Процессы социальной динамики и роль синергетического подхода в их регулировании

играют первостепенную роль в межлингвистическом взаимодействии? Какой уровень развития универсальной личности должен рассматриваться как цель образовательного процесса? Решение этих вопросов, на наш взгляд, под силу лишь совместным исследованиям социологов, психологов, педагогов, культурологов. Понятие универсальной личности может служить концептуальной базой дальнейших эмпирических исследований.

Примечания

1 Hannerz, U. Notes on global ecumene / U. Hannerz. N. Y. : Public Culture, 1989. P. 9-36.

2 Богин, Г. И. Модель личности в ее отношении к разновидностям текстов : дис. ... д-ра филол. наук / Г. И. Богин. Л., 1984. С. 25.

3 Караулов, Ю. Н. Русский язык и языковая личность / Ю. Н. Караулов. М., 1987. С. 3.

4 См.: Гальскова, Н. Д. Современная методика обучения иностранным языкам / Н. Д. Гальскова. М. : АРКТИ-ГЛОССА, 2000. 165 с.

5 Елизарова, Г. В. Культура и обучение иностранным языкам / Г. В. Елизарова. СПб. : КАРО, 2005. С. 236.

6 Seeley & Seeley. Culture Clash: Managing in a Multi-Cultural World. Lincolnwood, JL, NTC., 1995. P. 213.

7 Hall, E. The power of hidden dimentions / E. Hall // Basic concepts of intercultural communication / ed. by M. Bennet M. Intercultural Press Inc., 1998. P. 59.

8 Basic concepts of intercultural communication. Selected Readings. Intercultural Press Inc., 1998. 272 p.

Ю. А. Никитина

ПРОЦЕССЫ СОЦИАЛЬНОЙ ДИНАМИКИ И РОЛЬ СИНЕРГЕТИЧЕСКОГО ПОДХОДА В ИХ РЕГУЛИРОВАНИИ

Рассматриваются возможности и перспективы обращения к синергетической методологии для исследования глобальных процессов социальной динамики.

Ключевые слова: социальная динамика, регулирование, синергетический подход.

Происходящие качественные изменения в природе и обществе в настоящее время приобрели уже необратимый характер. В этих условиях, перед лицом глобального кризиса мировой системы, формирование синергетического мировидения приобретает особое значение. В естествознании синергетика (или нелинейная термодинамика) занимается изучением явлений самопроизвольного упорядочения в открытых физических и химических системах, находящихся в далеких от теплового равновесия состояниях. Исследуемые здесь явления упорядочения относительно просты, что и позволяет изучать их на строгой математической основе. Это обстоятельство обязывает к сдержанности в отношении далеко идущих философских обобщений полученных в таких исследованиях результатов, что не всегда имеет место.

В широком понимании предметом синергетики полагают явления самоорганизации в системах любой природы. Тем самым понятию «синергетика» придается статус общенаучной методологии, которую уместно обозначить как «синергетический подход», по сути, представляющий собой распространение системного подхода на развивающиеся системы. Выделим наиболее важные, на наш взгляд, положения современной синергетики, которые

можно считать общенаучными. Их рассмотрение целесообразно связать с этапами исследования явления синергии.

Исходным пунктом исследования является неорганизованная открытая (количественно) сложная система, находящаяся в состоянии равновесия. Термин «сложная» означает здесь невозможность описания системы в виде совокупности описаний ее компонент и отношений между ними. Противоречивое словосочетание «неорганизованная система» выражает то обстоятельство, что совокупность компонент системна лишь в том смысле, что имеет единую границу со средой, а ее открытость означает, что эта граница проницаема (для энергии, вещества, информации и других форм влияния на состояние и отношения компонент).

Феномен самоорганизации возникает при создании синергетической ситуации — режима обмена со средой, выводящего неорганизованную систему далеко за пределы состояния равновесия, в результате чего ее компоненты приходят в движение и, в зависимости от направленности режима обмена, возникают либо структуры «кристаллического» типа, либо динамические аттрактор-структуры, изучаемые синергетикой. Внимание синергетики именно к последним структурам обусловлено тем, что рост и развитие возможны лишь в условиях интенсивного притока энергии и вещества (в общем случае — разнообразных ресурсов) в неорганизованную систему. Феномен синергии вынуждает к биологизации представления о компонентах самоорганизующихся систем, так как в синергетической ситуации они обнаруживают способность перемещаться в пространстве, избирательно устанавливать и разрушать положительные и отрицательные нелинейные взаимосвязи, обеспечивая тем самым свое существование.

Прогресс в понимании механизма разрешения синергетической ситуации в афористической форме выражает фраза «порядок в хаосе». Хорошей образной его иллюстрацией является «хаос» рыночных отношений: с одной стороны, установлению партнерских отношений, несомненно, присущ элемент случайности; с другой же стороны, каждый из участников рынка осуществляет свой поиск удачного случая избирательно в соответствии со своей определенной целью. Таким образом, «динамический хаос» — это недетерминированный, но избирательный и целенаправленный поиск своего внешнего определения компонентами сложной системы, оказавшимися в состоянии неопределенности под давлением синергетической ситуации. Но слова «порядок в хаосе» несут и более глубокий смысл, а именно, что состав и свойства компонент системы в сочетании с условиями обмена системы со средой в потенции содержат все возможные варианты разрешения синергетической ситуации. Выбор же того или иного варианта оказывается делом случая, следствием флуктуации, инициировавшей процесс «нуклеации» — мгновенного формирования аттрактор-структуры, разрешающей синергетическую проблему.

Итак, невыразимо сложная синергетическая ситуация, в которой каждая из компонент сложной неорганизованной системы осуществляет недетерминированный целенаправленный поиск в своем пространстве-времени, а все они вместе в прямом смысле «не ведают, что творят», разрешается формированием неведомой для каждой из них когерентной структуры, в составе которой их ритмы «жизни» оказываются согласованными, пространство и время — взаимосвязанными, а описание сложной системы становится возможным, поскольку оно теперь сводится к описанию образовавшейся аттрактор-структуры. Происходит так называемая «радикальная редукция сложного к простому».

Следовательно, мир с синергетической точки зрения, как отмечается в одной из работ школы С. П. Курдюмова1,— это иерархия нелинейных структур, формирующихся в ходе эволюции с нарастающей избирательностью, что естественно, поскольку, чем

многообразнее и сложнее компоненты, тем специфичнее условия достижения их когерентности, хотя и удивительно, как это вообще оказывается возможно. Школой С. П. Курдюмова зафиксирован и другой тип неустойчивости сложных систем, когда формирующаяся аттрактор-структура при достижении oпpeделенных пределов обнаруживает крайнюю чувствительность и склонность к распаду под влиянием флуктуаций. Учитывая характер неустойчивости и направленность последующей эволюции сложной системы, можно синергетическую ситуацию первого типа обозначить как кризис изоляции компонент системы, а синергетическую ситуацию второго типа — как кризис интеграции. Нетрудно обнаружить эти типы ситуаций в явлениях биологической и социальной эволюции (например: зарождение, рост и деление клеток; возникновение, рост и деление на филиалы разросшихся организаций).

Концепция универсального эволюционизма, сформулированная Н. Н. Моисеевым в ряде его работ2, представляет собой попытку «.очертить контуры глобального синергетического процесса и дать интерпретацию некоторым тенденциям, которые характерны для него ныне или могут проявиться в ближайшем будущем»3. Сам Н. Н. Моисеев называет свою концепцию «физикалистской», но в дальнейшем логика исследования вынуждает его обратиться к биологическим, социологическим и культурологическим аспектам социальной эволюции, что придает концепции системно-синергетический характер, который проявляется уже в ее постулатах: о Вселенной как Универсуме; об индетерминизме Вселенной; о механизмах самоорганизации, лежащих в основании вселенской эволюции.

Процессы самоорганизации во Вселенной, по Моисееву, происходят, по существу, в соответствии с дарвиновской триадой, включающей изменчивость, наследственность, отбор. В основе рациональной деятельности лежит наиболее простой «дарвиновский» тип механизмов. Механизмы «бифуркационного» типа обеспечивают быструю коренную перестройку характера развития системы и отличаются принципиальной непредсказуемостью результатов их действия. Если знание механизмов дарвиновского типа позволяет человеку планировать и направлять развитие, то изучение бифуркационных механизмов откроет возможность предвидеть и избегать непредсказуемых и катастрофических ситуаций. В основе действия механизмов «сборки» лежит свойственное элементам стремление к объединению («кооперативность»), приводящее к возникновению сугубо системных свойств, отсутствующих у объединяющихся элементов.

На наш взгляд, логика эволюционного процесса станет более ясной, если рассматривать его состояния и действующие в этих состояниях механизмы их изменения в соответствии с последовательностью событий, происходящих в ходе эволюционных преобразований системы. Состояние бифуркации — это состояние синергетического «хаоса», в котором при большом количестве вовлеченных в «хаос» элементов действуют лишь макросистем-ные статистические законы, характеризующие общие для всех пребывающих в «хаосе» элементов условия. В состоянии синергетического «хаоса» элементы, стремящиеся к объединению, «ищут удобный случай» для его осуществления, и первая в потоке случайных подходящая ситуация кладет начало быстро протекающему процессу «сборки», который преобразует «хаотическую» совокупность элементов в некую организованную структуру (аттрактор), обнаруживающую свойства, отсутствовавшие у составляющих ее элементов. Возникшая из «хаоса» в результате «сборки» организованная структура, обеспечивая некую определенность отношений входящих в нее элементов, становится пригодной для прогнозирования, планирования и управления (т. е. «дарвиновской», по Моисееву). Возникшая организованная структура остается таковой («дарвиновской») до тех пор, пока непрерывно меняющиеся в ходе эволюции внешние и внутренние условия не сделают ее

существование невозможным, что повлечет за собой ее распад и погружение системы в новый «хаос».

Анализируя исторический процесс с этих позиций, Н. Н. Моисеев приходит к выводу, что нарастание темпов развития и сложности социальной организации влечет за собой снижение стабильности общества, так как развитие и стабильность — в своем роде противоположности, примирить которые может лишь направленность эволюции. Перспективу же формирования такой направленности Н. Н. Моисеев видит в становлении коллективного Разума, роль которого должна быть не в том, чтобы управлять эволюционным процессом, а лишь направлять его, обеспечивая желаемые тенденции.

Отвергая возможность планомерного развития общества, Н. Н. Моисеев оценивает выработанную экологическим конгрессом в Рио-де-Жанейро в 1972 г. концепцию устойчивого развития как опаснейшую иллюзию. Полагая разнообразие необходимым условием эволюции, ученый вместе с тем подчеркивает, что разнообразие цивилизаций — это и источник опаснейших противостояний. Ранее при изменении природных условий человек или искал новую среду обитания, или адаптировался к новым условиям. Сегодня, когда критическое положение создано деятельностью самого человека и носит глобальный характер, для цивилизаций остается единственный путь — прийти к согласию и соизмерять свои потребности с возможностями биосферы. Это значит, что эти ограничения должны быть восприняты миллиардами людей, превратиться в «нравственный императив», обязывающий к поиску компромиссов в общепланетарных интересах. Поэтому нужна «стратегия человечества», представляющая собой по существу новую, глобальную, модернизацию, которая будет восприниматься разными цивилизациями по-разному, и в которой разные цивилизации обретут разные статусы и роли.

Таким образом, понятийный аппарат синергетики использован Н. Н. Моисеевым лишь для создания общей картины эволюции Универсума. Что касается земных проблем, то его анализ, нам представляется, умозрителен и противоречив: отвергая идею планомерного направленного развития общества в силу несостоятельности долгосрочных прогнозов, он приходит, по сути, к той же идее в форме «стратегии человечества», воплощенной в «нравственный императив», чем фактически лишает свою концепцию синергетического содержания и приближает ее к парсоновской концепции модернизации4, примененной в мировом масштабе.

Перспективной в отношении применения синергетического подхода для исследования глобальных процессов социальной динамики представляется концепция социальной онтологии и онтологического пространства истории, разрабатываемая Н. С. Розовым5. Социальную онтологию Н. С. Розов трактует в историческом контексте «.как связь предельно общих понятий и категорий, используемых при описании и исследовании истории и современности человеческих сообществ.» и предлагает понятийный аппарат, содержащий синергетические предпосылки для осмысления глобальной социальной динамики: предельно обобщенное понятие онтологического пространства истории для отображения глобальных социальных изменений и понятие квазипространственной метафоры как образа системы аттракторов, возникающих по ходу истории в этом пространстве.

Для анализа структуры социальной онтологии Н. С. Розов выделяет четыре «сферы бытия» социально-исторической реальности: биотехносфера — чисто материальные аспекты бытия общества, природы, техники и технологии; психосфера — все присущие человеку психические процессы и компоненты менталитета; культуросфера — пространство образцов, отчуждаемых от человека и передаваемых из поколения в поколение; социосфера — все социальные, правовые и экономические сущности. Способ бытия социальных форм

(единиц анализа) социосферы, по Розову, заключается во взаимосвязи и взаимодействии всех названных сфер. Понятие биотехносферы позволяет Н. С. Розову охарактеризовать экотехнологическое подпространство с помощью понятия экологического режима как «слоистое» и представить движение общества восхождением от нижних слоев к верхним в виде стадий экотехнологической эволюции.

Ориентируясь на принципы последовательности и необратимости восхождения обществ от простых ко всё более сложным типам социальной организации (аттракторам) и оценивая социальную организацию с позиции ее эффективности и «конкурентоспособности», Н. С. Розов структурирует социетальное пространство на фазы восхождения с соответствующими им типами аттракторов.

В построении типологии фаз, на наш взгляд, важно обратить внимание на «возвышение» оснований, определяющих социальную организацию, с восхождением общества к более высокой фазе: биологические основания (половозрастная структура); политические основания (система власти); экономические основания (система производства); этические основания (система разрешения конфликтов). Добавим также, что восхождение к очередной фазе происходит через кризис (точку бифуркации), и какой именно тип организации общества соответствующей фазы сформируется (например, абсолютизм, капитализм, социализм или фашизм), зависит от конкретных, в том числе случайных, обстоятельств. Важный вывод следует здесь и из принципа необратимости развития: если общество, достигшее некоторой фазы развития, погружается в кризис, то выходом из него может быть новый тип социального аттрактора, относящийся либо к той же, либо к более высокой фазе. Н. С. Розов демонстрирует применение понятий онтологического пространства истории и квазипространственной метафоры на примерах стадиально-формационного, цивилизационного, миросистемного подходов для осмысления глобальной социальной динамики в виде метафор «слоеного пирога», «зоопарка», цивилизации как «башни», цивилизации как «кометы». Нам представляется, что через эти образы обнаруживает себя иерархический характер синергетического процесса и возникающих на его основе аттракторов, точнее, паттернов глобально-исторических аттракторов.

Культурное подпространство Н. С. Розов структурирует, основываясь на принципе равенства культур, по географическому основанию и по отношению доминирования цивилизаций, в результате действия которых в социальном пространстве формируются культурные ядра, действующие как центры притяжения, в той или иной степени влияющие на культуру соприкасающихся с ними обществ. На основе анализа психологического подпространства с позиции социально-поведенческой интерпретации понятия психического Н. С. Розов приходит к заключению, что это подпространство заполнено культурными образцами социального поведения.

Мы согласны с Н. С. Розовым в том, что упадок общества всегда сопряжен с разрушением социальных режимов и дисгармонизацией общества, что гармонизацию различных аспектов общества не следует понимать только позитивистски-моралистически, что новейшая история демонстрировала разные способы такой гармонизации, но каждый раз способ определялся одержавшей верх субординацией факторов существования (рациональных и эмоциональных аспектов организации этого существования), формировавшей тот или иной тип социального режима (аттрактора). Мы также полагаем, что в реализации принципа необратимости восхождения важную роль играет социальная память, не позволяя обществу «выпасть» из достигнутой фазы развития. Несмотря на то что прежний режим в условиях кризиса предстает нередко в розовом свете, возврат к нему невозможен: в худшем случае будет опробован еще один, кажущийся выходом из кризиса, аттрактор из той

же фазы; в лучшем случае будут предприняты усилия для восхождения к следующей, более высокой фазе развития. Н. С. Розов тоже использует лишь понятийный аппарат синергетики, но, опираясь на результаты исторических исследований, существенно обогащает синергетическую картину исторического процесса.

Современный глобальный кризис в литературе часто представляют как нечто уникальное. Но, как полагает А. П. Назаретян в рамках разработанной им концепции эволюционных кризисов6, на деле этот кризис, при всей его специфике, имеет целый ряд похожих исторических прецедентов, изучение которых может способствовать уяснению механизмов обострения и разрешения подобного рода кризисных ситуаций.

Значимость кризисов в развитии природы, общества и личности сегодня признаётся многими исследователями. Существует множество причин и видов кризисов. А. П. Назаретян особо выделяет и называет эволюционный кризис, при котором «.качественные изменения в системе происходят именно потому, что ее отношения со средой заходят в тупик»7. Истоки таких кризисов в том, полагает Назаретян, что развитие технологий обычно сопровождается ростом населения, потребностей, самонадеянности и притязаний общества до тех пор, пока накопление непредвиденных разрушительных эффектов не начинает реально угрожать его существованию. За миллиарды лет природа создала и испытала множество механизмов разрешения кризисных ситуаций, но лишь некоторые из них имеют эволюционный характер, представляя собой искусственные надынстинктивные механизмы адаптации социального субъекта к условиям, изменяемым его же собственной активностью7.

Сравнительный анализ ряда сходных кризисных ситуаций позволил А. П. Назаретяну сформулировать вывод, что социальная система стабильна до тех пор, пока сохраняется динамический баланс между ее инструментальной и гуманитарной культурами. Зависимость между технологическим потенциалом, качеством культурной регуляции и социальной жизнеспособностью названа им законом техно-гуманитарного баланса, который гласит, что, чем выше мощь производственных и боевых технологий, тем более совершенные механизмы сдерживания агрессии необходимы для сохранения общества8. Чтобы находящаяся в глобальном кризисе земная цивилизация не оказалась в числе самоустранившихся во вселенском универсальном естественном отборе, полагает А. П. Назаретян, требуется очень высокая степень терпимости к различиям, ориентированности на компромиссы и согласие интересов. В этом отношении, по мнению Назаретяна7, охвативший многие регионы планеты «религиозный ренессанс» является одной из самых опасных и недооцениваемых современных тенденций, так как культ издревле объединял людей через противопоставление их другим людям, а удовлетворявшаяся религиями социальная потребность заключалась лишь в упорядочении, но не в устранении насилия. Эффективную альтернативу культовой (авторитарной) морали составляет рациональная (критическая) мораль. Как оказалось, грамотные прагматические оценки смыкаются с нравственными, перекликаясь с гениальным прозрением Платона о том, что «мудрому не нужен закон — у него есть разум». Общая тенденция такова, считает Назаретян, что «.по мере удаления природной или социальной системы от “естественного” равновесного состояния попятный путь разрешения кризиса оказывается всё более катастрофичным»7.

Исследования переломных эпох мирового развития, по мнению Назаретяна, обнаруживают закономерность: антропогенные кризисы всегда разрешались путем расширения пропасти между обществом и природой9. Приняв этот вывод (об «удалении от естества») в качестве универсального вектора развития, можно отклонить пессимизм долгосрочных физикалистских прогнозов по поводу вида гомо сапиенс, биосферы, Солнечной системы и Метагалактики как недостаточно обоснованный, игнорирующий вмешательство

в дальнейший ход событий развивающегося интеллекта. Всё зависит от того, сумеет ли наделенный разумом субъект изменить характер эволюции или он ускорит обвальные тенденции. До сих пор человечеству удавалось прорваться в новые эпохи через драматические коллизии благодаря тому, считает Назаретян, что люди, становясь сильнее, умели становиться и мудрее.

На вывод А. П. Назаретяна об «удалении от естества» в процессе развития работает, по его мнению, и открытый Е. А. Седовым закон иерархических компенсаций о том, что рост разнообразия на высшем уровне структурной иерархии всегда оплачивается ограничением разнообразия на предыдущих и, наоборот, рост разнообразия на низшем уровне оборачивается разрушением последующих. Отсюда А. П. Назаретян делает вывод о том, что «.экологам придется примириться с неизбежным сокращением видового состава природной среды, вовлеченной в социальную жизнедеятельность.», а культурологам — понять, «что сохранение исторической самобытности каждой культуры — задача, по видимости, благородная, но нереалистическая»10. Более того, «.условия выхода из обостряющегося многомерного кризиса сопряжены с радикальным перерождением носителя интеллекта, которое неизбежно обернется перерастанием собственно человеческой стадии цивилизационного развития в следующую, “послечеловеческую”, стадию, и, значит, перед человечеством встает ключевая дилемма XXI века: либо самозамыкание эволюционного цикла на планете, либо “диалектическое отрицание”, посредством которого только и возможны увековечивание и универсализация культурно-исторического опыта человечества»7.

Таким образом, именно обращение к синергетической методологии, вызывающее па-радигмальные трансформации современной научной традиции, дает основу для создания эффективных моделей социальной динамики, обеспечивающих человечеству выход из глобальной кризисной ситуации.

Примечания

1 См.: Князева, Е. Н. Законы эволюции и самоорганизации сложных систем / Е. Н. Князева, С. П. Курдюмов. М. : Наука, 1994. 236 с.

2 См.: Моисеев, Н. Н. Современный антропогенез и цивилизационные разломы. Экологополитологический анализ / Н. Н. Моисеев // Вопр. философии. 1995. № 1. С. 3-30; Он же. Универсальный эволюционизм (Позиция и следствия) // Вопр. философии. 1991. № 3. С. 3-28.

3 Он же. Универсальный эволюционизм.

4 См.: Парсонс, Т. Система современных обществ / Т. Парсонс. М. : Аспект Пресс, 1997. 270 с.

5 См.: Розов, Н. С. Структура социальной онтологии: по пути к синтезу макроисторических парадигм / Н. С. Розов // Вопр. философии. 1999. № 2. С. 3-22.

6 См.: Назаретян, А. П. Технология и психология: к концепции эволюционных кризисов / А. П. Назаретян // Обществ. науки и современность. 1993. № 3. С. 82-93; Он же. Синергетика, когнитивная психология и гипотеза техно-гуманитарного баланса // Обществ. науки и современность. 1999. № 4. С. 135-145; Он же. Универсальный вектор развития и будущее цивилизации // Энергия. 1995. № 5. С. 20-22.

7 Он же. Технология и психология: к концепции эволюционных кризисов.

8 Он же. Синергетика, когнитивная психология и гипотеза техно-гуманитарного баланса.

9 Он же. Универсальный вектор развития и будущее цивилизации.

10 Он же. Синергетика в гуманитарном знании: предварительные итоги // Обществ. науки и современность. 1997. № 2. С. 91-98.