Мария Минерва в клубе "Шестнадцать тонн"

У эстонки Марии Юур, скрывающейся под псевдонимом Мария Минерва, серьезный бэкграунд: она изучает в магистратуре лондонского колледжа Goldsmith историю искусств, внештатно пишет в журнал The Wire о всяческой подпольной музыке и интересуется проблемами феминизма. Эта преамбула сопровождает каждую заметку об артистке неспроста: в случае с чиллвейвом (нарочито низкокачественно записанной мечтательной электроникой) концепция нередко заслоняет музыкальную составляющую. Как и у гастролировавших в России в прошлом году лидеров этого направления Ариэля Пинка и Дэниела Лопатина, музыка Maria Minerva устремлена в прошлое, только объектами ее внимания (или, вернее, воспоминания) являются не поп-рок или классическая электроника, а ранний хаус и диско. Через гул реверберации и эхо в треках ее дебютной пластинки "Cabaret Cixous" проступают характерные кислотные басы и неторопливый бит — при сильном желании под эту музыку можно даже танцевать. О пристрастиях Минервы свидетельствуют кавер-версии на ABBA и Bee Gees, в ее сомнамбулическом исполнении теряющие первоначальный лоск. Полностью вписывающаяся в эстетику чиллвейва (клипы у девушки тоже отсылают к временам стандарта VHS или даже ручной пленочной камеры Super 8), музыка Минервы, однако, лишена воспоминаний о детстве в позднесоветской Эстонии — даже обрывки радиоэфира, возникающие иногда в ее треках, имеют явно американское происхождение. Так что знаменитое утверждение, что чиллвейв — это когда ты пытаешься воссоздать музыку, которую в детстве в полусонном состоянии слышал по радио, в ее случае не работает. Скорее Мария Минерва придумывает музыку, которую, как ей кажется, она мечтала бы тогда слышать.