Александр Ткачев-Кузьмин: нам нужна страна профессионалов

ИНТЕРВЬЮ НОМЕРА

АЛЕКСАНДР ТКАЧЕВ-КУЗЬМИН

НАМ НУЖНА СТРАНА ПРОФЕССИОНАЛОВ

Александр Ткачев-Кузьмин, президент Российской ветеринарной ассоциации, рассказывает в своем интервью, почему растет разрыв в квалификации между российскими и западными врачами, зачем нужно возвращать лицензирование врачебной деятельности и какие задачи собирается решить Российская ветеринарная ассоциация.

Г. Прохорцова

- Александр Викторович, вы -состоявшийся ветеринарный врач и бизнесмен, имеете ученую степень кандидата ветеринарных наук. Почему вы выбрали именно эту профессию, и как начиналась ваша профессиональная деятельность?

- Для меня это был неслучайный выбор. Я москвич, родился и вырос в Москве. Мои бабушка и дедушка были ветеринарными врачами, преподавателями и доцентами Московской ветеринарной академии. В детстве я очень много времени проводил у них, на территории академии. Здесь все для меня было знакомо, вместе со сверстниками я гонял в футбол и бегал в кино. И естественно, что для меня, как и для многих моих друзей, академия стала Alma Mater. Я закончил ее с красным дипломом, получил направление в аспирантуру и - почти сразу -был призван в ряды Советской армии. Службу проходил в медсанчасти в Закарпатье, потому что параллельно с академией закончил еще и медицинское училище.

Вернувшись из армии, продолжил обучение в аспирантуре. У меня были достаточно интересные и серьезные темы по специализации: мик-

робиология, вирусология, иммунология. Защитив диссертацию, я какое-то время работал младшим, а затем старшим научным сотрудником.

Мне повезло, и академик Владимир Петрович Шишков пригласил меня в отделение ветеринарной медицины ВАСХНИЛ, где я курировал все исследования по инфекционной патологии, проводимые тогда на территории Советского Союза. Естественно, это была очень интересная работа! Особенно она была привлекательна тем, что я мог - и даже был обязан - посещать несколько международных конференций в год. В то время это было уникальной возможностью, тем более, что выезжать можно было и в капиталистические страны. Я получал все научные зарубежные журналы и, определенным образом, мог оказывать влияние и корректировать научно-исследовательские работы, которые планировались к реализации в подведомственных мне научных учреждениях. И нередко у меня возникали достаточно серьезные возражения по качеству и направлениям исследований, которые планировали те или иные институты из-

за того, что я показывал директорам, когда и где аналогичные работы были уже выполнены за рубежом. Естественно, большой популярности я не снискал среди наших академиков и директоров. Но меня это мало заботило.

- И вы отказались от карьеры ученого и занялись практической деятельностью?

- Да, к этому времени я уже не мог представить свое будущее без врачебной практики. Еще студентом я много работал с профессором Тереховым (ред.: П.Ф. Терехов, доктор ветеринарных наук, автор научных трудов и учебников по ветеринарной клинической онкологии), он приглашал меня в качестве ассистента.

Учась в аспирантуре, я вечерами пропадал в лечебнице у Володи Митина (ред.: Владимир Митин, к.в.н., д.б.н.). Сразу же после академии -а мы вместе учились - он с головой ушел в лечебную работу. Вскоре Митин открыл первый в Москве кооператив - «Биоконтроль».

С ним, а также с Сашей Липиным (ред: Александр Липин, ветеринарный врач, д.в.н.), Сережей Середой (ред.: Сергей Середа, к.в.н., президент Ассоциации практикующих ве-

Александр Ткачев-Кузьмин

Президент Российской ветеринарной ассоциации, вице-президент Ассоциации практикующих врачей РФ, кандидат ветеринарных наук, директор ветеринарной клиники «Мовет»

теринарных врачей РФ, директор клиники «Центр») нас объединяли общие взгляды и интересы. Мы были кучкой энтузиастов: «варились» в своем кругу, обменивались информацией, наработками, опытом, помогали друг другу. В то время на русском языке не было литературы по лечению мелких домашних животных. Володя переводил немецкие книги, а я занимался переводом английской литературы.

И после того, как в 1990 г. мне удалось попасть на стажировку в Англию по болезням кошек, я принял решение уйти из ВАСХНИЛ. В конце этого же года мною были оформлены все документы для создания собственного предприятия, а в январе 1991 г. ветеринарная клиника «Мовет» начала принимать пациентов.

- 90-е годы прошлого века ассоциируются у старшего поколения с лихим временем. Но именно в этот период в России начала возрождаться предпринимательская деятельность.

- Да, период был очень непростой для начала собственного бизнеса. В то время в Москве открылись 4 первые частные ветеринарные клиники: Володи Митина, Сергея Середы, Сергея Бугаева (ред.: Сергей Бугаев - ветеринарный врач, президент клиники «Ви-тус+») и наша - ветеринарная клиника "Мовет". Мы во всем помогали друг другу, например, с оформлением документов - тогда это было довольно сложно. Когда у кого-то из нас возникали проблемы, мы привлекали свои связи, использовали все возможности. В 92-93 гг. нами было создано профессиональное объединение - Московская ветеринарная гильдия. Причиной,побудившей нас это сделать, была защита от государственных институтов и от бандитов.

- Были проблемы?

- Каждый месяц. Кто-то приходил и говорил, что будет так. Мы срочно собирались и реагировали. Приезжали другие люди, и говорили:

«Нет, так не будет». Нам как-то удалось пройти этот период без особых потерь. А было много случаев, когда люди пострадали физически,теряли имущество и прочее.

Впоследствии гильдия стала прообразом будущей общественной организации. Мы занялись проблемами лицензирования, этическими нормами. Ведь каждый врач понимал свою работу по-своему. Почему-то некоторые считали, что

если к тебе пришел клиент, обязательно надо оговорить своего конкурента, работающего в другой клинике.

- Это и сейчас, наверное, существует?

- И сейчас мы работаем над этим. Но тогда было очень строго. Если кто-то позволял себе неодобрительно отзываться о коллегах -его просто выгоняли. И у нас было два таких случая. В нашей ассоциа-

ции директоров, в которую входило 15 человек, был составлен документ - как мы шутили - «подписанный кровью». Мы ничего не выдумывали, ориентировались на зарубежный опыт. На Западе ассоциации столетиями существуют, и давно выработаны определенные этические нормы.

В 1994 годы мы создали всероссийскую организацию - Ассоциацию практикующих ветеринарных врачей. Ее учредителями явились Московская гильдия ветеринарных врачей и Ассоциация ветеринарной медицины Санкт-Петербурга. И, спустя три года, Ассоциация практикующих ветеринарных врачей России стала членом Всемирной ветеринарной ассоциации мелких домашних животных (WSAVA) и Европейской ветеринарной ассоциации мелких домашних животных (FECAVA).

- Для вступления предъявлялись какие-то требования?

- Да, там были серьезные требования, на наши мероприятия два года подряд специально приезжали комиссары, смотрели, что и как мы делаем, издаем, проводим и т.д.

Нас принимали на очередном ежегодном конгрессе WSAVA в Голландии. На нем присутствовали ветеринарные специалисты из 64 стран мира. Мы провели презентацию, я представил материалы наших конгрессов, которые мы издавали. Решение о вхождении российской ассоциации в состав WSAVA было принято единогласно.

WSAVA во всем мире определяет направление развития ветеринарной науки, ветеринарного образования и самой ветеринарной практики. И главным и обязательным введением для всех ветеринарных врачей Нового и Старого Света является постоянное - ежедневное и ежечасное, пожизненное повышение уровня своего образования.

- Это как-то контролируется?

- Элементарно. Например, в Штатах, если вы не набрали определенного количества очков (points) в течение года, то даже если вы

30 лет практикуете, лицензию вам не продлят.

У нас, к сожалению, эта система не работает. В нашей стране действует постановление Правительства о повышении квалификации, где сказано о минимальном количестве - 72 часах последипломного образования один раз в пять лет. А самое главное - когда было лицензирование - это еще кто-то проверял! Любой вуз, у которого есть лицензия на образовательную деятельность может выдавать подобные документы о повышении квалификации. Главное - заплати! И поэтому все больше и больше растет разрыв в квалификации наших и зарубежных врачей.

- И каковы перспективы?

- Во-первых, нам нужно возвращать лицензирование врачебной деятельности. Сейчас любой человек повесит на столбе объявление и может работать. Никто н е и меет права даже спросить его, является ли он врачом.

В свое время забил тревогу Комитет ветеринарии г. Москвы - туда потоком шли жалобы на оказание услуг людьми, которые не имеют отношения к ветеринарии. Мы тогда, еще при Лужкове, - совместно выступали на заседании Московского правительства с просьбой помочь с созданием саморегулируемой организации. Нам обещали, естественно, никто не помог, затем выяснилось, что все не так просто с этой саморегулируемой системой -нужна запись в законе о ветеринарии. Мы ее вносим, а ее выкидывают. В Думе пробить это не реально.

- Зачем нужна саморегулируе-мая организация?

- Это эффективный механизм регулирования профессиональной деятельности, заимствованный из-за рубежа. В Америке и Европе существуют подобные независимые общественные организации, определяющие выдачу лицензий,порядок аттестации врачей и т.д. У нас, к сожалению, этого нет. И когда будет, честно говоря, не знаю.

- Но это не самая большая наша беда?

- Нет, разумеется. Все наши беды происходят из-за того, что вузовская подготовка специалистов у нас нулевая. Многие студенты - а я уже 4-й год являюсь членом государственной комиссии на выпускных экзаменах в Московской ветеринарной академии - шприц не держали за 5 лет! О какой подготовке можно говорить? А еще есть заочное образование. Врач-заочник - угроза для общества.

Мы в свое время бились, писали прежнему министру, что нужно сократить количество ветеринарных вузов, количество преподавателей, а эти деньги в качестве зарплаты добавить тем, кто останется. И нам в министерстве прямо сказали, что сокращать количество студентов -значит, нужно сокращать количество преподавателей, а вслед за сокращением преподавателей дело дойдет и до министерских работников. Кто же на это пойдет?

- И это касается в целом всей системы образования в нашей стране.

- Россия превратилась в страну дипломов. А нам нужна страна профессионалов. Вот, Штаты, Англия и др. европейские государства - это страны профессионалов. А у нас -у всех есть дипломы, а делать никто ничего не может. Это касается и медицины, и ветеринарии, и юриспруденции, и педагогики и прочих других областей.

- Но если человек не умеет держать шприц, вы же не возьмете его на работу, даже если у него будет диплом.

- Нет, конечно. Я и Сергей (ред.: Сергей Середа), мы не берем людей с улицы. Как правило, эти специалисты должны поработать, приходя к нам в клиники еще студентами. А как обстоит дело в других 200 клиниках в Москве?

- Это быстро становится понятно.

- Согласен. Но за это время подобный «горе-доктор» столько на-

портачит! Поэтому вся эта система не жизнеспособна. Я в этом абсолютно не преисполнен оптимизма.

И нам есть с чем сравнивать. Мы неоднократно посещали ветеринарные колледжи в Орландо и в Луизиане, и у нас остались ошеломительные впечатления после пребывания там. Например, в Луизиане клиника при ветеринарном колледже зарабатывает около 8 млн долларов в год, и на эти деньги закупается самое современное оборудование, потому что студентов там обязаны обучать на лучшем оборудовании. И,конечно, качество подготовки студентов очень высокое.

- Сколько лет на Западе врачу нужно учиться и работать, чтобы получить высшую категорию?

- На бакалавра учатся 7 лет: 3 года в High School и 4 года в колледже. Затем интернатура - еще 1-2 года. Если вы хотите стать специалистом высшего класса, то это -резидент. Чтобы на него выучиться, нужно выдержать сумасшедший конкурс - сто человек на место, затем работать под руководством профессора и вести еще двух интернов. Это высшее, что есть в данной области и совершенно другой уровень зарплаты.

- Для нашей страны - дипломант - редкое и очень почетное звание.

- Это не самое почетное, что есть в квалификации специалистов за рубежом. Дипломант - это еще не резидент. Дипломант может окончить какую-нибудь годичную или двухлетнюю школу дерматологии и получить диплом. Резидент - это высшая квалификация специалиста из того, что есть на Западе. Он может быть и дипломантом тоже. Причем, не только в одной области, а еще и в смежных.

- Вы являетесь президентом Российской ветеринарной ассоциации. Какие задачи ставит перед собой возглавляемое вами объединение?

- Мы работаем с органами государственной власти над совершен-

ствованием законодательства, продвижением интересов нашей отрасли в индустриальное животноводство, повышением уровня компетенции и квалификации ветеринарных врачей. Важной является работа над программой по ведению ветеринарного менеджмента в промышленном животноводстве, потому что в этом направлении практически ничего не делается.

- А с точки зрения безопасности продукции?

- На Международном ветеринарном конгрессе эту программу -биологической безопасности страны и безопасности продуктов животного происхождения у нас вел А.Н. Панин (ред.: А.Н. Панин - директор ФГБУ «ВГНКИ»). Тема очень актуальна, тем более, что мы сейчас вступили в ВТО, а наше законодательство абсолютно не гармонизировано с европейским. Ярким подтверждением тому является ситуация с африканской чумой свиней. В отсутствие вертикали власти эта болезнь распространяется стремительно. И никто: ни Россельхознадзор, ни ветеринарные службы регионов, не могут оказать влияние на ситуацию, потому что структура, обеспечивающая биобезопасность, несовершенна.

- Речь идет о возвращении региональных ветслужб в федеральное подчинение?

- Вывод о том, что такая вертикаль необходима, делают не только ветеринары, но и представители аграрного бизнеса. И Российская ветеринарная ассоциация совместно с Министерством сельского хозяйства и с Россельхознадзором работает над совершенствованием в этом направлении закона о ветеринарии. От того, насколько хорошо будет подготовлен этот закон, во многом зависит биологическое и продовольственное благополучие страны.

- В этом году Российская ветеринарная ассоциация провела

Международный ветеринарный конгресс, объединив болезни сельскохозяйственных (КРС, свиноводство, птицеводство) и мелких домашних животных.

- У нас есть достаточный опыт для проведения подобных конгрессов. Поэтому мы приняли решение о необходимости отраслевого ветеринарного форума. И настояли на том, что глобальное мероприятие такого рода должно проходить, как проходят западные конгрессы, и люди должны учиться.

Я считаю, а также на основании отзывов специалистов - хотя в этом году мы первый раз собрали всех вместе - конгресс удался!

- В Российскую ветеринарную ассоциацию входят и другие объединения?

- Российская ветеринарная ассоциация - это большой зонтик. Под ним существуют как самая большая ассоциация - Ассоциация практикующих ветеринарных врачей, являющаяся одним из ее учредителей, а также ассоциации по болезням свиней, птиц, лошадей. И в ближайшее время мы будем решать вопрос о создании ассоциации по болезням крупного рогатого скота, которая тоже будет входить в состав Российской ассоциации.

- Как вы взаимодействуете с другими ассоциациями

- Мы работаем в единой связке. Когда необходимо, создаем рабочую группу, готовим единые документы, передаем их в правительство либо в Госдуму. Иногда это помогает, иногда - не очень, но мы работаем вместе, потому что прекрасно понимаем, что от этого зависит дальнейшее развитие животноводства в стране.

И, по крайней мере, теперь производственники понимают, что ветеринария - это не что-то эфемерное и никому не нужное - какой-то мужик в телогрейке и сапогах! А это большая наука, без которой промышленное животноводство развиваться не может.