Социальное развитие российской молодежи в структуре процесса преемственности и смены поколений

A.Ju. Zhadanov, post-graduate of the chair of philosophy and sociology of the Krasnodar University of the Ministry of Internal Affairs of Russia; tel.: 89183330630.

Social development of the Russian youth in process structure continuity of alternation of generations

Author said, the social development of young people plays a key role in the structure and process of succession of generations. However, this process is very variativen, its occurrence depends on a number of environmental factors, in which the social maturation of young people. The instability of the social situation of young people, explicit and latent risks can lead to disruption of social development of young people.

Key words: youth, social development, process of succession and generational change, risk society, social uncertainty, social integration.

Жаданов Алексей Юрьевич

соискатель кафедры философии и социологии Краснодарского университета МВД России _

Социальное развитие

V V "Ч

российской молодежи в структуре процесса преемственности и смены поколений

Автор подчеркивает, что социальное развитие молодежи играет ключевую роль в структуре процесса преемственности и смены поколений. Однако данный процесс весьма вариативен, его протекание зависит от ряда факторов внешней среды, в которой происходит социальное взросление молодежи. Неустойчивость социального положения молодежи, явные и латентные риски могут привести к дезорганизации процесса социального развития молодежи.

Ключевые слова: молодежь, социальное развитие, процесс преемственности и смены поколений, общество риска, социальная неопределенность, социальная интеграция.

Одной из ведущих теоретических концепций в отношении молодежи выступает подход, рассматривающий молодежь как объект и субъект процесса преемственности и смены поколений (Л.С. Выготский, В. Фридрих, К. Манхейм, И.М. Ильинский, В.И. Чупров, Ю.А. Зубок и др.). Особое внимание здесь уделяется месту и роли молодежи в социальных процессах замещения стареющего населения молодежью. По мнению К. Манхейма, система исто-рико-социальных координат и есть общество, которое задает конкретную программу социализации молодежи и уровень необходимых требований. Единство и целостность поколений будет тогда успешным, когда обществом будут решаться основные проблемы молодежи. Молодежь, в свою очередь, выполняя роль резерва, оптимально приспосабливается к меняющимся качественно новым обстоятельствам. Манхейм подчеркивал, что «молодежь ни прогрессивна, ни консервативна по своей природе, она потенция, готовая к любому начинанию» [1, с. 445].

Однако иногда складываются ситуации, когда само общество находится в кризисном состоянии. В такой ситуации, полагает Ю.А. Зубок, молодежь в ходе своего становления как субъекта социального воспроизводства вступает в конфликт с социальной системой на всех ее уровнях. Причем, если в условиях социальной стабильности конфликты, как правило, носят локальный характер и разрешаются преимущественно на микроуровне, то в обществе нестабильном происходит их эскалация до макроуровня, т.е. общества в целом.

Все многообразие возникающих между молодежью и обществом конфликтов условно можно свести к трем основным типам:

возрастное неравенство социального статуса молодежи и связанные с этим противоречия ее включения в различные сферы общества;

несовпадение целей и интересов молодежи в целом или отдельных ее групп со многими существующими институциональными нормами, а также противоречие между

291

стремлением молодежи реализовать свой инновационный потенциал и консерватизм институтов социализации;

состояние напряженности или противостояния молодежной субкультуры традиционной культуре.

Таким образом, поиск путей выхода из конфликтного состояния подсказывает две возможные модели разрешения конфликтов. В результате первой происходит интеграция, достигается консенсус. Интеграция в такой модели реализуется в двух формах:

1) посредством конформизма молодежи, нахождения общих оснований консолидации, что представляет собой позитивный способ разрешения конфликта, не оставляющий, однако, возможностей социального новаторства.

2) через инновационную деятельность молодежи, предполагающую согласие с одобряемыми данной культурой целями, но отрицание социально одобряемых способов их достижения и активизацию интеграционных процессов.

Вторая модель - преодоление конфликта в форме дифференциации, при которой также возможна социальная инновация молодежи, ведущая к стабилизации общества. В этом и заключается позитивный аспект дифференциации. В противном случае, когда превалируют разрушительные тенденции, дифференциация сопровождается процессом исключения молодежи и дезинтеграцией социума. По форме эта модель также вариативна и проявляется: 1) в форме эскапизма, ухода от действительности, осуществляемого, в частности, как добровольная маргинализация, индивидуальный или групповой разрыв с обществом. Зачастую такое добровольное исключение проявляется во всевозможных контркультурных явлениях, как вызов конформизму; 2) в форме делинквентной или криминальной девиации, проявляющейся как открытый протест. Во второй модели объединяются процессы, противоположные интеграционным, сопровождающиеся отторжением части молодежи, ее исключением из так называемого официального общества.

В зависимости от направленности этого процесса молодежь либо интегрируется в общество, т.е. распределяется в системе социальных связей, утверждается в структурах и самоидентифицируется с ними, либо оказывается отторгнутой, исключенной социальной группой [2, с. 49-50].

Одним из условий развития молодого поколения стали изменения в сфере культуры и нормативно-ролевого комплекса, которые носят весьма интенсивный, а подчас и драматичный характер. Поиск новых ценностных

ориентаций и смыслов самым существенным образом связан с поиском новых форм организации социальной жизни и деятельности, экспериментированием в формах семьи, стиле жизни, организации труда, досуга, созданием альтернативных систем ценностей и идеологий, новых смыслов. В рамках этого процесса разворачивается и сексуальная революция, осуществляется поиск новых форм организации трудовой деятельности, связанной не столько с принципами их рыночной эффективности, сколько с реализацией смысла и значения самого труда, наблюдается появление постматериалистической системы ценностей и жизненных ориентаций, альтернативных стилей жизни [3, с. 57].

Истоки сексуальной революции, альтернативных ценностных ориентаций, идеологий связаны с тенденциями культурной глобализации и экспансией массовой культуры западного образца в современной России. Стоит отметить, что нынешней молодежи, в отличие от советской, предоставлен широкий спектр форм и способов самореализации. Аналогично можно утверждать и в отношении ориентиров социального развития, здесь нет какого-то единообразия, у молодежи «голова идет кругом».

Молодежь как особая социально-демографическая группа является наиболее динамичной частью общества и характеризуется специфической ролью и местом в системе общественного воспроизводства. Реализуя вопроизводственную, инновационную и трансляционную функции, каждое новое поколение интегрируется в общество, заполняя различные позиции в его структуре. Следовательно, одним из ключевых понятий, связанных с термином «социальное развитие», является «социальная интеграция» молодежи.

Ю.А. Зубок под социальной интеграцией молодежи предлагает понимать, во-первых, характер связей между обществом как целым и молодежью как его частью, возникающих в процессе включения этой социально-демографической группы в социальную структуру, направленных на поддержание и воспроизводство устойчивых общественных отношений и целостности общества; во-вторых, совокупность процессов, определяющих различные формы внутригруппового единства молодежи. Поэтому интеграция объединяет в себе два параллельных процесса: механическое включение в социальную общность и осознание себя частью этой общности. На эмпирическом уровне интегри-рованность молодого человека в общество определяется степенью его включенности в общественные структуры и мерой внутренней

292

самоидентификации с ними путем интериори-зации ценностей и норм данной общности.

Понимание закономерностей развития молодежи как социальной группы непосредственно связано с адекватным определением ее роли и места в общественном воспроизводстве, субъектом которого она является. Включаясь в общество, интегрируясь в его структуры, она не только унаследует условия жизни и отношения, оставляемые ей родительскими поколениями, но и преобразует их, реализуя свой инновационный потенциал. Тем самым осуществляется как развитие молодежи, так и воспроизводство общества. Под воспроизводством понимается постоянное повторение, непрерывное возобновление процесса общественного производства, призванное обеспечивать развитие общества и отдельных его групп как целостной системы. В зависимости от характера этого процесса оно может быть деструктивным (отставание развития), простым (повторение) и расширенным (возобновление во все увеличивающихся масштабах).

Социальное развитие молодежи, понимаемое как изменение количественных и качественных характеристик этой социально-демографической группы в процессе ее становления в качестве субъекта общественного воспроизводства, также может иметь деструктивные формы (дезинтеграция, социальное исключение), носить характер преемственности социального опыта, накопленного предшествующими поколениями (простое воспроизводство) и приобретать черты расширенного воспроизводства, путем обновления условий жизнедеятельности и всей системы общественных отношений [4, с. 5].

Рассмотрим подробнее содержательную суть ключевого понятия «социальное развитие». Так, В.И. Чупров понимает под социальным развитием процесс направленных, необратимых и закономерных изменений. Он предлагает задаться вопросом: каковы его особенности в нынешних российских условиях? В самом общем виде эти особенности определяются состоянием социальной неопределенности, распространяющейся и на молодежь, и на общество. В молодежной среде неопределенность проявляется в невозможности адекватной рефлексии молодых людей на социальные перемены [5, с.59-60].

Н.Л. Смакотина рассматривает социальное развитие молодежи как сложный социальный процесс, представляющий собой фундаментальную проблему, общую для всех гуманитарных и социально-экономических наук. В самом первом и общем приближении эта проблема есть осознание исчерпанности ресурсов прошлого, прошлых подходов к

освоению реальности и необходимости ответа на вызов будущего, вызов истории [3, с.58].

Ю.А. Зубок предлагает изучать социальное развитие молодежи в более широком контексте общественного воспроизводства - как целостный процесс качественных изменений сущностных характеристик этой социально-демографической группы, который ведет к воспроизводству молодым поколением социальной структуры и ее обновлению. Социальное регулирование данного процесса обеспечивается путем формирования общественно значимых критериев развития, а также посредством выработки социальными институтами нормативных требований, получающих воплощение в государственной молодежной политике [6, с. 5].

В.И. Чупров в качестве одной из основных проблем анализа социального развития российской молодежи отмечает сложность выделения обоснованных критериев развития. Если раньше, в советское время, критерии носили идеологизированный характер, то в обществе риска они вовсе отсутствуют. Попытки связать эти критерии с вовлеченностью молодежи в рыночные отношения оказались безуспешными. Критерий развития должен отражать саму сущность молодежи как социальной группы, т.е. ее специфическую роль в воспроизводстве общества. При таком подходе основной критерий развития молодежи видится в сохранении ею целостности общества и в его обновлении [5, с. 59-60].

Важным критерием социального развития молодежи выступает также степень (мера) ее субъектности в общественном воспроизводстве. В качестве эмпирических показателей социального развития могут быть использованы изменение социального положения (статуса), мотивационной сферы сознания (потребностей, интересов, ценностей) и интеграционного поведения молодежи в различных сферах общественного воспроизводства (в материальном производстве, в сферах распределения, обмена и потребления, в духовном производстве) [4, с. 6-7].

В условиях социальной неопределенности претерпевает изменения и источник развития молодежи. Поскольку в процессе общественного воспроизводства происходит становление субъектности молодежи, а в самом воспроизводстве, как известно, выделяются две стороны - производство условий жизни и самого человека, то в противоречии между двумя этими сторонами и формируется основной источник развития. Развитие предполагает гармонизацию этих сторон. В обществе риска же происходят существенные диспропорции, приводящие к опережающему становлению субъектности молодежи в одних

293

сферах и отставанию в других. Темпы духовного развития молодежи значительно отстают от темпов ее развития в материальном производстве [5, с. 59-60].

Таким образом, развитие молодежи предстает как направленное изменение ее социальных качеств в процессе воспроизводства социальной структуры, т.е. как определенная направленность ее мобильности. В обыденном сознании молодого человека это выражается в стремлении достигнуть статуса представителей референтных для него групп. Достижение приносит удовлетворение и является стимулом для дальнейшего статусного продвижения, а нереализованность планов приводит к разочарованию и поиску других путей жизненного самоопределения.

В.И. Чупров подчеркивает, что результаты исследований социального положения, особенностей сознания и деятельности современного молодого поколения фиксируют общую тенденцию стагнации основных показателей ее развития. Вместе с тем обнаруживается ряд новых, не характерных для предыдущих поколений, процессов и явлений. Они проявляются, во-первых, в изменении характера воспроизводства молодежью родительского поколения, традиционно строящегося на принципе преемственности. Сегодня эта преемственность по большинству параметров прервана, и потому нынешние молодые люди поставлены перед необходимостью не столько усвоения, сколько отрицания опыта старших поколений; во-вторых, в расширении контакта молодежи с новыми социальными посредниками, такими как нетрадиционные формы наемного труда и его оплаты, изменившиеся отношения собственности, малый бизнес. Это отражается в изменении механизмов социализации молодежи. В-третьих, в ухудшении по многим позициям социального положения молодого поколения, что существенно расширило сферу конфликта молодежи с обществом; в-четвертых, в отсутствии у нынешнего российского общества четких ориентиров собственного развития и развития молодежи. Если до конца 1980-х гг. в отношениях молодежи и общества преобладали идеологизированные критерии, ориентированные на преемственно-воспроизводственную модель взаимодействия, то конец 1990-х гг. ознаменовался ин-струментализацией отношений без выраженных целей развития [7, с. 94].

Таким образом, социальные, экономические, политические и социокультурные трансформации 1990-х-2000-х гг. привели к тому, что социальная реальность, в которой происходит становление молодежи, оказалась противоречивой, нестабильной. На сме-

ну прежним основаниям социальной реальности, характерной для советских времен, пришла социальная реальность, которая характеризуется как «общество риска». Учитывая переходный, во многом маргинальный, статус молодежи, ее включенность в процесс социального развития, неудивительно, что именно молодые люди оказались в наиболее сложном положении. Среди молодых людей немало тех, кто так и не смог адаптироваться к новой социальной реальности, найти себя в обществе риска. В сложных социально-экономических условиях, в контексте криминализации, коррумпированности многих социальных практик, каналы восходящей социальной мобильности оказались закрыты для молодежи из небогатых семей, из «провинции». Едва ли не самое важное в этой ситуации - отсутствие ясных векторов социального развития молодежи в представлениях государственной власти. Как справедливо отмечает Е.О. Кубякин, «СМИ, культурная элита, политики, общественные и религиозные деятели не смогли сформировать действенных механизмов влияния гражданского общества на подрастающее поколение . Молодежи не объясняют, какой она должна стать через несколько лет, не задают ориентиров социального развития. В настоящее время не возникает ощущения, что проблема отсутствия ориентиров, целей социального развития российской молодежи успешно решена» [8].

Недопустима ситуация, когда процесс социального развития выглядит спонтанным, никем не управляемым. Молодежи, как никакой другой группе, необходимо показывать, что государство заинтересовано в их социальном взрослении, в успешном включении во взрослую жизнь. Постепенно отошел на «второй план» ключевой тезис советских времен о том, что молодежь - ресурс развития государства, и от того, какой станет нынешняя молодежь через 10-15 лет, зависит будущее страны. Весьма опасна ситуация, когда критерии социального развития молодежи криминализируются, подвергаются аморальной, анти нравственной «правке».

1. Манхейм К. Диагноз нашего времени. М, 1994.

2. Зубок Ю.А. Исключение в исследовании проблем молодежи // Социс. 2008. № 8.

3. Смакотина Н.Л. Социальное развитие молодежи в России: концептуальная модель анализа // Глобализация и социальные изменения: материалы научной конференции. М., 2006.

4. Чупров В.И., Зубок Ю.А. Молодежь в общественном воспроизводстве: проблемы

294

и перспективы. М., 2000.

5. Чупров В. И. Социальное развитие молодежи в обществе риска // Тезисы докладов и выступлений на II Всероссийском социологическом конгрессе «Российское общество и социология в XXI в.: социальные вызовы и альтернативы. М., 2003.

6. Зубок Ю.А. Феномен риска в социологии: Опыт исследования молодежи. М., 2007.

7. Чупров В. И. Молодежь в общественном воспроизводстве // Социс. 1998. №3.

8. Кубякин Е. О. Молодежный экстремизм в условиях глобализации информационно-коммуникационной среды общественной жизни: дис. ... д-ра соц. наук. Краснодар, 2012.

1. Mankheym K. Diagnosis of our time. M., 1994.

2. Zubok Yu.A. Exception in research of problems of youth // Sotsis. 2008. No 8.

3. Smakotina N.L. Social development of youth in Russia: conceptual model of the analysis // Globalization and social changes: materials of scientific conference. M., 2006.

4. Tchuprov V.I., Zubok Yu.A. Yoth in public reproduction: problems and prospects. M., 2000.

5. Tchuprov V.I. Social development of youth in the society of risk // Theses of reports and performances on the II All-Russian sociological congress "The Russian society and sociology in the XXI century: social calls and alternatives. M., 2003.

6. Zubok Yu.A. Fenomen in sociology: Experience of research of youth. M., 2007.

7. Tchuprov V.I. Youth in public reproduction // Sotsis. 1998. No 3.

8. Kubyakin E.O. Youth extremism in the conditions of globalization of the information and communication environment of public life: dis. ... Dr.s social. sciences. Krasnodar, 2012.

295