Кластерная политика региональных властей: теория и особенности практики

А. К. НЕЩЕРЕТ, Л. В. ОДИНЦОВА

КЛАСТЕРНАЯ ПОЛИТИКА РЕГИОНАЛЬНЫХ ВЛАСТЕЙ: ТЕОРИЯ И ОСОБЕННОСТИ ПРАКТИКИ

A. K. NESCHERET, L. V. ODINTSOVA

CLUSTER POLICY OF REGIONAL AUTHORITIES: THE THEORY AND PRACTICE CHARACTERISTICS

Ключевые слова:

кластерная политика, модели кластерообразования, пропорциональность кластера, эффективность кластера

Key words:

cluster policy, models of cluster formation, proportionality of cluster, cluster efficiency

Статья посвящена рассмотрению практических особенностей кластерной политики региональных властей. Авторы описывают основные модели кластерообразования в мировой практике, выделяя характерные особенности российской. Особое внимание уделяется проблемам формирования фармакологического кластера в Санкт-Петербурге, рассмотрению перспектив этого процесса и его критической оценке.

The article deals with the practical features of cluster policy of regional authorities. The authors describe the basic models of cluster formation in the world, highlighting the specific features of Russian. Special attention is paid to the formation of pharmacological cluster in St. Petersburg, considering the prospects of this process and its critical evaluation.

В последние годы в России получил распространение кластерный подход к социально-экономическому развитию регионов. Опыт многих развитых и развивающихся стран показывает эффективность кластерной политики как альтернативы традиционной промышленной политике. Однако научные подходы к обоснованию природы и пониманию данного феномена носят нередко противоречивый и нечеткий характер, что говорит в пользу необходимости дальнейшего изучения этого явления.

В России кластеры развиваются в тех регионах, где сформировались

конкурентные преимущества компаний, основанные на территориальном размещении. В ряде регионов сложились благоприятные пред по -сылки для развития кластеров в тех или иных отраслях: существует концентрация компаний — производителей, поставщиков, а также организаций научно-образовательного комплекса. С. Э. Зуев и А. А. Васецкий отмечают, что «в настоящий момент около трети населения страны сосредоточено в крупных городах — административных центрах субъектов Федерации. Там же сконцентрировались основные финансовые ресурсы Рос-

сии. <...> Более 50% населения страны, таким образом, живут вне зоны экономического роста и даже стабильности» [2, с. 99].

В успешных регионах наблюдается и активная деятельность региональных и местных органов власти по поддержке формирования и развития кластеров. К таким регионам можно отнести Москву и Московскую область, Санкт-Петербург, Красноярский край, Самарскую, Новосибирскую и Свердловскую области.

На сегодняшний день считается, что в мировой практике сформировались североамериканская, европейская и азиатская модели кластеро-образования, что обусловлено традициями развития экономики разных стран, обеспеченностью факторными условиями, отраслевой структурой промышленности и ролью государства в экономической системе.

Североамериканская модель регионального кластерообразования предусматривает малое вмешательство федерального правительства в процесс кластерного развития. Основная роль федеральных органов власти заключается в поддержании общих конкурентных условий и реализации направлений общего характера. Большинство взаимосвязей между фирмами кластера опосредуется рынком, что и является основным фактором развития кластера.

Европейский регион в процессе реализации принципов регионального кластерообразования отличается активной ролью федеральной власти, определяющей методические осно-

вы, содействующей организационному развитию и осуществляющей финансовую поддержку процесса кластерного развития. Особенностью кластерной модели европейского региона, таким образом, является характер взаимоотношений государства и бизнеса. Государство взаимодействует с предпринимателями, воздерживаясь, однако, от прямого проникновения в структуры крупных частных фирм, что и отличает европейскую модель от азиатской, где развитие региональных кластеров происходит за счет зарубежных инвестиций и активной государственной поддержки, равно как и от североамериканской, где в принципе отсутствует непосредственный контакт власти и бизнеса.

В сравнении с обозначенными выше моделями кластерообразова-ния, российская имеет ряд специфических черт. Во-первых, необходимо понимать, что формирование кластера даже методом «сверху вниз» имеет под собой, помимо политической воли, еще и целый ряд экономических обоснований эффективности и необходимости развития кластера именно этого типа. То есть на все эти обоснования влияет сложившаяся на данный момент промышленная структура хозяйства, имеющиеся природные и инфраструктурные ресурсы местности. Процесс формирования кластеров, в свою очередь, безусловно, влияет на наличие конкурентных преимуществ региона и процесс их динамического развития, но на первоначальном этапе этот

процесс имеет дело с уже сложившимся набором факторов развития какой-либо территории. Все обозначенные выше модели кластерообра-зования были основаны на веками складывающихся принципах и традициях рыночного хозяйствования, на уже имеющей определенно более высокий уровень бизнес-этике, сложившемся бизнес-климате. В нашей стране исторически система территориального размещения производства формировалась в условиях планово-централизованной экономики, имеющей свои представления об эффективности пространственной структуры народнохозяйственного комплекса.

Во-вторых, при азиатском способе взаимодействия власти и бизнеса, предусматривающем широкое проникновение властных структур в предпринимательские, налицо весьма специфические представления государственных органов об эффективности создаваемых кластерных образований. Например, власти Санкт-Петербурга перешли к активным действиям по созданию фармацевтического кластера. Сейчас ведется разработка документации по планировке промзоны «Пушкинская», расположенной восточнее железнодорожной станции Царское село, основной вид разрешенного использования которой — размещение объектов фармацевтической индустрии. Успешная реализация этого проекта позволит городу занять масштабную долю на высокодоходном фармацевтическом рынке. Глава

Министерства промышленности и торговли Российской Федерации В. Б. Христенко сообщил, что предприятия фармацевтической промышленности начали получать компенсацию процентов по кредитам, привлекаемым для закупки иностранного высокотехнологичного оборудования [1, ^ 12]. При этом утвержден перечень оборудования, ввоз которого освобождается от НДС и таможенных пошлин. Параллельно с этим проводится оптимизация структуры госзаказа. В частности, введена практика пятнадцатипроцентной преференции для отечественных производителей при государственных закупках [1, а 12]. В свою очередь премьер-министр В. В. Путин заявил, что сегодня в нашей стране лекарства производят около 350 предприятий, доля которых на рынке не превышает 20% в стоимостном выражении. Остальное — импорт. В итоге получается, что преференции, в первую очередь, получает иностранный производитель высокотехнологичного фармацевтического оборудования, спрос на которое вырастет по причине введения обозначенных выше преференций. Это — эффективный и перспективный, по мнению власти, промышленный кластер.

Утвержденная Стратегия развития фармацевтической промышленности Российской Федерации на период до 2020 года («ФАРМА-2020») предполагает довести долю инновационных препаратов в портфелях локальных производителей до 60%. Общий объем инвестиций в реализацию

фармацевтической стратегии до 2020 г. оценивается в 177 млрд руб., часть из которых готово внести госу-дарство1.

Министерство здравоохранения и социального развития Российской Федерации сформировало список из 57 не производимых в стране препаратов, которые имеют наивысшую степень эффективности при лечении самых распространенных заболеваний. В ближайшие четыре года основной упор в развитии отрасли будет сделан на организацию производства таких лекарств.

Заявки на формирование фармацевтических кластеров поступили из Новосибирска, Волгограда, Бийска, Екатеринбурга, Уфы, Ставрополя, Санкт-Петербурга, а также Московской и Ярославской областей. Подобный интерес региональных органов власти объясним высоким мультипликативным эффектом от фармацевтического производства и возможностью создания новых рабочих мест.

Однако специфика производства данной отрасли заключается, с одной стороны, в достаточно жесткой конкуренции со стороны ведущих мировых производителей лекарственных препаратов, с другой стороны, в необходимости наличия развитой инфра-

1 Стратегия развития фармацевтической промышленности на период до 2020 г. («ФАРМА-2020»). [Электронный ресурс] // Фарма-2020. Экспертная площадка для открытого обсуждения. URL: http:// www.pharma-2020.ru/ (дата обращения: 15.03.2011).

структуры в виде вузов, научных лабораторий, оснащенных высокотехнологичным оборудованием. С этой точки зрения конкуренцию Санкт-Петербургу, реализующему проекты создания автопромышленного и электронного кластеров, вполне может составить Новосибирск и Московская область. Оставшийся в наследие от советского Ленинграда военно-промышленный комплекс города в совокупности с имеющимся потенциалом престижнейших технических вузов страны позволяет рассматривать существующий сегодня в Санкт-Петербурге электронный кластер как развивающийся в русле мировых тенденций кластерообразования. Что касается фармацевтического кластера, то здесь ощущается дефицит эффективных наработок в области химической промышленности и, в частности, фармакологии. К тому же, у города имеется значительный потенциал в некоторых других областях промышленности, который было бы логично развивать, хотя данные отрасли и не относятся к числу приоритетных для федеральных органов власти. Но ведь задача региональных властей и заключается в развитии промышленного комплекса субъекта Федерации не слепо, в русле намеченного федерального курса, а с учетом региональной специфики. И здесь не очень понятен выбор в направлении развития фармакологии в сравнении, например, с развитием оптикоэлектронных производств. Открытое акционерное общество «Ленинградское оптико-механическое объединение», Федераль-

ное государственное унитарное предприятие «Научно-производственная корпорация «Государственный оптический институт им. С. И. Вавилова», Санкт-Петербургский государственный университет информационных технологий, механики и оптики, Балтийский государственный технический университет «ВОЕНМЕХ» им. Д. Ф. Устинова с перспективными наработками в сфере оптической и лазерной технологии создают гораздо больший перспективный потенциал в данной сфере. Фармацевтические (даже перспективные) компании нашего города вряд ли обладают столь же высокоразвитой научной и технической базой. К тому же не стоит забывать о длительности процесса тестирования новых медикаментозных препаратов перед возможностью их применения населением. А значит и повышение уровня государственной безопасности в сфере обеспечения граждан медицинскими препаратами наступит не скоро.

При формировании фармацевтического кластера власти региона однозначно используют подход «сверху вниз», подстраивая промышленную политику под имеющийся федеральный «заказ». При подобном подходе сначала происходит формулирование политики, затем определение состава участников, а уже после определяют уровень и границы кластера.

Имеющийся у Санкт-Петербурга потенциал в области создания оптического кластера разумнее всего было бы реализовать противоположным подходом «снизу вверх», используя

при этом принципы самоорганизации. В таком случае сначала происходит накопление «критической массы» в виде осознания общности целей, совместного использования ресурсов, далее выявляются заинтересованные стороны и лишь потом происходит формулирование политики.

Обобщая сказанное выше, добавим, что существуют три основные модели образования кластеров — дирижистская, либеральная и рефлексивная. При дирижистской, или вертикальной, модели внутренняя структура и среда бизнес-кластера создаются при активном участии органов государственной власти и местного самоуправления по заранее разработанным сценариям с преобладанием детерминирующих воздействий. Либеральная или горизонтальная модель предполагает, что конкуренция хозяйствующих субъектов с родственной специализацией поддерживается следующими инструментами экономической политики: бюджетное или налоговое стимулирование, законодательно устанавливаемый предел поглощений, антимонопольное регулирование с доминированием приводящих к самоорганизации системы стохастических процессов, главным образом — процессов отбора и дальнейшего закрепления общих ценностей, норм и практик. И, наконец, рефлексивная модель сочетает в себе основные принципы предыдущих рассмотренных моделей с механизмом стохастического отбора и закрепления общих для среды бизнес-кластера ценностей, норм и правил.

В процессе формирования кластера, равно как и в процессе его поддержания, региональные власти, помимо проведения необходимых обоснований наличия данной организационной структуры на территории субъекта с приведением положительных эффектов, всегда должны отслеживать в режиме мониторинга то, как влияет функционирование кластера на пропорциональность социально-экономического развития. Безусловно, экономическая система имеет определенную степень первичности перед социальной, ибо все социальные гарантии, льготы, предусмотренные федеральными и региональными программами, финансируются за счет средств определенного бюджета, который пополняется в зависимости от достигнутого уровня экономического развития. Но вне зависимости от того, создается ли кластер целенаправленно или на принципах самоорганизации, рациональная структура хозяйства региона с обеспечением пропорциональности между отдельными отраслями способна принести пользы больше, чем создание кластера, приводящего к дополнительным перевозкам ресурсов или конечного продукта, в результате чего могут снижаться темпы социально-экономического развития в целом. Все эти вопросы в идеале прорабатываются с самого начала, а далее формирующийся кластер находится под пристальным вниманием властей региона.

К тому же, желательно изначально определиться с методологически-

ми подходами к изучению и пониманию пропорциональности развития социально-экономической системы. Это может быть приоритет пропорциональности развития экономической сферы, либо социальной, либо же поиск оптимальных балансов между сочетанием первых двух подходов [3, ^ 58]. В случае если ставится задача поддержания экономической пропорциональности развития, то в основе своей речь пойдет либо об обеспечении нормального уровня конкуренции, либо о конъюнктурной пропорциональности на рынках, где функционирует кластер. В основе конкурентного подхода лежит учет особенностей конкурентной среды (степень монополизации рынка, граница олигополии, дифференциация в объемах реализации услуг). Конкурентная пропорциональность, таким образом, будет проверяться исчислением индекса Херфиндаля-Хиршма-на с целью проверки отсутствия на рынке монополистов, а также кривой Лоренца и коэффициента Джинни для проверки существования на рынке олигополии с расчетом при необходимости индекса Линда для определения границы этой самой олигополии. Поддержание конъюнктурной пропорциональности экономического развития предполагает анализ соотношения и прогнозирование динамики спроса и предложения. Наиболее часто в этом случае используют двухпродуктовую модель Клейна-Монти [3, а 65].

В случае же ориентации властей на поддержание социальной пропор-

циональности развития при функционировании кластера в экономике региона, исчисляться будут иные индексы. Это и отслеживание динамики доходов населения, анализ структуры товарного потребления и товарного производства региона, оценка уровня безработицы и т. д.

Комбинирование обоих методов приведет к необходимости решения оптимизационных задач методами математического программирования. Это более трудоемкий, затратный метод, но результаты, полученные вследствие решения оптимизационных задач, будут иметь комплексный характер, а значит и более широкую сферу применения.

При этом рассуждения о природе, необходимости поддержания пропорциональности социально-экономического развития региона нередко могут идти вразрез с подходами к обеспечению эффективности функционирования кластера.

Рациональное управление функционированием кластеров связано с использованием факторов их эффективного и комплексного развития. При оценке эффективности кластера приходится сталкиваться с двумя видами закономерностей. С одной стороны, это закономерности, под влиянием которых происходит территориальное обособление производств, с другой — закономерности, обусловливающие взаимодействие предприятий разных сфер экономики. Таким образом, выделяется две группы факторов эффективности кластеров: отраслевые и территори-

альные. Первые — это такие, которые приводятся в действие отдельными предприятиями: комплексное использование трудовых ресурсов, сырья, топлива и т. п.

Территориальные факторы минимизации затрат и увеличение результативности хозяйственной деятельности представляют такую совокупность источников экономического роста и решения социальных задач, которые обусловливаются территориальными аспектами повышения эффективности производства.

Данная эффективность оценивается также системой показателей, среди которых можно выделить и валовой региональный продукт как интегрированный показатель социально-экономического развития региона, и объем промышленного производства на душу населения как сводный производственный показатель, отражающий результативность функционирования промышленности, инвестиции в основной капитал в расчете на душу населения, и показатель иностранных инвестиций на душу населения. Далее существует система социальных индикаторов, таких как денежные доходы на душу населения, численность граждан, ищущих работу, в расчете на 100 жителей региона, поступление налогов и сборов в бюджетную систему в расчете на душу населения.

Управленческая концепция кластерной экономики предполагает эффективное управление в трех сегментах — в сфере использования региональных факторов производства,

в сфере межрегиональной конкуренции, в сфере управления спросом и предложением на продукцию кластера. Лишь с учетом рассмотренных теоретических подходов к пониманию сущности и основных направлений

кластерной политики можно добиться планомерного создания кластера, работающего эффективно в экономике и поддерживающего пропорциональность социально-экономического развития региона.

1. Вильде Т. Повеяло лекарством // Эксперт Северо-Запад. 2010. № 8. С. 11-14.

2. Зуев С., Васецкий А. Кластеризация территорий — новые принципы региональной политики России // Управленческое консультирование. 2010. № 2. С. 94-109.

3. Сербулов А. В., Енина Е. С. Пропорциональность развития секторов региональной экономики. Калининград: БИЭФ, 2008.

References

1. Vilde T. Poveyalo lekarstvom // Ekspert Severo-Zapad. 2010. № 8. S. 11-14.

2. Zuev S., Vasetskiy A. Klasterizatsiya territoriy - novye printsipy regionalnoy politiki Rossii // Upravlencheskoe konsultirovanie. 2010. №2. S. 94-109.

3. Serbulov A. V., Enina E. S. Proportsionalnost razvitiya sektorov regionalnoy ekonomiki. Kaliningrad: BIEF, 2008.