БРИЛЛИАНТОВЫЙ ЛЕД

Обе истории начались на льду. И восхождение Татьяны Навки на олимп чемпионов мира по фигурному катанию. И начало ее сотрудничества с Chopard в качестве официальной посланницы. Разумеется, без первой истории никогда не было бы второй.

Впрочем, ничего этого не было бы вовсе, если бы однажды родители Татьяны, папа-инженер и мама-экономист, не смотрели по телевизору фигурное катание, а маленькая Таня не увидела, как скользит по льду Елена Водорезова, первый в истории советского спорта призер чемпионатов мира и Европы в женском одиночном катании. Она заявила родителям, что хочет научиться так же.

Для начала Таня Навка освоила роликовые коньки, а затем, когда ей было пять, вышла на лед и уже через несколько лет стала чемпионкой Украины среди юниоров. Потом была череда тренеров, фигуристов-партнеров, городов и стран, в которых она оттачивала свое мастерство и за которые выступала на соревнованиях,— довольно запутанные спортивные перипетии на фоне распада СССР.

На телевизионном льду актерский талант и темперамент Навки раскрылись едва ли не мощнее, чем в прежней, спортивной жизни

Важным стало знакомство с тренером Александром Жулиным, кумиром ее юности, чемпионом Европы и мира. К тому времени он уже оставил парное катание и начал преподавать. Жулин сразу заприметил талантливую фигуристку. Именно с его легкой руки в 1998 году Навка выступала за Россию с новым партнером — Романом Костомаровым (к тому моменту — бронзовым призером чемпионата России).

Навка и Костомаров идеально выглядели вместе: ее 170 см против его 182 см, ее хрупкость и грация, его мощь и изящество и одна на двоих страсть и артистичность в танце. "Мы две личности настолько сильные, яркие, самодостаточные и уверенные в себе, что все время доказывали друг другу, кто из нас лучше и сильнее, но в итоге поняли, что мы идеальные партнеры и гармонично дополняем друг друга. В наших выступлениях с Романом всегда была та энергетика, которую принято называть сексуальной",— говорит Навка.

Именно эта энергетика в сочетании с безупречной техникой и номерами, поставленными при участии великих тренеров Елены Чайковской и Татьяны Тарасовой (еще одна хорошая идея Жулина), и принесла Навке всемирную славу. Взяв золото на чемпионатах России, став трехкратными чемпионами Европы и двукратными чемпионами мира, Навка--Костомаров приблизились к триумфу. На Олимпийских играх в Турине зимой 2006 года пара продемонстрировала в решающей произвольной программе то, что в фигурном катании называется "выдающийся прокат". Их номер "Кармен" на музыку Бизе, поставленный хореографом Татьяной Дручининой, встретил такой бешеный восторг публики, что она даже возмутилась сдержанной оценке в 101,37 балла (рекорд пары 113,17), но и тех хватило для олимпийского золота.

На вершине карьеры Навка и Костомаров решили покинуть мир спорта, но лед не оставили и по-прежнему оставались на нем партнерами. Очень вовремя на "Первом канале" придумали ставить масштабные телевизионные шоу на льду, в которых профессионалы должны были кататься в паре с разными знаменитыми любителями — актерами или певцами. Несколько сезонов этих шоу сделали Навку еще и подлинной народной любимицей — шоу били все рейтинги. На телевизионном льду актерский талант и темперамент Навки проявились едва ли не ярче, чем в прежней, спортивной жизни.

Ее бесконечно "женили" то на тренерах, то на партнерах по танцам на льду, что в этом было правдой, а что вымыслом — неважно. Те, кто привык верить только фактам, знают, что Татьяна долгие годы была замужем за Александром Жулиным, с которым, впрочем, давно рассталась, а летом этого года стала супругой Дмитрия Пескова, пресс-секретаря президента Российской Федерации.

Однажды Татьяну Навку спросили: "В чем секрет вашего успеха?" Чемпионка мира ответила ясно и кратко: "Везет сильнейшему!" Что бы там ни болтали завистники, никто не может упрекнуть фигуристку Навку в том, что она не умеет работать и побеждать.

Пока она шла по льду к своим званиям, наградам и кубкам, обретала всемирную славу и народную любовь, не менее впечатляющую карьеру делала другая героиня этой истории — Каролина Шойфеле. Интересно, что в детстве сопрезидент Chopard и креативный директор ювелирного подразделения дома тоже мечтала быть фигуристкой. У нее могло бы получиться — достаточно взглянуть на эту очаровательную шатенку в танце на вечеринках в Канне или Москве. Впрочем, вряд ли семья ювелиров из немецкого Пфорцхайма позволила бы дочери исполнять двойной тулуп. Зато продолжает семейное дело Каролина с такой энергией, как если бы выступала на льду.

Когда Татьяна только оттачивала мастерство на льду и приближалась к званию юниора, Каролина создала свое первое ювелирное украшение. В 16 лет она нарисовала подвеску-клоуна с элементом Happy Diamonds по центру (концепция "плавающих" между сапфировыми стеклами бриллиантов была придумана в 1976 году тогдашним дизайнером бренда Рональдом Куровски для мужских часов) и принесла этот эскиз отцу Карлу Шойфеле, президенту и владельцу Chopard. "Клоун" был запущен в производство и стал первым украшением в коллекции Happy Diamonds, в которой затем появились медведи, слоны, божьи коровки и сердца — об этих забавных вещицах с бриллиантами в 1990-х в России мечтала едва ли не каждая девушка.

И не символично ли, что Татьяна Навка стала посланницей Chopard как раз в год 40-летия коллекции Happy Diamonds? И что единственным украшением Chopard, которое фигуристка носила до знакомства с Каролиной, была подвеска из этой самой коллекции? Обе героини начали свой собственный путь к драгоценностям Chopard со "Счастливых бриллиантов".

В 1985 году, когда Татьяна Навка перебралась в Москву и тренер Наталья Дубова поставила фигуристку танцевать в паре с ее самым первым партнером Самвелом Гезаляном, Каролина Шойфеле уже стала сопрезидентом Chopard (на пару с братом Карлом-Фридрихом), она взялась за создание ювелирных коллекций бренда.

В 1998 году, когда Татьяна Навка только-только начала кататься в паре с Романом Костомаровым, Каролина Шойфеле тоже обрела судьбоносного партнера в лице Каннского кинофестиваля. Она, талантливый дизайнер, визионер и стратег, сама назначила встречу Жилю Жакобу, тогдашнему президенту международного киносмотра. С того момента в мастерских Chopard создают дизайн Золотой пальмовой ветви, а самые парадные драгоценности бренда сияют на красной ковровой дорожке фестиваля.

Когда в 2006 году Татьяна Навка выиграла свою Олимпиаду в Турине, Каролина Шойфеле приступила к одному из самых амбициозных и масштабных проектов Chopard — ежегодно пополняемой коллекции high jewellery под единым названием Red Carpet, в которой драгоценностей по количеству фестивальных лет в Канне с каждым годом становится на одну больше. На нынешнем, 69-м киносмотре на Лазурном берегу в нескольких украшениях из Red Carpet 2016 блистала Татьяна Навка.

Впервые Каролина Шойфеле увидела Татьяну Навку (в паре с неизменным Романом Костомаровым) на льду в декабре прошлого года на открытии бутика Chopard в "Барвиха Luxury Village" — креативная команда Mercury, партнер Chopard в России, придумала поразить гостей выступлением олимпийских чемпионов на катке прямо под открытым небом, а Илья Авербух специально поставил для этого номер "Happy Diamonds".

Под впечатлением остались все, кто выдержал полчаса на морозе, и в первую очередь Каролина: "Татьяна скользила по льду, словно дышала, и я была поражена, что мне раньше даже в голову не приходило: именно скольжение по льду как нельзя лучше символизирует вечное движение Happy Diamonds". Возможно, в тот торжественный вечер Каролина Шойфеле вспомнила о своей детской мечте, а еще — об одной из "тех самых русских", которые брали призовые места на всех международных соревнованиях по фигурному катанию. "Фамилий я не помню! Помню только, что все российские фигуристки были красавицами и катались великолепно..." — вспоминает Каролина.

"Я бы тогда, в Барвихе, поставила Татьяне 6,0",— смеется Шойфеле. Остальное, как говорится и в спорте, и в ювелирном мире, было делом техники. "Холодные" знаменитости рядом с Каролиной Шойфеле не задерживаются, даже если они и "королевы льда". Только страстные и полные жизни: такие как Анна Нетребко, Пенелопа Крус или Марион Котийяр, тоже посланницы бренда.

Именно на той первой встрече с Татьяной Каролина предложила ей представлять бренд в России. Она объясняет свое импульсивное, но верное решение так: "Татьяна красива, талантлива, профессиональна и знаменита — что еще нужно, чтобы представлять Chopard?! Впрочем, нет, есть еще одно условие — и Анне Нетребко, и Татьяне Навке, и всем нашим посланницам бренда по-настоящему нравится Chopard, иначе бы у нас ничего не сложилось. Я совершенно уверена, что женщина, которой предлагают стать посланницей ювелирного бренда, должна искренне полюбить его украшения! Это не должно быть "обязанностью", у нас все должно происходить по взаимной любви! У нас же "счастливые бриллианты", так что иначе никак".

Стрелковый клуб

Как всегда, в завершение года в Женеве наградили лучшие часы — в номинациях и вне номинаций. "Золотую стрелку" — Grand Prix d`Horlogerie de Geneve — чтобы подчеркнуть ее значимость, иногда называют часовым "Оскаром". Я далек от мысли, что журналисты Голливуда скоро станут говорить о своем золотом истукане как о "нашей кинематографической "Золотой стрелке"". Впрочем, женевский часовой конкурс в льстивых сравнениях не нуждается. Он хорошо известен среди профессионалов и любителей часов, пережил нападки, скандалы, бойкоты и вполне утвердился в роли главного осеннего часового события.

Он не может, конечно, всем угодить, недовольных замечаний не избежать. Однако новые правила прозрачны. И даже слишком. Система закрытого голосования, результатов которого вплоть до момента объявления не знают даже члены жюри, приводит к тому, что премии в нескольких категориях получают одни и те же марки. В прежней схеме полуручного управления жюри пользовалось возможностью дать всем сестрам по серьгам и второго победителя переголосовывали. Теперь — нет. Точно так же, как нет больше в жюри архитекторов и рок-музыкантов — только часовые журналисты, часовые коллекционеры и часовые продавцы. Разве что королева кружевного белья Шанталь Тома представляла мир моды, так или иначе вместе с модными марками вошедший в мир часов. Фредерик Бегбедер, который в этом году снова вел церемонию, очень благодарил ее за прекрасные моменты своей жизни.

В этом году церемонию перенесли из Большого театра в не такой большой Театр Леман на набережной Монблан. В него попадаешь прямо из подземного перехода над вечно забитой машинами улицей. Театр Леман украшен хвостом женевского фонтана, поднимающегося на свои 140 метров ровно напротив. На сей раз красоту урезали. Фонтан был выключен ввиду плохой погоды, чтобы не обдавать женевцев дополнительным холодным душем. Зато был вовсю включен дождь. Вход был устроен так же, как в Большой театр,— сквозь строй женевских "старых гренадеров" потешного городского войска. Однако в Большой мы поднимались, а вот в Леман пришлось спускаться — и этот вход в подсвеченный красным туннель, как в зев преисподней, напоминал о том, что часовая промышленность переживает не лучшие времена. Мало вам было Джобса с часами, получите в нагрузку Трампа с рыжей челкой, и посмотрим, как будут при нем покупать американцы, никогда не подводившие своих швейцарских поставщиков.

Прежние опоры колеблются. Стало гораздо меньше китайцев, выметавших часовые магазины Европы. В первом семестре года их число уменьшилось на 17%. Гораздо меньше потребляют они теперь в материковом Китае и на островах. Гонконг, бывший часовым раем, все больше напоминает чистилище. Порадовали было часовщиков британцы, воспользовавшиеся падением фунта для ударных покупок, но цены выровнялись, и островитяне утихли.

Подготовка к январскому часовому салону в Женеве идет как раньше, но немногие из участвующих в нем марок могут похвастаться результатами. Впрочем, часовые итоги лучше подводить на большой дистанции — как это сделали на прошедших в эти же дни в Женеве часовых аукционах. В том числе на самых результативных ныне торгах Phillips: на них был установлен мировой рекорд стоимости наручных часов. Стальной Patek Philippe Ref. 1518 был куплен там за $11,136 млн. Любопытно, что эти часы были выпущены и проданы в год, разрушительнее которого для Европы не было — они появились в 1944-м. И надо же — не только сохранились под танками, но и не потеряли своей ценности. В общем, будем утешаться тем, что бывало и хуже — какой там турбийон, лишь бы не было войны.