Семантика одного выражения: распрягаться или падать духом

УДК 81.511.131’373.6 Т. Р. Душенкова

СЕМАНТИКА ОДНОГО ВЫРАЖЕНИЯ: РАСПРЯГАТЬСЯ ИЛИ ПАДАТЬ ДУХОМ

В статье рассматривается семантика фразеологизма суй-пыд юскиськыны. Словари дают несколько вариантов толкования: падать духом, опустить руки и др., тогда как народная этимология переводит буквально: руки-ноги распрягаются, - поскольку второй компонент фразеологизма является переносным значением глагола юскиськыны ‘распрячься, распрягаться (о лошади). Последовательно доказывается, что данное выражение к этому глаголу отношения не имеет: перед нами - деэтимологизированный омоним.

Ключевые слова: фразеологизм, упадок сил, уныние, фрустрация, распрягаться, падать духом, этимология, омоним, культурный код.

Речь пойдет о ситуациях, когда под действием чужих слов благие начинания - мысли, планы - срубаются на корню, не дается ни малейшего шанса на реабилитацию; когда «полет мысли» прерывается чьим-то бездушным или слишком критичным замечанием; когда незаслуженно обвиняют в совершенном незнании дела и т.п. Причиной могут служить обычная зависть, непонимание, нежелание помочь и др. Именно тогда говорят о полном упадке сил, падении духа, опускании рук; обрезании крыльев и т.п. И, наоборот, при поддержке или похвале растут крылья, можно воспарить духом (чувства нас могут окрылять -на крыльях любви, на крыльях вдохновения) и т.п. В противном случае испытываются тоска, уныние, меланхолия, ипохондрия, сплин, хандра, депрессия, фрустрация и т.п.

«Семантическая идея такого состояния - тяжелое, гнетущее чувство, душевная тревога. Прототип (устойчивый мысленный образ): тяжелое гнетущее чувство. Тревога, мрачное, подавленное состояние духа, исполненное безразличия к окружающему, сопровождающиеся упадком сил, раздражительностью, мнительностью, замкнутостью; обычно бывают вызваны неверием в себя и в свои возможности, крушением надежд и планов, разочарованием в чем-л., утратой чего-л. очень важного и ценного, к чему зачастую возвращается подсознательно в своих переживаниях человек, их испытывающий. Такое состояние обычно

свойственно людям с неустойчивой, неуравновешенной психикой. Будучи длительным, интенсивным и глубоким, оно может восприниматься как физическое страдание, боль, приобретать характер болезни, охватывая человека целиком» [2. С. 268-269].

Уныние/унылость предполагают «безнадежную грусть, упадок духа, потерю надежды на достижение желанного или насущного» [7. С. 378]. Тоска (возможно, связано с теснить, ср.: такое-то чувство теснит грудь, беда лежит камнем на сердце) связана с душевной тревогой, унынием, томлением души, мучительной грустью, скорбью. Ср. выражение сам не свой [см.: 7. С. 363]. Наиболее долговременное гнетущее состояние, отрицательно сказывающееся на здоровье человека и его эмоциональном настрое, - депрессия (лат. «подавленность»). Она представляет собой «тоскливое, подавленное настроение со сниженной самооценкой, однообразием представлений, снижением побуждений, безучастием. Возможное проявление - малая подвижность» [7. С. 94]. И самая сильная степень - отчаяние (ср. чаяние «надежда», от- в значении окончания действия). Характеризуется как «состояние крайней безнадежности, ощущение безвыходности. Возможное проявление - ломание рук, плач, жест безнадежного махания рукой, потупленный взор, приоткрытый рот, склоненная голова (ср. голову повесил). Ср.: руки опускаются. Типичная реакция - сочувствие. Сострадание, попытка вывести из этого состояния, безжалостность и злорадство со стороны противников» [7. С. 244-245].

Для христианина уныние - это грех, свидетельствующий об отсутствии веры в мудрость и милость Господа, который допускает жизненные трудности и страдания для того, чтобы чему-то научать человека и через испытания выводить его на новые пути. Христианин знает о том, что ему следует принимать любые испытания, не впадая в уныние и рассматривая их как посланные Богом. Это означает, что он должен смиренно и безропотно относиться к ним и видеть в них знаки, указывающие на необходимость изменения своего отношения к жизни.

Верующий человек может испытывать отчаяние в тех случаях, когда сознает свою огромную вину перед Богом и либо переживает свою богооставлен-ность, либо чувствует, как «жезл гнева» Господа готов сокрушить его. Глубокое отчаяние такого рода передают плач пророка Иеремии, жалобы Давида и др. Для христианина надежным средством против отчаяния служит твердая и радостная уверенность в своем грядущем спасении, в том, что всепобеждающая любовь Христа избавит его от тяжести грехов и от связанных с ними страданий.

В удмуртском языке для выражения такого состояния используют фразеологизм суй-пыд юскиськыны ‘падать духом’, когда индивид находится в состоянии фрустрации (от лат. «обман, тщетное ожидание, неудача»), «трудности представляются ему непреодолимыми; переживание тяжелой ситуации, невозможности достижения какой-то существенной цели, потребности. Сочетается с чувством безысходности, гнетущего напряжения, тревоги, разочарования, раздражения, гнева и др. Следствием может быть агрессивное поведение» [7. С. 388]. Поэтому из него необходимо выйти как можно быстрее, ибо имеет пагубные последствия

для человека и его здоровья: Шуг-секытъёс азьын киосмеуг юскиськы [11. С. 11] ‘Перед трудностями руки не опускаю/не пасую’; шуг-секытъёслэсь кышкат-скыны уг яра ‘нельзя пасовать перед трудностями’; кышкатскыны, чигнаны, юскиськыны ‘пасовать’.

Так или иначе, фразеологизм выражает наше настроение - мылкыд, и отнюдь не хорошее, а негативное. Ср.: мылкыд куашканы ‘настроение падает’ (букв. ‘настроение обрушивается/разрушается’), юскиськем мылкыд ‘испорченное настроение’ [12. С. 819] и суй-пыд юскиськыны ‘падать духом’ [12. С. 819] (букв. ‘руки-ноги распряглись’). В другом словаре приведен иной перевод: суй-пыд юскиськиз ‘руки-ноги опустились’ [5. С. 110].

Именно на буквальном значении фразеологизма - ‘руки-ноги распряглись’ - и остановимся, ибо в нем заключена интрига. Психолингвистический эксперимент 100% дает этот результат. Все опрошенные нами респонденты/ носители языка (как и словарь [12]) объясняют значение фразеологизма через семантику и метафору распряжения/выпряжения лошади*. Рассмотрим более подробно.

В словаре есть лексема с корнем юс(к)-, которая и заинтересовала нас: юси диал. ‘печаль, скорбь, грусть; жалостно’ [12. С. 819]. В другом находим форму юсио ‘с глубокой печалью, грустью’; жожо-юсио квара ‘голос с глубокой печалью’ [1. С. 367]. И здесь же Т. К. Борисов приводит пример из работы Б. Мункачи - юм ‘глубокая печаль, грусть’ с пометой кр. св. [1. С. 367] (видимо, следует читать как крайне северное наречие). Возможно, перед нами одно и то же слово, но по каким-то субъективным причинам получившее разную фонетическую огласовку (в удмуртском языке таких случаев предостаточно; ср., хотя бы слово эрекчаськыны/орекчаськыны ‘обманывать’). Именно такое эмоциональное состояние человека зафиксировано в выражении суй-пыд юскиськыны, когда он впадает в или испытывает грусть, печаль, затем переходящую в депрессию. Слово действительно редко используется в языке, и рядовому носителю практически не знакомо.

Производные от данного корня дают следующие примеры (заметьте, без каких-либо диалектных помет, то есть относятся к общеупотребительной лексике): юскам прич. и сущ. от юсканы; юскан сущ. от юсканы; юска-ны ‘утихнуть, утихать; успокоиться, успокаиваться’; юскатон ‘успокоение’; юскатыны ‘успокоить, успокаивать’ (или ‘успокоить усталость’ ожыт дырлы выдйсько, жадемме юскатыны ‘ненадолго ложусь, чтобы прошла усталость’ [1. С. 367]); юскатэм прич. и сущ. от юскатыны; юскиськем прич. и сущ. от юскиськыны; юскиськем мылкыд ‘испорченное настроение’; юскиськон сущ. от юскиськыны; юскомем прич. и сущ. от юскомыны; юскомон сущ. от юскомыны [12. С. 819].

Наиболее употребительные слова, образованные от данного корня, связаны с характеристиками и признаками погоды: юскомыны ‘1. стать (становиться) прохладным 2. утихнуть, утихать (напр. о ветре)’; педлон юскомиз ‘на дворе

* Лексике наименований конного транспорта посвящена не одна статья О. В. Титовой [см.: 9, 10].

утихло’; производные юскыт ‘прохладно, прохладный’; куазь юскытлуиз ‘стало прохладно; юскытаны ‘стать (становиться) прохладным’ [12. С. 819].

В том и другом случае семантика связана с понятием успокоения, понижения интенсивности действия, и даже «зашкаливанием» за нуль, когда речь идет об эмоциях и чувствах (напр., печаль, скорбь, грусть; жалость).

И только три словарных статьи непосредственно относятся к лексике, связанной с лошадью: юскон ‘распрягание, выпряжка’; юскыны ‘распрячь, распрягать, выпрячь, выпрягать’; юскем ‘распряжённый, выпряженный’; юскем валъёс ‘распряжённые лошади’ [12. С. 819].

В этимологическом плане: «юскыны “распрягать, выпрягать”, коми-перм. юскыны “ои”, м.-морд. юксомс “развязать, освободить”, финн, кар., ? н.-саам.» [6. С. 336]. В УЭС [13] в это же гнездо вошли примеры из эрзя-мордовского, водьского, эстонского языков. По происхождению слово относят к финно-пермской общности в значении «распрягать, развязать» [8. С. Т8].

Имеет ли какое-то отношение к лошади образное выражение суй-пыд юскись-кыны? Еще раз обратимся к словарной статье из удмуртско-русского словаря [12]: юскиськыны 1. ‘распрячься, распрягаться (о лошади)’; вал юскиськиз ‘лошадь распряглась’ 2. перен. ‘пасть (падать) духом’; суй-пыд юскиськыны ‘падать духом’. Исходя из приведенного примера, следует, что компонент фразеологизма юскиськыны относится ко второму переносному значению лексемы - ‘пасть (падать) духом’, а не ‘распрячься, распрягаться (о лошадиУ. На мой взгляд, не следовало бы совмещать два значения в одной статье, а развести по разным, так как перед нами омонимы. К сожалению, произошла деэтимологизация слова, то есть утрата первоначальных этимологических связей. В разговорной лексике оно практически не употребляется. И для носителей языка глагол юскиськыны в значении ‘растроиться, испортиться (настроение), опечалиться’ сохранилось лишь во фразеологизмах мылкыд юскиськиз и суй-пыд юскиськиз. Произошло наложение значений двух омонимичных слов, вследствие чего и произошла небольшая путаница в семантике слова юскиськыны.

При толковании когнитивных механизмов и лингвокультурологических особенностей образования фразеологизма следует остановиться на двух его значениях, приведенных выше. А для большей убедительности - дать их в сопоставлении с русскими выражениями.

а) суй-пыд юскиськыны ‘падать духом’ [12. С. 819].

В русском языке ему соответствует выражение падать духом, то есть унывать, отчаиваться. Имеется в виду, что лицо подавлено какими-либо обстоятельствами, утратило всякую бодрость и надежду, ни в чем не находит утешения. Как правило, говорится с неодобрением.

Образ фразеологизма восходит к мифологическим представлениям о духе как о нематериальном бесплотном существе, являющемся жизнетворческим началом человека.

Компонент фразеологизма дух означает «силу души, доблесть, крепость и самостоятельность, отважность; бодрость. У меня на это не станет духу» [4. С. 503]. «Компонент дух соотносится с религиозными представлениями и символизирует духовное начало в человеке, направленное на общение с Богом.

Выражение встречается в тексте Библии: “И сказал Давид Саулу: пусть никто не упадет духом из-за него” (1 Цар. 176: 32). Компонент падать/упасть, пасть связан с наиболее древним, восходящим к архетипическим формам видения мира противопоставлением “верх - низ” и соотносятся с пространственным кодом культуры. В религиозном мировосприятии “верх” ассоциируется с небом, божественным миром, а “низ” - с преисподней.

Фразеологизм образован метафорой, уподобляющей физическое падение утрате естественного для духа состояния полета, парения (ср. с выражением кто-л. опустил крылья).

Образ фразеологизма в целом соотносится с христианским представлением об унынии и отчаянии как греховных состояниях, связанных с ослаблением или даже утратой веры в Бога, в Его благой промысел (в беде не унывай, на Бога уповай; Не унывает, кто на Бога уповает).

Фразеологизм выступает в роли стереотипного представления о человеке, впавшем в уныние, в отчаяние. См. тж. воспрять духом» [3. С. 511-512].

Этому значению соответствует удмуртское выражение.

Если же брать народную/наивную этимологию при толковании буквального значения удмуртского фразеологизма, то вырисовывается прототипическая ситуация, которая предполагает, что человек в рабочем тонусе - запряжен/напряжен, как лошадь, держит себя в узде и т.п. Соответственно, в состоянии уныния, фрустрации, отчаяния и т.п. индивид в буквальном смысле распрягается, то есть не способен к каким-либо осознанным полезным действиям. Так в удмуртский фразеологизм вписывается еще и зооморфный код культуры.

б) суй-пыд юскиськиз ‘руки-ноги опустились’ [5. С. 110].

В русском языке - руки опустились. В основе фразеологизма лежит «древнейшее метонимичекое отождествление части и целого (рук и человека), восходящее к архетипическим формам видения мира.

Образ фразеологизма соотносится с телесным (соматическим) кодом культуры и содержит антропоморфную метафору, в которой символьная функция рук вписана в модель деятельностной сферы человека. С древнейших времен рука воспринимается как основное орудие или инструмент, с помощью которого человек может оперировать предметами окружающего мира и воздействовать на него.

Выражение сопоставимо с фразеологизмами вешать нос и опустить голову. В них сочетается универсальная архетипическая символика жестов и пространственный код культуры, также связанный с оппозицией «верх-низ». «Неудача и вызываемые ею чувства связываются с представлением о падении, о пребывании внизу; ср. опустить голову (руки). Образ фразеологизма соотносится с телесным кодом культуры, в котором позы и жесты насыщаются функционально значимым для культуры смыслом. В образе фразеологизма находит отражение телесная метафора, т. е. тот или иной жест отождествляется с внутренним состоянием человека. Положение носа как выдающейся части лица в образе фразеологизма метонимически (т. е. путем отождествления целого с частью) обозначает положение головы; опущенная голова - знак скорби, печали» [3. С. 114].

Таким образом, в удмуртском фразеологизме суй-пыд юскиськыны соединились два культурных кода - телесный (соматический) и зооморфный. По всей видимости, данное выражение никакого отношения к лошади не имеет. Перед нами омонимичные формы глагола юскиськыны.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Борисов Т. К. Удмурт кыллюкам. Ижевск: УИИЯЛ УрО АН СССР, 1991. 384 с.

2. Большой толковый словарь синонимов русской речи. Идеографическое описание / Под ред. Л. Г. Бабенко. М.: АСТ-ПРЕСС КНИГА, 2008. 784 с.

3. Большой фразеологический словарь русского языка. Значение. Употребление. Культурологический комментарий / Отв. ред. В. Н. Телия. 2-е изд., стер. М: АСТ-ПРЕСС КНИГА, 2006. 784 с.

4. Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка: в 4 тт. Т. 1. СПб.: Диамант, 1996. 800 с.

5. Дзюина К. Н. Средства образного выражения в удмуртском языке. Ижевск: Удмуртия. 1996. 144 с.

6. Лыткин В. И., Гуляев Е. С. Краткий этимологический словарь коми языка. Сыктывкар: Коми книжное издательство, 1999. 430 с.

7. Летягова Т. В. Тысяча состояний души: краткий психолого-филологический словарь / Т. В. Летягова, Н. Н. Романова, А. В. Филиппов. 2-е изд., испр. М.: Флинта: Наука, 2006. 424 с.

8. Соколов С. В. Этимологической пичи кылбугор // Вордскем кыл. 1999. № 1-11. С. 78.

9. Титова О. В. О наименованиях гужевого транспорта в южноудмуртских говорах // Вестник Чувашского университета. 2008. № 3. С. 186-190.

10. Титова О. В. О наименованиях принадлежностей снаряжения упряжного коня в южно-удмуртских говорах // Вопросы филологии. Серия «Урало-алтайские исследования». 2009. № 1 / УА (1). С. 96-99.

11. Удмурт дунне. 2012. 28 толсур. С. 11.

12. Удмуртско-русский словарь / РАН. УрО. Удм. ин-т ИЯЛ; Сост. Т. Р. Душенкова, А. В. Егоров, Л. М. Ившин, Л. Л. Карпова, Л. Е. Кириллова, О. В. Титова, А. А. Шибанов; Отв. ред. Л. Е. Кириллова. Ижевск, 2008. 925 с.

13. К. Redei. Uralisches etymologisches Worterbuch, Budapest: I, II, 1986; III, 1986; IV, 1987; V, 1988; VI, 1988..

Поступила в редакцию 16.05.2013

T. R. Dushenkova

To Unharness Oneself or to Lose Courage: to the Semantics of One Term

The article deals with the semantics of phraseological unit suj-pydjuskiskyny. Dictionaries give some variants of interpretation: to lose courage, to lose heart and other while folk etymology translates it literally as «to unharness hands and legs» since the second component of this phraseological unit is a figurative meaning of the verb juskiskyny (‘to unharness’ /about horse/). The article successively proves that this term is unrelated to this verb. It is a deetymologized homonym.

Keywords: phraseological unit, loss of strength, despondency, frustration, to unharness, to lose courage, etymology, verb, homonym.

Душенкова Татьяна Рудольфовна,

кандидат филологических наук, старший научный сотрудник, Удмуртский институт истории, языка и литературы Уральского отделения РАН 426004, Россия, г. Ижевск, ул. Ломоносова, 4 Е-mail: dushenkovatr@mail.ru

Dushenkova Tatyana Rudolfovna,

Candidate of Philological Sciences, Senior Research Associate, Udmurt Institute of History, Language and Literature of the Ural branch of the Russian Academy of Sciences 426004, Russia, Izhevsk, Lomonosov st., 4 Е-mail: dushenkovatr@mail.ru