Смертельный номер

рекомендует Сергей Ходнев

Реквиемов за историю музыки сочинено неисчислимое множество, что и понятно: вплоть до конца XVIII века эти произведения на текст заупокойной мессы сочиняли прежде всего для конкретных печальных случаев. Часто на заказ, что уже делает едва ли возможным образ композитора, который долгие годы мучительно размышляет над темами смерти, вечности, загробной жизни, а потом предлагает общественности музыкальный итог этих размышлений. И то сказать, текст мессы — все-таки не поэма и не трактат, чтобы совсем уж напрямую требовать патетики или судорожной рефлексии.

При всем том общеизвестными стали два совсем других реквиема. Во-первых, моцартовский, окруженный навязчивыми мрачными легендами, лиричный и пронзительно-скорбный. Во-вторых, "Реквием" Верди, в котором от старинных традиций духовной музыки осталось, мягко говоря, немного, но зато оказалось много такого, что делает его, пожалуй, самым мятежным, самым монументальным, самым открытым в смысле бьющей наотмашь эмоциональности.

Вердиевский "Реквием" вдобавок представляется сочинением на редкость цельным и "выстраданным" едва ли не больше, чем иные из опер великого итальянца. Странным образом это и так, и не так одновременно. Первоначально "Реквием" задумывался как реакция итальянской композиторской общественности на смерть Россини и должен был стать коллективным трудом. Эта в конечном счете довольно странная затея до конца доведена не была, и лишь несколькими годами позже, в 1874-м, Верди вернулся к идее "Реквиема" — уже единоличным автором. Повод на сей раз был опять-таки поминальный, однако с сильным общественным подтекстом: композитор откликнулся на смерть Алессандро Манцони, самого знаменитого итальянского литератора XIX столетия, а заодно и пламенного борца за объединение Италии.

Как водится, историко-политические обертоны "Реквиема" если и были внятны современникам Верди, то ныне отходят на второй план, прячась в этой музыке за общечеловеческие и очень земные страсти, оперную роскошь сольных партий и просто-таки сокрушительное неистовство тех номеров, где композитор имел дело с образами Страшного суда. Именно яростный драматизм вкупе с грандиозностью и густой театральностью и сулят этой музыке особенно яркого интерпретатора в лице Теодора Курентзиса, который встанет за дирижерский пульт 20 марта. Хотя баловень публики неоднократно поругивал оперную музыку XIX века, рабочие отношения с Верди у молодого маэстро недурные — достаточно вспомнить, что на его счету "Фальстаф" в "Геликон-опере" и нашумевшая "Аида" в Новосибирском театре оперы и балета.

Часть задействованных по случаю исполнительских сил прибывает вместе с дирижером из Новосибирска — это любимое детище господина Курентзиса, оркестр Musica Aeterna и отменный хор Новосибирской оперы. Здесь, сообразно масштабам произведения, их дополнят музыканты оркестра Musica Viva и камерный хор Московской консерватории. Однако при всем том самой эффектной частью амбициозного концертного проекта смотрится заявленный квартет певцов-солистов. Помимо столичной примы Хиблы Герзмавы и молодого баса из Мариинского театра Евгения Никитина в концерте примут участие мировые знаменитости — авторитетное немецкое меццо Биргит Реммерт и итальянский тенор Роберто Сакка. Хотя вердиевский "Реквием" звучит у нас регулярно, надо признать, что с таким размахом подготовленное исполнение смотрится событием совсем не обыденной значимости.

Большой зал консерватории, 20 марта, 19.00