Правовой менталитет как основание исследования национального права и публично-властной организации в XXI веке

УДК 321.01

ПРАВОВОЙ МЕНТАЛИТЕТ КАК ОСНОВАНИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ НАЦИОНАЛЬНОГО ПРАВА И ПУБЛИЧНО-ВЛАСТНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ В XXI ВЕКЕ

© 2016

Мордовцев Андрей Юрьевич, доктор юридических наук, профессор кафедры «Теории и истории российского и зарубежного права» Мамычев Алексей Юрьевич, доктор политических наук, кандидат юридических наук, заведующий кафедры «Теории и истории российского и зарубежного права» Владивостокский государственный университет экономики и сервиса, Владивосток

Аннотация. В работе представлен анализ ряда сущностных аспектов национального правового менталитета как важнейшего фактора изучения права и государства любого конкретного народа. Авторы прослеживают эволюцию научных представлений о природе менталитета вообще и правового менталитета в частности. В этом плане в статье рассматривается широкая источниковая база: труды западных и российских исследователей разных лет, идеи которых могут и должны быть вовлечены в современный государственно-правовой и политический дискурс. Авторы обосновывают, что содержание правового менталитета определяет совокупность готовностей и предрасположен-ностей индивида действовать, мыслить, чувствовать, воспринимать различные явления, оценивая их в качестве положительных или отрицательных, в государственно-правовой сфере. В этом аспекте доказывается, что правовой менталитет следует изучать через выделение его архитектонических элементов: политико-правовой парадигмы, стиля юридического мышления, типа социально-правового и предправового взаимодействия субъектов. В работе акцентируется внимание на то, что создание и действие законов следует анализировать в национальном ментальном пространстве (универсуме), вне которого невозможно осознать подлинную сущность и специфику многих деструктивных факторов действия нормативно-правовых актов.

Ключевые слова: менталитет, правовой менталитет, национальная правовая система, национальное государство, национальный характер, правовая идентичность, права человека, закон, глобализация, публично-властная организация.

LEGAL RESEARCH MENTALITY AS THE BASIS OF THE NATIONAL LAW AND PUBLIC-DOMINEERING ORGANIZATION XXI CENTURY

© 2016

Mordovtsev Andrey Yuryevich, Doctor of Law, Professor of "Theory and History of Russian and international law" Mamychev Alexey Yurevich, Doctor of Political Sciences, PhD, Head of the Department "Theory and History of Russian and international law" Vladivostok State University of Economics and Service

Abstract. The paper presents an analysis of a number of the essential aspects of national legal mentality as a major factor of studying law and the state of any particular nation. The authors trace the evolution of scientific ideas about the nature of mentality in general and in particular the legal mentality. In this regard, the article examines a broad source base: the works of Western and Russian researchers in different years, the ideas which can and should be involved in the modern state legal and political discourse. The author proves that the content of the legal mentality defines a set of availability and predisposition of the individual to act, think, feel, perceive various phenomena, evaluating them as positive or negative, in the public-legal sphere. In this aspect, it is proved that the legal mentality should be studied through a selection of its architectonic elements: political and legal paradigm of legal thinking style, the type of socio-legal and predpravovogo interaction of subjects. The paper focuses on the fact that the creation and the laws should be analyzed on a national mental space (the universe), which is impossible to understand the true nature and specificity of many factors destructive actions of regulatory legal acts.

Keywords: the mentality, the mentality of law, national legal system, the nation-state, national character, legal identity, human rights, law, globalization, publicly-imperious organization.

Постановка проблемы в общем виде и ее связь с важными научными и практическими задачами. В гло-бализационную эпоху проблема понимания природы, особенностей национального права и государства, возможно, как никогда ранее приобрела прочные объективные основания (Mordovtsev A.Yu., Mordovceva T.V., Mamychev A.Yu., 2015). Если вторая половина XIX -первая половина ХХ вв. являют собой процессы поиска в западноевропейских государствах, отчасти в России до 1917 г. (в рамках все более и более утверждающегося после реформ Александра II либерального политико-правового дискурса) неких общих, а точнее универсальных юридических, политических, экономических и даже духовных оснований (в этом плане, возникшее Советское государство, естественно, вызывает определенное «раздражение» в силу своего особого пути развития, признаваемого и П.А. Сорокиным, и Н.А. Бердяевым, Н.Н. Алексеевым и др., оригинальности советских правовых и политических институтов и структур, их новой идеологической наполненности), то очевидное «разочарование» в глобализационном векторе европейского (и не только) государственно-правового пространства стимулировало обращение к осмыслению собственного, своего «национального лица» в праве, политике, экономике, истории и иных гуманитарных сферах.

Именно в этом контексте и стоит размышлять о воз-

можных перспективах развития отечественного права и государства, а также российской правовой науки вообще и теории права и государства в частности. Вспоминая здесь А.Д. Тойнби, заметим, что «по-крупному» теория права и теория государства в XXI в. должна в рамках своего предметного поля стать прочной основой для формирования своего рода юридического «Ответа» на разного рода «Вызовы» (глобализационные и др.) в отношении российской государственности, оригинального правокультурного и институционально-правового поля.

Последнее, собственно, в настоящее время, ощущается не только на «строго научном» уровне, но даже в некоторых публицистических наработках. Так, Т. Воеводина считает, что «...никаких прав человека от рождения, от природы, от Бога нет и быть не может. Права он получает только в государстве. Нет государства - и прав никаких нет. Свободный и добродетельный дикарь, «естественный человек», выдуманный «женевским гражданином» Руссо, никаких прав не имел. любое право кого бы то ни было - это одновременно чья-то обязанность предоставить то, что требуется для реализации этого права. А коли так, любое право легко переформулируется в терминах обязанности. И право человека - тоже. Человек имеет право на жизнь? Значит армия, полиция вкупе с ненавидимыми интеллигентами спецслужбами обязаны эту жизнь охранять и защищать,

хватать и вязать злодея, который на эту жизнь покушается» [1, с.2].

Приведенные здесь рассуждения в плане обозначенной в статье проблематики весьма показательны: автор, возможно, и не подозревая об этом, сформулировала типичную для «ментально привычного» в России «тяглового государства» (о нем много писали евразийцы) позицию «правообязанностей», причем, в контексте концепции так же для на привычного этатического позитивизма, с присущей этому типу правопонимания гиперболизацией места и роли государства в национальном политико-правовом пространстве [2]. Как власть главы семьи традиционно сопряжена с высокой ответственностью, которую он несет по занимаемому статусу перед всей семьей, так и монарх имел в России не привилегии, не права (его жизнедеятельность протекала в соответствии с его особым предназначением по факту рождения), а прежде всего обязанность служения подданным, всем и каждому, которая и воплощалась в конкретные правомочия. Однако такого рода образцы толкования сущности прав человека, их сопряженности с институтами государственной власти, конечно, далеко не единственные и в современном правоведении имеют место быть и иные трактовки.

Анализ последних исследований и публикаций, в которых рассматривались аспекты этой проблемы и на которых обосновывается автор; выделение неразрешенных раньше частей общей проблемы. Обращаясь к филиации идеи ментальности, заметим, что уже древние мыслители (Геродот, Фукидид и др.), занимавшиеся историческими описаниями, отмечали, что каждый народ имеет специфические черты, отличающие его от других народов. В середине XIX в. сложилась школа психологии народов, создателем которой были философ Лацарус и языковед Штейнталь. Основная идея этой школы заключалась в том, что в качестве главной силы истории, «творца и хранителя цивилизации» они выделяли народ, или «дух целого», выражающий себя в религии, обычаях, праве, мифах, языках, искусстве и т.д. Индивидуальное сознание (правовое, религиозное, эстетическое и др.) - это продукт этого целого, находящийся в определенной социально-психологической связи.

Большую роль в формировании идейно-теоретических и методологических предпосылок концепции менталитета сыграли и взгляды Г. Лебона. «Каждая раса обладает устойчивой психологической организацией. Моральные и интеллектуальные особенности, совокупность которых выражает душу народа, представляют собой синтез всего прошлого, наследство всех предков» [3, с. 61]. Более того, Лебон считает, что «судьбой народа руководят в гораздо большей степени умершие поколения, чем живущие. Ими заложено основание расы... Душа рас изменяется очень медленно в течение веков[3, с. 63].

В начале ХХ в. в изучение глубинных слоев, скрытых, далеко не всегда вербализируемых элементов духовной жизни общества было внесено понятие «менталитет» (хотя появление самого термина большинство современных авторов связывают с работами Р. Эмерсона, который ввел его в научный оборот еще в 1856 г., рассматривая центральное метафизическое значение души как первоисточника ценностей и истин).

Его разработкой весьма активно занялись представители историко-психологического и культур-антропо-логического направлений: Л. Леви-Брюль [4], М. Блок [5] и др. Именно они обратили внимание своих коллег на тот пласт сознания, который в силу своей слабой от-рефлектированности не нашел прямого отражения в источниках, а значит, постоянно ускользал из поля зрения гуманитариев.

Формирование целей статьи (постановказадания).В целом же, можно выделим, сложившиеся к настоящему времени и имеющие стратегический характер направления развития государственно-правового познания:

1) либерально-правовое (возникшее «на волне» критики советского права и правоведения, марксистско-ленинской теории и др. в конце 80-начале 90 г.), ориентирующееся на западные догматы «правового государства», «гражданского общества», «прав человека» и т.п., причем, в их универсалистской, «безнациональной» трактовке;

2) материалистическое (в духе вышеупомянутой марксистско-ленинской теории, правда, подвергнувшейся своего рода «идеологической ревизии», но сохранившей свою методологическую основу - диалектико-материалистическое учение);

3) национально-консервативное

В самом общем виде можно предложить следующее понимание менталитета: менталитет - это исторически сложившаяся и устойчивая матрица типизаций поведения, схема смыслопостроений, позволяющая представителям определенного социума и/или типа цивилизации относительно сходно, единообразно воспринимать окружающую действительность, оценивать ее и действовать в ней в соответствии с определенными, сложившимися в обществе установками и стереотипами, «понимая» друг друга, сохраняя стабильность и целостность национального (цивилизационного) пространства.

В методологическом плане заметим, что именно «менталитет» как особое и устойчивое феноменальное образование, имеющее место в любой национальной культуре, являет собой основу использование метода «национального измерения» (как варианта «человеческого измерения») при изучении нормативно-типологической и социально-духовной природы отечественного права и, естественно, государства. В этом плане, и важно формирование необходимого для понимания национальной правовой и политической идентичности категориального аппарата, включающего, кроме всего прочего, понятие «правовой менталитет».

Так, в 1954 г. социолог А. Инкельс и психолог Д. Левинсон опубликовали обширный обзор специальных (англоязычных) источников по проблеме национального характера. На основе скрупулезного анализа представленных работ они предположили, что ряд проблем, точнее способов их решения, влияют на функционирование обществ, малых групп в этих обществах и индивидов в этих группах и поэтому могут считаться ключевыми в определении национального характера [6]:

1) отношение к власти (в широком смысле - к государству, аппарату чиновников, правоохранительным органам, различным властным предписаниям и т.д.);

2) сложившиеся особенности, устои, традиции взаимоотношения индивида и общества (концепция «Я» и «Другой»);

3) устоявшиеся способы разрешения конфликтов, включая место, роль и характер правосудия, наличие несудебных форм

Изложение основного материала исследования с полным обоснованием полученных научных результатов.

4.1. Правовой менталитет: введение в проблему. Стремясь преодолеть разного рода «научные метафоры», порожденные, чаще всего, соответствующими околонаучными «интуициями» различных исследователей прошлого и настоящего в отношении «непостижимости» и т.п. «русского характера», обратим внимание на дефиницию «правового менталитета». Правовой (политико-правовой) менталитет является совокупностью (системой) правовых архетипов и представлений, устой-

Мордовцев Андрей Юрьевич, Мамычев Алексей Юрьевич политические

ПРАВОВОЙ МЕНТАЛИТЕТ КАК ОСНОВАНИЕ ... науки

чивых, привычных образов, форм и стиля юридического мышления, которые в разных социумах, этносах, типах цивилизаций и т.п. имеют собственное содержание, различным образом сочетаются, но всегда лежат в основе восприятия компонентов национальной государственности (юридических и политических институтов, национальных и конфессиональных отношений и др.), определяют специфику правового поведения индивида, тех или иных социальных и профессиональных групп, государственных органов и должностных лиц.

Именно правовой менталитет определяет совокупность готовностей и предрасположенностей индивида действовать, мыслить, чувствовать, воспринимать различные явления, оценивая их в качестве положительных или отрицательных, в государственно-правовой сфере; предполагает соединение когнитивного и ценностного мотивов правомерного или неправомерного поведения субъектов.

В сущностном аспекте (не замыкаясь на психическую природу рассматриваемого явления) правовой менталитет следует изучать (как было уже замечено выше) через выделение его архитектонических элементов (политико-правовой парадигмы, стиля юридического мышления, типа социально-правового и предправового взаимодействия субъектов), что, несомненно, позволит выйти на осмысление его социокультурной, национальной природы. Вполне очевидно и то, что «правовая ментальность как сложное явление отражается во всех элементах структуры правосознания и раскрывается в специфике правопонимания, правочувствования, правовидения» [7, с.290].

Колоссальное значение для осмысления сущности национального правового менталитета как сложного феномена, взаимодействующего с социальными, психологическими и нравственными категориями, имеют правовые теории, сформировавшиеся в России на рубеже XIX и ХХ столетий. Широкое понимание правосознания (как это уже отмечено в концепции И.А. Ильина), рассмотрение различных социокультурных, национальных, исторических и субъективных факторов несомненно способствует созданию доктрины отечественной правовой ментальности.

«Наши внутренние психические акты, например, гнев, радость, желания бывают причиной возникновения правовых отношений. Чувства и сознание нашей связанности по отношению к другим мы выражаем словом право», - отмечают представители психологической школы, рассматривая право в его субъективном измерении [8. С. 9,15). При этом роль государства в возникновении такого рода правовых отношений, по их мнению, не является определяющей, т.к. на первый план выдвигается собственное государственно-правовое видение (чувствование), совокупность юридически значимых «предрасположенностей» социальной группы или индивида действовать определенным образом. Признание такого права со стороны государства не имеет большого значения, ибо оно возникает в глубине человеческого сознания, прежде всего, как «интуитивное право», построенное на уникальном этно-ментальном фундаменте.

Данная теоретико-методологическая позиция находит свое обоснование и в творчестве русского юриста Б. Кистяковского, который (наряду с Ю. Гамбаровым, Р. Штамлером, С. Муромцевым и др.) обращает внимание на социальный аспект права. Развивая социологическую теорию права, Б. Кистяковский приходит к выводу, что до тех пор ученые не приблизятся к пониманию социальной природы права, пока будут его рассматривать как совокупность норм или правил, действующих в обществе. Право же значительно более сложное явление, чем простая совокупность норм. «Сущность правовых норм не в их внутренней ценности, что по преимуществу можно утверждать о нормах этических и эстетических. Право состоит из норм, постоянно и регулярно осуществляющихся в жизни, и поэтому осуществление 446

есть основной признак права» [9, с. 9].

4.2. Национальная правовая система в ментальном измерении. Эффективность реализации (осуществления) правовых норм стала одной из центральных проблем отечественной юридической науки в конце 80-х и особенно в 90-х годах ХХ столетия, когда опасный симптом российской правовой реальности - пробуксовывание или полное бездействие закона - не только возник, но и начал все более и более ощущаться и в юридической практике, и в обществе в целом. Именно в это время становится очевидной необходимость рассмотрения природы закона в свете реальных (национальных) процессов: отношения общества к закону, механизма применения закона, правового воздействия, традиционных способов оценки эффективности закона. Следует уделить внимание проблеме создания и действия законов (в широком смысле понимания последних) в национальном ментальном пространстве (универсуме), вне которого вряд ли можно осознать подлинную сущность и специфику многих деструктивных факторов действия нормативно-правовых актов.

С позиции же теории правовой ментальности, изучения глубинных этнокультурных и конкретно исторических особенностей правового мира России, типологической идентификации отечественной правовой культуры, правовой системы можно выделить некоторые наиболее ощутимые для современного законореализующего процесса негативные явления:

- конфликт, резкое расхождение между требованиями принятого акта и социальными ожиданиями членов общества, основанными на устоявшихся социально-юридических ценностях, установках, правовых чувствах, представлениях и претензиях индивидов. Здесь стоит обратить внимание на своего рода «признание» одного из авторов Конституции РФ С.М. Шахрая, когда в статье, посвященной 20-летию этого Основного Закона он (кажется, без сожаления) отметил, что «. главным инструментом для продвижения идей и принципов Конституции стали Конституционный Суд Российской Федерации и Глава государства. Это были два института, которые сыграли, как сказали бы наши зарубежные коллеги, контрмажоритарную роль. «Контрмажоритарный» институт - это институт, который может законно противостоять воле большинства» [10, с. 14];

- чтобы «овладеть» массовым сознанием, закон должен преодолеть тот «порог» сопротивления, который часто воздвигается на пути его реализации именно отечественной правовой ментальностью, ее особым (есть мнение, что и «кризисным») состоянием, противоречивыми интересами различных социальных слоев и групп, для чего важно обретение как законодателем, так и правоприменителем ясного представления обо всем многообразии ментальных особенностей адресатов нормативно-правовых актов, их юридических и политических стереотипов;

- к числу факторов «правоментального порядка», способных оказывать негативное воздействие на процессы реализации законов (в различных ее формах) относится и весьма специфическое общественное мнение. В российском миропонимании исторически сложилась ситуация (подтверждаемая многими событиями отечественной истории, особенно в переломные ее моменты) явного преобладания обыденного уровня правосознания, на котором общественное мнение чаще всего складывается под влиянием слухов, особого понимания процессов, событий, тенденций общественного развития. Данная "традиция" неизменна и в постсоветский период - обыденный уровень массового правосознания в современных условиях содержит значительную долю стихийности и иллюзорности. Поэтому, стремительное развитие социально-правовых реалий, тем более либеральная модель реформирование отечественной государственности неизбежно натолкнулась уже к концу 90-х годов ХХ в. на устоявшиеся стереотипы и догмы национального

правового менталитета.

Выводы исследования и перспективы дальнейших изысканий данного направления. 1. Правоментальные проявления (установки, аттитюды, представления, образы и т.д.) используются представителями конкретного общества (социальных и профессиональных групп, классов и др.) в качестве основы понимания и оценки российской государственности, организации властных отношений и институтов, правовой политики, влияют на политическую активность и правовое поведение населения страны. Именно это свойство правовой менталь-ности, выразившееся в наличии познавательно-преобразовательной, оценочной, прогностической и иных ее функций, и позволяет говорить о возможности ментально-правового измерения отечественных политических и юридических процессов и структур как одном из значимых методов и эвристических ориентиров современного политико-правового познания.

2. Ментально-правовое измерение российской государственности - продукта отечественной политико-правовой традиции, характеризующегося сложной духовной и юридической морфологией, нуждается в адекватном данным эвристическим целям теоретико-методологическом аппарате. Публично-правовые отношения - лишь одно из организующих начал социума и, более того, так или иначе зависят от имеющих место в стране и конституирующих власть государства социальных практик. Институциональная кристаллизация последних воплощается в национальном законодательстве, политических структурах и институтах, правовых режимах, правоприменительной практике и т.п.

3. Отказавшись от политико-правовой идентификации постсоветской российской государственности исключительно через западное культур-цивилизационное пространство необходимо системно и скрупулезно рассмотреть проблему укорененности современной правовой системы в отечественных ментальных структурах, ценностях, символах, установках.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:

1. Воеводина Т. Зачем человеку права человека? // Литературная газета. 2015. № 14.

2. Ovchinnikov A.I., Mamychev A.Yu., Mamycheva D.I. (2015) Socio-cultural foundations of coding state-legal development // Mediterranean Journal of Social Sciences. Vol. 6, № 3.

3. Психология масс / Хрестоматия. Самара. 1998.

4. Леви-Брюль Л. / Первобытное мышление. М.1930.

5. Блок М. /Апология истории. М. 1986

6. Inkeles A.., Levinson D. / National Characters:The Study of Modal Personality and Sociocultural Systems // The Handbook of Social Psychology. 1969 Vol. 4

7. Поляков А.В. /Общая теория права. СПб. 2001

8. Петражицкий Л.И. / Очерки философии права. СПб. 1990

9. Кистяковский Б.А. Право как социальное явление // Вопросы права, кн. 8. 1911

10. Шахрай С.М./ К 20-летию Конституции Российской Федерации: из истории российского конституционализма и государственного строительства // Вопросы правоведения. № 2. 2013

Статья публикуется при поддержке гранта Президента РФ № МД-6669.2016.6