Рецепты поведения в кризисных для науки ситуациях

Для СССР приведено 11 серий. Серия 1, ведущая своё начало от петербургского орнитолога профессора М.Н. Богданова (1841—1888), его ученика А.М. Никольского (1858—1942) и т. д., насчитывает 20 ступеней. Она включает многих известных герпетологов и зоологов (П.В. Терентьев, С.А. Чернов, И.С. Даревский, Л.И. Хозацкий, С.С. Шварц и т. д.). К сожалению, сведения об отечественных «сериях» с XIX в. содержат большое количество грубых ошибок, и пользоваться ими во многих случаях нельзя. Например, основателем серии 2 (морфологической) обозначена Н.С. Лебёдкина (1918—2000), а И.И. Шмальгаузен (1884—1963) ошибочно указан учеником ныне здравствующего А.С. Северцова вместо его деда А.Н. Северцова (1866-1936). Казанские герпетологи (серия 6) отнесены к Казахстану («КА»). Серия 11 представляет собой трудно объяснимую мешанину сотрудников из самых разных республик и городов СССР.

Подводя итоги, следует сказать, что, несмотря на некоторые ошибки в «линиях», трёхтомное издание «Contributions to the History of Herpetology» (1989-2012) представляет собой уникальный свод знаний о герпетологах мира, начиная с античности. Его редактор и основной автор проф. Крейг Адлер внёс огромный вклад в историю герпетологии, а его фундаментальный труд заслуживает самых высоких похвал.

Рецепты поведения в кризисных для науки ситуациях Е.В. Савватеева-Попова

Институт физиологии им. И.П. Павлова РАН и Санкт-Петербургский государственный университет, Санкт-Петербург, Россия;

esavvateeva@mail.ru

Рецензия на эту замечательную книгу1 была заказана еще до Общего собрания Российской академии наук в мае 2013 г., выбравшего нового Президента РАН академика В.Е. Фортова. В тот момент рецензию следовало бы начать формальными, но правильными словами из аннотации: «Книга предназначена, прежде всего, для ученых-биоло-гов различных специальностей <...>, историков науки, студентов и преподавателей <...> читателей, интересующихся прошлым нашей страны и людьми, составляющими ее гордость».

Затянувшийся период до утверждения нового Президента РАН в должности совпал с долгими размышлениями о жанре рецензии. Вопрос жанра в данном случае был основополагающим — жанр воспоминаний представителя Ленинградской-Санкт-Петербургской научной школы М.Е. Лобашева, на школьные годы которого при-

1 Шумный В.К., ЗахаровИ.К., КикнадзеИ.И., ИвановаЛ.Н., Попова Н.К., Дымшиц Г.М. «Генетика прирастает Сибирью: первые два десятилетия Института цитологии и генетики СО АН СССР — начало и становление». Новосибирск: ИЦиГ СО РАН, 2012. 354 с.

I . ... мнм» .  VWOK НИ КИМ...lit. іиииАН.тл н к 1М.<>|1< ГЧ/імм.иин

Генетика

прирастает

Сибирью

шлась борьба за генетику? Жанр подношений к алтарю генетики и воскурение фимиама авторам книги и её героям из ИЦиГ, освятившим научное становление рецензента и сотрудников трех генетических лабораторий Института физиологии им. И.П. Павлова? Ведь сказано же в аннотации: «Генетику в нашей стране пришлось защищать и отстаивать не одно десятилетие, и для этого потребовались каждодневный труд и мужество».

Свидетельствую. Да, это так. Уже четвёртое поколение генетиков с 1948 г. ведёт борьбу за кадры. И, на мой взгляд, генетик не может стать генетиком, физиолог не может стать современным нейрофизиологом, если он не поработал в Институте цитологии и генетики СО РАН, в Академгородке. Меняются названия, способы финансирования — но история борьбы за генетику показывает — при любых реалиях, молодёжь других городов страны должна поработать в ИЦиГ. Таким образом, получалось не только воскурение фимиама каждому из авторов книги и сотрудникам их лабораторий, но и констатация факта.

Но о жанре пришлось размышлять недолго, всего лишь до 27 июня 2013 г., когда в Государственную Думу был внесён пресловутый проект закона. В тот день мы не могли больше говорить о РАН. Но именно Обращения и Решения СО РАН дали науке страны национальную идею: независимо от возраста и званий, «от Москвы до самых до окраин», тысячи сотрудников институтов РАН объединились под лозунгами, выдвинутыми всеми Отделениями за Уралом. И стала Наука прирастать Сибирью.

Почему? Не следует приводить номера этого пресловутого указа, равно как и указа, последовавшего за печально-знаменитой сессией ВАСХНИЛ, разрушившей генетику. Не будем вспоминать и номера указов, последовавших за Павловской сессией 1950 г. и разрушивших физиологию, — об этом могут рассказать физиологи ИЦиГ. Потому не следует вспоминать и упоминать — что история смоет всё: номера указов Двенадцати коллегий, Пленумов ЦК КПСС, Совета Министров, Государственной Думы — и что там ещё было в нашей истории. Потому как всё забудется, в историю можно войти только двумя путями: или создать, или разрушить.

Жанр рецензии определился. И эпиграфы тоже. Первый эпиграф — из аннотации к рецензируемой книге: «Разрушить науку можно быстро, создать науку стоит неимоверных усилий — этот урок преподала нам история борьбы с генетикой (и, к сожалению, с генетиками) в СССР».

Таким образом, книга посвящена цене вопроса. Вот потому-то учёные страны и встали под знамена Сибирских Отделений РАН.

А если книга посвящена цене вопроса, и без ИЦиГ не создать современного нейрофизиолога, то уместно привести и второй эпиграф, из письма академика И.П. Павлова в Совнарком 21 декабря 1934 г.:

«То, что Вы делаете, есть, конечно, только эксперимент и пусть даже грандиозный по отваге, <...> и, как всякий эксперимент, с неизвестным пока окончательным результатом <...>, эксперимент страшно дорогой (и в этом суть дела), с уничтожением всего культурного покоя и всей культурной красоты жизни. Мы жили и живем под неослабевающим режимом террора и насилия. <...> Но надо помнить, что человеку, происшедшему из зверя, легко падать, но трудно подниматься».2

Не кажется ли читателю, что в обоих эпиграфах речь идет об одном и том же? О взаимоотношениях Власти и Науки? Но если Павлов, зная имя И.В. Сталина, но вряд ли

2 СПФ АРАН. Ф. 259. Оп. 1а. Д. 30. Л.1—2 об. Цит. по: Самойлов В.О. О патриотизме и диссидентстве Павлова // Природа. 1999. № 8. С. 104-119.

ведая о Т.Д. Лысенко и о Н.С. Хрущёве, только предвидел возможные последствия и предупреждал о них, то книга рассказывает нам о том, что делать после того, как одна личность становится фаворитом другой личности, власть предержащего, и какую цену приходится платить многочисленным представителям трёх поколений за пристрастия.

Итак, почему Сталин уничтожил генетику, после его смерти последовала ремиссия, позволившая в 1957 г. приступить к созданию кафедры генетики ЛГУ и Академгородка с его Институтом цитологии и генетики? Почему Лысенко вошёл в фавор к Хрущёву и только смещение его спасло генетику, да так, что журнал «Генетика» был основан только в 1965 г.? За что — 18 лет неимоверной платы?

Если говорить о Сталине, то следует обратиться к высказыванию Черчилля: «Он принял страну с сохой, а оставил с атомной бомбой». Трудно оспорить. Рассмотрим цену вопроса. Физику — не уничтожил. Уничтожил генетику и кибернетику. Почему? Эти две науки объясняли, что же он делает. Уничтожив генетику, он стёр воспоминания о том, что по законам Менделя всё восстановится в третьем поколении. Если один признак у родительских форм (гладкий и морщинистый горох) — вот вам и будет в третьем поколении расщепление 3:1, если два признака — то 9:3:3:1 и т. д. А все физиологические и поведенческие признаки — суть количественные. Как не применяй репрессии и расстрелы — к третьему поколению всё восстановится! А поколение в биологии и генетике — 25 лет. Следовательно, эта самая генетика давала ответ на вопрос, сколько же просуществует Советская власть — три поколения, 75 лет.

Кибернетика объясняла, что же Сталин делает. Он создавал систему, построенную из одинаковых элементов. Такая система существовать долго не может, всё равно развалится, но зато на первых порах даст огромный выход. А Гитлер не такую же систему строил?

Но дальше понять сложно. Поскольку приходится считать, сколькими поколениями оплачиваются пристрастия. Поведенческий фенотип животных можно описать. Примеры тому — провидческие работы академика Д.К. Беляева и его последователей в ИЦиГ. Но только в генетике поведения человека, называемой «психогенетикой», нельзя описать фенотип применительно к одному индивидууму. Можно лишь в паре взаимодействий (трансакций) индивид-индивид. В нашем случае получается в паре взаимодействий «фаворит» и «власть предержащий». Судьбу пары Лысенко-Хрущёв мы узнали в 1964 г. Слепая уверенность Фаворита: «фавор — залог успеха». Уверенность власть предержащего: «Непогрешимость мнения эксперта» (эксперт думает, что он — фаворит). Страна — одна. А проблем, угрожающих ее выживанию, — много. Поэтому скорость принятия решений (в соответствии с мнением эксперта) — имеет очень большое значение. В результате ответственность ложится на эксперта, решившего, что он — фаворит.

Промежуточное резюме: нельзя вводить монополию на науку. Лысенко уже был. Считайте сами, сколько потребовалось поколений, чтобы возник «Курчатник». «Государственный подход и патриотизм». Они знали, что они делают:

«Новосибирский Академгородок — Новосибирский научный центр — состоялся благодаря людям, которые проявили мудрость, патриотизм, самоотверженность и благородство первопроходцев. И это было свойственно не только руководителям Сибирского отделения, руководителям институтов и лабораторий, но и "рядовым" созидателям Академгородка».3

Итак, в чём Руководство к действию?

3 Вавиловский журнал генетики и селекции. 2012. Т. 16. Вып. 4/2. С. 1061.

«Организация Института цитологии и генетики, явно давала шанс восстановления в СССР генетики в правах науки, активно развивающейся и востребованной во всем мире. За это нужно благодарить прежде всего, выдающихся ученых нашей страны — физиков, химиков, математиков и биологов, которые выразили свою поддержку генетики еще в 1955 г. в "письме трехсот"» (с. 7).

Инициатором письма был физик И.В. Курчатов4. А физик М.А. Лаврентьев добился включения ИЦиГ в список первых 10 институтов СО АН СССР во главе с генетиком Н.П. Дубининым. Пришлось схитрить — поставить первым словом в названии Института «цитология». И далее уже — «генетика». Вот вам и цена вопроса: первое малопонятное слово названия должно было отвлечь от второго, ругательного («продажная девка империализма»).

Эта уловка помогала два года. В 1959 г. с поста директора был снят Н.П. Дубинин. Но Институт, созданный стараниями физиков Курчатова, Келдыша, Тамма, Александрова, Лаврентьева, был нужнее стране, нежели Лысенко с мичуринской генетикой, поскольку знания о повреждающем действии радиации отсутствовали не только в СССР, но и во всем мире, дорвавшемся до ядерного оружия. Нужно было узнать, как действует радиация.

Был ещё один мотив, его использовали в Ленинграде. Да, мы не знаем, что такое лучевая болезнь, каковы её последствия и с какой предельной дозы облучения она наступает. И здоровым, и больным нужно есть каждый день. А коли так, надо проводить скрещивания и гибридологический анализ между разными породами сельскохозяйственных животных: кур, пчёл разных географических рас, видов осетровых рыб. Все они — это созданные в результате естественного или искусственного отбора разные генотипы. Эволюционный взгляд (дарвинизм — это не морганизм-вейсманизм, он режимом любим) помог академику Л.А. Орбели, директору Института физиологии им. И.П. Павлова спасти генетику в 1948 г. Он не только не выгнал (что было предписано) нескольких генетиков, но и взял на работу в декабре 1948 г. профессора уничтоженной в ЛГУ кафедры генетики Михаила Ефимовича Лобашева5.

Для Орбели и Лобашева — сложившиеся в процессе эволюции генотипы. Для направляющей линии партии — сельскохозяйственные животные. Кто же запрещает изучать при их скрещиваниях, как наследуется то, что предопределяет свойства высшей нервной деятельности? В соответствии с «учением Павлова»? Но это было началом генетики поведения и физиологической генетики, решение вопроса о том, что же является определяющим для наследования поведенческих признаков — наследственность или среда, то есть «материнские инструкции». А последних-то — и нет, так как нет контакта матери и потомства, ибо кур можно получить при развитии яиц в инкубаторе, икра, равно как и личинки пчёл, развиваются без участия рыб и пчелиных маток. Результат — создание новой области знаний и кафедры генетики и селекции в ЛГУ. В 1957 г. М.Е. Лобашев стал первым генетиком, вернувшимся в высшую школу, написавшим первый учебник «Генетика» (1963). И, что очень важно, борьбу за генетику

4 Жимулев И.Ф., Дубинина Л.Г. К 50-летию «письма трёхсот» // Информационный вестник ВОГиС. 2005. Т. 9. № 1. С. 12-33.

5 О нём читайте «Два капитана» В. Каверина. Первая часть — полностью о нём. Вторая часть — по требованию времени — лётчики. Вспоминайте «Норд-Ост» и обращайтесь к рецензируемой книге.

под понятными верхам лозунгами он вёл всегда вместе с Астауровым, Столетовым и Беляевым. Академик Д.К. Беляев — директор Института цитологии и генетики СО АН СССР. Круг замкнулся. Новосибирск и Ленинград, институты и университеты стали сообщающимися сосудами.

Рецепты выживания в книге даны. Путь пройден. Вывод обретён: государственный подход и патриотизм исключаются, если считаешь себя фаворитом.

Давайте подумаем о двух вещах. Первая очевидна: найти мотивацию сегодняшнего дня, когда атомная и водородная бомбы уже изобретены. Мясо сельскохозяйственных животных, за исключением возможности заражения свиным гриппом и приобретения прионных заболеваний (бешенство коров), потреблять можно. И нами овладевает отчаяние: какая мотивация сегодня актуальна, если всё определяется ценами на нефть и во всём мире региональные конфликты и войны идут именно за нефть.

Нефть и есть мотивация. Власть предержащие от G20 просто ещё не знают, что было сделано в ИЦиГ за первые 20 лет его существования, чему и посвящена книга.

Многие помнят про сессию ВАСХНИЛ 1948 г., немногие — про Павловскую сессию 1950 г. В книге изложена история совместной борьбы Академгородка и Ленинграда не только за генетику, но и за физиологию, увенчавшаяся созданием физиологической генетики.

Всего лишь два года — с 1948 по 1950 г. — и академик Л.А. Орбели, генерал, родоначальник подводной медицины и физиологии, спасший генетику в 1948 г., — вынужден был оставить павловские Колтуши.

Среди физиологов, космополитов и пр., был Абрам Данилович Слоним, выходец из Колтушей. Он и его ученики в ИЦиГ создают, казалось бы, абсолютно не нужные на сегодняшний день знания, коли любых власть предержащих волнует только нефть. Новая мотивация при новом кризисе науки: добыча нефти вахтовым методом на арктическом шельфе. Не надо противопоставлять нефть и науку.

Правительство России опубликовало стратегию развития Арктической зоны до 2020 г., утверждённую президентом страны. Документ предусматривает развитие единой Арктической транспортной системы России, формирование конкурентоспособного научно-технологического сектора, а также развитие международного сотрудничества и сохранение Арктики в качестве зоны мира.

Наивно полагать, что только западные учёные могут разобраться в структуре популяций жителей этих территорий и в том, как там добывать нефть вахтовым методом.

«На базе Института клинической и экспериментальной медицины СО АМН СССР и ИЦиГ

СО АН СССР в 1972 г. была создана Межакадемическая

лаборатория генетических основ адаптации человека (руководитель — Р.И. Сукерник,

кураторы — академик АН ССР Д.Л. Беляев и академик АМН СССР В.П. Казначеев)» (с. 88).

Лабораторию развернули в ИЦиГ, а её целями и задачами стало медико-биологическое и генетическое изучение популяций коренных жителей Сибири в связи с проблемой адаптации и особенностями заболеваемости. С 1974 г. было начато изучение структуры генофондов обособленных популяций населения Севера (нганасан, лесных ненцев и др.). В 1987 г. лаборатория в полном составе была переведена в Институт медицинских проблем Севера (г. Красноярск) с сохранением тематики и межакадемического статуса. Рабочие площади по-прежнему предоставлял ИЦиГ СО АН СССР. А в феврале 1990 г. в ИЦиГ была создана лаборатория популяционной генетики человека, послужив-

шая зарождению двух секторов: лаборатории генетики человека и лаборатории популяционной этногенетики. Вот лишь некоторые направления исследований: изучение генофондов малочисленных популяций человека в Сибири на биохимическом и молекулярно-генетическом уровнях (генетическая паспортизация и геногеография); изучение факторов эволюции и микроэволюции в популяциях человека в связи с проблемами адаптации к экстремальным условиям среды (молекулярная и эволюционная генетика человека); генетический мониторинг в изолированных популяциях человека в условиях резкой смены параметров окружающей среды; изучение влияния экологических факторов не генетическую структуру популяций. Разве это все не о добыче нефти на арктическом шельфе вахтовым методом в экстремальных условиях Севера, не об адаптации и реадаптации в режиме «вахта-дом», не о том, как будет меняться структура популяций, если родители пережили экстремальные воздействия во время вахты?

В проблеме разрушения генетики и физиологии был подарок — создание новой области знаний:

«Физиологическая генетика вошла в XXI век под названием функциональной геномики и считается одним из наиболее актуальных и перспективных направлений современной генетики. История ее создания и становления в СО АН СССР уходит своими корнями в отдел экспериментальной биологии Института экспериментальной биологии и медицины СО АН СССР», созданный в соответствии с Постановлением Совета Министров СССР 1957 г. (с. 103).

Впоследствии отдел экспериментальной медицины был присоединён к ИЦиГ, а лабораторией общей физиологии отдела в 1965-1966 гг. заведовал выходец из Института физиологии им. И.П. Павлова Абрам Данилович Слоним:

«Вскоре отдел посетила комиссия Отделения физиологии АН СССР во главе с директором Института физиологии им. Павлова академиком В.Н. Черниговским <...> и в 1967 г. он добился преобразования отдела экспериментальной биологии ИЦиГ СО АН СССР в Институт экологической физиологии СО АН СССР с директором-организатором Д.А. Слонимом. Профессор Слоним был, несомненно, выдающимся физиологом, обаятельным, эрудированным человеком, настоящим представителем ленинградской профессуры, какой она еще сохранилась в то время» (с. 103-104).

О разработках Слонима и его учеников:

«Новое научное направление — изучение нервных и гормональных механизмов природных адаптаций и адаптации человека к различным факторам среды должно было стать основным для созданного Института. Перед Институтом были поставлены такие фундаментальные и прикладные проблемы, как терморегуляция и адаптация животных и человека к условиям Севера <...>, биоритмология трудовых процессов, в том числе при вахтовой организации труда» (с. 104).

В Институте цитологии и генетики СО РАН уже в те годы было сделано всё требуемое сейчас: Постановление Правительства от 20 февраля 2013 г. свидетельствует об острой нужде в подобных результатах. Результаты исследований должны послужить созданию современных компьютерных баз для организации добычи нефти на арктическом шельфе вахтовым методом. А это ли — не госзаказ? Это ли — не вектор приложения усилий? Нужна нефть. А потому — нужна наука. И это должно быть российским приоритетом, а не данью обстоятельствам.

«Хотя физиологи оказались в ИЦиГ СО АН СССР в известной мере по воле случая, активное участие нейрофизиологов и нейроэндокринологов в изучении роли нейрогормональных систем в механизмах доместикации не было "данью" вынужденным обстоятельствам» (с. 122).

Тут упомянем с годами всё более ценимый эксперимент директора ИЦиГ академика Д.К. Беляева — доместикация черно-бурых лисиц. Получаемые результаты увлекли многих сотрудников — были созданы модели на овцах, норках и крысах. Последняя модель не перестает восхищать и поражать резкими различиями одомашненных крыс-пасюков и их диких сородичей:

«Исследование особенностей поведения, нейроэндокринной и нейрохимической регуляции доместицируемых животных <...> позволило совершенно по-новому взглянуть на процессы, превратившие дикое агрессивное животное в животное, радикально отличающееся от предка по поведению и физиологическим функциям» (с. 112).

И совокупный объём данных, полученных при изучении доместикации, как нельзя лучше объясняет первый (взятый из аннотации к книге) эпиграф: один указ или закон при смене на другой — это не перекладывание бумаг из одной папки в другую, а изменение всего поведения, нейроэндокринной регуляции и (что вовсе не учитывают создатели указов и законов) — репродуктивных функций. Это перемена мест слагаемых, от которой, в данном случае сумма меняется. И получается второй эпиграф, из писем Павлова.

Сотрудники Института цитологии и генетики СО АН СССР / РАН, насытили эти фразы конкретными научными данными. Создали много пород животных и сортов растений. Но имена множества создателей не упомянуты в рецензии. В том и интрига, и предложение — прочесть книгу и взглянуть на фотографии создателей. Из книги вы и узнаете, какую роль в судьбах нашей страны и мировой науки сыграл каждый из них. Пока же, в свете нового закона, итог таков: не генетика прирастает Сибирью, а сама РАН только Сибирью и будет прирастать. И в этой связи — цитата из И.П. Павлова: «Спасибо науке! Она не только наполняет жизнь интересом и радостью, но дает опору и чувству собственного достоинства»6.

6 Рукописные материалы И.П. Павлова в Архиве Академии наук СССР. М.; Л., 1949. С. 118.