Конец партнерства

АМЕРИКАНСКИЙ ВЗГЛЯД

Общепринятый взгляд

Выступая на прошлой неделе в Вильнюсе, вице-президент США Чейни в своей типичной резкой манере подверг критике политику российских властей в области ограничения прав граждан и методы шантажа в отношении соседних государств. Источники в Кремле осудили речь как плохо информированную и необъективную. Другие, как в Москве, так и на Западе, назвали ее возвращением к холодной войне. Некоторые отвергли речь как не отражающую истинных намерений администрации Буша. Возможно, такие заявления не более чем пропаганда. Более вероятно, что они отражают глубинное непонимание внешней политики Америки и ее внешнеполитической культуры.

Во-первых, мнение вице-президента о состоянии демократии в России не может восприниматься как одинокий голос диссидента. Когда с похожими речами выступали американские послы и сотрудники госдепартамента, Кремль отвергал их как заявления чиновников среднего уровня, не соответствующие взглядам президента США. Чейни же является вторым лицом в администрации и, возможно, самым влиятельным вице-президентом в истории США. И диагноз, поставленный им,— это изложение взгляда администрации, а не его личного.

Во-вторых, оценка Чейни не нова и не радикальна. Она скорее отражает общепринятую точку зрения на сегодняшнюю Россию, разделяемую не только администрацией Буша, но и экспертными сообществами в Вашингтоне, Лондоне, Брюсселе, Берлине и Варшаве. Когда в марте 2000 года, после победы Владимира Путина, я написал в Washington Post, что "последний раз будущее российской демократии было таким же туманным во время попытки государственного переворота в августе 1991 года", это вызвало острую полемику. Сегодня такие суждения не вызывают никакой реакции. Продолжаются лишь споры о причинах возникновения и развития автократии в России.

В-третьих, речь Чейни не следует считать узкопартийной оценкой. В отношении ценностей внешней политики водораздел проходит не между республиканцами и демократами, но между так называемыми реалистами и либералами, которые представлены в обеих партиях. Реалисты полагают, что на поведение государств влияние оказывает баланс сил между странами, а не качество внутренних режимов. Либералы же считают, что тип режима оказывает влияние на поведение на мировой арене.

Конец партнерства

В-четвертых, речь Чейни не свидетельствует о возвращении к холодной войне. Холодная война велась между сверхдержавами, поддерживавшими две противоположные идеологии. Сегодня у России нет ни военного, ни экономического потенциала, чтобы вновь стать сверхдержавой (идея "энергетической сверхдержавы" выглядит довольно странно, поскольку, как показывает история, крупные экспортеры сырья всегда были на периферии мировой экономики, а не в ее центре). К тому же, при всей обеспокоенности попытками России препятствовать "цветным революциям", у Кремля сегодня нет такой модели правления или идеологии, которая пользовалась бы спросом за рубежом. И основное внимание американских стратегов занимают другие растущие державы, такие как Китай, другие идеологии, такие как бенладенизм, и другие проблемы, такие как Ирак. Те, кто опасается возврата к холодной войне, преувеличивают значение России для американской внешней политики.

Но вот о чем речь Чейни действительно свидетельствует, так это о том, что администрация Буша уже не возлагает на Россию надежды как на стратегического партнера. И по той простой причине, что США традиционно поддерживают более натянутые и ограниченные отношения с автократиями, чем с демократиями. Именно эту связь между общей оценкой внутренней ситуации в России и американской внешней политикой Россия и не поняла.

С момента создания Соединенных Штатов американские лидеры сотрудничали с автократиями только в тех случаях, когда это служило национальным интересам, но всегда это сопровождалось определенным чувством неловкости. Отношения с демократиями обычно бывают более устойчивыми и тесными. Когда в России наметился сдвиг к автократии, появление напряжения в отношениях было предсказуемо, если не сказать неизбежно.

Но это напряжение не означает и возврата к холодной войне. Это скорее проявление политики "бизнес как обычно" — возвращение к той кажущейся несколько странной и часто лицемерной политике, которой США традиционно придерживались в отношении стратегически важных стран с автократическими режимами, будь то сталинский режим в период второй мировой войны, шахский режим в Иране или же Китай, Саудовская Аравия и Пакистан сегодня.

Несомненно, Буш и его преемники продолжат работать со своими российскими коллегами по вопросам национального и взаимного интереса, будь то нераспространение ядерного оружия, увеличение поставок энергии или борьба с терроризмом. Но пока Россия будет автократической страной, на сотрудничество с ней будут налагаться определенные ограничения, которых США традиционно придерживаются в своей внешней политике задолго до и после холодной войны.

Два импульса

Двойные стандарты, к сожалению, тоже часть американской традиции. То, что к некоторым автократическим режимам относятся лучше, чем к другим, исторический факт. Сегодня автократические режимы в Азербайджане и Казахстане пользуются куда большим расположением, чем режимы в Белоруссии и Зимбабве. Причина очевидна — нефть. Но признание этих противоречий не означает, что побуждение к демократии всего лишь камуфляж для "настоящих" американских интересов. Наоборот, два импульса — моральный и материальный — вот уже двести лет не очень уютно сосуществуют в американской внешней политике. И любое серьезное ее объяснение должно принимать в расчет реальную, пусть иногда и противоречивую роль, которую играют в ней ценности.

Парадоксальным образом неоправданно оптимистические ожидания относительно сотрудничества в настоящих условиях характерны не для американцев, а для господина Путина и его советников. В течение двух десятилетий западные лидеры надеялись, что у россиян будет с ними больше общего. В ответ кремлевские лидеры пытались убедить их оставить наивные попытки сделать из России нечто, чем она не является. Сейчас, возможно, актуален обратный совет. Тем, кто занимается российской внешней политикой, необходимо перестать надеяться, что США однажды станут "нормальным" государством, практикующим realpolitik в многополюсном мире наподобие Европы XIX столетия. Подобное поведение хорошо согласуется с российским стратегическим мышлением и российской внешней политикой, но совершенно противоречит американским традициям и методам.

Российским властям, вместо того чтобы ожидать, что США начнут вести себя как Россия во внешней политике, можно было бы порекомендовать учиться иметь дело с неоднозначными и противоречивыми проявлениями интересов и ценностей, которые определяют нынешнюю американскую внешнюю политику точно так же, как и две сотни лет назад.