнительное определение понятий и описание авторского подхода. Особенно ярко это иллюстрирует пример дебатов в рамках не научного, а политического дискурса. В выступлениях ключевых политиков России на Гражданском Форуме звучали настолько разные интерпретации гражданского общества в рамках разных традиций, что было даже странно, как они понимают друг друга. Так, президент В.Путин говорил о гражданском обществе как некоммерческих организациях (в духе М-традиции), премьер-министр М.Касьянов — как о среднем классе и малом бизнесе, председатель Конституционного суда М.Баглай — о необходимости изживания остатков «военного общества» («гражданское общество» как противопоставление «военному обществу», в духе Ь-традиции). Это ни в коем случае не вина политиков или их спичрайтеров, а в данном случае всего лишь свидетельство общей научной неопределенности и политической амбивалентности концепций гражданского общества.

Во-вторых, с этой проблемой связана сложность операциона-лизации понятия «гражданское общество», отсутствие соответству-

1 Арато А. Указ. соч.

ющего категориального аппарата. Так, характерно признание: «какие организации вообще можно считать структурами гражданского общества... среди социологов не наблюдается единодушия»1. В.Максименко выражает эту мысль еще отчетливее: «наш предмет, обнаруженный как-никак более трех столетий назад еще Джоном

Локком, умудряется-таки оставаться неясно очерченным, недоопре-

2

деленным и в некоторой степени... непредметным».

Третьим и, пожалуй, самым важным пунктом критики приме -нимости концепций гражданского общества для конкретных исследований является ее излишняя идеологизированность, нормативный характер. Эту мысль удачно выразил А.Зубов: «Достичь состояния civil society примерно так же важно, как для доброго христианина войти во врата рая. Оттого и обсуждение проблемы наличия или отсутствия гражданского общества, его предпосылок и перспектив в той или иной стране «непервого мира» почти всегда выходит за пределы академической дискуссии и превращается в «спор о вере». Кто верит в будущность демократии, всеобщего благоденствия и стабильности в России, Польше или Литве, тот поддерживает возможность построения здесь гражданского общества, а кто не верит, тот ни в какую не соглашается с тем, что гражданское общество в этих странах уже возникло или может возникнуть в обозримом будущем»3.

Резко критикует популярность концепций гражданского общества в России В.Максименко: «Одна и та же «строительная» символика, которую в советской России 60-х годов и постсоветской России 90-х продолжают отстаивать примерно те же люди, обнаруживает грамматическую однородность двух политических дискурсов: один ориентировал на построение коммунизма, другой ориентирует на построение гражданского общества. В обоих случаях налицо образчики утопической идеологии с призывами, не задавая лишних вопросов, отправиться туда не знаю куда. Для описания и исследования реально существующих социальных групп и социальных связей (где бы то ни было — в США или России, Франции или Зимбабве) такой идео-

1 Гражданское общество в России: структуры и сознание / Под ред. Холодов-ского К. - М., 1998. - С. 7.

2 Максименко В. Идеологема civil society и гражданская культура // Pro et Contra. - М., 1999. - Т 4, N 1. - С. 121.

3 Зубов А. Указ. соч. - С. 23.

логический довесок, как абстракция civil society, не только не нужен, но и мешает нормальной научно-исследовательской процедуре»1.

Отсюда и тот «предельно абстрактный характер дискуссии», и отсутствие анализа «реального процесса структуризации современного российского социума» в рамках дискуссии о гражданском обществе, на что вполне справедливо пеняет А.Хлопин в своем обзоре российских публикаций последних лет2. Это одно из главных последствий перечисленных проблем — в дебатах о концепциях не находится места конкретным эмпирическим исследованиям и практическим выводам. Неудивительно поэтому, что за последние несколько лет в России проблематике гражданского общества была посвящена лишь одна докторская диссертация3.

Представленные оценки, естественно, не могут претендовать на то, чтобы поставить точку в длительной российской дискуссии о гражданском обществе. Более того, кажется, что она будет поставлена (если это вообще может случиться) еще очень не скоро. Несмотря на существенную критику, концепция гражданского общества остается одним из важных элементов и публичного, и научного дискурса не только на Западе, но и в России. Тем более, что она имеет не только теоретическое, но и практическое значение в российской политике, поскольку выражает идеологию политиков и представителей новых общественных организаций, которые не потеряли надежду построить в России либеральную демократию и гражданское общество. В последнее время наблюдается тенденция активного использования в своих целях концепции гражданского общества политиками самой разной идеологической ориентации. Поэтому, даже если скептически оценивать теоретические возможности концепций и их применимость в конкретных исследованиях, важно иметь в виду, что в общественной и политической жизни России они имеют свои смысл и ценность.

1 Максименко В. Указ. соч. - С. 120.

2 Хлопин А. Гражданское общество в России.

3 Пляйс Я. Тема гражданского общества в диссертациях российских докторов и кандидатов политических наук (1998-2001) // Полит. наука. - М., 2002. - N 1. -С. 44-71.