Репрезентация эмоций человека в языке (обзор литературы за 80-е гг. ХХ – нач. XXI вв.)

ПЕРСОНАЛИИ. РЕЦЕНЗИИ. СОБЫТИЯ

Вестник Омского университета, 2005. № 1. С. 119-122. © , 2005

НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ

Репрезентация эмоций человека в языке

Цель настоящей работы - обзор проблематики исследований, предмет которых языковое представление эмоций на материале разных языков за период 80-е гг. XX - нач. XXI вв.

Среди большого количества исследований преобладают работы по номинациям явлений эмоциональной жизни человека, в которых реализуются различные исходные принципы и аспекты анализа, например денотативный, парадигматический, синтагматический. Одни исследователи изучают отдельные эмотивные лексемы, другие - лексико-семантические группы эмотивной лексики, третьи - синонимические и антонимические отношения эмотивной лексики, четвертые - семантические поля, охватывающие лексику эмоций. Есть работы, в которых исследуются закономерности функционирования лексики эмоций в контексте предложений или в текстах.

Л.М. Васильев, исследуя обширный класс глаголов эмоционального состояния, использует три принципа: 1) денотативный, 2) парадигматический, 3) синтагматический. При денотативном подходе учитывается прежде всего естественное, онтологическое расчленение предметов, признаков, свойств, процессов, состояний, отраженное в структуре языка. На основе парадигматического принципа выделяются различные лексико-грамматические разряды, каузативные, некаузативные, модальные и т. п. Синтагматический принцип основан на учете количества и качества глагольных валентностей. Автор отмечает, что существенным признаком глаголов эмоционального состояния является их способность употребляться в двучленных конструкциях типа Я грущу, их синонимическая соотносительность со словами категории состояния Я грущу - Мне грустно, их нейтральность к оппозициям «быть в каком-либо состоянии», «переживать какое-либо состояние», «выражать какое-либо состояние», их сочетаемость с большинством аспектуальных приставок, придающих им значения начинательности (загрустить), усилительности (разволноваться), смягчительности (поуспокоиться), определенной ограничительности (проскучать), исчерпанности (истосковаться), чрезмерности (переволноваться). Очень тесно к данному семантическому классу примыкают группы глаголов с опорными словами смеяться, улыбаться, хмуриться, плакать, обозначающих физическое проявление эмоций [1, с. 96].

Глаголы, входящие в лексико-семантическое поле «эмоции» на материале английского языка, опи-

сываются в работе Е.Ф. Жуковой. Анализируя семантику эмоциональных глаголов, автор приходит к выводу о существовании трех подгрупп эмоциональных глаголов - эмоционального состояния (fear), эмоционального отношения (love), эмоционального воздействия (surprise) с категориальными семами состояние, отношение, воздействие [2, с. 19]. Помимо семантической структуры эмоциональных глаголов, Е.Ф. Жукова исследует их парадигму, т. е. основные грамматические значения с учетом их семантики эмоциональности, а также синтагматику эмоциональных глаголов, т. е. их синтаксические возможности.

В.И. Шаховский, исследуя категоризацию эмоций в лексико-семантической системе английского языка, выделяет три типа эмотивности слова: 1) обозначение (номинация), 2) описание (дескрипция), 3) выражение (экспликация). По мнению ученого, «денотативным содержанием названий эмоций (дескриптивные слова) являются объективные свойства эмоций, компонента их семиологической ценности - выражения эмоционального отношения в семантике таких слов нет... Лексика, обозначающая эмоции, эмотивной не является, она - индикативная, логико-предметная... в названиях эмоций отсутствует заражающий компонент. Эмоция, обозначенная в таких словах, на уровне реализации представляет собой не непосредственное чувство, а лишь логическую мысль о нем, в то время как семантика эмотива индуцирует эмоциональное отношение к обозначаемому им объекту мира» [3, с. 93-94]. В.И. Шаховский отмечает, что «лексику, называющую эмоции, можно отнести к ассоциативно-эмоциональной, так как она, не выражая эмоций, ассоциативно отсылает сознание говорящих к сфере эмоций. Семантический анализ слов, называющих эмоции; fright (страх), horror (ужас), слов, их выражающих: terriying, terrible, scarecrow, horribly и т. д., показал, что в обоих случаях представлена эмосема "emotion". В случае называния эмоций эта сема указывает на объективные признаки и на тематическую принадлежность слова - денотата, а в случае выражения эмоции эмосема указывает на конкретную эмоцию» [3, с. 94-95].

Л.Г. Бабенко рассматривает лексику эмоций следующим образом. На уровне парадигматики выявляются слова, принадлежащие к разным частям речи, в семной структуре которых обнаруживаются семы эмотивности разного ранга. На уровне синтагматики исследуются закономерности функционирования эмотивной лексики в контексте предложения. На уровне синтагматики исследуются закономерности функционирования эмотивной лексики в контексте предложения. На уровне индивидуально-художественной синтагматики анализируется специфика манифестации эмотивных смыслов в условиях

художественной речи и законченности текста. Согласно Л.Г. Бабенко, «семантическая категория эмоций должна быть осуществлена прежде всего при рассмотрении лексики, называющей эмоции, потому, что в ней эмотпвные смыслы эксплицитны, более устойчивы, стабильны. Эти слова - непосредственные знаки эмоций» [4, с. 13]. По мнению исследователя, 94 % эмотивной лексики обозначает эмоции как нечто существующее в действительности, объективирует их в языке (эмотивы-номинативы). При этом сема эмотивности заключается в денотативной сфере значения, выполняет разные функции и выступает в облике то интегральной, то дифференциальной семы. Статус семы не только определяется ее позицией в семной структуре слова, но и сам определяет характер манифестации эмотивных смыслов слов. Л.Г. Бабенко сформулировала модель лексической семантики слов с эмотивным значением, выделив «категориально-эмотпвные», «дифференциально-эмо-тивные», а также «коннотативно-эмотивные» семы. В лексико-семантическом поле «эмоции» категориально-эмотивная лексика является ядерной частью поля [4, с. 25].

Большой интерес представляют исследования номинаций эмоций в художественном тексте. И.С. Баженова рассматривает особенности обозначения эмоций в художественном тексте на протяжении трех веков - с конца XVIII по XX вв. Проводится сопоставление обозначений эмоций на материале немецкой и русской художественной прозы. Исследователь утверждает, что обозначения эмоций, которые входят в наивную картину мира, отражают материальный, духовный опыт каждого народа и его языка в отдельности, так как наивная картина мира полностью зависит от языка, на котором она описывается. Эмоциональная жизнь человека в художественной прозе репрезентируется специфическими средствами и способами, которые чрезвычайно разнообразны. Так, например, в русской и немецкой художественной прозе центр эмоциональной жизни человека представляют номинации эмоциональных состояний, в состав которых входят лексемы «сердце» и «душа». Далее от центра поля номинаций эмоционального состояния расположены словосочетания, стержень которых названия эмоций (страх, гнев и т. д.), на периферии того же семантического поля и метафорические словосочетания и предложения, описывающие внутреннее, не поддающееся наблюдению эмоциональное состояние человека. Данные номинации эмоциональных состояний зависят от структуры художественного произведения, включающей в себя образную систему, и от культурных традиций народа и эпохи [5, с. 322]. И.С. Баженова пишет, что обозначения эмоций обладают культурно-национальным своеобразием. В подсознательной памяти того или иного сообщества людей сохраняется интертекстуальная связь фразеологизмов с тем или иным кодом культуры. В то же время воспроизводимость обозначений эмоций в художественном тексте на протяжении нескольких веков представляет собой не только трансляцию между поколениями культурно значимых установок, но и служит формированию культурного самосознания

носителей языка.

Популярным направлением в исследовании эмоций в языке является синтаксическое моделирование. Ярким примером такого подхода является статья С.Н. Цейтлин. По мнению исследователя, современный русский язык располагает широкими возможностями для передачи психического состояния. Многообразие обнаруживаемых в речи конкретных предложений, передающих данное значение, может быть сведено к ряду основных моделей:

1) глагольная (Я волнуюсь);

2) наречно-предикативная (Мне грустно);

3) субстантивная (У меня тоска);

4) адъективная (Она весела);

5) причастная (Я взволнован);

6) предложно-падежная (Он в восторге) [6, с. 181].

С.Н.Цейтлин выявляет лексически свободные и

лексически связанные модели, определяет факторы нормативно-стилистического порядка, определяющие избирательность той или иной модели, описывает метафорический способ выражения психического состояния субъекта. Она различает основной вариант модели и производные варианты, или модификации. Интересно анализирует С.Н. Цейтлин фазисные, модальные, абстрактные реализации моделей, модификации расщепления. В поле зрения исследователя попадают и фразеологические варианты изучаемых единиц, а также особенности их стилистического использования.

Такой подход к изучению эмоций в языке на материале английского языка использовали Т.П. Сму-рова, Г.А. Иванова, Т.А. Джелали и др.

В целом ряде работ по исследованию эмоций в языке реализован когнитивно-логический (ситуативно-фреймовый) подход, в котором имеются различные исходные принципы и аспекты анализа. Одни исследователи используют таксономическую интерпретацию фреймов, другие описывают эмоциональные состояния в их соотнесенности с когнитивной структурой знания, имеющей пропозициональную организацию. Е.М. Вольф считает, что высказывания, описывающие эмоциональные состояния человека, могут интерпретироваться в виде модели, соответствующей фрагментам внутреннего мира человека. Их можно представить как систему фреймов, «куда входят элементы соответствующих ситуаций, включающих эмотивное состояние человека». Основными в этой модели являются три элемента: субъект модели, само эмоциональное состояние и его причина [7, с. 55]. По мнению У.М. Вольф, эмоциональное состояние является двухвалентной моделью, включающей элементы «субъект эмоции» и его «причина», тогда как эмоциональное отношение - трехвалентной моделью, в структуру которой дополнительно входит признак «объект эмоции».

A.B. Рябкова исследует лексико-семантическое пространство эмоций «радость» и «печаль» на материале русского и немецкого языков в зеркале когнитивного фрейма. По мнению автора, ментальная репрезентация лексических единиц имеет вид фреймов, которые устойчиво функционируют в текстах, варьируя уже имеющиеся фрагменты отраженной в созна-

Нау чная жизнь

121

нии действительности, выстраивая новые структуры, расширяя смысловое сопровождение и увеличивая объем доминантного смысла. Это позволило исследователю таксономизировать фреймы на основе объективируемой ими информации, которая репродуцируется в сознании человека, используя прагматический потенциал, отраженный в лексико-семантическом пространстве эмоций «радость» и «печаль». Таким образом, исследователь прослеживает универсальное и специфическое в русском языке в сравнении с немецким. При анализе семантического поля «печаль» и «Trauer» выяснилось, что в немецком языке отсутствует эквивалент лексемы «скорбь», а также лексемы «тоска». Этот пробел возмещается за счет смежных или близких по значению слов, что подчеркивает экстенсиональность лексико-семантического поля «печаль» в сравнении с полем «Trauer». A.B. Ряб-кова пишет, что «присущие русскому человеку глубокое переживание, внутреннее томление, душевные страдания способствовали определению этого внутреннего чувства. Ментальный фон русского восприятия действительности позволяет употреблять русские лексемы "боль", "страдание", "мучение" в другой ментально-ситуативной области. Немецкие лексемы Schmerz, Qual, Leiden употребляются в денотативном значении» [8, с. 10].

Во многих работах реализован лингвокультуро-логический подход к исследованию языкового семантического представления эмоций человека. Согласно H.A. Красавскому, «лингвокультурологиче-ский подход эмоциональной сферы заключается в том, что он позволяет выявить особенности культурных предпочтений и доминант, в целом специфику устройства психического, внутреннего, ментального мира представителей определенной этнической общности, языкового коллектива, его менталитет» [9, с. 5]. Следует отметить, что многие исследователи проводят лингвокультурологический анализ концептов эмоций, применяя полевой метод, предполагающий описание семантически однопорядковых языковых единиц, формирующих определенный фрагмент вербального мира (В.В. Воробьев, М.К. Голованив-ская, З.Д. Попова, И.А. Стернин). При исследовании эмоций в языке многие ученые используют лингвокультурологический подход в синхроническом и диахроническом аспектах. Ярким примером такого подхода является работа H.A. Красавского, посвященная исследованию формирования и функционирования немецкой и русской концептосфер эмоций. Изучая номинативные системы эмоций сопоставляемых языков в исторической плоскости, H.A. Красав-ский отмечает, что «характерная для Средневековья теоцентрическая модель мира постепенно сменяется антропоцентрической моделью, свойственной Новому времени. Антропоцентризм эксплицируется самим языком. Доказательством антропоцентризма в развитии мысли Нового времени служат многочисленные антропоморфные метафорические описания эмоций, но смещенный теоцентризм в определенной степени сохраняется. Это подтверждается анализом номинаций эмоций, например Gotteszorn. В подобных реликтовых обозначениях есть образные и ценност-

ные признаки, культурно необходимые современному человеку» [9, с. 462]. По мнению ученого, анализ культурологического материала позволяет заметить некоторые изменения в поведенческих нормах людей Нового времени. В Германии протестантская религия деактуализирует некоторые церковные предписания. Добродетелью начинают признавать также и утилитарные ценности (богатство, деньги). Очевидные изменения приводят к соответствующим реакциям языка. Его номинантная система пополняется новыми смыслами.

Многие лингвисты используют интегральный подход к исследованию языкового семантического представления эмоций человека. Следует отметить, что комплексное изучение взаимодействия семантического, прагматического, стилистического аспектов репрезентации эмоций в языке возможно только на текстовом материале. По мнению М.М. Бахтина, текст есть первичная данность всего гуманитарно-философского мышления и является той непосредственной действительностью, из которой только и могут исходить эти дисциплины [10, с. 281].

O.E. Филимонова, изучая язык эмоций в английском тексте, приходит к выводу, что объединение исследовательского аппарата семантики, прагматики и стилистики позволяет рассмотреть различные грани репрезентации эмоций в речи. По ее мнению, обращение к изучению языка эмоций с позиций когнитивной лингвистики потребовало обоснования понятия полистатусной категории эмотивности, которая имеет разветвленную сеть специфических текстовых единиц - эмотивных микротекстов, эмотивных вкраплений, проявляющих особенности функционирования в текстах разных типов. Выявление основных эмотивных единиц текстового уровня позволило проследить, как влияют на процесс текстообразования прагматические установки адресата сообщения, единичный или множественный характер субъекта эмоционального состояния, регистр общения, статус коммуникантов, культурно-специфические условия общения [11, с. 241].

И.С. Баженова в своем исследовании также использует интегральный подход при рассмотрении множества частных проблем, таких, как эмоции и их обозначение в языке, процесс номинации и когни-ция, поверхностная и глубинная структуры художественного текста, типы информации в художественном тексте, прагматическая характеристика художественной коммуникации. Исследователь приходит к выводу, что в процессе обозначения эмоций принимают участие прагматические релевантные параметры личности (пол, социальное положение, намерение говорящего, ситуации общения). И.С. Баженова подробно исследует кинетическое поведение человека в процессе речевой коммуникации, а также тендерные аспекты эмоциональности. В обозначениях эмоций представляется форма существования культуры, они являются продуктом определенной исторической эпохи. В художественном тексте обозначение эмоций связано с определенным способом видения повествователем фабульного пространства художественного произведения [5, с. 162].

Краткий обзор работ, посвященных способам и средствам репрезентации эмоций в языке, позволяет сделать следующий вывод. В настоящее время накоплен большой опыт изучения эмоций в языке, разработаны различные подходы в исследовании данной проблемы. Каждый подход имеет свои особенности и цели. Так, например, изучение способов номинации эмоций позволяет увидеть формирование концепто-сфер языка, так как именно исследование языковых средств объективации фрагментов внутреннего или внешнего мира позволяют смотреть «на вещь изнутри». Фреймовый подход дает возможность проникать в сферу мыслительной деятельности определенного лингвокультурного социума. Лингвокультурологиче-ский анализ позволяет выявить особенности культурных предпочтений и доминант, а также ментального мира представителей разных этносов. Интегральный подход дает возможность создать когнитивные модели эмотивных концептов и ситуаций, отражающих вариативность репрезентации исследуемой категории в текстах разных типов.

Данная картина репрезентации эмоций в языке позволяет использовать различные подходы к изучению языка эмоций в рамках единой концепции.

[1] Васильев Л.М. Семантика русского глагола. М., 1981.

[2] Жукова Е.Ф. Лексико-семантический анализ эмоциональных глаголов в английском языке: Автореф. дис. ... канд. филол. наук. СПб., 1994.

[3] Шаховский В. И. Категоризация эмоций в лексико-семантической системе языка. Воронеж, 1987.

[4] Вабенко Л.Г. Обозначение эмоций в языке и речи. Свердловск, 1989.

[5] Баженова И.С. Эмоции. Прагматика, текст, М., 2003.

[6] Цейтлин С.Н. Синтаксические модели со значением психического состояния и их синонимика // Синтаксис и стилистика. М.,1976.

[ 7 ] Вольф Е. М. Эмоциональные состояния и их представление в языке // Логический анализ языка. Проблемы интенсиональных и прагматических контекстов. М., 1989.

[8] Рябкова A.B. Лексико-семантическая таксономия фреймов «радость-печаль» (на материале русского и немецкого языков): Автореф. дис. ... канд. филол. наук. Тюмень, 2002.

[9] Красавский H.A. Эмоциональные концепты в немецкой и русской лингвокультурах. Волгоград, 2001.

[10] Бахтин М.М. Вопросы литературы и эстетики: Исследования разных лет. М.: Худ. литература, 1975.

[11] Филимонова O.E. Язык эмоций в английском тексте. СПб., 2001.

E.H. Белая,

ст. преп. кафедры англ. языка ОмГУ