Юбилей «Геоботанического картографирования»: некоторые итоги

Геоботаническое картографирование 2023 С. 3-13.

https://doi.org/10.31111/geobotmap/2023.03

© С. С. ХОЛОД

ЮБИЛЕЙ «ГЕОБОТАНИЧЕСКОГО КАРТОГРАФИРОВАНИЯ»:

НЕКОТОРЫЕ ИТОГИ

S. S. Kholod

Anniversary of "geobotanical mapping": some results

Ботанический институт им. В. Л. Комарова РАН.

197022, Санкт-Петербург, ул. Профессора Попова, 2.

Komarov Botanical Institute of the Russian Academy of Sciences.

E-mail: sergeikholod@yandex.ru

В статье обозначены этапы развития картографии растительности, которые можно проследить по выпускам журнала «Геоботаническое картографирование» за 60 лет. Кратко охарактеризованы основные направления картографии растительности, нашедшие отражение в журнале в XXI столетии. Подчеркивается важность карты растительности как источника данных, которые не были заложены в процесс картосоставления, а также ее роль в познании континуума растительного покрова.

Ключевые слова: геоботаническое картографирование, основные направления, растительное сообщество, континуум растительного покрова.

Key words: geobotanical mapping, the main directions, plant community, a continuum of vegetation cover.

Б0ТАНИЧЕСК0Е ГОГРАФИРОВАНИЕ

19 6 3

В 2023 г. исполнилось 60 лет ежегоднику «Геоботаническое картографирование». Его инициатором был академик Виктор Борисович Сочава — выдающийся отечественный географ, геоботаник, ланд-шафтовед. Первый выпуск издания («Геоботаническое картографирование 1963») вышел, как это видно из приведенного названия, в 1963 г. В течение 30 лет, по 1993 г., издание выходило строго ежегодно, причем название содержало в себе год выхода (см. выше). Впоследствии в связи с общими трудностями финансирования издание выходило нерегулярно, из «ежегодника» оно стало «периодическим изданием». Так продолжалось около 25 лет. С 2018 г. издание вернулось к первоначальной частоте выпусков, а с 2020 г. поменяло статус: теперь это стал журнал «Геоботаническое картографирование», который выходит раз в год. Ответственными редакторами в 1963-1978 гг. были В. Б. Сочава и Т. И. Исаченко, в 19791990 гг. — Т. И. Исаченко и С. А. Грибова,

в 1991—2006 гг. — Т. К. Юрковская и С. С. Холод, в 2007 г. — Т. К. Юрковская и И. Н. Сафронова, в 2013 г. — Т. К. Юрковская, И. Н. Сафронова и С. С. Холод, с 2015 г. и по настоящее время — С. С. Холод. Секретарем редакции долгие годы была В. В. Липатова, затем — Н. М. Калибернова, О. В. Галанина, а с 2019 г. по настоящее время Е. О. Головина. Ежегодник подготавливался и до сих пор готовится к печати в Лаборатории географии и картографии растительности Ботанического института им. В. Л. Комарова РАН. Это единственное в мире периодическое издание такого рода.

Геоботаническое картографирование — научное направление, возникшее на стыке трех наук: ботаники, географии и картографии. Среди ученых, внесших существенный вклад в становление геоботанической картографии, следует упомянуть Н. И. Кузнецова, Ю. Д. Цинзерлинга, Е. В. Шифферс, А. П. Ильинского, Е. М. Лавренко, Б. Н. Городкова, Л. Е. Родина, A. M. Семенову-Тян-Шанскую, В. Б. Сочаву, Т. И. Исаченко, С. А. Грибову, Б. В. Виноградова, З. В. Карамышеву, Е. И. Рачковскую.

Основные направления ежегодника были заданы В. Б. Сочавой. Именно в этом издании увидели свет его теоретические работы, посвященные проблемам классификации растительности применительно к задачам картографирования в разных масштабах, динамическим явлениям в растительном покрове, изучению его структуры, непрерывности и дискретности. Много места в ежегоднике всегда отводилось практическим вопросам использования геоботанических карт, принципам их трансформации в прикладные, поискам путей создания карт нового типа — корреляционных эколого-фитоценотических, индикационных, функций растительности и др.

В аннотации первого выпуска «Геоботанического картографирования» было написано: «Особое внимание следует уделять усовершенствованию методов картографирования и поискам новых путей использования карт растительности на практике. Очень важно подвергнуть предварительному обсуждению планы построения намеченных к исполнению наиболее крупных картографических работ. Необходим критический анализ нашего отечественного и зарубежного опыта».

Стоит отметить, что при создании крупных обзорных карт растительности на страницах ежегодника обсуждались подходы к их созданию и публиковались предварительные легенды к этим картам. Именно в ежегоднике В. Б. Сочавой была предложена система высших типологических единиц растительности Земли, которая стала основой легенд обзорных карт в «Физико-географическом атласе мира», а географо-генетическая концепция классификации послужила научной базой, позволившей сформулировать принципы легенд средне- и мелкомасштабных карт ряда регионов страны.

При подготовке «Карты растительности европейской части СССР» обсуждался вопрос о зональных границах на этой территории, публиковался проект легенды этой карты (Gribova et al., 1975). В ежегоднике также были представлены подходы и принципы составления таких мелкомасштабных карт, как «Карта растительности юга Восточной Сибири» (Belov, 1973), «Карта растительности степной части Казахского мелкосопочника» (Karamysheva, Rachkovskaya, 1973), «Корреляционная эколого-фитоценотическая карта Азиатской России» (Buks, 1976), «Карта растительности Западно-Сибирской равнины» (Шм et al., 1977) и др.

Несколько статей в ежегоднике были посвящены созданию «Карты растительности Казахстана и Средней Азии (в пределах пустынной области)» (Rachkovskaya et al., 1989; Ladygina, Litvinova, 1990), на которой по-новому была отражена пустынная и горная растительность этого крупного и сложного в ботанико-географи-ческом плане региона. Еще более напряженной была работа над созданием «Карты восстановленной растительности Центральной и Восточной Европы», в которой принимали участие ученые более 20 стран, а затем «Карты естественной растительности Европы». В этот период разгорались бурные дискуссии о подходах к составлению легенд этих карт, в том числе и на страницах «Геоботанического картографирования» (Gribova, Isachenko, 1980; Gribova, 1981; Gribova, Yurkovskaya,

1983; Bondev et al., 1985; Neuhäusl, 1987; Gribova ey al., 1988; Gribova, Yurkovskaya, 1989; Karamysheva, Yurkovskaya, 1992). В результате удалось решить сложную задачу: сблизить подходы двух основных научных школ — западноевропейской флористической и отечественной эколого-фитоценотической. Главным при построении легенд этих карт был признан регионально-типологический принцип, широко используемый и в настоящее время, поскольку он позволяет всесторонне раскрыть ботанико-географические закономерности растительного покрова.

В выпусках ежегодника 1980-1990-х гг. большое внимание уделялось картам растительности для научно-справочных и учебных атласов — СССР, Карельской АССР, Монгольской Народной Республики и многим региональным атласам. Большую ценность представляют опубликованные материалы по библиографии картографической литературы, подготовленные В. В. Липатовой.

Публикации ежегодника способствовали расширению международного сотрудничества, разработке проектов карт растительности ряда государств. К сотрудничеству с ежегодником привлекались не только авторы со всего бывшего Советского Союза, но и ведущие зарубежные специалисты: Г. Госсен, Д. А. Карнахан, А. В. Кюхлер, А. Скамони, А. Мияваки, П. Озанда, Ф. Педротти, Л. Хамет-Ахти, Х. Шлютер, Ж. Ф. Добреме, М. Ружичка, В. Мишич, Юнь Шипен.

Ежегодник «Геоботаническое картографирование» играл организующую и координирующую роль в осуществлении крупных коллективных трудов, рецензировании научно-методических публикаций по геоботаническому картографированию. В последние годы большое внимание уделяется новым типам карт растительности, прежде всего их практическому применению при решении экологических проблем.

«Геоботаническое картографирование» во многом отражает состояние картографии растительности за последние 60 лет. По статьям в ежегоднике (журнале) «Геоботаническое картографирование» можно изучать историю картографирования растительности в Советском Союзе и России, а учитывая обзоры и рецензии на крупные картографические произведения, выходившие за рубежом, — и историю этого направления науки о растительности в других странах. В любом случае можно утверждать, что наиболее крупные вехи картографирования растительности в нашей стране и за рубежом нашли отражение на страницах этого издания. В первую очередь, это методы составления как мелкомасштабных, так и крупномасштабных карт, итоговые работы по составлению мелкомасштабных карт и ряд других вопросов.

Безусловно, 60 лет — это немалый срок для развития любого направления науки, в течение которого могут появляться новые концепции, сопровождаемые новыми методами исследования. Листая сейчас страницы этого издания, начиная с самого первого его выпуска (1963), можно установить наиболее крупные периоды внутри этого направления науки. Так, 1960-1980-е гг. — это период широких теоретических обобщений, разработки новых типов карт, во многом инициированных работами иркутской ботанико-картографической школы В. Б. Сочавы. С конца 1980-х гг. по настоящее время — развитие тематического картографирования под влиянием активного внедрения ГИС-технологий, автоматизации дешифрирования данных дистанционного зондирования, использования космических спектральных снимков высокого разрешения.

С другой стороны, наиболее заметные переломные моменты в картографии растительности связаны в первую очередь не с методами картосоставления, а с развитием того или иного направления в науке о растительности. И именно такое направление в каждом конкретном случае диктует определенные правила и предписания, которые должны соблюдаться и в картографии растительности, отражающей состояние науки о растительности. Так, если уже начиная с 1990-х гг. ко всем статьям, посвященным вопросам классификации растительности, предъявляется жесткое требование представления материалов в форме таблиц геоботанических описаний с последующим установлением синтаксонов, то и в картографии растительности это находит отражение в соответствующем требовании: на карте и в легенде должны быть представлены такие синтаксоны, а территориальные еди-

ницы растительного покрова должны представлять собой комбинацию таких син-таксонов.

В науке о растительности есть отдельные направления, которые развиваются более или менее автономно. Картография отражает совокупность такого набора направлений, которые развиваются в основном параллельно друг другу, хотя иногда и пересекаются.

Попробуем выделить основные направления, которые развивались в картографии растительности и нашли отражение на страницах журнала «Геоботаническое картографирование» в начале XXI столетия: 1) глобальная и региональная дифференциация растительного покрова, макроструктуры, эволюционные построения; 2) динамика растительности, прогнозное картографирование; 3) экологическое и фитоэкологическое картографирование, экорегионы; 4) крупномасштабное инвентаризационное и оценочное картографирование; 5) пространственная структура растительного покрова, типология территориальных единиц; 6) картирование как основа геоботанического районирования; 7) картирование местообитаний и биотопов.

Анализ макроструктур растительного покрова — закономерный итог многолетнего опыта составления мелкомасштабных карт растительности, на которых получили отражение в первую очередь закономерности широтной зональности, высотной поясности, континентальности-океаничности и др. Макроструктуры растительного покрова — это зональные спектры или комплексы растительности, выделенные в пределах того или иного меридионального сектора. Такой подход предполагает поиск закономерностей, объединяющих целый зональный спектр или его отдельные части, и, в частности, привлечение представлений о дифференцирующих видах в пределах региональных комплексов. Перспективным в данном случае представляется и привлечение для обоснования целостности таких региональных комплексов данных по историческим процессам и палеогеографическим событиям. Можно отметить традиционное следование взглядам В. Б. Сочавы на эволюцию растительности в работах геоботаников-картографов из Института географии Сибири (г. Иркутск). Фратрия формаций как эволюционно-ге-нетическая категория растительности лежит в основе ряда карт Байкальского региона.

Динамика растительности всегда была одним из приоритетов при составлении геоботанических карт. Здесь можно отметить несколько направлений. Прогнозное картографирование занимает особое место в картировании растительности. Эти работы, как правило, основаны на математических моделях изменения растительности при некоторых заданных климатических параметрах. Это могут быть данные по температуре, влажности воздуха, а также снежному покрову. Принятие некоторых пороговых значений этих показателей и соотнесение их с современной растительностью позволяет составить представление об изменении растительности за определенный срок (30-50 лет). На картах растительности, построенных с учетом таких моделей, можно видеть практически те же разности, что и на картах современной растительности, но с существенным перераспределением площадей, занимаемых тем или иным вариантом растительности.

Существенный интерес представляет исследование трендов продуктивности фитоценозов криолитозоны и сопоставление их с климатическими показателями по разным годам. Такая работа ведется на основе сравнительного анализа величин NDVI, которые, в свою очередь, получают при анализе спутниковых изображений разной степени разрешения (Landsat, MODIS). При этом изменение продуктивности сообществ связывают с деградацией многолетней мерзлоты и ростом снегонакопления.

В статьях журнала нашли отражение и карты с показом на них стадий сукцес-сионной динамики. При этом создаются две карты — современной растительности (с акцентом на разнообразие растительных сообществ) и рядов трансформации, на которой находят отражение условно коренные, длительно- и кратковременнопро-изводные сообщества.

Еще одно новое направление в картировании динамики растительности — исследование современных процессов в растительности и ландшафтах. В этих работах проводится реконструкция стадий процессов в растительности на основе одновременного распределения наблюдаемых состояний в пространстве, а также изменений ландшафтов, инициированных хорошо датированными событиями в прошлом. Большой интерес представляют нейтральные модели, основанные на распределении потенциальной естественной растительности, которые позволяют количественно оценить отклонения структуры актуальной растительности от экологически значимого состояния нулевого нарушения.

Выявление на основе (или в процессе создания) карт растительности связи последней с теми или иными экологическими факторами — традиционное направление в геоботаническом картографировании. Поиски в этом направлении ведутся как при мелкомасштабном, так и средне- и крупномасштабном картографировании. Безусловно, один из важнейших компонентов экосистемы, коррелирующий с растительностью, — почва. На картах растительности, в первую очередь составленных в мелком масштабе, находят отражение связи растительности как с почвой (как единым генетическим образованием), так и с отдельными ее характеристиками, в частности, с показателями гранулометрического и химического составов (эдафические варианты).

Для уточнения положения границ зон и подзон весьма актуальны климатические параметры, такие как средняя температура самого теплого месяца, сумма активных температур, а также высота над уровнем моря. Наложение карты растительности на эколого-климатическую модель позволяет выявить районы совпадения или несовпадения границ растительных выделов. Весьма интересной представляется фиксация в некоторых районах своеобразных «тепловых ядер» с соответствующей им экстразональной растительностью.

По количеству статей в ежегоднике, начиная с 2000 г., первое место занимают работы по инвентаризационному и оценочному картографированию. Карты, выполненные в рамках работ по учету биоразнообразия на той или иной ООПТ или создаваемые для обоснования таких ООПТ, — это прекрасная возможность апробации классификационных или динамических построений. В то же время если таковых к моменту создания карты нет, а легенда строится на основе безранговых категорий, то появляется существенный повод для построения в дальнейшем строгой классификационной схемы. В инвентаризационном картировании можно наметить и некоторые тенденции, связанные, помимо упомянутого выше постепенного перевода картируемых единиц на классификационную основу, с более строгим подходом к созданию собственно картографического изображения. Последний включает в себя анализ космических снимков (например, с использованием дискриминант-ного анализа), создание цифровой модели рельефа, составление синтезированных изображений. В ряде случаев составление карты сопровождается ординацией растительности, например, непрямой ординацией в осях DCA или полупрямой (с использованием тех или иных экологических шкал).

Одна из трудностей в изучении территориальных единиц растительного покрова состоит в их типизации. Принимая во внимание довольно бурное развитие классификации растительности (в данном случае — сообществ) как за рубежом, так и в нашей стране, сопровождаемой рядом обязательных процедур (в т. ч. строгим следованием кодексу номенклатуры), к типизации фитоценохор также могут предъявляться подобные требования. В журнале получили отражение исследования, связанные с типологией фитоценохор на основе типов сообществ — синтаксо-нов. Нужно признать, что подобный подход к типологии территориальных единиц получил большее развитие в зарубежных странах, а в России это еще не стало нормой в практике картирования гетерогенной растительности.

В статьях журнала впервые нашли отражение попытки построить систему геоботанического районирования на основе иерархии единиц топологического и регионального уровня размерности — микро-, мезо-, макро- и мегакомбинаций растительного покрова. Такая задача потребовала, в свою очередь, разработки

представлений о фоновой и сопутствующей растительности, номенклатурном типе комбинаций разного уровня, зональных типах комбинаций. Рассмотрение геоботанического района как макрофитоценохоры позволило выявить ряд признаков, характеризующих эту территориальную единицу как целостное образование: в частности, к ним относятся состав и структура слагающих район фитоценохор (фоновых и сопутствующих), единообразие рисунка их распределения и др.

Картирование местообитаний и особенно биотопов также можно отнести к новому направлению в картографировании растительности. Существенное значение здесь приобретает четкое определение понятий местообитания (экотопа) и биотопа и, соответственно, критерии их различения. К сожалению, в отечественной геоботанической литературе до сих пор нет однозначного определения этих категорий. Однако даже на нынешнем этапе (выработка определений этих категорий) можно приветствовать первые попытки создания карт биотопов, в легенду которых включаются, помимо характеристики растительности, указания на редкие виды сосудистых растений и ряда групп животных. В основу карт местообитаний положено представление о том, что одно местообитание может соответствовать нескольким сообществам, вместе образующим одну структуру растительного покрова. Особенно это актуально для тундровой зоны с ее явно выраженной гетерогенностью растительности. При этом абиотическая составляющая местообитания, которая является структурной основой легенды карты, позволяет построить иерархию картируемых единиц, используя хорошо разработанную классификацию форм рельефа или, например, концепцию стоково-геохимической серии ландшафтов.

Внедрение в практику геоботанического картографирования ГИС позволило перейти к качественно новому этапу анализа созданных карт, основанному на кар-тометрических и морфометрических показателях. В настоящее время в географии существует довольно много различных показателей и индексов, характеризующих свойства контура на карте. Однако наибольшая трудность здесь состоит в том, чтобы проинтерпретировать полученные зависимости и индексы с точки зрения процессов в самой растительности. То, что мы сейчас имеем в данной области (например, индексы, характеризующие дробность, вытянутость-округлость, однородность дифференциации фитоценохор), отражает, скорее, экологические особенности местообитаний, например, интенсивность процессов эрозии, дефляции, солифлюкции и др. Интерпретация таких особенностей с точки зрения процессов, происходящих в растительности, требует еще одного, достаточно серьезного этапа работы, связанного с установлением корреляций между растительностью, с одной стороны, и орографическими, климатическими и гидрологическими характеристиками — с другой.

Картография растительности, базирующаяся на ГИС, открывает большой простор для использования статистических методов. В их числе — корреляционный, регрессионный, дисперсионный, дискриминантный, кластерный анализы, многомерное шкалирование, анализ временных рядов. При создании инвентаризационных карт активно используются методы анализа спутниковых изображений, на основе совмещения данных дистанционного зондирования и цифровой модели рельефа формируется обучающая выборка, которая позволяет определить связи типов сообществ и местообитаний.

Кратко рассмотренные нами основные направления картографии растительности, нашедшие отражение в журнале «Геоботаническое картографирование», позволяют подтвердить высказанное выше предположение, что многие ее направления часто пересекаются, иногда они весьма условны, нечетко отграничены одно от другого. В первую очередь, это относится к работам, посвященным созданию инвентаризационных и оценочных карт. Практически во всех картах этого типа используются представления о структуре растительного покрова, многие диагнозы картируемых единиц сопровождаются экологическими характеристиками. Так, при инвентаризационно-оценочном картировании растительности горных территорий нужно решить несколько блоков вопросов, каждый из которых относится к самостоятельному направлению в науке о растительности: высотно-поясное рас-

пределение растительности, динамические особенности склоновых образований, структура растительного покрова. Другое важное направление, связанное с картографией растительности — геоботаническое районирование — требует разработки представлений об уровнях организации растительного покрова, ведущих факторах (биотических и экологических) для каждого уровня. Работа по установлению рядов трансформации растительности требует выявления всего разнообразия растительности, представления о коренных и длительно- или кратковременнопроизвод-ных сообществах, времени нарушений, процессах, происходящих в абиотической среде и т. д. Картография растительности охватывает все эти направления и в этом смысле становится метанаукой — универсальной наукой, претендующей на обоснование и изучение различных наук на основе особого, общего для них метаязыка.

Можно разделить исследование растительного покрова в процессе создания и анализа карты на 2 блока: 1) упорядочивание информации, которая нужна при картосоставлении; 2) получение информации, которая не была заложена в процесс картосоставления. В первом случае это использование данных по классификации, экологическим свойствам растительности, распространению отдельных сообществ, их типов, доминантам покрова, вертикальной и горизонтальной структуре сообществ и многому другому, что исследователь получает в процессе полевой работы, камеральной обработки материалов и составления легенды карты. Во втором — это, с одной стороны, интерпретация полученной карты, в первую очередь фиксация географических и экологических закономерностей, а с другой — карто-метрический и морфометрический анализ и извлечение из карты информации, которая в явном виде не была заложена в процесс картосоставления. К последнему можно отнести получение зависимостей на основе статистических методов, использование картометрических показателей, в частности, размера, формы, протяженности периметра контуров, площадного соотношения различных типов и ряда других для интерпретации особенностей растительности. Но, как отмечено выше, все эти зависимости требуют их тщательно апробированной интерпретации с позиций знания процессов и явлений в растительном покрове.

На первый взгляд, карта растительности — закономерный итог геоботанического исследования. Такое представление о роли и месте карты растительности в геоботаническом исследовании территории сложилось за многие десятилетия практики составления карт растительности в разных масштабах. В то же время карта — это не только конечный итог геоботанического исследования, к которому все сводится, скорее, это повод или предлог для активизации и упорядочивания многих привычных областей геоботаники — классификации растительности, динамики, структуры — в определенную последовательность. Карта притягивает и организует все исследование в стройную цепочку промежуточных процедур — и в этом ее главная положительная роль и заслуга. Так, например, карта требует рассматривать структуры растительного покрова через призму синтаксонов растительности; для того, чтобы типизировать структуры растительного покрова перед их отображением на карте, нужно исследовать динамические тенденции в растительности (хорошо известные всем картографам серии растительных сообществ) и т. д. При этом каждый из этих этапов становится важным и значимым сам по себе: можно, например, ограничиться только классификацией растительности («классификация ради классификации») или изучением структур растительного покрова.

Можно задаться вопросом: а настолько ли консервативно геоботаническое картографирование, что его удел — следовать в кильватере того или иного направления науки о растительности и ограничиваться только тем, чтобы отражать на карте изменение взглядов на предмет картирования? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно иметь в виду основные положения науки о растительности, в частности, две альтернативные концепции — растительного сообщества и континуума. Первая из них предполагает определенные границы в пространстве (четкие или расплывчатые — в данном случае не имеет значения), вторая основана на представлении об экологической индивидуальности видов и вытекающем

отсюда отсутствии каких-либо сообществ. Именно поэтому для геоботанического картографирования, основанного на четких границах, попытки отображения континуума всегда встречали серьезное препятствие. Необходимо признать, что современная картография растительности — это утверждение первого взгляда на растительность, в основе которого лежит концепция растительного сообщества. Даже если на карту наносятся гетерогенные структуры растительного покрова в виде одного контура, то подразумевается, что каждая такая структура состоит из того или иного набора сообществ, так или иначе отграниченных друг от друга.

Но, с другой стороны, именно картография растительности может дать повод для отображения и анализа континуума растительности. Если на карте ограничиваются какие-то контуры, то тем самым признается, что связи внутри них более тесные, чем связи с любым сообществом вне этого контура. Исследование свойств структур растительного покрова, единиц геоботанического районирования позволяет вплотную подойти к исследованию континуума растительного покрова: так, один экологический ряд может «объединяться» несколькими видами, общими всем сообществам такого ряда, макроструктуры растительного покрова или части их зонального спектра можно рассматривать как единое целое, имея в виду дифференцирующие виды, отмеченные выше. Значительный вклад в понимание континуума растительности может внести представление об историческом процессе становления тех или иных структур растительного покрова или геоботанических районов.

В заключение стоит отметить, что современные технологии создания геоботанических карт, основанные на материалах спутниковых снимков разного разрешения и новейших методах их обработки, должны служить инструментом в руках квалифицированного геоботаника при изучении и картографировании растительности. Информативность любой карты растительности определяется прежде всего ее содержанием, которое отражается в легенде и пояснительной записке к карте, что немыслимо без проведения серьезных полевых работ, выполнения геоботанических описаний и выделения синтаксономических единиц, которые и ложатся в основу легенды создаваемой карты. И только такие геоботанические карты, созданные на высоком профессиональном уровне, могут служить основой землепользования и охраны природных экосистем, поскольку за каждым выделом, если он корректно диагностирован с позиций геоботаники, стоит огромный пласт экологических особенностей данного выдела, которые определяют его уязвимость, устойчивость к антропогенным и природным факторам, потенциал и особенности восстановления после нарушений, ресурсную значимость для человека и биоты и целый ряд других показателей.

* * *

Автор признателен своим коллегам — членам редколлегии журнала «Геоботаническое картографирование», сделавшим ряд замечаний по тексту и предложившим ряд дополнений.

Работа выполнена в рамках государственного задания согласно тематическому плану Ботанического института им. В. Л. Комарова РАН по теме № 121032500047-1.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

[Бе1оу] Белов А. В. 1973. Карта растительности юга Восточной Сибири. Принципы и методы составления // Геоботаническое картографирование 1973. С. 16-30. https://doi.org/10.31111/geobotmap/1973.16.

[Бо^еу et а1.] Бондев И., Борхиди А., Гофманн Г., Грибова С. А., Долуханов А. Г., Дони-ца Н., Исаченко Т. И., Карамышева З. В., Лавренко Е. М., Липатова В. В., Матушкевич В., Михалко Я., Моравец Я., Нахуцришвили Г. Ш., Нейхейсл Р., Рыбничек К., Сафронова И. Н., Шеляг-Сосонко Ю. Р., ШлютерХ., Юрковская Т. К. 1985. Карта растительности европейских стран — членов СЭВ: общие положения, легенда // Геоботаническое картографирование 1985. С. 7-34. https://doi.org/10.31111/geobotmap/1985.7.

[Buks] Букс И. И. 1976. Методика составления и краткий анализ корреляционной эколо-го-фитоценологической карты Азиатской России М. 1 : 7 500 000 // Геоботаническое картографирование 1976. С. 44-51. https://doi.org/10.31111/geobotmap/1976.44.

[Gribova] Грибова С. А. 1981. Обсуждение проекта «Карты растительности Европы» (ЧССР, июнь 1980 г.) // Геоботаническое картографирование 1981. С. 55-60.

[Gribova, Isachenko] Грибова С. А., Исаченко Т. И. 1980. К итогам международного совещания по «Карте растительности Европы» // Геоботаническое картографирование 1980. С. 52-68.

[Gribova, Yurkovskaya] Грибова С. А., Юрковская Т. К. 1983. Заседание редакционной коллегии «Карты растительности Европы (ЧССР, Выходна, 1981 г.) // Геоботаническое картографирование 1983. С. 69-76.

[Gribova, Yurkovskaya] Грибова С. А., Юрковская Т. К. 1989. Карта растительности Европы. Очередное международное совещание в ЧССР (июнь 1987 г.) // Геоботаническое картографирование 1989. С. 72-75.

[Gribova et al.] Грибова С. А., Исаченко Т. И., Карпенко А. С., Лавренко Е. М., Липатова В. В., Литвинова Н. П., Федорова И. Т., Юрковская Т. К. 1975. Растительность европейской части СССР и Закавказья. Проект легенды обзорной «Карты растительности Европейской части СССР» // Геоботаническое картографирование 1975. С. 3-59. https://doi. org/10.31111/geobotmap/1975.3.

[Gribova et al.] Грибова С. А., Карамышева З. В., Нейхейсл Р., Юрковская Т. К. 1988. Карта растительности Европы и вопросы классификации // Геоботаническое картографирование 1988. С. 3-13. https://doi.org/10.31111/geobotmap/1988.3.

[Ilina et al.] Ильина И. С., Лапшина Е. И., Махно В. Д., Романова Е. А. 1977. Принципы составления обзорной «Карты растительности Западно-Сибирской равнины» // Геоботаническое картографирование 1977. С. 41-58. https://doi.org/10.31111/geobotmap/1977.41.

[Karamysheva, Rachkovskaya] Карамышева З. В., Рачковская Е. И. 1973. Карта растительности степной части Центрально-Казахстанского мелкосопочника как основа для ботани-ко-географического районирования // Геоботаническое картографирование 1973. С. 30-49. https://doi.org/10.31111/geobotmap/1973.30.

[Karamysheva, Yurkovskaya] Карамышева З. В., Юрковская Т. К. 1994. Очередное рабочее совещание по «Карте растительности Европы» // Геоботаническое картографирование 1992. С. 55-58.

[Ladygina, Litvinova] Ладыгина Г. М., Литвинова Н. П. 1990. Обзорное картографирование растительности гор Средней Азии // Геоботаническое картографирование 1990. С. 3-38. https://doi.org/10.31111/geobotmap/1990.3.

[Neuhäusl] Нейхейсл Р. 1987. Карта растительности Европы: инициатива и концепция проекта // Геоботаническое картографирование 1987. С. 80-81.

[Rachkovskaya et al.] Рачковская Е. И., Сафронова И. Н., Храмцов В. Н. АкжигитоваН. И., Бердыев Б. Б., Востокова Е. А., Вышивкин Д. Д., Каленов Г. С., Калибернова Н. М., Курочки-на Л. Я., Макулбекова Г. Д., Никольская Н. И., Новикова С. С., Огарь Н. П., Плисак Р. П. 1989. Проект легенды мелкомасштабной карты растительности пустынь Казахстана и Средней Азии // Геоботаническое картографирование 1989. С. 3-39. https://doi.org/10.31111/geo-botmap/1989.3.

Получено 22 декабря 2023 г.

Подписано к печати 29 декабря 2023 г.

SUMMARY

The journal "Geobotanical mapping" presents the main stages and directions of the vegetation cartography development in Russia (USSR) and abroad over the past 60 years. The 1960-1980s were a period of some theoretical generalizations, the development of new types of maps initiated by the V. B. Sochava's botanical cartographic school in Irkutsk. Since the late 1980s up to the present thematic mapping has been actively improved due to implementation of GIS technologies, automatic interpretation of remote sensing data, and usage of high-resolution space spectral images. The main directions of the vegetation mapping published in the "Geobotanical mapping" journal at the beginning of XXI century are: 1) global and regional differentiation of vegetation cover, macrostructures, evolutionary constructions; 2) vegetation dynamics, predictive mapping; 3) ecological and phytoecological mapping, ecoregions; 4) large-scale inventory and assessment mapping; 5) spatial structure of vegetation cover, typo-

logy of territorial units; 6) mapping as the basis for geobotanical zoning; 7) mapping of habitats and biotopes. The vegetation map organizes the information that is needed for mapping — data on vegetation classification; ecology of vegetation, the distribution of plant communities, their types, dominant's coverage, vertical and horizontal structure of communities. The map is suitable for further cartometric and morphometric analysis and obtaining map information that was not explicitly included in the mapping process. The cartometric indicators such as size, shape, length of the perimeter of contours, areal ratio of various types etc. require their carefully tested interpretation from the standpoint of knowledge of processes and phenomena in vegetation. The vegetation map is not only the final result of vegetation study, it is a reason to organize scientific branches of geobotany — vegetation classification, dynamics, structure — into a certain sequence. Geobotanical mapping raises the question of correspondence of two basic concepts of vegetation science — the plant community and the vegetation cover continuum. The study of characteristics of vegetation cover structures, geobotanical zoning units helps us to the study of vegetation continuum, and the categories of common species, differentiating species and some others can be implemented.

References

Belov A. V. 1973. Karta rastitelnosti yuga Vostochnoy Sibiri. Principy i metody sostavleniya [Vegetation map of the south of Eastern Siberia. Principles and methods of compilation]. Geo-botanicheskoe kartografirovanie 1973 [Geobotanical mapping 1973]: 6-30. (In Russian). https:// doi.org/10.31111/geobotmap/1973.16.

Bondev I., Borchidi A., Hofmann G., Gribova S. A., Dolukhanov A. G., Donitsa N., Isachen-ko T. I., Karamysheva Z. V., Lavrenko E. M., Lipatova V. V., Matushkevich V., Mikhalko Ya., Moravets Ya., Nakhutsrishvili G. Sh., Neuhäusl R., Rybnichek K., Safronova I. N., Shelyag-So-sonko Yu. R., Shlyuter Kh., Yurkovskaya T. K. 1985. Karta rastitelnosti evropeyskikh stran — chlenov SEV: obshchie polozheniya, legenda [Vegetation map of the European CEC member countries: general provisions, legend]. Geobotanicheskoe kartografirovanie 1985 [Geobotanical mapping 1985]: 7-34. (In Russian). https://doi.org/10.31111/geobotmap/1985.7.

Buks I. I. 1976. Metodika sostavleniya i kratkiy analiz korrelyatsionnoy ekologo-fitotseno-logicheskoy karty Aziatskoy Rossii M. 1 : 7 500 000 [Methodology of compilation and brief analysis of the correlation ecological and phytocenological map of Asian Russia M. 1 : 7,500,000]. Geobotanicheskoe kartografirovanie 1976 [Geobotanical mapping 1976]: 44-51. (In Russian). https://doi.org/10.31111/geobotmap/1976.44.

Gribova S. A. 1981. Obsuzhdenie proekta «Karty rastitelnosti Evropy» (CHSSR, iyun 1980 g.) [Discussion of the project "Vegetation Maps of Europe" (Czechoslovakia, June 1980)]. Geobotanicheskoe kartografirovanie1981 [Geobotanical mapping 1981]: 55-60. (In Russian).

Gribova S. A., Isachenko T. I. 1980. K itogam mezhdunarodnogo soveshchaniya po «Karte rastitelnosti Evropy» [To the results of the international meeting on the «Vegetation Map of Europe»]. Geobotanicheskoe kartografirovanie 1980 [Geobotanical mapping 1980]: 52-68. (In Russian).

Gribova S. A., Yurkovskaya T. K. 1983. Zasedanie redaktsionnoy kollegii «Karty rastitelnosti Evropy (CHSSR, Vyhodna, 1981 g.) [Session of the editorial board of "Maps of vegetation of Europe (Czechoslovakia, Vyhodna 1981)]. Geobotanicheskoe kartografirovanie 1983 [Geobotanical mapping 1983]: 69-76. (In Russian).

Gribova S. A., Yurkovskaya T. K. 1989. Karta rastitelnosti Evropy. Ocherednoe mezhdu-narodnoe soveshchanie v CHSSR (iyun 1987 g.) [Vegetation map of Europe. The next international meeting in the Czechoslovak Republic (June 1987)]. Geobotanicheskoe kartografirovanie 1989 [Geobotanical mapping 1989]: 72-75. (In Russian).

Gribova S. A., Isachenko T. I., Karpenko A. S., Lavrenko E. M., Lipatova V. V., Litvino-va N. P., Fedorova I. T., Yurkovskaya T. K. 1975. Rastitelnost evropeyskoy chasti SSSR i Za-kavkazya. Proekt legendy obzornoy Karty rastitelnosti evropeyskoy chasti SSSR. [Vegetation of the European part of the USSR and Transcaucasia. The project of the legend of the overview "Vegetation map of the European part of the USSR]. Geobotanicheskoe kartografirovanie 1975 [Geobotanical mapping 1975]: 3-59. (In Russian). https://doi.org/10.31111/geobotmap/1975.3.

Gribova S. A., Karamysheva Z. V., Neuhäusl R., Yurkovskaya T. K. 1988. Karta rastitelnosti Evropy i voprosy klassifikatsii [Vegetation map of Europe and classification issues]. Geobotanicheskoe kartografirovanie 1988 [Geobotanical mapping 1988]: 3-13. (In Russian). https:// doi.org/10.31111/geobotmap/1988.3.

Ilina I. S., Lapshina E. I., Makhno V. D., Romanova E. A. 1977. Principy sostavleniya obzor-noy «Karty rastitelnosti Zapadno-Sibirskoy ravniny» [Principles of drawing up an overview «Vegetation map of the West Siberian Plain»]. Geobotanicheskoe kartografirovanie 1977 [Geo-botanical mapping 1977]: 41-58. (In Russian). https://doi.org/10.31111/geobotmap/1977.41.

Karamysheva Z. V., Rachkovskaya E. I. 1973. Karta rastitelnosti stepnoy chasti Tsentralno-Kazakhstanskogo melkosopochnika kak osnova dlya botaniko-geograficheskogo rayonirovaniya [Vegetation map of the steppe part of the Central Kazakhstan melkosopochnik as a basis for botanical and geographical zoning]. Geobotanicheskoe kartografirovanie 1973 [Geobotanical mapping 1973]: 30-49. (In Russian). https://doi.org/10.31111/geobotmap/1973.30.

Karamysheva Z. V., Yurkovskaya T. K. 1994. Ocherednoe rabochee soveshchanie po «Karte rastitelnosti Evropy» [The next workshop on the «Vegetation Map of Europe»]. Geobotanicheskoe kartografirovanie 1992 [Geobotanical mapping 1992]: 55-58. (In Russian).

Ladygina G. M., Litvinova N. P. 1990. Obzornoe kartografirovanie rastitelnosti gor Sredney Azii [Overview mapping of the vegetation of the mountains of Central Asia]. Geobotanicheskoe kartografirovanie 1990 [Geobotanical mapping 1990]: 3-38. (In Russian). https://doi. org/10.31111/geobotmap/1990.3.

Neuhäusl R. 1987. Karta rastitelnosti Evropy: initsiativa i kontseptsiya proekta [Vegetation Map of Europe: initiative and project concept]. Geobotanicheskoe kartografirovanie 1987 [Geobotanical mapping 1987]: 80-81. (In Russian).

Rachkovskaya E. I., Safronova I. N., Khramtsov V. N., Akzhigitova N. I., Berdyev B. B., Vostokova E. A., Vyshivkin D. D., Kalenov G. S., Kalibernova N. M., Kurochkina L. Ya., Makul-bekova G. D., Nikolskaya N. I., Novikova S. S., Ogar N. P., Plisak R. P. 1989. Proekt legendy mel-komasshtabnoy karty rastitelnosti pustyn Kazakhstana i Sredney Azii [The project of the legend of a small-scale vegetation map of deserts of Kazakhstan and Middle Asia]. Geobotanicheskoe kartografirovanie 1989 [Geobotanical mapping 1989]: 3-39. (In Russian). https://doi.org/10.31111/ geobotmap/1989.3.