Проблемы описания культовых объектов сибирских старообрядцев

Рис. 6. Разрезы: а) церкви в честь Казанской иконы Божией Матери в деревне Шиловой Шадринской волости Барнаульского округа

УДК: 39

ББК:63.5

Д.С. Рыговский, г. Новосибирск Научный руководитель: А.Ю. Майничева

Проблемы описания культовых объектов сибирских старообрядцев

Аннотация

Традиция почитания святых мест на территории Западной Сибири довольно хорошо изучена. Однако материалы из разных регионов довольно трудно сопоставлять друг с другом на достаточно надежном, объективном уровне. В связи с этим автором статьи была предпринята попытка на основе формальных критериев описать собственные полевые материалы, связанные с изучением святых мест старообрядцев белокриницкого согласия. Данный подход позволил охарактеризовать основные типы святых мест данного согласия, наиболее распространенные культы святых, типы посещений культовых объектов, использующиеся на настоящий момент, а также выделить локальные и региональные варианты этой традиции в Сибири.

Ключевые слова: сибирские старообрядцы, культовые объекты, святые места, проблемы описания.

Необходимость детальной разработки структуры описания святых мест старообрядцев За-

падной Сибири обусловлена тем, что, несмотря на существенные наработки в области изучения народно-православной традиции почитания культовых объектов, ее исследование на конкретных примерах зачастую оказывается субъективным и зависимым от характера восприятия материала антропологом. Однако при современном уровне накопления и сохранения материалов имеется объективная потребность в выявлении их внутренней структуры. Важно учитывать не только их фактическое местонахождение и внешний облик, но также весь комплекс фольклорных представлений, с ними связанных.

Описание представляет собой структуру, состоящую из 5 основных элементов, отражающих различные аспекты почитания святых мест белокриницкими староверами. К каждому из представленных элементов дан комментарий, поясняющий причины, по которым он был включен в структуру, а также раскрывающий проблемы его выделения.

Наименование объекта (посвящение). Имя, которое носит святое место, является важнейшим элементом структуры его почитания. Последнее отражено, во-первых, в официальном наименовании святого места, во-вторых, в посвящении престола, и, наконец, в дате и имени престольного праздника. Фиксация данного элемента приобретает особое значение при исследовании локальных или региональных традиций, поскольку позволяет выявить характерные для них культы святых и чтимых в данной местности праздников. Для Западной Сибири подобные исследования были проведены на основе посвящений православных храмов РПЦ [4, 5, 7]. Важное замечание: описание практики почитания того или иного святого места следует начинать с фиксации его названия, а уже потом переходить к следующим пунктам, последовательность которых уже не столь строга. Дело в том, что название объекта в большинстве случаев единично и поэтому позволяет четко привязать объект ко времени и пространству. Все прочие элементы подобными свойствами не обладают.

Если судить строго по наименованиям престолов, белокриницкие староверы Сибири широко почитают Богородицу. Так, из 24 сибирских церквей 7 связано с различными богородичными праздниками. Это подтверждается и устными источниками. Например, при благо-словлении на венчание дочь получает от матери икону Богородицы. Также мать может «со слезами» молиться Богородице с просьбой о помощи своим детям. Для сибирских старообрядцев, помимо защитницы семьи, Богородица также выступает в качестве утешительницы скорбящих: «Есть у тебя скорбь — идешь к ней...» [ПМА, 2012, Новокузнецк11]. Такое отношение к Богородице характерно для всего православия.

Встречаются также посвящения Святителю Николе (3 объекта), Михаилу-Архангелу (3), Святой Троице (1), Варваре (1), апостолам Петра и Павла (1).

Типы культовых объектов. Данный элемент является одним из важнейших в структуре, прежде всего потому, что он непосредственно связан с реальным объектом, маркирующим святое место. Таким маркером в народно-православной традиции может быть камень, поклонный крест, церковь, родник и др. объекты. Обычно по этому маркеру антропологи классифицируют святые места по тем или иным группам [6, с. 376-379]. Однако действительность оказывается намного сложнее, чем это кажется на первый взгляд. Во-первых, довольно часто таких объектов-маркеров бывает не один, а минимум два или больше, что заметно на примере родников со святой водой, возле которых в ряде случаев устанавливается поклонный крест или часовня, или храм. Во-вторых, некоторые объекты «невидимы невооруженным взглядом»: когда речь идет о местах вторичной ритуализации. Разрушенные церкви или монастыри, на месте которых в настоящее время установлены поклонные кресты или объекты

11 Здесь и далее ссылки на полевые материалы автора указываются следующим образом: ставится аббревиатура «ПМА» (полевые материалы автора), затем год экспедиции и место записи.

185

иных типов, ни в коем случае не могут быть исключены из структуры почитания. Попытки выделить более общие типы святых мест также сопряжены с большой долей условностей и допущений, в результате чего нарушается требование непротиворечивости выводов. Например, разделение объектов на природные, рукотворные и смешанные не имеет под собой достаточного основания, потому что практически все святые места следует отнести к группе смешанных, ибо мы не можем назвать ни одного природного объекта, который бы не носил на себе хоть каких-то следов антропогенного воздействия. Иными словами, довольно часто святое место связано не с каким-либо одним объектом почитания, но с целым комплексом таких объектов, каждый из которых, в свою очередь, относится к какому-либо типу. Действительно, храм, поклонный крест, священная роща и подобные им маркеры святого места довольно легко определяются как звенья типологических рядов, которые возможно проследить в синхронных и диахронных аспектах. Учитывая тот факт, что к одному месту могут быть привязаны несколько объектов, данный элемент структуры обозначен во множественном числе, как «типы».

В описываемой здесь традиции наиболее распространенным типом являются храмы (10). Среди них есть строения, которые воспринимаются как временные в том случае, если приход располагается в перестроенном под храм доме (5) или квартире (2). В ряде общин храм находится в стадии строительства (3). Однако храмовое пространство может включать и иные объекты: святые колодцы и погребения. Святые колодцы есть у каждого старообрядческого храма:

Туда сливают остатки святой воды после водосвятия, воду после крещения, бросают платок, на котором стояла невеста и разбитую чашу, которую пили при венчании молодые. Потому что все эти вещи считаются святыней, и, хотя сказано, что святость не может быть уничтожена, но если эту воду вылить на улицу, то по ней будут ходить грязными ногами и получится, что это кощунство [ПМА, 2014, Залесово].

Прихрамовые погребения есть в г. Томске, а в г. Новосибирске на городском кладбище есть отдельный участок, на котором хоронят старообрядцев.

Пожалуй, наиболее комплексный характер имеют места, где располагались разрушенные церкви или монастыри. Так, на месте бывшего села Ново-Глушинского речь идет не только о самом поклонном кресте и разрушенной церкви, но и о пещерах, где от гонений скрывался священник. В Белобородовской тайге (Томская область) кресты установлены на месте алтарей разрушенной церкви, рядом располагались монастырские кладбища. Кроме того, сами монастыри представляют собой святое место:

П. из Омска рассказал, что у них (в Омской области) святых источников нет, поскольку «край 300 лет в цепях был». Однако там было много скитов. Со слов очевидца, П. знает историю о том, как обнаружили в лесу полуразвалившийся домик, в нем скелет и старинные книги. [ПМА, 2013, Малиновка].

И, поскольку о них помнят, необходимо учитывать их при описании практик почитания данных объектов.

Типы посещений. Одно и то же святое место связано с несколькими типами посещений. Это могут быть как предусмотренные каноном (литургия, лития, крестный ход и иные разновидности богослужений), так и имеющие отношения сугубо к народно-православной традиции типы (посещения по обету, для исцеления от болезней и пр.). Важно заметить, что посещение святого места может быть рассмотрено отдельно от всех остальных элементов модели почитания, как самодостаточная структура. Это происходит прежде всего потому, что сам акт почитания святого места выражен в его посещении. В каком-то смысле, посещение является реализацией модели почитания святого места. Имеет ли смысл разделять эти структуры? Видимо, имеет, поскольку структура посещения представляет собой последовательность совер-

186

шаемых людьми акций. Изучение этой последовательности само по себе дает определенные результаты для понимания традиции. К тому же почитание святого места все-таки явление более широкое, чем его посещение. Оно может реализовываться и в других формах, например в фольклоре, который бытует относительно независимо от посещений.

На территории Западной Сибири среди белокриницких староверов, судя по всему, не распространена или слабо распространена традиция хождений к святому месту по обету. Для них более характерны такие типы, как молебен, служба (литургия), крестный ход (паломничество) и пр. Святые места могут также посещаться во время погребений или для поминания усопших.

Культовая составляющая (артефакты, личности, явления/чудеса). Довольно часто святость места определяется наличием некоторых священных артефактов, например икон, мощей, книг и т.п. Традиция может связывать святые места с деятельностью какого-либо святого. Данный элемент также позволяет учесть «периферийные» культы святых, которые не вынесены в посвящение или иную форму наименования святого места, но имеющие значение в народной агиографии. Сюда же включаются разного рода чудесные явления, случаи исцеления болезней, наказания святотатцев, которые маркируют сакральное пространство. Очевидно, что именно данный элемент позволяет учесть всю совокупность бытующего вокруг святого места фольклора, тогда как все перечисленные выше элементы, скорее, направлены на фиксацию практики почитания.

На территории Западной Сибири почитаются так называемые новые святые (под новыми понимаются культы тех святых, чье почитание началось в старообрядческой среде после Раскола) — это, например, Аркадий и Константин Шамарские, епископы Арсений Уральский и Афанасий Иркутско-Амурский. Собственно сибирскими святыми являются епископы Ам-филохий Пермско-Тобольский и Тихон Томско-Алтайский. Распространено также почитание в лике святых митрополита Амвросия, основателя белокриницкой иерархии и протопопа Аввакума. Частично, такое «смещение» происходит из-за того, что деятельность этих святых часто была связана сразу с несколькими регионами, как это было, например, в случае с епископом Афанасием. Кроме того, в старообрядческих общинах продолжают жить потомки святых: в новосибирской — Афанасия, в томской — Тихона.

Прежде всего, следует обратить внимание на статус этих святых. Протопопа Аввакума называют священномученником и исповедником, в Пустозерске за древлецерковное благочестие сожженным. Митрополита Белокриницкого Амвросия — святителем Христовым и исповедником. Аркадия и Константина Шамарских — преподобномученниками и чудотворцами. Епископа Арсения — святителем Христовым. Епископов Тихона, Амфилохия и Афанасия — священномученниками. То есть в основном речь идет о святых, либо принявших мученическую смерть, либо прославившихся пастырской деятельностью, оставивших сочинения в защиту веры и традиций. Среди всех священномученников следует особо выделить категорию расстрелянных большевиками святителей, к которой относятся епископы Тихон, Афанасий и Амфилохий.

Следующий за официальным признанием культа шаг — составление отдельной службы святому. В настоящее время существуют службы, посвященные Амвросию (12 ноября), Аввакуму (15 декабря), Арсению (23 сентября), Аркадию и Константину Шамарским (13 мая). При этом шамарским чудотворцам на Освященном Соборе в октябре 2005 г. было установлено 2 дня их всецерковного почитания — 31 декабря («день памяти») и 13 мая («день перенесения их честных мощей») [8, с. 112]. Но, судя по всему, закрепилась только одна дата. Аввакуму, Амвросию, Аркадию и Константину Шамарским написаны специальные каноны, которые являются центральным элементом церковной службы и келейной молитвы. Епископу Арсению

187

молятся по Общей Минее.

Существуют иконы с изображением этих святых. Однако процесс их распространения в старообрядческих храмах происходит очень медленно. Например, в Успенской церкви у томских староверов есть только иконы Тихона и Арсения Уральского. Первая находится в алтаре, а вторая — у левого клироса, что говорит об их высоком сакральном статусе. Возможно, что медленное распространение икон связано с тем, что не хватает иконописцев. Во многих храмах устройство иконостасов еще не завершено: мало икон, в том числе с изображением традиционных святых. Сибирским староверам приходилось искать исполнителей далеко за пределами их региона. К примеру, для Новосибирского иконостаса писал иеродиакон Вавила, живущий в Тверской области «в доме на опушке леса» [3, с. 7].

Прославление новых святых повлияло и на развитие «движения крестных ходов». Гарев-ский крестный ход, который упоминался выше, следует по маршруту из таежного поселка Гарь к местам, где в конце XIX — начале XX в. находились белокриницкие скиты — Казанский и Ново-Архангельский. В какой-то момент эти скиты стали центрами сопротивления «советского безбожия». Они также связаны с деятельностью епископов Амфилохия и Тихона. Однако установленные во время первых крестных ходов поклонные кресты непосредственно им не посвящены. Сибирские староверы, кроме того, отправляются в паломническую поездку к чудотворному источнику, который забил на месте упокоения Аркадия и Константина Шамарских (это Шамарский крестный ход) [ПМА, 2012, Томск]. В Енисейске проводится крестный ход, посвященный «огнепальному» Аввакуму, поскольку здесь протопоп более трех лет находился в заточении. Здесь установлен поклонный крест и каменная плита с памятной надписью. Поблизости находится так называемое монастырское озеро, куда, согласно преданию, большевики сбрасывали расстрелянных священников и монахов [9, с. 5]. Существуют и «разовые» мероприятия. Так, в 10 км от села Тарбагатай (Бурятия), рядом с пещерами на высоте 250 м был установлен поклонный крест «в память о священномученнике Афанасии». Считается, что владыка Афанасий спрятал в этих пещерах, которые носят его имя, в 1930-е гг. книги и церковную утварь [1, с. 28-29]. Необходимо еще раз подчеркнуть, что крестные ходы приобрели паломнический характер — в перечисленных выше событиях участвуют не только местные старообрядцы, но и «гости» со всей Сибири.

Имена древлеправославных святых также активно используются для обозначения различных съездов, собраний и других форм организаций, где обсуждаются историко-культурные и духовно-нравственные проблемы современного старообрядчества. В Сибири такие собрания приобрели регулярный характер в виде Тихоно-Аввакумовских чтений. Они были организованы в Новокузнецке, по инициативе местного белокриницкого уставщика совместно с поморской общиной. Первые чтения проводились с 1998 по 2001 г. в Новокузнецке. Тогда они назывались «Русь неведомая» [2, с. 173-174]. В 2003 г. чтения «переехали» в Томск, где получили уже современное название. С тех пор они ежегодно проходят в этом городе 15 декабря, в день памяти священномученника Тихона Томского и святителя и исповедника Аввакума. Эти чтения, как и другие мероприятия подобного рода, оказывают существенное влияние на сохранение памяти о старообрядческих святых, поскольку здесь зачитываются доклады, в том числе научные, посвященные их жизни и деятельности. В результате подвиги этих святых получают историческое подтверждение.

Еще один важный момент, который иллюстрирует высокую степень значимости новых святых для староверов белокриницкого согласия — это издание и переиздание трудов подвижников. Арсений Уральский считается «одним из самых основательных и плодовитых старообрядческих писателей» [8, с. 116]. Он является автором таких важных апологетических трудов, как «Истинность старообрядческой иерархии противу возводимым на нее обвине-

188

ний», «Оправдание Старообрядствующей Святой Христовой Церкви» и др. Он написал также такие произведения как «Учение о символьной Церкви», «Беседа зрителя и богомольца», «Жизнь и подвиги старообрядческого епископа Антония» и др.

Локальные варианты (географический, конфессиональный и социальный контекст). Данный аспект учитывает все возможные природно-географические локации святого места: тайга, лесостепь, горы, бассейны рек и т.п. Указывается принадлежность той или иной конфессии, а также конфессионально-этнографической группе, если речь идет о каких-либо уникальных традициях. Например, это могут быть старообрядцы-«поляки», семейские, бух-тарминцы, уймонцы и др. Социальный контекст позволяет различать городские и сельские святыни. Далеко не обязательно, что подобные разграничения будут иметь значение. Однако заранее не следует отказываться от анализа разных контекстов.

Представленная выше модель разработана на региональных материалах белокриницкого согласия, с учетом народно-православной традиции почитания святых мест Русского Севера и Западной Сибири, и предназначена прежде всего для описания именно этих материалов.

Анализ всей совокупности материалов позволил определить особенности модели конструирования сакрального пространства в Западной Сибири по отношению к Восточной, а также выделить локальную традицию старообрядцев Уймонской долины.

Согласно структуре описания традиции почитания святых мест, Западно-Сибирская региональная традиция выглядит следующим образом:

Посвящения: богородичные (5), Николы (3), Михаила-Архангела (3), Варвары (1), Петра и Павла (1), Святой Троицы (1).

Типы святых мест: храмы (10), поклонные кресты (3), «природные» объекты (4).

Культы: епископы Тихон, Афанасий, протопоп Аввакум и др.

Географический контекст: Приобье, Прииртышье;

Социальный контекст: 6 городских общин, 3 сельские общины.

Восточно-Сибирская традиция:

Посвящения: богородичные

Типы святых мест: храмы (3), поклонные кресты (3), «природные» объекты (1).

Культы: епископы Арсений, Афанасий, протопоп Аввакум и др.

Географический контекст: Енисей;

Социальный контекст: 4 городские общины, 2 сельские общины.

Почитание белокриницкими староверами в лике святых таких деятелей, как протопоп Аввакум, епископы Тихон и Афанасий, является общим для всей территории Сибири и в том числе связано с конструированием пространства, поскольку имеются локусы, вокруг которых аккумулируется память о жизни и свершениях этих людей. Культы этих святых, взятые как элемент структуры, занимают разные позиции в модели конструирования пространства в локальных традициях белокриницких старообрядцев. Если в Западной Сибири он относится только к культовой составляющей (наряду с почитаемыми иконами, мощами и чудесными явлениями), то в Восточной Сибири в ряде случаев он становится посвящением святого места. Иллюстрацией к последнему утверждению являются поклонные кресты Аввакума в Енисейске и Афанасия в Бурятии, а также посвященные Афанасию место под закладку храма в с. Тарбагатай (Бурятия) и носящая имя Аввакума община в г. Чита (Забайкалье). При этом поклонные кресты в Томской области, связанные с именем епископа Тихона, почитание которых началось параллельно с перечисленными выше объектами в Восточной Сибири, имеют общеправославные посвящения Архангелу Михаила и иконе Казанской Божьей Матери.

На юге Алтая, в Уймонской долине, наблюдается картина иного порядка — здесь про-

189

исходит активное смешение различных традиций, чем обусловлено отношение к Филарету, который является почитаемой личностью как у местных часовенных, так и у белокриницких староверов, тогда как на всей остальной территории Сибири для последних оппозиция «свой

— чужой» гораздо более акцентирована. Влияние локальной традиции настолько велико, что белокриницкие староверы, являющиеся носителями иных моделей конструирования пространства, и приезжающие в Горный Алтай к своим одноверцам на престольный праздник, подхватывают и повторяют местные легенды о Филарете. То есть, несмотря на перемещение носителей от локуса к локусу, дискурс конкретной традиции не меняется.

Таким образом, формализованное описание позволило учесть разнообразные данные по традициям почитания святых мест белокриницких староверов Сибири, но и выдвинуть гипотезу о существовании локальных вариантов этой традиции (Западная Сибирь, Восточная Сибирь, юг Алтая). Основанием для их выделения является место «новых святых» в структуре описания.

Список использованных источников

1. Думнов У А. Епископ Иркутско-Амурский Афанасий // Сибирский старообрядец. — 2009. — №5 (53). — С. 27-29.

2. Иванов К.Ю. К вопросу о состоянии и перспективах развития современного старообрядчества (на примере Кемеровской области) // Наука и образование: м-лы Всероссийской науч. конфер. БИ (Ф) Кем. гос. ун-та / Белово, 2002. — Ч. 1. — С. 170-175.

3. Интервью с настоятелем Новосибирского кафедрального собора протоиреем Михаилом Задворновым // Сибирский старообрядец. — 2009. — №1 (50). — С. 6-7.

4. Майничева А.Ю. Духовная освоенность территории: православные церкви в системе поселений Тобольской губернии к началу XX в. // Освоение Сибири: сохранение и трансформация русской культуры в XVП-XX вв.: Историко-этнографические очерки. — Новосибирск: ПреПресс-Студио, 2005. — С. 75-90.

5. Майничева А.Ю. Женские культы православной церкви в Тобольской губернии (начало XX века) // Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий. Ин-т археол. и этн. СО РАН / Новосибирк, 2008. — Т. 14. — С. 334-338.

6. Майничева А.Ю. Программа обследования культовых объектов русских в Сибири: зданий, сооружений, мест совершения религиозных обрядов // Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий. Ин-т археол. и этн. СО РАН / Новосибирк, 2012. — Т.18. — С. 376-379.

7. Майничева А.Ю. Церкви во имя святителя Николая чудотворца: «Призывающим его помогает и от бед избавляет.» // Проблемы трансмиссии и бытования этнокультурных традиций славянского населения Сибири XVШ-XX вв. Ин-т археол. и этн. СО РАН / Новосибирк, 2005. — С. 45-63.

8. Православный старообрядческий церковный календарь. РПСЦ. — М.: ФГУП «Издательство и типография газеты Красная Звезда», 2008. — 128 с.

9. Сафронников А. (иерей) Крестный ход в Енисейске // Сибирский старообрядец. — 2009.

— №1 (50). — С. 5-6.