Имя собственное в предикативной синтаксической позиции: грамматика и семантика (на материале болгарского языка)

УДК 811.163.2'373.2. Вестник СПбГУ. Сер. 9. 2011. Вып. 3

В. А. Лазарева

ИМЯ СОБСТВЕННОЕ В ПРЕДИКАТИВНОЙ СИНТАКСИЧЕСКОЙ ПОЗИЦИИ: ГРАММАТИКА И СЕМАНТИКА

Вопрос о положении имени собственного (далее — ИС) в системе языковых знаков, издавна занимавший логиков, философов, лингвистов и представителей других наук, до сих пор не находит однозначного решения. То, что ИС относятся к классу так называемых идентифицирующих слов и как таковые имеют своей основной функцией идентифицирующую, ни у кого не вызывает сомнений. Мнения ученых расходятся по одному из самых спорных вопросов — о значении ИС. Существующие теории противоречивы: от сторонников концепции семантической неполноценности ИС Дж. Ст. Милля (Л. Ельмслев, А. Гардинер, Н. Д. Арутюнова и др.), согласно которой ИС представляют собой «пустые знаки», «этикетки», «метки», «ярлыки», до признания за ИС более богатого, по сравнению с именами нарицательными, значения (О. Есперсен, Х. Джозеф, Е. Курилович и др.). В основе подобного разногласия — принципиальная противоположность подходов, которые рассматривают ИС как единицу лексической системы языка, как единицу речи либо интегрируют «языковой» и «речевой» подходы [1, с. 11-24], а также размытость границ самого термина «значение», которым в различных трактовках обозначаются разные типы (или только один тип) информации, взаимодействующие в структуре языкового знака.

Одним из важных аспектов языкового знака является его референциальный потенциал. В этом отношении ИС признаются субститутами объекта par excellence: основной для них является функция называния предметов действительности или воображаемого мира. «Они обладают свойством прозрачности — сквозь них как бы просвечивает референт» [2, с. 190]. Тем не менее, исследование функционирования ИС в речи показывает, что референтная отнесенность ИС оказывается неоднозначной: конкретной или понятийной. Определение денотативного статуса тесным образом связано не только с семантикой, но и с синтаксисом, что и определяет выбор логико-синтаксического подхода для выявления референциальной неоднозначности ИС. Из всех синтаксических позиций, традиционно занимаемых ИС, наиболее репрезентативной является предикативная, поскольку именно в ней могут реализоваться, в соответствии с принятой в отечественной лингвистике классификацией денотативных статусов именных групп (ИГ), три типа употреблений ИС: автонимный, конкретно-референтный и предикатный [3, с. 79-107]. И только одно из указанных употреблений, конкретно-референтное, устанавливает соотнесенность имени с внеязыковым объектом действительности: — Мамо, мамичко! — обезумяла от страх проплака тя при вида на огромния мъж на вратата. — Марта, не се плаши! Аз съм приятел на баба ти Николина. Наеха ме да те намеря. — Да не си Огнян Жеков? — момиченцето спря да плаче и любопитно се взря в него. — Същият. Откъде знаеш името ми? (Д. Петруно-ва). При автонимном употреблении имя «имеет вырожденный референт», обозначает само себя, а не внеязыковой объект [3, с. 99-101]: — Ще те придружа до града — рече той, като хрупаше гроздето с удоволствие. Ирина се усмихна равнодушно. Нямаше

© В. А. Лазарева, 2011

нищо против. — Аз съм Борис Морев, син на Редингота — представи се той, като че беше решил да се забавлява с баща си (Д. Димов). А предикатное употребление, т. е. такое, при котором ИС не соотносится ни с каким объектом внеязыковой действительности, а обозначает некоторое свойство, вообще не предназначено для референции [3, с. 86, 99]: Тя [Кръстова гора] наистина е един нов Йерусалим, а това значи място за поклонение, изповед и молитва (интернет-источник, далее И); Съществува единодушие по въпроса, че този автодидактичен архитект [Льо Корбюзие] е един Пикасо в архитектурата — с различни периоди в творчеството си (И).

Таким образом, в предикативной синтаксической позиции ИС может реализовать разные знаковые функции (обозначать конкретный предмет, указывать на «код» объекта, приписывать признак), участвуя в разных типах логико-синтаксических отношений (идентификации, именования, характеризации — в соответствии с классификацией, предложенной Н. Д. Арутюновой [4]).

Установить тип референции именных групп помогают так называемые актуали-заторы (артикли, детерминативы, кванторные слова), маркирующие, как правило, тип предметной отнесенности имени. ИС, в силу свойственной им уникальной референт-ности, «внутренней» детерминированности, не нуждаются в дополнительной конкретизации. Однако на практике ИС принимают артикли, адъективы и местоименные детерминативы, которые актуализируют различные компоненты их сложной семантической структуры. Поэтому раскрытие синтагматического потенциала, последовательное рассмотрение и установление соотношения между синтактикой и семантикой ИС представляются актуальными для понимания его специфики как знака.

В настоящей работе рассматривается функциональная специфика ИС и сочетающихся с ним актуализаторов в составе предикативной ИГ, предпринимается также попытка выявить значимые формально-семантические корреляции. Автонимно употребленное ИС с актуализаторами не взаимодействует, поэтому основное внимание уделяется референтно (I) и предикатно (II) употребленным ИС.

I. Конкретно-референтный статус ИС.

Референтный статус имеют ИС в рематической ИГ предложений идентификации. Причем идентификация имеет место только тогда, когда ИС обозначает данное (ситуативно или контекстно) либо ранее известное говорящему лицо1: — Познавате ли това лице? Погледнах фотографията, челюстта ми се схвана, познавах това лице: — Да! Това е Иван Лудия (Г. Данаилов); Марине, здравей! — рече тази жена. Коев не я позна. Позагледа се и откри, че това беше Керка, голямата дъщеря на бай Симо (В. Голев)2.

Референтные ИС в идентифицирующей ИГ могут актуализироваться местоимениями, а также адъективами типа известен, прочут, знаменит: Току-що излезе на ули-цата, баба Цена видя нов куп пленници и зад тях един български войник. Стори й се, че това е сам Стоенчо, той приличаше на него. Не, не е той (И. Вазов); Господинът седеше в профил — но ето засмя се и случайно се обърна. «Боже мой! Туй е моят Иван!» (Г. Стаматов); Имаше един убит. Командирът на застава 178, като освети окърваве-ното му лице с фенерчето си, тозчас го позна: това беше известният Хасан Рафи-ев от Барутин, избягал преди две години, сестриник на прочутия диверсант Шукри

1 Подробнее о разграничении понятий «данное» и «известное» см., напр.: [5, с. 27-29].

2 Этот и некоторые другие примеры послесвязочных идентифицирующих ИС заимствованы из: [6].

Илязов (А. Гуляшки). Местоименные детерминативы при референтном ИС формируют особый вид «разъясняющей идентификации»3: Мъжът приближи журналиста, спря и тежко изрече: «Ти си тоя Марин Коев, нали»? (В. Голев); На шелтето под иконо-стасът седнали дядо Либен и Тодор Радин. Тодор Радин е онзи Тодор Радин, който едно време беше селски чорбаджия и който поиска от селото за хартия и за мастило две хиляди гроша, които трябали за неговата селска канцелария (Л. Каравелов). Семантически и референциально равноправные, кореферентные термы, заполняющие модель, неравноправны в коммуникативном отношении. Первый компонент, ранее актуализо-ванный, составляет тему, а второй, актуализирующийся в предложении за счет местоимения, — рему [7, с. 84].

Местоименные и адъективные актуализаторы при референтном имени имеют ин-дексальную роль и устанавливают связь с денотативным, идентифицирующим компонентом семантики, как бы уточняя координаты объекта идентификации.

Идентифицирующее ИС может маркироваться, хотя и очень редко, и словом един, которое в данной позиции (при ИГ со статусом определенности) не реализует свои артиклевые функции4. Функцию един здесь можно определить как «экземплифициру-ющую»: Това са гениите, които красят човешкия род, които сияят като звезди, които сочат пътя на човечеството. Това са пророците, какъвто е един Шекспир, един Данте, един Гьоте, един Достоевски. Такъв е и трябва да бъде всеки истински поет (А. Прахов). Употребление един может быть также обусловлено желанием говорящего подчеркнуть исключительность, единичность референта5: Кой от футболистите, които си открил, ти е най-скъп? — Много са. Но номер едно в това отношение е един Димитър Бербатов («Топспорт»).

II. Предикатное употребление ИС.

В семантике предикатно употребленного ИС (например: Той е истински Дон Кихот) происходит сдвиг от денотативного к сигнификативному аспекту6: ИС уже выступает денотатом не определенного объекта, а, скорее, некоторого типа объекта с определенным набором, комплексом (пучком) признаков, которые и являются существенными для коммуникативных целей. Образ формирует тип. Подобного рода употребления ИС, как нам кажется, удовлетворяют отмеченной Н. Д. Арутюновой «постоянно возникающей потребности в окказиональной типизации объектов» [9, с. 18]. Удачно осуществленная типизация выходит за рамки «окказиональности» и приобретает устойчивый характер.

3 Под «разъясняющей идентификацией» понимается ситуация отождествления объектов, которые были актуализованы (в предшествующем тексте или ситуации) в разные моменты по отношению к акту идентификации: левый (первый) компонент был актуализован непосредственно перед актом идентификации, а правый (второй) — хронологически более отдаленно. Подробнее об этом см.: [5, с. 85-86].

4 Местоимение-артикль един при ИС в предикативной синтаксической позиции, за редким исключением, функционирует, скорее, подобно частице, нежели артиклю. Подробнее об этом см.: [8].

5 В этой функции един употребляется при конкретно-референтном ИС и в других синтаксических позициях: Великолепни певци на народни песни, родени музиканти, отрасли с фолклора, които с неподражаема лекота възпроизвеждат най-трудни мелодии от рода на Руфинкината, остават безчувствени към песните на един Шуберт (Г. Данаилов).

6 В данной работе рассматриваются предикативные, послесвязочные употребления ИС, но семантический сдвиг наблюдается и в других синтаксических позициях.

Предикатное употребление ИС имеет место в актах сравнения, уподобления, которые реализуются в предложениях характеризации: Ню Йорк не е Америка, Ню Йорк е съвременният Вавилон (И). Устанавливаемое сходство часто сопровождается экспликацией актуальной «дескриптивной поддержки», особенно если дополнительные коннотации имени непрочны или допускают неднозначную интерпретацию7: Прези-дентът Путин има «жив ум», той е нашият нов Столипин, трудещ се в полза на от-ечеството ("Media Times Review"); Член кореспондентът на Руската академия на на-уките и директор на Института по руска история, проф. Андрей Сахаров заяви вчера, че Саакашвили е един Сталин след това, което е извършил в Южна Осетия (И). Подобного рода предложения характеризуются «референциальной несогласованностью» и не требуют однотипности референции компонентов, поскольку для выполнения коммуникативной задачи существенна признаковая, а не референциальная сторона правого (второго) компонента. Левый (первый) компонент всегда конкретно-референтен, а второй употреблен предикатно. Между двумя объектами устанавливается отношение признакового сходства.

Как видно из приведенных выше примеров, предикатный режим интерпретации требует формальных показателей, которые, в отличие от актуализаторов референтных ИС, устанавливают связь не с денотативным, а сигнификативным аспектом семантики, поэтому далее мы будем именовать их «маркерами сигнификативного сдвига».

Для предикатно употребленного ИС характерна маркированность местоимением-артиклем един, которое может выполнять двойную функцию: экспликатора акта сравнения и интенсифицирующую, что соответствует существующим описаниям функций един в предикатных ИГ [5, с. 38-40; 10; 11]. Сравнение с един апеллирует к признаковой сущности имени, нейтрализуя уникальность его референции: Това [Кармен] е образ, който може години наред да бъде изучаван и развиван от една изпълнителка, и пак да не остане докрай разгадан. Може би най-трудно влязох в ролята, когато пях в Испания. Там видях и осъзнах, че всяка испанка всъщност е една Кармен (И). Значения, выражаемые интенсифицирующим един, могут варьироваться от эмфатического: Абе момче, страхотно свириш бе! Ама ти си един Паганини! (И); Жалко, че не съм един Хе-мингуей (или пък Селинджър): такъв бестселър може да се извади от тази житейска драма... (И) — до пейоративного: Кого представлява вашият герой?Кого представлява този нещастен интелигент, попаднал в чужда среда, сред работници? <...> Вашият герой е един Хамлет. Какво може да направи един Хамлет? («Литературен свят»).

Тем не менее, усредняющее и пейоративное значение точнее выражает сочетание ИС с местоимением някакъв, подчеркивающим пренебрежительное отношение: Пре-ди време хубавицата лъсна чисто гола на корицата на женско списание. ...Законният обаче не се измъчва от ревност. «...Правила е и реклама на бельо. Иначе не съм някакъв Отело. Все пак живеем в XXI век» («Стандарт»). В следующем примере усредняющее значение обусловлено казуальностью, небрежностью сравнения: На всички жени от време на време им се иска да убият съпрузите си. Това, че съм пускала майтапи, съвсем не означава, че съм някакъв Джеймс Бонд с разрешение да убива... (И).

В соответствии с существующим соотношением между основным референци-альным значением неопределенного местоимения и полярностью выражаемого им

7 М. А. Кронгауз отмечает свойственную ИС «прагматическую неопределенность значения»: их большую, в сравнении с именами нарицательными, зависимость от конкретных значений презумпций и намерений говорящего [12, с. 130].

оценочного значения (положительную оценку выражают референтные местоимения, а отрицательную — нереферентные [13, с. 85]) можно предположить последующую специализацию интенсифицирующего един на выражении положительной оценки, а някакъв — пейоративной или усредняющей оценки.

Сигнификативный компонент семантики ИС актуализуется и в сочетании с адъективами, согласованными и несогласованными определениями, которые, в отличие от адъективов, «наводящих» на денотат в ситуации идентификации, задают пласт сравнения, перенося эксплицируемые именем собственным признаки на новую область приложения:

1) иной временной пласт (модерен, нов, съвременен): Мишо Шамара писал, че за младите той е новият Яворов. И хората поемат, не защото не знаят кой е Мишо Шамара, а защото не знаят кой е Яворов (И); А един читател на «Пенелопеида» — ар-хитектът Теодор Пеев, прави интересен паралел: «Това е един нов Партенон, изграден в слова по всички принципи на Партенона: съвършена симетрия и в същото време свобода, светлина и пълна победа на човешкия дух над материята» («Литературен свят»); Накратко това е тя — Яненка Люцканова. Една модерна Клеопатра в ХХ1 век. Красива и устремена да изпълни своите мечти (И); «Аз съм съвременната Пенелопа. По цял ден стоя тук сама и чакам моя Одисей», — чувствено пропя Рени (Д. Петрунова);

2) иная локализация (български, наш): Баба казва, че си българският Катани. Не-прекъснато подканя татко да финансира филм за теб (Д. Петрунова); Бойко Борисов е един български Путин, заяви журналистът, като цитира своя позната, без да на-зовава името й (И); Президентът Путин има «жив ум», той е нашият нов Столипин, трудещ се в полза на отечеството ("Media Times Review");

3) иная сфера деятельности: Съществува единодушие по въпроса, че този автодидактичен архитект [Льо Корбюзие] е един Пикасо в архитектурата — с различни периоди в творчеството си (И); Може би доста хора смятат «Хамлет» за произведение на изкуството, защото е интересна драма, а не я намират за интересна, защото е произведение на изкуството. «Хамлет» е «Мона Лиза» на литературата (И).

Как видно из приведенных выше примеров, определения при предикатно употребленном ИС либо сочетаются с местоимением-артиклем един, либо членуются, как бы «перетягивая» на себя детерминант, скрывавшийся в ИС. Причем эксплицированный артикль не маркирует определенность, а сужает область сопоставления.

Не все распространяющие определения являются указанием на область сравнения. Особенно часто в качестве «маркеров сигнификативного сдвига» употребляются определения, выражающие степень признака: от лексем «гиперболизированного» (истин-ски, същински, досущ, направо, втори) до лексем минимизированного сходства (мини): Младият Манго свири на цигулка в подлеза на Университета. Пред него спира минувач, впечатлен от музикалната му дарба: Ама ти си гений бе, ти си виртуоз — истински Паганини! Роден маестро! (И); Авторът на статията може и да е прав, но я е подкрепил с такива доводи, че си е направо един втори Първанов (И); Защо не станеш кмет на моя град? Тук е много много много по-хубаво да си кмет — като приказка е! Ще имаш страхотна вила на Кенана, ще строиш постоянно масивни сгради със строителната фирма, която ще си създадеш, ще организирашразлични събития, в които ще внимаваш да неучаства някой, който не ти е верен?... Ще бъдеш един мини Саддам (И).

Возможен и совмещенный денотативный статус имени, например, предикатно-ав-тонимное употребление ИС: — Този е Абдулах — иранец, емигрирал в България, но още

не може да се устрои, не знае езика ни... — Аз радва да се запознаем — каза Абдулах и протегна ръка към Пламен. — А това е нашият Пикасо — посочи бай Петко младе-жа, който седеше в другия край на масата. — Пикасо рисува чудни картини. По цял ден само рисува. Повече си мълчи, не говори. Завършил е Художествената академия (Г. Михалков). Модификатор наш при ИС с дополнительными коннотациями сигнализирует о его непрямом прочтении, в то же время контекст выявляет ситуацию знакомства, сообщения об имени (псевдоимени), которое закрепляется за объектом в последующем повествовании: — Аз радва да се запознаем — каза Абдулах и протегна ръка към Пламен. — А това е нашият Пикасо — посочи бай Петко младежа, който седеше в другия край на масата. — Пикасо рисува чудни картини. Причем псевдоимя может закрепиться за «новым» носителем и наполняться в дальнейшем повествовании коннотациями, никак не связанными с его «настоящим» носителем.

Маркеры сигнификативного сдвига при ИС обязательны только в предложениях, устанавливающих сходство, в то время как в отрицательных конструкциях акцентируется признаковое различие: Слушайте!Нямам време да разгадавам ребуси. Щом знаете жената, съобщете ми името и сте свободна. — Аз не съм Ванга, господин инспекторе. Попитайте Божидар (Д. Петрунова); Андрей Сергеевич, на летището благодарихте на Раймонд Вагенщайн за смелостта да издаде книгите ви — нима това е голям риск? Андрей Кончаловски: — Разбира се. Все пак не съм писател, нито пък човек чак с такова реноме, че да е интересно да четат спомените му. Не съм Тарантино, т. е. не съм модна особа (И); Казват, че 70% от душевно болните се излекуват с музиката на Моцарт. Аз естествено не съм Моцарт, но вървя по същия път, — каза Кустурица (И).

Таким образом, в предикативной синтаксической позиции ИС активно сочетается с актуализаторами, которые взаимодействуют с разными аспектами знакового значения — денотативным или сигнификативным. Поэтому факт наличия или отсутствия актуализатора при послесвязочном ИС сам по себе не является достаточным критерием для определения денотативного статуса и типа предикации, хотя маркированность предикатного употребления носит более регулярный характер. Все же можно выявить некоторые формально-семантические корреляции. К самостоятельным маркерам референтного употребления ИС, а соответственно, идентифицирующего истолкования предикации, относятся: местоименные детерминативы (този, онзи и т. д.) и адъективы типа известен, прочут, знаменит; предикатного употребления — определенный артикль8, определения, указывающие на перенесение признаков в иную сферу деятельности, и адъектив български. В остальных случаях значимы факт кореферентности или референциальной несогласованности термов, а также отнесенность ИС к общеизвестным именам с дополнительными коннотациями. Например, в предложении Това е наш Саркози, исключая случай омонимии, ИС допускает только предикатный режим интерпретации, а в Той е наш Иван — и референтный, и предикатный. Поэтому в семантическом отношении для ИС существенным является учет референциальных, прагматических факторов и грамматического оформления.

8 За исключением случаев артиклевой маркированности ИС, оговоренных в грамматиках: при прозвищах, уменьшительных именах и т. д.

Литература

1. Блох М. Я, Семенова Т. Н. Имена личные в парадигматике, синтагматике и прагматике. М.: Готика, 2001. 196 с.

2. Арутюнова Н. Д. Номинация, референция, значение // Языковая номинация. Общие вопросы. М.: Наука, 1977. С. 188-206.

3. Падучева Е. В. Высказывание и его соотнесенность с действительностью (референциаль-ные аспекты семантики местоимений). М.: Наука, 1985. 272 с.

4. Арутюнова Н. Д. Предложение и его смысл: логико-семантические проблемы. М.: Наука, 1976. 384 с.

5. Иванова Е. Ю. Сопоставительная болгарско-русская грамматика. София: Велес, 2009. Т. 2. Синтаксис. 335 с.

6. Прасолова Н. В. Биноминативные предложения с идентифицирующим значением в болгарском языке // Славянская филология / под ред. Е. Ю. Ивановой, Г. А. Лилич. СПб.: Издательство С.-Петербургского Университета, 2007. Вып. 9. Межвуз. сб. ст. С. 98-108.

7. Шатуновский И. Б. Семантика предложения и нереферентные слова: значение, коммуникативная перспектива. Прагматика. М.: Школа «Языки русской культуры», 1996. 400 с.

8. Лазарева В. А. Артиклевая маркированность имени собственного в предикативной именной группе (на материале болгарского языка) // XV Державинские чтения. Современные и исторические проблемы болгаристики и славистики: материалы XXXIX Международной филологической конференции, 16-18 марта 2010 г., Санкт-Петербург / отв. ред. Е. Ю. Иванова, З. К. Шано-ва. СПб.: Филологический факультет СПбГУ, 2010. С. 50-56.

9. Арутюнова Н. Д. Тождество и подобие (Заметки о взаимодействии концептов) // Логический анализ языка. Тождество и подобие. Сравнение и идентификация. М.: Наука, 1990. С. 7-32.

10. Стаменов Х. Показателят за неопределеност един и предикативната именна фраза // Вто-ри международен конгрес по българистика. Доклади 3: Съвременен български език. София, 1987. С. 432-435.

11. Станков В. Семантични особености на категорията неопределеност на имената в българ-ския език // Проблеми на граматичната система на бълграския език. София: Ак. изд-во «Проф. Марин Дринов», 1995. С. 87-150.

12. Кронгауз М. А. «Воплощенное» и «невоплощенное» имя собственное: некоторые аспекты референции // Экспериментальные методы в психолингвистике. М.: Наука, 1987. С. 118-135.

13. Князев Ю. П. Грамматическая семантика: русский язык в типологической перспективе. М.: Языки славянских культур, 2007. 704 с.

Статья поступила в редакцию 13 октября 2011 г.