Языковая личность персонажа в художественном тексте

ная в авторском дискурсе, и представляется нами как результат взаимовлияния языков и культур - русского и казахского языков.

Примечания

1 См.: Гумбольдт, В. Избранные труды по языкознанию. М., 1984.

2 См.: Гумбольдт, В. Избранные труды по языкознанию. М., 1984.

3 См.: Брутян, Г. А. Языковая картина мира и ее роль в познании // Методологические проблемы анализа языка. Ереван, 1976.

4 Сепир, Э. Избранные труды по языкознанию и культурологии. М., 1993 ; Уорф, Б. Отношение норм поведения и мышления к языку. Наука и языкознание. Лингвистика и логика // Новое в лингвистике. М., 1960. С. 135-198.

5 См.: Жинкин, Н. И. Речь как проводник информации. М., 1982.

6 Маслова, В.А. Лингвокультурология : учеб. пособие. М., 2001. С. 63.

7 См.: Туманова, А. Б. Особенности употребления этнолексики в художественном дискурсе

писателя-билингва// Текст и контекст: лингвистический, литературоведческий и методический аспекты : сб. ст. междунар. науч. конф. «Х Виноградовские чтения». Т. 1. Текст и контекст в языковедении. Ч. I. М., 2007. С. 182186 и др.

8 Туманова, А. Б. Контаминированная языковая картина мира в художественном дискурсе писателя-билингва : монография. Алматы, 2010.

9 Алимжанов, А. Стрела Махамбета. Алма-Ата, 1979. с. 68.

10 Алимжанов, А. Стрела Махамбета. Алма-Ата, 1979. с. 79.

11 Алимжанов, А. Стрела Махамбета. Алма-Ата, 1979, с. 134.

12 Санбаев, Дорога только одна, 1974, с. 313]

13 Джандарбеков, Б. Томирис. Алматы, 1981. С. 9.

14 Жаксылыков, А. Белый архар. Алматы, 1987. С. 83.

15 Джандарбеков, Б. Томирис, Алматы, 1981. С. 38, 44.

Вестник Челябинского государственного университета. 2014. № 7 (336). Филология. Искусствоведение. Вып. 89. С. 214-217.

Г. Г. Хисамова

ЯЗЫКОВАЯ ЛИЧНОСТЬ ПЕРСОНАЖА В ХУДОЖЕСТВЕННОМ ТЕКСТЕ

Выявляются особенности речевого поведения персонажей как языковых личностей в рассказах В. М. Шукшина. Прагматический аспект исследования речевого поведения героев рассказов В. Шукшина позволяет представить разнообразные проявления в речевых реакциях языковой личности ее духовного мира.

Ключевые слова: диалог, художественный текст, персонаж, речевое поведение.

Художественная картина мира составляет существенную грань концептуального образа действительности. При изучении художественного текста представляется вполне правомерным использование термина «языковая личность», так как автор художественного произведения проявляет себя через идиостиль, обусловленный индивидуальным видением мира и определенными мотивационно-праг-матическими установками. Не случайно само словосочетание «языковая личность» терминологически зафиксировано В. В. Виноградовым в работе «О художественной прозе» (1930 г.).

Опыт описания героев художественного произведения в качестве языковой личности был впервые осуществлен Ю. Н. Карауловым в книге «Русский язык и языковая личность» (1987 г.).

Под языковой личностью понимаем, вслед за Ю. Н. Карауловым, особым образом организованную языковую компетенцию индивидуума, представляющую структурно упорядоченный набор языковых способностей, умений, готовностей производить и воспринимать речевые произведения. Применительно к художественному тексту набор языковых умений мо-

Языковая личность персонажа в художественном тексте

215

жет расцениваться «как определенный (лингвистический) коррелят черт духовного облика целостной личности, отражающий в специфической, языковой форме ее социальные, этические составляющие, то есть опредмечивающий в речевых поступках основные стихии художественного образа»1. Выделяются три уровня структуры языковой личности: 1) вербально-семантический (уровень языковых единиц); 2) лингвокогнитивный, включающий понятия, идеи, концепты и отражающий иерархию ценностей; 3) прагматический, включающий цели, мотивы, интересы, установки, интенции2.

Особый интерес представляет прагматический уровень (прагматикон), представленный совокупностью языковых средств для выражения интенциональной и иллокутивной сферы личности и отражающий особенности ее речевого поведения.

К. Ф. Седовым разработана типология языковых личностей по характеру коммуникативного взаимодействия, которая предусматривает выделение таких типов, как конфликтный, центрированный и кооперативный. Кооперативный тип речевого поведения отличается доминирующей в общении установкой на партнера коммуникации. Конфликтный тип (агрессор и демагог) демонстрирует установку против партнера по коммуникации. Подобная интеракция отражает стремление самоутвердиться за счет собеседника. Центрированный тип речевого поведения характеризуется наличием у одного из участников установки на себя при игнорировании партнера коммуникации3.

Как отдельную проблему можно выделить принцип отбора автором языкового материала для моделирования языковой личности литературного героя. Особый интерес в этом плане представляет проза В. М. Шукшина - мастера художественного отображения национального межличностного общения. В его произведения доминирует динамичный диалог, что позволяет наиболее ярко проявлять себя и языковой личности.

Статья посвящена характеристике особенностей речевого поведения шукшинских героев в прагматическом аспекте.

Характеризуя персонажи рассказов В. М. Шукшина по степени координации речевого поведения, можно говорить о довольно отчетливо выраженной в их повседневном общении конфликтности. С учетом характера гармоничного/ дисгармоничного речевого поведения герои рассказов писателя представля-

ют два типа языковой личности: конфликтный («энергичные», «крепкие люди» и «демагоги») и центрированный («чудики»)4.

К «энергичным людям» можно отнести деревенского дельца Баева, «крепкого мужика» Шурыгина, «крепкую нравом» тещу Зяблицко-го Елизавету Васильевну, Малышиху, «свояка Сергея Сергеевича», тестя Ивана Дегтярева Наума Кречетова. Особую модель поведения, явление социальной демагогии представляют Глеб Капустин и «непротивленец Макар Жеребцов», «генерал Малафейкин» и «мужик Дерябин». Центрированный тип языковой личности присущ «чудикам»: Андрею Ерину и Моньке Квасову, Косте Валикову и Веньке Зя-блицкому, Броньке Пупкову и Василию Евгеньевичу Князеву, Гриньке Малюгину и Пашке Холманскому.

Крепкие люди демонстрируют в отношении окружающих негативную иллокуцию в виде агрессии. Это проявляется в выборе ими кон-фронтативных тактик общения: неприятия и отторжения, угрозы, оскорбления, упрека, обвинения.

Речевое поведение персонажей в рассказе «Крепкий мужик» определяет внеречевая ситуация - «снос церкви». Бригадир Шурыгин принадлежит к конфликтному типу языковой личности. Шурыгин наперекор людям решил разрушить церковь, прикатив «три могучих трактора». В рассказе преобладают негармоничные демагоги, так как Шурыгин, будучи языковой личностью конфликтного типа, проявляет себя как вербальный агрессор. Он навязывает свою линию поведения в диалогах с односельчанами, используя неприемлемую, враждебную тональность общения. Им избирается тактика издевки, оскорблений:

Шурыгин всерьез затрясся, побелел:

- Вон отсюдова, пьяная харя!

Неподатливость характера Шурыгина выражена в жажде повелевать, устрашать, подстегивать, так как он «вдруг почувствовал себя важным деятелем с неограниченными полномочиями».

Волюнтаризм шурыгинского толка проявляется в употреблении глагольной лексики со значением волеизъявления: - Не суйтесь не в свое дело; - Не понимаешь, значит помалкивай; - Не лезь!; - Давай, какого!

Грубость, своеволие Шурыгина проявляются в использовании бранной лексики, угроз (пьяная харя, халява; - Я вам прижму хвосты-то), так как бригадир «распоряжался этим

делом, как всяким делом: крикливо, с матерщиной».

Постепенно, встречая сопротивление односельчан, Шурыгин впадает в неистовство, что подчеркивается метакоммуникативными показателями («Шурыгин всерьез затрясся, побелел», «заревел Шурыгин», «заорал Шурыгин трактористам»).

Доминирующая стратегия в речевом поведении «демагогов» - навязывание собственного мнения, собственного жизненного опыта, стремление подчеркнуть собственную значимость. Они используют императивные тактики: поучения, совета, приказа, приоритета мнения.

Роль советчика, своеобразного «унтер При-шибеева», главного героя одноименного рассказа А. П. Чехова, самочинного блюстителя порядка, считающего себя вправе во все вмешиваться, всем делать замечания, «примеривает» на себя «непротивленец Макар Жеребцов», главной герой одноименного рассказа.

Доминирующая иллокутивная установка в речевом поведении почтальона Макара Жереб-цова - преувеличение авторитетности своего жизненного опыта и навязывание своего мнения. Стремление к самореализации воплощается у Макара в желании «учить жить»: он ходил по домам и «обстоятельно, въедливо учил людей добру и терпению». В ходе общения с людьми это проявляется в бесконечных поучениях, советах, наказах Жеребцова, даже если люди и не нуждаются в них: «— А завтра опять пойду по домам, опять полезу с советами. И знаю, что не слушают они моих советов, а удержаться не могу. Мне бы — в большом масштабе советы-то давать, у меня бы вышло. Ну, подучиться, само собой... У меня какой-то зуд на советы. Охота учить, и все, хоть умри».

Макар не способен оказать действенную помощь людям, он играет роль стороннего наблюдателя:

— Ты, лоботряс, только рассуждать умеешь... Ходишь по деревне, пустозвонишь... Пустозвон. Чего ты лезешь не в свое дело?

— Я вас учу, дураков. Ты приехай к нему, к Петьке-то, да сядь выпей с ним...

— У тебя прям не голова, а сельсовет.

— Да. Выпей. А потом к нему потихоньку в душу: сократись, сынок, сократись, милый. Ведь мы все пьем по праздникам....

Бессилие что-либо изменить превращает Макара в демагога. Навязчивый, он раздражает односельчан («Старухи обижались. Старики

посылали Макара... дальше»; «Но Макара не хотели слушать — некогда. Да и мало на селе в летнюю пору встречных»). Иногда его «деятельность» была причиной конфликта, и не только вербального. Пытаясь дать совет Ивану Соломину в выборе имени только что родившемуся сыну, Жеребцов получил «пинка под зад. — За совет!». Макар не испытывает уважения к людям, презирает их, для него они «бараны», «кроты», «дураки», «подлецы».

Центрированный тип языковой личности присущ «чудикам».

Обычное речевое поведение такой языковой личности содержит несоответствие выбранных тактик ситуации общения и интенции собеседника и предполагает некоторую отстраненность от окружающих. Дисгармония мироощущения «чудиков» приводит их к дисгармонии общения, которое наполнено коммуникативными неудачами.

«Чудики» нередко оказываются беспомощными в самых простых ситуациях. Определенная часть их коммуникативных неудач связана с нарушением правил инициации речевого общения.

Так, конфликт Андрея Ерина и его жены Зои («Микроскоп») начался с сообщения мужа о потере денег:

— Это... я деньги потерял. — При этом ломаный его нос (кривой, с горбинкой) из желтого стал красным. — Сто двадцать рублей.

У жены отвалилась челюсть, на лице появилось просительное выражение: может, это шутка?.. Она глупо спросила:

— Где?

Тут он невольно хмыкнул.

— Да если б знал, я б пошел и.

— Ну, не-ет!!! — взревела она. — Ухмыляться ты теперь долго будешь! — И побежала за сковородником. — Месяцев девять, гад!

Инициация неожидаемого коммуникативного акта послужила причиной агрессивной реакции жены. Покупая микроскоп, шукшинский герой парадоксально формулирует свою «цель», обращаясь к сыну: «Луну будем разглядывать». Коммуникативная и практическая цель Андрея Ерина (приобретение микроскопа) не согласуется с практическими целями жены (покупка шуб для детей).

Произнося ту или иную реплику, сопровождающую определенные действия, персонаж ожидает реакции от собеседника и пытается ее прогнозировать на базе собственного знания жизни, людей. В случае несоответствия

Концепт «родина» вразносистемных языках

217

собственных жизненных представлений и реальности происходящего возникает «эффект обманутого ожидания». Подобное случилось с Чудиком во время поездки к брату. Он вместо положительной реакции соседа, читающего газету в самолете, обнаружил его агрессию:

Лысый читатель искал свою искусственную челюсть. Чудик отстегнул ремень и тоже стал искать.

- Эта?! - радостно воскликнул он. И подал.

У читателя даже лысина побагровела.

- Почему надо обязательно руками трогать! - закричал он шепеляво.

Чудик растерялся.

- А чем же?

- Где я ее кипятить буду? Где?!

Этого Чудик тоже не знал.

Негативная реакция персонажа вызвана не

только его высказываниями, но и авторскими (лысина побагровела, закричал он шепеляво) и свидетельствует о неудачном начале коммуникативного акта с последующим мгновенным завершением.

Ориентация на речевое поведение персонажа, представляющая процесс развертывания речевого взаимодействия в условиях его художественной репрезентации, позволяет выйти на анализ литературного героя как языковой личности во всей совокупности представленных в тексте характеристик.

Примечания

1 Караулов, Ю. Н. Русский язык и языковая личность. М., 1987.

2 Там же. С. 48-68.

3 Седов, К. Ф. Становление дискурсивного мышления языковой личности. Психо- и социолингвистические аспекты. Саратов, 1999. С. 52-53.

4 Хисамова, Г. Г. Диалог как компонент художественного текста (на материале художественной прозы В. М. Шукшина). М., 2007. С. 277-278.

Вестник Челябинского государственного университета. 2014. № 7 (336). Филология. Искусствоведение. Вып. 89. С. 217-220.

М. Г. Церцвадзе КОЦЕПТ «РОДИНА» В РАЗНОСИСТЕМНЫХ ЯЗЫКАХ

В рамках межкультурного сопоставления рассматриваются особенности общечеловеческой ценности концепта «родина» в русском и грузинском языковом сознании. Анализ концепта «родина» показывает, что он представляет собой одну из важнейших культурных, ментальных, языковых пространственных констант, составляющих русскую и грузинскую национальные картины мира.

Ключевые слова: концепт «родина», культура, ассоциативный эксперимент, слово-стимул.

В последние годы одним из самых актуальных направлений современной лингвистики стало изучение языка в плане его соотнесенности с окружающим миром.

В самом центре современных лингвистических исследований находятся вопросы о том, как человек отражает окружающий его мир, как преломляет его в своем сознании и как репрезентирует эту познавательную деятельность и познанную действительность в языке.

Основной единицей языкового сознания индивида в современных лингвистических исследованиях признается концепт - сложное

ментальное образование, аккумулирующее представления, знания, ассоциации человека, связанные с определенным фрагментом действительности.

Термин «концепт» введен в научный оборот С. А. Аскольдовым в статье «Концепт и слово», опубликованной в 1928 г. С точки зрения ученого, концепт есть мысленное образование, которое замещает нам в процессе мысли неопределенное множество предметов одного и того же рода [1. С. 267].

В настоящее время термин «концепт» находит широкое применение в различных обла-